Вы находитесь на странице: 1из 590

Интернациональный шпионаж и борьба с ним 1

для служебных целей

Вальтер Николаи

ТАЙНЫЕ СИЛЫ
Интернациональный шпионаж и борьба с ним
во время мировой войны и в настоящее время

Максимилиан Ронге

разведка
и контрразведка

Чарльз Э. Россель

разведка
и контрразведка

издание IV управления штаба раб.-кр. кр. армии


ТАЙНЫЕ СИЛЫ: Интернациональный шпионаж и борьба с ним во время мировой
войны и в настоящее время / В. Николаи, М. Ронге, Ч.Э. Россель / Сост., вступ. ста-
тья и общ. ред. В.Ф. Федько. - Киев: “Издательство “Мария”, 2015. - 589 с.: ил. - (Спец-
службы в войнах XX века). / электронная версия.

ISBN 978-966-97441-2-8

Воспоминания непосредственных руководителей тайных операций представляют


огромный интерес не только с исторической точки зрения.
В. Николаи - выдающийся немецкий разведчик, звезда первой величины среди руко-
водителей спецслужб XX века, оставил заметный след своей деятельностью в истории
немецкой разведки и контрразведки. Ни одна книга о европейском шпионаже XX века
не обходится без упоминания его имени и ни одна книга о немецком шпионаже - без
упоминания его заслуг.
М. Ронге также внес значительный вклад в разведывательную деятельность и, учи-
тывая его заслуги во время мировой войны, правительство Австрии в 1934 г. назначило
его начальником разведки и контрразведки хеймвера.
Ч. Россель представляет запись лекций по технике и методике работы с агентурой,
прочитанных им зимой 1924 г. в Нью-Йорке на курсах офицеров запаса армии США.
Все авторы представляют читателю не только уникальный и обширный фактический
материал по технике и методике работы агентуры и контрразведки, но и излагают свои
взгляды на теорию и практику деятельности спецслужб, как во время мировой войны,
так и в будущем.

ISBN 978-966-97441-2-8  © “Издательство “Мария”, 2015


Вниманию читателя предлагается электронная версия книжной серии
«Спецслужбы в войнах ХХ века», которая увидела свет в канун празднова-
ния в странах бывшего СССР «60-летия победы над фашистской Германи-
ей» и окончания Великой Отечественной войны.

Давно стихли залпы последней, как надеялись люди всей планеты, войны.
К сожалению, эти надежды, оплаченные неисчислимыми потерями, не сбы-
лись.
Политики оказались не готовы и неспособны решать проблемы своих
стран мирным путём и языки военного пламени, затухая в одном месте, с
чудовищной неотвратимостью, вспыхивали в другом. Бывшие вожди Герма-
нии, Италии и Японии, объявленные военными преступниками, покинули
политическую сцену, однако не успели высохнуть чернила под приговором их
осудившим, как победители тут же принялись за новый передел мира. Холод-
ная война, которая, как казалось, сдерживала насилие в Европе, на самом деле
экспортировала его за пределы западного мира.
В ХХ век человечество вступило войной, разразившейся в Южной Африке
между англичанами и бурами, которые хотели отделиться и основать свою
собственную республику. И всё столетие, завершающее очередной тысячелет-
ний отрезок истории, нашу планету сотрясали две мировые войны и тысячи
локальных вооружённых конфликтов.
Традиционно войны принято делить на справедливые и несправедливые.
Часто это деление не вызывает сомнений: отражение нападения агрессора
всегда было и будет справедливым. Однако, часто случается, что определить
правого и виноватого не так просто, а иногда (как в случаях религиозных и
этнических конфликтов) – невозможно.
Жестокость приводит к жестокости, зло порождает зло.
Но всегда конечная цель войны, кем бы и как бы эта война не велась, ни-
когда не бывает достигнута. В истории человечества никто и никогда ещё не
одержал полной и окончательной победы навсегда. Недавние союзники в од-
ной войне, очень скоро оказываются противниками в другой, непримиримые
враги через некоторое время оказываются в одном стане, создаются и распа-
даются военно-политические союзы.
Рушатся империи, просуществовавшие столетия, и вчерашние соотече-
ственники, а ныне граждане разных государств начинают смотреть друг на
друга сквозь прицел автомата.
Но есть ещё один вид войны… Война, которая не прекращается ни на се-
кунду… Война, история которой начинается во времена Адама и продолжается
сегодня… Война жестокая, бескомпромиссная и беспощадная. Война, в кото-
рой есть победители и побеждённые, есть свои герои и предатели, и, конечно,
жертвы. Это тайная война специальных служб и специальных подразделений.
Она не имеет чётких территориальных границ, нет конкретно обозначенной
линии фронта. Полем сражения служит весь земной шар. Секретная служба
проходит за семью замками государственных тайн, и её солдаты погибают
молча, как будто растворяясь в небытие….
В книгах серии приоткрываются завесы над тайнами, и рассказывается
о роли и деятельности разведки и контрразведки, специальных подразделе-
ний различных стран мира (в том числе и Украины) в войнах и вооружённых
конфликтах прошлого столетия; рассказывается о выдающихся разведчиках
и агентах, известных и неизвестных операциях. Рассказывается со знанием
дела, максимально объективно, честно и правдиво, без идеологических пред-
убеждений и оценок.
Хотелось бы подчеркнуть еще один аспект.
В 2005 году книжная серия выходила в свет на фоне глобальных геополи-
тических преобразований: распада СССР; образования и становления новых
независимых государств на территориях бывших республик; изменения поли-
тической картины мира; демократических преобразований в Украине, как ак-
тивной участнице этого процесса. Однако никто тогда не мог предположить,
что через девять лет Украина подвергнется вооружённой агрессии со стороны
бывшей братской республики – России; что у Украины будет аннексирован
Крым; что на востоке Украины российскими агрессорами и местными сепа-
ратистами будет развязана полномасштабная война с использованием самых
современных систем оружия; что счёт безвозвратным потерям с обеих сторон
пойдёт на тысячи и тысячи.
Электронная версия книжной серии призвана не только информировать
читателя, но и способствовать формированию в обществе цивилизованного
отношения к деятельности спецслужб. Поскольку специальный орган, законо-
дательно наделенный правом осуществления оперативно-розыскной и опера-
тивно-разведывательной деятельности, есть неотъемлемой и обязательной со-
ставной частью государственной системы любой страны, ибо вечными были
и остаются национальные интересы в вопросах обеспечения национальной
безопасности.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

книжной серии «СПЕЦСЛУЖБЫ В ВОЙНАХ ХХ ВЕКА»

(2005-2006 гг.)

Белов А.Ф., заслуженный деятель науки и техники Украины, лауреат Госу-


дарственной премии, генерал-лейтенант СБУ

Бордюжа Ю.Н., полковник запаса СБУ

Большаков В.Н., кандидат юридических наук, доцент кафедры теории и


истории государства и права НАУ КМ Украины

Горбатюк В.С., генерал-полковник запаса СБУ

Грушина О.В., «Софтлайн Бизнес Практика»

Губернский Л.В., проректор Киевского национального университета им. Т.


Шевченко, доктор философских наук, профессор

Запорожец Г.А., главный редактор журнала «Техника специального назна-


чения» (Международная ассоциация ветеранов подразделений антитеррора
«Альфа»)

Короп Н.А., полковник юстиции запаса, магистр

Крутов В.В., доктор юридических наук, генерал-лейтенант

Лищук В.Д., кандидат философских наук

Мосов С.П., заслуженный деятель науки и техники Украины, лауреат Го-


сударственной премии Украины в области науки и техники, доктор военных
наук, профессор, полковник.

Севрюков Г.И., ректор Новокаховского гуманитарного института Киевско-


го университета «Украина», кандидат философских наук

Сидак В.С., доктор исторических наук, член-корреспондент АПН Украи-


ны, генерал-лейтенант СБУ
Тимошенко В.А., ректор Национальной Академии СБ Украины, кандидат
юридических наук, профессор, генерал-майор СБУ

Тимошенко И.И., ректор Европейского университета финансов, информа-


ционных систем, менеджмента и бизнеса; доктор педагогических наук, про-
фессор

Федько В.Ф., исследователь, автор и разработчик информационно-изда-


тельских проектов «Мир специальных служб», «Моя революция», «Спецслуж-
бы в войнах ХХ века». Зам. председателя правления ИД «Княгиня Ольга»

Черненький В.Н., кандидат технических наук, доцент, полковник запаса

Шульга В.В., начальник Управления спецтелекоммуникаций и компью-


терных сетей Администрации Президента Украины. Генерал-лейтенант

***
Проект поддерживает
Национальная академия СБ Украины
для служебных целей

ТАЙНЫЕ СИЛЫ
ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЙ ШПИОНАЖ И БОРЬБА С НИМ
ВО ВРЕМЯ МИРОВОЙ ВОЙНЫ И В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Полковника В. Николаи

НАЧАЛЬНИКА РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ


ГЕРМАНСКОГО ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ
(ВО ВРЕМЯ МИРОВОЙ ВОЙНЫ)

издание IV управления штаба раб.-кр. кр. армии


Интернациональный шпионаж и борьба с ним 9

ВАЛЬТЕР НИКОЛАИ И ЕГО ВКЛАД


В РАЗВИТИЕ НЕМЕЦКОЙ И МИРОВОЙ РАЗВЕДКИ

Вальтер Николаи — выдающийся немецкий разведчик, звезда первой


величины среди руководителей спецслужб XX века, оставил заметный след
своей деятельностью в истории немецкой разведки и контрразведки. Ни одна
книга о европейском шпионаже XX века не обходится без упоминания его
имени. Ни одна книга о немецком шпионаже не обойдется без упоминания
его заслуг.
В своем труде Тайные силы (Geheime Machte), который вышел в Берлине в
1923 г.[1], Николаи рассматривает работу германской военной разведки и кон-
трразведки накануне и в период Первой мировой войны, участником которой
был сам.
Эта книга входит в небольшое количество источников о военной развед-
ке, которые считаются серьезными. В ней не только сформулированы многие
принципы разведывательной деятельности, но и предложен богатый истори-
ческий материал полезный для осмысления. В Советской России Николаи
считался специалистом в теории разведки и его труды оперативно переводи-
лись [2]. К. Звонарев [3], известный исследователь и историк деятельности
спецслужб, в предисловии к этой книге написал: «Предлагаемая вниманию
читателя книга Николаи, несмотря на ее довольно крупные недостатки и про-
белы, на ее вольные и невольные неточности, является весьма ценным вкла-
дом в литературу по вопросам разведки. …Труд Николаи заслуживает того,
чтобы с ним ознакомились не только работники разведки, но и командный и
политический состав Рабоче-Крестьянской Красной Армии. В этом труде мно-
го весьма поучительных фактов и примеров из деятельности разведки или
«тайной силы», как ее назы­вает Николаи».
В начале прошлого века германский Генеральный штаб пришел к выво-
ду, что разведывательные станции, создан­ные вдоль западных и восточных
границ германского рейха, отнюдь не оправды­вают возлагаемых на них на-
дежд. Прак­тика использования в приграничных ок­ругах офицеров запаса не
позволяла ре­шать новые, все более усложняющиеся задачи. В марте 1906 г.
Генеральный штаб представил военному министру Карлу Эйнему план реор-
ганизации военной разведки, который предусматривал замену пожилых офи-
церов-отставников наибо­лее энергичными и образованными офицерами Ге-
нерального штаба. Предлага­лось подчинить их командованию приграничных
10 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

корпусов, а не округам ланд­вера, с тем, чтобы в случае войны они возглавили


разведывательную службу при соответствующих армейских штабах. Из офи-
церов-разведчиков, которыми были укомплектованы штабные отделы I-c, соз-
дали службу, явившую­ся, как показало время, принципиально новым шагом в
области организации военной разведки. В числе молодых офицеров разведки
Генштаба находился и обер-лейтенант Николаи [4].

Вальтер Николаи родился в Германии в 1873 году, в обычной семье проте-


стантов далекой от прусских аристократических традиций и связей. Его отец
был офицером и потомком брауншвейских пастырей. Сын воспитывался в
духе традиционного немецкого консерватизма и преданности императору.
Большинство исследователей [5] дают противоречивые данные его биогра-
фии, поэтому ограничимся изложением наиболее прозрачных этапов его про-
фессиональной карьеры.
Про­учившись несколько лет в Домской гим­назии в городе Хальберштадте,
Николаи затем окончил кадетский корпус и в 1893 г. в чине лейтенанта был
зачислен в армию. Трудолюбивый и старательный, но зам­кнутый молодой
офицер вскоре обратил на себя внимание своими выдающимися и профессио-
нальными качествами. Он избегал вечеринок с выпивками, предпочитая раз-
меренную жизнь в своей семье. Серьезный, он оживлялся только тогда, когда
говорили о Германии! Тогда он пылко включался в дебаты.
Около 1896 г. Николаи впервые побывал в России, что дало ему возмож-
ность усовершенствовать русский язык и по возвращению представить до-
клад, получить звание капитана, и возможность учиться в военной академии
в Берлине (1901—1904) и продолжать изучать русский язык. В своем докладе
о современных методах ведения разведки Николаи продемонстрировал глубо-
кие, точные, умные суждения и высокую культуру.
Николаи вспоминал: «После трехлетнего слушания курса военной акаде-
мии я был в 1904 году командирован в Большой генеральный штаб. В высшей
военной школе я изучил русский язык и слушал наряду с лекциями по воен-
ным наукам, лекции по географии далеких стран, по истории давно минувших
столетий, по государственному и международному праву, но ничего не слы-
шал об основах нашего века, о современ­ной политике. Не выясняли нам, —
офицерам, предназначенным для продолжения работы в Генеральном штабе,
— даже взаимоотношений между странами эпохи Бисмарка, не оказывали ни-
какого влияния на наше отношение к внутренним политическим вопросам,
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 11

не обращали нашего внимания на политических или экономических конку-


рентов Германии. Мы были солдатами и только ими. Мы чувствовали себя
призванными выполнять, подобно нашим великим военным образцам, наш
долг в момент, пришествие которого мы лишь подозревали. Наши взоры были
обра­щены главным образом на прошлое, только в военном отношении — на
настоящее и ни в каком отношении — на будущее. Армии, окружавшие Герма-
нию, в том числе и армии тройственного союза, были лишь второстепенным
предметом преподавания. Франция была вра­гом. К враждебности России мы
еще не привыкли. Англия и Аме­рика считались морскими державами. Говори-
лось иногда о сущности войны на два фронта, но о мировой войне — никогда».
Когда германский Генштаб составлял списки разведчиков для посылки в
Японию, капитан Николаи был включен в него. В это время японская армия
одерживала одну за другой победы в боях против русских на суше и море.
Николаи вспоминал: «Германский генеральный штаб решил командиро-
вать офицеров в Японию, чтобы там изучить военный опыт японской армии.
Я находился среди офицеров, избранных для изучения японского языка. По-
сле полуторагодичной работы на восточном семинарии и частных занятии с
японцами, которых в Германии, несмотря на войну, име­лось большое количе-
ство, мы достигли того, что изучили японский язык в достаточной мере. Окру-
женные завистью товарищей, трое из нас поступили на службу в Японскую
армию. Задача их потом ока­залась незавидной. Они не встретили в японском
офицерском кор­пусе особенно сердечного приема и их, в противоположность
тому, как принимали до того в Германии японских офицеров, к действитель-
ному ознакомлению не допустили.
Будучи единственным женатым офицером среди обучавшихся японскому
языку, я однажды получил короткое уведомление, что моя командировка в
Японию не состоится, и что я должен прекратить изучение языка. Бесцельная
полуторагодичная напряженная работа была тяжелым ударом даже для само-
отверженного прусского офицера».
Начальник русского отдела III-b полковник Лауенштайн пришел к выводу,
что Россия, потерпев поражение в войне против Японии, направит оружие
против Германии. Необходимо было создать сильную секретную службу на
Востоке, и он решил поручить эту задачу Николаи. Подтверждением правиль-
ности выбора полковником кандидатуры молодого офицера был лежавший на
его письменном столе доклад, в котором содержались сведения о перемеще-
нии русских войск на границе, сведения французской разведки о перевоору-
12 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

жении царской армии и стратегические планы франко-русского союза против


Германии. Автором доклада был Николаи.
В июле 1906 г. Николаи стал первым офице­ром разведки штаба 1-го армей-
ского корпуса в Кенигсберге. Прежде чем приступить к выполнению своих
служебных обязанностей, Николаи вновь предпринимает поездку в Россию с
целью освежить свои знания о стране и людях, поскольку считал, что без этого
его задача окажется неразрешимой.
Вернувшись в Кенигсберг, Николаи приступил к работе. Его ждали глубо-
кие разочарования в немцах пограничных с Россией областей — почти все
они занимались контрабандой и были коррумпированы русской разведкой.
В этом регионе [6] хорошо поставленной русской разведке противостояла не-
мецкая раз­ведка, располагавшая всего одним офицером Генерального штаба в
Берлине и несколькими совершенно неподходящими, не деятельными офице­
рами на границе.
В силу того, что русская служба наблюдения за иностранцами была хоро-
шо поставлена, необходимо было радикально менять методы работы — раз-
ведывательную информацию из России должны были поставлять агенты
из местного населения. В результате напряженной работы Николаи удается
быс­тро развернуть в пограничных районах России агентурную сеть. Первые
же ре­зультаты оказались столь многообещающими, что его действия были
признаны образцовыми, и уже через год, с лета 1907 г., в несколько других
пригранич­ных корпусов также назначаются штат­ные офицеры разведки. За
этим после­довало расширение всей системы воен­ной разведывательной служ-
бы. Через несколько лет агенты Николаи были внедрены практически во все
сферы, включая политические партии и окружение русского императора.
Среди них были светские дамы и дамы полусвета, профессора и театральные
актеры, предприниматели и видные революционеры [7]… Недаром Николаи
однажды сказал: «Я русских держу в кулаке» [8].
В 1912 году Николаи написал поистине провидческие строки относитель-
но работы секретных служб: «Правительство, чей Генштаб может предвидеть
минимальные колебания акций на медь, сталь, хлопок, шерсть на бирже, а
также следить за производством бензина и пищевых продуктов, нужных для
армии, — такое правительство выигрывает сражение, еще не начав войны» [9].
Кайзер Вильгельм II ценил Николаи, считая его гением секретной войны.
После семи лет напряженной работы, в марте 1913 г., 40-летнего майора
Николаи наз­начают начальником разведывательного отдела III-b [10]. Он уве-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 13

рен, что в обозримом будущем неизбежен общеевропейский конфликт, и к


нему надо заблаговремен­но готовиться. До начала Первой мировой войны
оставалось полтора года…
Николаи вспоминал: «После моей командировки в Восточную Пруссию по-
следовала двухлетняя строевая служба в качестве ротного командира в сред-
ней Германии. В июле 1912 г. я был переведен в Генеральный штаб, а в начале
1913 г. был назначен начальником разведывательного управления Большого
генерального штаба. В качестве такового, я должен был одновременно руко-
водить совместно с полицейскими властями борьбой с вражеской разведкой».
Выбор столь молодого для этой должности офицера показывал незначи-
тельный размер системы, которой он должен был заведывать. Одновременно,
однако, это назначение указывало на желание Генерального штаба со свежими
силами наверстать упущенное, так как генерал Людендорф имел, в качестве
начальника оперативного отдела, руководящее влияние в Генеральном штабе.
Без преувеличения можно сказать, что с назначением Николаи в истории
германской разведки начинался новый этап…
«Если Штибер считается родоначальником немецкой разведки в ее успеш-
ном практическом применении, то отцом организационной структуры немец-
кой военной разведки называют полковника Вальтера Николаи. Он создал не
только теорию разведки, он создал нечто большее, — идеологию разведки,
заложил основы ее нравственной культуры, наконец, воспитывал своих со-
трудников, что ценится не меньше» [11].
Историк разведки Дэвид Кан в своей книге «Гитлеровские шпионы»
(«Hitler’s Spies», 1978) так описал Николаи: «…энергичный штабист, светлово-
лосый, среднего роста, лет тридцати пяти на вид… Он заправлял разведкой
точно так же, как командовал бы полком в сражении, ибо он был потомствен-
ным прусским офицером, который привык исполнять свой долг на любом
участке» [12].
Прежде чем приступить к работе на новой должности, Николаи съездил на
короткое время во Францию. На него произвело очень сильное впечатление
возбужденное настроение против Германии, которое он наблюдал повсемест-
но и целью которого было постоянное напоминание населению «…об Эльзасе
и Лотарингии, с одной стороны, и введение его в заблуж­дение относительно
военных приготовлений Германии, с другой».
Возвратившись в Германию, Николаи приступил к изучению состояния
шпионажа, ведущегося Францией и Россией против Германии, созданию соб-
14 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

ственной агентурной сети. Созданная Николаи организация насчитывала сот-


ни агентов, действовавших как во вражеских, так и в нейтральных странах.
Она обрабатывала сведения, поступавшие также из других подразделений
Генштаба. После «дела Редля» [13] Николаи провел реорганизацию разведки,
поэтому значительная часть разведывательной сети осталась не раскрытой
и успешно действовала как на Западном, так и на Восточном фронте. Име-
на подавляющего большинства агентов так и остались неизвестными широ-
кой общественности — такова специфика работы. Некоторые же получили
всемирную известность. Самым, наверное, знаменитым агентом Николаи
была Мата Хари [14], хотя до сих пор в литературе о шпионаже не утихает
полемика – была ли она в действительности агентом немецкой разведки. В
воспоминаниях «фрейлейн Доктор» говорится о внедрении Маты Хари в не-
мецкую разведку, но дата не указана. Не исключено, что это произошло во
время гастролей танцовщицы в Берлине. Полемика вокруг казни Маты Хари
не прекращалась долго. В своих воспоминаниях «Фрейлейн Доктор» писала:
«Нет, судебной ошибки не было. Приговор был правильным и соответствовал
военному времени. Но трибунал ошибочно думал, что нанес непоправимый
удар по немецкой разведке. В действительности агент «Н-21» не нанесла вреда
Франции. Ни одно ее донесение не было использовано, ни одно ее сообщение
не имело для нас политического или военного значения. Вот почему ее судьба
трагична — она рисковала своей жизнью напрасно» [15].
Фриц Карл Регельс, специалист по немецкой разведке, придерживается
иной точки зрения: «Мата Хари принесла Германии большую пользу. Она
была курьером в агентурной цепи в Европе. Она отвозила им деньги, чеки,
распоряжения, получала информацию и большую ее часть передавала сама.
Она прекрасно разбиралась в военной обстановке, пройдя выучку в одной из
наших лучших разведшкол. Это была настоящая разведчица, которая служила
интересам Германии» [16].
Наверное, в этом и заключается разгадка мужественного поведения Мата
Хари перед расстрелом — она умирала как солдат, выполнивший свой долг.
Старейшим и одним из самых удачливых агентов был барон Август Шлюга
[17], прослуживший в агентурной разведке полвека, оказавший Германии не-
оценимые услуги и, в отличие от многих своих коллег, благополучно скончав-
шийся в своем имении в возрасте 76 лет.
А наиболее легендарным агентом службы Вальтера Николаи считают Эли-
забет Шрагмюллер [18], блестяще проявившую себя при выполнении много-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 15

численных разведывательных заданий во Франции, Швейцарии, Бельгии,


Англии, Италии… При этом ее отличало как выдающееся аналитическое
мышление, так и незаурядное личное мужество. Неоднократно Элизабет была
на грани ареста, но ей всегда удавалось бежать. И она снова шла на задание.
В 1914 году Элизабет была назначена одним из руководителей разведцентра,
помощницей Маттезиуса, отвечая за разведсеть, работавшую во французских
тылах и на немецкой территории. «Она отбирала агентов и обучала их, от-
правляя для выполнения заданий в нейтральные страны. У нее было отличное
чутье, — она безошибочно делала выбор, разбиралась в психологии, обладала
способностями организатора. Она была фанатичной патриоткой. Когда надо,
жертвовала разведчиком ради дела» [19].
К числу выдающихся агентов Николаи в России, которых можно классифи-
цировать как «агент влияния», можно смело отнести Распутина [20] и Влади-
мира Ульянова-Ленина [21].
Первая мировая война не была для Николаи неожиданностью, — он к ней
готовился давно. И созданная им разведывательная организация прекрасно
функционировала, выполняя поставленные перед ней задачи, о чем в книге
«Воспоминания о войне» свидетельствует генерал Людендорф: «Подполков-
нику Николаи было поручено руководить средствами печати, следить за на-
строениями в армии, укрепляя боевой дух солдат. Кроме того, он должен был
контролировать работу почты, телеграфа, телефонной сети, принимать меры
против экономического шпионажа. Николаи справился со всеми поставлен-
ными задачами, послужив своему отечеству» [22].
В числе шести важнейших отделов III-b подчинялся прямо начальнику Ген-
штаба, который в свою очередь был непосредственно подчинен Вильгельму II.
Объем полномочия отдела III-b был столь широк, что, как отмечал Николаи,
включал «многое такое, что должно было бы являться функцией военного ка-
бинета…» [23]. Он поясняет, что «III-b не представлял собой ограниченный
закрытый отдел», а занимался разведывательной работой, контрразведкой,
прессой и политической работой в армии. Ему же были поручены все связи
с с иностранными военными атташе, а также наблюдение за иностранными
посольствами в Берлине. В рамках отдела было создано специальное бюро по
сбору материалов об антимонархической пропаганде. Контрразведчики из
III-b занимались и перлюстрацией переписки немцев с заграницей.
Таким образом, отдел III-b возглавлял всю систему разведывательных орга-
нов в армии и стране.
16 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

«Верховному главнокомандованию нужна была не только разведыватель-


ная служба, которая могла бы заглядывать за железный занавес вражеских
фронтов, в хозяйственную и политическую жизнь различных противников, —
писал Николаи. – Все ведомства в армии и на родине, которые получали ин-
формацию о противнике, должны были для целей верховного командования
быть объединены в единый механизм. Эта двойная задача и была возложена
на III-b [24].
Поскольку III-b являлся не просто органом военной разведки, а общего-
сударственным разведывательным и контрразведывательным военно-полити-
ческим ведомством, то в нем работали не только офицеры, но и штатские —
«знающие заграницу и иностранные языки представители делового мира», а
также сотрудники дипломатической службы.
Как свидетельствует Николаи, отдел III-b имел непосредственное отноше-
ние к пропагандистской деятельности. В соответствии с этим в составе отдела
находилось Военное ведомство печати. Его возглавлял сначала майор Дой-
тельмозер, а после того, как он был назначен руководителем отдела печати
МИД, - майор Штоттен. Ведомство делилось на три департамента: по делам
отечественной печати (руководитель Дойтельмозер), по делам иностранной
печати (руководитель Герварт) и департамент цензуры (руководитель фон Оль-
берг). Таким образом, контроль за прессой в военное время, разведывательная
обработка материалов иностранной печати, цензура газетной информации и
пропаганда за границей были сконцентрированы в Военном ведомстве печати
отдела III-b. Обработке иностранной прессы уделялось серьезное внимание.
Кроме того, что вся информация просеивалась разведчиками, пополняла и
обогащала картотеку отдела, - под руководством подполковника Герварта вы-
пускались объемистые бюллетени «Сообщения иностранной прессы», которые
рассылались военным и гражданским властям, а также крупным монополиям –
для сведения и органам печати – для организации контрпропагандистских
выступлений.
В 1915 году Николаи основал службу внутренней разведки (контрразведки),
завербовав информаторов в крупных германских промышленных концернах,
учреждениях и даже в частных организациях и группах. Поначалу их также
планировалось использовать для сбора косвенной информации об иностран-
ных государствах, но по мере ухудшения политической ситуации в самой Гер-
мании Николаи стал все более ценить сведения о внутренних врагах «фатер-
лянда». (В этом же году контрразведка раскрыла 35 вражеских агентов).
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 17

Николаи всем интересовался, все видел, немедленно устраняя ошибки в


работе секретной службы, доведя до совершенства службу разведки за грани-
цей.
Существует мнение, что Николаи недооценил Соединенные Штаты Аме-
рики как вероятного противника в мировой войне и не уделил должного вни-
мания созданию агентурной сети в этой стране. Известный историк разведки
Дэвид Как утверждает, что Николаи «обратил внимание на Соединенные Шта-
ты как на поле оперативной работы лишь за несколько месяцев до вступления
США в войну [25] т.е. в апреле 1917 г. Но мемуары фон Папена и документы
свидетельствуют об обратном.
Капитан Генерального штаба Франц фон Папен находился на посту воен-
ного атташе в США с 1913 года. В своих мемуарах он пишет: «…большая часть
подготовительной работы была проделана моим предшественником (т.е. Гер-
вартом [26] – В.Ф.). В Нью-Йорке был подготовлен офис с целью получения и
передачи военной информации» [27]. Речь идет о фирме Амзинк, совладель-
цем которой был американский немец Генри Виллинк-младший, и о котором
Герварт сообщал коллеге-разведчику: «…В свое время я имел много дел с фир-
мой Амзинк… я подготовил там военно-разведывательный пункт Нью-Йорк
на случай мобилизации…» [28].
Можно привести и другие примеры, показывающие, что III-b создал об-
ширную агентурную сеть на территории США задолго до назначения фон Па-
пена. И сеть эта использовалась не только для работы в Америке, но и для под-
рывной деятельности в Европе, в тылу у противников Германии. Так, в одном
из писем к фон Папену, Герварт сообщает, что одновременно направляет ему
пакет с листовками. «Вы можете попытаться направить эту листовку для рас-
пространения во Франции в посылаемых газетах или письмах через посред-
ство Адольфа Павенштедта [29] или американцев, чье дружественное отноше-
ние к Германии и надежность не вызывают сомнений» - писал Герварт [30].
Даже в высших правительственных сферах у Николаи были агенты. Одним
из них была Мюриэл Уайт, дочь известного высокопоставленного американ-
ского дипломата. Имя Генри Уайта известно каждому, изучающему историю
США ХХ века. Известный историк Бейли пишет: «Уайт знал Европу, европей-
ских государственных деятелей и европейские проблемы. Прожив много лет
в Англии и Франции и имея дочь, которая была замужем за немецким дворя-
нином и страдала от союзной блокады, он мог хорошо понимать точки зрения
обеих сторон» [31].
18 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

В мемуарах итальянского премьер-министра Орландо, опубликованных в


1960 г., говорится, что Уайт наряду с государственным секретарем США Лан-
сингом и генералом Блиссом был одним из трех, «без сомнения, наиболее
авторитетных» членов делегации США в Париже. Уайт был в числе друзей
президента Вильсона и, как единственный республиканец в составе амери-
канской делегации, рассматривался там как представитель республиканского
большинства в конгрессе.
Его дочь, Мюриэл, родилась во Франции в 1880 г. Интересовалась полити-
кой, принимала участие во встречах отца с коллегами. Так, например, весной
1907 г. она присутствовала при встрече Уайта с бывшим премьер-министром
Артуром Бальфуром и вела запись беседы. Мюриэл вышла замуж за кайзе-
ровского полковника, графа Зеер-Тосса. Когда и при каких обстоятельствах
Мюриэл стала сотрудничать с отделом III-b нам неизвестно. Но в архиве пол-
ковника Герварта сохранилось немало документов, свидетельствующих о пло-
дотворной работе графини в качестве агента.
Советник посольства США в Берлине, а впоследствии – секретарь делегации
США на Парижской конференции 1919 г. Джозеф Грю записал в своем дневнике,
что вечером 20 марта 1915 г. он дал «очень удачный ужин в честь полковника и
г-жи Хауз; другими гостями за столом были посол (Джерард), Монтгелас (заведу-
ющий американским отделом МИД Германии), чета Герарди (военно-морской
атташе США в Германии) и Мюриэл Зеер-Тосс». Однако это был не только вели-
косветский ужин с ближайшим другом президента Вильсона, — графиня Зеер-
Тосс выполняла и специальное задание… В этот день Мюриэл передала Теодору
Рузвельту, экс-президенту США, ответ на ранее полученное от него письмо.
Что же она писала одному из влиятельных американских политиков, старо-
му покровителю своего отца?
В архиве Герварта сохранилась выдержка из письма, помеченная входящим
штампом III-b и озаглавленная: «Рузвельту разъясняется немецкая точка зре-
ния». Целью послания было снять с Германии вину за вторжение в Бельгию.
Необходимо отметить, что Рузвельт как экс-президент пользовался большим
влиянием в США, особенно среди приверженцев своей партии, и оба воюю-
щих лагеря старались привлечь его на свою сторону. С германской стороны в
этой операции активно участвовала дочь Генри Уайта. Мюриэл также регуляр-
но снимала копии с писем отца и направляла их в III-b.
После потопления «Лузитании» в мае 1915 года правительство США напра-
вило в Берлин весьма резкую ноту протеста. Джерард пишет, что вскоре после
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 19

этого он беседовал со статс-секретарем Циммерманом: «Среди приглашен-


ных была одна американка, очаровательная женщина, которая была замужем
за немцем… Я случайно услышал отрывки из разговора, который она вела с
Циммерманом». После ухода статс-секретаря американка изложила Джерарду
содержание разговора. Циммерман рассказал ей якобы о телеграмме австро-
венгерского посла в США Думбы. Думба сообщал, что американскую ноту не
нужно принимать всерьез, так как она «преследовала лишь цель успокоить
общественное мнение в Америке и не выражала подлинного мнения амери-
канского правительства [32].
Джерард отправился в МИД к Циммерману, и тот действительно показал
ему такую телеграмму. «Разумеется я протелеграфировал в государственный
департамент и написал президенту Вильсону» - вспоминает Джерард [33]. По
его мнению, тем самым была предотвращена война между Германией и США
в 1915 г. Как видим, в весьма напряженный момент после потопления «Лузита-
нии» германскому правительству, несомненно, надо было знать: действитель-
но ли США готовы начать войну в случае повторения подобных нападений не-
мецких подводных лодок или американские угрозы являются просто блефом.
И это задание Мюриэл блестяще выполнила.
Осенью 1916 года графиня Зеер-Тосс совершила двухмесячную поездку в
США. В высших кругах Вашингтона и Нью-Йорка, куда она была издавна вхо-
жа благодаря положению своего отца, графиня беседовала со многими лица-
ми, о чем регулярно сообщала в своих письмах. Графиня не теряла времени,
даже когда она на пароходе пересекала океан, то продолжала собирать инфор-
мацию. Кроме собственных донесений, составленных на основании бесед,
Мюриэл скопировала ряд важных писем, полученных отцом от государствен-
ных деятелей Англии: лорда Керзона, лорда Ньютона и др. С грифом «Строго
секретно. Информация из-за границы (прислано из Америки)» донесения на-
правлялись начальнику отдела III-b.
Для поездки графини Зеер-Тосс за океан не случайно была избрана осень
1916 г. Это был период резкого усиления тайной дипломатии воевавших держав.
Уже весной 1915 года американская дипломатия рассматривала разные ва-
рианты в отношении Германии. Полковник Хауз, побывавший в марте в гер-
манской столице, придерживался мнения, что «США не могут допустить по-
ражения союзников, оставив Германию господствующим над миром военным
фактором». В этом его вывод был сходен с мнением Джерарда, и именно таково
было направление рекомендаций, данных Хаузом в Вашингтоне по окончании
20 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

поездки. Но Хауз внимательно рассматривал тогда и возможности америка-


но-германского сближения. В этом отношении интересна беседа, которую он
имел с Гервартом в американском посольстве в Берлине 21 марта 1915 года.
«Я сидел рядом с Хаузом и затем после еды беседовал только с ним…», —
доносил Герварт своему начальнику Николаи [34]. Смысл разговора был сле-
дующий: Герварт призывал США «сделать Германию своим другом и подго-
товить путь к будущему соглашению, которое… совершенно необходимо в
интересах христианско-тевтонской культуры и ее идеалов». Хауз внимательно
выслушал Герварта и заявил, что он увидел вещи в новом свете. «Он выразил
далее надежду, - сообщает Герварт, - что мы с ним не будем терять друг друга
из виду и просил меня ему писать… Он попросит посла отправлять ему мои
письма нераспечатанными, и я смогу быть уверен, что он их наверняка полу-
чит». Герварт уверенно утверждал: «Я считаю чрезвычайно важным сообщить
вам, что отныне существует прямой мост между Генеральным штабом и Белым
домом в Вашингтоне» [35].
Николаи сообщил Герварту: «Ваши сообщения о пребывании здесь полков-
ника Хауза очень меня заинтересовали» [36].
В декабре 1915 года после нескольких скандальных разоблачений фон Па-
пен и Бой-Эд, пойманные с поличным на организации диверсий и саботажа,
были демонстративно выдворены из США. Фон Папен возвращался на суд-
не, везя с собой обширную документацию. Во время остановки в английском
порту Фалмут на судах нейтральных государств были проведены обыски. Не-
смотря на его дипломатическую неприкосновенность, английская разведка
решилась провести «активное мероприятие» - изъять архив, подтверждающий
акции немецкого шпионажа в США. Это случилось 2 января 1916 года. Во-
енный атташе протестовал: «Я находился на на территории нейтрального го-
сударства, на голландском судне. Действия адмирала Холла не соответствуют
международному праву…». Но английские разведчики не слушали увещева-
ний Папена и продолжали обыск. Акция удалась и англичане заполучили бес-
ценные документы. Безусловно, это был серьезный удар по отделу III-b.
В конце января 1916 г. Бернсторф направил в Берлин письмо, в котором
обосновывал необходимость прервать компрометирующие посольство контак-
ты с немецкими диверсантами в США.
«Если сюда засылаются лица с заданием подкладывать бомбы и т.п., то
они должны быть снабжены на родине всеми необходимыми средствами и
им следует строго запретить даже косвенно вступать в связь с находящимися
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 21

здесь германскими официальными учреждениями», - писал немецкий посол.


Если до того Бернсторф без колебаний покрывал немецких тайных агентов,
прибывавших с диверсионными заданиями, то сейчас он явно опасался, как
бы не произошел какой-нибудь скандал во время предстоящих переговоров.
А графиня Зеер-Тосс успешно продолжала свою миссию. Беседуя с Грю 26
ноября 1916 г. она сумела выудить у него следующие сведения, тотчас же пере-
данные начальнику III-b Николаи: «Американское правительство очень ин-
тересуется всем, что указывало бы на склонность здесь к заключению мира;
ему (Грю) дано поручение сообщать во всех подробностях о мирных планах и
пожеланиях (Германии)… У него создалось впечатление, что Германия склон-
на к миру… В этом смысле он и проинформировал свое правительство» [37].
Грю также высказал мнение, что «Вильсон имеет теперь серьезное намерение
принять участие в том, чтобы войне был положен конец, и во всяком случае,
чтобы была созвана конференция воюющих стран, где были бы обсуждены
различные пожелания, цели и компенсации» [38].
Однако графиня трезво оценивала ситуацию. «Ни победы Германии, ни
победы Англии – такова политика Америки» - резюмировала она в своем до-
несении.
В своих воспоминаниях Николаи обошел вниманием деятельность отдела
III-b по развертыванию своей пропаганды в Америке. А велась она столь не-
прикрыто и в таких масштабах, что уже в 1916 году во Франции была выпуще-
на книга, озаглавленная «Германская пропаганда в Соединенных Штатах» [39].
Непосредственно руководило этой пропагандой германское посольство в
США. В ней активно участвовал сам посол Бернстоф, Бернгард Дернбург, кото-
рый до того четверть века прожил в США, долго работал в нью-йоркских бан-
ках и имел обширные связи в финансовых и политических кругах Америки, а
также профессор Мюнстенберг. С ними тесно сотрудничали Бой-Эд, который
до того на протяжении ряда лет был штатным пропагандистом при адмирале
Тирпице, занимая пост начальника отдела печати германского адмиралтей-
ства, и фон Папен.
Методы германской пропаганды в США в годы Первой мировой войны
были весьма типичны для так называемой «серой» и даже «черной» пропаган-
ды, вплотную смыкающейся с разведывательно-диверсионной деятельностью.
28сентября 1914 года состоялось открытие пресс-бюро Дернбурга. В засе-
дании участвовал высокопоставленный представитель кайзеровского посоль-
ства Альберт. Основной задачей пресс-бюро было: «Незаметно и ненавязчиво
22 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

оказать влияние на здешнее общественное мнение, чтобы склонить его в поль-


зу германского дела». Уже 30 сентября пресс-бюро приступило к работе. Об
интенсивности работы бюро можно судить по отчету о первом месяце его де-
ятельности. За этот месяц бюро подготовило 302 статьи, а еженедельник «Фа-
зерленд» рассылал свои бюллетени со статьями в редакции 2800 американ-
ских газет [40]. Все статьи просматривали и редактировали Альберт и Клаузен.
В марте 1915 г. фон Папен писал Герварту: «Чего нам особенно не хватает –
и в этом большое упущение последних 15 лет – нет крупной газеты, издавае-
мой на английском языке!» В ответном письме, Гервард, работавший к этому
времени в Генштабе, направил из Берлина фон Папену и Бой-Эду меморандум,
в котором изложил свои взгляды на развитие германской пропаганды в США.
В Берлине было создано специальное пропагандистское бюро «Юберзее-
динст», направлявшее в Америку пропагандистские материалы. Из Германии
командировались в США пропагандисты с профессорскими званиями, кото-
рые выступали там с лекциями и докладами.
Руководители германской пропаганды сумели взять в свои руки все газеты
в США, издававшиеся на немецком языке (например, «Нью-Йоркер штаат-
сцайтунг», «Нью-Йоркер морген», «Иллинойс штаатсцайтунг» и др.). Кроме
того, было начато издание англоязычной газеты «Вайтал исью». Немецкие
пропагандисты использовали также публикацию в американской прессе сво-
их материалов и статей, оплачивающихся в качестве объявлений.
Среди завербованных американских журналистов можно отметить Джор-
джа Юстиса [41], Пассера Стромме [42], Герберта Кори [43].
Одним из элементов обработки американцев была пропаганда, обращен-
ная к гражданам США в Европе. В Берлине, Риме, Женеве и Роттердаме из-
давалась на английском языке «Континентс таймс. Американская газета в
Европе», финансировавшаяся германским министерством иностранных дел.
Эта газета, явно прогерманская и резко антианглийская, призвана была при-
влекать симпатии американцев на сторону Германии.
Большой вклад в дело германской пропаганды в США внесла и пресса Хер-
ста, газеты которого участвовали во всех кампаниях, которые проводились
германским посольством в США и были направлены последовательно против
Франции, Англии и России. Особенно ожесточенными были кампании про-
тив предоставления Соединенными Штатами державам Антанты займа в 1
млрд. долл. В 1915 г. и в связи с поставками оружия из США. Херстовскую про-
паганду лично курировал граф Бернсторф, который писал в своих мемуарах:
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 23

«…я часто посещал господина Херста, так как он был единственным крупным
владельцем газет, сохранявшим нейтральную позицию на протяжении всей
войны» [44].
В ноябре 1914 г. Берлин посетил советник госдепартамента США Ченджер
Андерсон. Его сопровождал Ченджер Хейл, бывший помощник государствен-
ного секретаря США, занимавший к этому времени дипломатический пост в
Лондоне. Андерсен и Хейл имели в Берлине длительные беседы с Гервартом
о германской пропаганде в США. Как явствует из записи этих секретных бе-
сед, американские дипломаты указывали на ошибки, допущенные германской
пропагандой в Америке. Герварт подробно доложил Николаи содержание этих
бесед, поскольку Андерсен и Хейл дали много конкретных советов.
Таким образом, несмотря на утверждение Николаи о недостаточности про-
паганды за границей, документы и свидетельства политиков говорят об об-
ратном…
Одной из гениальнейших операций немецкой разведки была революция
в России…
9 марта 1915 г. Парвус [45], — соратник Ленина, российский революцио-
нер и агент немецкой разведки, — подготовил меморандум, план подготовки
революции в России. Эта программа заняла у него более 20 страниц текста
[46]. Он подробно расписал, как, какими методами, с помощью каких средств
можно вывести Россию из войны с Германией. Ленинский лозунг превраще-
ния войны империалистической в войну граждан­скую — суть плод програм-
мы Парвуса [47]. Подготавливая свой план, «режиссер русской революции»
основывался, в частности, на резолюции конференции заграничных секций
РСДРП, проходившей в Берне 14—19 февраля 1915 г., в которой Ленин писал:
«В каждой стране борьба со своим правительством, ведущим империалисти-
ческую войну, не должна останавливаться перед возможностью в результате
революционной агитации поражения этой страны. Поражение правитель-
ственной армии ослабляет данное правительство, способствует освобожде-
нию порабощенных им народностей и облегчает гражданскую войну против
правящих классов.
В применении к России это положение особенно верно. Победа России вле-
чет за собой усиление мировой реакции, усиление реакции внутри страны и
сопровождается полным порабощением народов в уже захваченных областях.
В силу этого поражение России при всех условиях представляется наимень-
шим злом» [48].
24 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

С меморандумом Парвус прибыл в германский МИД. Его принял государ-


ственный секре­тарь Ягов… План был одобрен…
«Уже 17 марта государственный секретарь МИДа Ягов телеграфирует в
Государственное казначейство: «Для поддержки революционной пропаган-
ды в России требуются два мил­лиона марок». Положительный ответ при­
ходит с обратной почтой че­р ез два дня. Это был аванс. Из двух миллиoнoв
один миллион Парвус получает сразу и переводит их на свои счета в Ко-
пенгагене. Там он основал коммерческую империю, которая занимается
торговыми операциями. В том числе незаконными сделками по продаже
угля, металлов, оружия в Герма­нию, Россию, Данию и дру­гие страны. С
них он полу­чал огромные доходы, которые оставлял в России или перево-
дил на счета в других странах. Большую часть средств Парвус вкладывает в
создание средств массовой информации по всему миру. Они должны были
настроить мир и население России против царского режима» [49]. По рас-
четам Парвуса все основные события должны произойти в России весной
1916 года. То есть к этому сроку Россия настолько ослабнет вследствие ор-
ганизованных разрушительных дей­с твий извне и внутри страны, что сама
за­просит мира [50].
Летом 1916 г. в донесениях, поступавших в отдел III-b, сообщалось, что в
русской армии и среди населения царит недовольство. Время решительных
действий наступило…
Свидетельствует историк разведки Э. Бояджи: «Николаи договорился с
Людендорфом, что в течении шести месяцев он будет готовить план широкой
политической операции на Восточном фронте. Приступая к осуществлению
этого плана, он укрепил связи с русскими марксистами и социал-демократа-
ми, находившимися в эмиграции. Он стал платить им жалованье из средств
Русского отдела Третьего бюро [51]. Был среди этой компании, ставших «на
постой» у немецкой разведки, и некто Ульянов (Ленин) — очень пылкий и
страстный пропагандист. Так вот этому необыкновенному революционеру в
1910 году немецкая разведка платила по 125 марок в месяц, получая от него
информацию об охранке, работавшей на Западе [52].
Русским отделом Третьего бюро руководил Бартенвефер. Он получил ин-
формацию, что военный потенциал России еще силен, но пораженческие на-
строения усиливаются… Людендорф понял, что настал подходящий момент
подключить взрывную силу русских марксистов, под руководством Ленина,
для развязывания гражданской войны в России.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 25

В Лозанне Николаи вместе с офицерами Третьего бюро — Нассе и Хагеном,


специалистами по проблемам России — встретился с группой революционе-
ров. Финансировали операцию несколько американских банкиров, сотрудни-
чавших с немцами.
Разведки стран Антанты знали об этом плане, но считали его невыполни-
мым.
Однако серьезность проекта была очевидной — фонды распределялись
немецко-американской банковской группой, были известны имена крупных
немецких промышленников, участвующих в этой акции. Крушению царской
империи помогали американские банки, субсидировав на это миллионы дол-
ларов. Лондон в свою очередь надеялся, что возникшая на обломках империи
республика не сможет соблюдать договоры, подписанные Николаем II в от-
ношении территорий, что вынуждало Англию вступить в войну. На политику
Англии косвенно влияло Третье бюро, закидывая дезинформацию в англий-
скую разведку.
2 марта 1917 года «Рейхсбанк» направил представителям немецких банков
в Швеции приказ под номером 7433. Вот он: «Настоящим удостоверяем, что
запросы на получение денежных средств, предназначенных для пропаганды
прекращения войны в России, поступят через Финляндию. Получателями
сумм будут следующие лица: Ленин, Зиновьев, Каменев, Троцкий, Сименсон,
Козловский, Коллонтай, Стиверс и Меркалин, на которых, в соответствие с
нашей инструкцией №2754, открыты счета в филиалах немецких частных бан-
ков в Швеции, Норвегии и Швейцарии. Эти документы должны иметь две
подписи — Дирхау и Милкенберга. Каждый запрос вышеуказанных русских
представителей должен выполняться незамедлительно».
Историческое прибытие поезда с русскими революционерами из эмигра-
ции было организовано Третьим бюро.
Поезд спокойно пересек Германию, никаких пломбированных вагонов —
вагоны обыкновенные, пассажирские, в которых развернули бурную деятель-
ность офицеры немецкой контрразведки и секретных служб германского Ген-
штаба. В поезде ехало 110 русских эмигрантов по списку, составленному Лени-
ным, и ровно столько же агентов Третьего бюро. Все пассажиры были снабже-
ны официальными документами, выданными немецкими властями.
Для благополучного завершения этой широкомасштабной операции не-
мецкий Генштаб вызвал своих самых лучших агентов. Общее число агентов
превышало 400 человек, включая агитаторов и пропагандистов. Они въехали
26 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

в Россию через Швецию, получив из банков денежные средства, выделенные


немецкой разведкой. Людендорф подсчитал, что на организацию Гражданской
войны в России было потрачено около 70 миллионов марок. Но столько стои-
ли несколько часов ведения военных действий на Западном фронте.
Американские банкиры нажили баснословный капитал: заняв 12 миллио-
нов долларов русским революционерам в эмиграции, за четыре последующих
года они получили 600 миллионов золотых рублей.
И на полях войны эта операция тоже дала желаемый результат. Весной 1918
года Людендорф направил все имеющиеся резервы на Западный фронт, совер-
шив прорыв на англо-французском направлении» [53].
В 1918 году Людендорф вспоминал: «Мы взяли на себя большую ответствен-
ность, доставив Ленина в Россию, но это нужно было сделать, чтобы Россия
пала». Чем обернулась для России эта операция известно, но не будем обви-
нять Людендорфа и Николаи — они боролись за выживание своей страны,
своей Германии.
Николаи и германский Генеральный штаб правильно рассчитали силы в
этой операции, но несмотря на это они не смогли предотвратить поражение
Германии в Первой мировой войне.
Война закончилась поражением, страна стояла перед революцией…
В своих воспоминаниях Николаи пишет: «Когда наступившая затем рево-
люция окончательно выдала Гер­манию неприятелю, я стал настаивать на сво-
ем оставлении на посту, так как считал это своим долгом, вызванным громад-
ной опасностью неограниченного проникновения неприятельской разведки
в Германию. Однако верховное командование сочло политическую нагрузку
военной разведки слишком сильной, для того, чтобы я мог остаться. Военное
министерство не согласилось даже с назначением моим в пограничную охра-
ну. Я был уволен в отставку. Переведенное в Кольберг верховное командование
пыталось привлечь меня к сотрудничеству, хотя бы в отношении использова-
ния моего опыта. Однако с политической сто­роны и это не было допущено».
Но Николаи не ушел в отставку. Он относится к тем немцам, которые счи-
тали, что Германия не проиграла войну, а была предана… Он начинает новый
этап своей деятельности.
На секретном совещании, где присутствовали Людендорф, Гинденбург и
группа офицеров Генштаба, Николаи заявил: «Это поражение, но если мы не
хотим, чтобы поражение обернулось для Германии и Генштаба настоящей ка-
тастрофой, то должны обвинить в нем не солдат, а руководство. Если необхо-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 27

димо, то мы принесем в жертву императора и империю!» [54].


9 ноября 1918 г. первая часть плана, разработанного Николаи, была реали-
зована — утром рейхсканцлер принц Макс Баденский опубликовал официаль-
ное сообщение о решении Вильгельма II отречься от престола и о назначении
рейхсканцлером вождя социал-демократов большинства Эберта. Теперь необ-
ходимо было принимать срочные меры по нормализации положения в стране,
предотвратить сползание в бездну революции.
Сразу после отречения императора Николаи, Гинденбург и Гренер встрети-
лись на совещании в Спа и обсудили главный вопрос — как подавить револю-
ционные выступления [55].
Поздним вечером в кабинете новоявленного канцлера зазвонил телефон-
ный звонок. Эберт знал, откуда звонят: аппарат соединял Берлин со ставкой
Верховного главнокомандования в Спа. Эберт услыхал в трубку: «С вами го-
ворит Гренер. Готово ли правительство защитить Германию от анархии и вос-
становить порядок» [56]. Это был голос генерал-квартирмейстера, т. е. началь-
ника штаба действующей армии генерал-лейтенанта Вильгельма Гренера [57].
История знает много парадоксов. Но телефонный разговор между Берлином и
Спа, заботливо записанный адъютантом Гренера майором Фолькманом, при-
надлежит к числу самых невероятных: кайзеровский генерал Гренер приказал
социал-демократу Эберту быть республиканцем!
Эберт был взволнован, но совладал с собой: «Да, несомненно!».
Гренер продолжал: «Отлично! В таком случае верховное командование бе-
рет на себя ответственность за дисциплину в войсках и восстановление по-
рядка в стране».
Эберт с готовностью согласился. В историю этот беспримерный пакт во-
шел под названием «пакта Гренер — Эберт». Под знаменем этого пакта прош-
ли первые годы существования Веймарской республики.

***

О дальнейшей судьбе Вальтера Николаи существуют разные версии… По-


говаривали, что он был одной из многочисленных жертв нацистского режима
в Германии в 1934 году и эту дату многие зарубежные справочники определя-
ют как дату его смерти. Есть источники, которые описывают его деятельность
в 1939 г. [58]. Бояджи в «Истории шпионажа» пишет: «…Поражение в войне
взбесило Николаи, уверенного и умного разведчика, и стало причиной его
28 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

участия в политических играх, которые впоследствии привели к власти Гит-


лера. До своей смерти в 1935 году бывший начальник секретного отдела III-b
оставался советником фюрера во всех вопросах, касавшихся секретной войны
[59]. Французские исследователи Фалиго и Коффер помещают в своей книге
буквально следующее: «…согласно Герсту Бухгайту, историку Абвера, Вальтер
Николаи с 1945 года находится в СССР, но как заключенный в лагере, где
он и умирает. Только исследование советских архивов может прояснить дело»
[60]. К сожалению, они были правы. Свидетельствует Теодор Гладков: «…в го-
роде Галле был обнаружен (по доносу домохозяйки) и задержан не кто иной,
как… полковник Вальтер Николаи, тот самый руководитель германской во-
енной разведки в годы Первой мировой войны, чей портрет украшал кабинет
шефа абвера адмирала Канариса… Николаи подвергли многочисленным, но
корректным допросам. Однако старый волк от разведки после прихода Гит-
лера к власти пребывал не у дел, и ничего важного для допрашивающих его
офицеров рассказать не смог. Вскоре он умер» [61].

Владимир Федько, исследователь


Интернациональный шпионаж и борьба с ним 29

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА
(к русскому изданию)

Предлагаемая вниманию читателя книга Николаи, несмотря на ее доволь-


но крупные недостатки и пробелы, на ее вольные и невольные неточности,
является весьма ценным вкладом в литературу по вопросам разведки. До сих
пор служба разведки во время мировой войны не освещена ни в одной стране.
Правда, в некоторых странах появились отдельные журнальные статьи, появи-
лось также несколько брошюрок по вопросам разведки, но они в большинстве
случаев не носят серьез­ного характера. Их авторы предпочитают заниматься
пинкертоновщиной, описанием отдельных пикантных эпизодов из деятель-
ности разведки. Виноваты в этом, конечно, не одни авторы этой литературы,
а, главным образом, то обстоятельство, что — во-первых, тема сама по себе уж
очень щекотлива, а во-вторых — бывшая Антанта считает нужным тщательно
скрывать все то, что делалось ею в области разведки за время мировой войны,
ибо как сотрудники, так и система, и приемы этой службы могут ей еще при-
годиться в дальнейшем.
Германии как будто бы всего этого опасаться больше нечего, ибо вся ее ор-
ганизация разведки разгромлена, отчасти раскрыта. Каза­лось бы, поэтому, что
Николаи будет действительно и до конца откро­венен и приподнимет завесу
над этой таинственной особой — разведкой. Это было бы крайне интересно
и поучительно, ибо до сих пор все держались, да и теперь еще держатся того
мнения, что единственной страной, в которой разведка была поставлена на
должную высоту и делала чудеса, является Германия.
Но Николаи далеко не откровенен, не искренен и не объективен. Быть
таковым ему, по-видимому, мешает не погасшая жажда реванша. Эта мысль
красною нитью проходит через всю книгу. Некоторые места этой книги, где
он, увлекшись пропагандой идеи реванша, уда­лился от темы, — мы сочли
нужным просто вычеркнуть, так как никакого интереса они не представляют.
Николаи до неимоверных размеров раздувает и хвалит организацию и дея-
тельность разведки Антанты, в частности царской России, и умышленно, до
наивности, преуменьшает таковую у немцев.
Его книга, в отношении Германии, написана до того диплома­тично и ту-
манно, что, прочитав ее, вы так и не получите ясной картины организации,
приемов и деятельности немецкой разведки. Лишь в некоторых местах, при
внимательном чтении можно уловить неза­метные на первый взгляд проти-
30 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

воречия. Так, например, Николаи все время твердит, что немецкая разведка
была в ужасном загоне, никто до войны не обращал на нее внимания, ее разъ-
едал ведомственный антагонизм, ей не давали средств, она не имела поли-
тического руко­водства и т. д. и т. д., и в то же самое время он несколько раз
ясно и определенно подчеркивает, что все нужные немецкому командованию
сведения разведка всегда давала исчерпывающе и заблаговременно. Спраши-
вается, что же еще нужно? Ведь это идеал каждой разведки — давать командо-
ванию нужные исчерпывающие сведения и во-время.
Далее. Николаи пишет, что в мирное время немцы не имели в странах Ан-
танты прочно заложенной и налаженной агентурной сети. Но несколькими
строками ниже он заявляет, что агент немецкой раз­ведки во время войны со-
стоял комендантом одной крепости, хотя, правда, во время войны в нем заго-
ворили «национальные чувства» и на предложение немцев сдать им крепость
он ответил отказом.
В отношении России Николаи категорически утверждает, что немцы к на-
чалу войны в ней ничего серьезного не имели. Но это, конечно, неверно. Даже
по данным слабенькой царской контрразведки немцы в России еще задолго до
войны имели хорошо и прочно заложенную агентурную сеть. Так, французская
контрразведка установила в 1916 году, что германские страховые общества под-
держивают тесную связь со страховыми обществами России. Эти последние,
под благовидным предлогом перестраховки, совершенно открыто пересылали
страховые бордеро в Германию. По этим бордеро немецкая разведка имела пол­
ную картину русской военной промышленности, военного судостроения и проч.
Во время войны русской контрразведкой было обнаружено до­вольно вну-
шительное количество агентов немецкой разведки среди офицерства русской
армии, до чина генерала включительно, напр. полковник Артур Штюрмер (по-
вешен в начале 1916 г.), полковник или генерал Иванов; вообще до марта 1916
г. на одном лишь юго-запад­ном фронте было обнаружено 87 австр. и немецких
шпионов. Ясно, что в эту работу они были втянуты еще в мирное время.
Николаи отрицает виновность казненного русскими в качестве немецко-
го шпиона жандармского подполковника Мясоедова. Он склонен утверждать,
что дело Мясоедова аналогично делу Дрейфуса во Франции только с гораздо
более трагичным финалом. Правда, дело это крайне темное и запутанное. Но,
судя по тем материалам, которые появились в печати и которые имели целью
доказать полную невиновность Мясоедова, — получается, наоборот, впечатле-
ние, что он действительно имел связь с немецкой разведкой.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 31

Николаи молчит также о роли немецкой разведки в разных великосветских


и придворных салонах Петрограда. Но русская контр­разведка имела опреде-
ленные сведения о том, что эти салоны, как в мирное время, так и во время
войны использовались немцами в целях разведки.
Он так же ничего не говорит о роли в немецкой разведке того громадного
количества немецких колонистов, состоящих в двойном подданстве, которы-
ми были наводнены русские пограничные с Германией области и районы кре-
постей.
А задачи их и роль хорошо известны.
Николаи ничего не говорит также и о том, как его молодцы обрабатывали
Распутина. И.В. Гессен по этому поводу передает следующее заявление А. Н.
Хвостова, царского министра внутренних дел (от февраля 1916 г.).
«Я прежде не вмешивался в его (Распутина) поведение, но потом убедился,
что он принадлежит к международной организации шпио­нажа, что его окру-
жают лица, которые состоят у нас на учете и ко­торые неизменно являются к
нему, как только он вернется из Царского, и подробно у него все выспраши-
вают».
Если припомнить отношения Распутина с царским двором, то можно легко
себе представить, какую ценность он представлял собой для немецкой раз-
ведки.
Мы имеем также неопровержимые данные о том, что сам Виль­гельм II не
только интересовался результатами своей разведки, не только давал ей руко-
водящие указания и задания, но даже сам не брезговал заниматься разведкой
в тех кругах, куда другим его разведчикам проникнуть было невозможно. Он
«обрабатывал» монархов, президентов и придворные круги разных стран, и,
нужно сказать, довольно успешно. Он, не стесняясь, пишет Николаю Романо-
ву, что президент Америки — Рузвельт — его «осведомил о том-то и том-то»,
что «мать императора (Николая) постоянно сообщает мне все» и т.д.
В августе 1905 года, во время посещения английским флотом германских
вод, он отдает приказ своему флоту «неотступно следовать за британским и,
когда тот встанет на якорь, остановиться вблизи, дать им (англичанам) обед,
напоить их елико возможно и выведать у них, что нужно, а потом уйти». Об
этом своем плане Вильгельм по секрету сообщает Романову.
Вильгельм почти в каждом письме сообщает Николаю Романову те или
иные «агентурные новости». То они из «частного источника», то «из источни-
ка заслуживающего полного доверия», то «от знако­мого и преданного немца,
32 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

посланного мною следить за Антантой», то газетные сведения, журнальную


статью такого-то влиятельного лица и т. д. и т. д. Вильгельм под псевдонимом
сам пишет статьи военно-политического характера в газетах с целью инспира-
ции своих соседей. Он сам выбирает и посылает в другие страны своих пред-
ставителей, дает характеристики нужным и ценным для него людям, устраи-
вает их. Сам он назначает военных атташе в нужных ему странах и поддер­
живает с ними связь лично.
Больше того. Он так ловко изо дня в день «обрабатывает» Ни­колая Романо-
ва, что тот по его указке назначает своими министрами, послами, военными
атташе, губернаторами пограничных с Германией губерний и т. д. желатель-
ных для Вильгельма лиц. Последний откры­вает на границе с Россией госпи-
тали, обставляет их безукоризненно во всех отношениях, завлекает туда под
благовидным предлогом — лечения русско-подданных, — и его разведчики
выведывают от них все, что им нужно. Для полезных ему русских офицеров
и сановников он не жалеет орденов, денег, ласки и представляет их в глазах
Николая Романова самыми преданными последнему подданными.
У Вильгельма любой разведчик может поучиться собиранию нуж­ных све-
дений. Он подробно изучает людей, нащупывает их слабые стороны, на кото-
рых искусно играет. Так, например, по отношению к Николаю Романову он
применяет следующий прием. Ему во время русско-японской войны нужно
было ослабить русские войска на немецкой границе и узнать, какими войска-
ми Романов намерен усилить свою Дальнево­сточную армию. Прямо вопроса
он не ставит, ибо это будет нескромно, и Николай может не дать прямого от-
вета. Поэтому он тянет послед­него, что называется, за язык. Он пишет ему ди-
пломатическое письмо, в котором указывает на количество дивизий на Даль-
нем Востоке у Японии и у России. Чтобы получить перевес над японцами, он
предлагает Романову отправить на Дальний Восток еще столько-то дивизий.
При этом Вильгельм ясно намекает, что дивизии эти нужно взять с немецкой
границы. Понял ли Николай Романов заднюю мысль Вильгельма — не из-
вестно, но факт тот, что на Дальний Восток действительно были отправлены
некоторые части с немецкой границы и при том так: из одного корпуса вы-
хвачена артиллерия, из другого бригада пехоты, саперная команда и т.д. Этим
боеспособности рас­положенных на германской границе корпусов был нанесен
чувстви­тельный ущерб.
Таким образом, цель Вильгельма была достигнута: русские вой­ска на гер-
манской границе были ослаблены и пока что не опасны.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 33

Вильгельму выгодно было поссорить Россию с Францией и Англией. Он


тщательно подбирает факты и фактики, дает им свое освещение и со своими
выводами преподносит их Николаю Романову. Когда же все это действует на
Николая Романова недостаточно сильно, Виль­гельм начинает систематически
играть на его самых слабых струн­ках. Он ему пишет: Франция, мол, респу-
блика. Англия — либераль­ная монархия. Они хотят уничтожить монархию в
России и Германии, поэтому дают у себя убежище революционерам послед-
них. Следовательно, — никакой дружбы с этими странами, лишь Россия и
Германия должны быть в дружбе и действовать сообща против Антанты. И эту
своеобразную обработку Николая Романова Вильгельм продолжает в каждом
своем письме.
Мы, конечно, далеки от того, чтобы утверждать, что все это делал и писал
только лично сам Вильгельм, что все это плоды его мысли. Нет, за его спиной
безусловно скрывалась и его устами гово­рила немецкая разведка (ген. Ведель)
и дипломатия, — а Вильгельм являлся их послушным и довольно талантли-
вым исполнителем.
Такого рода примеров можно привести довольно много, и вряд ли Нико-
лаи сможет их опровергнуть.
Ошибка немецкой разведки, повлекшая за собой в начале войны некоторое
ее расстройство, заключалась в системе построения агентурной сети, а именно
в том, что немцы базировались главным образом на своих соотечественниках
и даже во сне не допускали возможности того, чтобы царское правительство
уже в первые дни войны оказалось способным запрятать их почти поголовно
по тюрьмам и в Сибири. Однако немцы быстро от этого удара оправились,
связались с уце­левшими агентами и работа пошла. Николаи об этом упорно
молчит, не желая выдавать всем известного секрета построения немецких раз-
ведывательных организаций.
Николаи утверждает, что немцы не занимались активной (разрушительной
и уничтожающей) разведкой. Он говорит, что немецкая разведка неоднократ-
но получала самые серьезные предложения убить то или иное высокопостав-
ленное лицо в стане противников, взорвать заводы, склады и т. д., но немцы,
якобы, всегда от таких предложений отказывались. Но и это не соответствует
действительности. Контрразведка Антанты располагает по этому поводу боль-
шим количеством данных. Правда состоит лишь в том, что не всегда немцам
удавалось провести такого рода намерения в жизнь. Так, например, англий-
ского лорда Китченера немецкая разведка выследила и немецкая подводная
34 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

лодка отправила его на тот свет, однако Николая Николаевича и Николая Ро-
манова, сколько террористы немецкой разведки за ними ни охотились, пой-
мать не удалось. Людей же немецкая разведка для такого рода предприятий
загубила довольно много.
А сколько военных заводов, складов, мостов, пароходов и т. д. пустила на
воздух немецкая активная разведка в тылу своих противников, — об этом Ни-
колаи молчит.
Николаи утверждает, что немецкая разведка крайне слабо вела агитацию
и пропаганду в рядах своих противников. Но это тоже не соответствует дей-
ствительности. Более организованную и реальную агитацию и пропаганду,
чем немцы, за время войны вряд ли кто из воюющих вел. В этом отношении
немцы были неподражаемыми мастерами. Напомним хотя бы «Русский Вест-
ник» и массу разных прокламаций, листовок и карикатур, которыми немцы
засыпали русские окопы и т.д.
Как широко была поставлена у немцев агитация и пропаганда, видно из слов
М. Эрцбергера о том, что уже в октябре 1914 г. в Германии насчитывалось «не
менее 27 бюро или ведомств», занимав­шихся немецкой пропагандой за преде-
лами Германии. По словам Эрцбергера, каждое из этих бюро или ведомств за-
нималось пропагандой на свой собственный страх и риск, без всякой объединя-
ющей их идеи. Но постепенно все эти бюро были объединены в одно централь-
ное бюро для пропагандистской работы заграницей. Общая сумма расходов,
затраченная за время войны немцами на пропаганду неизвестна. Но заявление
Эрцбергера о том, что лишь одно его бюро затратило на пропаганду 12.000.000
марок, указывает, что общая сумма расходов на пропаганду была громадной.
Немцы весьма искусно использовали для агитации и пропаганды каждый
подходящий повод: недостаток вооружения, проигранное сражение, настрое-
ние солдат, национальные противоречия, состав правительств и т. д. и даже
не брезговали организацией и поддержкой восстаний и «революционного»
движения в стане врагов. Весьма пространно и по­дробно одно из таких пред-
приятий описывает соотечественник Николаи — капитан Карл Шпиндлер в
книге «Таинственный корабль» везший оружие ирландским революционерам-
националистам.
Николаи также обходит молчанием хорошо поставленную немцами еще в
мирное время дезинформацию противника. Так, например, еще в 1908 году
немцы продали русской разведке «Записку о распределении германских во-
оруженных сил в случае войны». Записка эта, хотя по форме и стилю и не
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 35

совсем удачно составленная, но с подлинными подписями тогдашнего началь-


ника большого генерального штаба Мольтке и самого Вильгельма, была оце-
нена русским генеральным штабом, как самый подлинный, не вызывающий
никаких сомнений документ. 2-ой обер-квартирмейстер русского ген. штаба
ген.-майор Борисов писал тогда по поводу этой «липы»: «… Он очень интере-
сен для нас. За подлинность его, по моему мнению, можно ручаться. Состав-
лен он очень серьезно и с истинным воинским взглядом и воодушевлением,
к сожалению, не принятым в наших сухих формальных распоряжениях…».
Но именно эта сторона документа и выдает, что он сфабрикован для про-
дажи и введения в заблуждение противника. Русский ген. штаб не потрудился
сличить стиль и тон этого документа с имевшимися у него настоящими не-
мецкими документами и попался на удочку. А разве это единственная «липа»,
подсунутая немцами своим противникам за большие деньги?
Во время войны немцы очень ловко проводили своих противников также и
при помощи распространения ложных сведений посредством агентов-двойни-
ков, прессы и т. д. Об этом пишет даже Людендорф в своих «Воспоминаниях».
Все это необходимо иметь в виду при чтении книги Николаи, в противном
случае о немецкой разведке и ее деятельности создается неверное представление.
Разведку царской России Николаи расписал так, что у читателя действи-
тельно может создаться впечатление о ее образцовой организации, постановке
и работе. На самом же деле положение было совершенно иным.
Во-первых, утверждение, что русская военная разведка тратила в год от
13-ти до 25-ти миллионов рублей — явно не соответствует действительности,
До 1905 года на секретные расходы военному министерству, исключая
морское ведомство, отпускалось в год 113.650 руб., причем из этой суммы,
начиная с 1885 года, выдавалось с «высочайшего со­изволения», в полное и
непосредственное распоряжение главнокоман­дующего Кавказским военным
округом, для разведки в Турции и Пер­сии — 56.890 руб., т. е. 50% всей суммы.
Остальная сумма (56.760 руб.) отпускалась в распоряжение главного управле-
ния ген. штаба и распределялась следующим образом:
Штабам военных округов — 51.000 руб.
Консулу в Бомбее — 1.200 -»-
На содержание военной голубятни в Дании — 3.000 -»-
На приобретение случайных сведений — 1.560 -»-
Помимо этого, официальные военные агенты получали средства на свое
личное существование по другим статьям сметы военного министерства.
36 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

В 1913 г, секретная смета военного министерства по статье «на известное


его императорскому величеству употребление» была утверж­дена в размере
1.947.850 руб.
Из этой суммы на разведку против Германии и Австрии расходовалось око-
ло 180.000 руб. Можно предположить, что приблизительно такая же сумма
шла на расходы по контрразведке против этих стран.
Утверждение Николаи, что германская разведка до войны получала всего
около 450.000 марок не соответствует действительности, так как, несмотря на
жалобы Николаи, в Германии все время существовал самый тесный контакт
между военной разведкой и разведкой министерства иностранных дел, а по-
следнее на секретные надобности получало в год около 1.500.000 марок.
Кроме того, нужно также учесть бесплатную эксплуатацию не­мецкой раз-
ведкой своих соотечественников заграницей, особенно ком­мерсантов и фа-
брикантов, а также те суммы, которые получались от продаваемого другим
разведкам дезинформационного материала.
О постановке и деятельности русской разведки Николаи великолепно зна-
ет по русско-японской войне. Правда, после неудачного исхода этой войны в
России забили тревогу по поводу из рук вон плохо поставленной разведыва-
тельной службы. Но в то время русские поли­тические и военные круги также
были заражены теперешней болезнью Николаи — стремлением к реваншу на
Дальнем Востоке. Лишь с 1912 года стремление это затихает, и главное внима-
ние обращается в сторону запада — Германии и Австрии.
Свой рассказ о том, как работала русская разведка на западе, Николаи ил-
люстрирует весьма характерным для русской разведки примером — провала
ею своего же ценного сотрудника в австрийском ген. штабе. Немецкая раз-
ведка таких грубых ошибок не делала и так легкомысленно своих ценных со-
трудников не губила.
Николаи указывает на то, что немцы нашли в приграничных пунктах рус-
ской разведки документы, свидетельствующие о том, что русские имели много
ценных данных о Германии. Бесспорно, что кое-что, русская разведка должна же
была иметь: ведь люди работали, и деньги тратились. Но он умалчивает о том,
сколько среди этих, имевшихся у русских, документов было сфабриковано немец-
кой разведкой. Самым показательным для слабой постановки и неорганизован­
ности русской разведки накануне войны является следующий факт.
9-го июля 1914 г. главное управление ген. штаба категорически запретило
военному атташе в Италии заниматься разведкой против Германии и Австро-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 37

Венгрии, 20-го июля тот же генеральный штаб посылает тому же военному


агенту истеричное телеграфное предпи­сание во что бы то ни стало до 25-го
июля установить на какой фронт — на западный или восточный, — двинутся
внутренние германские корпуса, причем за успешное выполнение этого пору-
чения в срок была обещана награда в размере 25.000 руб. Военному агенту слу­
чайно удалось это приказание исполнить, но оно стоило 35.200 италь­янских
лир и 25.000 руб.
Спрашивается, допустима ли такая игра случайностями при хорошей орга-
низации и постановке разведки?
Можно категорически утверждать, что с началом военных дей­ствий и с
отъездом военных агентов из Германии и Австрии, русский генеральный штаб
очутился у разбитого корыта, т. е. без всяких све­дений о противнике, без вся-
кой агентурной сети. Отсутствовал, также, какой бы то ни было план работы
разведки во время войны. Мы видим в первый период войны не организован-
ную деятельность раз­ведки, а какой-то хаос и неразбериху.
Глубокой зарубежной военной разведкой начинают заниматься все, кому
не лень. Одно перечисление всех этих органов может привести в ужас:
1. Главное управление генерального штаба;
2. Главное управление морского генерального штаба;
3. Ставка верховного главнокомандующего;
4. Верховный начальник санитарной части принц Ольденбургский (по газам);
5. Штабы всех фронтов;
6. Штабы всех армий;
7. Штабы некоторых военных округов;
8. Штабы некоторых корпусов.
Все эти учреждения, каждое самостоятельно и независимо, направляли сво-
их агентов в нейтральные страны и, в большинстве случаев, связывали их с
русскими военными агентами — главными руководителями агентуры главного
управления ген. штаба. Связывали их не для того, чтобы последние руководили
и координировали их деятельность, а просто как с легальным пунктом связи.
Этот хаос и неразбериха дошли до того, что XI армия насаждала свою сеть
в Италии, Швейцарии, Швеции, Сев. Америке и Аргентине, а II-я армия — в
Канаде.
При таком положении дела нет ничего удивительного в том, что немецкая
контрразведка могла разоблачать целыми пачками агентов русской разведки.
В первое время агенты разных организаций, нагнан­ные в нейтральные стра-
38 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

ны, как сельди в бочку, начали расшифровывать и проваливать друг друга.


Потом постепенно все это улеглось и предоставленные сами себе агенты как
бы объединились, начали не без помощи молодцов из контрразведки Нико-
лаи, фабриковать разные вымышленные донесения и передавать их каждый
своему учреждению. В ставке главковерха создалось впечатление, что раз все
донесения разных источников бьют в одну точку, — значит, они верны. Лишь
после, при помощи сведений разведок Антанты, ставка смекнула в чем дело.
В конце 1915 года в Париже при французском военном министерстве было
создано «Междусоюзническое Бюро» (Bureau Interallie). Задачами этого бюро
являлись: «Совместное изучение и выработка общих мер борьбы с неприя-
тельским шпионажем, контрабандой и пропагандой, а также централизация
всех сведений о противнике».
Представителем ставки русского главковерха в этом Бюро был назначен
молодой подполковник граф Игнатьев (брат которого состоял в то время во-
енным агентом во Франции), бывший до этого руководителем агентуры штаба
юго-западного фронта в Париже. Естественно, что к нему потянулись аген-
ты всех вышеуказанных русских разведывательных органов, разбросанных по
Швейцарии, Франции и Голландии. К концу 1916 года Бюро объединяло уже
28 самостоятельных организаций. Но фактически граф Игнатьев в то время
этими органи­зациями руководил лишь отчасти, а главным образом — являлся
посредником между ними и их хозяевами на русской территории.
В начале 1916 года Генеральный штаб понял, что с разведкой дело обстоит
более, чем плохо, и стал настаивать на том, чтобы подчинить себе всю глубо-
кую зарубежную разведку. По этому вопросу он писал 18 января 1916 г. (№ 102)
в ставку Главковерха:
«В июле 1915 г. главное управление Ген. штаба получило от нашего военно-
го агента в Копенгагене тревожные сведения о том, что находившаяся в этом
городе группа агентов разведки бывшего штаба северо-западного фронта ве-
дет себя настолько неосторожно, посещая увеселительные места и вращаясь в
обществе подозритель­ных лиц, что обращает на себя внимание местных жи-
телей».
Далее говорится о том, что, благодаря этому, немцы из 11-ти агентов пере-
манили к себе на службу 9 человек, и в результате немцами в Варшаве обна-
ружено и казнено 8 агентов русской разведки. В заключении предлагается, в
целях устранения этих и других ненормальностей, объединить всю агентуру
в руках Ген. штаба.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 39

Главковерх на это совершенно резонно ответил, что в принципе он, конечно,


не возражает против такой централизации всей глубокой агентурной разведки
в руках Ген. штаба, но последний должен доказать, что он способен справиться с
этим делом. В пояснение этой пощечины Ген. штабу говорится, что «…в начале
войны заграничная разведка в смысле освещения армиям положения против-
ника совершенно себя не проявляла, и казалось, что ее совсем нет. Сведения
о неприятеле, доставляемые военными агентами, ограничивались ничего не
выражавшим перечислением поездов, проходивших через тот или иной пункт.
Сведения военных агентов относительно сосредоточения в Буковине до 450.000
австрийцев принесли уже плоды. Нельзя назвать обстоя­тельной работой и на-
стойчивые сведения о формировании в Германии армии в 275 полков. Подобные
сведения, разумеется, убили в полевых штабах всякую веру в возможность полу-
чения от военных агентов сколько-нибудь верных сведений и поэтому фронты
вынуждены были посадить заграницей в тылу неприятеля свою разведку».
Как бы в свое оправдание, Ген. штаб пишет в Ставку главковерха:
«… К моменту начала войны, вследствие особо неблагоприятно сложив-
шейся обстановки, может быть, и в связи с некоторыми дефек­тами в самой
организации дела, заграничная разведка во враждебных нам странах факти-
чески прекратила свое существование и военным агентам в нейтральных стра-
нах пришлось спешным порядком устраи­вать разведочную сеть из элементов,
имевшихся под рукой…».
Переписка по вопросу о передаче всей глубокой агентурной раз­ведки в Ген.
штаб тянулась до июня 1917 года, когда, наконец, эта передача и состоялась.
Ген. штаб получил в свое распоряжение при­близительно 40 самостоятельных
разведывательных организаций, в каждой 5—15—26 человек, и около 450 от-
дельных агентов. Право самостоятельного ведения разведки было оставлено
только за Кавказ­ским фронтом.
При приеме агентуры Генеральный штаб старался учесть резуль­таты и сто-
имость работы этой обширной разведывательной органи­зации. Конечно, при
царившем тогда в разведке хаосе, полностью этого намерения выполнить не
удалось. Однако, все же выяснилось кое-что довольно пикантное. Во-первых,
было установлено, что в рус­скую агентуру довольно глубоко проникла немец-
кая контрразведка, которая выкачивала деньги за сфабрикованные управле-
нием Николаи сведения. Например, среди сети военного атташе в Италии
полков­ника ген. штаба Энкеля (бывшего до конца 1924 года начальником ге­
нерального штаба Финляндии) была обнаружена целая организация, так назы-
40 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

ваемая «Римская», состоявшая из бывших служащих международ­ного обще-


ства спальных вагонов и одновременно находившихся на службе у Николаи,
дававшая фабрикуемые последним сведения и погло­тившая за 1,5 года около
2.000.000 итальянских лир.
Произведенное в августе 1917 г. обследование результатов работы к тому
времени уже самого крупного разведывательного центра рус­ских в Париже —
Бюро гр. Игнатьева, дало следующую картину:
За время с 1 мая по август 1917 г. им было послано в Россию всего 324 до-
несения, из них:
ценных — 38,
бесполезных — 87,
несерьезных — 28,
неверных — 154,
запоздалых — 17.
В заключение комиссия, производившая обследование, пишет:
«Столь ничтожный процент удовлетворительных сведений комис­сия при-
знает фактом, свидетельствующим о серьезных недочетах в организации и де-
ятельности названного Бюро (гр. Игнатьева). Успех работ при существующей
организации дела Бюро совершенно не отвечает ни задачам, возлагаемым на
него, ни особо крупным суммам, отпускаемым на его содержание».
Полковник Кривенко, находившийся в составе русской военной миссии
при французской главной квартире, по поводу работы Бюро Игнатьева писал
26 сентября 1917 г. в ген. штаб:
«…Считаю лишь нужным, ввиду серьезности вопроса, отметить, что раз-
ведывательный материал этого Бюро, посылаемый, между прочим, в главную
французскую квартиру, остается там в нераспечатанных конвертах за беспо-
лезностью…».
Не лучше обстояло дело и с остальными русскими разведывательными ор-
ганизациями.
Николаи пишет, что русская разведка занималась также органи­зацией в
Германии революционного движения, убийств, саботажа, взрывов и т.д. Ни-
колаи в данном вопросе, по-своему, прав; попытки такого рода действительно
имели место, и кончались весьма печально... для русского же Генштаба. Вот
наиболее крупные из такого ряда попыток:
В конце 1916 г. у переводчика Ставки главковерха капитана Брагина возник
план об организации революционного движения в Германии. План этот был
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 41

построен очень широко, вплоть до издания подпольных газет, листовок, агита-


ции на заводах, создания типографии, коммерческих предприятий, банков и
т.д. и т.д. На проведение этого плана в жизнь Брагин требовал всего только…
40.000.000 руб. в год. Проект, несмотря на всю его абсурдность, был всеми
инстанциями принят, и Брагин должен был приступить к проведению его в
жизнь. Но начальник Ген. штаба Аверьянов нашел сумму чересчур крупной
и предложил Брагину кое-что сбавить. Тот наотрез отказался. Тем вре­менем
грянула февральская революция, и проект Брагина таковым и остался.
После февральской революции московский профессор Р. И. Вонгловский
подал докладную записку командующему войсками Московского военного
округа, в которой предлагал учредить специальный комитет по обработке в
«революционном» духе австрийских и германских военнопленных и после об-
работки тем или иным путем сплавлять их на родину с поручением вести там
революционную пропаганду. До­кладная записка дошла до самого Керенского,
получила его одобрение и на том и остановилась.
Наконец, третья авантюра — по «революционной» (?) обработке Турции —
была сделана штабом Одесского военного округа в 1916 г. Эта «революцион-
ная» обработка в своей программе имела: «избиение германского состава и
преданных немцам младотурок, взрывы мостов, линий жел. дорог, туннелей,
складов огнестрельных припасов, поджоги провиантских и вещевых складов,
препятствование своевременному подвозу огнестрельных и продовольствен-
ных припасов и т. д.». В программе предусматривалась также соответствую-
щая, ничего общего с революцией не имеющая, агитация среди разных пле-
мен, населяющих Турцию.
Выполнитель этого плана, некто Георгий Александрович Фарди, в конце
1916 года донес штабу Одесского военного округа, что его организацией со-
вершены убийства: фон-дер-Гольц-паши, Абдул-паши, фон-Мюнцнер-паши,
Ахмед-Заде, Селим-бея, покушения на Энвер-пашу и на Сандерс-пашу, мас-
совые убийства германо-турецких офицеров в Сивасе 15-го июня и т. д. Фарди
получил за это 86.900 руб. и впредь требовал в месяц 50.000 руб.
В штабе Одесского военного округа и в Ставке главковерха по­верили этой
явной лжи Фарди. Он никого не убил, ни на кого не покушался, никого не
агитировал, а состоял на службе у Николаи, выкачивал от русской разведки
народные деньги и выдавал немецкой контрразведке ее агентов. Но лишь 23
сентября 1917 г. Ставка главковерха узнала об этом от военного агента в Копен-
гагене Потоцкого.
42 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Более успешно шла работа нынешнего президента одной из республик, по-


явившихся в результате мировой войны. Во время войны этот теперешний
президент состоял фактически вербовщиком агентов для русской разведки и
руководил разложением армии одной из союзниц Германии. Много стоил он
денег русской разведке, но зато и много вреда нанес противнику.
Для агитации Ставкой главковерха в Стокгольме и Румынии было созда-
но под руководством известного польского журналиста, ныне сенатора, Вла-
дислава Рабского «пресс-бюро», под названием «Норд-зюд», но результаты его
работы были столь ничтожны, а рас­ходы столь велики, что уже в 1916 г. это
учреждение было ликвидировано.
Правда, русская разведка имела несколько довольно солидных, как по сво-
ему общественному положению, так и по стоимости, агентов, но она не уме-
ла заставить их работать, не умела их использовать. Так, например, агентами
русской разведки состояли: один из видных генералов теперешней Польши и
один из бывших в 1923 г. министров той же Польши, (в то время они оба со-
стояли депутатами прусского сейма). Но оба они не давали ничего ценного.
Вот вкратце и в общих чертах картина работы русской глубокой зарубеж-
ной военной разведки во время войны. Вряд ли ее можно признать хотя бы
удовлетворительной.
Сейчас несколько слов о русской тактической фронтовой разведке. Несмо-
тря на горький опыт русско-японской войны, русский Генераль­ный штаб по
прежнему верил, что с такой разведкой справится кава­лерия. Но уже в нача-
ле 1915 г. наступило разочарование, а союзники подсказывали, что нужно ве-
сти разведку посредством агентов через линию фронта, заняться агентурным
опросом пленных (среди пленных посадить своего агента для подслушивания
их разговоров), подслуши­ванием телефонных переговоров противника и проч.
Этим делом занялись разведывательные отделения штабов фрон­тов, ар-
мий и, отчасти, корпусов. Но и здесь до конца существования царской армии
положительных результатов добиться не удавалось. Главная беда заключалась
в отсутствии людей, знающих и любящих это дело и в общей организацион-
ной неразберихе. Например, при оставлении русскими войсками Львова, там
сошелся стык двух армий. Вербовщики разведывательных отделов этих армий
перебивали друг у друга агентов, набивая и цену им, конечно, развращая их.
Такие явления имели место сплошь и рядом. Тратилась уйма денег и губи­лась
масса людей, но результаты были самые мизерные, чтобы не сказать — рав-
ные нулю.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 43

Лучше всего об этом говорят следующие цифры по V-ой армии!


За время с 1/XI—1915 г. по 28/VIII—1916 г. было отправлено через фронт в
тыл противника 137 агентов, вернулось со сведениями — 23 агента, причем 4
из них принесли важные сведения, 16 маловаж­ные, остальные 3 агента двой-
ники (работали у немцев); 72 агента совсем не вернулись, 32 агента не прошли
фронта. Как видим, ре­зультаты самые плачевные.
Немцы учли слабость русской разведки и в этой области и перетянули на
свою сторону большинство агентов более ловким и жизненным подходом к
ним. Лишь некоторые из таких агентов соз­нались в этом своим первым хозя-
евам — русским. Большинство же мол­чало и передавало немцам верные дан-
ные, а русским данные, сфабрикованные немецкой контрразведкой.
Русская военная контрразведка большой опасности для немец­кой разведки
представлять не могла, ибо она была сравнительно молода (создана лишь в
1911 году; до того военной контрразведкой занималось министерство внутрен-
них дел в лице департамента по­лиции и жандармских управлений), без опы-
та и навыков, не имела кадров подготовленного личного состава, вследствие
чего, несмотря на антагонизм между Генеральным штабом и министерством
внутренних дел, она старалась выезжать на жандармских офицерах. Послед-
ние же ударялись в сторону политического сыска и придерживались зна­комых
им приемов провокаций и наружного наблюдения. О военной разведке они
имели в большинстве случаев слабое представление и применяли в борьбе с
разведкой приемы охранки, оказавшиеся совер­шенно непригодными для этой
цели.
До чего низок был уровень работников военной контрразведки царского
Генерального штаба, показывает следующий, рассказанный С. М. Устиновым
в его «Записках начальника контрразведки» факт:
«Из Килии я приехал в Измаил, где во главе контрразведки уже стоял пере-
веденный из Сулина капитан П. По сведениям аген­т уры, действительно через
Дунай под видом беженцев из завоеванных немцами местностей в Измаил
просачивалась масса шпионов и агитаторов. Воинские части задерживали в
камышах Дуная всех без разбора и приводили к нему целыми партиями в
30—40 человек. Как разобрать в этой толпе, кто из них действительно беже-
нец, кто шпион, — мне казалось совершенно невозможным. Но капитан П.
был убежден, что нет ничего легче этого. «Шпиона по роже видать», уверял он
меня. Рожа, конечно, рожей. Но какой-то агент, бывший пристав в Измаиле,
разжалованный (февральской) революцией, убедил его, что германцы своим
44 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

шпионам для беспрепятственного их возвра­щения через фронт, ставят на зад-


це особые клейма, которые он, якобы, сам видел у некоторых сознавшихся
шпионов. Капитан П. поверил этой чепухе и потому смотрел не только рожу,
но и зад-цу, отыскивая на ней эту своеобразную визу».
В русской контрразведке было не мало людей, подобных этому капитану П.
Сведение личных счетов, выдумывание и раздувание дел, с целью выслужи-
вания в глазах начальства, добывания орденов, чинов и получения побольше
денег на расходы — вот в большинстве случаев главные побудительные им-
пульсы работников царской контрразведки.
Понятно, что такая контрразведка была не очень-то опасной для разведки
противника, и он ее мог водить безнаказанно за нос. В этом отношении нем-
цы были неподражаемыми мастерами.
Такова в общих чертах картина организации, построения и работы русской
военной разведки до и во-время мировой войны. Более основательно и под-
робно осветить этот вопрос в кратком предисловии невозможно; для этого
нужен специальный труд, гораздо более объемистый, чем труд Николаи. По
тем же соображениям нам пришлось обойти молчанием вопрос о постановке
разведки Антанты, а также не пришлось более подробно остановиться на раз-
ведке Германии и союзников.
По тем же причинам мы не имели возможности в настоящий момент вы-
явить и указать на все сознательные или несознательные извращения Нико-
лаи фактов и их тенденциозное и одностороннее освещение. Нам пришлось
остановиться лишь на более крупных из них.
Все же, несмотря на все указанные выше дефекты, труд Николаи заслу-
живает того, чтобы с ним ознакомились не только работники разведки, но и
командный и политический состав Рабоче-Крестьянской Красной Армии. В
этом труде много весьма поучительных фактов и примеров из деятельности
разведки или «тайной силы», как ее назы­вает Николаи. Правда, как сказано
выше, некоторые из них неточны, или даже неверны, но установить истину
довольно легко, хотя бы по мемуарам и воспоминаниям о войне, которых за
последние годы появилось довольно большое количество.

К. К. Звонарев.

Москва, март 1925 г.


Интернациональный шпионаж и борьба с ним 45

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА.

В опубликованном весной 1920 г. описании моей деятельности во время


мировой войны я уделил разведывательной службе сравни­тельно мало места,
хотя руководство военной разведкой и борьба со шпионажем в Германии со-
ставляли с 1912 г. мою единственную, а во время войны — мою первую и глав-
ную задачу в Генеральном штабе.
«Служба прессы», с которою в Германии часто смешивали и смешивают
«разведывательную службу», стала одним из отделов Генерального штаба лишь
во время войны, до того она никаким учреждением подготовлена не была и не
была также взята на себя правительством, а между тем без нее военное коман-
дование решительно обойтись не могло.
Если, благодаря этому, только один Генеральный штаб оказался в состо-
янии накопить опыт в «службе прессы» и оценить роль печати в мировой
войне, то в большей мере это относится к разведыва­тельной службе, так как
Германия не располагала, подобно своим противникам, единой политиче-
ской, хозяйственной и военной разведывательной службой, руководимой
правительством. Тем самым она как будто отказывалась от использования
политического состояния врага и от воздействия путем пропаганды на ней-
тральные страны, ее разведывательная служба управлялась и использовыва-
лась почти исключительно в военном направлении. Поэтому меня неодно-
кратно просили поделиться своим опытом именно в качестве начальника
разведывательной службы германского верховного командования. Однако,
до сих пор и особенно в то время, когда я составлял упомянутую выше ра-
боту я полагал, что от опубликования этого материала сле­дует воздержи-
ваться.
С тех пор события изменили мою точку зрения.
Всюду, и прежде всего в Германии, работа разведки, пышным цветом рас-
пустившейся во время мировой войны, в полном разгаре.
За это время успели похвастаться своими успехами в разведке и против-
ники Германии. Однако, они до сих пор избегали снимать покров с той гран-
диозной военной, хозяйственной и политической организации пропаганды
и шпионажа, которой они обязаны своими успехами и в которой они превос-
ходили Германию в течение десяти­летий до войны.
46 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Германия не может, к сожалению, претендовать на то, что она своевремен-


но поняла значение разведки и ее развития, что она в достаточной мере счи-
талась с ее политической ролью до и во время войны. Тем более необходимо
совершенно открыто признать допущенные ошибки. Повидимому, даже опыт
войны не внес в эту область никакой перемены. А то, что Генеральный штаб
смог при данных условиях создать или накопить в виде опыта на собственном
поле деятельно­сти, вследствие известного исхода войны, для Германии, по-
шло пра­хом или осталось неиспользованным.
Если бы исход войны соответствовал жертвам немецкого народа и трудам
его военного командования, то Генеральный штаб стал бы весьма настойчиво
ходатайствовать перед правительством об исполь­зовании этого опыта. Чужая
разведка, вместо того, чтобы разъедать основание германского государства и
будущее немецкого народа, была бы вновь вырвана с корнем.
Всестороннее ознакомление с методами и путями германской разведки
нам кажется, поэтому, необходимым как на случай самостоятельного высту-
пления Германии, так и для успешного отражения вражеской разведки.
Это относится также и к тем государствам, которые, не имея собственной
разведки, не имеют о ней достаточного представления и не подозревают поэ-
тому, какой опасности подвергается их политиче­ская свобода и национальная
независимость со стороны тех могуще­ственных государств, которые вышли из
мировой войны настоящими мастерами в деле разведки и порожденной ею
политической про­паганды.
Тайна еще более усиливает эту опасность. Поэтому является вполне пра-
вильным, чтобы описание было дано именно со стороны Германии, которой
пришлось бороться с разведкой, далеко превосхо­дящей ее собственную, и ко-
торую поэтому она имела случай всесто­ронне изучить.
Из стран-победительниц Франция особенно заинтересована в замалчива-
нии тех средств, которые способствовали ее победе. Англия же, и прежде всего
Америка, должны остерегаться французской раз­ведки, которую они усилили
одновременно с усилением военного по­ложения Франции.
Знание того, что происходило в области разведки, необходимо и для исто-
риографии мировой войны. Без этого знания история не может вынести сво-
его правильного приговора, точно так же, как и политика не может извлечь
всей пользы из опыта мировой войны.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 47

Если я по всем этим причинам решился дополнить мое первое, упомяну-


тое в начале, произведение, то все же могу набросать картину лишь крупными
штрихами, так как от этих событий нас уже отделяют годы и, кроме того, я
не в достаточной мере располагаю накопленным за время войны громадным
количеством фактических данных.

Николаи.

Берлин.
Июнь, 1923 г.
48 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

I. ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ.

Происхождение шпионажа — военное. Хорошая осведомленность, допол-


ненная шпионажем у врага, была всегда и всюду необходимым вспомогатель-
ным средством военной борьбы, так как незнание или ошибочное представле-
ние о происходящем у врага или о его намерениях грозило неожиданностями,
а, отсюда — и потерей сражения, от которого часто зависела судьба государ-
ства и народа. Для такой примитивной разведывательной службы достаточ-
но было пары отважных молодцов, на хитрость и надежность которых можно
было положиться, которые соблазнялись, по большей части, крупным денеж-
ным возна­граждением, и от которых, по исполнении задания, охотно отде-
лывались для того, чтобы скрыть, что слава военного успеха основыва­лась на
успехах хитрости или предательства. Таким путем Наполеон I, благодаря ус-
лугам известного шпиона Шульмейстера, быстро и без пролития крови занял
крепость Ульм. Но уже этот первый из зна­менитых шпионов нового времени
испытал на себе всю неблагодар­ность своего ремесла. Возведенный за свои ус-
луги корсиканцу из ба­варского контрабандиста в полицей-президенты Вены и
владельца замка в Нейдорфе близ Страсбурга, он умер в глубочайшей нужде.
Могила его находится на кладбище Сент-Урбан немецкого города Страсбурга,
предательски выданного Людовику XIV.
Но только политически слабые или молодые государства могли ограни-
чиваться разведывательной службой в военное время или довольствоваться
одной лишь военной разведкой. Уже во время войн Людовика XIV и Наполе-
оновской эпохи разведка перешла и в область политическую: шпионаж свил
себе гнездо в тайных кабинетах дипломатии, и тайная разведка стала состав-
ной частью политики.
Франция является творцом постоянной военно-политической разведки.
Наполеон III, под влиянием все возрастающей мощи Пруссии при Бисмарке,
впервые придал военной разведывательной службе прочные формы. Он соз-
дал в 1855 году единообразно-организованную и распространенную по всей
Франции специальную полицию, которая стала главной носительницей шпи-
онажа во время франко-прусской войны. После войны республика передала ее
в распоряжение генерального штаба, «II Бюро», которого взяло на себя плано-
мерную организацию разведывательной службы («Service, de renseignements»)
против Германии. В настоящее время, на вершине своего военного могуще-
ства, Франция является законченным мастером и неограниченным власти-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 49

телем в этой области. Руководство разведкой находится в крепких руках со-


знательно добивающейся могущества политики. Только тогда, когда Германия
располагала государственными людьми с подобной же политической волей,
появлялись и в ней за­чатки работающего на службе у политики шпионажа.
Такой шпионаж имелся в эпоху Фридриха Великого и Бисмарка. Первый уже
не по­лагался на сообщения своих официальных представителей заграни­цей
и на заверения находившихся при его дворе чужих дипломатов, а добывал
себе независимые и достоверные сведения о положении дел через собствен-
ных доверенных людей и тем же путем осведом­лялся о военном вооружении
своих политических противников. Так же поступал и Бисмарк. Во время, во-
йны под его политическим ру­ководством в Германии существовало то полное
согласие между воен­ной и политической разведкой, — как между военным и
политическим руководством вообще, — которое облегчило тогда Германии,
а в ми­ровой войне — ее противникам путь к успеху. Подобно тому, как Бис­
марк был в курсе политического положения и руководил им, так и воен­ные
распоряжения Мольтке планомерно выполнялись на основании верных све-
дений о враге. Его решение повести наступающие немец­кие войска вправо
на Седан основывалось на агентурных сведениях из Парижа о выступлении
Мак-Магона из Шалона, о его намерении обойти правое крыло германской
армии в направлении на Мец.
Знакомясь с задачами разведывательной службы, я познакомился с ветера-
нами разведки того времени. Имея до тех пор обыватель­ское представление о
низком характере шпионов, я был поражен, встретив их в высших духовных
и социальных кругах. Я встретил людей с вполне законченной общественной
подготовкой, в высшей степени культурных, и с обширным общим и полити-
ческим образова­нием. Разговор с ними представлял громадный психологиче-
ский и политический интерес; он знакомил с величием прошедшей эпохи и
указывал одновременно условия, при которых только и могла быть успешной
разведка в будущем. Так как эти условия были осуществлены в результате гер-
манских объединительных войн, то германская раз­ведка могла тогда оставать-
ся в узких личных рамках, тем более, что цели ее были ограничены, а силы ее,
благодаря государственному искусству Бисмарка, концентрировались всегда
против одного врага.
Германии времен Бисмарка не была известна работа на все стороны и напа-
дение со всех сторон. Отношения с Англией, и в осо­бенности с Россией, были
дружественными. Это выражалось в том, что ни по отношению к России, ни
50 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

по отношению к Англии не велось никакой разведки сверх официальной ин-


формации. Сама Россия, которой угрожали не столько внешние, сколько вну-
тренние враги, организовала чисто политическую разведку, направленную,
главным образом, против этих внутренних врагов и распространенную по
всей Европе в виде полицейской организации — знаменитой «охранки». Хотя
последняя вначале и не преследовала целей военного шпионажа, но все же
была способна начать в любое время работу и для военных нужд. Лишь рус-
ско-японская война привела Россию в ряды госу­дарств, сознательно ведущих
военную разведку. Союз с Францией предоставил в распоряжение русской
разведки большой опыт ее со­юзницы, но превратил ее в то же время в слугу
французской раз­ведки против Германии.
Последняя не учитывала, однако, этого развитии. Ее политиче­ская раз-
ведка хирела в руках дипломатии, комплектовавшейся и действовавшей под
углом зрения общественных соображений, строго придерживавшейся коррект-
ных путей и довольствовавшейся тем, что она на этих путях находила. Личный
аристократический образ мыслей переносился и на деловое ведение операций.
Изречение «Wright or wrong — my country» не привилось у немцев, вследствие
конкуренции с Англией. Военная разведка утеряла политическое руководство,
а вме­сте с тем понимание и поддержку политических факторов. Это не могло
быть возмещено ни военными атташе, включенными всюду в рамки дипло-
матии, ни тем, что вместе с германским военным фло­том выросла и разведы-
вательная служба адмиралтейства, которая, хотя в большей степени, чем раз-
ведка генерального штаба преследо­вала политические цели, но по существу,
являлась также и военной разведкой. Кроме того, она развивалась независимо
от разведки ге­нерального штаба, рядом с ней и лишь в слабом с ней контакте,
так как у обеих — не было как общего, так и политического руководства.
То обстоятельство, что Германия стала, из ложных политиче­ских побуж-
дений, военным учителем других народов, в первую оче­редь — японского,
нанесло величайший вред германским интересам. Япония довольствовалась
тем, что без всяких усилий получала этим путем. Она не нуждалась ни в какой
другой разведке, кроме той, ка­к ую для нее создала Германия.
Во время этого упадка, распада и нарушения германских воен­ных интере-
сов, Франция напрягала все свои силы для «реванша». Она привязала к себе
для этой цели Россию. Испуганная хозяйствен­ным расцветом Германии, Ан-
глия порвала со старым принципом равновесия сил («balance of power») и раз-
вязала руки французской политике реванша против Германии.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 51

В качестве мировой державы, Великобритании издавна уже приходилось


поддерживать обширную разведку. Значение ее она познала и оценила в борь-
бе за мировое господство. Лорд Фишер, который был первым лордом адмирал-
тейства с 1904 г. по 1910 г. — одновременно с созданием Эдуардом VII «en tente
cordiale» сердечное согласие, — пишет в своих воспоминаниях:
«Прискорбно видеть, как неудовлетворительны были наши шпи­оны и
наши разведывательные учреждения не только в последнюю войну, но и в осо-
бенности в войну с бурами. Слова султана, произ­вели на меня такое впечатле-
ние, что я самостоятельно принялся за работу и смог, благодаря патриотизму
нескольких англичан, занимав­ших видное положение в торговле на берегах
Средиземного моря, организовать в Швейцарии частный, тайный разведы-
вательный центр. Провидению угодно было, чтобы я оказался в состоянии,
благодаря счастливому стечению обстоятельств, получать ключи к шифрам
и все шифрованные сообщения, исходящие от различных чужих посольств,
миссий и консульств».
С присоединением английской разведки к континентальной, рус­ско-
французская разведка присоединила к военно-политической и раз­ведку эко-
номическую. Как и вообще в Антанте, Англия стала играть руководящую роль
и в разведке. Предусмотрительно освобожденная, благодаря Франции и Рос-
сии, от военных забот, она ограничилась в дальнейшем, главным образом, хо-
зяйственной подготовкой мировой войны и осуществляла свое руководство с
помощью политической пропаганды, в которой стала учителем своих союзни-
ков и Америки.
Америка до войны интересовалась, в общем, лишь морскими вооружени-
ями великих держав континента. В отношении германских сухопутных сил
она довольствовалась осведомленностью об успехах этой лучшей, но не вели-
чайшей армии в Европе. Она могла, поэтому, ограничиваться общей точкой
зрения и служебными донесениями, которым Германия сама шла навстречу,
и не прибегать к детальной работе шпионажа. Но главной причиной, однако,
было то обстоятель­ство, что у американской разведки не было до войны того
враждеб­ного отношения к Германии, которое воодушевляло разведку Англии,
Франции и России.
Вместе с этим миновали для Германии времена решающих военных боев,
также как и времена, когда для подготовки и прове­дения войны достаточно
было военной разведки. Наряду с армией и политикой, выступили техника,
промышленность и наука. Во внутренней жизни государств появились новые
52 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

социальные проблемы, став­шие для разведки как объектами осведомления,


так и объектами влияния.
Мировая война доказала, что борьба между народами выросла из узких
рамок решения дела оружием и стала борьбой всех народ­ных сил в политиче-
ской, хозяйственной и военной областях и, не в последнюю очередь, в области
морального состояния народа. Военную разведку сменила разведка государ-
ства против окружающих его стран. Она распространилась в равной мере на
все области, в которых мо­гло действовать более сильное государство, — на
хозяйство, на поли­тику, на вооруженную силу. Разведка не довольствовалась
уже чисто отрицательной работой осведомления, но перешла к положитель-
ному действию в экономической борьбе, а также во внутренней и внешней
политической пропаганде.

II. ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ.

После трехлетнего слушания курса военной академии я был в 1904 году


командирован в большой генеральный штаб. В высшей военной школе я
изучил русский язык и слушал наряду с лекциями по военным наукам, лек-
ции по географии далеких стран, по истории давно минувших столетий, по
государственному и международному праву, но ничего не слышал об осно-
вах нашего века, о современ­ной политике. Не выясняли нам, — офицерам,
предназначенным для продолжения работы генерального штаба, — даже
взаимоотношении между странами эпохи Бисмарка, не оказывали никако-
го влияния на наше отношение к внутренним политическим вопросам, не
обращали нашего внимания на политических или экономических конку-
рентов Германии. Мы были солдатами и только ими. Мы чувствовали себя
призванными выпол­нять, подобно нашим великим военным образцам, наш
долг в момент, пришествие которого мы лишь подозревали. Наши взоры
были обра­щены главным образом на прошлое, только в военном отношении
— на настоящее и ни в каком отношении — на будущее. Армии, окружав-
шие Германию, в том числе и армии тройственного союза, были лишь вто-
ростепенным предметом преподавания. Франция была вра­гом. К враждеб-
ности России мы еще не привыкли. Англия и Аме­рика считались морскими
державами. Говорилось иногда о сущности войны на два фронта, но о миро-
вой войне — никогда.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 53

Первым моим заданием в генеральном штабе была топографи­ческая съем-


ка одной местности в долине Вислы близ крепости Грауденц. Находясь ме-
сяцами в тесном общении со страной и с людьми в Восточной пограничной
области Германии, я узнал про беспокой­ство, которое внушали населению
подозрительные явления постоянного русского шпионажа и упорная борьба,
которую поляки вели за продвижение в немецкую страну путем покупки и
заселения, затрачивая на это крупные денежные суммы. Когда мне при выпол-
нении служебных заданий не раз приходилось вступать в сношения с поль-
скими жителями, последние, возбужденные подстрекателями, относи­лись к
прусскому офицеру холодно и почти враждебно.
На Дальнем Востоке поднимающаяся Япония боролась с Рос­сией за геге-
монию на азиатском материке. Вдали от своего герман­ского учителя япон-
ская армия одержала победу над русской армией. Этим решительным наро-
дом были применены германские стратегиче­ские и тактические принципы и
новейшие завоевания военной тех­ники; они были впервые испытаны двумя
великими военными держа­вами. Германский генеральный штаб решил ко-
мандировать офицеров в Японию, чтобы там изучить военный опыт япон-
ской армии. Я находился среди офицеров, избранных для изучения японского
языка. После полуторагодичной работы на восточном семинарии и частных
занятии с японцами, которых в Германии, несмотря на войну, име­лось боль-
шое количество, мы достигли того, что изучили японский язык в достаточной
мере. Окруженные завистью товарищей, трое из нас поступили на службу в
Японскую армию. Задача их потом ока­залась незавидной. Они не встретили
в японском офицерском кор­пусе особенно сердечного приема и их, в противо-
положность тому, как принимали до того в Германии японских офицеров, к
действительному ознакомлению не допустили.
Будучи единственным женатым офицером среди обучавшихся японскому
языку, я однажды получил короткое уведомление, что моя командировка в
Японию не состоится, и что я должен прекратить изучение языка. Бесцель-
ная полуторагодичная напряженная работа была тяжелым ударом даже для
самоотверженного прусского офицера. Мой начальник отделения, полковник
фон Лауенштейн, бывший военный атташе в Петербурге, утешил меня новым
данным мне заданием. Явилась необходимость в разведке против России, ко-
торая немедленно после проигранной войны с Японией направила свои воо-
руженные приготовления против Германии. Как первый офицер, получивший
подготовку при Генеральном штабе, я должен был быть прикоманди­рован к
54 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

одному военному округу на Востоке и попытаться организо­вать там разведку


и контрразведку против России.
Летом 1906 года я отправился в Кенигсберг. Прежде чем при­ступить к ра-
боте, я предпринял поездку в Россию, находившуюся еще под влиянием ре-
волюции 1905 года, с целью ознакомиться со страной и людьми, которых я
до тех пор еще не видал, без этого ознакомле­ния задача моя казалась мне
неразрешимой. У меня не было ника­ких оснований скрывать в России свое
звание германского офицера. Вследствие этого, однако, я натыкался всюду на
убеждение, что я прибыл в Россию с целью военной разведки. Во время своего
пребы­вания в крепостях за мною был установлен надзор. В одном большом
городе были весьма удивлены моим пребыванием в нем, так как го­род совер-
шенно не был крепостью. Один из высших чиновников, ко­торому я передал
привет от его родных, живущих в Германии, отвел меня немедленно в сторону
и спросил, что я хотел бы узнать. Офи­церы, с которыми я знакомился, выска-
зывали товарищескую заботливость о моей судьбе. Всюду в России казалось
само собой понятным, что офи­цер ездит заграницу только для шпионажа. Я
получил объяснение этому по возвращению из России, когда я приступил к
своей задаче организовать борьбу с русским шпионажем в Восточной Пруссии
и постепенно все больше его раскрывал.
До русско-японской войны русский шпионаж против дружествен­ной в те-
чение долгого времени Германии был мало активен. Однако во время этой
войны деятельность его усилилась, вследствие страха перед враждебным отно-
шением Германии. Страх этот политически поддерживался Францией и сбли-
зил русскую разведку с французской. Восстановление русской армии по фран-
цузским указаниям и с по­мощью французских денег подчинило окончательно
русскую разведку влиянию французского шпионажа, давно уже беспрерывно
работавшего против Германии, и дало ей возможность ознакомиться со всем
опы­том последнего. Самодержавное, полицейское и чиновничье русское го-
сударство больше всего другого подходило к этой новой, поставленной перед
ним задаче. К этому присоединялось также то обстоятельство, что денежные
средства, доставлявшиеся Францией для вооружений, оказывали сильнейшую
поддержку шпионажу. Суммы, обещавшиеся шпионам и государственным
предателям, были чрезвычайно велики по сравнению с положением дела в
экономной Германии. Чаще всего, впрочем, все ограничивалось только обе-
щаниями. Состоявшие на рус­ском жаловании, получали в действительности,
по большей части, скудную оплату.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 55

Большая часть денежных средств поглощалась собственной организацией


в стране и заграницей. Следствием ее больших размеров была недостаточ-
ность руководства и надзора, что, в свою очередь, способствовало подкупно-
сти занимавшихся этим делом русских полицейских чиновников и офицеров.
Успехами своими русская разведка была обязана не столько своим качествам,
сколько тому обстоятель­ству, что появление шпионажа на Востоке застало
врасплох германские военные и полицейские власти, которые привыкли до
начала столетия иметь дело только с французской разведкой. Недостаточная,
вследствие этого, оборона со стороны Германии доставила вскоре противнику
заметные успехи и побудила его ко все усиливавшейся, дея­тельности.
Руководство разведкой находилось в руках генерального штаба в Петербур-
ге. Оттуда шла в контакте с военным атташе и консульствами обработка Бер-
лина, Вены и вообще заграницы. Каждый военный округ на русской западной
границе имел разведывательное отде­ление в составе 6—10 офицеров во главе
с офицером генерального штаба. Разведывательные отделения в Петербурге и
Вильно работали против Германии, в Киеве — против Австрии, в Варшаве —
против обеих стран. Они «обрабатывали» расквартированные в пограничном
районе высшие штабы германских и австро-венгерских войск. В каче­стве по-
средников им были подчинены пограничная стража и пограничная жандар-
мерия, на которые возлагалась, кроме того, мелкая шпионская работа в погра-
ничной полосе как на предположительном театре военных действий. Русская
тайная полиция, «охранка» вербовала во всех европейских столицах агентов,
которых она направляла к военным атташе для дальнейшего использования.
Военные атташе работали также из Германии против Австрии и в националь-
ных про­тиворечиях находили благодарную почву для этой работы.
Германское пограничное население было разложено контрабандой и день-
гами русской разведки. Органы последней проникали с неописуемым бесстыд-
ством глубоко внутрь Германии. Действительным по­велителем в германской
пограничной полосе был русский пограничный офицер. Особенно успешно
работал начальник пограничной жандармерии в Вержболове, полковник Мя-
соедов. То обстоятельство что он был ежегодно во время охоты гостем герман-
ского императора в Роминтах, мешало ему в его деятельности так же мало,
как мало мешало военным атташе то, что они были специально прикоманди-
рованы к особе германского императора. Наоборот, это даже способство­вало
их деятельности, так как окружало их в глазах германских властей ореолом, с
которым трудно было бороться.
56 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Все германские власти требовали прежде, чем принять меры, точных до-
казательств, несмотря на то, что должны были бы вмеши­ваться при малейшем
подозрении и сами доставлять эти доказатель­ства, или, по крайней мере, ме-
шать шпионажу путем своевременного вмешательства. Деятельности герман-
ской полиции вредило также то, что она желала ловить и препровождать шпи-
онов, но не чувствовала себя призванной преграждать пути шпионам. Для
того чтобы шпио­наж не заметил, что за ним следят, все производилось без
участия гласности. Хотя, все же удавалось подвергнуть суровому наказанию
многочисленных шпионов и предателей, но сохранность тайны оста­валась не-
совершенной. Вражеской разведке наносили вред, но ее не предупреждали.
Смелость русских органов шпионажа в Германии заходила так далеко, что
они требовали у германской полиции защиты, как от сы­щиков, которые на-
блюдали за ними, вместо того, чтобы взяться за них, так и от становившейся
недоверчивою публики. Поэтому судьба настигла упомянутого выше полков-
ника Мясоедова не на германской земле а лишь позднее в его собственном
отечестве. Во время войны он был казнен в Петербурге за государственную
измену в пользу Германии. Приговор этот, как и многие подобные, был оши-
бочным. Он никогда не оказывал услуг Германии. Так как это меня интере-
совало, то я попытался установить причину этого приговора. Полковник пал,
по-видимому, жертвой своей любви к женщинам, а выставленное обвине­ние
было лишь особенно удобным во время войны предлогом для ус­транения со-
перника другой высокопоставленной особы.
Этой русской разведке противостояла до 1906 г. немецкая раз­ведка, распо-
лагавшая одним офицером генерального штаба в Берлине и несколькими со-
вершенно неподходящими, недеятельными офице­рами на границе. В то время
как русская разведка располагала почти неограниченными средствами, гер-
манский рейхстаг предоставлял ежегодно генеральному штабу для всей раз-
ведки и контрразведки всего лишь 300.000. В то время как в России все власти
находились к услугам разведки, германские власти относились к стремлениям
гер­манского генерального штаба тем недоверчивее, чем выше были эти вла-
сти; подчинявшиеся же ведомству иностранных дел учреждения от­носились
даже отрицательно, так как и собственная разведка, и оборона от чужой раз-
ведки рассматривались, как вредящие «дружественным отношениям» Герма-
нии с другими странами.
Условия для организации германской разведки в России были, на первое
время, благоприятными. Среди преобладавшего в русской пограничной по-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 57

лосе еврейского населения можно было без труда найти многочисленные эле-
менты, готовые выполнять шпионские поручения и служить посредниками в
сношениях с занимавшими высокие посты чиновниками и офицерами. Ев-
рейский торговец и ростовщик и без того играл в этих кругах роковую роль. К
этому присоединялось отрицательное влияние обширного русского шпиона-
жа, вследствие которого он вошел в кровь, как пограничного населения, так и
чиновников и офицеров.
Здесь я впервые заметил вред, от которого страдает своя же нация, ког-
да населением пользуются для шпионажа без плана и сис­темы, и научился
впоследствии понимать, почему Англия и Франция использовали для свое-
го шпионажа, преимущественно, нейтральных иностранцев. В то время, как
Россия развращала сама себя, они дер­жали свой народ вдали от этого яда и
развращали нейтральные враждебные народы, особенно в Австро-Венгрии и
Германии.
Если, следовательно, в Германии власти не желали верить в шпионаж, а
население жило в тылу вполне спокойно, имея лишь фантастическое представ-
ление о шпионаже, то в России, последний был, для властей и для населения
чем-то само собой понятным и повседневным. Неправильно было бы, однако,
думать, что германская раз­ведка могла извлечь из этого существенную пользу.
Она не располагала средствами, которых от нас требовали русские круги, же-
лавшие не столько доставлять Германии достоверные сведения и выполнять
опасную для себя работу, сколько без труда зарабатывать крупные денежные
суммы. Очевидно, в России шпионаж рассматривался, как источник денег,
прежде всего, независимо от того, черпались ли при этом деньги на службе
для России или против нее.
Еврей как шпион в России, не был знаком с военным делом и не мог, поэ-
тому, работать самостоятельно. А, как посредника, его ча­сто обманным путем
лишали заработка те русские, к которым он под­ходил для целей государствен-
ной измены. По большей части он обращался к таким лицам, которые ему уже
были известны по своему легкомыслию и веселому образу жизни и которые от
него зависели. Но они часто, однако, отделывались и от своих старых долгов,
угрожая искусителю выдачей властям, так как над всеми заинтересованными
в эксплоатации разведки витала внимательная полиция и каждому предателю
грозили драконовские законы против шпионажа.
Но и независимо от этого, русский офицерский корпус и чиновничество,
несмотря на причиненный им собственным шпионажем нрав­ственный вред,
58 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

проявляли сильное национальное сознание, так что при всех завязанных сно-
шениях дело лишь очень редко доходило до действительных услуг германской
разведке; по большей же части имелись лишь попытки надуть ее.
В противоположность этому, было установлено, что немцы, завербованные
русской разведкой, работали даже в качестве государственных изменников
добросовестно и дельно и были скромны в своих претензиях. При этом их
держали в строгом повиновении угрозами, что они будут выданы германским
властям, если будут недобросо­вестны, непокорны или нескромны, и делали
их, таким образом вполне покладистыми. Большое число государственных из-
менников в Герма­нии давало возможность выполнять эти угрозы, не нарушая
чувстви­тельно собственных интересов. Таким образом отделывались от вы­
полнения всех неудобных и ставших невыгодными обещании.
Благодаря тому, что военные и гражданские власти, вся полиция и рус-
ские представительства заграницей участвовали в поддержке собственной
разведки, у них вошла в плоть и кровь внимательность ко всякому признаку
осведомительной деятельности Германии в Рос­сии. Вследствие этого, оказы-
валось почти невозможным послать в Рос­сию немцев с осведомительными за-
даниями. Военные дела были по­крыты густым покровом тайны. Достоверные
сведения могли давать лишь весьма способные и сведующие наблюдатели.
Иностранцы были в России на виду. Они бывали там в небольшом количестве
и почти исключительно с деловыми целями, в противоположность Германии
— большой стране, лежащей на пути международных сообщений и с междуна-
родными посетителями культурных центров и курортов; благодаря этому, для
разведки в России не были пригодны иностранцы, играв­шие столь крупную
роль в разведке государств Антанты в Германии.
После моей командировки в Восточную Пруссию последовала двухлетняя
строевая служба в качестве ротного командира в средней Германии. В июле
1912 г. я был переведен в генеральный штаб, а в начале 1913 г. был назначен
начальником разведывательного управления Большого генерального штаба. В
качестве такового, я должен был одновременно руководить совместно с по-
лицейскими властями борьбой с вражеской разведкой. Выбор столь молодо-
го для этой должности офицера показывал незначительный размер системы,
которой он должен был заведывать. Одновременно, однако, это назначение
указывало на желание генерального штаба со свежими силами наверстать упу-
щенное, так как генерал Людендорф имел, в качестве начальника оперативно-
го отдела, руководящее влияние в генеральном штабе.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 59

Прежде чем вступить в новую должность, я съездил на короткое время


во Францию, желая, по крайней мере, иметь представление о стране и на-
селении, прежде чем предо мною закроются границы и этого государства,
против которого, наряду с Россией, генеральным штабом была организована
разведка. Особенно добросовестно выпол­ненные мною французские предпи-
сания о прописке германских офи­церов привлекли ко мне такое внимание
властей, даже приблизи­тельно подобного которому не оказывали в Германии
иностранным офицерам. Мое звание офицера генерального штаба еще более
уси­лило это внимание. При этом власти не переставали быть изысканно веж-
ливыми. Сильное впечатление произвело на меня возбужденное настроение
против Германии, которое я мог наблюдать всюду, осо­бенно в театрах, и целью
которого являлось напоминание населению об Эльзасе и Лотарингии, с одной
стороны, и введение его в заблуж­дение относительно военных приготовлений
Германии, с другой. Я не могу припомнить подобных правительственных ме-
роприятии в Гер­мании до войны.
Возвратившись в Германию, я получил в Меце и Страсбурге от властей, ко-
торым была поручена борьба с французской разведкой, сведения о современ-
ном состоянии шпионажа, ведущегося Францией против Германии. Вдоль гра-
ницы, за густой завесой специальных комиссаров, искавших агентов, держав-
ших с ними связь и наблюдавших за ними, работали разведывательные отделы
генерального штаба при губернаторствах крепостей Бельфор и Верден и при
командовании XX армейского корпуса в Нанси. К серьезным политическим
последствиям уже в 1887 году привел случай со Шнебеле. Этот специальный
комиссар до такой степени пренебрегал необходимыми предосторожностями
при своих личных многочисленных осведомительных поездках в Германию,
что возбудил, наконец, даже внимание германских властей и был арестован
при переходе границы. Возбуждение, вызванное во Франции этой непривыч-
ной со стороны Германии мерой, возросло под влиянием военного министра
Буланже до опасности войны. В целях ее устранения, Бисмарк распорядился
освободить комиссара, который продолжал свою деятельность по разведке из
Нанси в качестве учителя языков. Происшествие это обнаружило, кроме того,
что комиссар этот был деятельным членом монархической партии. Это не по-
мешало ему, однако, поступить на службу к республике для разведки против
Германии, как не помешало и республике защитить его за это и вознаградить.
Германская полиция в Эльзас-Лотарингии оказалась совершенно недоста-
точной для борьбы с проникновением французских шпионов. В этом не было
60 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

ничего удивительного, так как расходы на полицию утверждались ландтагом,


а в последний входили элементы вроде Веттерле, Блюменталя и т.п., которых
подозревали в оказывании французам изменнических услуг, и которые, по
крайней мере, совершенно не были заинтересованы в усилении германской
полиции. Таким образом, германской пограничной полиции противостояла
на французской стороне вдесятеро более многочисленная. А существовавшим
с 1875 г. разведывательным отделениям французского генерального штаба с
многочисленными офицерами были впервые в 1910—1913 годах противопо-
ставлены германские разведывательные офицеры при трех ок­ругах Эльзас-
Лотарингии. Предоставленные самим себе, они должны были одновремен-
но принять на себя, в контакте с центральным полицейским управлением в
Страсбурге и под руководством Большого генерального штаба, борьбу с фран-
цузским шпионажем.
Население, особенно в Эльзасе, усиленно шло навстречу французским
стремлениям. Многочисленные эльзасцы переселялись, при наступлении
призывного возраста, во Францию. Французская разведка использовала их
немецкое образование, их родство и знакомство с немцами. Многие француз-
ские офицеры также выросли в германских школах и были весьма подходящи-
ми для разведки в Германии. Французам были сданы в аренду многие участки
для охоты. Благодаря этому, а также благодаря французским владельцам поме-
стий, замков и домов, в области всегда много находилось французов, которых
дер­жали, по крайней мере, с помощью «районных законов» вдали от укрепле-
ний. Зависели от французских основных учреждений и немецкие монастыри
в Эльзас-Лотарингии.
В противоположность русской разведке, страдавшей всеми недостатками
молодой, чрезмерно разбухшей и развращенной чужими деньгами органи-
зации, французская проявляла уже тогда соответствовавшее вековому опыту
мастерство и отличалась грубостью, соответствовавшей ненависти и полити-
ческой смелости Франции. Не были редкостью взломы учреждений и офицер-
ских квартир, относительно которых можно было доказать, что орудия взлома
были доставлены французским шпионажем. Не останавливался последний и
перед работой с одурманивающими веществами и ядом. Изображения шпио-
нов в уголовных романах и кинематографических фильмах имели своим про-
образом страстно проводимую французскую разведку довоенного времени.
Уже с 1894 года имелись доказательства того, что французская разведка
свила себе гнезда среди германских военнослужащих. Так как, однако, поли-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 61

ция, ведущая контрразведку, имелась в небольшом числе лишь близ границы,


то фактические данные ограничивались, главным образом, Эльзас-Лотарин-
гией и лишь изредка удавалось доказать, что французский шпионаж переско-
чил уже через пограничную полосу и пустил корни внутри Германии. Но и это
некоторыми случаями обнаруживалось. В качестве примера того, как далеко
простиралась работа французского генерального штаба, мы приведем лишь
историю специального комиссара Томпаса. Отец его поселился после войны
1870—1871 г. в Мюнхене в качестве торговца фран­цузскими винами. Сын по-
лучил немецкое образование. Затем он познакомился с Германией, состоя на
службе международного общества спальных вагонов. Достигнув призывного
возраста, он был призван французским генеральным штабом и обучен раз-
ведывательной службе. Он должен был позаботиться о том, чтобы его немец-
кие знакомства были рассеяны по империи. Он постарался, в особенности,
над тем, чтобы его мюнхенские подруги переселились в Берлин и завязали
сношения с молодыми офицерами, преимущественно из военно-учебных за-
ведений. Стали известны два случая, когда германские офицеры поддались
систематическому обольщению этой организации. Под французским руковод-
ством они обокрали полностью артиллерийскую и ин­женерную школы. Что не
должно было пропасть, было с помощью французов сфотографировано.
Особенно обильным источником военных сведений о Германии являлись
для французской разведки бежавшие во Францию германские дезертиры. Уже
до войны было обращено особое внимание на использование этого источника.
Совместным циркуляром министерств внутрен­них дел, военного и морского от
1-го июня 1913 г. были отменены прежние распоряжения и заново разработана
подробная инструкция. Особенно заботились о том, чтобы каждого перебежчи-
ка тщательно допросил «с военной точки зрения» предназначенный для этого
офицер, и чтобы он, в тех случаях, когда можно предполагать, «что перебежчик в
состоянии доставить особенно интересные сведения», направил его для дальней-
шего расспроса в военное министерство в Париже. Относительно допроса суще-
ствовали подробные инструкции, по отношению к дезертирам — начиная уже
с 1909 г. Протокол допроса дезертира должен был содержать, в зависимости от
рода оружия опрашиваемого, определенные многочисленные вопросы, ответы
на которые могли доставить ценные сведения о германских военных учреждени-
ях. Достойно упоминания, что заботились и о том, чтобы склонить дезертиров
к отдаче своих военных и других документов, которые пересылались разведыва-
тельному управлению и использовались агентами его при их въезде в Германию.
62 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Легкость шпионажа в Германии увеличивала усердие всех его органов, по-


лучавших, кроме заработка, почетные отличия. В противоположность русской
разведке, французская выплачивала большие суммы и достигала таким пу-
тем больших успехов, чем те, которыми русская разведка была обязана своему
действию напролом и невнимательности к судьбам людей. Но и французская
разведка впадала в легкомыслие. И ее офицеры не останавливались перед лич-
ной деятельностью на германской почве. В декабре 1910 года был арестован
офицер разведывательной службы из Бельфора, капитан Люкс, не смогший
противостоять притя­гательной силе верфи графа Цеппелина в Фридрихсга-
фене и честолюбию, побудившему его к самостоятельному производству нуж-
ной разведки. Присужденный германским судом к рыцарскому заключению в
верхне-силезской крепости Глятц, он сбежал оттуда с помощью органов фран­
цузской разведки на востоке Германии и в Богемии. Оказалось, что уже за-
долго до войны Франция свила гнездо и там. С другой стороны, и русская
разведка действовала на западе Германии в тесном контакте с французской.
Для руководства было организовано особое отделение в Швейцарии под на-
чальством высших офицеров, которые чувствовали себя вдали от России осо-
бенно уверенно и швырялись большими сред­ствами. Деятельность их была,
поэтому, почти вся известна, и вред, наносимый ими Германии, был невелик.
Но и без этого Швейцария, Бельгия, Голландия и Люксембург были из-
давна ярмаркой работающих против Германии с 1910 г. и взаимно друг друга
поддерживающих разведывательных учреждении Антанты. Страны эти до-
ставляли представителям разведки приятное и богатое развлечениями место
жительства, а их агентам — лучшую возможность незаметно ездить в Герма-
нию. Чем более руководство шпионажем переносилось в нейтральные страны,
тем больше щадилось собственное население и шпионы вербовались среди
населения этих стран.
Самое большое шпионское бюро содержала Франция в Швейцарии. Оно на-
ходилось в Женеве; начальником его был сначала подполковник Ляргие а затем
обер-лейтенант Парше. Его обслуживало приблизительно 90 человек. Базель
был в течении десятилетий резиденцией вспомогательного разведывательного
учреждения против южной Германии. В начале войны там было обнаружено
швейцарской полицией фран­цузское шпионское гнездо, которое должно было
взрывать германские технические железнодорожные сооружения.
«Intelligence departament» английского генерального штаба содер­жало свое
самое большое шпионское бюро в Брюсселе, ул. Даршард, 7 под начальством ка-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 63

питана Рендмарт фон Вар-Штар. Зарубежом главным образом выступал и с боль-


шим успехом инженер Герберт Далэ Лонг, работавший по разведке и во многих
других местах под именами: Лессинг, Ланэ, Далэ-Хербет, Леиор, Гонг. Это шпи-
онское бюро имело разветвления в Голландии, главным образом в Амстердаме,
где происходило большинство переговоров со шпионами. Впрочем, Бельгия,
Гол­ландия и северные государства и сами являлись объектами английской раз-
ведки. Последняя поэтому выступала здесь чрезвычайно осторожно. Для шпи-
онажа в этих странах она пользовалась и германскими подданными. Ей было
легко вербовать людей в Германии и среди путешествующих по Британской Им-
перии или живущих там немцев, так как последние полагали, что они не делают
ничего бесчестного и, во всяком случае, противного интересам своей родины,
получая крупное вознаграждение, как английские шпионы, или же чувствова-
ли себя польщенными оказанным им Англией доверием. Для английской же
разведки они были ценны также и тем, что она могла от них отречься в случае
их провала. Английская разведка заходила на этом пути так далеко, что пыта-
лась склонить к шпионажу заграницей германских офицеров, питая большое
доверие к их ценности и добросовестности. Это была чрезвычайно ловкая игра
Англии, направленная на скрытие своего мирового шпионажа и на отвлечение
подозрения на Германию. Задолго до войны Англия была, без сомнения, осве-
домлена о военной и морской мощи Голландии, Дании, Норвегии и Швеции,
имела твердые планы на случай, если эти страны также должны будут активно
втянуться в войну, и располагала в этих странах предпосылками для торговой и
экономической войны с Германией. Только Россия соперничала с Англией в от-
ношении разведки в северных государствах. Центр ее заграничного шпионажа
находился в Копенгагене, чему благоприятствовали отношения между датским
и русским двором. Руководил там шпионажем генерал Игнатьев, а в последние
годы перед войной — Ассанович. Последний работал успешнее своего предше-
ственника и неоднократно переносил поле своей деятельности в Стокгольм. Он
был способным учеником английской разведки и начал перед самой войной
употреблять немцев для шпионажа в соседних государствах.
Заграницей поддерживали французскую разведку военные и морские ат-
таше и консульства, особенно расположенные на менее поддающихся наблю-
дению постах. Так, например, могла быть доказана совместная деятельность
консула Робэи в Бремэне с морским атташе Фаррамонд в Берлине. В 1910 г.
Жорне Фукс был назначен французским консулом в Берлине, хотя еще в 1892
году он был выслан из Эльзас-Лотарингии как один из самых усердных по-
64 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

литических агентов Франции. Германия заявила протест, но удовлетворилась


тем, что его перевели в Нюренберг. Там он находился всегда под подозрением
в шпио­наже. Оно подтвердилось во время обыска в его квартире при объяв-
лении войны. Консула, находившиеся в Швейцарии, все поголовно работали
по разведке. В качестве особенно усердного должен быть отмечен консул Вик-
стрэм в Мальме.
Бельгийская разведка против Германии начала проявлять себя лишь с 1912
года. Несмотря на связь с французской разведкой, она имела все отличитель-
ные признаки молодой еще неопытной органи­зации. Цели ее не шли дальше
ближайшей пограничной полосы и успехи ее были с виду невелики. Она яв-
лялась скорее доказательством непосредственной военной подготовки и ин-
тересна тем, что еще до возникновения мировой войны Бельгия уже была в
рядах Антанты.
Внутри указанных организационных рамок шла с 1910 года разведыватель-
ная работа Антанты, с разграничением областей этой работы. На долю России
приходилась почти исключительно военная разведка Германии, Австро-Вен-
грии и Балканских государств. На Францию была возложена, наряду с воен-
ной, политическая разведка Германии и Италии. С Англии была снята забота
о военных вопросах, она ограничивалась морской разведкой. Она выясняла,
прежде всего, хозяйственно-политические вопросы и подготовляла политиче-
скую пропаганду против Гер­мании.
В военной разведке Антанты поражала ее наступательная тенденция. Она
не довольствовалась разведкой мощи германской армии и флота и их насту-
пательной силы.
Английская разведка выяснила главным образом возможности высадки на
германском и датском побережьях и действовала в Бельгии и Голландии. В
1910 и 1911 г.г. были арестованы лейтенанты Брандон и Френч и адвокат Стю-
арт. Они должны бы были исследовать Кильскую гавань и канал Северного
моря. Английские офицеры объезжали в сопровождении французских Бель-
гию и французскую пограничную область. В Спа было раскрыто отделение
«Intelligentce departament».
Русская разведка вполне ознакомилась с восточными крепостями Герма-
нии и со всей железнодорожной и шоссейной сетью восточной Германии. В
Австрии и на Балканах она всюду пустила крепкие корни среди славянских
национальностей. В северных государствах и в Швейцарии она была тесно
сплетена с разведкой Англии и Франции.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 65

Французская разведка господствовала в Бельгии, Люксембурге и в Швей-


царии. Она интересовалась всей германской системой крепостей на западной
границе, рейнскими мостами позади нее и, в особенности, возможными пере-
ходами через Мозель между Диденгофен и Триром. Из Голландии пускали
почтовых голубей вдоль Рейна и до Швейцарии. На речных мостах была уста-
новлены наблюдатели, которые должны были в случае войны сообщать о рас-
пределении германских военных сил между восточным и западным фронтом.
Война Германии на два фронта была основой многих опросных листов для
агентов. Из Голландии также приучали голубей к полетам по линии Ганно-
вер—Шнейдэмюль—Торн. И на этом пути стояли наблюдатели для сообще-
ния о распределении германских сил между восточным и западным театром
военных действий.
Германская контрразведка могла убедиться в этих фактах уже на основа-
нии того материала, который все в большем количестве поступал к ней до
войны в связи с громадным усилением вражеского шпионажа. Первые воен-
ные события уничтожили вражеские планы нападения и обесценили резуль-
таты этого шпионажа. Одно за другим победоносные для немцев сражения
перенесли войну на западе с самого начала во вражескую страну; на востоке
немецкие армии отбросили угрожающие массы русской армии на восток. Во
вражеских крепостях и городах — в Брюсселе, Варшаве, Вильно и Бухаресте,
на стоянках французских командований и специальных комиссаров были за-
хвачены акты и документы, которые подтверждали организацию, совместную
работу и цели разведки уже открыто сражавшихся против Германии против-
ников. Военная добыча после битвы под Танненбергом доставила особенно
много доказательств военных приготовлений России наступательного харак-
тера, лежавших на русской разведке.
Число арестованных и приговоренных германскими гражданскими суда-
ми за шпионаж быстро росло.

Годы Арестовано Осуждено


1907 ? 3
1908 66 9
1909 47 6
1910 103 10
1911 119 14
1912 221 21
66 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

1913 346 21
1914 (в I полуг.) 154 51
Всего: 1056 чел. 135 чел.

Среди осужденных было 107 немцев, из них 32 эльзас-лотарингца, 11 рус-


ских, 5 французов, 4 англичанина, 3 австрийца, 2 голландца, 1 американец, 1
швейцарец, 1 люксембуржец.
Шпионаж производился в пользу Франции в 74 случаях, России — 35, Ан-
глии — 15, Италии — 1, Бельгии — 1 и в 9 случаях в пользу нескольких из них
одновременно.
Цифры эти показывают громадный рост разведки до самой войны. При
этом следует принять во внимание, что шпионаж ведется очень осторожно и
производился тем осторожнее, чем энергичнее действовала германская кон-
трразведка. Установленные факты могут поэтому рассматриваться лишь как
весьма небольшая часть фактически имевшего место шпионажа. К этому не-
обходимо прибавить, что самые тяжелые случаи государственной измены, в
которых услуги врагу оказывались германскими военнослужащими, разбира-
лись военными судами и не включены в вышеприведенные цифры.
Данные о национальности шпионов и государственных изменников пока-
зывают, в какой ужасающей степени шпионажу удалось обосноваться среди
германского населения и как, в особенности, эльзас-лотарингцы поддержи-
вали французский шпионаж. Если в этой сводке фигурируют лишь немного-
численные нейтральные иностранцы, то это объясняется тем, что они имели
возможность легче всего ускользать от германского наблюдения.
Франция идет впереди с 74 случаями. Цифра эта заслуживает особенного
внимания, так как французская разведка была самой солидной, и поэтому до-
казать ее деятельность удалось в такой большой мере.
Россия со своей неуклюжей разведкой не дала даже половины этого числа.
При крупных предприятиях пускался в ход весь опыт французской разведки.
Приведем некоторые случаи франко-русской разведывательной деятельности,
которые были полностью раскрыты и уста­новлены судебным порядком:
В 1912 году, когда русская разведка усилила свою деятельность против вос-
точных крепостей Германии, первый писарь губернаторства крепости Торн
был помещен в служебном здании для охраны секретных планов и докумен-
тов. Немного времени спустя про это узнала русская разведка. Разведыватель-
ное отделение варшавского военного округа, под начальством особенно дея-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 67

тельно и успешно работавшего полковника Батюшина, добилось привлечения


назначенного для охраны пи­саря к нему на службу. Снабженный фотографи-
ческими аппаратами он доставил все, что ему было доступно. Полковник Ба-
тюшин не останавливался перед личным приездом для инструктирования в
Торн и в Бреславль, где у него на службе находился также писарь крепости.
Для торнского предателя оказалась роковой поездка через Австро-Венгрию и
Швейцарию в Варшаву и Париж для доставки своего материала. На обратном
пути из Парижа он был в Германии арестован и при­говорен к высшему на-
казанию в 15 лет тюремного заключения. Найденные у него русские деньги
были сравнительно невелики, француз­ские же —значительны.
В начале 1914 года прибыло обратно в Берлин письмо, адресо­ванное до вос-
требования в Вену — Ницстас, которое не было получено адресатом. Письмо
было вскрыто. В нем оказались русские деньги. Содержание его указывало, что
деньги предназначались для изменнических целей. Австрийский генераль-
ный штаб был об этом уведомлен. Он установил надзор за соответствующим
почтовым отделением. Поступившее по этому же адресу письмо было однаж-
ды вечером получено мужчиной, личность которого, вследствие неблагопри-
ятного стечения обстоятельств, тотчас же установить не удалось. Он уехал в
автомо­биле, и наблюдавший уголовный чиновник смог установить лишь но-
мер этого автомобиля. Он последовал за ним в другом автомобиле, но нагнал
его лишь тогда, когда седок уже вышел. Единственной точкой опоры оказался
потерянный в автомобиле перочинный нож. Владельцем его оказался полков-
ник Редль, начальник генерального штаба в Праге, покончивший самоубий-
ством, после того как сознался в своем преда­тельстве в пользу русской развед-
ки. Он был привлечен из Берлина через русского военного атташе.
Почти одновременно поступили в Берлин, в Генеральный штаб, письма, в
которых какой-то незнакомец из Женевы пересылал части документов, являв-
шихся по его словам копиями секретного германского военного материала,
проданного Франции и России. Сначала это было принято за мошенническую
проделку. Но дополнительные присылки показали, что это были действитель-
но копии германских предварительных работ на случай войны. Отправитель
отказывался дать более точные указания или приехать для этой цели в Гер-
манию. Обстоятельство это заставило заподозрить целый ряд учреждений и
войсковых частей в том, что ими совершена государственная измена. В конце
концов, доказательства сконцентрировались над одним высшим учреж­дением,
находившемся сначала в Кенигсберге, а в то время в Познани, и в частности —
68 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

над его бывшим писарем, который уже окончил свою военную службу и был
уважаемым чиновником, а также над писарем одного кавалерийского полка.
Для окончательного выяснения вопроса разведывательный офицер из Кениг-
сберга поехал к незнакомцу в Же­неву. Там он встретил под вымышленным
именем бывшего секретаря русского консульства, фон Экк, который был рань-
ше известен нашему офицеру. Пользуясь своим служебным положением в кон-
сульстве в Кенигсберге, фон Экк склонил к государственной измене в 1911—
1913 г.г. германских военнослужащих, в том числе и вышеназванных. Теперь
он находился в Женеве и пытался вторично превратить в деньги свои знания.
Оба писаря были приговорены к высшему наказанию — к 15 годам тюремного
заключения. Только один из них получил более или менее крупные суммы,
другой же не получил почти ничего и после первой услуги использовывался
русской разведкой без вознаграждения. Фон Экка также настигла его судьба.
Во время войны он был арестован при переходе Тирольской границы.
В апреле 1914 года контрразведка из Петербурга сообщила о том, что гене-
ральный штаб ведет там переговоры о покупке планов Германских восточных
крепостей. По более точным данным предательство должно было исходить из
одного центрального учреждения в Берлине. В течение 24 часов виновный был
найден в лице одного старшего писаря. Он сознался в том, что совершил пре-
дательство по предложению русского военного атташе, полковника Базарова,
и через его посредство послал планы в Петербург. Немедленное сообщение ге-
нерального штаба министерству иностранных дел и требование немедленного
отъезда русского военного атташе были, очевидно, неприятны министерству,
тем более, что атташе отрицал всякое участие в этом деле и считал оскор-
блением для своего положения и своей личности то обстоятельство, что его
утверждению противопоставляют свидетельство какого-то фельдфебеля. По-
требовалось еще одно сообщение русскому посольству о том, что курьер, при-
везший планы в Петербург по поручению атташе, находится уже на обратном
пути на германском пароходе, не имеющем остановки между Петербургом и
Штетином и не имеющем беспроволочного телеграфа; что поэтому снестись
с курьером невозможно и что немецкий капитан парохода уже осведомлен
о том, что представляет собой его пассажир. Если полковник Базаров жела-
ет обождать возвращения этого курьера, то это ему разрешается. После этого
сообщения русский военный атташе покинул в тот же день Берлин и свою
должность. Он пошел, таким образом, по тому же пути, как и его предше-
ственник, полковник Михельсон, который был уличен в соучастии в деле госу-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 69

дарственной измены. Завлеченный полковником Базаровым фельдфебель был


также присужден к высшему наказанию. Вознаграждение его заключалось в
800 марках.
Естественно, что германский Генеральный штаб пришел в своей борьбе с
вражеским шпионажем к требованию как увеличения средств для этой борьбы,
так и создания собственной разведки, и что он не разделял веры в миролюбие
политических учреждений. Внесенное в январе 1912 года под личным влияни-
ем полковника Людендорфа предложение говорило об увеличении денежных
средств, назначенных для разведывательного управления Генерального штаба.
Было предоставлено на год 450.000 марок вместо 300.000. Из этих средств сле-
довало со­держать разведку и контрразведку. Из этой незначительной суммы
в 1913 году было еще сбережено 50.000 марок на случай чрезвычайных поли-
тических осложнений. Антанта скрывала суммы, отпускаемые государствами
на разведку. Были захвачены данные только о русских расходах. Судя по ним,
Россия затратила на свою разведку в 1912 году около 13 миллионов рублей, а в
предшествовавшем войне полугодии 1914 года до 26 миллионов.
Даже не основываясь на незначительном отпуске денежных средств, из
общего положения и из перевеса противников явно выте­кает, что германская
разведка не имела возможности достигнуть раз­меров, даже приблизительно
равных размерам разведки объединенных государств Антанты, хотя послед-
ние и смогли, по возникновении войны представить в своей пропаганде дело
таким образом, будто германская разведка превосходила по своему объему их
собственную. В действительности же, германский Генеральный штаб распо-
лагал к началу войны лишь разведкой против России и Франции. Время и
средства не дали создать таковой и в Англии. Организация разведки в послед­
ней должна была являться следующим шагом в организации герман­ской раз-
ведки. Выполнению этого шага помешало возникновение вой­ны. Само собой
понятно, что о разведке против Америки или против нейтральных государств
не могло быть и речи. Требовалась чрезвычайная концентрация сил уже и для
того, чтобы провести, по крайней мере, достаточное освещение Франции и
России.
Пути, по которым был вынужден следовать германский Генеральный штаб,
существенно отличались, поэтому, от путей государств Антанты. Так как он
был построен на немногих доверенных лицах, ему не удавалось догнать другие
страны, опередившие его по размеру своей работы; ему пришлось ограничить-
ся лишь самым необходимым и планомерно устремлять свои ограниченные
70 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

силы на строгую и целесообразную работу. Будучи свободным от второстепен-


ных и бес­цельных полезностей, он смог, пожалуй, превзойти другие генераль­
ные штабы в выявлении самого существенного.
Обстановка работы в России была уже описана. Совершенно иной была
она во Франции. Прорезываемая многочисленными желез­ными дорогами
страна и оживленная международная циркуляция путешествующих делали
поверхностное наблюдение вполне возможным. Настоящие же военные тай-
ны, выявление которых и является глав­ной задачей шпионажа, были во Фран-
ции, хотя и с меньшей оглаской, чем в России, но вполне достаточно охраня-
емы. В крепостях, в кан­целяриях, на военных заводах и в частях войск, всюду
господствовал идеальный надзор. И здесь обнаруживалась, что и государство,
и население давно уже освоились с пониманием значения военных секретов,
существования шпионажа и его опасности.
В качестве, специальной полиции по всей стране была распространена гу-
стая сеть обученных полицейских сил вышколенных фран­цузским генераль-
ным штабом и французским правительством, опиравшимся на собственный
опыт в деле разведки.
Но все же и во Франции возможно было вести разведку, выхо­дившую за
пределы поверхностного наблюдения. Не только в Париже, но и в других боль-
ших городах все возрастающая дороговизна жизни разлагающе действовала
на французское общество, и так уже обнаруживающее отрицательные резуль-
таты международного общения. На французском офицерском корпусе также
сказывалось отсутствие мо­нолитности и личное их отношение к республике
не отличалась той преданностью, какой отличался русский офицерский кор-
пус по отношению к своему монарху. Во Франции часто играла роль женщи-
на. В общем, обстоятельства работы разведки во Франции могут быть опре-
делены, как более деликатные, по сравнению с условиями работы в России.
Наибольшее впечатление произвело, в виду своих политических осложнений,
дело Дрейфуса. Полезно напомнить это дело подробнее, так как оно харак-
терно для выяснения того, какую роль играл шпионаж во Франции и как его
использовали внутри страны для невоенных целей.
В сентябре 1894 года поступило во французскую контрразведку в Пари-
же «бордеро», т.е. сопроводительное письмо, в котором государственный из-
менник предлагал пересылку различных важных и секретных военных до-
кументов. Бордеро было адресовано германскому военному атташе в Париже
майору фон Шварцкопфу, которому, однако, его никогда не пришлось видеть.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 71

Путь, по которому контр­разведка достала это бордеро, изображался во время


следствия двояким образом. Один раз утверждали, что это случалось «обыч-
ным путем», т. е. — из корзины для бумаг находившейся у атташе, содер-
жимое которой регулярно передавалось подкупленной уборщицей тайному
агенту. Это заявление ложно, так как атташе никогда не имел в руках этой
бумаги. Верно второе утверждение, что письмо было похищено прежде, чем
попасть к военному атташе. Французский генераль­ный штаб содержал для
наблюдения за германским военным атташе тайного агента, эльзасца Бруке-
ра. Брукер добивался и добился более чем дружественных отношений с не-
коей г-жой Бастьон, женой швей­цара атташе. Таким образом, атташе и его
корреспонденция нахо­дились под тщательным надзором. Брукер понял из
содержания письма, что он завладел очень важным документом. Он принес
его начальнику разведывательного управления Анри и потребовал за достав-
ку этого особо важного документа особенной платы. Ввиду того, что Брукер
уже знал о бумаге, Анри не имел возможности уничтожить ее, что он, без со-
мнения, охотно бы сделал. Он предста­вил ее по начальству генералам Гонзу
и Буадефру, помощнику началь­ника и начальнику генерального штаба. Экс-
перты заключили по содержанию бордеро, что писавший его должен быть
артиллеристом, так как речь шла о новом секретном тормозе для лафета, и
что он должен быть стажирующимся офицером генерального штаба. Таким
образом, подозрение пало на еврея Дрейфуса, которого в генеральном штабе
и без того заметно не любили. Был уведомлен военный министр Мерсье, ко-
торый поручил расследование майору дю Пати де Кляну. Образцы почерка
Дрейфуса были доставлены и сравнены с бордеро. Настоящий эксперт Гобер
не смог дать заключения по почерку об авторстве Дрейфуса, начальник же
парижского опознавательного управления Бертильон, утверждал, наоборот, с
полной определенностью, что почерк этот идентичен с почерком Дрейфуса.
После этого Дрей­фус был в середине октября 1894 года арестован. Обыск у
арестованного не дал никаких результатов: не было найдено, в частности, ни­
какой бумаги, которая бы соответствовала бумаге бордеро. Последнее было
написано на особенно легкой и тонкой бумаге, которой нельзя было найти
ни в одном магазине и которой пользовался, как бумагою для писем, лишь
один офицер — майор Эстергази из разведывательного управления. Об этом
не знал никто, кроме Анри, который об этом умолчал. Было ли бордеро на-
писано с провокационной целью или представляло серьезное предложение,
так и осталось невыясненным.
72 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Дальнейшее военное расследование не дало никаких определен­ных ре-


зультатов и военный министр предлагал дело прекратить. Тогда Анри в конце
октября 1894 года двинул в поход газету «Jibre Parole». Началась кампания в
печати, которая побудила военного министра Мерсье превратить военное рас-
следование в судебное дело. Главное заседание в конце декабря произошло
при закрытых дверях. Начальник разведывательного управления Анри давал
свои показа­ния в отсутствии обвиняемого и его защитника, которые не знали,
таким образом, что было выдвинуто против обвиняемого. Дрейфус был при-
сужден к пожизненному изгнанию, к заключению на Черном острове и к раз-
жалованию. Осуждение произошло 5 января 1895 года при полной гласности
и с обычной французской театраль­ной помпой.
7 июля 1895 года начальником разведывательного управления стал Пи-
кар. К нему попало в руки письмо на имя немецкого атташе, посланное по
пневматической почте. Он сравнил почерк с бордеро и с почерком Эстергази
и был поражен. Анри боролся с возникавшим подозрением. Он встретился
в Базаде с представителем германского Генерального штаба, который искал
этой встречи для того, чтобы объяснить, что Дрейфус невиновен. Герман-
ский представитель наме­к ал при этом на виновника настолько ясно, что
французы могли бы легко разгадать что это — Эстергази, если бы Анри не
обрывал собеседника всякий раз, как он хотел указать на действительного
виновника.
С целью лучшего доказательства вины Дрейфуса, Анри сфабриковал пись-
мо, ставшее известным под названием «подложного Паницарди». Паницарди
был итальянским военным атташе в Париже. Письмо было составлено из его
старых писем и в нем было точно указано на Дрейфуса.
Этот подложный документ был использован против Пикара. Он должен
был искупить свое подозрение против Эстергази тем, что был удален из ге-
нерального штаба и получил батальон в Тунисе после предварительных про-
должительных командировок на границу и на юг. Прежде чем уехать в Афри-
ку, он вступил в сношении с адво­катом Леблуа, желая посвятить хоть одного
человека в истинное по­ложение дела на тот случай, если с ним что-нибудь
приключится в Тунисе.
Леблуа, равно как сенатор Шэрэр-Кэстнер и Матье Дрейфус, брат осужден-
ного, занялись вновь этим делом. Последний открыто обвинил Эстергази.
Против него было возбуждено в ноябре 1897 года дело, но в январе 1898 года
он был оправдан, после того как пред­седатель суда заявил, что дело Дрейфуса
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 73

решено окончательно и что надо только расследовать, не является ли предате-


лем и Эстергази.
За этим последовало «Я обвиняю» Золя. Оно привело к судебному делу
против Золя. Из его произведения было исполь­зовано для обвинения лишь
предложение, что «Эстергази был оправдан по приказанию». Анри выступил
в качестве свидетеля. Золя был признан виновным.
Поднятый шум заставил военного министра поручить майору Гине рассле-
дование актов и секретных документов. Последний уста­новил подложность
вышеупомянутого письма Паницарди: это было не особенно трудно, так как
письма, на основании которых был составлен этот мнимый документ, были
написаны на бумаге разных сортов; серьезное расследование обнаружило бы
это и раньше. 30 августа 1898 г. военный министр Кавеньяк лично допросил
Анри. На сле­дующий день последний покончил самоубийством. Эстергази
бежал в Англию.
За этим последовал пересмотр процесса сначала в уголовном департамен-
те, а затем, когда из этого ничего не вышло, в «Chambres reunites», который
привел сначала к тому, что Дрейфуса перевели во Францию. С августа по сен-
тябрь 1899 года дело Дрейфуса разбиралось вновь в Rennes. Противники его
оперировали там с «бордеро с пометками Вильгельма», новым, конечно, под-
логом, который привел, однако, к новому осуждению Дрейфуса.
Лишь военный министр Андре возбудил вновь пересмотр процесса, при-
ведший в 1906 году, через 11 лет после осуждения, к оправданию Дрейфуса.
Дрейфус был награжден орденом и возведен в чин майора. Он подал, правда,
добровольно в отставку, но в мировую войну служил вновь.
Подобно тому, как германской разведке приходилось на родине прилагать
много усилий для отстаивания перед политической властью хотя бы самых
необходимых интересов Генерального штаба, так и заграницей дела обстояли
не лучше. Чем яснее вырисовывались из знакомства с вражеским шпионажем
агрессивные намерения противников, тем яснее становилось и то, что в случае
войны вражеское кольцо отдалит Германию от остального мира как бы желез-
ным занавесом. Германская империя не имела центрального разведывательного
управления. Генеральный штаб должен был, поэтому, искать соб­ственных новых
путей. Беспрерывные политические кризисы, начиная с 1912 года, побуждали к
многочисленным поездкам в нейтральные страны, чтобы там искать, с помо-
щью германских представителей, связей, которые обеспечивали бы Генераль-
ный штаб во время войны достоверными сведениями об окружающем мире.
74 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Прием, оказываемый мне германс­кими представителями за рубежом, с


чи­сто светской точки зрения был безупреч­ным. Но создавалось впечатление,
что серьезность цели моего визита кому-то мешала. В деловом отношении
наш Ге­неральный штаб фактически был лишен поддержки. В то время как
разведыва­тельные службы Англии, Франции и России, создавшие свои аген-
турные сети вокруг Германии, пользовались разнос­торонней поддержкой всех
своих зару­бежных учреждений, германской раз­ведке приходилось самой ис-
кать помощ­ников и агентов.
Более того, наши официальные пред­ставители не рекомендовали мне
зани­маться подобными поисками, считая их бесперспективными. Почему-то
счита­лось, что Генеральный штаб не вправе требовать от немцев, работаю-
щих за ру­бежом, чтобы они ставили на карту свои деловые интересы и без-
опасность. Но без официальной поддержки наш Генш­таб не мог создать свою
разведку в дру­гих странах... Во время войны немцы заграницей недоверия
герман­ских представительств отчасти не оправдали. Их попытки помочь тес-
нимому отечеству и его военному командованию оставались, однако, беспо-
лезными, так как проходили без руководства. По той же причине они стали
для многих роковыми.
Разведка Антанты угрожала интере­сам в равной мере Германии, Австро-
Венгрии и Италии. Общая опасность требовала совместных оборонительных
действий. Австрийский и германский ге­неральные штабы начиная с 1910 г.
об­менивались поступавшими к ним сведе­ниями о России. Между германской
и итальянской разведками такой обмен сведениями о Франции начался только
в 1914 г. В мае того года, по приглашению итальянского Генерального штаба,
я на­правился в Рим для проведения соответ­ствующих переговоров, где меня
приня­ли с искренней доброжелательностью. Особенно дружелюбно были на-
строены начальник Генерального штаба генерал Поллио и начальники управ-
лений, тогда как отношения между австрийским и итальянским генштабами
были до­вольно напряженными. В частности, обе стороны постоянно следили
друг за дру­гом. Поэтому в нашем тройственном со­юзе не приходилось даже
мечтать о том единстве разведывательных, служб, какое было у стран Антанты.

***

Беспрерывные политические кризисы предвоенной эпохи были для моло-


дой германской военной разведки хорошей школой. Дислока­ция русской и
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 75

французской армии, их вооружение, подготовка и сна­ряжение, строение си-


стемы крепостей и стратегической сети желез­ных и шоссейных дорог, равно
как и предполагаемое выступление обеих армий были к началу мировой во-
йны германскому Генеральному штабу известны.

***

Так как в области военной разведки Генеральный штаб мог самостоятель-


но развертывать свою активность, то там, несмотря на все препятствия и
ограничения, успех был возможен. Объединенным предостережениям и тре-
бованиям Генерального штаба и адмиралтейства лишь после продолжитель-
ных усилий удалось добиться более строгого закона о шпионаже и введения
в борьбу против шпионажа особенно вышколенных полицейских сил. Поли-
тика работала только для мира и забывала о подготовке к войне. Руководство
войной и все с этим связанное рассматривалось как исключительно военное
дело, причем политические власти всячески заботились о том, чтобы высшие
военные власти не занялись политикой. Суд над пойманными шпионами и
обнаруженными государственными изменниками происхо­дил всегда при от-
сутствии гласности.
В судебном разбирательстве принимали участие лишь предста­вители Ге-
нерального штаба, адмиралтейства, прусского военного ми­нистерства и мор-
ского генерального штаба в качестве экспертов. Таким образом, только эти
«не политические» власти имели представ­ление о военных приготовлениях
соседей. Рейхстаг же относился к военным предостережениям с большим не-
доверием. Он не допускал никакого влияния военных властей на полицию
из боязни, как бы это не послужило политическим целям. Германия имела
имперскую армию, имперский флот. Процессы о шпионаже производились
имперским судом. Но имперской полиции в Германии не было. Власть над
полицией принадлежала союзным государствам и они не были склонны по-
ступиться хоть частью ее. Германию прорезывали границы пяти больших
полицейских областей отдельных государств. При этих усло­виях германская
полиция могла добросовестно справляться с отдель­ными случаями шпиона-
жа, создать же крупную организацию, наподобие таковой у противника, было
невозможно. Открытыми до войны случаями шпионажа Германия была, та-
ким образом, обязана не столько своей хорошей организации контрразведки,
сколько боль­шому количеству шпионов.
76 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

III. НАЧАЛО ВОЙНЫ.

В конце июня 1914 года я присутствовал на «Кильской неделе». Представи-


тели всех стран и частей света собрались для мирного соревнования. Присут-
ствие английской эскадры придавало особенное значение поддерживаемому
германским императором спортивному празднику. Император должен был от-
туда отправиться в путешествие на север, которое было подготовлено и на этот
год. В воскресенье, 24-го июня, я вернулся после обеда с моторной прогулки
по каналу имп. Вильгельма в Киль. Перед тем пестрая праздничная картина
Кильской бухты была заметно изменившейся. На германских военных суднах
флаги были приспущены. На суше мне сообщили о случившемся утром этого
дня убийстве сербским студентом австрийской эрцгерцогской четы в Сарае-
во. Император, принимавший участие в гонках в наружной бухте на «Мете-
оре», получил это известие через начальника морского кабинета. Последний
подъехал к находившейся впереди всех императорской лодке и перебросил
сообщение. Импера­тор покинул немедленно гонки и вернулся на борт «Гоген-
цоллерна». Все торжества и состязания были отменены. Глубокое молчание
ца­рило вечером над бухтой. Черными пятнами вырисовывались очерта­ния
английских военных кораблей, которые рано утром следующего дня подняли
якоря и отплыли. Огни светились только на пароходе, на котором помещались
гости императора. «Кильская неделя» закончилась преждевременно под впе-
чатлением убийства принца.
Император вернулся в Берлин. Он намеревался, до своей поездки на север,
принять участие в траурных торжествах в Вене. Но австрийское правительство
сообщило, что оно не может в достаточной степени обеспечить его личную
безопасность. Представление союзного правительства о размерах беспоряд-
ков, сообщение, что следы убийц вели к официальным сербским учреждени-
ям, и мнение австрийской дипломатии о необходимых шагах указывали на
серьезность создавшегося политического положения. Император решил, вви-
ду этого, отка­заться от своей поездки. Но рейхсканцлер фон Беттман доложил
ему, что это усилит политическое напряжение. Таким образом, против воли
императора, поездка состоялась. 6 июля «Гогенцоллерн» отплыл в сопровожде-
нии крейсера «Росток» и миноносца «Слеипнер» в Норве­гию. Политический
барометр в Берлине был установлен на мир.
Генеральный Штаб был уже давно приучен к политическим кри­зисам. Раз-
разившийся теперь кризис был, правда, особенно серьезным вследствие раз-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 77

личных обстоятельств. Господствующее мнение не считало, что в лице убито-


го наследника Германия потеряла безусловно верного друга. Имелось, однако,
убеждение, что в его лице была устранена ярко выраженная личность с твер-
дой волей, в которой Германия нуждалась на тот случай, если ожидавшаяся
в близком будущем кончина императора Франца Иосифа повлечет за собой
тяжелые потря­сения в сложной государственной жизни союзной Австро-Вен-
грии. Новый наследник, эрцгерцог Карл, был молод и неопытен. К этому при-
соединились сведения из России о пока еще слабо поддававшихся контролю
и отрицавшихся русским правительством передвижениях войск из Сибири в
Европейскую Россию и о пробных мобилизациях, повышавших боевую готов-
ность русской армии. Несмотря на это, и для Генерального штаба оставался
действительным пароль политических органов власти о необходимости из-
бегать всякого дальнейшего возбуждения общественного мнения.
Ничего не было изменено в предусмотренном на лето распреде­лении вре-
мени. Приготовления к осенним императорским маневрам на Рейне между
VII и VIII армейскими корпусами были закончены и отпуска в Генеральном
штабе были распределены. Так, например, начальник Генерального штаба,
генерал-полковник фон Мольтке, на­стаивал на своем пребывании в июле в
Карлсбаде. Благодаря такому положению дел, господствовало убеждение, что
и этот политический кризис, подобно предыдущим, пройдет без призыва к
оружию. Чрез­вычайное усиление разведки против России не считалось еще
необ­ходимым, а предоставленный мне с начала июля до середины августа от-
пуск не был отменен.
Я проводил его со своей семьей в Гарце. Меня держали в курсе официаль-
ной точки зрения. Она была гораздо успокоительнее, чем точка зрения прессы,
хотя военная разведка и консульства сообщали из России о военных приготов-
лениях. До 24 июля сообщенные мне сведения гласили об отсутствии поводов
к перерыву отпуска. Лишь 25 июля я был вызван в Берлин для участия в сове-
щании с вернувшимся из Карлсбада генералом фон Мольтке. Но и теперь было
ска­зано, что я на следующий же день вернусь к своей семье. Снабженный лишь
самым необходимым, отправился я в Берлин. Совещание с начальником Гене-
рального штаба ограничилось оценкой имевшихся сведений, которые и теперь
еще не считались безусловно серьезными. Для меня, однако, по моей должно-
сти, они были настолько серьезными, что я остался в Берлине и добился при-
каза ввести в действие, предусмотренное на случай грозящей военной опас-
ности, усиление разведки против России и одновременно против Франции.
78 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Ближайшие дни усилили поступление из России сведений и выявили бы-


строе продвижение русской мобилизации. Несмотря на это, я оставил жену
и детей до 31 июля в Гарце, так как видел уси­лия и стремления генерала фон
Мольтке, рейхсканцлера и императора сохранить мир. Лишь когда 31 июля
разведывательный офицер с русской границы сообщил, что Россия мобилизу-
ется в полном объеме и против Германии, война показалась неизбежной. Но
и тогда еще я встретил у генерала фон Мольтке сомнения, порожденные чув-
ством ответственности. Потребовалось настойчивое заверение этого разведы-
вательного офицера, что он лично отвечает за верность своего сообщения, для
того, чтобы ему окончательно поверили. Генерал фон Мольтке передал это из-
вестие императору в Потсдам по телефону.
С 11-го июля последний находился на борту «Гогенцоллерна» в Сонэфиор-
де близ Бальгольма. Возвращаясь с прогулки на судно, он узнал из норвежской
газеты о военных приготовлениях Сербии и о переводе сербского правитель-
ства в Ниш. Не ожидая сообщений ведомства иностранных дел, он прика-
зал поднять якорь. 27 июля он прибыл в Новый Дворец близ Потсдама. По-
лучив сообщение, что полная русская мобилизация против Германии точно
установлена, он отправился в Берлин к рейхсканцлеру. Генерал фон Мольтке
сел в автомобиль, чтобы его там ожидать. Но уже по пути обогнал его поезд
императорских автомобилей, в первом из которых была императорская чета.
Они ехали не во дворец рейхсканцлера, а в Королевский Замок. Совещание
состоялось в мраморном зале, главным образом, по вопросам военного по-
ложения. Начинающийся уже поход русских боевых сил представлял для Гер-
мании чрезвычайную опасность. Еже­дневно и ежечасно таяло преимущество,
которое немецкая армия имела перед русской, распределенной на большом
пространстве и располагавшей для наступления лишь недостаточными же-
лезнодорожными линиями. Особенно серьезной становилась эта опасность в
том слу­чае, если бы Германии пришлось вести войну на несколько фронтов.
Правда, сообщения из Франции гласили лишь о таких военных мероприяти-
ях, которые была вынуждена, в конце концов, провести и Германия: возвра-
щение отпускных, сосредоточение войск на их стоянках и т. п. Политические
сообщения из Франции не оставляли, однако, никакого сомнения в том, что
Генеральному штабу приходится считаться с войной на два фронта.
Поступившие сообщения влекли за собой мое постоянное лич­ное общение
с начальником Генерального штаба, Я был свидетелем той борьбы, которую
вели в нем стремление к миру и чувство ответственности, Только благодаря
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 79

громадному напряжению силы вопи, заставил себя генерал фон Мольтке днем
31 июля объявить о «грозящей военной опасности». Тем самым были начаты
двадцатичеты­рехчасовые приготовления на случай мобилизации. Генерал фон
Мольтке созвал офицеров Большого генерального штаба в библиотеч­ном зале,
объявил им о грозящей опасности войны и прибавил: «Если не осуществится
небольшая надежда на сохранение мира, то это означает на завтра мобилиза-
цию и тем самым — войну. Идите теперь каждый к своей работе; отечество
знает, что оно может полагаться на свой Генеральный штаб». Последние слова
были едва слышны из-за внутреннего волнения генерала. С торжественной
серьезностью уходили все из библиотечного зала.
Это было последнее собрание в нем офицеров Большого генерального
штаба, так часто слушавших там уроки великого генерал-фельдмаршала фон
Мольтке и графа Шлиффена. Генеральный штаб не вернулся после войны в
свой дом. То, что он стал домом имперского министерства внутренних дел,
является символическим для хода войны и для будущего.
Генеральный штаб накладывал последние штрихи на подготовительные к
мобилизации распоряжения. От политики он держался вдалеке. Он следил,
правда, за политическими событиями заграницей, но внешняя политика Гер-
мании у него не обрабатывалась. Он имел на нее влияние лишь постольку, по-
скольку начальник Генерального штаба находился в постоянном соприкосно-
вении с руководящими учреждениями ведомства иностранных дел и высту-
пал по военным вопросам в решающие моменты внешней политики. Наряду
с военным министерством Генеральный штаб был ответственен за то, чтобы
военная мощь Германии соответствовала ее политическому положению. Сам
Генеральный штаб был того мнения, что хозяйственная и политическая кон-
куренция народов приведет в близком будущем к вооруженному столкнове-
нию. Его последние военные предложения 1912 г. были удовлетворены Рейх-
стагом лишь частично. Из-за них Генеральный штаб потерял начальника сво-
его оперативного отдела, полков­ника Людендорфа. Он был назначен в строй
командиром полка. Важ­нейшая во время войны должность не была уже занята
лучшим из Генерального штаба.
Весной каждого года сжигались мобилизационные планы истек­шего года и
заменялись новыми, приноровленными к прогрессирую­щему военному и по-
литическому развитию. Таким образом, Генераль­ный штаб подготовлял еже-
годно тот час, когда на него будет возложено военное руководство германским
народом. Никогда не стремился он, однако, к войне и меньше всего — при по-
80 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

следнем своем начальнике мирного времени, генерале фон Мольтке, верность


которого долгу была почитаемым образцом для всех офицеров Генерального
штаба. Так обстояло дело и в последние 24 часа мира.
1-го августа пополудни истекал срок, в который следовало ре­шить, бу-
дем ли мы и дальше спокойно смотреть на русскую мобили­з ацию, или
же и германская армия будет приведена в военное со­с тояние. Все более
многочисленные сообщения разведки свидетель­с твовали о продвижении
русских войск и доносили уже о начале враждебных действий на прусской
границе. В подъезде королевского дворца генерал фон Мольтке доложил
императору, что военное поло­жение не позволяет откладывать далее из-
дание приказа о мобилиза­ции. Император стоял перед последним реше-
нием. После короткой внутренней борьбы он резко выпрямился. Харак-
терным энергичным движением правой руки и коротким «хорошо» он дал
генералу разрешение. В 5 часов дня он подписал в адъютантской комнате
приказ о мобилизации.
Быстро созванный рейхстаг собрался 4 августа на свое первое военное за-
седание. Вечером потребовал свои паспорта английский посланник. Одно-
временно поступило сообщение от направленного к итальянскому королю
флигель-адъютанта фон Кляйста, что король лично всей душой с Германией,
но что совместное выступление с Австрией вызвало бы в Италии бурю него-
дования; его правительство не может рисковать восстанием. Стало ясно, что
Германия вместе с одною лишь Австрией идет навстречу борьбе с гораздо бо-
лее сильным противником.
Сообщение об удивительно наивных представлениях русских властителей
привезли с собой возвратившиеся через Стокгольм военные представители
Германии при русском дворе. Они сообщили, что в Петербурге были пора-
жены мобилизацией в Германии и объявлением ею войны. Германия должна
была понять, что для русской мобилизации необходимо больше времени, чем
для германской. Германия должна была поэтому обождать, прежде чем объ-
явить войну. В остальном сообщения указывали на то, что война с Германией
вызвала в России лишь небольшое воодушевление.
Рано утром, 16 августа, император уехал в действующую армию, через
Вюрбург и Майнц в Кобленц. Этот кружной путь был избран для того, чтобы
скрыть от многочисленных вражеских наблюдателей в Германии, что верхов-
ное командование направилось к правому флангу армии, который должен был
явиться главным операционным пунктом.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 81

Пропаганды я буду в дальнейшем касаться лишь мимоходом, хотя она и


является существенной составной частью того, что следует понимать под вра-
жеской разведкой. В область моей работы она, однако, не входила. Отсутство-
вавшая пропаганда и политическая раз­ведка в Германии и во время войны
не были созданы решившимся на борьбу до победы правительством. Непо-
правимой впоследствии ошибкой было то, что, по крайней мере, хотя бы по
возникновении войны не было наверстано упущенное, и вся совокупность
разведывательной деятельности не была объединена правительством. Война
рассматривалась только как военное дело, поэтому ограничивались только во-
енной разведкой. Генеральный штаб лишь постепенно узнал, до какой степени
плохо обстояло в действительности дело с развед­кой политических руково-
дящих учреждений. В Шарлевилле мне приш­лось однажды утром передать
рейхсканцлеру фон Бетману поручение начальника штаба фон Фалькенгайна.
Канцлер попросил меня остаться еще немного: «Расскажите же мне о том, что
происходит у врага; я совершенно ничего не знаю об этом». Картина была
совершенно иной, нежели та, которую представляла разведка при Бисмарке.
Задачи, ставившиеся военной разведке в мирное время, были выполнены с
наступлением войны. В мирное время разведка эта была единственным сред-
ством осведомления о военном положении враждебных теперь государств.
Теперь вражеские армии выступали против германской на театрах военных
действий. Считалось, что разведывательные средства армии призваны до-
бывать сведения о враге, необходимые для сражения. Происходившее позади
вражеских войск считалось делом скорее экономическим и политическим.
Невиданные ни в одной из предшествующих войн размеры военных опе-
раций перенесли центр тяжести командования в значитель­ной мере на фронт
и в руки выдающихся полководцев, которые были, в особенности в Германии,
приучены Генеральным штабом к ответ­ственной инициативе.
Отсутствовал твердый центральный пункт, именно при этих усло­виях осо-
бенно необходимый. Понимавший значение вооруженной силы и деятельно
способствовавший развитию германской армии император, исторический об-
раз которого носит, поэтому, ярко выраженный военный облик, не был солда-
том ни по своему существу, ни по своему развитию. Раннее вступление на пре-
стол прервало его военное обра­зование. В молодом возрасте стал император во
главе армии. Генеральный штаб пользовался, правда, его доверием и удостаи-
вался отличий, но интересы молодого монарха шли по иным путям, нежели
тихая и трезвая работа Генерального штаба. Среди окружающих им­ператора в
82 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

мирное время можно было найти лишь немногих офице­ров Генерального шта-
ба и почти исключительно таких, которые про­являли, кроме солдатских, еще и
другие способности. Участвуя в маневрах и стратегических играх Генерально-
го штаба, монарх играл роль, не подходившую для получения основательных
знаний по су­ществу работы военного командования. Наоборот, роль эта спо-
собствовала скорее известной недооценке им значения полководца. Тем более
достойно уважения, что император с первых же часов войны подчинился от-
ветственным военным вождям и старался приспособиться к чуждой для него
области войны. В верховной ставке ему помогал один лишь генерал фон Моль-
тке, личный его друг и начальник Генерального штаба с 1906 г. И если послед-
ний, несмотря на внушаемое его личностью в мирное время и в начале войны
большое уважение, не от­личался и до того особенной энергией, то последняя
была после возникновения войны еще более ослаблена хронической болезнью.
Отражались эти обстоятельства и на разведывательной службе. И здесь весь
центр тяжести перешел сначала на фронт. Из немногих, знакомых с разведкой,
офицеров лучшие были в порядке награждения освобождены для службы в во-
йсковом генеральном штабе, а остальные были прикомандированы в качестве
разведывательных офицеров к армейским командованиям. Господствовало
мнение, что тайная разведка, шпионаж, будет применяться преимущественно
на театрах военных действий. Однако, ввиду быстрого течения первых воен-
ных событий на Западе, где вначале ожидался военный исход, у командования
были большие сомнения относительно возможности и полезности шпионажа.
Они заходили так далеко, что одно из командований оставило своего разведы-
вательного офицера в Льеже, при переходе через Бельгию, как ненужный бал-
ласт. Эти офицеры вначале не находили нигде осо­бенного применения и под-
держки. При особенно сильно развитом в германской армии чувстве суборди-
нации имело значение и то обстоятельство, что начальник разведывательного
управления был самым молодым в ставке верховного командования началь-
ником управления, значительно моложе начальников генерального штаба на
фронтах и начальников отделов военного министерства, и что гражданские
власти привыкли также к более авторитетному представительству Генераль-
ного штаба. Я считаю необходимым выявить и эти личные моменты, так как
они способствуют пониманию того, каких усилий стоило разведке завоевание
влияния, и насколько она должна была отставать от разведки вражеской, про-
шедшей большую школу в мирное время и поддерживавшейся решившимися
на войну до победного конца госу­дарственными деятелями. Сознание недо-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 83

статочности разведки побу­дило, правда, уже в мирное время, выяснить по-


средством больших стратегических военных игр по образцу тех требований,
которые могут быть предъявлены войной к этой отрасли военного управле-
ния. Теоретические исследования эти оставались, однако, в рамках тактики и
стратегии и, во всяком случае, не выходили из военных рамок. Хозяйственной
и политической разведкой, хозяйственным и политическим воздействием на
вражеские государства они не занимались, разведка же в мировом масштабе
не бывала никогда объектом даже теоретического обсуждения. Действитель-
ность оставила, поэтому, в тени всякую фантазию.
Генеральный штаб имел право предполагать, что на него падет только во-
енное руководство войной. В частности, к внутренней политике он не имел в
мирное время никакого отношения. При возникновении войны он заметил,
однако, что ни над ним, ни рядом с ним политического руководства войной
нет. 2 августа 1914 года генерал фон Мольтке приказал выяснить, что пред-
принято в связи с войной для руководства общественным мнением в тылу, в
особенности — через посредство печати. Я принужден был доложить ему, что
это ограничивается памяткой, в которой указано лишь чего нельзя говорить
во время войны, для положительного же руководства общественным мне­нием
не подготовлено ничего.
Генерал фон Мольтке приказал мне добиться, по крайней мере, в отноше-
нии верховного командования уверенности в том, что оно останется в доста-
точной связи с общественным мнением относительно военных событий. Но-
вая задача находилась в начале лишь в слабой связи с моими предыдущими
заданиями. Объем ее казался тогда ограниченным. Нельзя было предвидеть,
что из нее разовьется затем германское военное бюро печати. Осуществле-
ние хотя бы в небольшом масштабе связи между военным и политическим
руководством войной, каковой отличалась деятельность врага, объединяемая
общим понятием разведывательной службы, ценилось выше получения новых
заданий. Различие заключалось лишь в том, что у врага совместное руковод-
ство находилось в руках у правительства, а в Германии — в руках верховного
командования. Ошибку эту генерал фон Мольтке допустил по крайней необ-
ходимости, генерал Фалькенгайн лишь неохотно терпел ее дальнейшее необ-
ходимое развитие. «Гинденбург — Людендорф» энергично вы­ступали против
нее. Когда они потребовали, чтобы политическая им­перская власть взяла на
себя руководство общественным мнением, то представитель рейхсканцлера
отклонил это, указав, что канцлер фон Бетман не желает иметь никаких дел с
84 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

печатью. А когда требования верховного командования сконцентрировались в


1918 году на том, чтобы вражеской пропаганде был противопоставлен герман-
ский министр пропаганды, то командование получило в июне 1918 г. ответ
от кан­цлера графа Гертлинга, в котором тот называл обоснованное требова-
ние верховного командования «ценным вкладом в подготовительные работы,
давно уже ведущиеся в целях объединения всех государственных мероприя-
тий, направленных к руководству общественным мнением внутри страны и
заграницей». Граф Гертлинг писал: «Подготовительную работу возложил я на
начальника моего бюро печати. Пос­ледний использует свой двухнедельный
отпуск, начинающийся 23-го августа, для завершения своего проекта органи-
зации нового учреждения. После того как проект будет мною рассмотрен, он
будет послан для просмотра и необходимых дополнений и изменений верхов-
ному командо­ванию и заинтересованным центральным имперским властям.
В связи с этим, я предполагаю до такой степени ускорить окончательное уста-
новление общего плана, если нужно — при помощи комиссарских сове­щаний,
чтобы он был закончен в кратчайший срок и чтобы практическое проведение
могло быть начато без задержек». Верховное командование не разделяло оп-
тимизма заключительной фразы. Прежде чем был создан проект имперского
правительства, военные вожди принуждены были отказаться от надежды при-
нудить врага к миру. Победило внушенное врагом заблуждение о возможно-
сти сносного мира без разрешения вопроса оружием.
Я должен упомянуть об этих событиях и при том в этом месте своего из-
ложения, так как они дают возможность понять дальнейшее описание герман-
ской разведки и предохраняют от подозрения в одно­сторонности и замалчи-
вании многих действий Германии в целях ее оправдания и обвинения ее про-
тивников. Это предположение было бы неверно еще и потому, что я считаю
упрек Германии в упущении гораздо более тяжелым, чем упрек вражеским
правительствам в том, что они всеми средствами помогали беде, если это во-
обще может быть упреком.
Само собой понятно, что слабое место германского руководства войной
не осталось скрытым от врагов. Их пропаганда ударила с силой по этому ме-
сту. Ей принесло неожиданную пользу то обстоятельство, «что Германия объ-
явила войну России и тем самым явилась инициа­тором объявления войны,
что Германия первая вступила в Бельгию и сама назвала это «неправомерно-
стью». В то время, как разведка враж­дебных государств занималась по всему
миру подготовленной пропа­гандой против беззащитно стоявшей за своими
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 85

обширными границами Германии, сами эти враждебные государства отгоро-


дились от Германии герметической стеной. Железное кольцо вокруг средне-
европейских государств, образованное застывшим фронтом, замыкалось на
севере находившимся под английским господством морем. Единственная уз-
кая щель для германской разведки оставалась только на франко-швейцарской
границе.
После объявления войны исполнительная власть в тылу перешла в Герма-
нии к военным властям. К их обязанностям относилось и предупреждение
вражеского шпионажа. Для того, чтобы действительно закрыть пути враже-
ской разведке мероприятия военных властей в этом направлении нуждались в
центральном руководстве. Таковое, однако, отсутствовало. Генеральный штаб,
руководивший до войны деятельностью контрразведывательной полиции,
был занят работой на театрах военных действий. Там же служили в качестве
армейских полицейских чинов и немногочисленные опытные в контрразвед-
ке полицейские чиновники. Тыл был лишен какой бы то ни было опытной
охраны против шпионажа. На ее месте находились воодушевленные благи-
ми намерениями, но совершенно несведущие местные власти. Мероприятия
их состояли преимущественно в публичных предостережениях. Население
слышало впервые об этих вещах из уст властей. Следствием этого была по
всей Германии дикая шпионобоязнь, приводившая к смешным, а иногда и к
серьезным явлениям. Во время сильнейшего национального возбуждения са-
мые бессмысленные слухи распространялись с быстротой молнии. Особенно
разрушительно действовало сообщение, что по Германии ездят автомобили
с золотом для целей вражеской разведки. Задерживали каждый автомобиль
и брали седоков под огонь. При этом потеряли жизнь и ехавшие по делам
службы высшие чиновники. В течение нескольких дней наступило состояние,
поставившее под вопрос проведение мобилизации. Генеральный штаб при-
нужден был вмешаться и положить конец этой вырождаю­щейся в безобразия
борьбе со шпионажем. При этом было совершено и должно было быть исправ-
лено много неправильных действий. Многие высокоуважаемые лица невинно
попадали вследствие каких либо об­стоятельств под подозрение и жаловались
на совершенную над ними несправедливость. Следствием всего этого был
всеобщий отбой. Власти, действовавшие до того побуждающим образом, бес-
помощно приостано­вили свою деятельность. Военные и гражданские власти
тыла обра­тились вскоре за советом к Генеральному штабу, как единственно-
му компетентному учреждению. Результатом было новое тяжелое обреме­
86 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

нение верховного командования. Начальник германского разведыва­тельного


управления получил, наряду со своими непосредственными заданиями и с
заданиями по зарождающемуся бюро печати, еще и задание руководить кон-
трразведкой во время войны. Подобно тому, как связь разведки с обслужива-
нием печати представляла некоторые преимущества, так была сама по себе
организационно правильной и тесная связь между собственной разведкой и
контрразведкой. Но и здесь следует признать ошибочным сосредоточение ру-
ководства в вер­ховном командовании, находившемся к тому же за пределами
родины.
У врага и здесь дела обстояли иначе. Их полиция не только боролась с
германской разведкой, но и принимала участие в разведке своей страны и
существенно ее поддерживала. Полицейские чиновники всех степеней были
основательно знакомы с сущностью шпионажа. Первые мероприятия в защи-
ту государственной тайны протекли у них, поэтому, бесшумнее и с большей
пользой, нежели в Германии. Хотя и там настроение народа было возбужде-
но против германской разведки, однако, оно было с самого начала войны на-
правлено по правильному пути. Призыв к настроению народа имел целью не
столько страх перед опасностью, сколько национальную пропаганду, возлага-
ющую вину за войну на Германию. В Бельгии также с первого же дня стали
вести войну с замечательной энергией, и это проявилось не только в подго-
товленном участии населения в борьбе, но и в образе действий против гер-
манской разведки. Так, например, еще до вступления Бель­гии в войну там
был схвачен гамбургский коммерсант Эргардт, послан­ный разведкой до воз-
никновения войны в Антверпен для осведомления о поведении Англии, и,
хотя он не предпринимал никаких враждебных действий ни против Бельгии,
ни против какого либо находившегося уже с нею в союзе государства, он был
присужден к смертной казни и расстрелян. Он умер, как герой, и был одною
из первых военных жертв Германии.
В действительности, ни во Франции, ни в России не было нужды в обо-
ронительных мероприятиях, так как сильное национальное чувстве застави-
ло там всех оборвать те связи, которые были завязаны германской разведкой
с подданными этих государств. Ни один русский, а в особенности ни один
француз, не оказался способным предать врагу свой вступивший в борьбу на-
род. Когда германские войска на­ходились перед крепостью, с командующим
которой были в мирное время завязаны связи, то легко напрашивалась мысль
потребовать у него сдачи крепости. Задачу взял на себя один разведыватель-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 87

ный офицер, его знакомый. Командующий отказался. Когда крепость была


долгое время спустя взята силой оружия, нашли приказ по войскам, хвалив-
ший и награждавший этого самого офицера за храбрую защиту.
Удалось, однако, завязать новые связи и во враждебном лагере. По мере
того, как война затягивалась, ослабевала национальная сила сопротивления и
у других народов. Но когда это впервые удалось — и именно во Франции, — то
число осужденных в Германии за государственную измену немцев перевалило
уже за 30.
С другой стороны, Генеральный штаб, подвергся при возникнове­нии во-
йны штурму всевозможных личностей, желавших оказывать услуги в качестве
шпионов. Побуждаемое отчасти самыми фантасти­ческими представлениями,
большинство их было совершенно непригодно. Благодаря твердому воспита-
нию германской разведки в мирное время, ей было нетрудно отделить мякину
от пшеницы. Наряду с очевидными обманщиками и крупными мошенниками
интернационального характера, находились и немцы обоего пола, не уступа-
ющие действующей армии по своему мужеству и преданности отечеству и
отдававшие свою жизнь в распоряжение разведки. Подобно шпионобоязни,
расцвел также и шпионаж на собственный страх и риск, в котором, за от-
сутствием соответствующей организованности, бесполезно растрачивалось
много национальной воли. Поэтому и в Германии при возникновении войны
не было недостатка в сведениях о враге, но эти сведения почти все целиком
трудно было использовать; кроме того, они облегчили возможность достичь
своей цели немедленно привившимся ложным сообщениям врага, тем более,
что они широко распространялись в массах.
Все эти впечатления подтверждали, что и положение, наблю­давшееся в на-
чале войны, было разработано вражеским государством еще задолго до самой
войны; подтвердилось также, что сибирские армейские корпуса были перебро-
шены в Европейскую Россию раньше всеобщей русской мобилизации. Между
тем как при нормальной моби­лизации они могли бы попасть на фронт лишь
к середине сентября, они находились там уже к 20-му августа. На германском
западном фронте во время наступления были пойманы русские шпионы —
по большей части, голландские евреи, — доставлявшие по условному шифру
сведения из Голландии. Большое количество их и их образ действий показы-
вали, что здесь имелась налицо не импровизация, а планомер­ная работа, и что
война Германии на два фронта была положена в основу вражеских военных
планов.
88 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

IV. РАЗВЕДКА ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ


В НЕЙТРАЛЬНЫХ СТРАНАХ.

Наступление войск и первые операции мировой войны происхо­дили на


основании предварительных работ мирного времени. Германская мобилиза-
ция и выступление германской армии происходили на­столько планомерно,
что прусский военный министр, генерал фон Фалькенгайн, выразился, что он
может, собственно говоря, уйти в отпуск. Так как выступление современных
массовых армий не может быть поставлено в зависимость от поступающих
в последний момент сведений, разведка имела вначале лишь сравнительно
небольшое зна­чение для всех воюющих. Разведка вновь приобрела свое зна-
чение лишь тогда, когда фронты застыли и появилась уверенность в много­
летнем характере мировой войны.
На театрах военных действий появился шпионаж, который, вследствие
своего характерного своеобразия, будет в дальнейшем рассмо­трен в особой
главе. Иными были основы большой международной разведки, для которой
были закрыты пути через обширные фронты и которая сконцентрировалась,
поэтому, в нейтральных державах, лежа­щих между воюющими странами. В
окружавшем Германию и Австро-Венгрию кольце сначала еще зияло боль-
шое отверстие на юге. Но и оно закрылось со вступлением в войну Румынии,
Болгарии и Италии; образовался беспрерывный, непроницаемый вал не толь-
ко от Северного моря до Альп, от Балтийского до Черного моря, но и с юга,
от Салоник через Тироль до границ Швейцарии. Внутри этого вала лежали
среднеевропейские государства, окруженные союзом врагов, разведка которых
paбoтaлa концентрично к середине круга. Германский Генеральный штаб рас-
полагал разведкой против России и Франции, австрийский — против России
и Италии, болгарский — против соседних балканских государств и против
Турции. Разведка против сильней­ших врагов — против Франции, Англии, а
затем и Америки — выпала, таким образом, на долю Германии, и ей же при-
шлось вести преиму­щественную разведку и против России, так как свобод-
ным оставался лишь северный путь через Швецию—Финляндию, южный же
был по­чти совершенно закрыт.
Вполне понятно, что разведка трех великих военных держав — России, Ан-
глии и Франции, — при завоевании промежуточных нейтральных стран, оказа-
лась на первом месте, тем более, что к началу войны она была уже совершенно
готовой к действиям. В соответствии с разделением ролей до войны и в пер-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 89

вый период ее, разведка про­тив Германии выпала прежде всего на долю Фран-
ции и России. Ан­глия наблюдала за германским побережьем и за германским
флотом. Это распределение ролей внутри совместного военного руководства,
устранявшее последние преграды для совместной работы генеральных штабов,
означало концентрацию сил каждого из них и тем самым увеличение этих сил
при проведении операций. Из географического положения вытекали и базис-
ные пункты: для Франции — Швейцария, Англии — Нидерланды, Норвегия и
Дания, для России — Швеция. Материалы, полученные после оккупации Ру-
мынии, показали, что из этой страны, пока она была еще нейтральной, так-
же велась столь интенсивная разведка против срединных государств, каковую
установить раньше было невозможно. В дальнейшем течении войны связи госу-
дарств Антанты в нейтральных странах продолжали расширяться. Трудно более
или менее подробно описать огромную систему шпионажа, практиковавшегося
Антантой через нейтральные страны. Мы попытаемся сделать это по отдель-
ным странам. При этом будем проводить лишь важнейшие из массы фактов.

Швейцария.

На основании своего опыта в мирное время и правильной оценки значе-


ния своей страны для воюющих сторон, швейцарское правительство пыталось
немедленно же по возникновении войны помешать с помощью строгого за-
конодательства злоупотреблениям своим нейтралитетом и уменьшить опас-
ность, грозившую этому нейтралитету от работы разведки воюющих держав
на швейцарской почве. 3-го августа было издано союзное постановление о
мероприятиях в защиту страны и к поддержанию ее нейтралитета. За ним
последовали распоряжения о карательных мерах и по поводу опубликования
военных сведений. В начале 1917 года Швейцария была принуждена защитить
с помощью особого постановления свои собственные военные секреты, так
как, несмотря на законодательные мероприятия, разведке воюющих держав
удалось обосноваться в Швейцарии. Ввиду того, что не исключалась возмож-
ность, что и Швейцария будет принуждена воевать — это представляло для
нее непосредственную опасность. Французская разведка сумела раньше дру-
гих преодолеть законодательные рогатки с помощью образования небольших
и незаметных, но зато многочисленных шпионских организаций. Руководил
ими военный атташе в Берне, полковник Пажо; когда ему стало угрожать слу-
чайное обнаружение нескольких предприятий, он был заменен полковником
90 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Морне. В теснейшей связи с военным атташе работал и генеральный консул в


Женеве, Паскаль д’Э, который затем, также будучи скомпроментированным,
должен был покинуть свою должность. Подчиненные генераль­ному консулу
вице-консулы Перон и Монжу, а также французские консулы Пелинье в Бер-
не, барон Фужер в Лозанне, Робен в Цюрихе и Фарж в Базеле, находились,
несмотря на свою экстерриториальность, в теснейшей связи с французским
шпионажем. Они не только добы­вали самостоятельные для военного атташе
сведения о Германии, но и посредничали между находившимися в Германии
агентами и расположенными во Франции шпионскими бюро, которые нахо-
дились под начальством специальных французских разведывательных офице-
ров и помещались на границе со Швейцарией в Анмас, Эвиан и Понтарлье.
К отдельным консульствам были прикомандированы, под видом консульских
секретарей, старшие агенты французской разведки.
Под этим руководством работали, по большей части независимо одна от
другой и часто даже не зная друг друга, многочисленные шпи­онские группы.
Упомянем про некоторые из них, работавшие особенно успешно. Француз-
ский драгунский офицер, миллионер и банкир из Лиона, граф Мужо руково-
дил в Берне разведывательным бюро, уси­ленно работавшим с 1916 по 1918 г.
в Швейцарии и в Германии. Для этой цели он купил в Бавильяре, в Швейца-
рии, фабрику часов, коммивояжеры которой и занимались шпионажем. Важ-
нейшими сотрудниками его были Жорж Клорен, крупный промышленник
Бревар и доверенный Дрейфус, из швейцарцев — директор школы верховой
езды в Берне, несколько швейцарских коммерсантов, владелец справочного
бюро и, наконец, служащие в швейцарских гостиницах, работавшие в каче-
стве посредников по передаче писем и просматривавшие кор­респонденцию
гостей, из которой извлекались сведения о Германии. Группа эта пыталась
также разрушить заводы близ Рейнфельдена, уничтожить с помощью зажи-
гательных бомб шедшие в Германию пое­зда и посыпать ядом вагоны, в кото-
рых должны были везти скот из Швейцарии через германскую границу. Они
работали в Швейцарии настолько смело, что сохранять долго тайну было не-
возможно. Руко­водители предприятия были арестованы, сам граф Мужо был
осво­божден под честное слово. Нарушив последнее, он бежал на француз­
ский берег Женевского озера и продолжал оттуда свою деятельность. 21 чело-
век из его сотрудников, в том числе и бернский адвокат Ру­дольф Брюстлэйн,
ставший во главе дела после бегства графа Мужо предстали в мае 1918 года
перед швейцарским судом. Некоторые из обвиняемых, шпионившие одно-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 91

временно и против Швейцарии, были присуждены к долголетнему тюремно-


му заключению
Вторая группа, руководимая из Женевы, опиралась исключительно на
швейцарских граждан. Нити ее сходились у французского военного атташе, в
руках его адъютанта.
В 1917 году германский почтовый контроль установил, что на газетах, шед-
ших из Германии в Швейцарию, сообщались химическими чернилами чрез-
вычайно важные шпионские сведения. Первая перехваченная почта была за
номером 79, так что 78 сообщений уже попали в руки врага. После того, как
стал известен адрес, стало возможным перехватывать дальнейшие доклады,
следовавшие через не­большие промежутки времени. Однако выяснить орга-
ны вражеской разведки удалось лишь после продолжительных поисков. Ими
оказа­лись, отставной судейский чиновник во Франкфурт-на-Майне Росс и
двое военных, из которых один работал для французской разведки на запад-
ном фронте, а другой — на телеграфе в Майнце. Все трое были присуждены к
смертной казни. Их соблазнители и посредники в Же­неве были приговорены
швейцарским судом к тюремному заключению,
В Западной Швейцарии интересы Франции поддерживались симпатиями
к ней. Особенно важно было для французской разведки то обстоятельство,
что ей удавалось находить там, среди полицейских служащих людей, имев-
ших возможность предупреждать и способствовать своевременному бегству
во Францию тех лиц, деятельность которых стала известна властям. Несмотря
на это, за три первых года войны в Швейцарии было обнаружено 14 француз-
ских шпионских ор­ганизаций, а относительно 145 человек была установлена
их деятель­ность на службе французской разведки, и соответствующий мате-
риал о них был передан Германией швейцарским судам.
Что касается Англии, то Швейцария находилась вначале вне сферы инте-
ресов ее военной разведки. Тем живее, однако, интересо­валась Англия Швей-
царией с точки зрения экономической разведки и политической пропаганды;
исключительно с этой целью она органи­зовала консульства на границе между
Швейцарией и Германией, на­блюдала оттуда за торговыми сношениями с Гер-
манией и препятствовала им. Руководило этой деятельностью посольство.
Организованная английская военная разведка не решалась вступить на швей-
царскую почву. В 1916 году появились английские военные шпионские бюро
на французской пограничной полосе, снабжавшие сначала из Эвиан, а затем
из Понтарлье английского посла в Берне указаниями отно­сительно военной
92 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

разведки. Остальной военный шпионаж Англии в Швейцарии имел неофици-


альный характер. Было обнаружено лишь одно единственное шпионское бюро
под очень удобным видом школы иностранных языков в Берне с отделениями
в Базеле и Цюрихе. Причина, по которой Англия не совсем отказалась от соб-
ственной воен­ной разведки в Швейцарии, заключается, по-видимому, в том
инте­ресе, который представляло для Англии в связи с воздушными на­летами
наблюдение за верфью цеппелинов в Фридрихсгафене. В этом вопросе оказа-
лись заинтересованными и консульство в Базеле, и генеральное консульство в
Цюрихе. Генеральный консул Ангет нахо­дился в непосредственных сношениях
с монтерами, которых он завер­бовал для своих целей в Фридрихсгафене. Од-
нако вся английская разведка в Швейцарии далеко отставала от французской.
Русская разведка в Швейцарии была неудовлетворительной как в мирное
время, так и во время войны. У нее не было системы. Да­вал себя чувствовать
также и недостаток руководства, вследствие отдаленности от родины. Послед-
ний недостаток старалась, по возмож­ности, компенсировать «русская комис-
сия» при французском воен­ном министерстве, бывшая, собственно говоря,
лишь представительстом русской разведки в Париже. Чувствительную потерю
принесло русским то обстоятельство, что русский военный атташе в Берне Гур-
ко так сильно скомпроментировал себя в самом начале войны своею бесцере-
монной шпионской деятельностью, что должен был покинуть свой пост и был
заменен новичком в разведывательном деле, генералом Головань. Русская раз-
ведка была раздроблена и тем, что работала одновременно против Австрии и
Германии, между тем как Франция и Англия концентрировали свои силы ис-
ключительно против Германии. Так как в Австрии шпионить было легче, чем
в Германии и так как там отдавали себя в распоряжение разведки родствен-
ные по племени помощники, то русская работа направлялась из Швейцарии
преимущественно туда. В то время как в Германии во время войны удалось
обнаружить едва ли не одного присланного из Швейцарии русского шпиона, в
Австрии их было обезврежено довольно много.
У Соединенных Штатов Северной Америки в первый период войны не
было никаких оснований принимать участие в разведке Антанты. Так как они
были нейтральны, то представители их имели возможность знакомиться со
всем, что интересовало вашингтонское правительство. К этому присоедини-
лось еще то обстоятельство, что германское правительство, стремясь к сохра-
нению этого нейтралитета, шло широчайшим образом навстречу американ-
цам. Когда Америка присоединилась в 1918 году к Антанте, то ей оставалось
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 93

лишь воспользоваться уже существовавшей разведкой союзников. Чувствова-


лось, что поддержка войны Америкой оживила и разведку. Казалось, что толь-
ко теперь получили союзники правильное предоставление о Ге­рмании, только
теперь узнали, куда следует направить свою разведку и в первую очередь —
свою пропаганду. Америка не отказывалась при этом и от собственной раз-
ведки. В Швейцарии руководил ею с непосредственным подчинением главной
ставке военный атташе в Берне генерал Переинг. Ему помогали консульства в
Берне и Цюрихе.
Италия не играла в разведке против Германии сколько-нибудь заметной
роли. Все свои осведомительные силы она направила против австрийского
фронта. Вследствие этого Швейцария почти совершенно не являлась полем
деятельности итальянской разведки.

Голландия.

Голландия имела для Англии то же значение, что Швейцария для Франции.


Голландская база была для разведки тем важнее, что отечество было отделено
от материка каналом. Подчинение английского шпионажа военному атташе в
Гааге оказалось вскоре недостаточным. В лице оберст-лейтенанта Оппенгейма
было организовано особое руководство всей разведкой и контрразведкой про-
тив Германии. Под его начальством находился генеральный консул в Роттер-
даме, наряду с ним также в Роттердаме имелось более крупное, подчиненное
непосредственно военному министерству в Лондоне, шпионское бюро дирек-
тора одной пароходной линии, Тинслей. В этом бюро Тинслей находились
важнейшие связи английской разведки. В нем работало более 300 человек, и
оно распадалось на 4 отдела. Первый отдел руководил морским шпионажем,
второй — под личным руководством Тинслей — шпионажем против герман-
ской армии. Третий отдел был посвящен военной технике и снабжал шпионов
технически безукориз­ненными паспортами и документами. Четвертый отдел
состоял, в ка­честве отдела печати, в теснейшей связи с зависевшей от англи-
чан ежедневной голландской газетой «Telegraf» и обслуживал, прежде всего,
пропаганду против Германии. Число агентов, которых ежедневно пропускало
бюро Тинслей, было велико. Они вербовались для него доверенными людьми,
которые имелись как в крупных гостиницах, так и в ничтожнейших постоялых
дворах, как среди голландских властей, так и среди полиции, среди носиль-
щиков на вокзалах и извозчиков и среди пограничных чиновников. Кроме
94 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

бюро Тинслей в Голландии стали известны еще пять английских шпионских


организаций, не могущих, однако, ни по строению, ни по результатам срав-
ниться с выше­указанной. Имело свои собственные органы и осведомительное
агентство Рейтера, работа которого в Германии и в Бельгии опиралась на те
же основы, что и работа военной разведки. Так как вся ан­глийская разведка
ограничивалась, главным образом, германским, в том числе и бельгийским,
побережьем и германским флотом, то понятно, что пущенный для этого в ход
громадный аппарат давал блестящие результаты.
Голландия являлась базой также и для английского хозяйствен­ного и тор-
гового шпионажа против Германии. Руководил им английский генеральный
консул в Роттердаме, а поддерживал его торговый атташе сэр Фрэнсис Оппен-
геймер.
Так как нейтральное пассажирское сообщение из Германии в Голландию
и из Голландии в Англию находилось под английским контролем, то в рас-
поряжении английской разведки находились чрезвычайно действительные
средства для вымогательства сведений. Влияние ее в Голландии было гораздо
сильнее влияния Франции. Английские агенты имелись, поэтому, во всех сло-
ях общества, во всех нациях и среди всех путешественников, которые ездили
между Германией и Голландией. На помощь голландских евреев опиралась
только первая организационная постройка английской разведки военного
вре­мени. Вскоре после начала войны эта ограниченная база была оставлена,
и для разведки было использовано все находившееся под английским влия-
нием. Среди проезжавших через Голландию находились и многочисленные
военные корреспонденты нейтральных стран. На них английская разведка об-
ращала особенное внимание. Так, напри­мер, военный корреспондент «Nieuve
Rotterdamsche Courant», Леонгардт Коопер, совершил, находясь на службе у
Англии, восемь по­ездок на театр военных действий в Бельгии и в Северной
Франции и четыре поездки в Германию. Он давал отчет о своих наблюдениях
как давшему ему это поручение бюро Тинслей, так и непосредствен­но военно-
му министерству в Лондоне.
Бельгийская разведка была германским наступлением почти целиком от-
теснена в пределы Голландии; в Бельгии оставались лишь отдельные части
ее. Лишь в 1915 году был обнаружен в Льеже бель­гийский разведывательный
офицер, имевший мужество оставаться все это время на своем посту и под-
держивать непрерывную связь с посредническим учреждением в Маастрихт.
И если подобный образ действий указывал на достойную уважения любовь к
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 95

отечеству и на личное мужество, то и поведение этого офицера на германском


воен­ном суде было таким мужественным и смелым, что судьи из чувства то-
варищеского уважения не приговорили его к смертной казни, которую он за-
служил по закону. Бельгийская разведка была, однако, до войны слишком сла-
бо развита и слишком мало самостоятельна, чтобы быть в состоянии играть
независимую роль в шпионской толчее в Голлан­дии. Она растворялась почти
полностью во французской разведке.
Последняя боролась из Голландии на два фронта: с одной сто­роны, против
Бельгии, а через нее — в тылу германской армии — во Франции, с другой —
против Германии. Ясно, что Франция предпочи­тала шпионить в Германии
легчайшим во всех отношениях путем через соседнюю с ней Швейцарию, не-
жели через отдельную Голландию, в которую попасть можно было только через
Англию. На первом месте поэтому, у французской разведки в Голландии стоял
шпионаж на театре военных действий. Он будет рассмотрен в дальнейшем, и
мы покажем при этом, что кроме организаций, служивших для использова-
ния Голландии и направленных против Германии, английский и французский
фронтовой шпионаж располагал в Голландии еще и собственными вспомога-
тельными силами.
Близость театра военных действий сделала Голландию сборным пунктом
германских дезертиров и дала возможность вражеской раз­ведке получать от
них путем расспроса важнейшие сведения. Вдоль всей голландской и голланд-
ско-бельгийской границы были располо­жены находившиеся под английским
руководством опросные пункты.
В учрежденных голландскими властями лагерях для интернированных
были поставлены доверенные лица, продолжавшие расспросы дезер­тиров и
устанавливавшие место их пребывания после освобождения из лагерей, с це-
лью склонить более подходящих из них к возврату на театр военных действий
или к шпионским поездкам в Германию, и инструктировать их. Этот источ-
ник сведений был, пожалуй, в Гол­ландии самым обильным в военном отноше-
нии. Находившаяся в тылу нейтральная страна представляла для германского
военного командо­вания большую опасность, которой не знала Антанта.
Русская разведывательная организация была в Голландии гораздо плано-
мернее и опаснее для Германии, чем в Швейцарии, несмотря на то, что она
находилась вдали от своего отечества. Она была обя­зана этим русскому во-
енному атташе в Гааге, полковнику Мейеру, лично принимавшему выдающе-
еся участие в разведке. Пример его действовал на представителей России в
96 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Голландии, деятельно его поддерживавших. К нему поступали, главным обра-


зом, военные сведения из внутренней Германии, западный же театр военных
действий и флот интересовали его меньше. Помогло русской разведке и то
обстоятельство, что она уже до войны завязала из Голландии обшир­ные связи
с Германией.
Разделение труда между разведками различных великих держав Антанты в
Германии было проведено самым целесообразным способом.

Северные государства.

В северных государствах господствовала английская разведка и при этом


не только в отношении, но и в том, что она самым тщательным образом на-
блюдала за Данией, Швецией и Нор­вегией в целях хозяйственного и торго-
вого шпионажа. Выполнителями этой экономической разведки были англий-
ские консулы, количество которых к началу войны значительно увеличилось.
Так, например, генеральное консульство в Готенбурге имело вместо одного
профес­сионального консула в мирное время 7 консулов во время войны. Так-
же и в Норвегии в мирное время имелся лишь один штатный консул, во вре-
мя же войны их стало 33 и, кроме того, еще 25 вице-консулов. Единственной
задачей их являлось наблюдение за экономическим положением Германии
и прекращение всяких торговых сно­шений с нею. Только Швеция старалась
противостоять проникновению этого шпионажа. Но, несмотря на это, и там
остались жизнеспособ­ными как военный и морской шпионаж, руководимые
английским военным атташе, так и шпионаж экономический, руководимый
гене­ральным консулом. Дания, соприкасавшаяся с Германией на суше, была
весьма подходящим местом для чисто военных наблюдений. И здесь, как в
Христиании, ими руководил английский военный и мор­ской атташе.
Франция вела свою собственную шпионскую работу в северных государ-
ствах в тесном контакте с английской разведкой. Она проявила здесь скорее
самостоятельное стремление к деятельности со стороны всех офицеров и чи-
новников иностранного ведомства, нежели планомерную организацию, в ко-
торой Франция и не нуждалась, так как Швейцария служила ей воротами в
Германию, а Голландия — полем расспросов и базой для шпионажа в тылу
германской армии.
Соединенные Штаты предоставили военный шпионаж в северных государ-
ствах английской и французской разведкам. Сами они интересовались здесь
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 97

почти исключительно состоянием германского торгового флота, хозяйствен-


ным положением Германии, питанием и настроением германского народа. По
этим вопросам велась планомерная разведка под руководством морских и тор-
говых атташе, равно как и генераль­ных консульств в Копенгагене, Христиании
и Стокгольме. Все выез­жавшие из Германии американцы, а также и другие
путешественники допрашивались этими учреждениями. Рассылки агентов,
однако, не наблюдалось.
К русской разведке датские власти относились благожелательно, шведские
же власти, в собственных интересах, боролись с нею. Копенгаген стал, таким
образом, центром русской разведки против Германии, руководство же ею на-
ходилось по временам в Стокгольме. Верный своей системе мирного времени
русский генеральный штаб работал и во время войны с обширными и боль-
шими организациями. Обнаружены были, поэтому, относительно немного-
численные, но тем более значительные организации этой разведки. Крупней-
шей из них была известная уже в мирное время организация д-ра Каца из
Варшавы, перенесшая в начале войны свою главную квартиру в Копен­гаген.
Оттуда часть их направилась с помощью англичан и французов через Швейца-
рию в Германию, их работа распределялась весьма систематично. Так, напри-
мер, главный агент Шапиро должен был наблюдать за Восточной Пруссией,
Фестенништедт — за Познанью, Вильнер — за Берлином, Зильберберг — за
Бромбергом, Блауцвирн — за Бреславлем. Большинству этих главных агентов
не удавалось приступить к работе: их арестовывали вскоре по их вступлении
на германскую почву. Это не останавливало, однако, русских руководи­телей от
посылок все новых и новых агентов, которых постигала, по большей части, та
же участь. Другое русское предприятие скрывалось за датской рекламной газе-
той «Expert Revue». Руководил им также русский еврей. За ним стоял русский
военный атташе в Копенгагене и его зять. Так как последний был арестован
датским правительством за мошенничество, то организация эта развалилась
в самом своем центре. В 1915 году всплыла русская шпионская группа, в ко-
торой выдающуюся роль играли евреи Блюменталь и Штукгольд, специаль­
ностью которых была вербовка агентов в артистических кругах. В то время,
как предприятия, опиравшиеся на евреев, не достигали успеха, вследствие
недобросовестности и трусости последних, организация полковника Раша в
Копенгагене, работавшая со шведами, финнами и немцами, могла отметить
некоторые успехи. Им удалось завязать связи в Германии с военнослужащими
и в высших кругах общества.
98 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Румыния.

В Румынии Россия руководила совместной разведкой Антанты. После ок-


купации страны германскими войсками удалось установить, что уже до во-
йны русская разведка успешно работала отсюда против срединных держав, в
особенности — против Австрии. Ее поддерживала при этом румынская по-
лиция. Во время войны, пока Румыния была нейтральной, русская разведка,
в сотрудничестве с английскими и французскими консульствами, была на-
правлена, прежде всего, против соединительных путей между Турцией и Гер-
манией в целях наблюдения за снабжением Турции боевыми припасами и за
переброской германских войск в Турцию.

Задачи.

Руководство разведкой великих держав Антанты оставалось и во время


войны в руках отдельных генеральных штабов, которых поддерживали в хо-
зяйственной и политической областях их правительства. Совместного высше-
го руководства, по-видимому, не было. Зато сотрудничество было еще более
полным, чем в последние годы мира. Параллелизма в работе избегали при
помощи распределения заданий. Как уже было упомянуто, на долю России
и Франции выпадали, в первую очередь, военные сведения, Англия же огра-
ничивалось сведениями о ведении войны на море и экономическими вопро-
сами. Америка принимала во всех отраслях разведки ограниченное участие.
Зато со вступлением ее в войну политическая разведка и политическая пропа-
ганда достигли блестящего развития. Политический центр находился, таким
образом, в американской разведке, военный со времени организации общего
верховного командования — у французов, экономический — у англичан, орга-
низовавших разведывательный центр в Фолькестоне. После военного развала
России в 1917 году, разведка ее заграницей потеряла своего руководителя. По-
скольку она не служила целям революционной пропаганды в Германии, она
растворилась в разведке прочих государств Антанты.
Вследствие того, что на разведку Антанты во второй период войны было
возложено руководство борьбой со всеми мероприятиями срединных госу-
дарств, направленными на нанесение вреда боеспособности Антанты, вся ор-
ганизация этой разведки была подвергнута дальнейшей концентрации. При
этом значительно возросло влияние II Отдела генерального штаба во Фран-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 99

ции и «Intellegence deparlament» в Англии. Все правительственные учреждения


внутри страны и все посольства и консульства за границей были, так сказать,
милитаризованы и стали членами этой системы. Чем более, однако, междуна-
родная разведка врастала в гражданские учреждения и чем более она обслу-
живала другие, помимо чисто военных, цели, тем более последние отступали
на задний план. Военное осведомление концентрировалось все в большей сте-
пени на театрах военных действий и выросло там в особую систему, которая в
следующей главе будет рассмотрена отдельно.
Международная разведка стала, однако, орудием не столько стратегиче-
ских или военных решений, сколько общего ведения войны. Она стала во-
площением слов Клаузевица, что ведение войны и политика — это одно и
тоже. Разведка и правительства работали при этом рука об руку. Политически
установленное разведкой использовалось пропагандой, влияние же последней
выяснялось снова разведкой. Экономические данные разведки влияли на ме-
роприятия по блокаде Германии и по экономическому давлению на нейтраль-
ные страны.

Разведка германского
Генерального штаба за границей.

Ясно, что Германия, у которой до войны не было ни экономи­ческой, ни


политической разведки, Генеральный штаб которой лишь в последние полтора
года перед войной располагал суммой в 450.000 марок на содержание соб-
ственной разведки и на борьбу с вражеской, не могла подготовить против Рос-
сии, Франции, Англии и мелких соседних государств разведки, подобной той,
которую каждая из них подготовила против Германии. Небольшие наличные
силы были сконцентрированы против ближайших противников в сухопутной
войне — России и Франции. На разрешение этой задачи и ушло в начале во-
йны все созданное в мирное время. После первого доказавшего правильность
полученных в мирное время сведений столкновения с врагом, германское во-
енное командование оказалось перед пустым местом.
Осенью 1914 года была начата в тягчайших условиях новая организация
германской разведки. И теперь ее пришлось создавать без всякой поддержки
и даже при противодействии германских вла­стей заграницей. Нечего было и
думать о том, чтобы она могла при этих условиях обосноваться в вышепере-
численных соседних странах с успехом, даже приблизительно равным суще-
100 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

ствовавшей уже разведке Антанты. Правда, денежные средства были теперь,


во время войны, неограниченными. Но на одних лишь деньгах построить
разведку невозможно, если хотят, чтобы она приносила пользу, а не тяжелый
вред. Существенную роль играет в разведке личность ее работников. Однако
ввиду упущений мирного времени, Германия совершенно не имела подготов-
ленных работников, в то время как ее противники располагали многочислен-
ными образованными офицерами и всей си­стемой своих сработавшихся за-
граничных представительств.
В противоположность врагу, ведшему со всех сторон концентри­ческую раз-
ведку против Германии, последней приходилось организо­вывать по всем на-
правлениям эксцентрическую разведку. Против России она могла пользовать-
ся лишь узким и дальним путем через Швецию и Финляндию. Расчет времени
и пространства играл здесь особенную роль, если только поступавшие отсюда
сведения имели вообще при своем поступлении еще какую-нибудь ценность.
Англия была защищена каналом и строго контролировала все движение из
норвежских, датских и голландских гаваней. Единственной переходной стра-
ной к Франции была Швейцария. Франция сконцентрировала, поэтому, на
швейцарской границе все силы, уже в мирное время обученные контрразвед-
ке. Не доходя этой границы, простиралась наподобие открытого поля область
дружественной Франции западной Швейцарии, на полицию которой Фран-
ция сумела оказать большое влияние. Французская контрразведка доходила
даже до германо-швей­царской границы. О каждом приехавшем из Германии
в Швейцарию немедленно сообщалось на французскую границу.
Указанные обстоятельства представляли дальнейшее затруднение для ор-
ганизации германской военной разведки. Она была принуждена довольство-
ваться пребыванием в Германии и пыталась постепенно завязывать оттуда
сношения с вражескими странами или проводить разведчиков через расстав-
ленные врагом рогатки. Не было ничего более необоснованного, чем шпионо-
боязнь Антанты в начале войны. Она оценивала Германию по своей мерке. Ка-
залось бы, что с точки зрения германского военного командования следовало
сожалеть о трудностях, стоявших на пути германской разведки. На самом деле
они привели, однако, к тому, что, в противоположность вражеской разведке,
германская должна была избегать всего лишнего и была принуждена работать
так выдержанно, как это должна делать разведка, которая обязана доставлять
военному командованию достоверные данные.
Как мы уже писали, германской разведке удалось еще до войны завязать
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 101

в России и во Франции ценные связи и поддерживать их до возникновения


войны. К чести французского и русского народов следует, однако, сказать, что
все старые связи были порваны в самый момент возникновения войны и что
прошло много времени, прежде чем удалось завязать новые. Во Франции это
стало возможным лишь в 1915 году. К этому времени, однако, 35 немцев уже
были присуждены к наказанию за шпионаж для врага. Как ни постыдно это
для Германии, факт этот должен быть упомянут, так как он ярко освещает пе-
ревес и громадную работу антантовской разведки в Ге­рмании.
Война выявила свое разлагающее влияние, прежде всего, в Рос­сии, а также
затем во Франции и даже в Англии, так что герман­ская разведка нашла всюду
немногочисленные, но хорошие связи.
В нейтральных странах она могла двигаться лишь с величайшей осторож-
ностью и не могла даже мечтать о завоевании занятой врагом области. На-
ходившиеся в нейтральных странах немцы, на которых Генеральный штаб
возлагал некоторые надежды, проявили хорошие намерения, но оказалось,
что этого недостаточно при отсутствии руководства официальных представи-
тельств данной страны. На их помощь приходилось рассчитывать все меньше
и, в конце концов, пришлось от нее совершенно отказаться. В то время как
Германия отказывалась от этой возможности, Антанта строила свою разведку
в нейтральных странах через своих граждан под руководством своих офици-
альных представителей.
Создание шпионских организаций в нейтральных странах, подобно мно-
гим перечисленным мною у Антанты, для Германии являлось невозможным.
Ее «военно-разведывательные бюро» были расположены на германской почве
вдоль границ с нейтральными странами. В каж­дом из них работало лишь не-
много офицеров, по возможности не кадровых, а запасных, из кругов, знако-
мых с заграницей. Только руководство этими бюро находилось в руках актив-
ных, специально подготовленных офицеров разведывательной службы. В глав-
ной ставке руководил «тайной разведкой» штаб-офицер Генерального штаба,
подчиненный начальнику отдела III-b и имевший двух сотрудников.
И из этого видно, насколько ограниченную роль, по крайней мере, по раз-
мерам, играл собственно шпионаж внутри германской военной разведки.
К мировой войне Германия подготовлена не была, так же как и все воен-
ные исследования на случай возможной войны производи­лись не в рамках
позднейшей действительности. Американская армия представляла для Гене-
рального штаба в мирное время лишь теоретический интерес. За развитием
102 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

ее наблюдали постольку, поскольку это было возможно делать на основании


печати и отчетов военных атташе в Вашингтоне. Однако добросовестная рабо-
та Генераль­ного штаба дала на основании этого верную картину американской
армии. Для организации там постоянной разведки не хватало не только денег,
но и достаточной заинтересованности.
Ничего не изменилось в этом отношении с возникновением войны. Лишь
очень медленно проникало в сознание политических и военных руководите-
лей войны представление о возможном участии Соединенных Штатов в ми-
ровой войне. Когда вопрос этот начал при­ближаться к своему разрешению,
в распоряжении Генерального штаба все еще имелись лишь данные мирного
времени о военных пред­посылках вступления Америки в войну. Не на осно-
вании разведки, а на основании одних лишь расчетов было получено пред-
ставление, подтвержденное целиком фактическим течением американского
участия в войне. Неверно, будто германский Генеральный штаб ошибался от-
носительно сил, которые Америка должна бросить на европейский материк,
или относительно сроков осуществления этого. Более подробно будет об этом
сказано при рассмотрении результатов разведки.
Тем не менее, следовало попытаться получить непосредственную карти-
ну военных подготовительных шагов Америки. При этом необ­ходимо отде-
лить первый период войны, когда Америка поддерживала противников Гер-
мании поставками оружия и военного снаряжения, и второй период, когда
она вступила в борьбу на стороне Антанты. Уже выяснение фактов первого
рода наталкивалось на чрезвычайные затруднения. Путь в Америку был за-
крыт с запада Англией, Фран­цией и Италией, с востока — Россией и Японией.
Мировые морские пути сообщений находились под господством Англии, под-
вергавшей их самому тщательному контролю. Посылка в Америку немцев с
разведывательными целями казалась совершенно невозможной. Оставалось
лишь пытаться добыть необходимые сведения через Южную Америку, но от-
править даже туда добросовестных лиц было невозможно, и удавалось лишь в
единичных случаях. На те же затруднения наталки­валась передача сведений
из Америки. При этих обстоятельствах на американском материке развилась
самостоятельная деятельность про­живавших там друзей Германии, не выдер-
живавшая, однако, сравнения с организованной разведкой и таившая даже в
себе большую опас­ность, так как источники сведений Германии известны не
были, и невозможно было судить об их достоверности.
По вступлении Америки в войну, весной 1917 года, препятствия для гер-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 103

манской разведки в последней, еще увеличились. С другой стороны, однако,


еще большей стала необходимость иметь сведения о военных приготовлениях
Соединенных Штатов. На прямых путях сообщения между Северной Амери-
кой и Европой путешествия агентов германской разведки стали совершенно
невозможными. Все сведения, получавшиеся через Южную Америку, запаз-
дывали и теряли свою ценность. Все эти обстоятельства заставили Германию
почти совершенно отказаться от дорогостоящих попыток содержать развед-
ку в самой Америке. Оставалось возможным только наблюдение за амери­
канскими боевыми силами с момента их вступления на европейскую почву.
Германская разведка распространилась поэтому, со вступлением в войну Аме-
рики, на все гавани французского побережья. Хотя труд­ности были здесь те
же, что и для всякой разведки во Франции, все же удавалось своевременно
получать достаточные сведения. Из всех воюющих держав Америке меньше
всего или даже почти вовсе не угрожала разведка Генерального штаба на ее
собственной территории.
Это утверждение находится как будто в противоречии со сведе­ниями, рас-
пространяющимися по всему миру, о германском саботаже и пропаганде в
Америке. Если отбросить те преувеличения, которые вражеская пропаганда
применяла для своих целей, то останется, быть может, несколько предпри-
ятий, которые были германскому Гене­ральному штабу известны еще меньше,
чем самим Соединенным Штатам, так как были созданы инициативой друзей
Германии, дей­ствовавших без ее руководства. Их жертвенная готовность при-
носила, поэтому, Германии сравнительно мало пользы и таила в себе с самого
начала опасность бесплановой и бесцельной деятельности.

V. НА ТЕАТРАХ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ.

Война меняет коренным образом условия работы военной раз­ведки. Воен-


ная тайна, в первую очередь — выступление в поход и предназначенное толь-
ко на случай войны снаряжение, известные в мирное время лишь немногим и
сохранявшиеся в строгом секрете, становятся явными. На глазах у миллионов
и при сотрудничестве тысяч людей решения медленно претворяются в деле.
Необходимо по­лучить сведения об этих происшествиях у врага и помешать
его осведомлению о положении у себя. Всякие посторонние соображения от-
падают, единственной целью борьбы является победа.
104 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

В этой борьбе мировая война поставила перед обеими сторо­нами задания,


подобных которым никогда не приводилось разрешать разведке. Правда, во
время русско-японской войны имелись уже обширные фронты и длившиеся
неделями сражения, во время которых мог развиваться шпионаж, не игра-
ющий при маневренной войне роли непосредственного вспомогательного
средства для военного ко­мандования. Китайское население, на родине кото-
рого происходили военные действия, оказывало, насколько известно, суще-
ственные услуги родственным ему по расе японцам и наносило значительный
ущерб русскому командованию, фланги фронтов были, однако, в то время еще
свободными, и кавалерия имела возможность предприни­мать глубокую раз-
ведку.
Мировая война создала условия, оставившие далеко позади все бывшее
до тех пор. Кавалерия, считавшаяся в военных играх, на маневрах и в уставах
оружием разведки, вышла из строя после первых же боев. Фронты останав-
ливались и становились все более плотными. Они передвигались вперед или
назад только во фронтальном направлении. Правда, воздушная разведка стала
новым элемен­том ведения войны. Все воюющие всемерно работали над раз-
витием этого воздушного оружия. Но и оно видело лишь расположение врага,
марширующие колонны, движущиеся поезда, города, деревни и дымя­щие фа-
бричные трубы, и при том лишь на пространстве, ограничен­ном возможной
дальностью полета. Их сообщения давали возможность делать заключения о
намерениях вражеского командования лишь тогда, когда они претворялись
уже в дело, и зачастую не оставалось уже времени для проведения контр-
мероприятий. Они не сообщали нечего о настроении вражеских войск, о по-
ложении населения в городах и деревнях, о боевой подготовке в тылу и, тем
более, за морем. Ничего не говорили они и о том, какое военное снаряжение
вырабатывалось на фабриках, хотя именно эти сведения становились самыми
важными по мере того, как война затягивалась и росло значение техники.
Протяжение фронтов превзошло все ожидания мирного времени. Боевому
фронту германских войск, длиной в 2.400 километров, противостояли фрон-
ты: английский — в 135 километров, французский — в 800 километров и рус-
ский — в 1.400 километров. Все они располагали в своей или в союзной стране
широкой сетью путей сообщения, немцы же могли пользоваться во вражеской
стране лишь многократно разрушенной и мало пригодной к использованию
сетью. Германия воевала на различных и отдаленных один от другого театрах
военных действий, противники же ее — каждый на ограниченном и постоян-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 105

ном пространстве. Каждая неожиданность должна была бы оказаться гибель-


ной для менее многочисленной германской армии. Германская разведка на
театрах военных действий была, поэтому, занята главным образом и в доста-
точной мере выяснением чисто военных фактов.
Однако после поражений русской армии и также союзных армии на фран-
цузской почве противник увидел, что военная победа над Германией невоз-
можна. Чем дальше продолжалась война, тем более Антанта дополняла войну
оружием политическим и экономическим, и задача военного командования
все больше сводилась к поддержанию давления на германский фронт и исполь-
зованию и закреплению окон­чательной победы в экономической и политиче-
ской войне. Поэтому и разведка Антанты на театрах военных действий была с
самого начала проникнута политическими целями. Ей было на руку то обстоя-
тельство, что она могла сосредоточить свои усиления на германской армии, так
как поражение последней передавало в руки Антанты и союзни­ков Германии.
Для германского же верховного командования представляли раз­ный ин-
терес вражеские войска на всех театрах военных действии. Только тогда,
когда данные о противнике были достаточно исчерпы­вающими, получалась
правильная общая картина, дающая возможность судить о группировках про-
тивника на фронтах, имеющих решающее значение. Германия должна была
поддерживать своих союзников присылкой войск и снаряжения. От правиль-
ного представления о враге зависело в значительной мере распределение
германских вспомогательных войск, во избежание ненужного ослабления ре-
шающих фронтов или неожиданностей на второстепенных фронтах, которые
могли стать гибельным для общего положения. При всех армейских штабах, в
пределах которых сражались германские войска, равно как при всех главных
штабах союзников находились, поэтому, офицеры разведывательной службы
верховного командования. По большей части они же руководили и всей раз-
ведкой в районе армии, благодаря чему могли пользоваться непосредственно
всеми источни­ками: допросом военнопленных, захваченными документами,
воздушной разведкой, артиллерийским наблюдением и сообщениями войско-
вых частей. Общие сводки отдельных армейских разведок передавались ими
верховному командованию. Посылка шпионов была, вследствие ее бесполез-
ности, запрещена за редкими и кратковременными исключениями.
На этом общем фоне следует рассмотреть обстоятельства разведыватель-
ной работы на каждом из театров военных действий отдельно, так как они
были различными в зависимости от плотности фронта, от естественных усло-
106 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

вий театра военных действий, от характера населения и от энергии ведения


войны противником. При этом полезно будет сначала рассмотреть восточные
театры военных действий, и лишь затем изучить обстановку на западном теа-
тре, сыгравшем решающую роль и обладавшем поэтому наиболее развитой во
всех ее отраслях разведкой.

Русский театр военных действий.

Русская разведка была в мирное время подготовлена только к наступле-


нию. Добыча в битве под Танненбергом доставила доказательства того, что
русские армейские штабы обладали таким материалом о Германии, как о теа-
тре военных действий, лучше которого не могло быть ни в одном германском
штабе. По завоевании Варшавы были захвачены печатные списки 120 стро-
го секретных доку­ментов и планов германских и австрийских вооруженных
сил, которые уже в 1907—1910 годах были доставлены русскому генеральному
штабу разведывательным отделением в Варшаве. Ознакомили нас с успехами
русского довоенного шпионажа и документы, захваченные в Вильно, Ковно,
Риге, Холме и других резиденциях русских военных и гражданских властей.
Дорога через «Бранденбургские ворота» была превосходно подготовлена
разведывательной деятельностью в Германии и налаженными там связями
Русские были, однако, застигнуты врасплох величайшей скры­той силой
присущей германской армии. Таковой явилась преданность единодушного
народа делу защиты своего отечества. Создавшееся в процессе тихой и верной
своему долгу работы руководство Генераль­ного штаба нашло свое воплощение
в двух полководцах: Гинденбурге и Людендорфе. Русская армия была отбро-
шена гораздо менее значительными германскими силами обратно в Россию.
Тем самым была обесценена вся грандиозная довоенная работа русской раз-
ведки. Предпосылки русской разведки оказались негодными. К новой задаче,
тре­бовавшей энергичной и быстрой работы, чрезмерно раздутая организация
русской разведки мирного времени не была подготовлена.
Все возникшие в начале войны слухи о том, что русские пользуются пыла-
ющими домами, колокольным звоном, ветряными мельницами и тому подоб-
ными мелочами, должны быть отнесены к разряду сказок, как и вообще такой
взгляд на средства шпионажа на театре военных действий.
У русских не оставалась в начале источников осведомления, кроме показа-
ния германских военнопленных.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 107

Они представляли собою ценный источник и встречали, поэтому, на рус-


ском фронте, по большей части, хорошее обращение, которое должно было
вызвать у них готовность к показаниям. Мученичество военнопленных на-
чиналось, по большей части, лишь на этапах. Не­смотря на это, удалось уста-
новить, на основании захваченных приказов, что германские военнопленные
показывали, в общем, немного. У русских не существовало того хитрого об-
ращения с военнопленными, которое мы увидим на западном театре военных
действий. А так как военнопленные поступали к тому же неравномерно и в
небольших количествах, то и этот источник был для русской разведки не осо-
бенно обильным.
Она прибегла тогда к средству, состоявшему в незаметном оставлении
шпионов в очищаемых перед немцами областях или в посылке их под видом
перебежчиков в немецкие ряды. И здесь, как и в мир­ное время, повели дело
во вредном массовом масштабе. Вследствие этого, указанному роду шпионов
не хватало необходимой предварительной подготовки, а выбор их не был до-
статочно тщательным. Мно­гие из них были рады тому, что избегли войны и не
проявляли никакого желания вернуться в ряды русской армии, уверенности
в победе которой, они, побывав в тылу германского фронта, не разде­ляли. И,
наконец, эта массовая посылка была настолько заметна, что без особенных за-
труднений удавалось ее почти полностью обнаружить и обезвредить.
Так как русский фронт не был сплошным еще спустя долгое время по-
сле полного закрытия западного фронта и, так как большие полосы леса и
болот давали возможность проходить знающим местность людям, то после
того, как фронт до некоторой степени стабили­зировался, началась работа с
подготовленными для шпионажа граж­данскими лицами. Это делалось, одна-
ко, настолько неловко, что также было немедленно обнаружено. Шпионы эти,
ставшие источником све­дений для германской разведки, принесли русским
больше вреда, чем пользы.
Война на востоке велась не на русской почве, а в польских или русифици-
рованных областях. Русское командование не встречало, поэтому, в населении
той страстной поддержки, которую мы увидим на западном театре военных
действий. Не приходится говорить, в общем и целом, и о ненависти восточ-
ного населения к немцам — за исключением Латвии. Употреблявшиеся в ка-
честве шпионов местные жи­тели были, по большей части, поляками, евреями
или балтийцами, питавшими к Германии такую же симпатию, как и к России.
Это не значит, однако, что они, с самого начала проявляли симпатию к нем­
108 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

цам: они вели себя, включая и балтийцев, нейтрально и думали лишь о соб-
ственной выгоде, которая влекла их туда, откуда они могли больше всего ожи-
дать для своих собственных жизненных интересов. В качестве побудительных
мотивов для действительно дельных шпи­онов оставались, таким образом,
только мотивы денежные. Но именно они побуждали их охотно служить обо-
им сторонам и зарабатывать деньги у обоих.
Совершенно неверно мнение, бывшее сильно распространенным во время
войны и на германском восточном фронте, будто поляки вели интенсивный
шпионаж в пользу русских. За исключением город­ской интеллигенции и по-
мещиков, поляки держались вначале ней­трально и никоим образом не пыта-
лись вредить немцам. Лишь, когда появилась надежда на самостоятельность
Польши, развился и поль­ский шпионаж и собственная польская разведка, не
служившая, однако, русским, а преследовавшая польские цели и искавшая
связи с поляками, находившимися заграницей — особенно в Америке, и с
представительствами Антанты.
Русские евреи и во время войны смотрели на шпионаж в первую очередь,
как на гешефт. Никакого внутреннего участия в войне они не принимали. По-
этому, хотя в политическом и религиозном от­ношении им жилось лучше под
властью немцев, нежели под властью русских, симпатии их находились боль-
ше на русской стороне. Инте­ресную смесь коммерческих способностей и на-
ционального равнодушия показал один бывший также характерным для рус-
ской действительности случай на одном из германских участков австрийского
фронта. По­сланный в качестве шпиона еврей явился в сопровождении многих
перебежчиков, которым он служил, Он предложил повторить этот ма­невр. Eмy
было обещано сравнительно высокое вознаграждение за каждого перебежчи-
ка в полном снаряжении и вооружении, которого он приведет. Действительно,
через несколько дней он появился в сопровождении большего числа русских
солдат. Когда ему должны были уплатить обещанное вознаграждение, он от-
казался от него со сло­вами: «Благодарю, эти господа уже уплатили».
Убедившись в неуспешности своего шпионажа через фронт, рус­ские вскоре
прекратили его. Летом 1915 года был захвачен приказ главнокомандующего
западным фронтом, генерала Эверта, в котором констатировалось полное кру-
шение русской разведки на театре воен­ных действий.
Тем большее значение приобрела для русского командования разведка,
работавшая против Германии в нейтральных странах. Сильнейшую поддерж-
ку этой разведке оказывало то обстоятельство, что Франция и Англия быстро
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 109

сообщали ей все, что они узнавали о военных мероприятиях Германии про-


тив России. Чем менее удовлетворительной оказывалась русская разведка на
фронте, тем более приходилось с этим считаться, и попавшие в немецкие руки
опросные листы показывали, что французская и английская разведки собира-
ли в Германии сведения для России и вели отсюда же разведку против восточ-
ного театра военных действий.
Важно было, поэтому, обеспечить продвигающуюся в Россию германскую
армию, в первую очередь, от проникновения в нее шпионажа. Удобно было
в этом отношении то, что Висла и другие речные барь­еры, протекавшие на
востоке в тылу фронта и параллельно ему, давали возможность с помощью
небольших, сравнительно, сил контролировать все пути сообщения. Особенно
старательно оцеплялся весь район в тылу германской и австрийской армий во
время более круп­ных операций. Это увенчалось успехом во время наступления
на Ру­мынию, когда Зибенбюрген был в тылу защищен р. Тейс, закрытой для
всякого сообщения, кроме военного. Кроме того, юго-восток обес­печивался
от проникновения шпионажа из Германии строгим контро­лем на германско-
австрийской границе. Продолжительность войны, сопротивление населения
наложенным на него ограничениям, недо­статочно твердое проведение этих
ограничений властями, требования политических партий рейхстага об осла-
блении этих мер безопасности, все это мешало полному действию указанного
контроля.
Шпионаж союзников находился настороже и в Германии. По­этому были
приняты меры к введению его в заблуждение. Многочисленные транспорты,
шедшие с западного фронта на подкрепление австрийскому, направлялись
сначала на север, и, наоборот, шедшие на север направлялись на юг Германии
и лишь в пределах фронтовой полосы получали свое окончательное направ-
ление. Впервые было применено это весной 1916 года во время подготовки
к прорыву рус­ского фронта в Галиции при Горлице—Тарнове. Успех был пол-
ный. Несмотря на то, что с немецкой и австрийской стороны были пущены в
ход значительные массы войск и артиллерии, русские были застиг­нуты вра-
сплох. Прорыв передал в наши руки Галицию и поколебал всю русскую си-
стему крепостей. Победоносная битва эта побудила фи­лософский факультет
Берлинского университета преподнести звание почетного доктора начальнику
германского генерального штаба, генералу фон Фалькенгайну. В адресе было
специально упомянуто про удачное сохранение тайны. Хотя это и носит в себе
долю преувели­чения, поскольку речь идет об оценке значения полководца,
110 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

все же германская контрразведка вправе считать своей заслугой то обстоятель-


ство, что она способствовала успеху военных операций на Востоке, несмотря
на огромную, созданную в мирное время и поддержанную во время войны
союзниками, русскую разведку.
Общая работа привела к установлению теснейшей связи между герман-
ской и австрийской разведками. Чем больше высшее стратегическое руковод-
ство переходило к немцам, тем более сильным стано­вилось и влияние их раз-
ведки и контрразведки. При всех австрийских штабах, которым были подчи-
нены германские войсковые части, находились и разведывательные офицеры
германского верховного командования, старавшиеся использовать на Востоке
опыт, приобретенный разведкой на западном театре военных действий.
Собственная разведка натыкалась, однако, на востоке на почти непреодо-
лимые препятствия. Как уже упоминалось, население нигде особенно не шло
нам навстречу. К этому присоединялись большие расстояния русского театра
военных действий, его слабая населенность и немногочисленность шоссейных
дорог. Немцам также приходилось пользоваться, преимущественно, показа-
ниями пленных. Очень трудно было найти достаточное количество знающих
русский язык и пригод­ных для военных опросов переводчиков и допрашива-
ющих офицеров, которые могли бы справиться с большим наплывом русских
военнопленных и перебежчиков. Сначала их приходилось отчасти снимать
с западного фронта. Лишь зимой 1915—1916 гг. корпусные штабы восточно-
го фронта оказались достаточно снабженными переводчиками, а дивизии —
лишь летом 1916 года.
Судя по русским военнопленным, война в русском народе не вы­звала ни-
какого энтузиазма. Солдаты показывали, что на войну их «погнали». Будучи,
однако, хорошими солдатами, они были послушны, терпеливы и переносили
величайшие лишения. Они сдавались лишь тогда, когда бой был безнадеж-
ным. Особенно верными своему долгу были солдаты немецкого происхожде-
ния и из прибалтийских областей. Они сражались особенно упорно, а в каче-
стве военнопленных показывали очень неохотно.
Поляки дрались также нехорошо, также легко перебегали, особенно по-
сле оккупации Польши и делились своими знаниями, так как к войне были
равнодушны. То же относилось и к литовцам. Упорными, способными к со-
противлению, враждебными к немцам и зам­кнутыми, если не обманщика-
ми, были латыши и эстонцы. С чисто военной точки зрения оба эти народа
давали, наряду с Сибирью, луч­ших русских солдат. Магометане верно сража-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 111

лись на русской стороне. В плену они обнаруживали дружелюбное отношение


к немцам.
Настоящий русский военнопленный был чувствителен к хоро­шему обра-
щению и охотно, в общем, рассказывал о том, что знал. Так как он был, по
большей части, необразованным, то знал он не­много и лишь местные обсто-
ятельства. Русские офицеры, включая и балтийских, были верны своей при-
сяге. Они держались с солдатской простотой и отказывались от каких бы то
ни было показаний. Многие из них, наподобие командующего II-й русской
армией под Танненбергом, генерала Самсонова, избегли пленения при помо-
щи самоубийства.
Для глубокой разведки в тылу армии, внутри России, оставался лишь уз-
кий путь, через Швецию и Финляндию. Для того, чтобы пред­ставить себе за-
труднительность этой разведки, достаточно подумать о том, сколько времени
требовалось для поездки агента в Россию, и какую ценность сохраняли его
сообщения к моменту его возвра­щения. События, обыкновенно, далеко опере-
жали его. Тем большее значение приходилось придавать попыткам передавать
сведения по телеграфу. Но и это средство оказывалось непригодным в таком
по­лицейском государстве, как Россия. Не удавалось справиться с затруднени-
ями в передаче сведений с фронта и тогда, когда положение позволило пере-
нести передовые сборные пункты в Финляндию, в Крым и на Кавказ.
При этих обстоятельствах шпионаж играл для немцев на русском театре во-
енных действий лишь второстепенную роль. Он мог быть успешным, в край-
нем случае, лишь при узко-ограниченных так­тических целях. Ни про одну из
перегруппировок русской армии не было своевременно сообщено шпионами.
Зато достоверный источник сведений представляли собой перехваченные
русские радио. Все приказы были, конечно, шифрованные, но система шифра
была проста и менялась редко. Легко удавалось, по­этому, расшифровывать.
Обычным источником сведений для разведки являлись и доку­менты рус-
ских властей, захваченные во время наступления герман­ской армии. В воен-
ном отношении ценность их была, по большей части, невелика, так как речь
в них шла о прошедших уже событиях. Но зато они давали всегда полную
картину господствовавшего в рус­ской армии и в народе настроения.
Как я уже упоминал при описании возникновения войны, сообщения из
России и тогда указывали на то, что говорить о действительно враждебном
отношении народа и армии к немцам не приходится. Я говорил также, что
это впечатление подтверждалось в начале войны и показаниями пленных, не-
112 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

смотря на то, что поражения, нанесен­ные германской армией русским, влек-


ли за собою тяжелые жертвы и лишения для русского солдата и делали для
него течение войны иным, чем он его себе представлял, и чем его изображали
сверху. Недружелюбное отношение поляков, литовцев и балтийцев могло объ-
ясниться тем, что театром военных действий была их родина. Равнодушие рус-
ского солдата имело, однако, и оборотную сторону. Ему не доставало военного
воодушевления, пленные не знали, какую цель должна преследовать война с
Германией. Для истиннорусского солдата не играли никакой роли ни идеи ре-
ванша и освобождения отечества от вступивших в него немцев, с помощью
которых французское правительство успешно поднимало настроение своих во-
йск, ни экономическая и политическая конкуренция Германии, в которой был
убежден каждый английский солдат. Он исполнял свой долг, не задавая вопро-
сов. При царском правительстве, в течение первого года войны не замечалось
никакой пропаганды ни на русском фронте, ни среди германских войск.
Лишь при правительстве Керенского началась среди русских войск враж-
дебная немцам пропаганда. Ей стали служить старые изве­стные революционе-
ры, как Плеханов, Амфитеатров и знаменитая Брешко-Брешковская. Словом
и пером работали они в войсках за продолжение войны. Каждый, произно-
сивший слово «мир» клеймился немедленно, как продажный немецкий агент.
Благоразумно замалчи­валось, что русская кровь должна и дальше проливаться
за чужие цели. Успехи этой пропаганды выявились очень скоро. Через шесть
недель после революции армия была в руках нового правительства, и пленные
были настроены определенно враждебно по отношению к Германии. Вновь
ожила их уверенность в победе. Переговоры, ко­торые велись во время этой
революции со многими высшими команд­ными властями русской армии, в
том числе с главнокомандующим северным фронтом, генералом от кавалерии
Драгомировым и ставили себе целью помешать этой перемене, остались без-
результатными. Французская пропаганда победила.
В качестве контрреволюционного учреждения русская разведка была как
таковая сначала во время мартовской революции упразднена. Место разведки
заняла самая ярая пропаганда, приведшая разведслужбу к частому с ней со-
прикосновению. Ежедневные сношения между фронтами привели к тому, что
немцы знали о всех переменах на русской стороне. Поэтому и наступление
Керенского не застало их неподготовленными.
Военные действия прервали пропаганду. Она стала вновь воз­можной лишь
в начале сентября 1917 года. Неудачное наступление сделало, однако, недей-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 113

ствительным старый лозунг о безусловном про­должении войны. На многих


участках началось братание германских и русских войск. Германская разведка
получила возможность проникать в русские ряды и там агитировать за мир
между Россией и Германией. Германские разведывательные офицеры востор-
женно принимались войсками и их носили на плечах через окопы и лагеря.
В ноябре после большевистского переворота создалось новое положение.
Военная борьба фактически кончилась. Но на Востоке германский фронт дол-
жен был быть сохранен, дабы не подпускать большевизма к границам Герма-
нии. А на русской стороне продолжа­лась пропаганда французской разведки
в союзе с социалистами-революционерами против постыдного для России
Брест-Литовского мира и за возобновление войны с Германией. Пропаганде
этой не удавалось больше достигнуть своей цели. В то время, как военная
борьба на западе концентрировалась для решающих боев, на востоке она пере-
шла в борьбу чисто политическую. Большевистская пропаганда среди герман-
ских войск была невелика. Русские властители перенесли центр тяжести своей
пропаганды не на театр военных действий, а внутрь Германии. Идея перево-
рота заносилась не столько с фронта в страну, сколько из страны на фронт.
Попытка переворота со стороны социалистов-революционеров с помощью
Антанты в июле 1918 года в Москве, убийство германского посла фон Мирбаха
и германского главнокомандующего на Укра­ине генерал-фельдмаршала фон
Эйгорна, были последними активными проявлениями деятельности француз-
ской разведки, работавшей до и во время войны за участие России в борьбе
против Германии.

Балканы.

До осени 1915 года Балканы имели очень малое касательство к германской


разведке. Лишь после того, как сербская армия была разбита и была установле-
на связь с болгарской армией, в середине ноября произошло первое свидание
на сербской почве германского начальника Генерального штаба генерала фон
Фалькенгайма с бол­гарским генералом Шоковым. Я присоединился к послед-
нему при его возвращении в Софию, с целью согласования разведки на Балка­
нах с германской разведкой.
С высшими военными властями согласование было достигнуто быстро.
В низах же работа очень скоро наткнулась на обычное в Болгарии «polecka,
роleсkа! — «не спеша, не спеша!». Работать там с германской быстротой было
114 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

невозможно. Чиновничества в немецком смысле слова там не было. Герман-


ские чиновники и офицеры, не привыкшие к сношениям с заграницей, на-
тыкались там вначале на значительные затруднения, которые удалось, однако,
преодолеть с помощью высших властей. Полиция сама по себе была удовлет-
ворительной и внушала страх, но базировалась больше на партийных, чем на
внешнеполитических целях. Разведки подобной германской не было.
Со вступлением Болгарии в войну на стороне Германии победила политика
короля Фердинанда и председателя совета министров Радославова, но настрое-
ние не было единодушным в пользу немцев. Правда, на стороне Германии стояло
подавляющее большинство народа, национальной целью которого были Македо-
ния и Добруджа, равно как и официальные учреждения армии и правительства,
уверенные в победе Германии. Однако, финансовые круги, банки и зажиточные
семьи были связаны своими интересами с Антантой и, в особенности, с Фран-
цией и не были согласны с политикой Радославова. В этих кругах Антанта распо-
лагала разведкой, лучше которой она не могла ни желать, ни создать. Поэтому не
было заметно, экономической или политической разведывательной деятельно-
сти иностранцев, но зато установилась очень оживленная тяга к путешествиям в
Швейцарию со стороны дружественных Антанте кругов. Здесь находился центр
французской разведки на Балканах. Дорогу эту могла бы закрыть лишь Австрия,
но она не была в состоянии провести эту меру по отношению к своему союзнику
достаточно энергично из политических соображений. Напротив, имелись даже
подозрения относительно того, что чехи содействовали связи между Францией
и Бол­гарией, а высокопоставленные представители Австрии и Болгарии, чехи по
национальности, подозревались даже в активной поддержке этих связей. Офи-
циальные болгарские учреждения, охотно желали поддерживать интересы воен-
ного командования, но проводить это могли лишь с трудом и неполно, вопреки
противившимся мощным финансовым и политическим группам.
Наряду с этими крупными связями, внутри Болгарии был сильно развит и
мелкий шпионаж Антанты, игравший, однако, лишь второстепенную роль, так
как все, что Антанта должна была, в общем, знать о военных происшествиях,
она узнавала через свои связи и через Швейцарию. На самом фронте процве-
тал тактический шпионаж, которому благоприятствовал природный характер
театра военных действий и разноплеменность обоих сторон. Германские раз-
ведывательные офицеры в сотрудничестве с болгарскими успешно перенесли
на здешнюю разведку и контрразведку германские принципы и опыт главных
театров военных действий.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 115

По ту сторону фронта, в Греции, с самого начала войны стояли на страже


французская и английская разведки. Франция здесь отошла на задний план,
на переднем же находилась Англия, придавшая разведке свойственный Ан-
глии крупный высоко-политический характер. Греция была, кроме того, базой
для шпионажа и пропаганды против Турции через Смирну. Левантинцы до-
ставляли превосходный материал и для дальнейшего расширения в сторону
Малой Азии.
В тылу болгарской армии через Дунай шел сильный шпионаж Румынии,
находившийся в связи с русскими и руководимый француз­ской разведкой.
Наряду с этим еще до революции в России шла немаловажная большевистская
пропаганда. В крестьянской Болгарии она не имела видов на успех, но значи-
тельно способствовала ухудшению настроения.
Чисто турецкие круги относились к Болгарии лояльно, но входящие в со-
став Турции враждебные туркам круги, — армяне и левантийцы, делали все
что могли, чтобы в союзной Болгарии повредить Турции. Оба эти народа раз-
вивали в Болгарии сильную пропаганду против войны, причем находились в
согласии с кругами страны, дружественными Антанте.
На Балканах действовала, таким образом, преимущественно политиче-
ская разведка, стремившаяся экономить военные силы, нападать полити-
чески, в первую очередь на самое чувствительное место фронта срединных
держав и прорвать его. Цель эта была достигнута полностью. Наступление
салоникской армии 15 сентября 1918 г. нашло фронт оставленным. Это была
не военная, а определенно политическая победа и предательство со стороны
Болгарии. С начала апреля этого года было ясно, что дело закончится имен-
но так. Германская разведка, опираясь на сообщения из Болгарии, могла в
середине июля предсказать это событие с точностью до одного дня. К этому
исходу привела ра­ковая опухоль, состоявшая в том, что антантовский капи-
тал играл в Болгарии руководящую роль и что влиятельные круги тяготели
к Парижу.
Следует упомянуть еще и о том, что представитель Соединенных Штатов,
аккредитованный одновременно в Бухаресте и в Софии, самостоятельно пред-
ставлял американские интересы с помощью успешной пропаганды, направ-
ленной против срединных держав. Это было возможно благодаря тому, что
Болгарией была выдвинута и принята точка зрения, согласно которой Амери-
ка не объявляла войны Болгарии. Об это разбивались все попытки устранить
американского агента.
116 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Положение на Балканах представляло для Германии также и непосред-


ственную опасность. С помощью строгого наблюдения за пассажирским дви-
жением из Болгарии стремились не допустить того, чтобы дружественные Ан-
танте болгарские круги могли знакомиться с Германией. Эта мера была сведена
на нет сильным, переходившим почти в безобразие, движением из Германии,
часто, под флагом пере­возки подарков и тому подобного, служившим лишь
удовлетворению страсти к сенсациям и любопытства и влиявшим к тому же
на на­строение Болгарии не в пользу Германии, вследствие своей навяз­чивости
и оскорбительности. Другая непосредственная опасность со­стояла в том, что
германские войска при этих обстоятельствах под­вергались влиянию разведки
Антанты. Германский главнокомандую­щий, генерал фон Шольтц, обратил, по-
этому, особенное внимание на преподавание отечествоведения в своих вой-
сках. Последние и остались до самого конца в хорошем состоянии. Они были,
однако, бессильны против политического успеха Антанты и политического
крушения Болгарии.

Турция.

Как уже упоминалось, путь в Малую Азию разведка Антанты нашла в Смир-
не. Другую базу нашла она в английском флоте у Митилены. Английские раз-
ведывательные бюро были, затем, в крупном масштабе организованы в Галаце
и в Сирии. Другим центром являлся взятый в Багдаде в плен и живший в те-
чении всей войны близ Константинополя на Принцевых островах английский
генерал Таунсенд, которому Высокая Порта разрешила полную свободу пере-
движения и который свободно посещал нейтральные посольства. Спокойною
гаванью для разведки являлось и одно интернированное стационарное судно
Америки. Против России Черное море и Кавказ являлись дей­ствительным ба-
рьером. Зато русская разведка в Голландии, о под­вижности которой я уже го-
ворил, давала себя чувствовать через Средиземное море вплоть до Константи-
нополя. На Кавказе развилось также оживленное движение дезертиров с обеих
сторон. Случалось, что они меняли фронт по четыре—пять раз, в зависимости
от того, на какой стороне были лучше условия содержания. Но разведка могла
извлекать из этого лишь ограниченную пользу и лишь по местным вопросам.
При энергично производившейся в Турции разведке едва ли был пойман
хоть один турок. Турция является единственной боевой областью, где жен-
щина не играла никакой роли. Почти не было уста­новлено и появления ней-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 117

тральных шпионов, так как турецкая обста­новка была настолько своеобраз-


ной, что вражеская разведка направляла, по-видимому, свое внимание лишь
на знакомых с ней туземных жителей. Пойманные шпионы были, по боль-
шой части, греками, армянами и евреями. Греки или левантийцы были при
этом трусами, евреи обнаруживали сильную враждебность к туркам и из всех
государств Антанты особенно поддерживали англичан. Армяне были в каче-
стве шпионов очень решительны и страшны. Они и здесь причиняли туркам
много затруднений, что значительно способствовало усилению мероприятий
против армян. Таким образом, часть вины за судьбу армян во время войны
несет вражеская разведка. Сильной помехой в борьбе со шпионажем было то,
что «Surete generale» и полицейский префект Константинополя были разными
учреждениями и что в них добросовестно соблюдалось служебное время, а вне
его работы не велось. Сама по себе турецкая полиция была ловкой и энергич­
ной, она была научена политическими интригами и поэтому внушала страх.
Германской разведке нелегко было приспособиться к турецким условиям,
так как она не была с ними знакома. Тем не менее, бла­годаря ознакомлению
турецких руководителей разведки с германскою разведкой и посылке герман-
ских офицеров в Турцию, удалось все же достигнуть удовлетворительного со-
гласования.
Удалось обезвредить большое количество органов вражеской разведки. Оно
было так велико, что проведение процессов застаивалось. Наказания были су-
ровыми; закон о шпионаже соответствовал проекту, который был представлен
германскому рейхстагу и не был утвержден последним, но был перенят Турци-
ей. Состояние переполненных шпионами турецких тюрем было очень плачев-
но; часто в них царил сыпной тиф. Массовый характер шпионажа и вызванная
этим затяжка быстрого судебного решения повлекли за собой, без сомнения,
и гибель многих невинных.
Многие ценные сообщения без сомнения доходили до Антанты также и
потому, что высокие сановники Турции проявляли к ней склонность и под-
держивали с нею связь. Так, например, комендант Смирны Рахми-бей допу-
скал там влияние иностранцев в большой мере, чем это было полезно для
интересов срединных государств. Это указывало на то, что связи этих кругов
с Антантой были старше их связей с Германией. Да и Высокая Порта не так
уж, безусловно, под­держивала борьбу против иностранного влияния. Полу-
чалось впечат­ление, что она оставляет на всякий случай открытою дверь за-
днего хода. Тем сильнее верность союзу проявлялась в армии, главным пред-
118 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

ставителем которой был Энвер-паша, удовлетворявший все нужды разведки.


Турецкое население, благодаря своей религиозности, было невосприимчиво
к какой бы то ни было пропаганде, в том числе и большевистской. Военные
руководители, поэтому, вдвойне понимали опасность от разлагающей пропа-
ганды, грозившую Германии, и обра­щали внимание германского верховного
командования на видимые вредные последствия ее. Вообще бросалось в глаза,
как хорошо в Константинополе были осведомлены о положении в Германии.
Политические деятели ездили постоянно в Германию для личного наблюде-
ния. К Австро-Венгрии относились нехорошо. К разведке ее относились сдер-
жанно, так как она работала в Турции и до войны, стремясь достигнуть в пер-
вую очередь делового влияния, и не переставала делать это и во время войны.
Вследствие этого, к представи­телям австро-венгерского государства питали
меньше доверия, чем к представителям Германии. В Константинополе знали
хорошо положение в Болгарии и предупреждали о заметных успехах пропа-
ганды в на­роде и в армии.
У собственно разведки не было центра: далеко отстоящие один от другого
театры военных действий и самостоятельно борющиеся армии имели каждая
свою разведку.
Очень обширная и ловко руководимая политическая разведка простира-
лась под военным руководством далеко вглубь Центральной Азии. Ее, однако,
считали исключительно турецким делом и от германской разведки скрывали
ее цели и результаты.

Австро-Венгрия.

Австро-венгерской армии было брошено много несправедливых обвине-


ний относительно ее поведения в войне, несправедливых постольку, посколь-
ку у единичных верных монархии войсковых частей не было недостатка в му-
жестве и в верности своему долгу. Однако все здание армии не соответствова-
ло задачам мировой войны. Так как каждая армия является лишь составною
частью народа, никакая армия не может существовать, когда народ разбит на
партии или на отдельные нации. Уже до войны крупные силы ставили себе
целью распад Австро-венгерского союза государств. Для того чтобы правильно
оценить влияние этого явления на армию, следует знать его предыдущее раз-
витие. Начиная уже с 1908 г., разлагающая пропаганда велась живым темпом.
Контрразведкой должны были заниматься гражданские власти.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 119

Высшие военные власти ограничивались тем, что старались, по возмож-


ности, оградить от этого разлагающего влияния войсковые ча­сти. Хотя они и
делали в этом направлении все возможное, все же обезвредить многолетнюю
работу этой пропаганды они не были в состоянии. Военною школой ее можно
было, правда, ослабить, можно было не допустить открытой вспышки, но ис-
коренить ее было невозможно. Вражеская пропаганда не ограничивалась при
этом населением, но проникала и в казарму, и является доказанным тот факт,
что она работала в тесной связи с генеральными штабами государств, враж­
дебных монархии. Уже до войны она, следовательно, являлась частью развед-
ки; во время же войны она в ней растворилась целиком.
Военные учреждения, уже в мирное время предпринимавшие борьбу с
этим злом, были обвинены в сгущении красок и подверга­лись нападкам тех
политических кругов, которые работали в интере­сах противников монархии.
Россия вела шпионаж в Австро-Венгрии, начиная с 80-х годов прошлого
столетия, когда война с Австрией казалась неминуемой. После русско-япон-
ской войны русский шпионаж усилился как против Германии, так и против
Австро-Венгрии. Разница заключалась лишь в том, что против Германии дви-
жущей силой была Франция, против Австрии же у России были собственные
политические побуждения. Русский шпионаж в Австрии был, пожалуй, еще
интенсивнее, чем в Германии. В 1910 году удалось предать суду 19 русских
шпионов, в 1913 их было уже 34, в 1914, до возникновения войны — 36. Так
как Россия находила много пособников среди различных национальностей, то
шпионаж ее характеризовался всегда образованием целых групп, из которых
некоторые охватывали до 20 агентов. Русская шпионская сеть простиралась
по всей монархии, от Карпат до Тирольских гор и до плоскогорий Боснии.
Во всех крупных городах имелись агенты. За последние 30—40 лет почти все
аккредитованные в Вене военные атташе России принуждены были покинуть
свои посты, вследствие их обна­ружившейся шпионской деятельности. У пол-
ковника Марченко, которому пришлось уйти с поста военного атташе, состо-
ял, между прочим, на службе один австрийский военнослужащий, занимав-
шийся в тече­нии 20 с лишком лет шпионажем в пользу России. Полковник
Занькевич, ушедший в 1913 году, был особенно скомпроментирован своими
связями с одним обер-лейтенантом военной школы, другим офицером и с не-
сколькими военными. Наряду с русскими военными атташе, дея­тельными
центрами шпионажа являлись и русские консульства. Было доказано, что в
шпионаже принимали участие и послы и другие слу­жащие посольств. В Вос-
120 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

точной Галиции русскому шпионажу охотно оказывали услуги родственные по


племени русины. Ему помогали ду­ховные лица, депутаты, адвокаты и судьи.
Руссинские школы и союзы являлись центрами панславистской и великосерб-
ской пропаганды и давали приют агентам.
Русские агитаторы одинаково разъезжали не только по Галиции, но и по
остальным славянским областям монархии, и выдающиеся дея­тели последних
предлагали свои услуги в Москве и в Петербурге. Это были те же лица, которые
во время войны поддерживали рево­люционные комитеты, саботировали во-
енные займы и считали позором военную службу Австрии. В течение первых
двух лет войны при­шлось вынести 140 смертных приговоров одним лишь рус-
ским аген­там внутри страны. Были приговорены к смертной казни и полити­
ческие вожди, как Крамарж и Рашин, но затем были по амнистии помилованы.
Несмотря на свою принадлежность к тройственному союзу, Италия вела
обширный шпионаж против Австро-Венгрии. До 1902 года шпионаж этот был
обращен почти исключительно против Франции. С указанного же года глав-
ной целью его стала Австро-Венгрия. Количество пойманных и осужденных
итальянских агентов было срав­нительно невелико; объясняется это тем, что их
укрывало ирредентистски настроенное население юго-западных пограничных
областей. Особенно занимался поддержкой ирредентизма союз Данте Алиги-
ери. Его официальной целью была защита и распространение итальянского
языка. В Австрии он был, правда, запрещен, но все же многие ав­стрийские
граждане принадлежали как к центральному союзу в Риме, так и к местным
организациям северной Италии. Союз находился в теснейшей связи с раз-
ведкой итальянского генерального штаба. Он имел доверенных людей в Три-
есте, Роверето, Триенто, Пола, Герце и других городах, Так как он доставлял
итальянскому генеральному штабу также и секретные документы австрийской
армии, было ясно, что членами его состояли и проитальянски настроенные
австрийские военнослужащие. Они назывались «amici», т. е. друзья, так как
ра­ботали с союзом не из-за денег, а идейно.
До войны успешно занимались мелкой разведкой шпионы, находившие-
ся среди итальянских рабочих, ежегодно тысячами работавших в монархии.
Итальянского происхождения были также и многочислен­ные чиновники. Ряд
происходивших во время войны процессов по обвинению в государственной
измене выявил действительный образ мыслей многих членов «Lega nationale»,
«Geovanni Fiume» и других союзов, преследовавших, якобы, лишь культурные
цели. Захваченные во время войны документы одного итальянского армей-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 121

ского штаба доставили список ряда лиц, происходивших, по большей части,


из южного Тироля и сообщавших осведомительному бюро в Вероне про все,
достойные внимания, военные происшествия в Тироле.
Подобно тому, как Россия проникла в монархию до итальянской границы,
так и Италия доходила до Будапешта и Боснии.
Ввиду союзных отношений, итальянские консульства щадились, хотя они
и принимали участие в разведке. С тех пор, как 1906 году скомпрометирован-
ный шпионажем майор Дельмастро принужден был покинуть Вену, итальян-
ские военные атташе больше не принимали участия в разведке. Запрет этот не
распространялся на итальянского морского атташе.
К области итальянской ирреденты примыкала зараженная великосерб-
ской пропагандой область Сербии. Она находила, в свою очередь, свое про-
должение в ирреденте румынской, а последняя — в чехословацкой. Монархия
была, таким образом, окружена поясом, прерывавшимся лишь на границе с
германской областью — с Баварией. Великосербская пропаганда, простирав-
шаяся на Кроацию, Славонию, южную часть Венгрии, Боснию, Герцеговину и
Далмацию, после аннексии Боснии и Герцеговины, пустила в ход обширный
шпионаж, служивший целям непосредственной подготовки к войне. Под-
готовка эта была частью национальной программы, осуществление которой
было долгом каждого хорошего серба, независимо от того, жил ли он в Сербии
или в Австро-Венгрии. Пропаганда воплощалась в «Narodna Otbrana», во главе
которой находился генерал Боцо Янкович и конеч­ною целью которой было
восстание, а в случае войны — помощь сербской армии. Школы комитаджей в
Куприи и Прокуплие выпу­скали предводителей банд, состоявших из бывших
солдат, учителей и православных греческих священников. Сербские разведы-
вательные офицеры были одновременно членами «Narodna Otbrana», служив-
шей с виду лишь скромной цели распространения высшей культуры среди
живших в монархии сербов — наподобие общества Данте Алигиери для ита-
льянцев. В тесной связи с «Narodna Otbrana» находились другие культурные
организации внутри монархии — антиалкогольные, спортивные и студенче-
ские союзы. Борьба с великосербской пропа­гандой была еще труднее, нежели с
итальянской или русской, так как затруднялась необразованностью лояльных
элементов и равно­душием магометанского населения Боснии и Герцеговины.
Когда во время войны были захвачены документы сербского разведыватель-
ного учреждения, то лишь тогда удалось предать суду многих шпионов и госу-
дарственных изменников, которые и были осуждены.
122 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

После возникновения войны великосербская пропаганда была перенесена


за границу. Вождям вроде д-ра Трумбик, бургомистра Спалато удалось сво-
евременно уехать из монархии. Образовался Юго-Славский комитет, состо-
явший почти исключительно из австро-венгерских граждан. Он находился
сначала в Риме, затем в Париже и, наконец, в Лондоне. Он считал себя един-
ственным народным представительством всех южных славян. В 1917 году он
изложил в договоре Корфу свою политическую программу, согласно которой
будущее южнославянское государство должно было быть образовано под ски­
петром сербского королевского дома. Пропаганда за это велась особенно ин-
тенсивно в Америке, среди военнопленных и в Швейцарии. В Америке были
созданы три больших союза; центральные союзы кроатов, сербов и словен.
Во главе их стоял югославский нацио­нальный совет в Вашингтоне. Он рабо-
тал в тесном контакте с южнославянским клубом в австрийском рейхстрате,
признавшим программу Корфу. Следствием этой пропаганды были многочис-
ленные случаи дезертирства. Черногорцы смогли сформировать из дезертиров
три батальона, сербы — адриатический легион. В Одессе даже можно было
составить две дивизии, а в Америке формировались военные тран­спорты из
австро- венгерских южных славян. Само собой понятно, что интенсивная про-
паганда была развита и среди военнопленных, раз­мещенных во Франции по-
сле сербского отступления.
Шпионаж и пропаганда в Австро-Венгрии так тесно переплета­лись между
собой, что невозможно мыслить одно без другого. Само собой понятно, что
союзный фронт против русских, сербов и итальянцев должен был иметь, при
этих обстоятельствах, много слабых мест. Подобно государственному организ-
му, армия была также разъедена этой работой вражеской разведки. Семя, бро-
савшееся годами в мирное время, давало свои всходы во время войны. Подоб-
но Болгарии, Австро-Венгрия является грозным примером того, как действует
планомерная подготовка войны через разложение народов. Крушение обоих
стран было ускорено тем, что и в Германии появились признаки разложения.

Западный театр военных действий.

Несмотря на весь шпионаж и на вовлечение немцев в государственную


измену в мирное время, от французов остались скрытыми важные военные
тайны, как например, введение в германскую тяже­лую артиллерию «Большой
Берты» и германское наступление с его деталями. Это способствовало пораз-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 123

ительно быстрому продвижению правого крыла германской армии. Наступле-


ние это сделало непригод­ной всю французскую систему шпионажа, подготов-
ленную для ведения войны в Германии.
Претворить в дело некоторые приготовления французской раз­ведки уда-
лось лишь на южном фланге, где, либо немцы стояли на своей земле, либо
французы проникали в германскую область. На основании заранее заготов-
ленных списков арестовывались дружествен­ные немцам жители и вывозились
во Францию. Многие эльзас-лотарингцы переходили во Францию и усилива-
ли французскую разведку. Так, например, один военный шофер, сын фабри-
канта из Вройшталь, по окончании германского выступления в поход, с кото-
рым он, в качестве военного, подробно ознакомился, переехал через Донон во
Францию. Позднее он объявился в качестве французского разведывательного
офицера в Швейцарии. С самого начала войны эльзас-лотарингцы поставляли
врагу такое поразительное множество шпионов, что верховное командование
принуждено было запретить прием их во все учреждения, где они могли бы
получать важные сведения. Кроме населения, южному флангу угрожал непо-
средственно и шпионаж из Швейцарии. Хотя власти в Эльзас-Лотарингии и
были до некоторой степени приучены к борьбе со шпионажем, все же предот-
вратить его было трудно, как в начале войны, так и позднее. Несмотря на то,
что фронтовая полоса была отделена от Швейцарии охранявшимся проволоч-
ным заграждением, что германская граница со Швейцарией была относитель-
но коротка, а водная граница по Боденскому озеру представляла известную
защиту, — все же в течение всей войны между эльзасским театром военных
действий и Швейцарией происходил интенсивный шпионаж. Он облегчался
тем, что в пограничной охране принимали участие четыре германских госу-
дарства: имперская область, Баден, Вюртемберг и Бавария, и потребовалось
много времени для согласования действий полиции этих государств, бывшей
в мирное время самостоятельной. Когда же это согласование было достигну-
то и пограничная охрана стала благодаря этому действительной, — возникли
новые затруднения, вызванные сопротивлением местного насе­ления по отно-
шению к мероприятием, прекращавшим его сношения со Швейцарией. Вред-
ные последствия этого смягчились лишь благодаря тому обстоятельству, что
южный фланг не являлся решающим.
Наступление правого фланга привело его в область «Serwice de renselgnement
territorial» — территориальной разведки, которая была во Франции подготов-
лена одновременно с «Service de renselgnement ехrander» — иностранной раз-
124 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

ведкой, ставшей теперь непригодной. В мае 1899 года председатель кабинета


министров разослал префектам секретный циркуляр, по которому все рабо-
тающие под открытым небом служащие: полевые сторожа, деревенские по-
чтальоны, и речные и уличные сторожа и т. п. подчинялись в целях разведки
специальному комиссару. Вся страна была разделена на 122 сектора, которые
вблизи границы и значительных военных пунктов были по размерам меньше
и гуще населены служащими, нежели во внутренних районах. Таким образом,
с 1910 года была подготовлена отечественная разведка на случай, если Фран-
ция станет театром военных действий.
Когда резиденции специальных комиссаров попали во время наступления
во власть немцев, обыски в их канцеляриях доставили чрезвычайно важный
материал, в том числе списки всех агентов, ко­торые смогли быть, благодаря это-
му, арестованы и отправлены в Гер­манию еще до того, как успели приступить к
своей деятельности. Картина была всюду одна и та же: после первых победонос-
ных гер­манских наступательных боев агентам присылались на автомобилях по-
чтовые голуби и инструкции. В мирное время агенты были обучены обращению
с голубями, а последние были приучены к полетам на разведывательные сбор-
ные пункты. В этих списках числилось много агентов в Бельгии и Люксембурге,
с которыми уже в мирное время репетировались сношения посредством голу-
биной почты: через определенные промежутки времени офицеры французской
разведки присылали им корзины с почтовыми голубями. Все голуби крепости
Седан были приу­чены к полетам в Люксембург и в Бельгию. Еще задолго до
войны начальник железнодорожного бюро в Люксембурге Фуриель и руково-
дитель одного разведывательного учреждения в Брюсселе находились в личной
связи с начальником французской разведки, полковником Дюпом. С Бельгией
считались, очевидно, как с театром военных действий и как с союзником.
Единичные оставленные шпионы были арестованы лишь спустя долгое
время. Так, например, шпион Гэйни, родом из Верхнего Эльзаса, был обнару-
жен лишь в 1916 году в верховной ставке. Он был завербован в начале войны
и оставлен в Шарлевиле. Жил он, скры­ваясь, в одной семье, кормившей его
за разные услуги. Однако когда германский надзор стал строже и для хозяев
поэтому явилась опас­ность, то последние решили от него отделаться. Он был
тяжело ра­нен своими же людьми и принужден был спасаться у германской
по­левой полиции.
Многочисленные французские солдаты отстали во время отступ­ления от
своих частей. Поскольку им удавалось избегнуть плена, то они, равно как и
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 125

многие молодые люди, достигшие во время войны призывного возраста, до-


ставлялись с помощью жителей через Бельгию и Голландию вновь на враже-
ский фронт и становились ценными осведомителями для французской раз-
ведки. Когда верховная ставка 28 сентября 1914 года была переведена в Шар-
левиль, то поступило сообщение, что в лесах Рокруа находится целый полк
зуавов, снаб­жающийся и реквизирующий в окрестных деревнях. Лишь в кон-
це ноября удалось окружить этих заброшенных. Под Cингилe-Пти капитули-
ровал, правда, не полк, но все же боеспособная французская рота в составе 2
офицеров, 233 солдат и 4 англичан в форме и в полном снаряжении. За эти
два месяца император неоднократно проезжал в автомобиле по этим лесам.
Борьба со шпионажем на театре военных действий была возло­жена, преи-
мущественно, на чиновников Эльзас-Лотарингской полиции, прикомандиро-
ванных в качестве комиссаров к армейским штабам. Зная французский язык и
французскую разведку мирного времени, они оказывали большие услуги. Но
французская разведка проникла и в их ряды. Полицейский комиссар верхов-
ной ставки Вегеле, защищенный своим положением от всякого подозрения,
был связан с французской разведкой в течении всей войны. В награду за это
он в настоящее время находится на французской государственной службе. Весь
остальной полицейский персонал, работавший на театре военных действий,
был, правда, достоин доверия, но не владел языком, не был знаком с борьбой
со шпионажем, да и вообще не был подгото­влен к поставленным перед ним
задачам. Имелись полицейские ко­миссары, появлявшиеся в брюках до колен,
в чулках и в охотничьих шляпах и полагавшие, что в этом наряде они могут
добиться успеха у французской «тайной» полевой полиции. Эти внешние мо-
менты все же можно было быстро устранить, но подготовка оставалась крайне
затруднительной. Враг был и в этом отношении далеко впереди. Его специаль-
ная полиция была рассеяна по всей Франции, привыкшей и в мирное время
к разведывательной службе полицейских частей. И что уже весной 1915 года
германской полевой полицией была обезврежена вся подготовленная на фран-
цузской почве система разведки.
Можно утверждать, что к этому времени театр военных действий во Фран-
ции был как бы совершенно очищен от шпионов. Без сомне­ния, при интен-
сивном сообщении между отечеством и фронтом было возможно вновь до-
ставлять шпионов на западный театр военных действий и через Германию.
Факт, что несмотря на все меры предосторожности даже иностранцы могли
доходить до верховной ставки, не имея никакого законного пропуска и не бу-
126 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

дучи никем остановлены. На легковерность чиновников надзора и войсковых


частей указывали и другие случаи. Осенью 1914 года была обнаружена одна
женщина повсюду легко проходившая, благодаря украшавшему ее Желез-
ному Кресту 1870 года. Несколько месяцев спустя была аре­стована женщина
«военный врач», носившая походную шапку, сходную с форменной блузу и
короткий кортик на офицерской портупее, по­лучавшая всякого рода докумен-
ты от лазаретов и введшая в заблу­ждение даже многих военных врачей. В
действительности же первая была сурово наказанной преступницей, а вторая
— публичной женщиной. Обеих толкало не намерение шпионить, а страсть
к приключениям. В общем же все рассказы о фантастических переодеваниях
шпионов относятся к области басен. Первым правилом для шпиона является
стремление избегать всякой бросающейся в глаза одежды. Возбужденной же
фантазии обязаны своим возникновением многочисленные сообщения о по-
дозрительных световых сигналах на театре военных действий. Они причи-
няли много забот, но объяснение их оказывалось всегда невинным. Большую
роль играли в воображении многих лиц и тайные телефонные соединения.
Еще в 1916 году одна саперная рота была в течение нескольких месяцев занята,
вопреки мнению полевой полиции, тем, что раскапывала дороги, разыскивая
кабель, будто бы на глубине 6 метров проходивший к фронту. Само собой по-
нятно, что обнаружение и обезвреживание всех шедших на фронт телеграф-
ных сообщений было одной из первых задач контрразведки.
В то время как подготовленная заранее разведка на театре военных дей-
ствий оказалась недееспособной, приходилось подыскивать новые способы
заселения шпионами занятых немцами французских областей. Становилось
ясным, что враг пытался установить связь со своим населением воздушным
путем. В 1915 году было впервые установлено, что в тылу немецкого фронта аэ-
ропланами были высажены шпионы с почтовыми голубями. Это были люди,
для которых оккупированная область была их домом, и которые были высаже-
ны у себя на родине, где они знали все пути и тропинки. Встречались между
ними, однако, и немцы, особенно эльзас-лотарингцы, либо жившие уже до
войны во Франции и скрывавшиеся от службы в германской армии, либо де-
зертировавшие или взятые в плен уже во время войны. Шпионы германской
национальности обладали тем преимуществом, что были лучше французских
знакомы с порядками в германской армии и могли самостоятельно передви-
гаться среди германских войсковых частей. Французы, со своей стороны, были
знакомы с населением и могли рассчитывать на его поддержку. Все шпионы
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 127

этого рода были пожилыми людьми. Под гражданской одеждой французы


носили французскую, а немцы — немецкую форму. Последние должны были
снимать по высадке гражданскую одежду, прятать ее и смешиваться с герман-
скими войсками. Французы должны были сначала оставаться в граж­данской
одежде, чтобы иметь возможность скрыться среди населения, лишь в случае
грозящей опасности снимали они эту одежду, чтобы избегнуть при поимке
судьбы шпионов и находиться, благодаря фран­цузской форменной одежде, на
положении военнопленных. Шпионов этих снабжали подробными инструк-
циями и большими суммами французских и, в особенности, немецких денег.
Для пересылки сообщений им давали, по большей части, по 6 почтовых голу-
бей, обращению с которыми они были тщательно обучены. Высадки произво-
дились ночью, преимущественно в тыловой, более спокойной, менее густо за-
полненной германскими войсками и менее охраняемой зоне. Оттуда шпионы
должны были пробираться в боевую зону. Им обещали, что по истечении не-
которого времени за ними прилетят на место высадки. Количество подобных
предприятий заметно увеличивалось перед крупными боевыми событиями и
давало возможность делать выводы о том, где подготовляют эти события вра-
ги или где они их ожидают со стороны германцев. О намерениях или о пред-
положениях неприя­теля можно было узнать и из показаний самих шпионов
и из найденных у них инструкций. В 1915 году в руки немцев попало 9 таких
летных шпионов, в том числе четыре в форменной одежде, и пять летательных
аппаратов. Наблюдались также попытки увезти обратно высаженных шпио-
нов. В условленное со шпионом время французские аппараты кружили не-
однократно над находившимся под немецким наблюдением местом высадки.
Они держались, однако, на большой высоте, может быть потому, что не ока-
зывалось условленного со шпионом знака о том, что воздух свободен. Не раз
можно было констатировать, что обещанной попытки увезти шпиона вовсе не
пред­принималось. И ни разу не удалось заметить, чтобы летный шпион был
действительно увезен обратно. Их предоставляли таким образом своей судьбе,
и они или попадали в руки германской контрразведки или же пробирались
с трудом в Голландию. Многие из них были пойманы лишь далеко в тылу, в
Бельгии. Достигнув Голландии, они являлись там к французскому консулу, ко-
торый должен был позаботиться об их возвращении во Францию. Некоторым
из них давались задания также и по разрушению железных дорог и мостов в
тылу германской армии, особенно тех частей фронта, где ожидалось герман-
ское наступление или подготовлялось французское. Фактов подобных успеш-
128 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

ных взрывов установлено не было. Польза, которую приносили летные шпи-


оны, заключалась, таким образом, преимущественно в пересылке сообщений
с почтовыми голубями. Один военнопленный французский летчик показал:
«Попытки увезти шпиона обратно делались редко: это было слишком опасно».
Для германского командования этот путь был закрыт. Неприятельские во-
еннопленные никогда не согласились бы на подобное применение против сво-
его отечества. Высаживать же в тылу француз­ского фронта, среди враждебного
населения шпионов-немцев было совершенно невозможно. Да и французы
в Эльзас-Лотарингии не решались применять этот вид шпионажа, и он был
ограничен лишь франко-бельгийским театром военных действий. Здесь он
был, по-видимому, успешным, так как высадки продолжали производиться
вплоть до 1917 года. В этом году были захвачены еще 7 летных шпионов и один
самолет.
Понесенные при высадках потери в летательных аппаратах вызвали к жиз-
ни в 1917 году новую систему: шпионы высаживались с помощью воздушного
шара. Способ этот обладал преимуществом незаметности, благодаря отсут-
ствию предательского шума французских аэропланов. Воздушные шары были
диаметром в 8,5 метров и содержали 310 куб. метров газа. Поднимать они
могли лишь одно лицо, а дальность их полета равнялась 40—50 километрам.
Эти шпионы обучались в Англии. За 26 дней обучения производилось шесть
учебных полетов, из которых два — ночью. Они также везли с собой почтовых
голубей, но задачей их была не столько передача сведений, сколько организа-
ция в тылу германской армии разведки и сообщения с Голландией, превра-
щенной к тому времени в базу фронтовой разведки. Четыре таких шпиона
были пойманы уже в 1917 году.
Ту же цель преследовала и третья система, введенная французской развед-
кой в 1917 году. Она состояла в том, что шпионы сбрасывались с аэропланов на
парашютах. Для этой цели были сконструи­рованы особые аэропланы, имев-
шие между колесами под хвостом алюминиевый ящик, в котором находился
шпион со своим парашютом. Дно ящика открывалось нажатием руки летчика.
Не зная зара­нее этого момента, привязанный к парашюту шпион выпадал из
ящика. Уже в 1917 году были обнаружены в тылу германских войск три до-
ставленных подобным образом шпиона. Один из них был найден совершенно
разможженным: его парашют оказался негодным. Опас­ность от шпионов, вы-
саженных с помощью воздушных шаров или па­рашютов, была значительно
больше, чем от высадившихся с аэропланов, так как высадка происходила не-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 129

заметным образом, а самый шпионаж был более широким: целью его были
уже не донесения отдельного шпиона, а организация хорошо инструктирован-
ными людьми разведки через Голландию.
В том же году начала действовать еще и четвертая система. С аэропланов
начали сбрасывать значительные количества почтовых голубей и шаров для
широкого снабжения ими населения в целях разведки в тылу германского
фронта. Почтовых голубей помещали попарно, в маленьких корзинках и вы-
пускали последних с аэропланов на маленьких шелковых парашютах. В корзи-
нах находилась пища, подробное указание об обращении с голубями, анкет-
ный лист, образец сообщения, французские деньги и воззвание следующего
рода:
«Сопротивление немцев слабеет под напором союзников, освободивших
уже часть французской территории. Для того, чтобы продол­жать свое продви-
жение, союзники должны быть хорошо осведомлены о положении врага и его
намерениях. Оказать эту услугу должны вы, добрые патриоты, находящиеся
среди неприятельских войск. Вот средства для этого.
Если вы рискуете при этом жизнью, то вспомните о союзных солдатах,
столь великодушно пожертвовавших своей жизнью для вашего освобождения.
Доставляя сведения, вы окажете вашей стране неоценимую услугу и ускорите
окончание войны.
По достижении мира мы сумеем вас вознаградить, а вы будете всегда гор-
ды тем, что действовали, как хороший патриот».
На необитаемых участках в тылу германского фронта было найдено много
корзин с умершими почтовыми голубями. В декабре 1917 г. их было найдено
63, в январе последнего года войны — 41, в конце мая того же года при од-
ной лишь армии — 45. Цифры эти представляют лишь незначительную часть
сброшенных почтовых голубей. Значительная часть осталась, без сомнения,
необнаруженной и была использована населением. Постоянно наблюдались
летящие почтовые голуби. Как ни трудно было попасть в них, все же удалось
один­надцать из них подстрелить. Все они несли под крыльями военные со-
общения. Эта полезная система была в 1918 году усовершенствована врагом.
Сбрасывание производилось не только с аэропланов, так как и это считалось
еще слишком заметным, а и с очень остроумно сконструированного сбра-
сывающего приспособления на маленьких воздушных шарах в пять метров
диаметром. На этих шарах находился деревянный крест, по четырем концам
которого были прикреплены корзины с почтовыми голубями. Посреди кре-
130 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

ста находился будильник, автоматически откреплявший по истечении опре-


деленного времени маленькие парашюты с корзинами и этим вызывавший
опорожнение шара. Во избежание предательского действия найденной обо-
лочки шара, на ней была надпись: «Германский шар, может быть уничтожен».
Впоследствии вместо будильника стали употреблять горящий фитиль, вызы-
вавший своевременное падение почтовых голубей и поджигавший затем и
самый шар.
Каждое сбрасывание почтовых голубей служило и целям пропаганды среди
населения. Подобного рода воззвание от июня 1918 года заканчивалось сло-
вами: «Немцам не удается сломить мощь союзников. Они не могут помешать
тому, чтобы мы победили и навсегда уничтожили этот подлый народ, этого
врага человечества».
Таким путем германское командование узнало о многих вспышках нена-
висти и о решительности бороться до уничтожения Германии.
Ясно, что мысль его должна была, поэтому, работать в ином направлении,
чем мысль политиков на защищенной родине, которые верили в возможность
соглашения и относились к таким доказательствам истинного настроения
врага, как к преувеличениям военных властей.
Почтовые голуби были довольно чувствительными: им грозила смерть,
если их не находили сразу. Поэтому неприятель начал одновременно сбрасы-
вать и специальные воздушные шары для сообщений. Диаметр их равнялся 60
сантиметрам, сделаны они были из шелковой бумаги бледно-голубого цвета,
приноровленной к воздуху. Их можно было наполнить от каждого газопрово-
да. Сброшенные пакеты содержали от одного до трех таких сложенных шаров
и подробное описание способа их употребления. Часто бывали приложены
и химические средства, с помощью которых нашедший мог тут же на месте
приготовить газ для наполнения шара. По сравнению с почтовыми голубями
шары страдали тем недостатком, что могли быть пущены только при попут-
ном ветре.
Наконец следует упомянуть, что равным образом неприятель снабжал на-
селение, путем сбрасывания в тылу германского фронта, и аппаратами беспро-
волочного телеграфа. Это были передатчики новейшей конструкции заводов
Маркони с четырьмя аккумуляторами, четырехсотвольтной сухой батареей и
антенной длиной в 30 метров, с помощью которых можно было телеграфиро-
вать на расстоянии в 50 километров. Кроме обычного материала, в пакетах
находились указания относительно шифровки. Германские полевые радио-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 131

станции неоднократно сообщали, что в воздухе работают, по-видимому, не-


большие станции. Тем не менее, хотя сброшенные аппараты были найдены
неоднократно, действующие не были обнаружены ни разу.
Несмотря на большую опасность, грозившую мирному населению оккупи-
рованных областей Франции, собственное их командование побуждало их к
шпионажу через посредство воззваний следующего рода:
«Внимание!
Вы хороший патриот? Желаете Вы помочь союзникам прогнать врага?
Да?
Возьмите тогда этот пакет, отнесите его незаметным образом домой,
вскройте его вечером, когда будете совершенно один и поступайте согласно
содержащихся в нем указаний.
Если за Вами наблюдают, то оставьте его лежать. Заметьте место и возьми-
те его ночью. Уничтожьте немедленно парашют, он для Вас бесполезен.
Если Вы выполните все, как следует, то Вы поступите, как хороший патри-
от, окажете союзникам ценную услугу и поможете приблизить час окончатель-
ной победы.
Терпение и мужество!
Да здравствует Франция! Да здравствует Бельгия! Да здравствуют союзни-
ки!
За отечество!
Для того, чтобы ускорить его несомненное освобождение, напишите очень
тщательно на этом вопросном листе требуемые сведения. Спросите верных
друзей о том, чего не знаете. Для установления Вашей личности укажите имя
и адрес двух лиц в неоккупированной Франции. Число это поможет найти Вас
после освобождения, дабы Вас можно было наградить
Каждый солдат Франции и Бельгии душою с Вами. Поддержите его в его
задачах и покажите ему еще раз, что мужество угнетенных не уступает его
мужеству.
Да здравствуют союзники».
С конца декабря 1917 года неприятель осмелился сбрасывать почтовых го-
лубей и воздушные шары и в Эльзасе, и в немецкой Лотарингии, и прилагал к
ним следующие воззвания на французском языке:
«Всем лотарингским патриотам.
Сообщением перечисленных ниже сведений Вы окажете неоце­нимую ус-
лугу и ускорите конец войны.
132 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Франция сумеет Вас после войны вознаградить, а Вы будете испытывать


гордость от того, что поступили как хороший патриот».
Неприятель организовал не только воздушный шпионаж, но и воздуш-
ную пропаганду. До 1916 года сбрасывание газет и листовок на французском
и немецком языках, имевших целью поднять настроение, возбудить своих
сограждан в оккупированных областях и подавить настроение немцев, про-
изводилось исключительно летчиками. Так как верховное командование рас-
сматривало эти действия, как не входящие в состав военных операций, и со-
ответственным образом поступало с пойманными летчиками, виновными в
сбрасывании пропагандистской литературы, то на место летчиков был постав-
лен сбрасывающий воздушный шар. Он был сконструирован наподобие шара,
предназначенного для сбрасывания разведывательных средств. Дальность по-
лета его была, однако, больше и доходила к концу войны до 600 километров.
Шары долетали, благодаря этому, до самой Германии и попадали главным об-
разом в северо-восточную промышленную об­ласть. Каждый шар нес до 400
газет. Сбрасывание происходило ав­томатически небольшими пачками при
помощи тлеющего зажигательного шнура, пережигавшего поддерживавшую
нить. Для населения Бельгии и Франции сбрасывали, главным образом, новые
французские газеты, подложные номера «Газеты Арденн», а также специаль-
но составлявшиеся летучки вроде «La voix du pays», «Courrier de l’air», «Lettres
à tous les françqis». Летучки, предназначавшиеся для германских войск, со-
держали призывы к перебежке, забастовке и революции. Подлож­ные номера
немецких газет изображали состояние на родине в воз­буждающем свете. Под-
ложные письма германских военнопленных во Франции и в Англии, а также
изображения завидного будто бы обращения в обеих странах с германскими
военнопленными имели целью побудить германских солдат к перебежке, а
возбуждающие изображения должны были разлагающе действовать на на-
строение германских войск.
Уже в 1917 году у германского верховного командования, во время его пре-
бывания в Крейцнахе, имелся большой материал об этой стороне деятельно-
сти неприятельской разведки. Собрание этого пропагандистского материала
заключало в себе чрезвычайно ловко составленные брошюры, тетради с по-
эзией и прозой, отдельные ли­стовки и картины. Оно покрывало, и при том в
несколько слоев, весь стоявший в моей лекционной комнате стол на 12 чело-
век, хотя каждое отдельное произведение было представлено в этой коллек-
ции лишь одним экземпляром. Генерал Людендорф приказал показать этот
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 133

материал группе членов парламента, посетившей вскоре после этого верхов-


ную ставку. Поскольку они принадлежали к тому направлению, которое ве-
рило в возможность разрешения войны не только путем оружия, коллекция
эта возбудила в них недоверчивые сомнения. Невозможно было убедить их
в ненависти к нам неприятеля и в его стремлении к нашему уничтожению.
На фронте офицеры разве­дывательной службы должны были заботиться о
том, чтобы войска сдавали неприятельский пропагандистский материал. Они
были упол­номочены выплачивать за это особое вознаграждение. Однако нуж-
ды в подобном побуждении не оказывалось. Войска сами отклоняли непри-
ятельскую пропаганду. Неприятельская разведка начала пользоваться успехом
в этой области лишь с тех пор как ее пропаганда завоевала влияние на родине,
и ее идеи стали проникать к солдатам в письмах с родины и во время отпусков
Чем дольше отдельным германским дивизиям приходилось находиться
в бою, тем дольше подвергались они влиянию сбрасываемых летательными
аппаратами летучек, тем больше способствовали этому влиянию увеличива-
ющиеся невзгоды. Но и во время отдыха дивизии не избегали этого влияния,
так как имели больше досуга для углуб­ления в сбрасываемые печатные произ-
ведения. В июле 1918 года одна из армий сдала 300.000 неприятельских лету-
чек. Количество не сданных должно было быть также немалым.
Вначале сбрасывали главным образом летучки, карикатуры и листовки, в
которых призывали к перебеганию и создавали настроение понижавшее бое-
вой энтузиазм и уверенность в победе; с 17-го же года стали сбрасывать также
политические книги и брошюры, которые должны были доказать виновность
Германии в войне и способствовать революции. Среди них находились произ-
ведения кн. Лихновского, Мюлона, Греллинга, Бальдера и др. Одной из самых
печальных страниц этой неприятельской пропаганды является то обстоятель-
ство, что в ней принимали участие или, по крайней мере, орудием ее слу­жили
немцы, ибо влияние пропаганды, опиравшейся на немецкие источники, на
немецких представителей было гораздо сильнее.
На французское и на бельгийское население сбрасываемые летучки дей-
ствовали сильно с самого начала. Листки припрятывались со страстной жад-
ностью и хранились как сокровище. Но бывало и так, что благоразумные лица
из французских гражданских властей заботились о выдаче возбуждающих
прокламаций, стремясь избежать необдуманных выступлений, которые долж-
ны были бы навлечь на население тяжелую беду. Как бы то ни было, воздуш-
ная пропаганда создавала в населении достойную восхищения уверенность
134 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

в победе, оказывавшую подавляющее впечатление на часть германских во-


еннослужащих, в особенности, когда они сравнивали ее с подавленным под
влиянием неприятельской пропаганды и других воздействий настроением у
себя на родине.
Основное настроение французского населения, на которое действовала эта
возбуждающая пропаганда, стало для меня особенно ясным после следующего
примера: по пути из одного штаба армии в другой мне пришлось как-то проез-
жать обширную лесную область. Перпендикулярно к фронту от нее шла лишь
одна дорога. Самая область оставалась совершенно незатронутой военными
событиями. По пути был расположен в полном одиночестве замок, в котором
шофер моего автомобиля хотел набрать воды для радиатора. Перед замком
находился большой двор, у входа в который стояли два дома привратников.
За окном одного из них я увидел сидящую седую женщину. Я вошел в дом
желая спросить разрешения осмотреть замок, пока шофер будет приводить
в порядок автомобиль. В тихой уютной комнате я нашел кроме этой старой
женщины, молодую фран­цуженку необычайно высокого роста и красоты. В
то время, как она разыскивала ключ, я спросил, является ли старая женщина
ее матерью. Она ответила, что это ее бабушка и подтвердила, что та помнит
еще войну 1870—71 г. На следующий вопрос, что говорит ее бабушка о тепе-
решней войне, я получил ответ, что немцы стали гораздо более жестокими,
чем были тогда. Заявление это удивило меня. Было совершенно невозможно,
чтобы эти женщины получили какие бы то ни было непосредственные впечат-
ления от войны, так как они не имели возможности получать с театра военных
действий никаких сообщений, вследствие прекращения людских и почтовых
сношений. Я пытался убедить молодую француженку в том, что более жесто-
кими стали не немцы, а самая война, и что грабежи являются неизбежными
спутниками войны, несмотря на все строгости властей. Я мог ей рассказать,
что уже в самом начале войны я вступил вместе с первыми германскими ча-
стями во французский город Бузьер, и что мы нашли город уже совершенно
разграбленным французскими солдатами. Молодая француженка, молчаливо
слушавшая мое выступление в защиту германского образа ведения войны,
резко выпрямилась при этом рассказе и бросила мне в ответ: «Non, monsieur,
ce n’est pqs vrqi. Si vous voulez ma vie, mais ce n’est pas vrai. Jamais!» (Нет, сударь,
это не правда. Вы можете лишить меня жизни, но это не правда. Никогда.) —
Я не мог внутренне отказать ей в уважении за столь глубоко укоренившуюся
верность своему народу.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 135

Противник подготовился к войне и в отношении пропаганды. Француз-


ское население перенесло много страданий, когда панически покидало свои
жилища во время наступления германских войск, изображавшихся в виде
каких-то варваров Когда эти войска обогнали беженцев, то последние стали
раскаиваться в том, что послушались возбуждающей пропаганды и стали ру-
гать власти своей страны, побудившие их к бегству, вместо того, чтобы призы-
вать к спокойствию и пребыванию на месте. Тайная полевая полиция немед-
ленно же в интересах контрразведки занялась этими обстоятельствами. Ока-
залось, что уже до войны власти, и в первую голову бургомистры, возбуждали
население против немцев. По возникновении войны они же были первыми,
оставившими свои посты, и увлекли за собой в безумном бегстве и остальное
население. Присоединилось к общему бегству и большинство французских
судей. Местная полиция частично осталась на месте и продолжала свои обя-
занности. Тюрьмы, бывшие в начале также во многих случаях оставленными,
постепенно вновь наполнились преступниками. Но оставалось лишь немного
французских судов, которые могли бы судить их. Многие арестованные за под-
лежащие французской юрисдикции проступки и преступления принуждены
были поэтому оставаться во французских тюрьмах в течение всей войны. В
условиях войны и вследствие равнодушного отношения с французской сто-
роны, положение арестованных во многих из этих тюрем было плачевно. Со
стороны немцев прилагались старания, по мере сил, облегчить это положение.
Императорский указ, по которому немецкие судьи должны были судить по
французскому праву там, где не было французских судов, не применялся.
Пропаганда, вызвавшая такое положение изображавшая немцев еще до
войны варварами, была тяжко виновата перед своим же на­родом. Вплоть до
Реймса и Шалона можно было найти целые деревни, покинутые своими ко-
ренными обитателями и густо населенные семьями из пограничных местно-
стей. Так как область Реймса и Шалона стала впоследствии местом боев, то,
можно легко представить себе судьбу этих семей, которая становится еще бо-
лее трогательной, если сравнить ее с тем, что было бы им суждено, если бы они
остались на своих родных местах, лежавших далеко позади боевого фронта.
Подобное же несчастие навлекла довоенная пропаганда на бельгийский
народ. Она вызывала ненависть и планомерно толкала население на службу
войне.
Этой бесцеремонностью по отношению к собственному населению отли-
чалась пропаганда и в дальнейшем. Население возбуждали всяческими сред-
136 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

ствами. Делали это не только через посредство сбрасываемых летучек, но и че-


рез посланцев и прокламациями из Голландии, через печатание и распростра-
нение в оккупированных областях так называемых ложных газет. Создававше-
еся таким путем настроение являлось в то же время лучшей питательной сре-
дой для шпионажа. Были обнаружены многочисленные тайные типографии,
скрытые самым тщательным образом. Типографии эти занимались попутно
изготовлением фальшивых командировочных и отпускных свидетельств для
германских солдат; с помощью этих свидетельств пытались склонять солдат к
дезертирству и им его облегчить.
Ложные газеты поддерживали часть своего названия. Во время величай-
ших побед германского оружия в них сообщалось о тяжелых поражениях
немцев. О русских, давно уже отброшенных за границу, все еще сообщалось,
что они движутся на Берлин. С населения пропаганда эта переносилась на
пленных, которые распространяли ее, в свою очередь, по лагерям для военно-
пленных в Германии. Действие ее было необычайно упорным. Так, например,
работавших близ Меца русских военнопленных, слышавших канонаду с фран-
цузского фронта, невозможно было убедить в том, что они находятся уже поч-
ти на французской земле. Они оставались уверенными в том, что находятся
вблизи Берлина и что гром орудий свидетельствует о наступлении французов.
Многие немцы пытались разъяснить населению истинное положение дел на
фронтах. Внешне им отвечали на это почтительным изумлением и доверием.
В действительности, однако, удалось установить, что этой своей разъяснитель-
ной деятельностью относительно военного положения многие немцы бессоз-
нательно содействовали шпионажу.
Для отпора пропаганде среди населения оккупированных обла­стей была
создана «Газета Арденн». В ней сотрудничали благора­зумные французы и ее
читали в оккупированных областях широкие круги населения. Французские
сотрудники ее были после войны приговорены к тяжелым наказаниям и даже
к смертной казни за оказание услуг неприятелю.
Если бы существовала германская пропаганда, подобная неприятельской,
то она должна была бы отказаться от мысли получить какую бы то ни было
поддержку в рядах противника. Неприятельские народы, включая и интерна-
циональную социал-демократию, сохраняли национальный фронт.
Так, например, среди обезвреженных в Бельгии органов неприятельской
разведки находилось значительное число руководителей социалистического
движения. Бельгийский социал-демократический депутат от крупного рабо-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 137

чего центра Шарлеруа, работавший во время войны в Флиссингене, писал ру-


ководителю бельгийской разведки:
«Я считаю необходимым выразить всем моим сотрудникам благодарность
генерального штаба. Я весьма доволен их работой и благодарю вас за ценное
содействие, которое вы оказываете, таким образом, освобождению отечества».
В 1915 году было сообщено, что один из вождей социалистического дви-
жения во Франции был захвачен в плен в качестве капрала. На запрос с на-
шей стороны он заявил о своей готовности отправиться во Францию и дей-
ствовать там в пользу окончания войны. Для про­верки его заявления была
затребована в Берлине присылка сведущего лица, знакомого с французской
социал-демократией. Прибыл депутат Зюдекум и после подробной беседы
установил, что сообщения француза о его политическом положении правди-
вы и что можно допустить, что он свои планы проведет в жизнь. Француз
был проин­структирован, переодет в штатское платье, осведомлен о пути через
Германию, о положении в ней, препровожден до Базеля и там отпу­щен. Не
успел он прибыть во Францию, как все французские газеты вновь зашумели об
этой немецкой попытке разрушить единство французского народа и его волю
к борьбе. Сам этот французский социалист принимал, насмехаясь, участие
в осуждении глупых немцев Депутата Зюдекума ругали «социалистом кайзе-
ра», в Германии же он был принужден, за свою патриотическую деятельность
скрыться под одежду защитного цвета.
В то время как через Францию отправлялись на театр военных действии
воздушным путем шпионы и велась пропаганда среди собственного населе-
ния и среди германских войск, через Голландию, то же самое проделывалось в
Бельгии и сухопутным путем.
В этом деле принимали участие все союзники и каждый из них с этой
целью содержал центральные учреждения в Париже, Гавре и Лондоне. Со-
вместно, организованное и находившееся под английским руководством уч-
реждение в Фолькестоне заботилось о сохранении единства этого, чрезвы-
чайно сложного и крупного, аппарата. В Голландии существовала английская
организация, отдельная от франко-бельгийской. Английская организация
ставила себе целью почти исключительно разведку по бельгийскому побере-
жью, франко-бельгийская же направляла свою деятельность больше в сторону
самой Бельгии и боевого фронта во Франции. Каждая организация охватыва-
ла несколько самостоятельных групп. Главными английскими группами яв-
лялись группа Тинслей, группа графа де-Леден и организация Рейтера в Ам-
138 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

стердаме, группа братьев ван Тишлен и группа Курбуэн в Флиссенгене, группа


Базэн в Маастрихте и группа майора Оппенгейма в Гааге. Группы французской
организации находились в Рот­тердаме под руководством полковника Лелэ, в
Гааге — ген. Букабейль, в Маастрихте — Эмиля Фукено. В тесной связи с ними
работали с чисто бельгийским персоналом группа майора Гаймана в Бреда,
группа Виктора Эрнеста в Флиссенгейне, группа Альфреда Лямэн и лейтенан-
та Мишель, а также группа консула Висмаэль в Маастрихте, группы консула
Роовер и инженера Моро в Розендаале и группа Жака Шеффера в Роттердаме.
Все эти главные группы содержали ряд подчиненных им групп вдоль бельгий-
ской границы в Голландии.
Наподобие этого была организована и контрразведка, задачей которой
было парализовать деятельность германской разведки. Она наблюдала за
вокзалами, гостиницами, германскими торговыми предприятиями и вообще
всеми немцами, а также за консульствами и посольствами всех государств.
Английская контрразведка была централизована в Гааге и Амстердаме, фран-
цузская — в Роттердаме бельгийская — в Маастрихте. Совместные совещания
происходили в Гааге в отеле Бельвю. Общее руководство находилось в руках
Англии в лице центрального органа, выдвинутого из Лондона в Соутэнд.
На службу к обеим этим крупным разведывательным группам поступали
бежавшие в Голландию бельгийцы всех общественных классов и профессий.
Будучи тесно спаянными, со страной и с населением Бельгии, они отдавали в
распоряжение этих организаций свои связи. Уже к началу 17-го года герман-
ской разведке были известны около 500 работавших в Голландии сотрудников
бельгийского шпио­нажа; от них нити шпионажа вели к их родственникам и
друзьям в Бельгии, сходясь по большей части в одном центральном пункте и,
расходясь дальше сначала, в виде системы агентов под названием «Service».
Ввиду избытка шпионажа, обнаружение его не представляло затруднений.
Когда это удавалось, то в первую очередь перерезывалось сообщение с грани-
цей путем ареста курьеров. Ими являлись, по большей части, коммер­санты, в
целях сокрытия своей деятельности, действительно производившие торговые
операции. Часто курьерами служили контрабандисты и маловажная публика,
как раз, однако, подходившая для этой опасной пограничной и курьерской
службы. После ареста курьеров «Service» оставляли нетронутым. Не зная, что
сообщение его с Голлан­дией прервано, «Service» продолжало работать и до-
ставлять свои донесения германской контрразведке, узнавшей таким образом
про все подчиненные ему учреждения в Бельгии и Сев. Франции. Лишь после
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 139

этого их брали в оборот. К началу 17-го года было уже уничтожено 79 подоб-
ных «Service» и, кроме того, 4 больших организации были ликвидированы до
того, как успели начать свою работу. Число арестованных измерялось тыся-
чами, так как в некоторых группах работало свыше, чем по 30 человек всех
общественных классов. К этому же времени осуждено было 507 человек. 179
из них были, ввиду тяжести преступлений, присуждены к смертной казни, ко-
торая, однако, в большинстве случаев была смягчена в порядке помилования.
Несмотря на эти успехи германской контрразведки и на суровые наказания,
неприятельская разведка продолжала работать с усиленной энергией Растяну-
тость границы не давала германскому верховному командованию возможности
предотвратить установление все новых связей между Голландией и бельгий-
ским населением. Чем дольше продолжалась война, и чем энергичнее стано-
вились усилия врагов, тем слабее становились человеческие силы на немецкой
сто­роне. После того как из-за указанных причин пришлось отказаться от кордо-
на между Францией и Бельгией, пришлось затем уменьшить и количественно
и качественно войсковые части, ограждавшие Бельгию со стороны Голландии.
Все больше приходилось, поэтому, прибегать к техническим мерам ограждения
на границе. Было устроено тройное высокое проволочное заграждение. Сред-
ний ряд был в особенно опасных местах заряжен электрическим током высоко-
го напря­жения. Плакаты предупреждали население не прикасаться к заграж-
дению, охранявшемуся лишь через большие промежутки старыми солдатами
ландштурма. Но все это, несмотря на весь надзор на пре­дупреждения и на опас-
ность, не являлось непреодолимым препят­ствием. Посланцы неприятельской
разведки находили средства и пути для прорыва заграждений. Они переходили
их с помощью лестниц и преодолевали даже наэлектризованное заграждение,
одеваясь в резиновые сапоги, пиджаки и перчатки; употребляя обтянутые рези-
ной рамы для раздвигания проволоки и изолированные резиной лестницы для
перехода через нее. Простыми средствами являлись также подкопы и пролеза-
ние под заграждение. Почти ежедневно находили мертвых агентов, неправиль-
но воспользовавшихся своими предохранительными средствами и сожженных
электричеством. Да и старые солдаты ландштурма не всегда оставались недо-
ступными просьбам безвредных с виду пограничных жителей. Часто из добро-
душия, а часто и подкупленные значительными денежными суммами или все
более заманчиво становившимися предметами продовольствия, они станови-
лись ненадежными, так что их приходилось после кратковременного стояния
на часах увольнять или переводить на другой участок границы. Каждая смена
140 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

уменьшала, однако, знакомство сторожевого персонала с местностью и с на-


селением. Оказывалось, что граница, расположенная в неприятельской стране,
никаким способом не может быть герметически закрыта.
Тем не менее, перед пограничными заграждениями застаивался поток
убегавших через Бельгию неприятельских военнообязанных, военнопленных,
высаженных летчиков и шпионов. Мешало это и переходу через границу мно-
гочисленных немецких дезертиров и тем самым уменьшало для неприятеля
этот источник сведений.
В зависимости от того, содействовали ли передвижению этих элементов
отдельные органы разведки или целые округа, в Северной Франции и Бельгии
образовались для них форменные маршруты.
Германская контрразведка не была особенно заинтересована в дезоргани-
зации этих маршрутов. Не придавала она особенного значения и тому, что-
бы голландские власти мешали работе известных в Гол­ландии организаций,
ибо движение неприятельской разведки по известным уже путям облегчало
противодействие этой разведке.
Члены каждой «Service» имели свои клички, пароли и распознавательные
знаки, с помощью которых они узнавали друг друга. Донесения их писались
на маленьких полосках бумаги и запрятыва­лись в предметы продовольствия
или другие. Для достижения своей цели они не останавливались перед на-
силием и оказывали часто при аресте сильнейшее вооруженное сопротивле-
ние, так что многие чиновники полевой полиции были при этом убиты. В
то время, как французы не могли пользоваться в оккупированных областях
ни железной дорогой, ни почтой, а оставление ими места жительства зави-
село от разрешения местного коменданта, в Бельгии господствовала большая
свобода: в целях хозяйственной деятельности всех бельгий­ских предприятий,
железные дороги, велосипеды и почта не могли быть совершенно закрыты для
свободного пользования.
Каждый приговор над шпионами изрекался публично. Но и это не отпуги-
вало население. Это лишь побуждало его неоднократно пользоваться в каче-
стве курьеров не подлежавшими наказанию детьми.
На голландской границе открылась для германской разведки своеобразная
дорога, первоначально предназначавшаяся совсем не для нее. В Льеже и в Лил-
ле были обнаружены сборные пункты для писем населения к своим близким
во Франции. Пересылка производилась посыльными через Бельгию, Голлан-
дию и Англию.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 141

На бельгийско-голландской границе были пойманы многие лица, зара-


батывавшие таким образом много денег; среди них находились и женщины,
переносившие под своими юбками целые связки писем окольным путем через
Голландию и Англию и обратно. Они были чрезвычайно приятно поражены,
когда арест их не повлек за собой требуемого законом сурового наказания,
а, наоборот, привел к легализации, так сказать, их почтового дела. Верно и с
благодарностью выполняли они возложенные на них обязанности, сдавая при
переходе голландско-бельгийской границы свою почту из Франции и Англии;
по просмотре они получали ее обратно и доставляли своим адресатам в Се-
верной Франции и Бельгии более удобным и безопас­ным путем, чем раньше.
То же самое проделывалось с почтой, собран­ной ими у местных жителей, ко-
торую следовало доставить находившимся на фронте родственникам. По про-
смотру возвращалась им и она, за исключением писем, содержавших недопу-
стимые сведения. Зато многие сообщения, желательные германской разведке,
отпра­влялись также во Францию и в Англию. Обе стороны были, таким об-
разом, довольны. Предприятие, придуманное первоначально во вред герман-
ским интересам, стало приносить им пользу. Поступавшая из Франции почта,
в которой многие письма бывали скрыты от цензуры, содержали ряд полезных
и неподдельных сведений. Исходившая же почта не причиняла немцам вреда,
а, наоборот, давала им возможность знакомиться с настроением населения,
с его отношением к германским войскам, содействовала обнаружению пре-
дательских элементов и давала, наконец, возможность доставлять противнику
тенденциозные сведения, так как и там письма проверялись, до их выдачи
адресату, разведкой.
Под давлением нужды, германскому верховному командованию приходи-
лось соглашаться на различные мероприятия, несомненно помогавшие непри-
ятельскому шпионажу.
В интересах питания населения оккупированных областей неоднократно
приходилось посылать наиболее уважаемых граждан во Францию. Само собой
понятно, что их расспрашивали при этом и о положе­нии на германском фрон-
те и что они своих знаний не скрывали. Командование должно было решить-
ся на отсылку во Францию женщин и детей, которых невозможно было над-
лежащим образом про­кормить, и которые являлись бесполезными едоками.
Многие тысячи их стали, таким образом, передатчиками сведений, несмотря
на добросовестный обыск их ничтожного багажа. Лишь в последний год во-
йны отсылаемых стали подвергать шестинедельному карантину. По истече-
142 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

нии этого срока те сведения, которые находились у них в па­мяти, не могли


уже вредить.
Питание коренного населения вызвало нужду и в помощи испанско-амери-
канского комитета. Делегатам его пришлось предоставить известную свободу
передвижения, дабы они могли убедиться, что их продовольствие действитель-
но поступает по назначению. У них происходило много совещаний с бургоми-
страми и с доверенными лицами. Хотя все это и происходило на глазах у на-
блюдавших германских офицеров, но все же ясно, что эти чужие люди видели
и слышали многое, о чем они не были обязаны молчать по возвращении.
Церковь и другие религиозные учреждения, равно как и духов­ные лица,
находились, благодаря некоторой робости германских вла­стей, под боль-
шой защитой, чем того требовали интересы борьбы со шпионажем. Жители
очень быстро заметили и использовали это. Церкви стали во многих случа-
ях сборными пунктами для враждебных немцам предприятий. Что духовные
лица принимали участие в шпионаже, было неоднократно установлено при
обнаружении крупных шпионских организаций в Бельгии. Но и в Северной
Франции шпионаж использовывал церковные учреждения. Заботами о душе
злоупотребляли. Имелись особенно большие подозрения относительно ар-
хиепископского дворца в Камбре, что он является шпионским центром. От-
дельные подобные случаи были обнаружены и во Франции, Так, например,
в одном армейском штабе были украдены секретные карты с нанесенным на
них расположением германских войск. Вор спрятал их у одного священника,
а последний передал их неприятельской разведке. Единственная тайная стан-
ция беспроволочного теле­графа, которая была обнаружена на западном театре
военных действий, находилась у одного священника во Фландрии и обслу-
живалась молодой девушкой. Впрочем употребление этой станции для целей
шпионажа осталась недоказанным.
Так как духовное одеяние доставляло столь действительную защиту носи-
телям его, то его надевали и не имевшие на него права шпионы. Уже во время
первого продвижения контрразведка сообщила, что германскими войсками
схвачен занимавшийся шпионажем французский священник. Однако на дру-
гой день было сообщено, что шпион этот оказался капитаном пехоты, остав-
ленным французами. Это было обнаружено благодаря тому, что он носил под
сутаной на шее медальон с портретами своей жены и дочурки. Эти приложен-
ные к донесению предметы довели уже в самом начале войны представление
о существовавшей у французов и в области шпионажа готовности к жертвам.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 143

Само собой понятно, что за продолжительный период оккупации свои


услуги в качестве шпионов предлагали местные жители в Бель­гии, но не во
Франции.
Валлонцы, благодаря своей хитрости, оказались весьма пригод­ными к про-
фессии шпионов также и на немецкой стороне. Они были не особенно сведу-
щи в военных вопросах, были поверхностны в своих наблюдениях и донесени-
ях, обладали плохой памятью и были тщеславны. Для них было, по-видимому,
важно, в первую очередь, придать себе интерес, пережить кое-что интересное
и чувствовать себя важным лицом. Фламандцы, несмотря на свое германо-
фильство, реже предла­гали свои услуги для шпионажа, нежели валлонцы,
но, взяв на себя какую либо задачу, они выполняли ее добросовестно. Каж-
дый бельгиец, работавший в германской разведке, должен был одновременно
предложить свои услуги и неприятельской разведке и, хотя бы по видимости,
ей эти услуги оказывать, так как каждый бельгиец, попавший заграницу и,
кроме того, имевший возможность и желавший вернуться обратно в Бельгию,
не состоя в то же время на службе у неприятельской разведки, был ей уже по-
дозрителен и, благодаря этому, был уже погибшим для разведки человеком.
Бельгийские женщины, работавшие самоотверженно для своего отечества,
были совершенно недоступны германской разведке. В этом отношении они
превосходили французских женщин. Хотя последние и не страдали в не окку-
пированных областях так, как бельгийские женщины в оккупированной Бель-
гии, все же бельгийка подвергалась большему искушению работать на пользу
германской разведки, нежели француженка. Среди француженок находилось
довольно много помогавших германской разведке — отчасти из ненависти к
чужим притес­нителям, англичанам и американцам. Кроме того, на пользу гер-
манской разведке шло и то обстоятельство, что англичане считали для себя
возможным служить германской разведке на французских боевых участках,
а французы — на английских, усыпляя свою совесть тем, что они не действу-
ют непосредственно против своей нации. Наоборот, из граждан Соединенных
Штатов Америки на службе германского генерального штаба не состоял ни-
кто. Таким образом, несмотря на все трудности, германская разведка имела
возможность, пользуясь оста­вавшимся открытым для нее узким путем через
нейтральные страны, приобретать наблюдателей даже в рядах вражеских во-
йск, присылав­ших свои донесения этим же путем. И если германская развед-
ка была принуждена при данных условиях налагать на себя известные огра-
ничения, особенно в отношении количества разведчиков далеко отставшего
144 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

от количества, находившегося в распоряжении неприятеля благодаря летным


шпионам и населению, то, очевидно, это не было для нее вредным; это при-
нуждало ее придавать усиленное значение выбору своих немногочисленных
органов, их подготовке и руководству ими, благодаря чему увеличивались их
надежность, достоверность, компетентность и ловкость. Она избегала, поэто-
му, и той неясности, которая вызывается всякой массовой разведкой, вслед-
ствие того, что она дает громадные количества трудно поддающихся оценке
сведений, в общей массе которых тонут немногочисленные, быть может, важ-
ные и точные сообщения.
Германская разведка успешно подражала методу разведки французской,
состоявшему в побуждении дезертиров к возвращению и к шпионажу на
фронте. Во Франции также имелась возможность того, что дезертиры по мно-
го раз циркулировали между фронтом и Германией и доставляли важнейшие
сообщения. Нетрудно было их побудить также и к тому, чтобы они склоняли
своих товарищей к дезертирству и к разведывательной службе. Эти, существо-
вавшие уже в мирное время явления разложения вновь обнаружились, однако,
лишь во вторую половину войны. То же самое наблюдалось и среди населения
в тылу Франции. Но здесь занимались этим не столько низшие круги народа,
сколько его высшие, зараженные интернационализмом, слои. В каче­стве при-
мера того, с какой точностью могла, несмотря на тяжелый условия, работать
германская разведка, я укажу на то, что каждое попадание наведенного на Па-
риж гигантского орудия становилось точно известным через 24 часа, так что
через посредство разведки была возможна как бы артиллерийская наводка.
При всех данных обстоятельствах германская тайная разведка в тылу не-
приятельской армии оставалась, однако, настолько ограни­ченной, что не
могла полностью удовлетворить разведывательную потребность, армейских
штабов и верховного командования. Крупнейшим и важным источником для
германской разведки на западном театре военных действий и единственным
на самом фронте стали, поэтому, неприятельские военнопленные.
Главное значение приобретал этот источник благодаря возмож­ности свое-
го быстрого использования во время боев. Нелегко было найти необходимое
для этой цели количество пригодных переводчиков. Ничтожность вспомога-
тельных сил принудила самым тщательным образом подготовить и эту от-
расль разведки, дабы трения не увеличивали уже существующих затруднений.
С тем, что придется допрашивать и цветных солдат, сначала вообще не счи-
тались. Впоследствии, однако, нашлись подходящие переводчики и для них.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 145

Все военнопленные оказывались хорошо содержимыми и снаряженными,


если принимать во внимание последствия только что происходившего боя.
Если исключить только что перенесенные потрясающие впечатления, то и на-
строение их оказывалось в общем и целом хорошим и даже превосходным,
особенно с тех пор, как стала материально заметной помощь американцев.
Здесь не место опровергать клеветнические оскорбления герман­ских войск
за их плохое обращение с пленными. Не говоря о том, что это противоречи-
ло уже самому духу германских войск, хорошее обращение с пленными, как
с ценным и почти единственным на театре военных действий источником
сведений, соответствовало и интересам немцев. При первой же возможности,
во избежание личных оскорблений и озлобления, пленных уводили за услов-
ленную тридцатикилометровую полосу. Кроме того, они сохраняли свои день-
ги, ценные вещи и бумаги, содержавшие часто ценные сведения. Естественно,
что совершенно избежать того, чтобы страдавшие от чрез­вычайных лишений
германские войска не присваивали себе в качестве военной добычи ценные
части одежды, в особенности же превосходные кожаные куртки и пальто, взя-
тых в плен летчиков, не удавалось. Равным образом и английские высокие
резиновые сапоги, бывшие, впрочем, причиной длительных болезней ног, ча-
сто находили люби­телей в германских окопах раньше, чем того желали бы их
владельцы.
Пленный имел право немедленно, самое позднее — в армейском лагере
военнопленных, написать открытое письмо своим близким. Об отсылке его
заботились вполне добросовестно. И как раз это разрешение развязывало язы-
ки даже самым скрытным. Содержание на гер­манской стороне, по понятным
причинам, существенно отличалось от того, к которому пленные привыкли
до тех пор. Часто случалось так­же, что при неожиданно значительном посту-
плении пленных, на месте не оказывалось своевременно достаточного коли-
чества продоволь­ствия, не хватало одежды, белья и обуви. Вследствие этого,
уменьша­лась возможность расположить пленных в нашу пользу хорошим
обращением: противник имел эту возможность, но насколько удалось уста-
новить не использовывал ее. Там действовали противоположным образом:
пленный, не желавший рассказывать, приводился к повиновению плохим об-
ращением и питанием.
Неприятель, знавший по опыту своего собственного использова­ния пока-
заний пленных, каким ценным источником разведки они яв­ляются, прилагал
все возможные мыслимые старания инструктировать своих солдат на случай
146 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

плена. Захваченные приказы знакомили нас с этим и давали возможность об-


ращаться с пленными так, чтобы полученные ими инструкции потеряли свое
влияние.
Средство, преимущественно применявшееся неприятелем до са­мого кон-
ца войны и заключавшееся во внушении войскам страха пе­ред варварами и
перед пленом, оказывало часто противоположное дей­ствие. Как раз пленные,
находившиеся еще под потрясающим впечат­лением боя, встретившие затем
человеческое обращение и утоление своего голода и жажды, высказывались
даже охотнее, чем перебежчики. С последними обращались, понятно, с боль-
шой осторожностью, так как нельзя было не подозревать, что они явились для
шпионажа, попы­таются завоевать благосклонность ложными сообщениями и
сбежать вновь при первой возможности.
Летчиков обеих сторон связывал между собой технический ин­терес и из-
вестный спортсменский дух. К этому присоединялось то обстоятельство, что
многие из них были еще весьма молоды и что английские и французские лет-
чики часто набирались из малоценного материала. До самого конца войны не-
приятельские летчики не пере­стали уважать немецких. В товарищеской бесе-
де они откровенно рас­сказывали обо всем и полученные от них сведения были
тем ценнее, что именно летчики часто бывали знакомы со стратегическими
об­стоятельствами и, тем самым, с важнейшими вопросами.
Намеренно ложные и обманные показания давали, собственно говоря,
только офицеры и унтер-офицеры, так как они понимали всю их военную цен-
ность. Английский же офицер не делал и этого. Он был образцово молчалив,
и его превосходили в этом разве лишь старослужащие английские же унтер-
офицеры и солдаты.
Влияние ранения или нервного потрясения бывало различно. После пере-
несенного тяжелого потрясения, лучше тренированные английские военно-
пленные обнаруживали, естественно, большую сопро­тивляемость, нежели
французские и бельгийские. В то время, как последние обнаруживали после
подобных переживании нервную болтливость, связанную с возбужденной
фантазией, у англичан эти же об­стоятельства вызывали тихую замкнутость,
доходившую часто до пол­ной молчаливости.
Легко раненые, убеждавшиеся уже на перевязочном пункте, что с варвар-
ством немцев дело обстоит не так уже плохо, показывали часто из благодарно-
сти лучше всего. Точно также обстояло дело и с тяжело ранеными, поскольку
их приходилось оставлять в передовых линиях, вследствие невозможности их
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 147

транспортировать, или вслед­ствие того, что огонь их собственной артиллерии


мешал их отправке в тыл. Их показания шли тогда на пользу только войсковой
части, но не командованию.
Отравленные газами были, по большей части, весьма словоохотливыми,
равно, как лихорадящие, употреблявшие, по-видимому, свои последние силы
на то, чтобы весьма подробно описывать свои последние впечатления.
Некоторые пленные давали прямо-таки классические показания. Так, на-
пример, один захваченный незадолго до битвы на Сомме фран­цуз, выдал весь
план наступления, вплоть до его деталей, с такой точностью, что ему не по-
верили. Точно также и один английский сержант дал весной 1918 года столь
обширные и невероятные — для его кругозора — показания, что они были
оставлены под сомнением и лишь позднее оказались правильными. Случи-
лось это и с одним из первых пленников из танков. Он вышел невредимым
из взорвавшейся машины, долго еще дрожал от этой адской езды и рассказал
в этом состоянии самым детальным образом о всей своей деятельности на
одной фаб­рике танков, о деталях конструкции их и о размерах производства
этих новых боевых средств. И здесь донесение разведки было встре­чено по-
дозрительно, пока дальнейшие данные не подтвердили его. Показания были
настолько подробными, что по ним оказалось возможным сконструировать
модель танка.
Кроме чисто военных вопросов, пленные давали хорошую и вер­ную карти-
ну настроения противника.
По вопросу о своих политических взглядах они заявляли, по большей ча-
сти, что придерживаются взглядов, провозглашаемых национальными парти-
ями их отечества. Очень редко встречались приз­нававшие себя социалистами
и державшиеся соответствующим образом.
Первые французские пленные находились всецело под впечатле­нием на-
травливающей пропаганды, которая велась во французской армии против
немцев. Они дрожали от страха, что немцы будут их пытать и убивать и вну-
шали презрение. Будучи успокоены на этот счет, они проявляли, по большей
части, радость по поводу своего выхода из боя. Настроение их по вопросу об
исходе войны было сплошь уверенным. По ним можно было заметить, что
другое настроение во французской армии не допускалось. Если единичные из
них оказывались слабыми, то они все же стеснялись признаться в этом перед
другими. Дисциплина значительно отставала от английской. Отсутствовало
уважение к офицерам и унтер-офицерам, которые, со своей стороны, не отли-
148 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

чались начальническим видом английских чи­нов. Во время бунтов во фран-


цузской армии пленные были в ворчли­вом настроении. Французские колони-
альные войска, в которых белые французы были перемешаны с черными, были
безукоризненной вой­сковой частью, равно как негры и мадагаскарцы, возве-
денные фран­цузским правительством во французское гражданство. Они были
жестоки и презирали жизнь, в качестве пленных они были неподат­ливыми и
с трудом поддавались работе переводчика. Среди мадагаскарцев находились
высоко интеллигентные люди, оказывавшиеся при хорошем обращении до-
бродушными и легко дававшие показания. Показательно было, что они не-
однократно жаловались на господствующую у французов грязь. Аннамиты и
другие цветные народы использовывались, главным образом, лишь в качестве
рабочих частей в прифронтовой полосе. Они попадали, поэтому, в плен лишь
во время прорывов, доходивших до этой полосы, или одиночками, когда нахо­
дились слишком далеко. Магометане были сплошь настроены дружест­венно
к немцам и заявляли, что сражаются против немцев лишь по принуждению.
Португальцы производили плохое впечатление, настроение их было пода-
вленным, о Германии они имели довольно смутное понятие и причин своей
борьбы с ней они не понимали. Они рассказывали равнодушно обо всем, что
знали.
Бельгийцы, поскольку они являлись валлийцами, были преисполнены не-
нависти, а фламандцы, напротив, не скрывали своих симпа­тий к Германии.
Англичане соблюдали и после пленения строжайшую дисциплину. До са-
мого конца 1916 года они были приучены оставаться ночью на открытом воз-
духе без прикрытия. Железная дисциплина, поддерживавшаяся строгими на-
казаниями, вошла им в плоть и кровь. Из одного захваченного английского
приказа вытекало, что за одиннадцать месяцев 1917—18 года было расстреляно
65 человек, в том числе много офицеров, по большей части за трусость перед
врагом, но также и по более мелким поводам. Все пленные были уверены, что
их правительство выиграет и эту войну, как и все предыдущие. Редко лишь
проявляли они склонность к мысли, что Англия может столковаться с Герма-
нией. У французов также мысль эта в отношении Франции встречала отзвук
лишь в редких случаях, да и то лишь почти исключительно у южан. Обращало
на себя внимание, что ирландцы также высказывались в борьбе с Германией
за Великобританию. Английские батальоны из Южной Африки, бывшие от-
борными войсками, достав­ляли среди пленных много германофилов. Плен-
ные из английских колониальных войск, впрочем, сплошь проявляли дурное
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 149

настроение вследствие того, что их особо ценные дивизии ставились на самые


горячие участки фронта и использовывались до последнего человека. Австра-
лийцы напирали со злобой на то, что, будучи будто бы назначены в Египет,
они были отправлены на театр военных действий во Францию. Но все эти
колониальные войска, подобно ирландцам, были, в общем, настроены за Ве-
ликобританию и уверены, что Англия никогда не вступила бы в войну, если
бы она ее не рассчитывала наве­рняка выиграть.
До своего вступления в войну американская армия бывала по политиче-
ским причинам, неоднократно представлена в Германии и на театре военных
действий депутатами своего офицерского корпуса, хотя штабам и войсковым
частям трудно было растолковать, почему должны быть на германском фронте
американские офицеры, когда изготовленные Америкой снаряды убивают гер-
манских солдат. Офицеры действительной службы производили впечатление
дружественно настроенных и, во всяком случае, не враждебных немцам. Это
же отношение можно было уловить и в плену, хотя их высокоразвитое чувство
долга исключало всякое выявление этого настроения. Haпротив, мобилизо-
ванные во время войны из других профессий офицеры проявили враждебное
немцам настроение. Не одинаковым казалось и настроение нижних чинов.
Они видели в войне нечто вроде крестового похода, повторяли, по большей
части, ходячие фразы, ведшейся у них на родине английской пропаганды, и
считали само собой по­нятным доведение войны до полного уничтожения по-
зорной Германии. Были, однако, и такие, для которых война с немцами была
войной с единоплеменниками, особенно, когда они увидели цветные войска
французов или были принуждены драться с немцами бок о бок с ними. К цвет-
ным они питали презрение, граничившее с отвращением. К самой войне они
относились различно. Солдаты действительной службы проявляли скромный
военный характер, который лучше всего выразил один пленный из первой
американской дивизии:
«Нашей задачей является убивать или быть убитыми».
Среди мобилизованных на войну было много таких, которые считали во-
йну, как таковую, несправедливостью и не скрывали своей радости по пово-
ду избежания ее. Американские пленные были, пожа­луй, еще крепче англий-
ских. Но само собой понятно, что вначале выносливость их была меньше. Так
как дивизии прибывали одна за другой и всегда имелись новички, то картина
настроения американ­ских пленных была неоднородной. Первые отправлен-
ные во Францию вновь сформированные дивизии были, по-видимому, состав-
150 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

лены из жи­телей тех штатов, которые были враждебны немцам, в которых


английская пропаганда пустила крепкие корни и на которых прави­тельство
президента Вильсона считало возможным опереться в пер­вую очередь. Плен-
ные из дивизий, поступавших позднее из штатов Пенсильвании, Нью-Йорка,
Нью-Джерсей, Иллинойса и других штатов Запада, по отношению к немцам
были настроены скорее дружественно. Пленные одной из сформированных в
этих штатах дивизии единогласно показали, что они пошли на войну с Герма-
нией лишь по принужде­нию и против своей воли.
Показания пленных давали возможность заглянуть и во взаимоотноше-
ния различных союзных войск между собой. Они не были то­варищескими,
величайшим наказанием было и приводило к бунтам, если их помещали вме-
сте на транспортах и в лагерях военнопленных. Особенно велико бывало воз-
мущение, когда цветные попадали в тесное личное соприкосновение с плен-
ными европейцами. Французы отказывались, также, и от слишком близкого
общества союзных им русских. Судя по поведению пленных невозможно было
говорить и верном братстве по оружию между неприятельскими войсками.
Скорее можно было думать, что только политика по отношению к Германии
связывает их между собой. Если бы германское правительство интересовалось
этой областью, и если бы с германской стороны велась политическая пропа-
ганда, то данные ее дали бы много такого, что могло бы быть успешно исполь-
зовано для фронтовой пропаганды.
Англичане смотрели на французов сверху вниз, жаловались на их нечисто-
плотность и насмехались над их слабой дисциплиной. В английской прифрон-
товой полосе с французским населением обращались, по словам английских
пленных, с драконовской строгостью. Зато в тылу английского фронта было го-
раздо больше порядка, чем в тылу французского фронта. Значительные отряды
английской полиции и жандармерии заботились о безусловном проведении в
жизнь всех вызванных войной распоряжений. В отношении населения англи-
чане были нетребовательными лишь постольку, поскольку их штабы избега-
ли, по возможности, размещения в замках, а охотнее селились в помещениях,
которые лишь с трудом могли быть обнаружены летчиками и артиллерией,
по большей части в асбестовых бараках. С трудом удавалось, поэтому, на ос-
новании допроса пленных установить на карте местопребывание английских
штабов. Английские пленные говорили об оккупированной Франции, как о
неприятельской стране, и о строгих мероприятиях против населения, как о
чем-то само собой понятном. Английские офицеры заявляли германским офи-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 151

церам разведки, что не понимают гуманного отношения немцев к француз-


скому населению. Их удивление было тем сильнее, что и они были про­питаны
пропагандой о жестокости немецкого ведения войны. Если подумать о том,
сколько различных человеческих рас прошло через французскую прифронто-
вую полосу за четыре года войны, то можно будет понять впечатление многих
военнопленных о том, что населению германской прифронтовой полосы жи-
лось гораздо легче, нежели насе­лению французской.
То же самое относится и к бельгийской прифронтовой полосе. Фламанд-
ские пленные особенно жаловались на барское поведение англичан и на бес-
пощадно применяемый ими метод разрушения бельгийских местностей.
Французские пленные против неуважения со стороны английских внешне
не протестовали, а французские офицеры, которым англичане не отдавали в
плену чести, проявляли по отно­шению к ним известное стеснение. При этом
вначале французы чув­ствовали себя, в качестве солдат, выше англичан и часто
пренебре­жительно отзывались о малоценности английских дивизий, по боль-
шей части, вновь сформированных. Национальная гордость французов стра-
дала, по-видимому, от того, что они принуждены были признавать англичан
спасителями Франции. Лучшее питание англичан возбуждало в них зависть.
Они жаловались на нахальное, барское поведение своих союзников во Фран-
ции и навязчивое приставание английских солдат к французским женщинам.
Они их ненавидели за беспощадное раз­рушение английской артиллерией и
летчиками французских поселений на германском фронте и в тылу его. Они
выражали часто свою злобу против союзников и заявляли, что охотнее всего
вместе с немцами выбросили бы их из Франции, особенно когда во француз-
ской армии распространилось мнение, что англичане никогда уже не очистят
французских гаваней на канале.
Когда Америка объявила войну Германии, уверенность плен­ных в побе-
де значительно усилилась. С воодушевлением ожидали они прибытия аме-
риканских войск. Вскоре, однако, у французских и английских пленных стал
заметен поворот в обратную сторону. Тщеславие их страдало от признания
американцев спасителями в нужде. Само собой понятная незначительная
ценность вновь сформиро­ванных американских дивизий и их первоначаль-
ная беспомощность почти во всех военных вопросах, влекли за собой извест-
ное прене­брежение к американским войскам со стороны привыкших к войне
англичан и французов. Правда, после того как американцы быстро и успеш-
но прошли военную школу, они завоевали себе своей храбростью признание
152 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

союзников, но так как теперь именно они действительно стали спасителями


в нужде и явно выражали свою американскую гордость, то существовавшая
всегда между американскими и прочими пленными отчужденность остава-
лась неизменной. На вопрос об отношении американских войск к французско-
му населению сообщали, что они старались держаться корректно и осторожно
и обнаруживали более естественную и добровольную дисциплину. Так как
они полу­чали большое жалование и сыпали деньги полными пригоршнями,
то страдающее население видело в них выгодных и более желательных гостей,
чем английские солдаты и даже чем собственные войска.
Редко случалось, что пленные дезертировали. Бывало, правда, что они де-
лали это с целью смешаться с населением и там остаться. По пути же в Голлан-
дию, и следовательно, опять на фронт, их было поймано очень немного. Если
им удавалось достигнуть Голландии, то они становились опасными осведоми-
телями, так как могли сообщить обо всем, что они видели в германских рядах
и о чем узнали от населения во время бегства.
Германские военнопленные, находившиеся в неприятельской стра­не, были
почти совершенно лишены возможности бежать, так как не могли рассчиты-
вать на поддержку населения. Тем не менее случалось, что подобные бегле-
цы являлись. К ним приходилось относиться с величайшей осторожностью,
так как вполне естественным было подозрение, что они при поддержке врага
были отправлены обратно, с целью произвести разведку и при ближайшей же
возможности дезертировать снова. После того, как это подозрение было неод-
нократно подтверждено добровольными показаниями самих же беглецов, по-
следних стали отсылать на германский, восточный фронт. Это средство шпио-
нажа, применявшееся неприятелем, принесло ему, однако, и некоторый вред,
так как беглецы сообщали очень важные сведения о положении в глубоком
неприятельском тылу и, в особенности, о ме­тодах, которые неприятельская
разведка применяла к германским пленным.
Знание этого было важно, так как давало возможность предостеречь соб-
ственных солдат от этих методов. Вскоре после взятия в плен происходил сна-
чала допрос по пунктам, интересовавшим в пер­вую очередь войсковую часть,
после чего производился подробный допрос на сборном пункте. Расспрашива-
ние продолжалось в армейских лагерях для военнопленных при участии сведу-
щих лиц по преимуществу эльзас-лотарингцев и доверенных лиц, одетых в не-
мецкую форму. В больших лагерях шпики эти не обращали на себя внимания,
так как здесь собирались пленные из различных войсковых частей. Пленных,
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 153

о которых предполагали, что они знают особенно много, отделяли особо и


пытались их либо склонить добром, либо принудить к показаниям с помощью
строгого обращения. Когда пленные нахо­дились в бараках, то разговоры их
между собою, особенно разговоры офицеров, подслушивались доверенными
лицами. Кроме того, в бара­ках были подвешены на незаметных местах, за ве-
шалками и шка­фами, микрофоны, соединенные с комнатой переводчика или
офицера разведки. Последние слушали, таким образом, разговоры пленных,
которые, считая себя среди своих, часто говорили о вопросах, предлагавшихся
на допросе и о чем они промолчали. Лишь постепенно удалось предупредить
войска об этом способе и внушить им, что прежде чем разговаривать о во-
енных делах, они должны хорошенько выстукать стены своего жилища и убе-
диться в надежности всех обитателей помещения.
Но и в находящихся внутри страны лагерях пленные не находились в без-
опасности от шпионажа. Там применялись те же средства, не только с целью
контролировать настроение, но и для выяснения определенных вопросов.
При этих обстоятельствах нет ничего удивительного в том, что захваченные
карты довольно правильно изображали германский фронт. То же самое имело
место и с немецкими картами с нанесенным на них неприятельским фронтом,
так как кроме допроса пленных имелся еще целый ряд средств, служивших целям
разведки: захваченные карты и документы, знаки на убитых и другие материа-
лы. Излюбленным средством было огорошить пленного точным знанием их соб-
ственного фронта, так что они должны были получить впечатление, что врагу уже
все известно и что не имеет, поэтому, смысла что-нибудь от него замалчивать.
Таким образом, точное знание неприятельского фронта не представляло
особенных трудностей и не являлось, как таковое, большим успехом. Развед-
ке было труднее узнать численность и расположение резервов и намерения
командования. В этом отношении разведка союзников, несмотря на свою об-
ширность, на фронте успеха не достигла.

IV. В ТЫЛУ

Об особой неприятельской разведке на родине речь может идти, собствен-


но говоря, только в отношении Германии. Разведка германс­кого Генерального
штаба во Франции и в России исчерпывалась теат­рами военных действий, в
которые превратились эти страны. По­скольку она могла работать дальше в глу-
154 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

бине страны, работа ее протекала в условиях, описанных уже по отношению к


театру воен­ных действий. Англия и Америка были, можно сказать, совершен-
но защищены морем от проникновения к ним разведки. По той же причине
обе страны могли свести к минимуму выход заграницу всяких сведений. Тем
больше шума поднимали они из-за тех немногих шпио­нов, которым удалось
туда проникнуть, и которые были, в большинстве случаев, обнаружены. Коли-
чество их не может быть даже приблизительно сравнено с количеством пой-
манных в Германии шпионов, о котором будет сообщено в дальнейшем.
Это объясняется тем, что условия развития обширного шпио­нажа и всех
прочих областей разведки в Германии были совершенно иными. Окруженная
врагами со всех сторон, она соприкасалась на больших протяжениях с ней-
тральными соседями. Закрывать границы с ними было еще менее возможно,
чем закрыть границу в тылу дей­ствовавшей западной армии. К тому же Герма-
ния была принуждена в собственных интересах поддерживать сообщение с за-
границей. Не­приятель не ставил ей в этом отношении никаких препятствий,
дабы не закрыть путь и своим собственным агентам. Отрезывание Германия
от нейтральных стран производилось лишь на голландском, датском и норвеж-
ском побережьях и на границе между Францией и Швейцарией. Знаменатель-
но, что в Германии не был схвачен, в качестве шпиона, ни один гражданин
какого либо нейтрального государства, лежащего вне этого кольца воюющих
держав. Каждый, проезжавший с запада через Англию или через Францию,
подвергался самому тщательному наблюдению. Правда, агенты вербовались
и в Бразилии, и в Арген­тине, и в Испании и вообще по всему земному шару
и среди всех на­циональностей. Следует допустить поэтому, что и они прини-
мали уча­стие в разведывании Германии, но из них ни один не был схвачен.
Тем полнее использовывалось население Швейцарии, сканди­навских го-
сударств, Голландии и Люксембурга. Богатый выбор аген­тов низшего сорта
доставляла темная шайка, сборным пунктом кото­рой стали во время войны
пограничные, нейтральные государства.
Много связей навязывалось и со швейцарами крупных гостиниц и кель-
нерами, занимавшими в Германии места призванных на военную службу не-
мецких служащих. То же относилось и к персоналу малень­ких театров, наби-
равшемуся во время войны из заграницы. Этим путем попадали в Германию в
качестве шпионов — женщины танцовщицы и т. п. элементы.
Неприятель имел своих уполномоченных также и в высших кругах обще-
ства. Он вербовал их среди находившихся в Германии ней­тральных студентов,
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 155

а для экономической разведки — среди многочисленных деловых контраген-


тов Германии в пограничных, нейтральных странах. Стали известными мно-
гочисленные случаи, когда Антанта, в особенности Англия, заставляла при-
нимать участие в разведке, на­ходившихся в зависимости от нее нейтральных
коммерсантов, так как вербовать подходящих шпионов для экономических
вопросов было уже труднее. Осветить общее экономическое положение было,
правда, легко, но для выяснения положения отдельных отраслей военной
промыш­ленности и сельского хозяйства уже нужны были сведущие люди, со-
общения которых имели бы действительную ценность. В качестве русских раз-
ведчиков неоднократно выступали румынские евреи — до тех пор, пока они
могли еще, в первую половину войны, свободно передвигаться по Германии.
Поводы к их поездкам были особенно много­численны в первую половину 1916
года, когда Германией был разре­шен вывоз в Румынию медикаментов и ма-
шин в обмен за выдачу уже оплаченного Германией румынского хлеба. Кроме
того, вражеской разведкой были основаны торговые предприятия, на имя ней-
тральных иностранцев, особенно шведов и датчан, специально для того, что-
бы иметь возможность посылать в Германию коммивояжеров для шпионажа.
Но и военная разведка нуждалась в сведущих органах. Через Германию с
одного фронта на другой проходили транспорты. Посылая шпионов внутрь
Германии, с определенно формулированными военными вопросами, непри-
ятель дополнял через их посредство собранные в нейтральных странах сведе-
ния, по большей части случайные и полученные с театров военных действий,
когда события находились уже в стадии последней подготовки. Для выполне-
ния этих заданий неприятель находил много агентов среди германских де-
зертиров в нейтраль­ных странах. Во время войны легче было дезертировать в
Голландию, нежели в Швейцарию, так как граница первой с Германией была
длиннее, и охранять ее было труднее. Большая часть дезертировала туда еще и
потому, что Голландия была расположена в тылу герман­ской действующей ар-
мии. Так как в Голландии главную роль играла, работавшая против Германии
английская разведка, то именно ей поставляли немецкие дезертиры большую
часть агентов. В Швейцарии они попадали, напротив, в сети французского
шпионажа. Известен стал случай, когда в 1917 году лишь один эльзасский вер-
бовщик доставил французской разведке для шпионажа против Германии свы-
ше пятидесяти германских дезертиров. Лишенные средств к существованию,
оторванные внутренне от своего борющегося народа, дезертиры эти легко
поддавались искушению. В качестве немецких солдат они были сведующими
156 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

людьми и имели знакомых в германских войсках. Все необходимые, превос-


ходно подделанные, документы они получали от неприятельской разведки.
Лишь сравнительно немногие дезертиры направлялись в Данию. Здесь вербо-
вал германских дезертиров для французской разведки враждебный Германии
южно-ютландский союз.
Проживавшие в Швейцарии многочисленные русские эмигранты и вы-
сланные, очевидно, из вражды к царскому правительству, оказывали лишь
незначительную поддержку разведке, но приняли в ней живое участие после
падения России, когда ее разведка превратилась в социалистическую пропа-
ганду, направленную против Германии.
Обильным шпионским источником являлся существовавший Швейцарии
немецкий рабочий центр — особенно по отношению к разведыванию герман-
ского военного хозяйства.
Надежность французских агентов оставалась, без сомнения, недостаточно
проверенной. Причину этого следует искать в высокой премии, которую по-
лучали вербовщики за каждого агента, следствием легковерного отбора было
и недостаточное инструктирование. Организованная в Дижоне шпионская
школа для агентов, которые должны были посылаться через Швейцарию в
Германию, имела возможность подготовить лишь сравнительно немногих из
них.
В англо-французских шпионских школах в Лондоне подготовка была по-
ставлена лучше, так как английская разведка придавала очень большое зна-
чение основательному предварительному обучению шпионов, направляемых
специально по флотской части. Судя по доставленному германской разведкой
плану обучения в этой школе, агенты в пяти курсах знакомились со всеми де-
талями шпионажа, как в материальном, так и в личном отношении.
Можно было подумать, что указанные источники покрывали всю потреб-
ность в шпионах для Германии. Но вербовка производилась даже среди нахо-
дившихся в Германии военнопленных. При этом действовали вполне плано-
мерно. В лагеря военнопленных направляли специальных, подробно инструк-
тированных посланцев, или же инструктирование брали на себя пленные, до-
бровольно сдававшиеся в плен или, наконец, в лагере вербовали доверенного
человека с по­мощью писем подобного рода.
«Дорогой товарищ! Прибыв сюда, я имел случай говорить с од­ним францу-
зом, на которого возложено поручение собрать возможно больше сведений (Вы
понимаете меня). Он просил меня найти кор­респондента для этого лагеря. Я
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 157

подумал о Вас. Я знаю, что Вы имеете несколько верных и умных товарищей,


которые сочтут для себя за счастье и за долг помогать в этой работе, если Вы
примете на себя руководство ею в Вашем лагере.
Сообщайте о положении в войсках и о населении и вообще мельчайшие,
даже второстепенные данные, которые могут дать интересные указания.
Я не буду никогда писать Вам под своим именем (в случае нужды Вы смо-
жете, быть может, получить право на лишнее письмо, если я Вас спрошу в сво-
их письмах об упущенном). Вы будете, в общем, писать симпатическими чер-
нилами. Для моих сообщений в этом нет нужды, так как они будут спрятаны в
коробках с консер­вами. Может, однако, случиться, что мне придется написать
Вам тайком словечко в письме, которое мне удастся, по непредвиденным об-
стоятельствам, послать Вам в пакете. В этом случае углы письма или карточки
будут слегка надрезаны. Никому не сообщайте рецепта.
Каждая почтовая посылка будет содержать ящик. Корреспонден­ция будет,
однако, помещаться только в запаянных коробках. К каж­дой коробке будет
приложен пакет для изготовления химических че­рнил. Что касается прояви-
теля, то мы пришлем Вам его немного, на случай, если он Вам понадобится,
но нужда в нем будет встречаться редко, так как способ с пакетами гораздо
безопаснее и требует почти столько же времени.
Все письма сжигайте после предварительного извлечения из них необхо-
димых указаний.
В последний момент мне поручили сказать Вам, что если Вы серьезно и
деятельно займетесь этим, о Вас не забудут».
Можно допустить, что в каждом лагере для военнопленных на­ходился
один или несколько доверенных людей разведки. Они расспрашивали вновь
поступавших пленных обо всем, что те видали в герма­нских войсках и в Гер-
мании с момента, как были взяты в плен. Обмениваемые больные, пленные
участвовали в доставке собранных сведений заграницу. Так как на этом пути
сведения часто шли сли­шком медленно, то предпочтение отдавалось почто-
вой пересылке шифрованных и написанных симпатическими чернилами до-
несений. Приходилось поэтому тщательно наблюдать за всей почтой военно­
пленных и обрабатывать ее химическими средствами. Опасными эле­ментами
в этой группе были военнопленные офицеры.
Лагеря военнопленных служили французской разведке исходными пункта-
ми для саботажа. О целях его и приемах работы можно лучше всего узнать из
текста поручений. Для начала — поручение общего характера:
158 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

«Найти несколько верных, молчаливых и осторожных друзей, сообщить


нам их имена и дать им знать, чтобы они обозначили свои письма буквами а,
в, с, дабы их можно было затем узнать и выбрать.
Вы будете получать все пакеты и письма. Работайте втихомолку, руководи-
те, распределяйте работу между друзьями. Речь идет о собирании сведений и
об их пересылке, о бегстве, об указании саботирующих и о разрушениях. Поль-
зуйтесь попеременно адресами, которые я Вам даю, ищите друга, который был
бы занят цензурой писем. Если Вы желаете иметь цензурную печать лагеря, я
Вам пришлю ее.
Вы должны крепко держать в руках Ваш лагерь. Для уничтожения Герма-
нии, быть может, вы все будете нужны. Вся организация должна рассматри-
ваться, как служебное дело, которое поручается лично Вам и доказавшим
свою надежность французам. Вы должны всегда иметь возможность отрицать
сношения с нами.
Предпринимайте разрушения на вокзалах, в военных лагерях, в государ-
ственных зданиях, на конюшнях, на военных заводах. Подыскивайте для это-
го только решительных и очень осторожных людей. Сообщите мне тайным
письмом районы, где Вы можете работать, ан­гары для воздушных кораблей,
военные заводы и т.д. Я пришлю Вам все необходимое. Не прикасайтесь ни-
когда к предметам, находящимся в пакете с продовольствием, не прочтя пред-
варительно приложенного указания. Обращение с ними опасно.
Для бегства, требуйте все необходимое, карты, компасы. Беглец должен
мне сообщить свой маршрут и место, в котором он желает перейти границу.
Никогда не говорите об этом, даже в нейтральных странах. После удачного по-
бега соответствующие лица будут использованы внутри Франции и ни в коем
случае не на северном фронте.
Укажите мне тех, кто забыл свои долг: они должны быть на­казаны, в то
время как храбрые будут вознаграждены.
Инструкции должны рассматриваться, как военные приказы».
После того, как подобным образом было положено начало организации
групп для саботажа, они получали более подробные указания следующего
рода:
«Каждый человек, идущий на полевые работы, должен обязательно полу-
чить из уст в уста нижеследующие указания и выполнять эти приказы, памя-
туя о том, что он француз и что он помогает, таким образом, грядущей победе.
Выясните людей, укажите им, как они должны ухаживать в имениях за
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 159

скотом. Сыпать, например, песок в машины, устраивать короткое замыкание


электрической проводки и т. п. Как вызывать крушение военных поездов.
Там, где возможно достать серную кислоту, поливайте ею кар­тошку, чтобы
помешать ее произрастанию. Все эти манипуляции могут быть проделаны так,
чтобы немцы ничего не заметили. Плохой урожай стоит проигранного сраже-
ния. Вы работаете для отечества.
Ведите пропаганду среди рабочих на крестьянских дворах и учите их вы-
калывать ножами и деревяшками очки и ростки посевного картофеля; в сверт-
ках шоколада, печений или бисквитов Вы получите маленькие аппараты для
этого.
Ответьте немедленно, если Вам может понадобиться материал для поджо-
гов и пастилки для заражения скота. Если Вы ответите утвердительно, в сле-
дующие пакеты будут вложены в специальных сосудах пастилки или другие
средства. Читайте инструкции о них.
Вы можете получить также и маленькие поджигательные ап­параты, ко-
торые, будучи положены на место, вызывают пожар лишь через 3—5 часов.
Кладите их на большие дворы, в вагоны железной дороги, в готовые к отправ-
лению поезда. На дворах дайте сначала скоту пастилки, а затем подложите
огонь. Животных поместят тогда в другом месте, при чем они заразят и другой
хлев.
Взвешивайте и выбирайте осмотрительно. Дела Ваши будут вознагражде-
ны по заслугам. После каждого разрушения сообщайте мне письмом или от-
крыткой, дабы я мог это занести в наградной список.
Пишите обо всем, что Вам нужно: я пришлю тогда большее количество ма-
териалов. Вы должны, в конце концов, довести до того, чтобы во всех округах
сгорели дворы и погиб в пламени скот. Испро­буйте все. Это должно постиг-
нуть неприятеля и постигнет его, как бич, ударяющий по немецкому народу.
Привлекайте к этому, если воз­можно, и верных друзей. Вы будете тогда вели-
колепно работать для победы и для отечества».
Находившиеся в Германии французские военнопленные оказы­вались, та-
ким образом, и в плену не свободными от своего воинского долга. При этом с
опасностью, грозившей отдельным пленным, и с тем, как отразятся эти дей-
ствия на положении пленных вообще, счита­лись так же мало, как и при орга-
низации шпионажа местными жителями на театре военных действий. В ряде
случаев саботажа удалось, однако, установить, что им занимались агенты,
присланные из ней­тральных стран, из Швейцарии, Швеции и Дании. Были
160 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

предупреж­дены исходившие из Копенгагена покушения на разрушения кана-


ла императора Вильгельма, мостов, железных дорог и промышленных пред-
приятий.
Трудно сказать, сколько взрывов, пожаров, несчастных случаев, разру-
шений на заводах и вредных явлений в области народного пи­тания в дей-
ствительности зависело от саботажа, так как в случаях, где покушения были
успешными, следы виновников почти всегда стирались самим разрушением.
Разведка и подготовка саботажа и донесения о достигнутых успехах были
постоянной составной частью французской разведыва­тельной деятельности.
Цели ее явствуют, впрочем, лучше всего из опросного листа 1916 года:
«Ценность доставленных сведений определяется, в особенности, точно-
стью их указаний и их источниками. Необходимо беспрестанно настаивать
на этих пунктах. Сведения относятся к политике, хозяй­ству, финансам и во-
йскам.
Под политическими сведениями следует понимать различия в мнениях
партий, социалистическое движение, взгляды рейхстага и канцлера и политика
последнего, планы, которые у него имеются и которые он мог бы провести в
жизнь. Общее настроение, забастовки, восстания. Отношения между союзника-
ми немцами, австрийцами, турками, болгарами. Пропаганда в неприятельских
и нейтральных странах; мероприятия германского правительства в отношении
последних. Опыт показал, что в Берлине в соответствующих кругах много бол-
тают и что часто выбалтываются новости, которые должны были бы сохранять-
ся втайне. Существует, следовательно, возможность там кое-что узнать.
Под хозяйственными сведениями следует разуметь все общие данные, ох-
ватывающие эту область. Всегда представляют интерес сообщения о рудниках,
о государственных и частных заводах, о недостатке сырья, о заработной пла-
те, о контрабандном ввозе в Германию провианта через нейтральные страны,
Швецию, Голландию, Швей­царию.
Финансовые сведения охватывают займы, балансы крупных банков, госу-
дарственный золотой запас и т. п.
Под военными сведениями следует понимать: расход и состояние войско-
вых частей, настроение в армии, вопрос о том, играли ли при смене в верховном
командовании главную роль политические или стратегические соображения.
Отношения между политическим миром и гражданскими элементами, с одной
стороны, и командованием — с другой. Людские потери, материальные затраты
на суше и на воде, большие переброски войск с одного фронта на другой.
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 161

Сведения должны содержать детали, которыми они отличались бы от


обыкновенных рассказов, которые можно всегда легко услышать от возвра-
щающихся из Германии путешественников. Один единствен­ный из перечис-
ленных пунктов, тщательно обработанный, имеет большую ценность, нежели
длинный доклад, содержащий лишь обычные рассуждения».
Из этого вопросного листа явствует, что военные сведения упоминались
лишь на последнем месте. По мере того, как неприятель все больше возлагал
свои надежды на внутренний распад Германии, сведения эти отступали все
больше на задний план. Это вполне ясно из присланного одному французско-
му агенту в сентябре 1917 года вопросного листа:
1. Настроение в западном промышленном районе и в городах: Кельн, Бер-
лин, Лейпциг и Мюнхен. В частности, слышно ли что-ни­будь о тайной рево-
люционной пропаганде, были ли уже арестованные или преданные суду за
нее.
2. Верно ли, что в Познани был обнаружен большой польский заговор и что
было арестовано много знатных поляков, в том числе — два депутата.
3. Какие войсковые части находятся в настоящее время в Тондерне, Гузуме,
Гадерслебене, Зондербурге, Шлезвиге, Киле, Рендсбурге и Неймюнстере. Како-
во имя настоящего временного командую­щего IX армейским корпусом. Верно
ли, что и во Фленсбург назначен новый командующий. Следует попытаться
завязать знакомство с мат­росами».
Из этого вопросного листа вытекает, что неприятель знал о революцион-
ных течениях в Германии и что уже тогда он уделял особенное внимание их
центрам.
Американские вопросные листы были почти исключительно политическо-
го содержания и заключали в себе вопросы вроде следующих:
«Рассчитывают ли немцы победить в войне.
Думаете ли Вы, что в Германии вспыхнет революция.
Любят ли немцы своего императора».
Английские вопросные листы занимались преимущественно германским
военным флотом и хозяйственными вопросами. Кроме того, в вопросах, вроде
нижеследующего, они обнаруживали, что Англия является инициатором воз-
душных налетов на германские города:
«Точные детали о воздушной обороне в Рейнской области, ре­зультаты вре-
да, причиненного организованными Антантой воздушными налетами на раз-
личные города. Число убитых при этом».
162 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Вопросные листы английского и французского хозяйственного шпионажа,


ввиду их крупных размеров, не могут быть переданы. Они содержали самые
подробные указания и вопросы по всем отраслям военной промышленности.
Борьба между разведкой и контрразведкой привела за долгие годы войны
к явлениям, которые в мирное время предусмотреть было невозможно. Герма-
ния, которой разведка угрожала больше всего, была принуждена вести и в об-
ласти контрразведки самую ожесточенную борьбу, по крайней мере постольку,
поскольку хватало сил у Генерального штаба. В его руках было сосредоточено
и наблюдение за почтой и телеграфом, и выдача, и проверка паспортов в па-
спортном бюро.
При обнаружении путей, применявшихся противником для преодоления
поставленных препятствий, Генеральному штабу стало очень быстро не хва-
тать тех средств, которыми располагала полиция. При отделении III-b оказа-
лась необходимой организация научного отделения, и наряду с ним возникло
отделение для обеспечения и постоянного испытания и обеспечения надеж-
ности применявшихся систем шифровки. Ученые химики, физики и матема-
тики поступили на службу военному делу.
Прежде всего, оказалось недостаточно существующих средств для испы-
тания почты в отношении тайных писем. Обыкновенные, извест­ные уже в
мирное время симпатические чернила легко обнаруживались с помощью об-
щеупотребительного способа с парами йода. Они обла­дали тем недостатком,
что жидкость разрушала поверхность бумаги. Эти разрушенные места легко
становились видимыми при проявлении, так как на них оседали частицы
йода и окрашивали написанное в коричневатый цвет. Эти обыкновенные чер-
нила употреблялись, однако, в течение всей войны лишь частными лицами.
В особенности, переписка между военнопленными и их близкими содержала
много напи­санных этими чернилами сведений, относительно которых отпра-
вители полагали, что цензура их собственной страны их не пропустит. Всю ис-
ходящую и входящую почту приходилось, поэтому, обрабатывать хи­мически
в почтовых контрольных пунктах. Однако вскоре после на­чала войны органи-
зованная разведка прибегла к химическим чернилам, на которые обычный
способ проявления не действовал. Меньше всего были усовершенствованы
химические чернила, употреблявшиеся рус­ской разведкой. Упорнее же всего
изыскивала до самого конца войны все новые способы французская разведка.
Простейшее средство, состоявшее в полном перерыве почтового сообщения,
могло применяться лишь в периоды сильнейших военных кризисов, так как
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 163

другие соображения побуждали Германию поддерживать сообщение с загра-


ницей. Положение врага было более выгодным. Ему надо было следить только
за почтовым сообщением в Германию и из нее, сообщение же с осталь­ным
миром вредить ему не могло. В научной борьбе между хими­ческими чернила-
ми и проявителями победу одержали последние. Не­возможно было изобрести
такие чернила, проявление которых было бы невозможно.
Всю почту приходилось, однако, читать. Части писем, которые должны
были быть скрыты от врага, покрывались в цензуре особым веществом, от-
носительно которого предполагалось, что устранить его невозможно, не по-
вредив при этом, во всяком случае, написанного. Разведка страны назначения
была, наоборот, заинтересована в том, чтобы узнать, что желала скрыть от нее
цензура. Наука искала по­этому средств для растворения покрывающего ве-
щества без повре­ждения написанного, и, с другой стороны, искала веществ,
которых не удалось бы растворить. В этом соревновании победила разведка:
ни одно покрывающее вещество не оказалось, безусловно, надежным.
Разведка проявляла также постоянно изобретательность в изы­скании сред-
ства для пересылки сведений: под почтовыми марками, между склеенными
открытками, в оболочке пакетов. Коллекция контрразведки содержала образ-
цы сказочной изобретательности и упорной работы.
В телеграфном сообщении было повсюду запрещено применение условных
сокращений. Тем не менее, внешне безобидные телеграммы также могли со-
держать в условных выражениях важные сообщения. Приходилось поэтому
наблюдать и за ними и в особенности проверять их отправителей.
Совершенно новым явлением был в мировой войне беспроволоч­ный теле-
граф, дававший возможность каждому воюющему перехватывать телеграммы
противника. Поэтому в беспроволочном сообщении давались почти исключи-
тельно шифрованные телеграммы. Наподобие того, как на почте играл важ-
ную роль химик, так здесь вступал в круг сотрудников разведки математик,
который должен был их рас­шифровать. Русские были в своих системах шифра
самыми беспеч­ными и самыми неповоротливыми, и это часто причиняло их
военным интересам тягчайший вред. Зато у остальных враждебных держав
организация и осторожное обращение с шифрами были выдающимися. Си-
стемы и ключи менялись через кратчайшие промежутки времени. Было ясно,
что неприятельская разведка самым тщательным образом занимается герман-
ским способом шифрования, и что достигнутые при этом успехи побуждают
ее к осторожности у себя. И, тем не менее, судя по успехам германской науки
164 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

во время войны, можно считать установленным, что ни одна шифровальная


система не может долго оставаться неразгаданной. Частая перестановка букв
повышает труд­ность расшифровки, но не исключает ее, если только налицо
имеется некоторое количество телеграмм, одинаково шифрованных. Шпио-
наж охотился, поэтому, за шифрованными телеграммами повсюду, не только в
неприятельской стране и в воздухе, но и в нейтральных странах.
Они добывались за большие деньги. Шведские судьи приговорили в 1918
году двух английских агентов к продолжительному тюремному заключению
за то, что они отобрали у одного телеграфного рассыльного адресованные гер-
манскому посланнику телеграммы и передали их представителю английской
разведки. Подобные же приговоры за кражу политических телеграмм для раз-
ведки выяснились и в Голлан­дии и, особенно, в Швейцарии. Следствием того,
что в Германии разведка была ограничена Генеральным штабом, было то, что
использование военного опыта было, к сожалению, применено лишь для его
собственного шифрования. Ему не удалось, к сожалению, побудить ведомство
иностранных дел подвергнуть испытанию употребляемые им способы шифро-
вания, и приноровить их к современному состоянию науки. Этим объясняет-
ся то обстоятельство, что секретные политиче­ские телеграммы могли неодно-
кратно становиться известными против­нику. Достижения в области шифра,
использованные только военной организацией, оказались для Германии по-
терянными одновременно с расформированием Генерального штаба. Поэтому
страны-победительницы обладают громадным перевесом в этой области.
Чем больше ограничивали пересылку сведений по почте и те­леграфу, тем
большее значение принуждена была придавать разведка тому, чтобы границы
оставались открытыми для пассажирского сообщения. На границах был уста-
новлен строгий личный и паспортный контроль, шпионаж натыкался на но-
вые препятствия, агентов прихо­дилось снабжать, прежде всего, достаточными
документами. На почве паспортной системы разгорелась ожесточенная борьба
между разведкой и контрразведкой. Подлоги, преследовавшиеся в мирное вре-
мя, как уголовные преступления, развивались теперь при поддержке государ-
ства и при сотрудничестве первоклассных научных сил до высшего совершен-
ства. Были обнаружены документы, не отличавшиеся от настоящих ни сортом
бумаги, ни подписями, ни печатью и бывшие все же поддельными во всех от-
ношениях. Германские паспорта было легче всего подделать. Они были изготов-
лены из сравнительно обыкно­венной бумаги и сброшюрованы в форме книж-
ки, так что из них легко можно было вынуть отдельные страницы и заменить их
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 165

другими, а употреблявшиеся, по большей части, резиновые печати было легко


подделать. Паспорта других стран были лучше защищены от злоупот­реблений
и подлогов, благодаря одному тому, что состояли по большей части из одного
листа или же были сложены по системе Лепорелло, так что невозможно было
так просто удалить одну часть и заменить другой. По сорту бумаги и внешним
украшениям они отчасти явля­лись произведениями искусства и были снабже-
ны, по большей части, чеканными печатями. Все это, однако, не мешало по-
явлению подложных, нейтральных паспортов, где все, начиная с бумаги, было
изготовлено самой разведкой. Поразительной была подделка подписей. Моих
профессиональных познаний недостаточно для подробного описания этих
очень интересных махинаций. Я могу только констатировать, что обыкновен-
ный контроль паспортов ни от чего в настоящее время не гарантирует и что
посланный государственной властью агент будет, наверное, в первую очередь
снабжен всеми необходимыми и, по внешности, неподдельными документами.
Шпионы снабжались, однако, и настоящими паспортами, предназначав-
шимися первоначально для других лиц. Начиная уже с 1905 года, во Франции
были изданы циркуляры о том, чтобы отнимать у германских дезертиров их
личные документы в целях использования их агентами разведки. Во время
войны для этой цели стали прибегать к краже германских паспортов. Фотогра-
фия и подпись владельца паспорта должны были приводиться в соответствие
с фотографией и подписью агента. Наука придумали для контрразведки клей,
который не давал возможности отклеивать фотографию. В ответ на это раз-
ведка изобрела способ, с помощью которого изображение на карточке унич-
тожалось, однажды уже употребленная фотографическая бумага превращалась
снова в светочувствительную и новое изображение отпечатывалось на месте
старого — все это проделывалось, не отклеивая карточки.
В целях борьбы с подделкой паспортов, наука обратила свои взоры на вы-
работку бумаги. Были изобретены сорта бумаги, на кото­рых становилась не-
возможной никакая подчистка или перемена.
Следует, наконец, упомянуть и об использовании разведкой мельчайшей
фотографии. Добились того, что напечатанное на листе пишущей машинки
помещалось на карточке величиной в один квадратный миллиметр. Агенты
могли, таким образом, получать инструкции, обнаружить которые было почти
невозможно, и которые они чи­тали с помощью лупы.
Размер шпионажа против Германии привел к тому, что к концу войны при
каждом военном округе были созданы химические бюро, руководившие, по
166 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

своей специальности, всеми учреждениями, наблюдавшими за почтовым,


телеграфным и пограничным сообщением.
Все эти мероприятия, возможно было, однако, осуществлять лишь у глав-
нейших проходов через сухопутную границу и у мест высадки по побережью
Северного и Балтийского морей. Большие же участки границы приходилось
оставлять без надзора, в виду все более ограниченного числа служащих. Все
же и здесь делалось все возможное. Но чем больше здесь делалось, тем более
ухищренными становились и приемы перехода границы шпионами, и сред-
ства сокрытия сведений. И здесь случалось обнаруживать самые неправдопо-
добные вещи.
Недостаточно было ограничивать свое внимание границами. Так, напри-
мер, судоходство по Рейну открывало шпионам пути для проникновения в
Германию. Оно оставалось открытым для нейтральных шкиперов и во время
войны. Наличная речная полиция доволь­ствовалась наблюдением за испол-
нением полицейских предписаний. Вследствие этого, пришлось организовать
находившееся под военным руководством наблюдение за рекой с моторных
лодок, экипаж кото­рых состоял из сведущих людей. Это наблюдение за ре-
кой оказалось особенно необходимым, когда Верховная Ставка находилась в
Крейцнахе и, тем самым, в сфере действия всей работавшей в самой Германии
неприятельской разведки.
Оказалось также необходимым организовать военную контрразведку
вдоль границы с Швейцарией, проходящей по середине Баденского озера. Ее
выполняли моторные лодки, вооруженные и снабжен­ные прожекторами. Им
пришлось выдержать не один бой с решительными органами неприятельской
разведки, пытавшимися проникнуть через озера в Германию. Не был допу-
щен также ввоз в южную Гер­манию пропагандистского материала, ставивше-
го себе целью восстановление юга против севера. Ввиду этих обстоятельств,
жалобы голландского и швейцарского правительств на ограничения свободы
нейтрального судоходства приходилось оставлять без внимания.
Очень важно было, что промышленная область на северо-западе Германии
плотно примыкала к голландской границе. Лишь с трудом, да и то не вполне,
удавалось защитить ее от проникновения из Гол­ландии революционной про-
паганды неприятельской разведки.
Все затронутые мною выше обстоятельства представляли чрезвычайную
опасность для германского военного командования. Военное командование
неприятеля было защищено от этих опасностей, как географическим поло-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 167

жением своих стран, так и тем, что германской пропаганды не существова-


ло. Правда, в начале войны, в Германии, ввиду отсутствия государственной
пропаганды, за нее взялись многие частные лица и созданные для этой цели
пропагандистские союзы. Лишенные государственной поддержки и руковод-
ства, и не имея возможности своими силами собрать необходимые для этого
средства, они были, однако, принуждены ликвидировать одно предприятие за
другим. Правда, некоторое время под руководством депутата Эрцбергера су-
ществовала и официальная, стыдливо замалчивавшаяся пропаганда. Но про-
изведения их выявляли свое германское происхождение как грамматически-
ми ошибками на своих заглавных листах, так и другими признаками, так что
они с самого начала распознавались за­границей и, вследствие этого, успеха не
имели. Целые кипы их должны еще и теперь лежать в подвалах германских
представительств загра­ницей.
Хотя число схваченных шпионов составляет лишь небольшую часть дей-
ствительно работавших, хотя, с другой стороны, схваченные и осужденные
шпионы представляют незначительные и менее опасные элементы, в то вре-
мя, как крупные шпионы и предатели умели избегать сетей полиции, рабо-
тавшей лишь в области военной контр­разведки, хотя, наконец, количество
схваченных шпионов не является доказательством хорошей постановки кон-
трразведки, которая дока­зывается лишь успешным сохранением в тайне го-
сударственных интересов, — я все же, ввиду интереса, представляемого их
национальным составом, хочу привести здесь цифры о количестве лиц, осуж-
денных в Германии за время войны за преступления против законов о воен-
ной и государственной измене. Среди них было:
— 225 немцев, в том числе 67 эльзас-лотарингцев,
— 46 французов,
—31 голландец,
— 25 швейцарцев,
— 22 русских,
— 20 бельгийцев,
— 13 люксембуржцев,
— 5 датчан,
— 4 австрийца,
— по 3 англичанина, итальянца, шведа,
— 1 перуанец.
Преступление было совершенно 175 раз в пользу Франции, 59 — Англии,
168 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

55 — России, 21 — Бельгии, 2 — Италии и 14 раз в пользу нескольких из них


совместно.
В 33 случаях преступники были осуждены за саботаж, при чем во всех этих
случаях, кроме одного, подстрекательницей была Франция.
Осужденные немцы поддерживали преимущественно Англию, эльзас-ло-
тарингцы — исключительно Францию. Голландцы пали почти все жертвами
английской разведки, швейцарцы и люксембуржцы — французской, шведы —
французской и русской.
О том, в каких размерах преследовались цели разведки под прикрытием
германской форменной одежды, можно судить по тому, что за первые три года
войны в Берлине были задержаны 1785 человек за незаконное ношение фор-
мы, в том числе 384 самозванных офицера.
По официально опубликованным в 1919 году данным, в английской кон-
трразведке, работавшей исключительно против Германии, было занято 6000
человек. Германская разведка, которой приходилось вести борьбу со шпио-
нами всех неприятельских держав, насчитывала к концу войны на штатных
должностях 1139 человек. Если бы контрразведка находилась в руках прави-
тельства и энергично использовывалась им, то и следы хозяйственной и по-
литической разведки могли бы быть обнаружены, и она была бы обезврежена,
по крайней мере, в значительной своей части. Этому утверждению противо-
речит как будто тот факт, что во Франции вся контрразведка в 1917 году была
объединена с военной разведкой. Однако, причина этого заключалась глав-
ным образом в том, что они убедились, что во Франции приходится опасаться
только военной германской разведки, но не активной политической, т. е. не
пропаганды и не саботажа.
Большую пользу принесло неприятелю то обстоятельство, что часть его со-
юзников стала открытыми врагами Германии лишь во время войны. До тех
пор они могли, в качестве нейтральных лиц, свободно передвигаться по Гер-
мании. Особенно много сведений о развитии политического положения до-
ставляли неприятелю американцы, находившиеся в Германии до вступления
Америки в войну.
Постоянную опасность во время войны представляют всякого рода интер-
национальные связи. Они имелись во всех кругах общества, но были тем опас-
нее, чем выше и влиятельнее были эти круги.
Почтовый контроль давал повод к постоянному наблюдению даже за не-
которыми представителями высшего дворянства. Будучи во многих случаях
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 169

связаны браком и свойством с другими странами, обладая наследственными


владениями заграницей, члены его привыкли к тому, чтобы проводить часть
года в заграничных, прелестных в это время, местах. Разговоры и переписка с
родственниками велись, по большей части, на темы политики. Наступившая
война порвала нити и воздвигла препятствия, о которых некоторые из них не
отдавали себе должного отчета. То, что могло быть сказано в мирное время,
легко вступало во время войны в противоречие с интересами отечества. Мно-
гие как будто бы не сознавали, что разговоры в нейтральных странах и обмен
письмами могут во время войны граничить с государственной изменой. Осо-
бенно важно было то обстоятельство, что тайны часто выбалтывались перед
лицами, близко стоявшими к неприятельским правительствам.
Совершенно также обстояло дело и с международными отношениями
крупных торговцев. Неприятель мог получать этим путем сведения, знако-
мившие его с крупными решающими вопросами и освобождавшие его от
труда по получению сведений через посредство небольших одиночных пред-
приятий. Этим же путем возможно было добиться влияния в хозяйственных
и политических вопросах, т. е. вести пропаганду и политику высокого стиля.
Биржи также являлись опасным разведывательным центром и сборищем
многочисленных неприятельских агентов, собиравших там сведения и вед-
ших пропаганду.
Весьма сомнительными следовало считать совершенно бесконтрольные
сношения между интернациональными политическими партиями. Невоз-
можно было избегнуть того, чтобы на конференциях в нейтральных странах
не велось разговоров о делах, которым прида­вала значение неприятельская
разведка и на которые влияла ее пропаганда. Это было особенно опасно для
Германии, так как ее международные партии принимали свою международ-
ность всерьез, между тем как представители неприятельских стран деятельно
под­держивали национальные цели своего военного командования, а партии
нейтральных стран представляли интересы сверхнациональные и, во всяком
случае, не немецкие. Поэтому германское верховное командование по мере
возможности боролось с участием представителей ин­тернациональных пар-
тий в заграничных конференциях.
В связи с этим должны рассматриваться и нейтральные представительства
в воюющих странах. Аккредитованные в Германии военные атташе нейтраль-
ных государств пользовались, правда, совершенно заслуженно, полным дове-
рием верховного командования. Тем не менее, с этим учреждением связана
170 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

опасность, что посредством него в нейтральные страны доходят компетентные


суждения, которые там не всегда должным образом сохраняются в тайне. Раз-
ведке в нейтральных странах было не трудно добывать из этого источника
ценнейшие сведения. То же самое можно сказать об использовании эконо-
мической и политической разведкой докладов своим правительствам ней-
тральных посольств и консульств. Нежелательны были, поэтому, оживленные
сношения руководящих политических и хозяйственных кругов и выдающихся
представителей германской печати с нейтраль­ными посольствами. Иное дело,
если они, как это имело место у не­приятеля, использовывали свои сношения
для пропаганды военных целей своего правительства. Очень нежелательным
было и то обстоятельство, что разведывательный источник нейтральных по-
сольств черпал свои данные лишь из Берлина, а остальная Германия, и ее на-
строения оставались для него закрытыми. Во время одного из более продол-
жительных перерывов в военных операциях нейтральным военным атташе
была дана возможность проехаться по Германии и ознакомиться с военными
мероприятиями в стране. С этим было связано ознакомление их с центрами
германской культуры и науки, с социаль­ным обеспечением, с высоким уров-
нем мирного хозяйства Германии и многим другим. Они были весьма удов-
летворены этим ознакомлением, их уважение и симпатии к Германии стали
еще больше. Инициативу к подобному же ознакомлению политических ней-
тральных представи­телей пришлось взять на себя также Генеральному штабу.
Неприятельская разведка интересовалась постоянно политиче­скими про-
исшествиями в Германии и, в особенности, в германском рейхстаге. Скрыть их
от нее было невозможно. Когда происходили события, которые должны были
вновь оживить уверенность неприятеля в своей победе, мне было рекомендо-
вано закрыть границы для почты и газет. Подобная мера явилась бы, однако,
лишь бесцельным отягощением населения, так как все происходившее в рейх-
стаге про­текало на глазах у сидящих в дипломатической ложе нейтральных
представителей, шифрованные отчеты которых на следующий же день рас-
ходились по телеграфу по всему миру и находили оттуда дорогу к неприятелю.
Правда, печать, во всех воюющих странах, находилась под цен­зурой. Тем
не менее за главнейшими германскими газетами велось планомерное наблю-
дение в Лондоне и в Париже, за провинциальными и специальными — раз-
ведкой в Голландии и Швейцарии и агентами в самой Германии, причем круп-
нейшими газетами интересовались ввиду их политического и хозяйственного
содержания, а маленькими, на которые цензура обращала меньше внимания,
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 171

интересовались потому, что из них можно было при тщательном просмотре


добыть довольно много полезных военных сведений. Шедшие в нейтральные
страны крупные газеты в своем рекламном отделе являлись передатчиками
многих сведений на условном языке.
Крупные безобразия творились при пересылке транспортов с подарками.
Они служили для многих немцев и нейтральных иностранцев поводом к удов-
летворению своего любопытства на театре военных действий.
На основании всего вышеизложенного можно сказать, что при ожесточен-
ности современной войны поле битвы не ограничивается одним лишь рай-
оном операций. Под угрозой смерти находится не только солдат на фронте,
но и вождь в глубоком тылу, и государ­ственный деятель на родине и даже в
нейтральных странах, если только этого требуют интересы одной из воюющих
сторон, и если эта сторона воодушевлена безграничной энергией, направлен-
ной к за­воеванию победы. Показательно, что мировая война началась с поли­
тического убийства австрийского престолонаследника. Эта сторона современ-
ного ведения войны также была возложена на разведку, ко­торая разведывала
пути и возможности устранения политически вредных лиц, вербовала орудия
его выполнения и пускала их в ход в желательный момент. Ясно, что здесь
связь с официальными учреж­дениями сохранялась в сугубой тайне. Герман-
ская разведка не располагает никакими положительными данными в этой
области, она может судить лишь на основании поступавших сообщений и
предо­стережений. Судя по ним, германский император находился в постоян-
ной опасности. Его охрана была поручена верховной ставкой особой полиции,
но меры безопасности приходилось принимать очень осторожно, так как им-
ператор запрещал их, как только их замечал. Подобным же образом обстояло
дело с генерал-фельдмаршалом фон Гинденбургом, который переносил охра-
ну со свойственным ему снисходительным юмором. Генерал фон Людендорф
был защищен лучше всего тем, что никогда не находил времени для прогулок
или отпуска и, благодаря этому, всегда находился под военной охраной. Ге-
нерал-фельдмаршал фон Эйнгорн пал жертвой неприятельских убийц в Ки-
еве, где охрана была сильно затруднена. На Балканах, в класси­ческой стране
политических убийств, находился под постоянной угрозой болгарский царь
Фердинанд. Предостережения относительно него получала и германская раз-
ведка. Самой германской разведке свои услуги по устранению руководящих
лиц у неприятеля предлагали органы, энергии которых можно было верить, и
которые пытались правдоподобно указать пути к осуществлению своей цели.
172 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

Предло­жения исходили, по большей части, из русских и турецких кругов и


были направлены против великого князя Николая Николаевича и Венизелоса.
Особенно памятен мне один случай, когда военнопленный русский офицер,
убежденный в том, что война между Германией и Россией навлечет несчастие
на его отечество и винивший в этом великого князя Николая Николаевича,
предложил проникнуть к нему в одежде монаха и убить его. С германской
стороны не соглашались на эти и подобные им предложения, хотя нельзя от-
рицать известного основания за неоднократно проводившимся принципом,
что ри­сковать жизнью должен не только солдат в окопе, но и вождь, и что
устранение его может часто принести больше пользы, нежели прине­сение в
жертву многих тысяч солдат.
Про эти явления, было необходимо упомянуть хотя бы вкратце, дабы иметь
полное представление об объеме деятельности современной разведки и в тылу
воюющих сторон.

VII. РЕЗУЛЬТАТЫ.

О ценности разведки следует судить не по размерам ее, а по ее успехам. В


этом отношении германская разведка может выдержать сравнение с непри-
ятельской, хотя, правда, только в области разведки военной. В этой области
она может претендовать на то, что, несмотря на все трудности, она превзошла
гораздо более обширную и находив­шуюся в более благоприятных условиях
разведку Антанты. Начиная с битвы на Марне, во время решающего прорыва
при Горлице-Тарнов, во время наступления на Сербию и Румынию, при Изон-
цо и во всех крупных наступательных сражениях на западном фронте непри-
ятельское командование бывало застигнуто врасплох германскими военными
действиями. От него осталось скрытым, несмотря на значитель­ные приготов-
ления, и отступление германского фронта на Зигфридовскую позицию, оно
было замечено им лишь по его окончании. На вполне осведомленного про-
тивника германское наступление наткнулось впервые в середине июля 1918
года под Рейсом. Несчастные послед­ствия этого доказали как всю важность
сохранения в тайне намерений командования, так одновременно и всю пользу
успешной разведки. Источники, по которым неприятель был в этом случае ос-
ведомлен, с немецкой стороны выяснены быть уже не могли. Кажется, однако,
что и в данном случае неприятель был обязан своими сведениями не своему
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 173

шпионажу, а показаниям военнопленных немцев. С другой стороны, следует


констатировать, что германское верховное командо­вание ни в одном важном
случае не было захвачено событиями врасплох.
Несмотря на всю ограниченность разведки, ею добывалось боль­шое коли-
чество сведений. Поскольку они были военного содержания, они ни переда-
вались непосредственно оперативному отделению, а предварительно просма-
тривались и оценивались отделением «чужие армии», так как часто противо-
речили одно другому, и требовалось постоянное сравнение для того, чтобы
отличить верные данные от ложных.
Полезные для флота сообщения передавались разведке морского штаба.
Сообщения с техническими данными пересылались соответствующим гер-
манским учреждениям, а сообщения политического содер­жания — в поли-
тический отдел верховного командования на усмотрение относительно даль-
нейшей пересылки в ведомство иностранных дел. Сообщения хозяйственного
порядка направлялись в Берлин, в орга­низованное при Генеральном штабе
центральное бюро, на­ходившееся в связи с заинтересованными хозяйствен-
ными властями,
Так как военное командование было компетентно и ответственно только
за военное дело, то оно использовало и составляло сводки исключительно по
военным сведениям.
После крушения Германии утверждение, что германская разведка была не-
удовлетворительной, стало одним из орудий революции. К этому же мнению
присоединился и вождь одной из буржуазных партий, и, тем самым, усилил
впечатление, будто бы крушение Германии было военным и было вызвано не-
верной оценкой и недооценкой неприятель­ских боевых сил. Особенно рас-
пространялось это неверное утвержде­ние в отношении резервов, с которыми
маршал Фош вел свое послед­нее наступление, а также относительно амери-
канских боевых сил, подавляющее количество которых будто бы сломило
сопротивление германской армии. Оба эти утверждения ложны, так как по
обоим вопросам верховное командование было правильно осведомлено гер-
манской разведкой.
21 марта 1918 года, когда началось германское наступление, в тылу нахо-
дились 16 английских и 35 французских дивизий. Они были распределены по
всему фронту. Неприятель ожидал нападения, но не знал, где оно произойдет.
Части эти на неприятельской стороне представляли из себя резервы, но не
сплоченную резервную армию. Разведка установила, что к началу апреля все,
174 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

за исключением одной, английские дивизии, а к середине мая и все француз-


ские резервы, за исключением двух дивизий были выведены на фронт. Одно-
временно разведка сообщила, что противник оттянул дивизии от спокойных
фронтов и что к середине мая он имел в резерве 40 свежих фран­цузских ди-
визий, в то время, как англичане оставались почти совсем без резервов. Этот
второй резерв был постепенно использован во время второго германского на-
ступления в мае и в июне 1918 г. К середине июня в резерве оставалось не
больше десяти боеспособных француз­ских дивизий. Благодаря притоку аме-
риканских и итальянских диви­зий и пополнению выведенных из боя фран-
цузских дивизий, число их к началу июля возросло приблизительно до 30. К
этому же времени англичане также — создали резерв в 18 дивизий. Теперь эти
резервы были более концентрированными, нежели в марте этого года. Распо­
ложение их было известно. Таким образом, ни французское наступле­ние 18
июля при Вилле-Котре, ни английское 8 августа не было неожиданным. Не-
ожиданной оказалась только неустойчивость многих германских войсковых
частей. В последовавших затем боях неприя­тельские части снова сильно рас-
таяли, так что к концу сентября, когда германское Верховное Командование
потребовало перемирия, в тылу у неприятеля не было уже ни значительных
резервов, ни тем более большой резервной армии, с помощью которой маршал
Фош будто бы нанес последний решающий удар. Вернее будет сказать, что он
шел на рушащийся фронт, а еще вернее — что он давил на фронт, опоры кото-
рого на родине рушились.
Что касается американских боевых сил, то до объявления Америкой во-
йны все предположения об их численности и о сроках их прибытия в Европу
были объектом вычислений и не были поэтому делом разведки. Эти исчисле-
ния германского Генерального штаба при­вели к заключению, что к весне 1918
года во Францию могут прибыть 15 американских дивизий и многочисленные
этапные и рабочие вой­сковые части. Разведка установила, однако, что к этому
времени во Франции имелось лишь 6 дивизий. Это вызвало сильное разочаро-
вание французов и англичан. Нажим с их стороны повлек за собой ускорение
американских транспортов, так что в середине мая германская раз­ведка обна-
ружила во Франции уже 10 американских дивизии, в сере­дине июня — 16, в
середине июля — 22, в начале августа — 28, в середине августа — 31 и к концу
войны — 36. Фактически, следовательно, американские боевые силы до весны
1918 года не только не недооце­нивались с германской стороны, но даже пере-
оценивались. Прибытие американцев бывало также всегда известно задолго
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 175

до их поступления на фронт. Было известно и об их обучении во Франции. В


то время, как первые поступавшие во Францию американские дивизии снача-
ла еще несколько месяцев обучались и затем, прежде чем попасть в большие
бои, посылались на спокойные участки фронта, начиная с июля, их уже после
двухмесячного, а затем даже после месячного обучения стали употреблять в
горячих пунктах боя. Здесь они отли­чались своим храбрым поведением, но
должны были дорого заплатить кровью за свою неопытность, с которою они
были, в силу нужды, брошены в бой.
Насколько утверждение, что немецкое командование было застигнуто си-
лами противника врасплох, является ложным, и построенным в целях оправ-
дания революции, настолько, однако, верно, что отдельные участки герман-
ского фронта бывали, действительно застигнуты врасплох неприятельскими
предприятиями. Разведка, однако, своевременно и правильно оповещала и
здесь. Это не означает, однако, что вожди или войска в каждом случае верили
ее донесениям. Ибо не в них только дело: последнее слово остается за полко-
водцем. Правда до него доходят непосредственно лишь важнейшие сообще-
ния, в остальном ему приходится полагаться на суждение своих сотрудников.
Я пред­ставляю себе вполне, что мнение это у союзников всегда бывало одина-
ковым. Германская разведка не была, поэтому, заинтересована в ограничении
массового характера разведки неприятельской. Наоборот, она старалась еще
больше усилить этот избыток разведки и даже допускала поступление к не-
приятелю, по установленным уже путям таких сведений, которые очевидно
не должны были бы быть правиль­ными, но которые иногда, а именно в тех
случаях, когда имелись осно­вания предполагать, что противник этим сообще-
ниям не поверит, бывали и верными.
Ввиду громадного количества попавших в немецкие руки шпионов, найти
подходящее орудие для такого обмана не было трудно. Будучи набраны без
разбора, неприятельские шпионы не относились серьезно к своей задаче и
охотно соглашались работать в качестве двойников. При таких условиях они
без всякого риска получали то, что им было нужно, и зарабатывали двойные
деньги, получая вознаграждение от обеих сторон. В целях того, чтобы мно-
гочисленные неизвестные агенты неприятеля автоматически получали лож-
ные сведения и для того, чтобы подобные же показания давали и германские
пленные, среди войсковых частей, в оккупированных областях, на родине и
в нейтральных государствах намеренно распространялись ложные све­дения,
которые должны были поступить к неприятелю. Такое введение неприятеля
176 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

в заблуждение было трудной и важной отраслью работы. Оно было строго


сконцентрировано в руках разведывательного отдела и верховного командова-
ния, всем же подчиненным учреждениям само­стоятельное распространение
ложных сведений было запрещено, ибо беспорядочное пользование таковым
могло повлечь за собой вредные последствия. Взяв в руки систематический
обман неприятельской раз­ведки, германская разведка одновременно, по воз-
можности, защищала себя от подобных же попыток противника.
Германская военная разведка обязана своими успехами отчасти тому об-
стоятельству, что ей приходилось не доказывать, а лишь констатировать. В
результатах обнаруженного ею она совершенно не была заинтересована. Она
не должна была сообщать то, что желали слышать, и могла относиться безраз-
лично к тому, что сообщала. Если у нее и существовала какая-либо тенденция,
то отнюдь не в сторону недооценки неприятеля, так как именно на ясном со-
знании перевеса неприятеля в отношении людей и материалов покоилось тре-
бование верховного командования, чтобы силы его собственного народа были
максимально развернуты для борьбы.
Совершенно иначе следует оценивать результаты разведки хозяйственной
и политической: здесь перевес оказался за противником. Хозяйственной раз-
ведкой руководила Англия. Нельзя не согласиться со словами, в которых руко-
водитель английской разведки, прощаясь со своим штабом, так охарактеризо-
вал достигнутые ею результаты:
«Вашим усилиям обязаны мы тем, что неприятельскими аген­тами не было
вызвано ни одного разрушения, ни одного пожара. Это тем более знаменатель-
но, что неприятельских агентов было много. Вы доставили сведения, имев-
шие неизмеримую ценность для морской, армейской и торговой разведки.
Министр блокады полагает, что ваша работа способствовала в значительной
мере успешному проведению блокады. В отношении подавления неприятель-
ской торговли, сведения ваши сильнейшим образом способствовали обнару-
жению неприятель­ских товаров на нейтральных суднах. Вам будет интересно
узнать, что во всех дошедших до призывного суда случаях контрабанды, до-
казательства были доставлены вами. Значение этого факта станет еще более
наглядным, если я прибавлю, что стоимость этих грузов, не считая пароходов,
равна 30 миллионам фунтов стерлингов. Вы помешали, кроме того, пересылке
ценностей на сумму в 70 миллионов фунтов и совершенно расстроили непри-
ятельские заокеанские сно­шения, поскольку они вообще могли быть расстро-
ены».
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 177

В политической разведке успех принадлежит целиком Антанте. Суще-


ствовала, правда, и германская политическая разведка, которую ведомство
иностранных дел поручило депутату Эрцбергеру. Последний был озабочен,
однако, не столько тем, чтобы выяснять политическое положение в окружаю-
щем мире и влиять на него, сколько тем, чтобы доказать правильность своего
собственного политического направления. А поскольку последнее состояло в
том, чтобы поддержать в Германии веру в соглашение и желание его осущест-
вления, то оно благоприятствовало целям неприятельской разведки. Этой
тенденции обязаны своим возникновением многие из появившихся во время
войны све­дений о готовности неприятеля к соглашению и о возможностях за-
ключить мир. Верховное командование получало через свою разведку другое
впечатление: впечатление о воле противника к уничтожению, которая могла
быть сломлена лишь в случае военной победы Германии.
Депутат Эрцбергер, деятельность которого была, по крайней мере, полу-
официальной, тем не менее никогда не вступал в официальные сношения с
верховным командованием и с его разведкой.
С положительными результатами деятельности неприятельской политиче-
ской разведки до осени 1917 года не велось никакой решительной борьбы. На
нее стали обращать внимание лишь при появив­шихся к тому времени при-
знаках революционного брожения в широких массах народа. Но и их обнару-
жение, за отсутствием какой-либо другой разведки, принуждена была взять
на себя разведка военная. Уже к 1918 году было обнаружено много фактов.
Неоднократно выявлялись и предупреждались широко задуманные попытки
доставить в Германию из Голландии революционные листовки. Наряду с этим
французская разведка в Швейцарии пыталась создать в Южной Гер­мании
враждебное северу настроение: на южно-германской границе было задержано
большое количество прокламации соответствующего содержания. В течение
1918 года все больше получалось доказательств того, что усилия разведки дер-
жав Антанты по революционизированию Германии были значительно пре-
взойдены работой русского посольства в самой Германии. Также поступало
все больше доказательств того, что Антанта подготовляла перевороты в Рос-
сии, Вене, в Будапеште и в Софии. Нетрудно было установить, что диплома-
тические курьеры одного правительства были перевозчиками тех многочис-
ленных прокламаций, написанных безукоризненным немецким языком, ко-
торые всплывали во всех промышленных районах Германии и отличались от
пропагандистского материала Антанты лишь своими более революционными
178 В. Николаи. М. Ронге. Ч. Россель: Тайные силы

и интернациональными требованиями. Трудно, однако, было убедить круги,


достигшие в Германии политического влияния, в опасном характере этих
явлений. Разведке пришлось прибегнуть к тому, чтобы один из 12 ящиков,
величиной в кубический метр, с которыми приехал курьер, свалился с лест-
ницы вокзала на Фридрихсштрассе, разбился и обнаружил свое содержимое,
состоявшее из сотен тысяч прокламаций. Лишь после этого были вручены па-
спорта послу этого государства. Это случилось 5 ноября 1918 года, за 4 дня
до револю­ции. Я получил донесение об этом во время поездки в разведыва-
тельное управление восточного театра военных действий на русской границе.
Доносивший мне об этом пограничный чиновник сообщил одно­временно о
полученном распоряжении воспрепятствовать большевистской пропаганде.
После этих кратких примеров, характеризующих состояние Германии, нет
нужды в объяснении причин, по которым политическая разведка смогла пол-
ностью достичь в Германии своей цели. Этим самым были аннулированы и
все успехи военной разведки.

VIII. ПОСЛЕ ВОЙНЫ.

После крушения Германии дальнейшее существование разведки, находя-


щейся под военным руководством, стало невозможным. Связь ее с бюро печа-
ти и с патриотической пропагандой навлекла на нее ненависть новых власти-
телей, веривших в возможность соглашения.
Во время канцлерства принца Макса Баденского обе эти отрасли работы
были изъяты от верховного командования. Тем самым было выполнено то,
чего верховное командование долго и неоднократно требовало от прежних
канцлеров. Но цель, с которою это было сде­лано, не была тою, которая имелась
в виду при этом требовании.
Бюро печати и патриотическая пропаганда не были проникнуты духом со-
противления. Да и разведка, как таковая, не подходила к этой новой системе.
Ее неполитичная манера сообщать факты, как они есть, не соответствовала
картине, которую желали видеть: соглашение, всеобщее разоружение, войны
больше не будет.
В течение войны я неоднократно просил назначить меня в строй. Однако,
ввиду своеобразия моей должности, просьбы этой никогда не удовлетворяли.
Я возобновил ее снова после отставки Людендорфа, при наступлении описан-
Интернациональный шпионаж и борьба с ним 179

ных выше обстоятельств. Но преемник его на посту первого генерал-квартир-


мейстера, генерал Гренер, также отклонил мою просьбу, учитывая значение
разведки во время перемирия и мирных переговоров.
Когда наступившая затем революция окончательно выдала Гер­манию не-
приятелю, я стал настаивать на своем оставлении на посту, так как считал
это своим долгом, вызванным громадной опасностью неограниченного про-
никновения неприятельской разведки в Германию. Однако верховное коман-
дование сочло политическую нагрузку военной разведки слишком сильной,
для того, чтобы я мог остаться. Военное министерство не согласилось даже
с назначением моим в пограничную охрану. Я был уволен в отставку. Пере-
веденное в Кольберг верховное командование пыталось привлечь меня к с