Вы находитесь на странице: 1из 5

ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗАНЯТИЕ № 2

ИДЕЙНОЕ И ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СВОЕОБРАЗИЕ ПОВЕСТИ


А.КАМЮ «ПОСТОРОННИЙ»

1. А.Камю и французский экзистенциализм.


В литературном отношении XX век стал веком духовного поиска. Обилие литературных течений,
возникших в то время, тесно связано с обилием новых философских доктрин во всем мире. Яркий
пример тому — французский экзистенциализм, представителем которого является выдающийся
мыслитель и писатель, лауреат Нобелевской премии 1957 года Альбер Камю...
Экзистенциализм (от латинского existentia — существование) — это одно из направлений
философии субъективного идеализма. Основной категорией в экзистенциализме является понятие
существования, которое отождествляется с субъективными переживаниями человека и
провозглашается первичным по отношению к бытию. Экзистенциализм противопоставляет
человеку общество как что-то чуждое, враждебное, что разрушает его индивидуальность,
ограничивает свободу личности. По мнению экзистенциалистов, главной целью научного прогресса
должно быть не развитие интеллекта, а эмоциональное воспитание.
Экзистенциализм, возникший после Первой мировой войны в Германии, а в период Второй мировой
войны — во Франции, свои идейные истоки черпает в учении датского ученого философа-
иррационалиста Серена Кьеркегора. Основные положения экзистенциалистов выражены в
творчестве Ж. П. Сартра, французского писателя, философа и публициста, которого считают главой
французского экзистенциализма. Основными темами его творчества являются одиночество, поиски
абсолютной свободы и абсурдность бытия. Альбера Камю называют его учеником и
последователем.
Философские труды и художественные произведения Альбера Камю взаимно дополняют друг
друга, а его теоретические труды истолковывают сущность бытия и дают ключ к пониманию его
художественных произведений. В эсееистике, прозе и драматургии Камю неизменно присутствуют
мысли об абсурде («абсурд царит»), о всевластии смерти («познание себя — познание смерти»),
ощущение одиночества и отчуждения от «омерзительного» внешнего мира-(«все мне чуждо»).
«Циклом абсурда» назвал Камю весь первый период своего творчества. В это время им были
написаны повесть «Посторонний» (1942), философское эссе «Миф о Сизифе» (1942), драмы
«Калигула» и «Недоразумение» (1944). Все они раскрывают абсурдность человеческого
существования к жизни вообще.
Огромное влияние на формирование взглядов Камю и на все его творчество оказала культура
Средиземноморья, которая была воспринята им как основа ранней пантеистической концепции
личности. Она базировалась на почти обожествленной' вере в радость бытия, отождествлении Бога и
природы, в которой растворено божественное начало. Увлечение языческими культурами и
дохристианскими заветами отразилось в сборнике «Бракосочетание». Постепенно под влиянием
событий истории Камю переходит к концепции человека абсурдного, которая предопределит все
нараставший интерес писателя к экзистенциализму. Концепция человека абсурдного подробно
разработана Камю в эссе «Миф о Сизифе» и повести «Посторонний». Через призму этих двух книг
нетрудно представить себе круг вопросов и ракурсы, рассматриваемые школой литературы
экзистенциализма, сложившейся во Франции в 40-е годы прошлого века.
2. Своеобразие конфликта и композиции в повести «Посторонний»:
– смысл названия повести. Сущность конфликта в «Постороннем»;
– художественное значение разделения повести на две части. Принцип «зеркальности»
в ней;
– проблема истины в повести;
– своеобразие развязки повести.
Повесть «Посторонний» — художественный манифест экзистенциальной философии,
который выражает сложную систему мировоззрения на языке художественной литературы и тем
самым адаптирует ее для широкого круга читателей. Альбер Камю написал множество научных
работ, где изложил все принципы и догмы экзистенциализма, но многие люди не смогли бы осилить
эти трактаты и никогда не узнали об их содержании. Тогда философ превратился в писателя и в
своем произведении отразил рефлексию послевоенного поколения, которое столь болезненно
воспринимало мир вокруг. Повесть «Посторонний» — это своеобразная исповедь главного героя.
Все пространство в ней занято единственным вариантом выбора, который совершает единственный
герой романа. Мерсо все время говорит о себе. Это постоянное «я» подчеркивает отсутствие
общности людей, «коллективной истории», потребности в других людях.
Герой Камю «не от мира сего» потому, что он принадлежит совершенно иному миру — миру
природы. Не случайно в момент убийства он ощущает себя частью космического пейзажа, говорит о
том, что его движения направляло само солнце. Но и до этого мгновения Мерсо предстает
естественным человеком, который может подолгу и без всякой как будто причины смотреть на
небо. Мерсо — словно пришелец на нашей планете, инопланетянин, а его родная планета — море и
солнце. Мерсо — романтик, но «романтик-экзистенциалист». Слепящее солнце Алжира освещает
поступки героя, которые невозможно свести к социальным мотивировкам поведения, к бунту
против формальной нравственности. Убийство в «Постороннем» — еще одно «немотивированное
преступление». Мерсо в одном ряду с Раскольниковым. Различие между ними в том, что Мерсо уже
не спрашивает о границах возможного, — само собой разумеется, что для него возможно все. Он
свободен абсолютно, ему «все дозволено». «"Все дозволено" Ивана Карамазова — единственное
выражение свободы», — считал и сам Альбер Камю (с юности он зачитывался Достоевским,
Ницше, Мальро).
Название повести Камю символично. Оно фиксирует мироощущение главного героя. А
повествование, ведущееся от первого лица, дает автору возможность познакомить читателей с
образом его мыслей, понять суть его «посторонности». Дело в том, что Мерсо равнодушен к жизни
в ее привычном смысле. Он отбрасывает все ее измерения, кроме единственного — своего
собственного существования. В этом существовании не действуют привычные нормы: говорить
женщине, что ты ее любишь; плакать на похоронах матери; думать о последствиях своих поступков.
Здесь можно не притворяться и не лгать, а говорить и делать то, к чему ведет само существование,
не думая о завтрашнем дне, потому что только психологические мотивировки и есть единственно
верные мотивировки человеческого поведения. Герой Камю не решает никаких социальных
вопросов; ни против чего не протестует. Для него вообще не существует никаких общественно-
исторических обстоятельств. Единственное, в чем уверен Мерсо, это то, что скоро придет к нему
смерть.
«Мерсо не признает важнейших заповедей и потому не вправе ждать милосердия». Но он
абсолютно равнодушен к этому, ведь он знает, что ничто не имеет значения, что жизнь не стоит
того, чтобы «за нее цепляться»: «Ну что ж, я умру. Раньше, чем другие, — это несомненно. Но ведь
всем известно, что жизнь не стоит того, чтобы за нее цепляться.. В сущности не имеет большого
значения, умрешь ли ты в тридцать или в семьдесят лет, — в обоих случаях другие-то люди,
мужчины и женщины, будут жить, и так идет уже многие тысячелетия».
Мерсо не живет — он существует, без «плана», без идеи, от случая к случаю, от одного
мгновения к другому. В «Объяснении «Постороннего» (1943) Ж. П. Сартр сделал акцент на том, как
построено повествование: «Каждая фраза — это сиюминутное мгновение... каждая фраза подобна
острову. И мы скачками движемся от фразы к фразе, от небытия к небытию».
Смерть как проявление абсурдности существования — вот основа освобождения героя Камю
от ответственности перед людьми. Он раскрепощен, ни от кого не зависит, ни с кем не хочет себя
связывать. Он — посторонний в отношении к жизни, которая ему представляется нелепым
собранием всевозможных ритуалов; он отказывается выполнять эти ритуалы. Гораздо важнее
любых принципов и обязательств, долга и совести для Мерсо то, что в момент совершения им
убийства было нестерпимо жарко, а голова страшно болела, что «солнце сверкнуло на стали ножа...
и Мерсо будто ударили в лоб длинным острым клинком, луч сжигал ресницы, впивался в зрачки и
глазам было больно». Таким образом, конфликт в повести Камю находится на оси столкновения
людей-автоматов, выполняющих ритуалы, и живого существа, не желающего их выполнять.
Трагический исход здесь неизбежен. Трудно совместить собственное эгоистическое существование
и движение человеческих масс, творящих историю. Мерсо напоминает и язычески раскрепощенную
личность, выпавшую из лона церкви, и лишнего человека, и аутсайдера, который оформится в
литературе во второй половине XX века.
На двойной — метафизический и социальный — смысл романа указывал и сам Камю,
пояснявший странное поведение Мерсо прежде всего нежеланием подчиняться жизни «по модным
каталогам».
Сюжет «Постороннего» Камю видел в «недоверии к формальной нравственности».
Столкновение «просто человека» с обществом, которое принудительно «каталогизирует» каждого,
помещает в рамки правил, установленных норм, общепринятых взглядов, становится открытым и
непримиримым во второй части романа. Мерсо вышел за эти рамки — его судят и осуждают.
Образ « постороннего », выведенный Альбером Камю, вызвал в свое время много различных
толкований. В кругах европейской интеллигенции военного времени он был воспринят? как новый
«Экклезиаст» (этому способствовало высказывание автора о своем герое: « Единственный Христос,
которого мы заслуживаем»). Французская критика проводила параллель между «посторонним» и
молодежью 1939-го и 1969 годов, так как и те и другие были своего рода посторонними и в бунте
искали выход из одиночества.
Параллели можно проводить бесконечно, ведь история хранит немало примеров, когда
человек обостренно чувствовал свое одиночество и неприкаянность, страдая от «неправильности»,
«искривленности » окружающего мира. Эти чувства возникают всякий раз, когда в обществе царит
всеобщее отчуждение, когда человеческое существование сводится к равнодушному исполнению
определенных норм и правил, а любой, кто отказывается следовать заведенному порядку, не
приемля эгоизма, равнодушия и формализма, становится «чужаком», изгоем, «посторонним».
3. Образ Мерсо.
Мерсо – главный герой романа «Посторонний», молодой мужчина, офисный работник,
проживающий во французской колонии. Его фамилия — может читаться не как Mersault, а как
Meursault — что в переводе означает «смерть» и «солнце». Он отвергнут и не понят обществом, как
романтический персонаж, однако его одиночество – гордо осознанный выбор. Кроме того, с
романтизмом его роднит единение с естественным миром: они действуют и живут в унисон, и ради
ощущения этой гармонии он не хочет покидать море. Камю полагал, что человек в этом мире
абсолютно одинок, а жизненный путь его не имеет заложенного Богом смысла. Природа не для
него, не против него, она просто безразлична к нему (ей и уподобляется Мерсо). Высшего разума
нет, есть только воля личности признать хаотичность и случайность вселенной, а также найти для
себя смысл в действии или противодействии, в общем разнообразить свое существование. Именно
так поступил Сизиф, герой философского эссе того же автора. Он тащил в гору камень напрасно и
знал об этом, но получал удовлетворение от своего бунта против богов, не усмиренного их карой.
Ту же идею писатель вложил в образ Постороннего: он довольствуется сознанием свой правоты и
равнодушно встречает смерть. Это логичный финал, ведь все его поступки происходят как бы на
автомате, бесстрастно и неосознанно. Автоматизм в произведении раздваивается на причины, его
породившие: физиологическая привычка и социальная традиция. Как раз у главного действующего
лица – причина номер один, он в точности фиксирует явления природы и вступает с ней в реакцию,
как элемент домино. Вместо рассуждений он подробно и монотонно описывает жару, морскую
прохладу, удовольствие от созерцания небес и т.д. Камю усугубляет протокольный стиль
демонстративной тавтологией: во втором абзаце “Выеду двухчасовым автобусом и ещё засветло
буду на месте”; в третьем абзаце: “Выехал двухчасовым автобусом”). Но голое, сухое перечисление
рассказчика означает не только отсутствие смысла, но и то, что дано человеку вместо смысла, –
автоматизм – то, чем является связавшая его апатия. Он и пишет, как автомат: нехудожественно,
нелогично и не пытаясь понравиться. Лучше всего его характеризует неоднократно повторяющаяся
цитата «это мне все равно». Единственное, что ему не безразлично, — это радости плоти: еда, сон,
отношения с Мари.
4. Экзистенциалистские мотивы в повести:
– принцип изображения действительности;
– проблема «некоммуникабельности», человеческого непонимания;
– проблема «свободного выбора»;
– общество, закон и мораль в восприятии Камю Вопросы поиска смысла жизни и нигилизма
в романе «Посторонний» — главные проблемы, которые поднимает автор. Камю — мыслитель 20-
го века, когда крушение моральных норм и ценностей в сознании миллионов европейцев
представляло собой факты современности. Конечно, нигилизм, как следствие кризиса религиозной
традиции, проявлялся в разных культурах, но такого острого конфликта, такого глобального
разрушения всех устоев история не знала. Нигилизм 20 века — выведение всех следствий из
«смерти Бога». Прометеевский бунт, героическое «самопреодоление», аристократизм «избранных»
— эти темы Ницше были подхвачены и видоизменены философами-экзистенциалистами.
Мыслитель дал им новую жизнь в «Мифе о Сизифе» и продолжил работы с ними в «Постороннем».
Кризис веры. Религиозную веру автор считает ложью, оправданную лишь тем, что она якобы
во благо. Вера примиряет человека с бессмыслицей существования нечестно, отбирая ясность
видения, закрывая ему глаза на правду. Христианство толкует страдания и смерть, как долг
человека перед богом, но не дает доказательств, что люди — должники. Они обязаны верить на
слово в сомнительное утверждение, будто дети детей … в ответе за грехи отцов. Что же такого
сделали отцы, если все платят, а долг с годами только растет? Камю ясно и отчетливо мыслит,
отвергая онтологический аргумент — из наличия у нас идеи Бога нам не вывести его
существования. «У абсурда куда больше общего со здравым смыслом, — писал автор в 1943 г. — он
связан с ностальгией, тоской по потерянному раю. Из наличия этой ностальгии нам не вывести
самого потерянного рая». Требования ясности видения предполагает честность пред самим собой,
отсутствие всяких уловок, отказ от смирения, верность непосредственному опыту, в который нельзя
ничего приносить сверх данного.
Проблемы вседозволенности и подлинности выбора. Однако из абсурда следует отрицание
моральных и этических норм. Камю делает вывод — «все дозволено». Единственной ценностью
становится полнота переживания. Хаос не надо уничтожать самоубийством или «скачком» веры, его
нужно максимально полно изжить. На человеке нет первородного греха, и единственной шкалой
для оценки его существования является подлинность выбора.
Проблемы, вытекающие из абсурдности реальности: несправедливый и откровенно глупый
приговор Мерсо, основанный на том, что он не плакал на похоронах, нелепая месть арабов,
повлекшая смерти невинных людей и т.д.
5. Объективное звучание повести, ее сильные и слабые стороны.
https://goldlit.ru/camus/153-postoronnii-analiz
https://literaguru.ru/analiz-povesti-albera-kamyu-postoronnij/
Законспектировать (одну из статей): 1. Экзистенциализм // КЛЭ. – Т.8. –  С.851–854.
2. Экзистенциализм // Философский словарь. – М.,
Политиздат, 1991.