Вы находитесь на странице: 1из 296

ЭВЕРЕТТ ШОСТРОМ

ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ

ОСНОВЫ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ И ПСИХОТЕРАПИИ

УДК 820(73) ББК 88.4 Ш78


Everett L. SHOSTROM, Lawrence M. BRAMMER THERAPEUTIC PSYCHOLOGY
Перевод с английского В. Абабкова, В. Гаврилова
Научные редакторы д-р мед. наук проф. В. Абабков, канд. мед. наук Л. Мешкова
Разработка серийного оформления художника В. Щербакова Серия основана в 1999 году
Нашим детям
Конни, Карине, Кристине, Дину и Дэйлу, от которых мы так много узнали о людях.

Шостром Э., Браммер Л.


Ш 78 Терапевтическая психология. Основы консультирования и психотерапии/ Пер. с англ. В. Абабкова, В.
Гаврилова. — СПб.: Сова; М.: Изд-во Эксмо, 2002. — 624 с. (Серия «Психологическая коллекция»).
ISBN 5-699-01199-4
Эверетт Шостром, известный в нашей стране психолог, автор бестселлера «Человек-манипулятор», и Лоренс Браммер
— психоло г-консуль-тант, объединили свои теоретические знания и практический опыт с целью подробного и
доступного описания основ, методов и областей применения консультирования и психотерапии.
Благодаря стремлению авторов к подаче разностороннего материала, их частому обращению к конкретным примерам
диалога психотерапевта и клиента для иллюстрации общих принципов, а также мастерскому сочетанию исследований с
их личным опытом, эта книга полезна как для начинающих, так и для опытных консультантов или психотерапевтов. Она
прекрасно подходит в качестве базового учебника начинающим в области психотерапии и консультации, однако и для
искушенного специалиста ее изучение не окажется напрасным.
Это превосходная книга, и ее вполне можно рекомендовать студентам, специализирующимся на консультативной и
клинической психологии. Она даст им представление обо всем, что на сегодняшний день известно специалистам,
практикующим искусство психологической помощи.
УДК 820(73) ББК 88.4
ISBN 5-699-01199-4
© В. Абабков, В. Гаврилов. Перевод, 2002
© Издательство «Сова», 2002
© ООО «Издательство «Эксмо». Оформление, 2002

От авторов
Мы глубоко убеждены в том, что окончательной целью научной психотерапии является
благополучие людей, их самореализация и счастье. Такое состояние психологической зрелости и
здоровья может быть достигнуто в значительной степени благодаря правильному использованию
психологических процессов консультирования и психотерапии. В связи с огромной общественной
потребностью в консультациях и психотерапии консультанту необходимо совершенствоваться в
освоении всех доступных в настоящее время знаний и методов. Опыт показывает, что
невротическим и плохо адаптированным индивидуумам могут принести большую пользу даже
кратковременные консультации и психотерапия. Мы полагаем, что зачастую к практике
консультирования и психотерапии с излишней поспешностью приступает консультант, не
имеющий достаточных представлений ни о фундаментальных принципах как исторических так и
практических, ни о специфических модификациях методов, необходимых при консультировании
различных категорий клиентов.
В нашей книге мы попытались очертить фундаментальные принципы, необходимые для
усовершенствования специалистов и в консультировании, и в психотерапии. Терапевтическая
психология имеет солидные исторические корни в эмпирических науках и теперь дополняет эту
историческую основу концепциями, выработанными в клиническом опыте. В данной книге
большое внимание уделяется проблемам индивидуумов «нормальных», «невротических» и
находящихся в «пограничных состояниях», поскольку на сегодняшний день о них написано
значительно меньше, чем о людях с патологическим поведением.
В книге описываются методы личностно-ориентированного консультирования и
клинической психологии. В нее включены выдержки из историй реальных клиентов,
иллюстрирующие, как определенные методы, открытые специалистами при изучении здоровых
индивидуумов, облегчают психотерапевтический процесс. Многие из этих методов еще предстоит
обосновать, и мы считаем, что это увлекательнейшая задача. Более того, многие наши позитивные
утверждения следует воспринимать лишь как гипотезы, находящиеся на различных стадиях
проверки. Пока эти гипотезы не подтверждены окончательно, следует доверяться «творческому
инсайту» психотерапевта, благодаря которому он видит в событиях, происходящих в жизни
клиента, определенные закономерности.
Эта книга написана для старшекурсников и аспирантов, которые хотели бы получить
реальное представление о психологическом консультировании и психотерапии. Она будет полезна
для практиков — клинических психологов, консультирующих психологов, школьных
консультантов, психиатров, работников социального обеспечения, консультантов на предпри-
ятиях, религиозных консультантов, консультантов по вопросам брака и семьи, а также для любых
специалистов, ощущающих потребность вновь обратиться к фундаментальным принципам
оказания психологической помощи.
Мы обязаны многим людям за те идеи, которые почерпнули из их высказываний и книг.
Некоторые материалы до такой степени стали общим достоянием, что вряд ли нуждаются в цити-
ровании. Тем не менее мы старались аккуратно указывать на использованные нами источники
теоретических положений и экспериментальных результатов. Разумеется, все исследовательские
отчеты в данной области отметить невозможно; из-за невнимательности некоторые важные
работы могли быть нами пропущены. Особую признательность мы хотели бы выразить ведущим
специалистам Университета штата Огайо, Колумбийского университета, Орегонского
университета, Мичиганского университета, Университета Миннесоты, Калифорнийского
университета в Лос-Анджелесе, Миссурийского университета, Стенфордского университета и
Чикагского университета, поскольку в значительной мере опирались на их исследования —
опубликованные и неопубликованные.
Разностороннюю помощь в создании этой книги нам оказали наши коллеги из
Объединения центров психологических служб Южной Калифорнии. Долгое общение с доктором
Ричардом Хоганом стимулировалорождение идей, нашедших свое отражение в этом труде. Мы
хотели бы выразить свою благодарность доктору Томасу Гордону за материалы, на основе
которых была написана глава 16. Мы благодарны также доктору Дэвиду Эйтцену за ценные идеи,
использованные нами при создании главы 15, и доктору Морису Райзелингу за полезную критику
книги в целом.
Отдельно мы выражаем признательность миссис Люсиль Кол-би, доктору Теодору
Ньюкомбу и доктору Джеймсу Бюгенталю, которые внимательно прочли всю рукопись и внесли
много плодотворных предложений. Мы чрезвычайно благодарны также миссис Эдне К. Аптон и
миссис Роберте Ловелл за их вклад в написание глав о детях и браке. Наши машинистки — миссис
Бетти Мак-Грегор, миссис Филлис Мансон и мисс Нэнси Уолтере — заслуживают всяческих
похвал за окончательное оформление книги. Многим другим людям, организаторам и издателям,
благодаря которым эта книга увидела свет, мы говорим наше самое искреннее «спасибо».
Лоренс М. Браммер Эверетт Л. Шостром

Предисловие
Согласно словарю Вебстера, «эклектик» — человек, который выбираетлучшее
изразличныхдоктрин или систем. При буквальном прочтении эта формулировка выставляет
эклектиков в весьма благоприятном свете благодаря предположению, что сочетание всего самого
лучшего должно, по всей видимости, тоже оказаться чем-то неплохим. Однако сегодня в сфере
современного психологического консультирования и психотерапии слово «эклектика»
приобретает нелестные смысловые оттенки. Многие из нас, услышав, что некоего психотерапевта
называютэклектиком, представляют себе человека, который ничего не научился делать по-
настоящему хорошо и который имеет крайне сумбурные теоретические познания в отношении
практикуемых им методов или не имеет их совсем. Авторы указывают, что такой (обычно подра-
зумеваемый) тип эклектизма представляет собой «временный, вспомогательный подход,
позволяющий удовлетворять потребности практики, пока теория не развита в достаточной
степени». Можно подозревать, что эклектизма в практике современной профессиональной
помощи людям, обремененным психологическими проблемами, гораздо больше, чем мы готовы
признать. Весьма примечательный социальный феномен, который у научных психотерапевтов
будущего, несомненно, станет вызывать подлинное изумление, состоит в том, что практики,
имеющие основательную подготовку в области биологических или социальных науки прошедшие
собственный психологический тренинг, тем не менее, считают себя обязанными придерживаться
«партийной линии» какого-либо психотерапевтического направления. Доктор Роберт Харпер в
своей книге «Психоанализ и психотерапия»1 без всяких затруднений составил перечень тридцати
шести различных направлений или систем! Доктор Альберт Эллис в своей монографии,
опубликованной в 1956 году, выявил обширный набор противоречивых утверждений из области
теоретических и методологических проблем психотерапии, просто сопоставляя высказывания
авторитетных психотерапевтов различных школ, основанные на их клиническом опыте. Недавно
было проведено анкетное исследование (до сих пор неопубликованное) «тактиче-
_____________________
1
Englewood Cliffs, N.J.: Prentice Hall, Inc., 1959.

ских» взглядов, которых придерживаются 168 медицинских и немедицинских психотерапевтов


различных убеждений. Среди 132 пунктов анкеты я так и не смог выделить хотя бы один, где
мнения оказались бы одинаковыми. Очень интересно читать комментарии о динамике и лечении
ряда случаев из практики, сделанные главными сторонниками нескольких течений. Эти
комментарии приводятся в книге Стендаля и Корзини «Критические случаи в психотерапии»1. Из
приведенных примеров представляется бесспорным, что никакое сочетание академического
образования и практического опыта психологической помощи еще не гарантирует, что
профессиональный психотерапевт сделает выбор в пользу какой-то одной из существующих школ
и предпочтет какие-то конкретные терапевтические установки, цели или тактику.
Из-за такого положения дел те из нас, кто занимаются обучением будущих
психотерапевтов, оказываются в несколько неловкой педагогической ситуации. Чему должны мы
учить своих студентов? Часть из нас полагает, что и с когнитивной, и с моти-вационной точки
зрения для неоперившегося психотерапевта предпочтител ьнее уч иться думать в терм и нах (и
вообще придер-живаться) некоторой, достаточно последовательной системы концепций и
принципов, пусть даже эта система не будет лучшей из всех имеющихся и в ней окажется
определенное количество ошибок. Лично я после нескольких лет руководства стажирующимися
психотерапевтами, пожалуй, склонен согласиться с этим подходом, хотя иногда он вызывает у
меня как у «научного психолога» сомнения. Другой подход — на лекциях и семинарах ознакомить
студентов со всем разнообразием взглядов в надежде на то, что самые одаренные из них достигнут
некоего «высшего синтеза», а остальные смогут выбрать то, что их больше всего привлекает. В
третьем подходе представлено то, что я назвал бы эклектикой в приемлемом смысле слова. Мы
признаем, что любая «система» — как в теории личности, так и в вытекающих из нее
психотерапевтических методах — на существующем уровне развития науки будет
характеризоваться некоторой расплывчатостью, схематичностью и незавершенностью. Тем не
менее, поскольку есть большая разница между неполной схемой и набором случайных обрывков,
истинный эклектик смело дви-
________________
1
Standaland Corsini, Critical Incidents in Psychotherapy, Englewood Cliffs, N. J.: Prentice Hall, Inc., 1959.

жется вперед в попытках достичь того идеала, о котором идет речь у Вебстера. Истинный
эклектик понимает, что аксиоматическая взаимосвязанность любой из имеющихся систем чрезвы-
чайно слаба, так что можно легко модифицировать ее базовые принципы или целиком отказаться
от некоторых из них, не опасаясь сделать систему внутренне противоречивой. Отбор вполне
реально осуществлять единственно на основе аккумулированного клинического опыта, используя
такие же «данные», какие приводятся разнообразными систематизаторами в защиту своих
позиций. Однако еще более мощным методом может оказаться процесс, в ходе которого (после
рассмотрения имеющихся вариантов в свете такого клинического опыта) задается вопрос: «Нельзя
ли с помощью соответствующей переформулировки принципов, взятых из различных систем,
прийти к более удовлетворительному концептуальному единству и тем самым — к
теоретическому обоснованию разнородного набора принятых общих соображений, уже
устоявшихся и условно признаваемых эклектиком в качестве законных элементов
психотерапевтического инструментария?»
Я полагаю, что авторы данной книгидобилисьзаметных успехов вреализации последней
разновидности эклектизма. Ни один непредубежденный читатель не скажет, что они создали еще
одну систему вдобавок к уже и так чрезмерно разросшемуся списку. В их подходек проблеме
консультирования и психотерапии имеет место редкое сочетание: они действительно погружаются
в систему отсчета той или иной школы, когда стараются понять и объяснить присущую ей
стратегию и тактику, и они беспристрастны при переходе от одной системы к другой. Авторы
работают в системах отсчета, связанных с теорией человеческой личности и ее развития (главы 2,
3) и психотерапевтического взаимодействия (глава 4), которые достаточно широки (но не
поверхностны!), чтобы охватить имеющееся разнообразие методологических акцентов. Студенту,
приступающему к изучению процесса консультирования, после прочтения этой книги окажется
доступна совокупность концепций, которыми он сможет непосредственно пользоваться в ходе
размышлений о своих клиентах. Тот, кто строго придерживается определенных взглядов, если он,
конечно, не слишком доктринерски настроен, может быть согласится со многим из сказанного о
технических приемах и, надо полагать, обнаружит, что большая часть теории (после самых
незначительных изменений) тоже согласуется с предпочитаемой им системой отсчета.
Отличие «консультирования» от «психотерапии», если таковое существует, составляет в
нашей профессии довольно запутанную проблему. Приблизительно в половине одобренных Аме-
риканской психологической ассоциацией (АРА ') учебных курсов не делается академического
различия между клинической и консультативной специализациями. Протоколы, представляемые
кандидатами на получение дипломов АВЕРР2 по клинической и консультативной специализациям,
в высшей степени схожи, судя по моему опыту в качестве члена коллегии. Каким бы ни оказалось
окончательное академическое и административное решение ■; разнообразных хитросплетений
этой проблемы, авторы, один из t которых — «клинический» психолог, а другой —
консультирую- \ щий, совершили аккуратную и добросовестную попыткутракто- 1 ватьэтот
вопрос втерминах непрерывного множества, включаю- \ щего несколько подмножеств (глава 1).
На протяжении всей книги ; такая трактовка подразумевается при рассмотрении более кон- }
кретных ситуаций и соответствующих им процедур. '
Одна из распространенных жалоб начинающих психотерапевтов на книги, статьи и лекции
о психотерапевтическом процессе связана с недостатком «конкретности». Студент может
прилежно усвоить набор общих принципов из теории личности и психотерапии, однако у него
останется ощущение, что ему недостаточно рассказали о том, к чему конкретно он должен
прислушиваться; когда ему нужно молчать, а когда — говорить, причем что говорить и как.
Разумеется, отчасти это объясняется нереалистичными ожиданиями и зависимым поведением, и
научные руководители студентов должны тем или иным образом с этим бороться. К тому же, по
моим впечатлениям, объем того, во что верят (чуть было не сказал «что знают») психотерапевты,
гораздо больше того, что обычно попадает в учебники для начинающих. Авторы прекрасно
справились с задачей разъяснения многих конкретных вопросов. Например, психотерапевтов
постоянно призывают «внимательно следить за признаками появления у себя "контрпереносных
чувств"» и, возможно, автор учебника или лектор приводит два-три примера этих признаков. В
результате начинающе-
_______________
1
American Psychological Association.
2
American Board of Examiners in Professional Psychology.

му психотерапевту приходится проводить многие годы профессиональной деятельности в


мучительных усилиях составить перечень таких признаков, в то время как о них не так уж трудно
рассказать подробнее. Доктор Браммер и доктор Шостром перечисляют в главе 8 девятнадцать
конкретных признаков, которые должны насторожить консультанта — не проявляются ли в его
отношении к клиенту контрпереносные реакции? Большинству психотерапевтов все или почти все
пункты этого перечня сразу покажутся давно знакомыми, однако я подозреваю, что лишь не-
многим преподавателям или научным руководителям в области психотерапии приходило в голову
собрать их воедино и изложить систематически, чтобы начинающий студент мог сэкономить
месяцы, а то и годы, на протяжении которых ему предстоит учиться на своих ошибках, коль скоро
он не был научен должным образом отслеживать эти простые признаки.
Благодаря стремлению авторов к подаче разностороннего материала, их частому
обращению к конкретным примерам диалога психотерапевта и клиента для иллюстрации общих
принципов, а также мастерскому сочетанию опубликованных исследований с их личным опытом
клиницистов, эта книга полезна как для начинающих, так и для опытных консультантов или
психотерапевтов. Она прекрасно подходит в качестве базового учебника начинающим в области
психотерапии и консультаций, однако и для искушенного специалиста ее изучение не окажется
напрасным.
Третья часть книги, состоящая из специальных приложений, предоставляет студентам
младших или средних курсов возможность познакомиться с проблемами и методами, о которых
они в обычном порядке могут узнать лишь с помощью вопросов к лектору или дополнительного
чтения. С особым удовольствием я прочел главу о проблемах системы ценностей, где авторы со
всей прямотой обсуждают вопросы, которые все настойчивее возникают в нашей области науки и
к которым большинство психотерапевтов и консультантов относятся, похоже, с предубеждением.
В связи стем, что в нашей культуре все шире распространяются психологические знания и растет
осознание возможности обращаться за профессиональной помощью, специалисты по всем формам
психотерапии отмечают происходящие с годами изменения в составе их клиентуры. Недавно мне
передали, что один нью-йоркский психоаналитик, практикующий с начала 1920-х годов, сказал:
«В былые дни мы занимались психоанализом больных людей; сейчас это психоанализ людей
просто несчастливых». Пока слишком рано говорить о том, какое влияние окажут эти перемены
натеорию и практику. Однако, какие бы тенденции ни проявились в профессиональной области
вследствие такой социологической динамики, одной из необходимых предпосылок должно стать
открытое признание того факта, что наши клиенты иногда страдают от психологических
последствий явления, обозначаемого как «установочное поведение» (Торн), «постулаты» (Эллис)
и т. п. Стало гораздо труднее отгораживаться от подобных проблем, переадресуя их, скажем,
пастору или раввину клиента (особенно, когда у клиента нет ни того, ни другого!), или
интерпретировать их в каждом данном случае как производные проблемы. Подлинное
происхождение этих проблем имеет совсем иную природу, нежели та, которая предполагается их
номинальным содержанием. Авторы заслуживают всяческих похвал за глубокое и добросовестное
обсуждение этого вопроса.
Я считаю, что это превосходная книга и что ее вполне можно рекомендовать студентам,
специализирующимся по консультативной и клинической психологии. Она даст им представление
обо всем, что на сегодняшний день известно специалистам, практикующим искусство
психологической помощи. Обретенный студентами кругозор будет достаточно широким, но не
поверхностным, и каждый из них сможет, опираясь на эту основу, либо продолжить
формирование своих взглядов, главным образом в рамках одного из представленных здесь
направлений, либо, при достаточном личном потенциале и постоянном совершенствовании на
практике, стать эклектиком в лучшем смысле этого слова.
Пол Э. Миел

ЧАСТЬ I. ОСНОВЫ
Глава 1
Профессиональное консультирование и психотерапия
Чем старше становится область психотерапии и консультирования, тем очевиднее, что
профессиональная компетентность здесь требует чего-то большего, нежели знание соответ-
ствующих приемов. Консультант может быть чрезвычайно искусным, но лишенным широкого
кругозора и той отточенности профессионального мастерства, которые приобретаются благодаря
глубоким фундаментальным знаниям. В данной книге мы постараемся позаботиться об этих
жизненно важных составляющих профессионального образования. Помимо описания
фундаментальных методов психотерапии и консультирования, в этот труд вошли важнейшие
исторические данные, теория личности и описание ситуаций, встречающихся в практике пси-
хотерапии и консультирования в самой разной обстановке: в школах, колледжах, организациях,
церквях, клиниках и на предприятиях.
В данной главе рассматривается происхождение таких отраслей психологии, как
психотерапия и психологическое консультирование, их нынешний статус и тенденции, а также ряд
актуальных профессиональных проблем.
Поскольку задачей психотерапевтов и консультантов является содействие личностным
изменениям у клиентов, глава 2 состоит из вводного обсуждения теории, изложения различных
подходов и краткого описания взглядов на природу и функции личности. Принципиальные
представления о развитии личности с акцентами на специфических проблемах каждой стадии —
от младенчества до старости — обсуждаются в главе 3, тогда как обзор внутреннего содержания
процессов психотерапии и консультаций помещен в главе 4.
Назначением части I является ознакомление читателя с проблемами профессиональной
практики и подготовка его к обсуждению методологии в частях II и III с помощью обзора теорий
личности и концепций развития человеческой личности.
В части II психотерапия и консультации рассматриваются под углом зрения «Как это
делается». В главе 5, посвященной подготовке клиента к консультациям, изложены важные моменты
методологического характера. Главы 6-8 посвящены природе взаимоотношений при консультировании- их
установлению и поддержанию. Уделяется внимание факторам, создающим проблемы для консультанта. В
главе 9-11 описываются и иллюстрируются важные методы интерпретации, оценки, предоставления
информации и групповой терапии. В основе части II лежит идея о том, что психотерапевтические
установки и методы усваиваются при научении, а не проявляются как природный дар. Поэтому
эффективные методы консультирования можно усвоить благодаря сознательному изучению, усердной
практике и самокритичной проверке.
Предполагается, что читатель, в какой бы профессиональной обстановке он ни работал, сможет
выбрать из приводимых далее методов то, которые лучше всего соответствуют его специализации и
институациональному статусу.
В части III описываются рассмотренные ранее методы в сфере психологических проблем,
связанных с браком, семейной жизнью, философией и религей, умственной деятельностью,
образовательной и профессиональной ориентацией, дисциплиной и трудовыми отношениями. Назначение
этой части- дать описание некоторых проблем, свойственных каждой из перечисленных областей,
специфик этих областей и необходимых для них адаптаций общей теории и методологии. Дополнительная
цель- ознакомить студентов с разнообразными приложениями практической психологии в сфере
глубинных человеческих проблем.
В книгу включены материалы, не содержащие сведений по методологии, а представляюие
теоретические знания, необходимые в профессиональном образовании психотерапевта или консультанта.
Конечно, этот материал не включает в себя все, что должен знать компетентный специалист в данной
области, но мы надеемся, что готовящимся к профессиональной деятельности студентам и уже работающим
профессионалам наша книга поможет более точно определить, какие знания нужны в искусстве
психологической помощи.

ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ
Терапевтическая психология- это отрасль науки, основанная на знаниях, полученных в ряде
взаимосвязанных областей профессиональной деятельности, в каждой из которых осуществляется
«функция психологической помощи». Например, клиническая психология, с ее традиционным
акцентом на постановке диагноза, в настоящее время сосредоточена главным образом на
психотерапии и консультациях. Консультативная психология — это еще один аспект психологии,
включающий в себя как традиционное консультирование, так и новые приложения клинического
характера. Педагогическая психология — третья область на обширном поле психологии, где
начинают находить свое применение психотерапия и консультирование. Психиатрия, несомненно,
внесла огромный вклад в концепции и методы, задействованные в настоящее время в процессе
психологической помощи. Из области социального обеспечения также пришло богатое наследие в
виде опыта консультаций и опросов. Пасторские консультации при церкви — одна из областей
профессиональной деятельности, имеющая много общего с терапевтической психологией.
Консультации для работников и руководителей на предприятиях —развивающаяся область, в
которой также применяются методы психотерапии и консультирования.
Нынешняя тенденция к формальному утверждению терапевтической психологии в
качестве научной дисциплины — явление естественное. Психология в течение многих лет
сотрудничала с другими отраслями профессиональной деятельности, предлагая свой уникальный
подход к пониманию человеческого поведения. Чтобы преуспеть в занятиях психотерапией и кон-
сультировании, психологи, как представляется, должны осознать и научиться применять
достижения всех существующих профессиональных областей, связанных с оказанием психоло-
гической помощи, помимо использования уникальных результатов их собственной науки. На рис.
1 проиллюстрировано соотношение между дисциплинами, благодаря которым собраны и в
которых используются материалы данной книги.
Терапевтическая психология охватывает обе ветви — психотерапию и консультирование.
Прежде чем закончить этот раздел, необходимо пояснить различия в этих двух формах психо-
логической помощи людям.
Авторы данной книги — психолог-консультант, работающий в колледже, и клинический
психолог, занимающийся частной практикой, объединили две точки зрения, относящиеся, соот-

Рис. 1. Связь терапевтической психологии со вспомогательными профессиональными областями, связанными с


оказанием психологической помощи

ветственно, кдвум разным областям их практического опыта, чтобы сформировать комплекс


знаний, полезный для развития психотерапии и консультирования. Полученный результат —
книгу «Терапевтическая психология» — можно определить как совокупность представлений,
оценок и приемов, общих для обоих процессов — консультирования и психотерапии.
На рис. 2 изображен диапазон терапевтической психологии. Психотерапия и консультирование
рассматриваются как пересекающиеся области профессиональной деятельности. Для ха-
рактеристики консультирования применимы следующие сло-
' Диапазон \
/ терапевтической психологии \

Образовательное \ Поддерживающее \ Ситуативное .


Направленное на: ^_
— решение проблем
— получение информации
— выделение «нормы»
/Поддерживающая
(более направленно) / Реконструктивная Глубинная Психоаналитическая Акцентированная на бессознательном Направленная на
неврозы и другие серьезные эмоциональные проблемы
Рис. 2. Диапазон консультирования и психотерапии в рамках терапевтической психологии

ва: «образовательное», «с поддержкой клиента», «ситуативное», «нацеленное нарешение


проблем», «сознательная информированность», «сосредоточенность на "нормальных"
индивидуумах», «кратковременное». Психотерапия характеризуется так: «поддерживающая»,
«реконструктивная», «глубинная», «психоаналитическая», «акцентированная на
бессознательном», «направленная на "неврозы" и другие серьезныеэмоциональные проблемы»,
«долговременная».
Мы убеждены, что вряд ли кто-то станет оспаривать два списка, представленных на рис. 2
и соответствующих двум краям непрерывного диапазона «консультирование — психотерапия».
Главное исключение может быть связано с тем фактом, что в наши дни значительное время
тратится на поддерживающую терапию амбулаторных, не рассматриваемых в качестве пациентов,
больных шизофренией. Например, многие психотерапевты в клиниках Управления по делам
ветеранов назвали бы это психотерапией, но они бы подчеркнули, что она имеет поддерживающий
характер, а не характер модификации личности. Как бы то ни было, большинство людей, надо
полагать, не назвали бы этот род деятельности консультированием.
Изучение терапевтической психологии, таким образом, имеет три достаточно общих
назначения: 1) создать представление о диапазоне и объеме знаний, необходимых для профес-
сионально компетентного консультанта или психотерапевта; 2) привести к овладению
фундаментальными знаниями, которые должны быть досконально изучены, прежде чем можно
будет пользоваться методами психотерапии или консультирования; 3) способствовать выработке
представлений об усовершенствованиях методологии, которые необходимы для различных
специализаций, возникающих в обеих этих ветвях терапевтической психологии.
Блос [36] и Пепински [228] утверждают, что при консультировании речь идет о случаях
относительно неглубоких проблем, то есть о людях, у которых не развились стойкие невротичес-
кие расстройства и которые, главным образом, страдают от напряжения, созданного внешними
условиями. Тем не менее Торн [298], являющийся одновременно психиатром и психологом,
описывает консультирование как одну из разновидностей психотерапии, но ориентированную на
проблемы «здоровых» людей. Робинсон [243] привносит новые полезные представления в
определение консультирования, которое он рассматривает как психологическую помощь
здоровым людям для улучшения их навыков адаптации, что проявляется в повышении у них зре-
лости, самостоятельности, личностной цельности и ответственности.
Хотя сформулировать точное объединяющееопределение консультирования
достаточнотрудно, Густад [133] усматривает в опубликованных определениях три категории:
1) описывающие участников, которых обычно двое, с уточнением профессиональной роли и рода
деятельности консультанта (учитель, священнослужитель, психолог);
2) обозначающие цели в терминах улучшения адаптации, расширения навыков и
удовлетворенности жизнью;
3) подчеркивающие аспекты научения в ходе консультаций.
Густад, исходя из своего обзора, предложил комбинированное определение консультирования, в
которое вошли все три ключевых элемента:
«Консультирование — это ориентированный на научение процесс, осуществляемый двумя участниками в
простой социальной обстановке, один на один, когда консультант, профессионально компетентный п отношении
соответствующих психологических умений и знаний, стремится помочь клиенту способами, обусловленными
потребностями последнего, и в контексте общей программы работы с клиентурой: лучше узнать самого себя, научиться
пользоваться этими знаниями для достижения более ясно очерченных и реалистичных целей, с тем чтобы клиент мог
почувствовать себя счастливее и стать более полезным членом общества» [133, р. 17].
Психотерапия, напротив, определяется как более общее преобразование научения
индивида не только на сознательном, но и на бессознательном уровне. Основополагающая цель
психотерапии — помочь клиенту осуществить перцепционную перестройку, встроить
последующие инсайты в структуру личности и выработать умение справляться с чувствами,
возникающими в глубинах его личности. Существующие у него механизмы защиты обычно
модифицируются до такой степени, что достигается реадаптация. Таким образом, психотерапия
глубже затрагивает личность пациента или клиента и больше сосредоточивается на смягчении
патологических состояний, нежели консультирование, которое не отличается столь глубоким
проникновением в структуру личности индивида. При консультировании внимание уделяется
рациональному планированию, решению проблем и поддержке в ситуативном напряжении,
возникающем в повседневной жизни здоровых людей. Вследствие этого процесс
консультирования требует меньшей продолжительности, чем психотерапия. Терапевтическая
психология охватывает широкий смысловой диапазон, на одном краю которого впитывает в себя
функции обучения и воспитания, а на другом — сливается с интенсивной психотерапией.
Для многих клиницистов различие между психотерапией и консультированием
представляется главным образом количественным, а не качественным. Для достижения целей
нашей книги мы решили употреблять такие термины, как консультант, психотерапевт, клиницист,
психолог-консультант, психотерапевт-консультант и психолог в качестве взаимозаменяемых в той
достаточно широкой области, где их значения пересекаются. Однако мы признаем, что между
этими терминами существуют определенные различия, поэтому будем стараться проводить их
разграничение в тех областях, которые считаются первоочередной сферой деятельности либо
консультантов, либо, соответственно^ психотерапевтов.
Еще один подход к различению форм психотерапевтической помощи и отделению
медицинских функций от психологических проиллюстрирован в табл. 1. Здесь показана
значительная область перекрытия, существующая на границе между психологией и психиатрией,
наряду с некоторыми специфическими

Таблица 1 КОНТИНУУМ ПСИХОТЕРАПИИ ОТ МЕДИЦИНЫ ДО ПСИХОЛОГИИ

Задачи психиатрии и неврологии Область объединяющая медицину Задачи консультативно-


(медицины) и психологию клинической психологии

Лечение выраженных неврозов и Психотерапия и повышение Планирование и решение проблем:


психозов: квалификации (критерии, — диагностические и
- психохирургия; применяемые для определения круга прогностические психологические
- электрошок; психотерапевтических обязанностей тесты;
- наркосинтез; медика или психолога) — информационные ресурсы;
- транквилизаторы; Необходимая информация о — интерпретация фактов
- седативные психотерапевте: Оказание помощи при трудностях
- препараты; — уровень психотерапевтического обучения:
- гормоны; образования; — коррективные методы; -
- инсулиновый шок; — опыт в психотерапии; диагностические психологические
- витамины — умение ставить диагноз и знание тесты
психотерапии; Эмоциональные проблемы:
— объем психотерапевтических — коррекция ситуативной
обязанностей, делегированных тревожности, враждебности,
социальными институтами; амбивалентности и их симптомов, не
— институциональная обстановка предполагающих недееспособности
(школа или больница); или глубины проблем;
— юридические ограничения; — изучение анамнеза и описание
Необходимая информация о пациенте функционирования личности с по-
или клиенте: мощью психометрических тестов
— глубина, на которую затронута
личность;
— ригидность защитных структур;
— сила Эго и другие личностные
ресурсы;
— соматические осложнения;
— степень недееспособности,
предполагаемая симптомами;
— характер целей психотерапии

функциями медицинских психотерапевтов, перечисленными в левом крайнем столбце, и


специфическими функциями психологов и консультантов — в правом. Функции повышения ква-
лификации и психотерапии, общие для обеих групп, собраны в среднем столбце вместе с
факторами, которые должны приниматься во внимание при определении круга обязанностей пси-
хотерапевта.
Есть психиатры, заявляющие, что всякая психотерапия относится исключительно к области
медицины. Если следовать их логике, то информация о функциях консультантов, и клинических
психологов должна быть помещена в крайний правый столбец. Правда, некоторые психологи и
педагоги готовы выполнить аналогичную операцию относительно медиков. Мы же полагаем, что
существуют логические и практические резоны для разделения психотерапевтических
обязанностей. Ответ, по нашему мнению, состоит в аккуратно сформулированном разграничении
функций в соответствии со схемой, данной в среднем, переходном столбце. Такие критерии, как
глубина (на которую затронута личность пациента), образование, опыт, ответственность, инсти-
туциональная обстановка, должны определять, кто будет осуществлять психотерапию и в какой
степени.
В этой вводной главе речь пойдет о шести тенденциях, способствующих повышению
профессионализма в терапевтической психологии: 1) акцент на профессиональной ответст-
венности; 2) профессионализация во многих направлениях; 3) сосредоточенность на личных
взаимоотношениях клиента и консультанта, а не на проблемах или методах; 4) использование
научных данных и методов для решения человеческих проблем; 5) возникновение
объединяющихтеоретических построений для примирения противоречивых взглядов и объяснения
происходящего с клиентом процесса изменений; 6) расширение целей и приложений
консультирования.

ТЕНДЕНЦИЯ 1: ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И МНОГОГРАННОСТЬ

В основе терапевтической психологии лежат многие дисциплины, о которых мы уже


упоминали. Нижеследующий исторический очерк рассказывает о формировании терапевтической
психологии как сферы ответственной профессиональной деятельности и иллюстрирует
соотношение терапевтической психологии с другими специализациями.

Консультативная психология
Консультативная психология — это синтез многих родственных тенденций, присущих
педагогике, психической гигиене, психометрии, сфере социального обеспечения и различным те-
чениям психотерапии. Занимающийся консультациями психолог предполагает, что его внимания
требуют нуждающиеся в консультациях люди, а не их проблемы. Раздробление личности
соответственно ее профессиональным, семейным, школьным и прочим проблемам, требующим
решения, — это проявление характерной для прошлого узости профессиональных интересов.
Однако консультанты признают, что психологические затруднения в жизни людей, как правило,
группируются по линиям специфических проблем.
Консультативная психология не так давно миновала в своей истории точку развития, сравнимую с
положением дел в медицине на начало столетия. В то время Уильям Ослер выстроил в медицине
«вавилонскую башню» и сформировал эклектическую систему научной медицинской практики из
множества разрозненных и противоречивых способов лечения.
Словосочетание «консультирующий психолог» входит, например, в обозначения ряда профессий
[298], принятых в Управлении по делам ветеранов [211]. Многие частные и коллегиальные
консультационные~центры, имеющие в своем штате профессионально знающих психологию
консультантов, в последнее время начинают называть их «психологическими консультантами».
Существуют и другие названия профессии консультанта. Совершенно очевидно, что термин
«консультант», для того чтобы стать осмысленным, должен начинаться с прилагательного, ведь
«консультантами» объявляет себя множество людей с самым разным уровнем подготовки. Для
обозначения функций психологического консультирования предлагались и другие термины:
общеклинический консультант [136], психологический консультант [40; 306] и
психотерапевтический консультант [237].
Американская психологическая ассоциация — по большей части благодаря конференции
психологов, состоявшейся в Северо-Западном университете в 1951 году, — изменила в разделе 17
обозначение «Консультации и наставничество» на «Консультативная психология», признавая тем
самым растущую обособленность консультативной ветви психологии [298]. Сходным образом,
Американская коллегия экзаменаторов по профессиональной психологии осуществляет
сертификационные процедуры для консультирующих психологов в качестве представителей
одного из трех рассматриваемых ею направлений. Итак, терминологические изменения лишний
раз подтверждаюттоттезис, что консультативная психология представляет собой полноправную
область профессиональной деятельности.

Клиническая психология
Клиническая психология в значительной мере сформировалась на основе программ
тестирования умственных способностей в период с 1912 по 1930-й год. Клиническая психология и
консультативная психология имеют много общего, поскольку обе изучают предысторию
личности, используют сходные инструменты оценивания и психотерапевтические опросные
методы. Имеются, тем не менее, важные исторические и функциональные различия. Густад [132],
после скрупулезного изучения отличий консультативной психологии от клинической, пришел к
выводу, что обе они относятся, в сущности, к одной и той же области профессиональной
деятельности, но имеют разные акценты. Аналогичное по сути заключение высказывает и Уотсон:
«Характерная окружающая обстановка обучения и тот факт, что консультирующий психолог работает, главным
образом, со здоровыми людьми, вероятно, и выступают в качестве основных демаркационных линий, а отнюдь не
уровень подготовки или объем обязанностей... Консультирующие и клинические психологи отнюдь не участвуют в
борьбе двух противостоящих лагерей, а напротив, всерьез и без лишнего пафоса стараются выработать для своих
внутрипрофессиональных проблем обоюдно удовлетворительное решение» [314, р. 9—10].
Умение клинического психолога участвовать в постановке диагноза психически больным
пациентам и, соответственно, его уникальная роль в штате клиники или больницы — это еще одно
существенное отличие. Как указал Супер [298], консультации больше сосредоточены на
«психогигиене», а не на психопатологии поведения. Психогигиена — это изучение проблем у
здоровых людей и предотвращение у них серьезных эмоциональных затруднений. С другой
стороны, клинические психологи зачастую работают влечебницах и клиниках, где корректируется
патологическое поведение.
Институционная обстановка, в которой проводятся консультации или сеансы
психотерапии, определяет другое отличие консультантов от клиницистов. Как полагает
Уильямсон [319], психотерапевтические консультации естественным образом осуществляются в
обстановке обучения, то есть в школе, что предполагает социальную функцию научения и
личностного развития. А клинические психологи работают в больницах, клиниках и все чаще
занимаются частной практикой. Правда, иногда консультирующие психологи работают в
больницах и имеют частную практику [211]. Работая в учебных заведениях, консультанты в
основном имеют дело с проблемами взросления у детей школьного возраста. В частной практике
или внешкольной институционной обстановке клинический психолог больше сталкивается с
проблемами супружеских отношений, социальной реабилитации, с гериатрическими и другими, в
основном нешкольными, проблемами.

Психиатрия
Психиатрию — третью специализацию в психотерапевтическом консультировании — с
функциональной точки зрения трудно отличить от других консультационных специальностей.
Очевидное различие связано с образованием — психиатры получают степень M.D., в то время как
психологи обычно имеют степень Ph. D. («Доктор медицины» и «доктор философии»
соответственно. — Прим. перев.) Медицинские виды терапии, применяемые в случае серьезных
эмоциональных расстройств, составляют еще одно явное отличие.
Консультирующие психологи и психотерапевты не могут закрывать глаза на реальность
того факта, что круг обязанностей врача обусловлен социальными предпосылками. Врач несет
юридическую ответственность за лечение, поскольку от успешности последнего зависит жизнь
больного. Существует точка зрения, что эта ответственность должна также распространяться на
все проявления деятельности пациента. Однако есть и другое мнение: ответственность врача,
имеющего психиатрическую подготовку, простирается только до той точки, где проблема
сводится уже к недостатку знаний, плохому социальному научению пациента, а не к его болезни.
Моурер, например, указывает на полезный отличительный признак в подходе к психотерапии со
стороны психолога и психиатра:
«Некоторые специалисты считают, что личностные расстройства так же трудно отнести к разряду
болезней, как и невежество. В обоих случаях существеную роль играет феномен научения. И если у нас как
педагогов есть хоть какие-то основания работать над невежественным умом, то точно так же наше право и
обязанность — заниматься умом расстроенным, помраченным» [216, р. 21].
Надо добавить, что отличие личностного невежества от болезни на практике оказывается
весьма размытым.
Психотерапевтические консультации, согласно Моуреру, предполагают помощь
индивидуумам, страдающим дефицитом научения или же имеющим достаточно осознанные внут-
ренние конфликты, которые сопровождаются так называемой нормальной тревожностью. Тем
самым, разумеется, на консультанта возлагается тяжкое бремя отличать «норму» от «патологии»;
однако такое распознавание патологии и оценка терапевтических возможностей стали частью
профессиональной подготовки психологов. Для любой профессиональной гильдии важно
осознавать, что она не может быть «всем для всех».

Психиатрия в сфере социального обеспечения


Психиатрия в сфере социального обеспечения — четвертая специализация в
консультировании — тоже врядли отличима от психологии, если подходить с точки зрения
психотерапевтических функций. Многие практики вэтой профессиональной группе полагают, что
они занимаются психотерапией в номинальном смысле слова. Одно принципиальное отличие,
впрочем, есть: оно заключается в программе подготовки. Социальные работники обычно проходят
двухлетний специализированный курс и получают степень магистра по социальному
обеспечению. Социальный работник, как и клинический психолог, работает вместе с психиатрами.
В клинике он специализируется на процессе регистрации вновь поступивших пациентов,
занимается связями с другими организациями и учреждениями, оформляет психиатрические
истории болезни. Зачастую ему отводится вспомогательная терапевтическая роль, как, например, в
системе
Агентства семейных служб, где семейные консультации почти всегда осуществляются
социальными работниками.

Школьная психология
Пятая специализация в консультировании — школьная психология — отличается от
остальных главным образом по объему необходимого образования и опыта. Школьный психолог
имеет дело с широким разнообразием педагогических проблем, примыкающих к вопросам
организации учебного процесса и администрирования, вдобавок к своей работе с личностными
психологическими проблемами детей и подростков.
Важным понятием в школьном консультировании являются уровни работы. На основе
различий в подготовке и компетентности консультанта, а также в продолжительности кон-
сультаций, выделяются три основных уровня. Это функциональные уровни, а не различия в
статусе. На первом уровне работает консультант-педагог, который профессионально занимается,
главным образом, процессом обучения, но часть времени может уделять консультациям. Как
правило, это помощь в составлении индивидуального учебного плана. В первую очередь такие
консультанты предоставляют информацию и дают советы. Консультантов, работающих на этом
уровне, часто называют «кураторами».
Ко второму уровню относятся консультанты, которые с профессиональной точки зрения
являются в первую очередь педагогами и обычно имеют степень магистра или специальную под-
готовку по вопросам воспитания. Такие консультанты решают большую часть задач, относящихся
к сфере школьного консультирования и варьирующих от простого предоставления информации о
требованиях при поступлении в колледж и помощи в выборе профессии до проблем социального
поведения (к последним напрямую относятся проблемы взросления).
Третий уровень занимают консультирующий или клинический психолог, о которых уже
шла речь в этой главе. Школьный или университетский консультант, работающий на этом уровне,
обычно имеет педагогический опыт, однако его профессиональное высшее образование — это, в
первую очередь, психология, психиатрия в сфере социального обеспечения или медицина.

Психология в религии
Священнослужители занимаются консультациями многие годы. Тем не менее, до самого
последнего времени соответствующего внимания профессиональной подготовке священнослу-
жителей для проведения ими психологических консультаций, в сущности, не уделялось. В главе
15 мы подробнее рассмотрим ряд специфических задач, которые предстоит решать всем светским
и религиозным консультантам, когда в работе с клиентами возникают проблемы нравственных и
духовных ценностей.

ТЕНДЕНЦИЯ 2: ПРОФЕССИОНАЛИЗАЦИЯ

Утверждение о том, что терапевтическая психология — полноправная профессиональная


область, следует тщательно обосновать. Как уже указывалось, многие профессиональные группы
используют методы консультирования и психотерапии. Разногласия между психологами вероятны
тогда, когда они склонны рассматривать себя в качестве либо ученых, либо практикующих
профессионалов. Хьюгс [151] предостерегает от «преждевременного обособления сферы
деятельности», считая, что сперва должны быть подтверждены методы, используемые в «про-
фессии». Пепински [232] скрупулезно анализирует эту проблему в рамках своей концепции
«ученого-практика», в которой консультант или психотерапевт выступает в первую очередь в роли
ученого, использующего методы гипотезно-дедуктивного мышления, и лишь во вторую — в роли
практика. Такой подход важен, потому что психологическое знание все еще недостаточно развито.
Ниже обсуждаются следующие существенные характеристики профессии: 1) оказание
общественно полезных услуг, которые индивидуумы не могли бы предоставлять себе сами; 2) спе-
цифические приемы и процедуры; 3) определенный порядок и стандарты профессиональной
подготовки (в том числе процедуры профотбора); 4) профессиональные общества и журналы,
посвященные достижениям в профессиональной деятельности и ее фундаментальным научным
основам; 5) программа планируемых исследований; 6) сертификация и лицензирование; 7)
этический кодекс; 8) рабочие взаимоотношения с другими профессиями; 9) вопросы
профессиональной свободы.
Развернутое обсуждение перечисленных выше характеристик осуществлено с точки зрения
практикующих психологов. Отличия можно обнаружить в психотерапевтической подготовке
психиатров, социальных работников и священнослужителей. Нижеследующие материалы о
подготовке, аттестации, публикациях и организационных моментах приведены для того, чтобы
дать широкую панораму различных областей психологии. Эти подробности должны также
послужить строгим напоминанием о том, что изучение данной книги еще не превратит читателя в
психотерапевта или консультанта. Для такой сложной деятельности в сфере человеческих
взаимоотношений необходимо серьезное образование.

Консультирование как общественно полезная деятельность


Первое и самое важное значение психотерапевтических консультаций обусловлено их
полезностью для оказания помощи индивидуумам в решении личностных проблем. В течение по-
следних трех десятилетий общественный климат в Америке не только благоприятствовал
признанию консультирования в качестве общественно полезной деятельности, но и выявлял на-
растающую потребность в нем. Вооруженные силы на протяжении Второй мировой войны
активно использовали психологов в кадровых службах. Обширная послевоенная программа
Управления по делам ветеранов свидетельствует о явном общественном признании полезности
консультаций. Расцвет общедоступных клиник по проблемам брака и психогигиены, так же как и
создание новых консультационных программ в школах и колледжах, служит еще одним
подтверждением не только того, что подобные службы востребованы обществом, но и того, что
клиенты вполне удовлетворены эффективностью этих служб, оказывающих им важную помощь в
достижении стоящих перед ними целей.
Еще одна общественно полезная функция, выполняемая с помощью психотерапевтических
консультаций, заключается в том, что оберегается ресурс человеческих талантов. Во всех сег-
ментах нашей социальной структуры имеется ресурс талантов. Поиск талантов, определение их
образовательных потребностей и возможностей — особая функция консультантов. Сходным
образом, усилия консультантов, направленные на сохранение ресурса человеческих талантов и
ограждение их носителей от эмоциональных расстройств, распространяются на сферу
всевозможных эмоциональных и социальных проблем во всех возрастных группах. Эти усилия
отнюдь не ограничиваются выявлением потенциальных правонарушителей и социальных
«аутсайдеров». Многие ведущие деятели в профессиях, связанных с оказанием психологической
помощи, задают вопрос: обязательно ли молодые люди должны доходить до эмоциональных
расстройств, прежде чем смогут получить такую помощь? Таким функциям профилактики и
личностного развития следует уделять больше внимания сейчас, когда точка приложения усилий
еще не входит в зону патологических состояний.
Третье ценностное значение психотерапевтических консультаций и еще один важный
фактор, влияющий на сохранение ресурса человеческих талантов, связаны с жизнеспособностью
нации. Последние политические и экономические кризисы во всем мире доказали, что наш долг —
искать одаренную молодежь, помогать ей полностью реализовать свой потенциал и преодолеть
все трудности, для того чтобы стать высокопродуктивными и социально адаптированными
личностями, не жертвуя такими ценностями, как свобода выбора и ответственность.
Помощь индивидуумам в осуществлении присущей всем американцам мечты о социальном
выдвижении — четвертое ценностное значение психотерапевтических консультаций. Хотя многие
люди считают, что им мешают некоторые аспекты их происхождения, такие как расовая или
социальная принадлежность, тем не менее, демократическая социальная структура современного
американского общества и его развивающаяся экономика подразумевают достаточную
социальную мобильность. Службы психотерапевтического консультирования идеально подходят
для того, чтобы помогать индивидууму осознавать свои потребности и цели, а также планировать
свое будущее с учетом открывающихся перед ним возможностей.
Приемы и процедуры
Одной из предпосылокдальнейшегоразвития психотерапии и консультирования является
существование присущей им совокупности достаточно валидных методов и процедур. Основная
часть этой книги посвящена обоснованию данного утверждения и описанию таких методов и
процедур.

Порядок профессиональной подготовки и ее стандарты


Две организации, глубоко заинтересованные в качестве подготовки психотерапевтов и
консультантов, — это Американская психологическая ассоциация и Американская кадровая и
наставническая ассоциация. Комитет по подготовке консультантов при Американской
психологической ассоциации (АРАССТ)' [11 ] и Национальная ассоциация профессионального
воспитания (NVGA)1 [222] публикуют рекомендуемые стандарты и специализации профессиональ-
ной подготовки для консультирующих и клинических психологов. Недавно появились описания
программ подготовки [134,135], которые приводятся здесь в качестве примера.
Программы подготовки в общем случае дополняют базовое образование в области физики,
биологии, математики, социальных и гуманитарных наук. На протяжении каждого учебного года
продолжается базовая подготовка, включающая курсы по общей психологии, экспериментальным
методам, матстатистике, теории измерений, психофизиологии, возрастной и социальной
психологии, теории личности и патологиям поведения. Углубленная подготовка, позволяющая
получить степень доктора, предусматривает, согласно указаниям Подкомитета АРА по про-
граммам подготовки докторов философи и [11], следующую программу:
1. Изучение структуры и развития личности.
2. Изучение социальной среды.
3. Оценка индивидуума.
4. Консультирование.
5. Профориентация.
6. Практикум.
7. Проведение исследования.
Комитет АРА подчеркивает необходимость практической подготовки, когда студенты под
руководством профессионального наставника приобретают практический опыт в консультативной
и клинической психологии, а также получают возможность синтетически переосмыслить многие
фрагменты информации из предыдущих своих квалификационных работ. Стажировки (обычно на
полставки) все чаще встречаются в таких программах подготовки.
________
1
American Psychological Association Committee on Counselor Training.
2
National Vocational Guidance Associations.

Национальная ассоциация профессионального воспитания в соавторстве с семью другими


организациями, имеющими отношение к консультациям, опубликовала издание «Подготовка к
консультированию» [222]. В этом руководстве указаны следующие области знания, необходимые
для подготовки консультантов, особенно тех, которые будут работать в школе:
1. Философия воспитания.
2. Развитие индивидуума и дидактические методы.
3. Изучение индивидуума.
4. Комплексное оценивание и использование информации о профессии, образовании и
родственных вопросах.
5. Административные и общественные отношения.
6. Методы консультирования.
7. Контролируемый практикум по консультированию.
8. Групповые методы воспитания.
Система профотбора кандидатов для работы в сфере консультирования и психотерапии все
еще находится в зачаточном состоянии. Прогностические исследования оказались не так
плодотворны, как хотелось бы, однако есть основания надеяться на то, что удастся больше узнать
о профессиональных качествах людей, практически занимающихся терапевтической психологией,
и выработать критерии оценки профессиональной пригодности к консультативной и клинической
деятельности.
Профессиональные общества и издания
Еще один показатель самостоятельности профессии — существование специальных
обществ и изданий, занятых усовершенствованием теории и практики в соответствующей
профессиональной области. Например, Американская психологическая ассоциация — это
организация, цель которой состоит в том, чтобы «развивать психологию как науку, как область
профессиональной деятельности и как средство содействия благоденствию людей» [8].
Американская кадровая и наставническая ассоциация — это еще одна профессиональная
ассоциация, стремящаяся к усовершенствованию консультационных служб, особенно в
образовательных учреждениях.
Расцвет профессиональных журналов — дополнительный критерий распространенности
определенной профессиональной области. Вот некоторые из представительных изданий,
созданных в помощь консультантам и психотерапевтам: Journal of Counseling Psychology, Journal of
Clinical Psychology, Journal of Consulting Psychology, Educational and Psychological Measurement, Personnel
and Guidance Journal, American Psychologist.

Исследовательские перспективы
В такой сравнительно новой профессиональной области, как психология, исследования
играют ведущую роль в разработке новых процедур, в оценке применяющихся методов и в
разрешении разногласий и теоретических затруднений. Значительная часть квалификационных
программ ориентирована на исследовательские методы, с тем чтобы практик видел исследователь-
ские перспективы, в какой бы области профессиональной деятельности он ни работал. Кроме того,
существует достаточно от-ветственная социальная задача — постоянно оценивать
психологические службы, работающие на благо общества.
Следует подчеркнуть, что передний край науки в области психологических служб
продвигается вперед благодаря взаимодействию в гуманитарных дисциплинах практики и чисто
научных исследований. Развитие одной способствует развитию других и наоборот.

Сертификация и лицензирование
В сфере консультирования и психотерапии появилось достаточно большое количество
шарлатанов, от которых необходимо защищать как общество, так и саму профессию. Обзор
Штайнера [288] выявляет возмутительные случаи сомнительной помощи попавшим в беду людям.
Сертификат или лицензия, конечно, не гарантируют компетентности, но они информируют
публику о том, что данный специалист прошел многолетнюю подготовку в области практикуемых
им методов.
Сертификат — это документ, выданный общественной или частной организацией. Вопрос
выдачи принимается к рассмотрению по инициативе индивидуума. Примером здесь служат
постдокторальный сертификат или диплом, которые выдает Американская коллегия
экзаменаторов по профессиональной психологии [6]. В этой коллегии существуют дипломы
потрем специализациям: клинической, индустриальной и консультационной. Письменный экзамен
выявляет базовые знания кандидата в избранной им специализации. На устном экзамене задаются
вопросы о взаимоотношениях с клиентом и профессиональных взаимоотношениях, а также
разыгрывается практическая ситуация, с помощью которой проверяется, как кандидат справляется
со своими профессиональными обязанностями.
Во многих штатах коллегии по образованию осуществляют сертификацию консультантов в
рамках своих аттестационных программ. В Калифорнии, например, существует «Аттестация
персонала для работы сучащимися» [53], где выдаются разрешения на работу в пяти основных
областях: консультирование, социальные службы, служба посещаемости, психометрия и школьная
психология.
Лицензирование психологов несколько отличается от сертификации. Лицензия дает
психологу законное право осуществлять психологическую практику. Лицензионные правила нала-
гают запрет на определенные действия, а также дают общее описание профессии «психолог» и
психологической практики. Сертификационные правила в целом лишь ограничивают право
называться психологом. Лицензирование и сертификация — еще один признак, подтверждающий
профессионализм в данной области.

Этический кодекс
В «Своде этических принципов» АРА говорится: «Польза профессии измеряется ее
вкладом в благоденствие человека» [9, р. 1 ]. В соответствии с этим положением
психотерапевтическое консультирование не может не сталкиваться с практическими проблемами
этики. До того как был создан кодекс, существовало несколько конкретных руководств,
определяющих, какую практику следует считать неэтичной.
Наличие недвусмысленно сформулированного кодекса и традиций этичной практики
является отличительным признаком профессии.
В разделе 2 Этического кодекса АРА [9] речь идет о взаимоотношениях с клиентом, о
конфиденциальности, об ответственности и компетентности консультанта или психотерапевта и,
конечно, о благополучии клиента. Этичное поведение консультанта или психотерапевта — аспект
настолько важный, что в главе 6 этой книги приведен дополнительный материал по этой теме.
Система ценностей оказывает огромное влияние на человеческое восприятие и
ценностный контекст самой психологии [182, 130, 284, 155, 96]. Только что упомянутые
материалы содержат оживленную дискуссию о целях консультирования и психотерапии (таких
как «адаптация»), конфликте ценностей, социальных факторах, профессиональной
ограниченности и профессиональном тщеславии. Мы твердо убеждены, что и профессиональный
консультант, и психотерапевт должны серьезно и глубоко обдумать эти проблемы, поэтому мы
еще не раз вернемся к ним на страницах нашей книги.

Рабочие взаимоотношения с другими профессиями


Представители каждой профессии должны признавать роль других профессиональных
групп в расширении своих знаний и навыков. Психология тесно связана с другими профессиональ-
ными дисциплинами, и это имеет большое значение для оказания квалифицированной помощи
клиентам.

Профессиональная свобода
Одним из принципов профессиональной деятельности, выдвинутых Американской
психологической ассоциацией [10], является свобода принятия на себя обязанностей и выполнения
их способами, продиктованными личными представлениями специалистов о нравственности.
Любая профессия основывается на общественной потребности и на компетентности специалистов
в удовлетворении этой потребности. Профессионалы не должны противостоять любым попыткам
ограничить деятельность, которую они осуществляют на благо общества и которая соответствует
глубоким человеческим ценностям. Мы убеждены, что консультирование и психотерапия далеко
продвинулись в стремлении соблюдать эти профессиональные принципы.
ТЕНДЕНЦИЯ 3: АКЦЕНТ НА ФАКТОРАХ ЛИЧНОСТИ КОНСУЛЬТАНТА ИЛИ ПСИХОТЕРАПЕВТА

Поскольку в консультировании значительная роль отводится изучению перспектив,


немалые усилия затрачиваются на совершенствование и повышение эффективности
различныхтехник и методов. Вследствие этого со стороны большинства исследователей и авторов
уделялось меньше внимания внутренним качествам и установкам самих консультантов. Сегодня,
однако, ей придается все большее значение в исследованиях и теоретических работах, хотя с
помощью имеющихся исследовательских методов проанализировать проблематику личности
консультанта до-статочнотрудно.
Подробное обсуждение желательныхличностных качеств кон-' сультанта содержится в
главе 6. Здесь же эта проблема упоминается лишь для того, чтобы подчеркнуть, насколько
повысилось внимание к ней за последнее десятилетие. Опасность забыть о значении методов,
чрезмерно увлекшись внутренними установками, пока не грозит: когда студент
психотерапевтической или консультационной специальности штудирует литературу, его впе-
чатляет обилие материала именно о методах — тестах, записях, обзорах, социометрии, — как если
бы это было самым главным. По оценке Шобена, в текстах по консультированию объем мате-
риала, посвященного «преобразованию поведения клиента с помощью контакта с глазу на глаз»,
составляет лишь 8% [ 259]. Одна из гипотез, объясняющих такое несоответствие, может быть
следующей: об этих важных отношениях «с глазу на глаз» и связанных с ними личностных
факторах известно так мало, что авторы предпочитают ограничиваться традиционным, сводящим-
ся к тестированию и записям, подходом к проблемам консультирования и психотерапии.

ТЕНДЕНЦИЯ 4: ИСПОЛЬЗОВАНИЕ НАУЧНЫХ ДАННЫХ ПРИ РЕШЕНИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ


ПРОБЛЕМ
Постоянно растущий интерес к личностным факторам, похоже, совершенно не
препятствует изучению возможностей использования в консультировании научных данных.
Усилия по созданию новых прогностических и диагностических тестов, как и по
усовершенствованию имеющихся инструментов, не ослабевают и даже быстро нарастают [290].
Все больший интерес вызывают проекти вн ые техн и ки (более подробно о резул ьтатах в этой
области тестирования и соответствующих приложениях для консультаций рассказывается в главе
Сегодня специалисты в области консультирования и психотерапии свободно черпают
информацию из таких дисциплин, как этнография, возрастная психология, экономика, социальная
реабилитация, социология и пр. Обширные ресурсы Федерального бюро трудовой статистики
позволяют консультантам получать весьма полезный материал о проблемах профориентации. Их
вни-, манию также предоставляются результаты исследований в области сексуального поведения
(например, серии Кинсея), способов воспитания детей и пр.

ТЕНДЕНЦИЯ 5: ОБЪЕДИНЯЮЩИЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОСТРОЕНИЯ

Для устранения наметившегося разрыва между теорией и практикой, в последние пять лет
много усилий посвящалось объединению практики психотерапевтических консультаций с теорией
личности и теорией научения. Процесс консультирования не следует рассматривать как
своеобразную книгу с рецептами или сборник продиктованных опытом методов. Пси-
хотерапевтическое консультирование — это, скорее, приложение системы теории и принципов к
специфической ситуации научения во время терапевтической беседы. Некоторые современные и
исторические концепции, касающиеся развития, структуры и функционирования личности, а
также их отражение в консультациях и психотерапии, рассматриваются в главах 2 и 3.
На страницах этой книги мы попытаемся заполнить разрыв между упорядоченной теорией
и сумбурной практикой. Этот идеал, впрочем, нелегко реализовать. Отчасти проблема обус-
ловлена трудностями терминологии и перевода таких феноменологических концепций, как
трансфер и резистентность, в осмысленные теоретические понятия. Тем не менее консультант дол-
жен постоянно стремиться к анализу своих действий и пониманию того, что происходит во время
его консультаций. Теория зачастую предоставляет необходимые для этого концептуальные
инструменты, хотя общепризнано, что практическая потребность в методах во многих случаях
превосходит имеющиеся возможности верифицированного научного знания и концептуальных
построений.
Осознание психотерапевтическим консультантом своей ответственности перед обществом
и забота о благе клиента заставляют его сохранять здравый баланс между скептицизмом и
уверенностью в своих методах. Вот что говорит по этому поводу Шобен:
«Когда сделана решающая ставка, что часто случается в профессиональной практике, скептицизм
по поводу собственных возможностей становится для большинства из нас непозволительной роскошью»
[277, р. 252].
Ган и Маклин тоже прибегают к выразительным формулировкам:
«Смиренность психотерапевта, сознающего собственное невежество, приобретает непреходящее значение.
Впрочем, это должно быть рациональное смирение, объективное признание своей ограниченности перед
лицом бесконечной сложности. Оно никогда не должно превращаться в эмоциональное ощущение своего
ничтожества, которое ведет к самообвинению, депрессии и панической боязни ответственности за каждого
нового клиента. Когда такое происходит, можно считать, что сам консультант созрел для психотерапии»
[136, р. 37].
Роджерс [254] точно описывает смешанные чувства психотерапевтического консультанта,
когда тот воспринимает себя в качестве субъективно сочувствующего психотерапевта и
трезвомыслящего ученого одновременно.
Практика консультирования и психотерапии предоставляет богатейшие возможности для
выдвижения гипотез и разработки теорий в свете их применимости в реальной жизни. Пепин-ски
[232] подчеркивает упомянутую ранее роль консультанта как «ученого-практика». В этой
двойственной роли консультант и психотерапевт непрерывно осуществляют процесс наблюдения,
умозаключений и оценивания изменений в поведении клиента во время и после консультаций.
Роттер следующим образом подытоживает принципиальную ценность теории в работе
клинициста:
«Это основа для разработки новых инструментов и методов, атакже проверки старых, способ
оценки консультационных методов при отсутствии экспериментальных данных, обеспечения логической по-
следовательности в терминологии и предпосылках, анализа новых идей или нетривиальных проблем в
практике, средство, помогающее клиницистам обнаружить и разрешить явные противоречия и логическую
непоследовательность в экспериментах, концепциях или
практике» [260].
Попытки объединения теоретических построений способствовали ослаблению роли
научных школ в психотерапевтическом консультировании. Всякий раз, когда пропагандируется
ограниченный или односторонний подход к консультациям, готова возникнуть новая школа
консультирования. Это не должно отпугивать отдельно взятого ученого-практика от стремления
развивать творческую идею или новую теорию. Роджерс [253] отмечает, что сегодня одной из
критических проблем для практикующего психолога стал климат в профессиональных кругах, не
благоприятствующий теоретическим построениям. Роджерс далее настаивает, что такое
отрицательное отношение к теоретизированию обусловлено «настоящим ужасом перед всем но-
вым и нешаблонным» [253, р. 247].

ТЕНДЕНЦИЯ 6: УТОЧНЕНИЕ ЦЕЛЕЙ

Еще одна заметная тенденция в дискуссиях о психотерапевтическом консультировании


состоит в прояснении целей и задач консультирования. Эта тенденция, естественно, связана со
сферой ценностей. Тематика целей и ценностей обсуждается и на страницах нашей книги.
Смещение акцента с решения текущих проблем клиента, например планирования
профессиональной карьеры или снятия его сиюминутной, ситуативно обусловленной тревожности
на цели более долговременные совершенно очевидно.
Примером долговременных, обобщенных целей служит развитие способностей клиента к
самоорганизации, что позволит ему в будущем решать свои проблемы без посторонней помощи.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В этот вводный раздел включен обзор тенденций, способствующих современной


профессионализации терапевтической психологии.
Область терапевтической психологии имеет множество исторических корней в таких
специальностях, как клиническая психология, консультативная психология, психиатрия,
психиатрия в сфере социального обеспечения, школьная психология и психология в религии.
Столь богатое наследие позволяет представителям данной профессии поднимать и решать
многие проблемы: проблемы ответственности, межпрофессиональных отношений, подготовки,
профотбора, научных обществ, исследований, сертификации и лицензирования, этики и свободы.
В разделе были указаны зоны пересечения и обособленности двух ветвей психотерапевтической
психологии — психотерапии и консультирования. Психотерапевт, в общем и целом, стремится к
личностной реструктуризации клиента на сравнительно глубоких уровнях, в то время как
консультант больше озабочен тем, чтобы незавершившиеся процессы взросления или научения
получили полноценное продолжение.

Глава 2
Теоретические основы терапевтической
психологии

Для того чтобы методы консультирования или психотерапии были точными, логически
последовательными и плодотворными, необходимо ознакомиться с определенными аспектами те-
ории личности. Одна из наших отправных точек состоит в том, что консультирование или
психотерапия могут превратиться в импульсивное применение некой «поваренной книги»
срецептами о решении человеческих проблем, если у психоклинициста не будет твердого
представления о современной психологической мысли и об исследованиях его коллег, а также
связного набора предпосылок относительно структуры и функционирования личности.
Психологический консультант должен разбираться в своем объекте, точно так же как механик
должен разбираться во внутренностях машины или хирург — в анатомии и физиологии человека.
В эту главу, таким образом, вошли обсуждение значения теории и обзор различных
подходов к консультированию с точки зрения теории личности и теории научения. Сделана
попытка интеграции ряда исторических и современных теорий в качестве основы для логически
последовательного применения методологии. Главная цель включения в книгу нижеследующих
материалов — ознакомление студентов с некоторыми концепциями разнообразных теорий
личности, которые могут оказаться для них полезными при проведении психологических консуль-
таций.

ЗНАЧЕНИЕ ТЕОРИИ

О концепции психотерапевтического консультанта как ученого-практика говорилось в


главе 1. Исходной посылкой в этой концепции служит то, что консультант может одновременно
выступать в роли субъекта и объекта, то есть он может быть объективным, а потому и критичным
наблюдателем происходящего и в то же время оказаться субъективным участником процесса
консультаций. Содержание научного метода, используемого консультантом в такой концепции, —
это наблюдение, умозаключения, проверка. Терапевтическая практика связана с применением
принципов, дедуктивным путем выводимых из обобщений или теорий, разработанных с помощью
научного метода. Основой научной практики в психотерапии и консультирования является, таким
образом, теория. Под теорией консультирования мы подразумеваем конструкцию из гипотез и
обобщений, основанных на опыте консультирования и экспериментальных исследованиях.
Когда речь идет о консультанте как ученом, следует различать два связанных между собой смысла
этого слова. Первый из них подразумевает общенаучный подход, которого придерживается
консультант и благодаря которому он может проверять свои рабочие гипотезы и
совершенствовать свою профессиональную деятельность. Второй сводится к тому, что
консультант как ученый применяет в своей работе научный (имеется в виду «строго
экспериментальный». — Прим. перев.) метод. В типичном случае предполагается, что он, согласно
установившимся принципам научной практики, отслеживает внешние переменные и варьирует
переменные экспериментальные. Такая возможность в ситуациях консультирования возникает
редко, если только не были специально созданы лабораторные условия для экспериментальной
проверки определенных гипотез о процессе консультирования. Поэтому научный подход к
консультированию в последнем рассмотренном нами смысле остается, скорее, идеалом.
Хотя психотерапевт или консультант интересуется применением научного подхода и
научной методологии для совершенствования своей профессиональной практики, он интересуется
также наукой о поведении ради самой науки. Иными словами, он во многих случаях стремится к
лучшему пониманию человеческого поведения, независимо от того, пригодятся ли ему эти знания
в работе.

Ценность теории
Теория помогает объяснить, что происходит во взаимоотношениях консультанта и
клиента, и служит вспомогательным средством для предсказания, оценки и улучшения
результатов. Теория задает принципиальную схемудля систематических наблюдений процесса
консультирования. Теоретические построения способствуют усилению логической связности
имеющихся идей о консультировании и рождению новых идей. Следовательно, теория
консультирования может быть весьма практичной.

Научный подход
В чем проявляется научный подход? Если консультант или психотерапевт, выполняющий
свои повседневные обязанности, не будет задавать себе приведенных ниже вопросов, он врядли
преуспеет в повышении своей терапевтической эффективности и вряд ли обогатит свою сферу
профессиональной деятельности новыми идеями. Что сейчас происходит? Какова моя модель?
Каковы мои предпосылки? Чем объясняется данное событие? Что произойдет, если я попробую
тот или иной метод? «Ненаучный» консультант, который не задает себе этих важнейших
вопросов, подвергается опасности погрязнуть в излишней самоуверенности относительно своих
профессиональных методов.
Терапевтический психолог как ученый начинает с постановки вопроса или проблемы, а
уже затем наблюдает, что происходит в его взаимодействии с клиентом. Он формулирует ги-
потезы относительно того, что происходит. Эти гипотезы суть умозаключения, основанные на его
наблюдениях. Набор уточненных гипотез обычно называют теорией. Исходя из своей теории
консультант пытается объяснить или предсказать дальнейшие события в ходе консультаций. Он
должен постоянно проверять вал идность своих новых теорий относительно наблюдаемой
реальности, с тем чтобы они были хорошо согласованы. Усовершенствованные теории затем
используются для уточнения объяснений или предсказаний определенных моментов консульти-
рования.
Чтобы проиллюстрировать этот процесс, рассмотрим упрощенный пример проявления
защитных механизмов. По наблюдениям консультанта, когда он чересчур «нажимает» на клиента
своими вопросами или толкованиями тот сердится, замолкает или даже уходит с консультации.
Консультант наблюдает различные условия, при которых манера поведения клиента становится
негативной, и задумывается, почему это происходит. Наблюдая другие сходные случаи, он
замечает их общие черты и повторяемость результатов. Он выдвигает гипотезу, что клиенты
проявляют негативное отношение, и у них возникают «защитные реакции», когда они ощущают
угрозу, то есть воспринимают консультанта как источник фрустрации и даже психологической
опасности. Консультант может постулировать существование в клиенте «подсознания» или
некоего «Я», чувства и установки которого несовместимы с сознательными чувствами и
установками клиента. Клиент воспринимает несоответствие между своим поведением и своими
глубокими внутренними установками наряду с расхождением между своими установками и
установками консультанта. Конечно, консультант будет проверять свои гипотезы относительно
угрозы и защиты с помощью дальнейших наблюдений. Он должен уточнить свои концепции и
обобщения до такой степени, чтобы они стали полезны для предсказания того, как клиент будет
себя вести под действием угрозы. В результате консультанту будет легче оценить как свои
гипотезы, так и методы работы с клиентами. Такие «мини-теории» или подтвержденные гипотезы
объединяются со многими другими данными и гипотезами в более стройную и более общую
теорию структуры и функционирования личности в целом. Общая теория затем используется при
дедуктивном выводе новых гипотез, которые, в свою очередь, проверяются экспериментально или
в процессе консультирования.
Мы описали идеальный вариант научного подхода в терапевтической психологии, однако
воплощение его в жизнь для многих практикующих консультантов затрудняется его новизной.
Ктомужедосих пор не найдено неопровержимыхдоказательств ни того, что эффективность
консультаций напрямую зависит от обширности и четкости теоретических познаний консультанта,
ни того, что одна из имеющихся теорий личности или психотерапии лучше остальных.
В последние несколько лет была проведена большая работа в области систематизации
теоретических построений теми психологами, у которых имелось для этого достаточно темпера-
мента и способностей. Впрочем, по-настоящему удовлетворительная общая теория
консультирования и психотерапии все еще не разработана. Каждый консультант пытается
объяснить то, что он видит, с помощью собственных представлений, во всей их субъективности и
ограниченности. Поэтомудосихпор существует ряд школ консультирования или психотерапии.
Такая множественность теорий вполне оправдана, поскольку данная отрасль профессиональной
деятельности еще достаточно молода, но в конечном счете должна возникнуть единая теория
человеческого поведения и практики консультаций. Тем временем каждому психоклиницисту
придется анализировать чужие идеи, а также выверять собственные формулировки гипотез о
структуре и функционировании человеческой личности и о консультационном процессе. И хотя
большинство консультантов не смогут быть плодотворными теоретиками, они сумеют развить у
себя привычку к внимательному и критичному наблюдению повседневной практики и понимание
научного экспериментального подхода к проблемам консультирования.
По поводу различных теоретических подходов следует сделать еще одно замечание. Как
указывает в своем сравнительном анализе психотерапевтических подходов Блэк [34], иссле-
довательские данные послеконсультационного наблюдения свидетельствуют, что все школы
консультирования получают положительные результаты. Блэк полагает, что окончательное
разрешение теоретических разногласий произойдет благодаря критическому анализу самого
процесса, а не пропаганде ограниченных точек зрения и взглядов своей школы. Различаясь в
акцентах, все подходы признают значение адекватного раппорта, согласия клиента, потребности в
поддержке, профессионального статуса консультанта и некоторых разновидностей запретов.
Нас беспокоит тенденция психотерапевтов и консультантов объяснять все происходящее
во время консультаций с помощью единственной теоретической концепции личности, поскольку
не существует теории, полностью объясняющей процесс. Более того, реакция клиента на
различные подходы неоднозначна. Иногда определенный подход хорош лишь в начальной фазе,
когда потребность клиента в поддержке блокирует все остальные усилия психотерапевта, а бывает
так, что с другим клиентом сразу же дает положительный эффект подход, в высшей степени
интерпретационный. Значение имеет также тот факт, что теория консультанта должна
соответствовать его стилю консультирования. Иными словами, психотерапевту лучше
придерживаться таких теоретических позиций и такого стиля психотерапии, с которыми он
чувствует себя комфортно и уверенно.
Изложенные выше взгляды можнорезюмировать следующим образом: изучающий
психотерапию и консультированиедолжен нетолько иметь работоспособную наданный момент
теорию, но и сохранять готовность к возможному пересмотру своих теоретических представлений.
Следовательно, он должен изучать самые разные взгляды и их специфические особенности, а
также знакомиться с методологическими и идеологическими аспектами различных теорий. Ему
следует разумно оценивать свои собственные склонности и стремиться к углубленному изучению
вышепе-речисленных аспектов. Став компетентным в конкретном варианте теории, он сможет
вернуться к задаче более полного эклектического объединения, располагая для этого новым
потенциалом.
Каждый психотерапевт или консультант должен в конечном счете выработать
собственные, присущие только ему взгляды. Фрейд не был «фрейдистом», Юнг — «юнгианцем»,
Роджерс — «роджерианцем». Каждый из них в полном смысле был самим собой, хотя и опирался
на мудрость предшественников. У каждого специалиста должно быть ощущение, что в его
практике находит свое отражение индивидуальный подход. Именно по этой причине ни один
текст и ни одна школа не могут быть совершенно адекватны для любого психотерапевта или
консультанта.

Эволюционирующая эклектика
Найдется немало практиков, отказывающихся отождествлять себя с какой-то из
теоретических систем или школ и называющих себя эклектиками. Они либо вообще не придают
большого значения теории, либо считают преждевременным жестко придерживаться какого-то
одного из современных взглядов. Некоторые эклектики приходят к такой своей позиции в силу
пораженческих настроений или инертности, стараясь избежать трудностей строгого научного
мышления. Свои взгляды они формируют, выхватывая отдельные тезисы из множества теорий
(которые знают лишь поверхностно), чтобы удовлетворить свои сиюминутные потребности и при-
хоти.
Другие консультанты-эклектики полностью осознают недостаток системности в
современном состоянии теории, а потому стремятся объединить разнородные элементы, логически
объяснить и сгладить разногласия между несколькими теориями личности. Они усердно стараются
выработать на основе своих наблюдений и гипотез гибкую, но работоспособную и логически
последовательную позицию. Они предпочитают сохранять открытость своей позиции и стремятся
с помощью творческих и честных усилий дальше развивать теорию. Такой подход соответствует
взглядам авторов и является наиболее характерным для психотерапевтической психологии.
Мы убеждены, что на этой ранней стадии развития нашей науки ни один психотерапевт или
консультант не может себе позволить быть слишком застывшим в своих взглядах. Опираясь на
последние исследования и теории, он должен продолжать вырабатывать новые позиции на основе
того, что наиболее для него значимо. Кроме того, он должен быть готов к пересмотру принятой им
практики в свете появления новых данных. Мы решили называть такой подход
«эволюционирующей эклектикой».
Мы полагаем, что психотерапевт или консультант, даже если он называет себя эклектиком
или утверждает, что не основывается ни на каких теориях, всегда пользуется некими неявными
предпосылками, связанными со структурой и функционированием личности, хотя и не может
строго их сформулировать. Одна из задач научного консультанта — превратить свои неявные
предпосылки в явные, а затем критически их проанализировать и проверить. Мы полагаем также,
что эклектический подход, как средство удовлетворения насущных потребностей практики,
является допустимым лишь до тех пор, пока теория не получит достаточного развития. Для
иллюстрации можно обратиться к аналогиям во многих других областях — от дрессировки собак
до политики, где практика тоже идет впереди теории. Однако в конечном счете развитие должно
определяться хотя и тяжеловесными, но зато, на наш взгляд, более надежными результатами
применения научного (экспериментального) метода и теоретическими построениями. Судя по
современному положению дел, вполне вероятно, что теория личности и практика
консультирования будут развиваться одновременно.
В следующем разделе содержится сводный обзор основных теорий личности и их
следствий для теории и практики консультирования.

Историческое развитие теории психологического консультирования


Можно проследить две исторические основы теории психологического консультирования.
Первая из них — бихевиораль-ный подход, где основное внимание уделяется переобучению и
выработке более адаптивных реакций как способов решения жизненных проблем при
существенном использовании поощрения, наказания и информации. Логика, информация и
методы решения проблем — составляющие бихевиористского подхода. Рассмотрим такой пример:
к специалисту обращается клиент, у которого возникли проблемы с сосредоточением внимания,
что мешает ему в учебе. Консультант занимается рациональной диагностикой, чтобы определить,
правильно ли клиент выбрал программу обучения, адекватны ли его учебные навыки, располагает
ли он достаточными способностями для выполнения этой задачи и т. д. Клиенту предоставляется
возможность улучшить свои рабочие навыки, получить больше информации, лучше оценить
реалистичность своих целей, получить дополнительную консультацию по личностным проблемам.
Таким образом создаются условия для его переобучения.
При другом подходе, основанном по большей части на принципах психоанализа, упор
делается на эмоциональные, так называемые динамические, аспекты личности. Приверженцы
динамического подхода, не пренебрегая рациональной стороной проблем, сосредоточиваются на
попытках выявить относящиеся к проблемам чувства и понять подсознательную основу
поведения. Так, благодаря устранению эмоциональных препятствий к научению и «снятию
напряжения», клиент получает возможность подойти к решению своих проблем более рацио-
нальным образом. Например, если у клиента проблемы с сосредоточением внимания в учебе, и
при этом он, по-видимому, негативно реагирует на стремление родителей заставить его ходить в
школу, можно предположить, что он бессознательно сопротивляется родителям с помощью своей
«неспособности» к учебе.
Нижеследующие варианты теории могут быть отнесены к одной или другой из этих
исторических категорий. Сначала будут рассмотрены некоторые подходы динамического
направления (как доминирующего), а затем — бихевиорального.
ТЕОРИИ ДИНАМИЧЕСКОГО НАПРАВЛЕНИЯ

Психоаналитические подходы
В психоаналитическом подходе внимание сосредоточивается на истории жизни клиента
(психосексуальном развитии), влиянии генетически обусловленных импульсов (инстинктов), жиз-
ненной энергии (либидо) и ранних переживаниях, на его индивидуальности, атакже на
иррациональных и подсознательных причинах значительной части человеческого поведения.
Одним из важных достижений психоанализа являются представления об уровнях осознаваемого и
неосознаваемого. К уровню сознания относятся те идеи, о которых индивид отдает себе отчет в
данный момент. На предсознательном уровне находятся те идеи, о которых индивид в данный
момент «не знает», но которые могутбыть вспомнены. Бессознательный уровень наполнен такими
воспоминаниями и идеями, которые индивидуум забыл и не в состоянии вспомнить. По
представлениям Фрейда, подсознание составляет основной массив личности и оказывает огромное
влияние на поведение.
Важный психотерапевтический вопрос, поднимаемый в психоаналитическом методе,
заключается в следующем: нужен ли нам «глубокий» подход, постулирующий, что
происхождение и решение человеческих проблем лежит в глубинах личности, или же такие
объяснения и решения кроются, скорее, в ее перцепционных структурах? Консультант
психоаналитического направления подчеркивает, как важно иметь представление о глубинах
личности, и постулирует существование структуры, известной как концепция «айсберга» по
Фрейду и изображенной на рис. 3. Самым большим элементом является Ид, характеризующийся
такими свойствами, как бессознательный, иррациональный, неорганизованный, ориентированный
на удовольствие, примитивный. Ид — это источник «либидо» (жизненной силы и энергии), атакже
источник всех стремлений и органичной тяги человека к жизни и смерти.
Еще один элемент структуры личности — Эго, которое функционирует как управляющий,
ориентированный на реальность, властвующий механизм. Эго выступает также в роли посредника
между Суперэго, Ид и требованиями реальности. Одна из принципиальных функций Эго —
контроль над Ид и удержание импульсов и чувств (таких, как тревога) вне сознания. Кон-

Область контакта с внешним миром


Сознательное Предсознательное
Бессознательное

Рис. 3. Представления о структуре личности в психоанализе. J. F. Brown, Psychodynamics of 'Abnormal Behavior(New


York: McGraw, 1940), адаптировано из W. Healy, A. Bronner and A. Bowers, The Structure and Meaning of Psychoanalysis
(New York: Knopf, 1930).

троль Эго осуществляется через механизм «защиты», главной разновидностью которой является
«вытеснение». Импульс Ид, отсеченный от возможности своего прямого выражения, проникает
через барьеры Эго в замаскированном виде, обычно в более безопасной вторичной форме.
Хотя ранние теоретики психоанализа придавали большое значение вытеснению тревоги и
последующим симптомам, классические, «ортодоксальные» терапевты психоаналитического
направления больше внимания стали уделять психологии Эго, где в первую очередь
рассматриваются адаптивные управляющие функции личности.
Концепция Суперэго также принадлежит Фрейду. Этот элемент выполняет в структуре
личности функции контроля. Обычно Суперэго представляется как набор родительских нравствен-
ных установок и норм социальной морали, усвоенных в детстве и ставших позднее важной
структурной и функциональной частью личности. Во многих отношениях суть этой концепция
сходна по значению со словами «сознательность» и «совесть».
Позднее ученики Фрейда — Адлер, Юнг и Ранк — не только видоизменили, но и
полностью отбросили многие из его основных постулатов. Адлер акцентировал внимание на
целеустремленности и целесообразности человеческого поведения в гораздо большей степени, чем
это делал Фрейд, который рассматривал клиентов скорее в качестве беспомощных жертв
собственных импульсов в рамках довольно-таки механистической, детерминированной модели.
Адлер полагал, что стремление к власти и повышению статуса в большей степени влияет на
поведение, чем обобщенные сексуальные мотивы, о которых толковал Фрейд. Адлер усматривал в
установке индивидуума на собственное превосходство компенсацию ощущаемой им слабости,
«комплекса неполноценности». Еще одна концепция Адлера, родственная стремлению к власти,
— так называемый маскулинный протест женщин, завидующих статусу и власти мужчин.
В дополнение к биологическим детерминантам поведения Адлер выделял также
«социальный интерес» и текущий «стильжиз-ни». Один из психотерапевтических приемов по
Адлеру, позволяющий получить ключевые знания о стиле жизни клиента, — вопрос о его «первом
воспоминании». Такой подход позволяет психотерапевту составить представление о том, на каком
опыте основан стиль жизни клиента.
Адлер также широко известен своим понятием эго-идеала, то есть модели личности, к
которой стремится индивидуум. Это прототип популярного ныне понятия «Я»-концепции.
Помощь клиенту в лучшем осознании его уникального стиля жизни, иде- : алов и «Я»-концепции
— одна из главных целей психологических консультаций.
Юнг подчеркивал уникальность человеческих мотивов и стремление к индивидуализации.
Юнг постулировал общее понятие «коллективного бессознательного», состоящего из унас-
ледованных «архетипов», то есть комплекса изначальных и универсальных мотивов и
обобщенных образов людей. Второй структурный элементу Юнга — «личное бессознательное»,
состоящее из того, что забыто и вытеснено. «Сознательное» соответствует внешнему уровню
осознания, занятому проблемами повседневной жизни. «Персона» — это своего рода верхний
слой, скрывающий глубокие личностные характеристики от окружающих. Как полагал Юнг,
«персона» представляет собой существенный и вполне здравый элемент личности, за ис-
ключением тех случаев, когда она начинает доминировать над «настоящей» личностью или
заслонять от индивидуума то, что Юнг называл его «тенью». Теневая часть личного бессознатель-
ного предполагается импульсивной и, как правило, неприемлемой ни для сознания самого
индивидуума, ни для общества. В дополнение к «персоне» и «тени» существуют другие элементы
архетипов: «анимус» (мужское начало в женщине), «анима» (женское начало в мужчине) и
«самость» (достижение единства и целостности).
Юнг подчеркивает, что психотерапевт должен помочь клиенту чем-то заместить свои
неврозы и «выстроить» «самость» (собственную индивидуальность). Соответственно, он высоко
ценит религию и придает большое значение интеграции религии с психологией. Описанные
Юнгом парадоксы человеческой личности, такие как смешение мужского и женского начал, зачас-
тую представляют собой полезные концепции на интерпретационной стадии психотерапии. Как
Юнг, так и Адлер подчеркивали ценность прямого («лицом к лицу») общения психотерапевта с
клиентом, в противопоставление менее непосредственному, ориентированному «на кушетку»
контакту у фрейдистов.
Раж внес ценный вклад в психоаналитическую теорию, обратив внимание на
травматические события жизни, такие как рождение и отделение от матери. Он обобщил эти идеи,
добавив к ним стремление к безопасности у взрослых. Ранк указал на то влияние, которое детские
впечатления и ход развития в детстве оказывают на выработку независимости и ощущение
безопасности у взрослых, присоединив тем самым к теории психологического консультирования
важную и содержательную грань, связанную с развитием личности. Одним из следствий,
например, является значение «ограничений». Согласно этой концепции, мы помогаем клиенту
обрести ощущение безопасности, накладывая ограничение на его поведение, например, удерживая
его во время беседы в том месте, где она проводится. Иногда это оказывается существенной
частью психотерапевтического процесса, особенно при работе с детьми.
Центральная концепция Ранка — это концепция «воли» как направляющей,
интегрирующей, а также подавляющей инстинкты силы. Он рассматривает сопротивление как
действие воли, поддерживающей личностную целостность. Вне-биографический подход Ранка
предполагает серьезный акцент на позитивной мотивации клиента и на его нынешних чувствах, а
не на интерпретациях терапевта биографии клиента.
Главным вкладом Ранка в теорию консультирования явилось" то, что он настаивал на
отношении к клиенту как к личности, атакжето, чтоон отводил психотерапевту
отчетливоокрашенную роль. Ранктвердо верил в «этическое самоопределение», подразу^
мевающее, что консультант должен проявлять осторожность, чтобы не навязывать клиенту
собственных ценностей. Со взглядами Ранка связана постановка еще одной важной проблемы
консультирования: чем должно в первую очередь определяться содержа-! ние
психотерапевтического процесса — сферой ценностей кли^ ента или же консультанта?
Теории Ранка оказали влияние на нескольких американских психотерапевтов. Карл
Роджерс в области психотерапии для взрослых, Джессе Тафт в области социального обеспечения и
Ф. Аллен в области детской психотерапии продолжили специфическую адаптацию
психоаналитической теории в духе идей Ранка. «Воля» у Ранка стала пониматься как позитивная
сила развития. Конфликт между потребностями в независимости и в зависимости рассматривается
как регрессивная тенденция возврата крайним зависимым отношениям — в тех ситуациях, когда
предъявляемые жизнью требования слишком высоки. Как полагает Аллен, основные трудности
адаптации у клиентов возникают из-за того, что к ним предъявляют чрезмерно строгие
требования, в то время как они еще не в состоянии с ними справиться. Указание Ранка на
терапевтический потенциал самих взаимоотношений с клиентом как таковых естественным обра-
зом влечет за собой повышенное внимание к установкам консультанта и к тому, чтобы клиент
принимал на себя свою долю психотерапевтической ответственности.

Влияние классической теории психоанализа на психотерапию и консультирование


Значительное влияние на консультирование оказала теория Фрейда о защитных
механизмах. Психоанализ помог нам лучше понять подсознательные основы поведения:
консультанты стали меньше сосредоточиваться на симптомах (защитных механизмах), а больше
— на причинах такого защитного поведения. Одна из психотерапевтических задач — помочь
клиенту найти способы совладания с подсознательными стремлениями и тревогой, а затем
подыскать для него другие пути разрядки напряжения, более приемлемые в социальном плане, а
также более удовлетворительные лично для него. Кроме того, психоаналитический консультант
видит свою задачу в том, чтобы сделать «неосознаваемое более осознанным», то есть
помочьклиен-ту узнать и научиться использовать психологически зрелым образом свою
психическую энергию, понять причины своего «неправильного» поведения, предопределяемого
«опасными» подсознательными импульсами. Помощь клиенту в осознании подсознательных
чувств способствует появлению у него большей непосредственности, рациональности и других
ценных качеств, которые подразумеваются понятием «психологическая
зрелость».
Терапевты психоаналитического направления применяют такие методы, какабреакция,
свободные ассоциации, интерпретация сопротивления, сновидений и мотивов переноса. В связи с
предпосылками, стилем и продолжительностью (обычно от2 до 5 лет) психоаналитической
терапии, использование ее в психотерапевтическом консультировании ограничено. Характерной
чертой психоаналитического метода является пробуждение у клиента регрессивных воспоминаний
через постоянную фрустрацию. Цель этой техники — подтолкнуть клиента к выявлению ранних
переживаний, для того чтобы психотерапевт получил возможность помочь ему справиться с
переживаниями, которые иначе могли бы остаться неосознанными.
Консультирование и краткосрочная психотерапия меньше, чем психоанализ,
сосредоточены на попытках глубоко трансформировать личность с помощью детальной
интерпретации ранних и устойчивых подсознательных конфликтов. Психотерапевт больше
занимается внутренними конфликтами и переживаниями, которые, пусть смутно, но
воспринимаются сознанием, и помогает клиенту изыскать ресурсы для их разрешения. Иными
словами, психотерапевт больше сосредоточен на «здесь и сейчас», в то время как психоаналитик,
скорее, стремится преодолеть вытеснение того, что спрятано глубоко в подсознании. Применение
психоаналитических методов в психотерапевтических консультациях рассматривается в части II,
где речь идет о вопросах взаимоотношений.
Одно из важных следствий в детерминированных системах, таких как система Фрейда (в
соответствии с которой у индивидуума сначала происходит блокировка каких-либо его по-
буждений, затем — их вытеснение, после чего развиваются невротические симптомы), состоит
втом, что еголичная ответственность практически исчезает: «Это не я виноват; это фруст-
рированные импульсы моего Ид стали причиной всех бед». То есть он начинает рассуждать так:
«Мой голод украл это яблоко, а не я». Психотерапевтический консультант исходит из той
предпосылки, что клиент рано или позднодолжен принятьлич-ную ответственность за свое
поведение. Психотерапевт экзистенциального направления, например, придает огромное значение
тому, чтобы у клиента появилось чувство «владения» собой.
Расширенная теория психоанализа у Юнга и Адлера включает в себя больше социальных
детерминант, таких как социальная взаимопомощь и целенаправленность поведения. Ранк тоже
говорит о способности личности к социальной интеграции и необходимости для консультанта
иметь представление о чувствах и потенциальных возможностях клиента. Эти концепции
подготовили почву для того, чтобы вдальнейшем такие психотерапевты, как Салливан, Хорни,
Тафт, Аллен и Роджерс, разработали теоретические подходы, имеющие еще большую ценность
для психологического консультирования.

Современные подходы, восходящие к теории психоанализа


Салливан известен своей теорией межличностных отношений, учитывающей взаимосвязь
между развитием личности и социальной культурой. Согласно этой теории, индивидуум предстает
совершенно разным — как для самого себя, так и для окружающих — в зависимости оттого, с кем
он в данный момент взаимодействует. Практический вывод из этого тезиса: индивидуум может
быть понят только в контексте его взаимоотношений с родными и близкими, друзьями (реальными
или предполагаемыми) и более широкими социальными группами.
Салливан постулирует две базисные цели человеческого поведения — удовлетворение
физических потребностей (еда, питье, отдых, секс) и стремление к безопасности (определяемой
как состояние удовлетворения, эйфории в случае соответствия социальным ожиданиям). Ребенок,
осваиваясь в социальной культуре, зачастую попадает в конфликт между удовлетворением
потребностей и стремлением к безопасности. По мере того как родители прибегают к запретам и
выражают неодобрение, он начинает испытывать тревогу из-за своей неспособности со-
ответствовать таким ожиданиям. У ребенка развивается повышенное мышечное напряжение. Он
исключает из своего сознания отдельные части личного опыта, которые оказались провокаторами
тревоги. Его попытки снять напряжение с помощью той или иной активности не приносят полного
облегчения, поскольку снижение тревоги происходит по особой схеме, непохожей на процесс
разрешения других, физиологических видов напряжения. Если жеребенку удается достичь и
удовлетворения, и безопасности, он обретает чувство владычества, властвования, в результате
чего у него повышается самооценка. Итак, эти аспекты отношения ребенка к самому себе
определяются отношением к нему окружающих. В свою очередь, отношение ребенка к самому
себе имеет свойство влиять на его отношение к окружающим.
Следовательно, важно осознать, что тревога в значительной степени обусловлена
контекстом межличностных отношений. Если в процессе развития у ребенка возникает сильная
тревожность, то это снижает степень научения, уровень знаний и способность к инсайтам. В связи
с этим Салливан говорит об «избирательном невнимании». Когда в ситуации межличностного
общения люди актуализируют слова или чувства, которые провоцируют в глубинах личности
тревогу, оценка окружающих имеет тенденцию проявляться в негативном направлении; таким
образом происходит отчуждение индивидуумов друг от друга. Следовательно, нужно помнить, что
агрессивный клиент ведет себя в такой манере в основном потому, что в своих попытках встретить
любовь и понимание он наткнулся на отказ. Из-за невозможности для него любить и быть
любимым он сохраняет враждебные установки даже по отношению к тем, кто старается
удовлетворить его потребности.
Салливан прослеживает личностный рост индивида от довер-бальной младенческой стадии
до зрелого возраста. Консультанту необходимо обеспечивать безопасность во взаимоотношениях,
мириться с эмоциональными вспышками, которые свидетельствуют о пиках напряжения,
организовывать ситуации научения, что способствует изменению установок клиента по
отношению к самому себе — повышению чувства собственного достоинства и уверенности.
Психотерапевты и консультанты должны осознавать, что развитие приязненных чувств может
отставать из-за нарушений в межличностных отношениях, и что клиент нуждается в
корректирующей обстановке, в которой сможет повысить самооценку и выработать уверенность в
себе, адекватные для любой ситуации. Ему нужна возможность развить в себе умение любить
другого человека, чье благополучие должно стать для него столь же значимым, как его
собственное.
Однако консультанту следует быть осторожным при интерпретации личностной динамики
индивидуума и помнить, что его собственное развитие осуществлялось через точно такой же соци-
альный процесс, как и развитие клиента, и что сложившиеся в ходе консультаций отношения
изменяют его самого с учетом его статуса, который Салливан называет статусом «участника-на-
блюдателя». Эта тема обсуждается в главе 8.
В целом, принципиальные следствия из теории Салливана для психотерапевтов и
консультантов заключаются в том, что индивидуума можно понять, главным образом, в свете
истории его межличностных отношений. Необходимо выяснить особенности межличностных
отношений клиента, имеющих ключевое значение для понимания самим клиентом своих внутрен-
них установок. Консультант должен осознавать, что реакции клиента в общении с ним
обусловлены этими прошлыми взаимоотношениями и что выражаемые им чувства — лишь
перенос тех чувств, которые он испытывал в предыдущих межличностных отношениях. Идеи
Салливана близки к современному подходу в психологическом консультировании, известному как
«коммуникативный подход».
КаренХорни [148], которую можно причислить к так называемым неофрейдистам,
расходится с ранними психоаналитиками втом, что уделяет много внимания культурным
детерминантам поведения и видит причины неадекватного поведения главным образом в
искажении человеческих взаимоотношений. Хорни, хотя и остается в общих рамках
психоаналитической теории, смещает центр внимания с ранних детских переживаний и
вытеснения биологических влечений на существующий в данный момент характер структур и
конфликтов. Однако она при этом не отрицает значение раннего опыта для формирования
личности. Хорни полагает, что совокупность ранних детских переживаний и конфликтов
определяет неповторимую структуру личности, которая и обусловливает предрасположенность
индивидуума к невротическим проблемам. Этот взгляд несколько отличается от ранней идеи
Фрейда о том, что неврозы и конфликты у взрослого, в сущности, представляют собой повторение
некоторых детских переживаний.
Примером культуральных особенностей личностных проблем может служить конкуренция
в американской культуре, которая, похоже, порождает немало фрустраций и враждебности. Наша
враждебность проецируется на окружающих, которые теперь рассматриваются в качестве
соперников. У нас возникает тревога в связи с потенциальной опасностью окружающих и страхом
их мести в ответ на нашу собственную враждебность. Такая ситуация вызывает потребность в
безопасности, которая частично удовлетворяется в любовных взаимоотношениях. Поскольку
полностью удовлетворительные приязненные отношения в нашем обществе — редкость, многие
из нас обречены на дальнейшую
фрустрацию.
Хорни считает, что стресс, возникающий в результате конкуренции и противоречивых
требований нашей социальной культуры, предъявляемых к индивидууму, является одним из
источников психологического напряжения. Примерами здесь служат противоречия между
настойчивыми требованиями экономического преуспевания и ограниченными средствами для
достижения этой цели; независимость и свобода выбора на фоне препятствий в связи с
социальным происхождением и положением в обществе; братские отношения и любовь к
ближнему наряду с жесткой конкуренцией по принципу «око за око, зуб
за зуб».
Содержащиеся в социальной культуре конфликты зачастую усваиваются индивидуумом и
проявляются в различных формах: агрессивности и уступчивости, властности и беспомощности,
эгоизма и самоотверженности, доверия к людям и страха перед ними. С точки зрения
психологического консультирования важен тот факт, что конфликты, с которыми сталкиваются
все члены нашего общества, трансформируются и проявляются в виде неразрешенных и
причиняющих страдания детских конфликтов. Вследствие этого у индивидуума могут
сформироваться защитные механизмы, тревожащие его самого или окружающих. Осознание этих
конфликтов или связанной с ними тревоги заставляет человека обращаться за психологической
помощью. Примером здесь служат люди с защитными механизмами в виде самоуничижения,
столь часто встречающиеся в нашем среднем классе. Для такого человека самое главное — «быть
милым со всеми, чтобы они тоже были милы со мной и полюбили меня». Оказывается, однако, что
многие люди все равно его не любят; поэтому он приходит в недоумение и заключает, что ведет
заведомо проигранную войну.
Еще одно отличие, отмечаемое Хорни, — между «нормальной» тревогой, вызванной
страхом конкретных событий, таких как несчастный случай или смерть, и «невротической» или
глубинной, первичной тревогой, которая обусловлена страхом, возникшим в ранних
взаимоотношениях, когда индивидуум столкнулся с потенциальной враждебностью мира, и
которая влечет за собой формирование невротических защитных механизмов. Одна из задач
психологического консультанта — помочь клиенту осознать его первичные тревоги и выработать
более приемлемые способы совладания с ними.
Очень близка к ее концепции глубинной тревоги концепция «первичной враждебности».
Как полагает Хорни, невротическая тревога в значительной степени обусловлена на- ' личием
подавленной враждебности, которая проецируется на окружающих. Восприятие мира в качестве
враждебного ' человеку места порождает тревогу и вызывает дальнейшее !. подавление
враждебности, замыкая тем самым «порочный \ круг».
Далее консультанта должна заинтересовать у Хорни концеп- \ ция «первичного
конфликта», существующего в основном на ; подсознательном уровне. В этом конфликте
сталкиваются ощу- ' щения зависимости и любви к своим родителям, перерастаю- j щие в
результате в чувство враждебности к ним из-за такой за- ? висимости. Конфликт не может быть
разрешен на сознатель- i ном уровне, потому что человек не в состоянии с легкостью ;
отчуждать себя оттех, по отношению к кому он испытывает чув- ■ ство зависимости.
Индивидуумы, находящиеся ближе к психологической норме, осваивают непринужденное
переключение противоположных стремлений к зависимости и независимости, тогда как
невротический индивидуум сильнее зажат в своем поведении и воспринимает свои стремления к
зависимости-независимости как прямо противоречащие друг другу. В результате такого состояния
утрачивается раскованность, и у жертвы появляются ощущения беспомощности, нерешительности
и усталости. Согласно Хорни, одна из задач психотерапевта —дать клиенту осознать свой
первичный конфликтисвои попытки раз-
решить его за счет стремления двигаться в сторону людей, против них или прочь от них.
Одна из интересующих психотерапевта схем у Хорни [147]— описание основных типов
личности в психотерапии. «Экспансивный» (или «агрессивный») тип производит впечатление
отъявленного эгоиста, демонстрирует заносчивую и презрительную манеру поведения и, похоже,
уверен, что в состоянии внушить окружающим ложные, не соответствующие действительности
представления о себе. Клиента такого типасначалатрудно вовлечь в психотерапевтические
отношения, но позднее, когда его защитные механизмы ослабевают, он втягивается в эти отноше-
ния довольно легко.
«Самоуничижительный» (или «застенчивый») склонен подчиняться другим людям,
занимать зависимое положение, искать у них защиту и одобрение. Для него характерны сильные
ощущения своей несостоятельности и неполноценности, чувство ненависти к себе. В поведении он
проявляет пассивность и подобострастную манеру держать себя. Обычно довольно легко
втягивается в психотерапевтические отношения.
«Самоустранившийся» тип напускает на себя безразличный вид, выражающий его
отстраненность от собственных внутренних чувств и от жизненных невзгод. В жизни он чаще
принимает роль постороннего наблюдателя. У него нет заметной тяги к каким-либо достижениям,
серьезных усилий он избегает. Клиент такого типа поддерживает эмоциональную дистанцию
между собой и окружающими, уклоняется от тягот участия в каких бы то ни было близких
человеческих взаимоотношениях. Такое уклончивое поведение крайне затрудняет вовлечение его
в психотерапевтические отношения.
Еще две полезные для консультантов концепции Хорни — «отчуждение от своего "Я"» и
«тирания "надо"» [147]. Первая концепция отмечает распространенное состояние клиентов,
предполагающее страх утраты индивидуальности, сумятицу мыслей и чувств, атакже ощущение
отдаленности от своих мыслей и чувств. Под выражением «тирания "надо"» Хорни понимает
проявляющееся у многих клиентов сильное навязчивое стремление к своему идеальному «Я»,
формирующееся без должного учета реальных обстоятельств их жизни. Такой клиент, например,
исходит из предпосылки, что для него не может и не должно быть ничего невозможного.
Эрих Фромм [114, 115], подобно Салливану и Хорни, интересуется влиянием социальных
факторов на поведение. Он тоже придает значение индивидуальности клиента, его целеустремлен-
ности и продуктивным возможностям.
Фромм одним из первых стал употреблять термин «самореализация» в терапевтическом
контексте, рассматривая развитие личности как процесс развертывания психологических сил
человека. Ответственность за многиеличностные конфликты он возлагал на экономические
факторы и формирование чувства вины. В более широком смысле самые серьезные проблемы
современного человека, по представлениям Фромма, группируются вокруг этических конфликтов
и вокругего привязанностей, основанных на потребности любить и быть любимым.
Положительную роль могло бы сыграть социальное одобрение бескорыстия в противовес
конкурентности и своекорыстию, порождающим проблемы привязанностей и этики.
Привязанности человека всегда являются основой его проблем. Консультант помогает своему
клиенту справляться с этими проблемами, совершенствуя его умение вести плодотворную жизнь и
иметь привязанности в своем окружении. Связующим звеном человеческих взаимоотношений, по
мнению Фромма, выступает зрелая любовь, о чем подробнее пойдет речь в следующих главах этой
книги.
Александер и Френч [2], будучи приверженцами классических фрейдистских постулатов и
методов, модифицировали практику психоаналитической терапии, с тем, чтобы сократить время,
необходимое для достижения результатов. Вопрос о том, сколько времени следует затрачивать на
клиента, — один из ключевых в профессиональном консультировании. Александер и Френч
уменьшают необходимое для психотерапии время, тщательно подбирая психотерапевтов,
наилучшим образом соответствующих конкретным потребностям клиента, сохраняя гибкость
методов с целью подстройки их под индивидуальный стиль, атакже изменяя временные
промежутки между беседами. Они подчеркивают, что психотерапия сводится к «корректированию
эмоциональных переживаний», которое достигается благодаря форсированию инсайта и
широкому применению методов поддержки. Последняя особенность их подхода затрагивает еще
один вопрос консультирования, связанный с эффективностью весьма директивной деятельности
психотерапевта и широким применением техники поддержки.

Резюме современных психоаналитических взглядов


Современные направления психоанализа сводятся к следующему: 1) привлечение
внимания к культурным детерминантам поведения; 2) повышенный-интерес к,текущим
жизненным обстоятельствам клиента, особенно к его отношениям с близкими, и меньшая
озабоченность историей его развития и психологических травм в младенчестве; 3) акцентирование
внимания на качестве психотерапевтических взаимоотношений и на восприятии их клиентом; 4)
угасание интереса к сексуальным влечениям и аберрациям; перенос внимания на другие
потребности и чувства, такие как любовь, враждебность, амбивалентность.

Подходы в теории «Я»


Теория «Я» в психотерапии и консультировании сравнительно нова. Хотя концепция «Я»
была много лет назад выдвинута Юнгом, Макдугаллом и другими, консультационный подход,
основанный на этой фундаментальной концепции, не был конкретно сформулирован до появления
в 1942 году дискуссионной работы К. Роджерса «Консультирование и психотерапия» [250].
Позиция Роджерса стала известна под названием «недирективная», поскольку
противопоставляласьтрадиционным, ориентированным на консультанта, методам психотерапии.
Роджерс подчеркивает творческий элемент в той ответственности, которую несет клиент за
пересмотр, переосмысление своих проблем и за совершенствование своего «Я».
Читатель, знакомый с проблемами классификации психотерапевтических и консультационных
теорий, имел возможность заметить мучительные трудности их систематизации. Что же касается
нашей классификации, то мы признаем тот факт, что некоторые теории, отнюдь не сходные с
другими, тем не менее, попали в общую с ними классификационную категорию. Есть и такие
теории, которые можно отнести одновременно к нескольким категориям. Теории «Я» принадлежат
самым разным исследователям, иногда причисляющим себя к психоаналитикам. Карен Хорни,
например, довольно часто обращается к концепции «Я».
Пепински [232] составил краткий исторический обзор, собрав воедино многие
параллельные нити, которые образуют современное направление и к которым применяют самые
разнообразные эпитеты: «недирективные», «феноменологические», «основанные на теории "Я"»,
«клиент-центрированные». Читатель сможет найти у Пепински сводное описание трудов
многочисленных ученых, которые внесли свой вклад в обширный перечень исследовательских и
теоретических текстов, составляющий на данный моментосновулитературы по психологическим
консультациям.
Общепризнано, что Карл Роджерс [249] собрал наиболее систематизированный свод
предпосылок и теоретических построений в области теории «Я», атакже ее приложений в
психотерапии и консультировании. В его «клиент-центрированной» терапии выделяется один
важный вопрос: какую долю ответственности можно возложить на клиента за поиски решения его
проблем, за весь процесс психотерапии? Многое в нижеследующем обзоре взято из тезисов
Роджерса.

Природа «Я»
Структура «Я» — это теоретическая конструкция, восходящая к гештальт-психологии и
феноменологической психологии. В типичном случае она формулируется как «динамическая
система концепций, ценностей, целей и идеалов индивидуума, предопределяющая, как он должен
себя вести» [277, р. 8]. Это устойчивый образ самого себя у индивидуума, лучше всего им
описываемый словами «Я», «Себя» и т. д. Для обозначения этой личностной конструкции
применяются разнообразные термины, такие как концепция «Я», «образ себя», «Я»-концепция и
«Я»-структура. Главным источником этого определения самого себя является непосредственный
опыт индивидуума, атакже представления и ценности его родителей, которые встраиваются в
структуру на правах непосредственного опыта.
В любых вариантах теоретических конструкций такого типа существует серьезная
опасность рассматривать «Я» как своего рода гомункулуса, «человечка в человеке», имеющего
личностные качества. Следующий соблазн — использовать данную концепцию для
универсального объяснения проблем мотивации и деятельности. Роджерс [249]
употребляеттермин «Я» в смысле осознания своего существования и функционирования, а не в
качестве синонима «организма» или «места, где находится...».
Концепция «Я» — это атрибут, приобретаемый в процессе обучения на опыте, она
формируется, начиная с момента рождения, и последовательно усложняется вдетстве и юности
подобно движению по развертывающейся спирали. Например, одно из самых ранних проявлений
своего «Я» — негативистские установки двухлетнего малыша, когда он начинает осознавать, что
обладает собственной индивидуальностью с настоятельными и специфическими потребностями и
возможностями. Это растущее осознание себя в качестве уникальной личности и есть его «Я»-
концепция. Этому «Я» присущи различные субъективные атрибуты в форме «Я такой» (его
характер), «Я могу» (его способности), «Я должен или не должен» (его обязанности) и «Я хотел
бы стать» (его стремления)^].
Когда индивидуум в своем восприятии самого себя полагает, что его поведение
соответствует его образу себя, он в целом испытывает чувство собственной адекватности,
безопасности и ценности. Если же его действия расходятся с тем, как он определяет самого себя,
он испытывает то, что называют «угрозой», и ощущает свое небезопасное положение, свою
неадекватность или никчемность. Если индивидуум не видит никаких альтернатив, он начинает
защищаться от этой угрозы или несоответствия какими-то способами, которые обычно называют
«защитными механизмами».
В качестве примера приведем одного клиента, пришедшего на консультацию в тревожном
состоянии. Его первая попытка справиться со своими тревожными чувствами сводится к их от-
рицанию или искажению их сущности. Клиент описывает свои противоречивые чувства по поводу
поступления в колледж, а затем говорит: «Родители твердят мне, что я способен учиться в
колледже, и результаты тестов профориентации показывают, что это действительно так. Я хотел
бы этого добиться, но, тем не менее, я уверен, что просто не смогу. Я чувствую себя меж двух
огней, и на экзаменах я просто цепенею. Я предпочел бы отказаться от всей этой затеи». Далее
клиент описывает свое чувство дискомфорта и другие симптомы.
Самоопределение этого клиента, его представление о своих способностях и его стремления
отчасти можно выразить в таких формулировках: «Я взрослый юноша; я уважаю мнение своих
родителей; мне не хватает способностей для того, чтобы учиться в колледже; я хотел бы получить
диплом; я хочу, чтобы меня любили и ценили». При этом клиент стоит перед тем фактом, что уже
учится в колледже; его родители высказали свое мнение, и клиент к нему прислушивается; тесты
показывают, что у него достаточно способностей для учебы. Клиент вполне осознает свою
тревогу в связи с этой ситуацией и знает, что тревожность проявляется у него в виде «страха перед
экзаменами». Однако он еще не понимает, что столкнулся с угрозой из-за того, что его «Я»-
концепция так плохо согласуется с данными реальности. Симптомом является тревога, которая
приходит, когда возникает угроза. У клиента есть соблазн отрицать (защитный механизм)
конфликт посредством бегства от ситуации. Такой маневр может избавить его от осознания
угрозы, но не от самой угрозы. Если консультации или иной жизненный опыт неразорвут эту
цепьзащитных реакций, то защитное поведение (волнение на экзаменах, бегство от ситуации)
будет, вполне вероятно, повышать его уязвимость перед будущими угрозами и перед чувством
вины, тем самым порождая новые искажения восприятия и новые механизмы. Описанная по-
следовательность представляет собой сокращенную схему цепи угроза—защита втеории «Я».
Приведенные выше теоретические соображения о защите повторяют изложенное у Хогана [146].
Еще один распространенный пример цепи угроза—тревога-защита— ситуация молодой женщины,
испытывающей внутренний конфликт из-за стремлений сделать карьеру и вступить в брак. Если у
нее есть любовь, она могла бы поддаться своему стремлению выйти замуж; но это угрожало бы ее
профессиональной карьере. Однако, если она хорошо учится и тратит больше времени на учебу,
чем на общение со сверстниками, это способствует ее карьерным планам, но составляет серьезную
угрозу для матримониальных планов. Предшествующий анализ цепи угроза—защита можно
применить и для этой ситуации, где имеются две «Я»-концепции, очевидно плохо совместимые
друг сдругом. В данном случае консультант пытается помочь клиентке осознать оба своих
стремления и примирить их между собой.
Когда индивидуум ведет себя не в соответствии со своей «Я»-концепцией, мы можем
сказать, что он плохо адаптирован, в том смысле, что его осознание угрозы, тревожность и вызван-
ный ими уровень защитных реакций высоки. Его концепция самого себя и его опыт, как он его сам
воспринимает, расходятся, что показано на диаграмме А рис. 4. Студент из позапрошлого
примера, который твердо уверен, что не сможет учиться в, колледже, хотя тем самым отрицает
взвешенное мнение своих родителей и объективные результаты тестов, подпадает под эту модель.
Плохая адаптация
Воспринятый
Опыт J
Отрицаемый
В
Хорошая адаптация
Опыт

опыт
опыт Искаженный
опыт
Рис. 4. Плохая и хорошая адаптация сточки зрения теории «Я». Иллюстрация из Роджерса [246, р. 526].

И напротив, когда «Я»-концепция индивидуума сравнительно хорошо гармонизуется с его


восприятием своего жизненного опыта, и он ощущает, что действует в согласии со своими ценно-
стями, идеалами и прошлым опытом, мы можем назвать его адаптацию хорошей. Если бы студент
из нашего примера изменился так, чтобы соответствовать диаграмме В рис. 4, он сказал бы: «Уве-
рен, что смогу с этим справиться. Родители надеются на меня; получаемые мной оценки и
результаты тестов подтверждают реалистичность моих планов».
Конгруэнтность — это важный термин, применяемый приверженцами теории «Я»,
особенно Роджерсом. Здесь подразумевается близкое соответствие осознаваемого и опыта. Если
клиент осознает, что выражает чувства, которые действительно испытывает, его поведение
называют конгруэнтным или интегрированным. Если же клиент осознает, что пытается,
например, выразить в коммуникативном акте чувство любви к другому человеку, однако
испытывает к нему враждебность, другой участник коммуникативного акта может осознать, что
это коммуникативное сообщение ложно. Более того, другой участник коммуникативного акта
зачастую осознает, что в основе ложной коммуникации лежат мотивируемые подсознанием
защитные реакции клиента. Эта иллюстрация указывает на явную несогласованность между опы-
том и его восприятием, поскольку то, что клиент осознает, и то, что он действительно чувствует,
— две разные вещи. Такое состояние иллюстрирует также природу защитных механизмов с точки
зрен и я теори и «Я ».
Еще одним примером несогласованности служит скучающий гость, который уверяет, что
весело проводит время. В данном слу-<;. чае гость осознает несогласованность между реальным
ощуще-i J" нием скуки и желанием быть вежливым. Роджерс сказал бы, что 'Ь это разновидность
несогласованного поведения, которое являет- j. ся скорее маскировочным, а не защитным, так как
гость осозна- ■ ет, что его коммуникативное сообщение не согласовано с его ре- \ альным
ощущением скуки.
Главное следствие для консультирования из этой теории согласованности сводится, по-
видимому, к тому, что задачей для консультанта становится проблема, как помочь клиенту муже-
ственно воспринять несогласованность между тем, что он осознает, и тем, что он испытывает на
опыте, чтобы коммуникативное сообщение о его реальном опыте полностью им осознавалось и не
было искажено защитными механизмами.

Следующие характеристики и предположения


Хотя теоретическая конструкция «Я» является главным структурным элементом,
принципиально важное предположение — основная гипотеза в теории «Я» — состоит в том, что
индивидууму свойственна потребность в развитии для самоактуализации. Организм стремится не
только к самосохранению, но также к самосовершенствованию в направлении личностной
целостности, интегрированности, завершенности и автономности. Поэтому предполагается, что у
клиента наличествуют способность и мотивация самому решать свои проблемы. Главное
следствие из этого взгляда заключается в том, что задача консультанта — создавать в беседе
соответствующую «атмосферу» и применять методы, способствующие проявлению этих
естественных сил развития, действующих в направлении перехода к душевному здоровью и твор-
чески продуктивному поведению.
Хотя считается, что «потребность в самоактуализации» обусловлена биологически,
предполагается, что направление такого развития обусловлено культурной средой —родителями,
сверстниками, учителями и другими значимыми для ребенка людьми. Поскольку индивидуум
склонен отказываться от восприятия опыта, конфликтующего с его «Я»-концепцией, эти силы
развития в процессе становления личности зачастую искажаются. Такое положение дел нередко
дает картину личности, лишенной позитивной мотивации кразвитию. Приверженцам теории «Я»,
по-видимому, свойственно твердое убеждение, что позитивные силы развития в конце концов
должны возобладать. В частности, независимость вытеснит зависимость; интеграция преодолеет
дезинтеграцию; антисоциальное поведение сменится социальным.
Третья предпосылка, основанная на взглядах, которые называются «феноменологией»,
состоит в следующем: «реальность» индивидуума —это то, что он воспринимает. Внешние
события важны для него только в той мере, в какой он на опыте переживает их значимость.
Феноменологисты говорят: «Чтобы понять индивидуума, нужно выявить из его поведения его
"феноменологическое поле"». Иными словами, чтобы по-настоящему узнать человека,
наблюдатель или консультант должен выяснить, как тот воспринимает свое окружение и самого
себя. Соответственно, термин «внутренняя система отсчета» стал в консультировании
общеупотребительным, подразумевая, что консультант должен постараться как можно глубже
проникнуть в мир восприятия клиента. Это личное понимание служит необходимым вступлением
к «принятию» системы ценностей клиента. Данная точка зрения объясняет, почему сторонники
клиент-центрированной терапии придают такое значение глубокому пониманию и признанию
внутренних установок клиента. Итак, в феноменологическом подходе приветствуются
способности психотерапевта к эмпатии, сопереживанию.
Роджерс [249] предложил в рабочем порядке систему из четырнадцати постулатов,
которые выходят за пределы упомянутых нами базовых предпосылок. Сейчас много усилий
тратится на то, чтобы внести ясность в эти вопросы и подвергнуть его предложе-ния строгой
экспериментальной проверке. Исследования сосредоточены на вопросе о том, как организованы и
как изменяются сознательные и подсознательные уровни личности. Впрочем, это достаточно
трудная задача — связать изменения, происходящие при клиент-центрированном
консультировании, с постулатами теории «Я», особенно с ее базовым постулатом о самоактуализа-
ции. Примеры исследовательских усилий, прилагаемых в этом направлении, собраны в обзоре
Роджерса и Даймонда [258].
Родственное течение втеориях личности —это ориентированный на «потребности» подход.
Маслоу [197], например, дополняет базовые постулаты теории «Я», такие как принцип самоак-
туализации, представлениями об основных человеческих потребностях. Он рассматривает
человеческое существо как интегрированный, целостный организм с набором базовых по-
требностей, ранжированных в иерархии приоритетов, которая определяется, главным образом, той
культурной средой, в которой человек вырос. Психотерапевтический процесс тогда предстает
систематизированным удовлетворением потребностей посредством совершенно особой
разновидности межличностных отношений. Как убежден Маслоу, его теория удовлетворения
потребностей объясняет, почему так часто помощь в решении психологических проблем способны
оказывать люди,. имеющие самые благие намерения, но не подготовку в области теории и методов
консультирования.

Главные следствия из теории «Я»


Один из важнейших вкладов этого течения в психотерапию и консультирование состоит в
том, что центральное место в консультационном процессе занимает переживающий свой опыт
индивидуум. Поскольку клиент имеет внутри самого себя и потенциал для своего развития, и
осмысленное восприятие своего опыта, ответственность за изменения и обладание «центром
оценивания» опыта тоже должны быть прерогативой клиента. Его внутренняя система отсчета
обычно достаточно близка к «объективной реальности», так что консультант может осмысленно
доверяться тому, что говорит клиент. Тем не менее, консультант должен постоянно себя
спрашивать: «Что он пытается высказать? И что это для него значит?» Тогда свое понимание
воспринимаемого клиентом мира он сможет выказать ему неформальным образом. Такое
положение дел способствует дальнейшему зарождению и кристаллизации чувств, ведущих к
инсайту, который, в свою очередь, приводит к изменению планов и действий в позитивную
сторону.
Еще одно следствие из принципа развития состоит в том, что отношение консультанта в
ходе беседы должно быть настолько приязненным и терпимым, чтобы свести угрозу для «Я»
клиента к минимуму. Снижение угрозы позволяет клиенту примириться с ранее неприемлемыми
аспектами своей личности и выразить чувства, до того никогда не признаваемые. Встраивая в
структуру своей самоорганизации дополнительные части своего опыта, ранее отрицаемого и
искаженного, он оказывается в лучшем положении для того, чтобы начать принимать других
людей и достичь характеристик полностью функционирующей личности, как они описаны у
Роджерса [252].
Третье следствие: эмоциональность консультационных взаимоотношений является
наиболее важным психотерапевтическим элементом. Объем информации о клиенте, точность
диагноза и понимание предыстории клиента, выходящие в некоторых теориях психотерапии на
первый план, лишь вторичны по сравнению с той «атмосферой», которая создается благодаря
искренности консультанта, его приязни, теплу, сочувственному и чуткому пониманию. Меньше
внимания уделяется тому, в каком направлении будет двигаться клиент, и больше —
установлению взаимоотношений, при которых он сможет свободно и без тревоги совершать шаги
в исследовании собственных чувств. Когда, скажем, такие взаимоотношения предлагаются
«правонарушителю», можно ожидать, что у него произойдет прогресс в его социализации, так как
он увидит, что для него это самый многообещающий выбор. Таким образом, упор на изменение
базовых мотивов или стереотипов невелик. Приверженец теории «Я» заявляет, что подобное
поведение автоматически изменяется в социально желательном направлении, когда восприятие у
клиента приобретает более тонко организованную структуру и когда он открывает для себя более
приемлемые способы удовлетворения своих потребностей наряду с потребностями общества.

Обзор различных подходов в теории «Я»


Принципиальная особенность теорий личности — постулирование представления «Я»-
концепции. Второй характерной чертой выступает вера во врожденный позитивный потенциал
развития, в силы самоактуализации человеческого существа. В психотерапии основное внимание
уделяется взаимоотношениям консультанта и клиента. Для этих взаимоотношений принципиально
важное значение имеют терпимые и доброжелательные установки консультанта. Основным
отличием теорий личности от других динамических подходов представляется стремление с самого
начала выстроить и затем поддерживать неугрожающие и снимающие тревогу взаимоотношения.
Еще одно отличие от других подходов —повышение доли ответственности, возлагаемой на самого
клиента.

БИХЕВИОРАЛЬНЫЕ ПОДХОДЫ

В то время как сторонники динамических теорий стараются с помощью умозаключений


постичь характеристики сознательного и подсознательного, бихевиористы сосредоточиваются на
объективном исследовании поведения клиента и процессов научения — в качестве источника
гипотез о сущности консультирования. Поскольку при таком подходе основное внимание
уделяется поведению, первоочередная задача здесь — выявить, каким образом было приобретено
данное поведение и как его можно изменить.
Гештальт-психология или, другими словами, психология поля — течение довольно
обособленное. Ее приверженцы включены нами в более широкое бихевиористское направление в
связи с тем, что они тоже придают большое значение процессам научения и систематическим
наблюдениям поведения. Однако различий между гештальт-психологией и бихевиоризмом
больше, чем сходных черт. Во многих случаях концепции гештальт-психологии, с ее повышенным
интересом к процессам восприятия, служат важным источником для подходов в теории «Я».

Роль теории научения


Исторически это течение восходит к 1920-м годам — к концепции Павлова об условных
рефлексах в качестве основы научения и к бихевиоризму Уотсона. Их стремление к объективности
приводит к усилению акцента на изучении наиболее простых форм поведения с помощью
экспериментов с животными. Хотя возможностей прямого применения формальной теории
научения в проблематике психотерапии и консультирования не так уж много, в последние
несколько лет появился ряд академических книг и статей, в которых предпринимались попытки
объяснять психотерапевтические ситуации в терминах теории научения. Примерами таких усилий
по объединению теории и практики служат следующие работы: Моурер [217], Доллард и Миллер
[83J, Шобен [274], Шоу [270].

Характеристики и предпосылки
Теория научения в первую очередь предполагает, чтозначитель-ная часть человеческого
поведения —результат научения. Предполагается также, что поведение может быть модифици-
ровано и что поведение клиента, как и взаимосвязь этого поведения с предшествующими
обстоятельствами жизни клиента, может быть описано с помощью гипотез, выводимых из
соответствующей модели личности. Некоторые термины и общие соображения, характерные для
различных вариантов теории научения, рассматриваются ниже.
Строго бихевиористские объяснения поведения клиента основаны в большинстве случаев
на трудах таких ученых, как Торндайк, Халл, Гутри, Скиннер и Толман. Моурер и Миллер, Шоу,
Роттер и Шобен пытались применить эти принципы в психологическом консультировании. Все
подобные изыскания начинаются с предположения, что у личности есть побуждения. Эти
побуждения обусловлены в первую очередь психологически, однако вследствие социального
научения складывается разветвленная иерархия вторичных мотивов. Эти побуждения и мотивы
подталкивают индивидуума к неким целям. Прошлый опыт индивида формирует ожидания (не
признаваемые некоторыми сторонниками концепции подкрепления): если он будет стремиться
достичь цели определенным способом, то достигнет ее. Стимулы или ключевые признаки иници-
ируют реакцию, которая продвигает клиента к его целям. Эту последовательность называют
«моделью S—R» (стимул—реакция). Индивидуум осуществляет дискриминацию стимулов в
соответствии с прошлыми условиями выработки условных рефлексов.
Ключевой концепцией в бихевиористском подходе является подкрепление. Это условия
вознаграждения, которые возникают, когда завершается последовательность стимул—реакция.
Тогда данная модель^—Лимеет тенденцию ксвоему воспроизведению в сходных обстоятельствах
и к обобщению, распространяемому на другие типы реакций, похожие на усвоенный при научении
образец. Кроме того, реакция по определенной схеме, если не происходит ее повторения и
периодического подкрепления, имеет тенденцию к затуханию, то есть исчезновению. Процессы
получения иной реакции на те же самые стимулы и замены одних стимулов другими с целью
получения той же самой реакции, называются изменением условных рефлексов или, в
психотерапевтической терминологии, переобучением. Сторонник теории научения рассматривает
тревожные состояния как разновидность беспредметного страха, когда индивидуум не осознает ни
источника, ни объекта своих страхов.
Примером приложения теории научения к консультированию служит «теория
воспрепятствования» Филлипса [235]. Филлипс подчеркивает одновременную ассертивность и
избирательность поведения индивидуума и отказывается от концепций личности,
предполагающих наличие в ней «оси глубины» и «защитных механизмов». Чтобы изменить в ходе
психотерапии поведение клиента, консультант создает условия, которые препятствуют
имеющимся стереотипам поведения и обучают клиента новым типам реакции применительно к
его жизненным обстоятельствам. Филлипс без обиняков обращается к одному из важнейших
вопросов психотерапии, а именно: так ли уж необходимо постулировать существование в
личности оси глубины в сочетании с рядом допущений относительно подсознания и защитных
механизмов, таких как вытеснение?
Еще один вопрос, который поднимают сторонники теории научения, — это вопрос об
экспериментальном подтверждении. Приверженец теории научения усердно стремится так
сформулировать свои концепции, постулаты и гипотезы, чтобы они были соотносимы с
поведением и допускали наблюдения и исследования в лабораторных условиях. Сторонник теории
научения сурово критикует способы построения теории, так как концепции, постулаты и гипотезы,
по его мнению, слишком «скользкие» и расплывчатые и их трудно соотносить с наблюдаемым
поведением. Тем не менее, теория научения не смогла предложить полезных в практическом
смысле альтернативных концепций вместо ряда дедуктивных концепций о структуре и
функционировании личности, выводимых в динамических теориях и теориях личности.

Применение теории научения в психотерапии и консультировании


Не многие экспериментальные психологи делают попытки провести параллели между
лабораторными исследованиями и консультациями. Впрочем, несколько смело мыслящих
клиницистов попробовали сформулировать факторы и переменные процесса консультирования
втерминологии теории научения. Они рассуждают следующим образом: почти всегда состояние
самых разных клиентов — от тех, чьи проблемы можно решить при довольно поверхностном
консультировании, дотех, кто нуждается в глубокой психотерапии, — представляет собой одну из
форм тревоги. Взаимоотношения при консультировании сводятся, сточки зрения большинства
клиентов, к снятию тревоги. Многие защитные механизмы тоже снижают тревогу и так часто
подкрепляются, что становятся фиксированными. Но хотя защитный механизм, например,
сарказм, может разряжать напряжение, он, парадоксальным образом,саморазрушителен и
неадаптивен всоциальном плане и потому только усиливаеттревогу.
Возможно, теория научения однажды прольет свет на вопрос, почему терпимость и
доброжелательность консультанта помогают клиенту ощутить безопасность и научиться
поведению, приносящему больше личного удовлетворения, чем неадаптивная защита. Радость,
возникающая при улучшении межличностных отношений, по-видимому, оказывает
подкрепляющее действие на новое поведение.
Нам нужно знать, почему некоторые клиенты в точно таких же условиях не могут
научиться удовлетворительному поведению. Почему они упорствуют в своей неадаптивной
защите даже тогда, когда вполне осознают ее источники и ту боль, которую причиняют самим
себе и окружающим? Многие клиенты могут с большим апломбом разглагольствовать о динамике
и симптомах, и все же они, по-видимому, не в состоянии применить эти знания на деле.
Как можно добиться подавления импульсов у клиентов с незрелым поведением и так
называемыми расстройствами характера — это еще одна проблема, разъяснить которую должна
теория научения. Каким образом можно избавиться от реакций, которые сам клиент считает
нежелательными, так, чтобы они не возвращались? Как можно осуществить это устранение неже-
лательных реакций, не прибегая к сознательномуподавлению или подсознательному вытеснению?
На теории научения зиждется также идея, что клиента следует поощрять к экспериментам
с новыми видами поведения, чтобы расширить его репертуар поведения в социальных ситуациях.
Как помочь клиенту в обобщении или переносе его набора реакций [138], которые в
консультационных взаимоотношениях он открыл для себя в качестве вознаграждаемых, на
ситуации вне консультаций? Этот вопрос часто мучает консультантов.
Роттер [260] подчеркивает, что одна из психотерапевтических задач состоит в расширении
свободы движений клиента, для того чтобы он лучше осознавал свои возможности и мог
совершать больше действий, ведущих к удовлетворению. После раскрепощения ригидного
восприятия клиентом своей ситуации, у него вырабатываются ожидания, которые предполагают
вознаграждение, а не наказание. Затем, когда клиент проверяет свои новые ожидания
относительно самого себя, например, произносит речь на групповом тренинге, его ощущение
своей успешности подкрепляется, скажем, благодаря тому, что присутствующие хвалят его за то,
как хорошо он справился со своей задачей. Одни только доброжелательные установки
консультанта уже, по-видимому, могут оказаться полезны для положительного подкрепления и
появления позитивных ожиданий. Клиент, может быть, ожидает, что его усилия будут рас-
критикованы, однако он встречает со стороны консультанта понимание и перестает волноваться
по этому поводу. Это ощущение клиента, что его понимают и ценят, — своего рода по-
ложительное подкрепление, которое может вызывать более общее ощущение, что его любят и
другие люди, вне ситуации психотерапевтической беседы.
Хотя между клиницистами, интересующимися теорией научения, существует более или менее
полное согласие по поводу того, как описывать поведение клиента в терминах теории научения,
они сильно расходятся в вопросе, насколько активно должен консультант содействовать новому
научению. Некоторые считают, что консультант обязан дать клиенту возможность высказать свою
проблему, для того чтобы тот мог сам лучше воспринять ее и уточнить. Затем консультант
посредством своих предложений и интерпретаций помогает клиенту выработать ожидания более
удовлетворительных результатов. Далее консультант старается добиться желаемого поведения,
после чего подкрепляет его.
Другие консультанты, приверженцы теории научения, полагают, что их первоочередная
забота — предотвратить распространение тревоги клиента на другие стимулы и дать возможность
принципу ожиданий сделать свое дело. Затем консультант пытается помочь клиенту осознать
искажение своих ожиданий и при этом не использует аргументацию и давление. Тем временем
доброжелательные установки консультанта доносят до клиента ту идею, что его затруднения
вызваны смятением и недопониманием происходящего, а не «слабоволием, вспыльчивостью,
ленью или извращенностью». Затем новые модели поведения возникают в качестве пробных
предложений со стороны клиента, а не в результате прямых указаний консультанта или
вознаграждения в виде его одобрения.
В некоторых случаях консультант может принять решение о более активном
вмешательстве, чтобы привить клиенту навыки, которые тот сможет использовать для достижения
ожидаемого вознаграждения. Например, неуспевающий студент может нуждаться в
усовершенствовании своих учебных навыков, прежде чем ему удастся получить вознаграждение
благодаря реализации своих новых ожиданий относительно себя как «успевающего студента»,
которое он, вполне вероятно, затем обобщит до «успешного человека».
Принцип ожиданий имеет еще один смысл, касающийся явления переноса. Перенос, о
котором речь пойдет в главе 8, в терминах теории научения может быть объяснен как смена имею-
щихся ожиданий клиента. Примером таких ожиданий может оказаться то, что консультант будет
уподоблен другим людям, к которым клиент испытывает определенные чувства: опасение,
неприязнь, любовь, симпатию и т. д.

Резюме подходов, основанных на теории научения


Основанные на теории научения подходы к психотерапии и консультированию в целом
выглядят весьма многообещающими, хотя в настоящее время характеризуются лишь ограничен-
ностью в применении. Так, участники Симпозиума в Кентукки по теории научения, теории
личности и клиническим исследованиям [1] пришли к выводу, что современная теория научения,
основанная настрого контролируемых и в высшей степени искусственных экспериментальных
ситуациях, в настоящее время применяется для решения практических проблем очень огра-
ниченно. Они сошлись также натом, что клинические и личностные теории, основанные на
клинических наблюдениях, не имеют формы, пригодной для экспериментальной проверки. Уча-
стники Симпозиума в Кентукки предположили, что сблизить эти два направления вполне
доступно, если стремиться к обоб-щениютеории научения и уделять больше внимания поиску спо-
собов, с помощью которых можно было бы экспериментальными методами осуществлять
измерение результатов психотерапии. Участники Симпозиума единодушно признали, что теория
все еще находится в примитивном состоянии, а потому велика потребность в ясных
формулировках спорных вопросов и вдобросовестном скептицизме и критическом настрое по
отношению к.| существующим теориям.
Критики подходов к психотерапии, основанных на теории научения, полагают, что
объективизм и отрицание всяких проявлений подсознательного обусловливают стерильность,
механистичность и атомизм таких подходов, а также, что личность слишком сложнадля
исследования ее существующими методами, разработанными для изучения структур низшего
порядка. Из последнего критического тезисалогически следует, что теории, основанные на
простых моделях, малоприменимы в исследовании сложных процессов человеческой психики.
Сторонники теории научения хотят понять сущность поведения через его малые, контролируемые
в эксперименте, элементы и категорически возражают против преждевременных попыток
объяснять процессы высшего порядка, пока не разработаны методы изучения малых процессов.
Сторонники теории личности в целом скептично относятся к подходу, основанному натеории
научения, потому что при этом заостряется внимание на процессе научения, а не на клиенте, с
которым и происходит этот процесс.
Таким образом, мы делаем вывод, что основанные на теории научения подходы в
психотерапии и консультировании выглядят весьма многообещающими. В настоящее время они
могут предложить терапевтическому психологу полезную терминологию, а также ряд гипотез и
моделей, позволяющих увидеть некий смысл в загадочных феноменах, которые он наблюдает во
время консультаций.

Теории поля и консультирование


Приверженцев теорий поля часто причисляют к бихевиорис-там — по причине их
внимания к научению как изменению восприятия и того значения, которое они придают
систематическим наблюдениям поведения. В нескольких аспектах, однако, они отличаются,
особенно втом, что касается их феноменологического подхода к восприятию. Среди теорий поля
более формализованным подходом выделяется гештальт-психология, представленная такими
известными именами, как Коффка, Келер, Вертхаймер и Левин.
Концепции гештальт-психологии были перенесены в Соединенные Штаты из Европы
приблизительно в то же время, когда там достиг своего полного расцвета бихевиоризм. Гештальт-
психология радикально отличалась от бихевиоральной психологии тем, что имела тенденцию не
придавать значения скрупулезному разложению поведения на отдельные механистические за-
висимости типа стимул—реакция, а вместо этого подчеркивала динамическую организацию всего
процесса поведения.
Перлз, Гудман и Хефферлин [233] разработали психотерапевтический подход под
названием «гештальт-терапия», в котором важная роль отводилась применению гештальт-
психологии в психотерапии. Внимание уделялось проблемам осознания, существования цельной
личности в творческом контакте с ее окружением, перестройки сенсорных способностей
индивидуума. Система психотерапии Перлза разрабатывалась с целью объединения принципов
гештальт-психологии, фрейдовских структур, взглядов Райха и принципов общей семантики.
Сторонниками гештальт-психологии были сделаны два важных вклада в теорию
консультирования. Это принципы перцепционной организации и феномен инсайтного научения.
Гештальт-пси-хологи постулируют, что психологическая структура личности имеет тенденцию
смещаться в сторону целостности. Это означает, что индивидуум стремится привести свое
восприятие к простому и завершенному организационному виду, чтобы избежать напряжения,
вызываемого дезорганизацией. Например, когда мы видим неполный рисунок хорошо знакомого
предмета, мы склонны мысленно дорисовывать недостающие детали, чтобы получить опозна-
ваемый образ. Сторонники гештальт-психологии подчеркивают влияние на организм «поля», то
есть факторов его окружения. Левин, может быть, не задумывался о приложении своей теории в
области психологических консультаций, однако он сформулировал несколько концепций,
особенно ценных для консультантов. Левин называет своютеорию «топологической»теорией
личности, так как использует математическую модель для описания психологического поля
индивидуума (Lewin, 183). Он изображает взаимодействия личности в психологическом поле с
помощью терминов теории поля, таких как вектор (направление) и валентность (притягательная
сила). Он рассматривает динамическую систему личности, складывающуюся из взаимозависимых
подсистем, что составляет заметный контраст с системой личности у Фрейда, в большей степени
связанной с историей жизни клиента.
Левин описывает индивидуума как «дифференцированное жизненное пространство»,
состоящее из энергетических систем.
По этой модели ребенок начинаетжизнь в качестве сравнительно простого организма; и по
мере его развития ускоряются процессы дифференциации и интефации. Вместе с развитием
формируется жесткость структурных фаниц в пределах личности. Напряжение или потребности,
развивающиеся вследствие внутренних конфликтов и фрустраций при целенаправленной
деятельности, выполняют функцию мотивационных сил. Эти силы побуждают индивидуума
действовать, чтобы снизить напряжение или удовлетворить свои потребности.
Одним из аспектов влияния теории Левина для консультирования является значение
помощи клиенту в увеличении проницаемости его внутриличностных барьеров, для того чтобы он
не страдал от их изолирующего действия в случае их ригидности. Еще одна задача консультанта
— помогать клиенту ставить себе цели в разумных пределах. Это нужно для того, чтобы
уменьшить его фрустрацию, обусловленную препятствиями, возникающими на пути к цели, то
есть выработать реалистичный «уровень притязаний». Результатом фрустрации, например, может
стать вынужденное перемещение личности в область фантастических решений. В тяжелых
случаях индивидуум настолько путает фантазии с реальностью, что они уже воспринимаются как
реальность.
Исходя из теории Левина, принципиальные цели консультанта могут быть следующими:
расширить жизненное пространство индивидуума так, чтобы он мог жить более гибко, помочь ему
удалить препятствия, которые мешают в достижении его целей (скажем, улучшить его навыки
чтения, чтобы он смогдобить-ся успеха на работе или вучебе), и, наконец, снизить ригидность
внутриличностных барьеров, чтобы он мог почувствовать свободу и непринужденность.

Ценность принципов гештальт-психологии

Восприятие
Первым важным вкладом теории поля стали представления о влиянии восприятия на поведение.
Коумс [67] резюмировал основные принципы теории восприятия следующим образом: во-первых,
физическое состояние организма предопределяет характер того, что воспринимает индивидуум.
Следовательно, поведение индивидуумазависит от состояния его перцепционного поля в данный
момент. Во-вторых, восприятие зависит от времени, поскольку экспозиция должна быть
достаточно долгой, чтобы дать сенсорным органам возможность адекватно отреагировать. В-тре-
тьих, восприятие невозможно, пока нет соответствующего опыта, конкретного или
символического. В-четвертых, ценности и цели индивидуума влияют на его восприятие. В целом,
люди воспринимают то, что хотят или научены воспринимать. В-пятых, Эго индивидуума и его
личностная система избирательно определяют, что будет восприниматься. В-шестых, испытанная
наопы-те уфоза (как указано выше) влияет на диапазон и качество восприятия. Уфоза, вероятно,
сужает перцепционное поле, а также вынуждает индивидуума охранять целостность
организационной структуры своей личности с помощью различных защитных механизмов.
Комбинированная перцепционная теория научения, таким образом, начинается с того
постулата, что поведение, в первую очередь, зависит от состояния перцепционного поля
индивидуума вданный момент. Снигги Коумс [285], например, говорято важности понимания
личности в терминах ее уникального перцепционного, или «феноменологического» поля. Эти
феноменологические взгляды заметно контрастируют со взглядами психоаналитическими, суть
которых заключается в том, что на поведение влияют вытесненные глубоко в подсознание биофа-
фические события в истории личности. Приверженцы психоанализа склонны утверждать, что
поведение индивидуума вданный момент наполнено смыслом, автоматически придаваемым
текущим событиям в терминах, определяемых уникальной предшествующей историей вытеснений
и проявлений «либидо». В отличие от этого, бихевиорист подчеркнул бы значение предше-
ствующего научения.
Келли [165] построил систему, которую называет «конструкт-ный альтернатизм». Этот
взгляд сводится к перцепционной теории, в соответствии с которой клиент конструирует свой мир
разнообразными альтернативными способами, а потому он не связан конкретным набором
конструктов, относящихся к его миру. Основополагающий постулат Келли состоит втом, что
«жизненные процессы индивидуума психологически направляются тем, как он предвидит
развитие событий» [165, р. 46]. В его «теории личностных конструктов» имеется множество
построений и определений, однако она сводится к перцепционной теории научения, учитывающей
личную историю клиента в качестве основы для понимания его восприятия вданный момент. Из
построений Келли можно вывести много следствий для консультирования, в том числе и
стратегию содействия клиенту в изменении его ролевых конструктов (или образа себя) в качестве
основы для планируемых изменений в поведении. Взгляды Келли отличаются от взглядов
Роджерса и сторонников теории личности втом важном \ аспекте, что Келли не постулирует
«принцип развития», движущий клиента в сторону зрелости его «Я».
Теория личности взначительной мере опирается на принципы восприятия. Например,
многие соображения в этой теории осно^ ' ваны на том, что консультант пытается проникнуть в
перцепционную систему координат клиента, чтобы увидеть мир его глазами. Поскольку
реальность клиента —это то,что он воспринимает, очень важно, чтобы консультант мог
присмотреться к реальности клиента.
С вышеизложенными идеями связана предписываемая клиенту потребность
«раскрепостить свое восприятие», то есть сделать его менее ригидным и менее подверженным
искажениям. Консультант добивается этого, позволяя использовать себя в качестве того «экрана»,
на который клиент проецирует свое восприятие. Консультант «отражает» это восприятие таким
способом, который помогает клиенту понять, что есть возможность взглянуть на свои проблемы
под другим углом. Консультант поощряет клиента в исследовании чувств и идей, которые до сих
пор были вне его сознания. Такой процесс вербализации помогает индивидууму изменить и
расширить свой перцепционный мир, приобретая тем самым большую свободу выбора.
Важный вклад исследований восприятия в психотерапевтическое консультирование
состоит в развитии проективных методик. Хотя они разрабатывались в первую очередь как
инструменты личностной диагностики, они служат хорошим подспорьем для консультанта, о чем
пойдет речь в главе 10. Роршах, Муррэй, Бек и Клопфер не только стали пионерами в развитии
проективных техник, но также добавили многоценного к перцепционной теории личности.

Инсайт
Второй важный вклад гештальт-психологии в психотерапию — это концепция инсайтного
научения. С этой точки зрения процесс поиска решения ведет к «реструктуризации поля» и
«перетасовке» взаимосвязей, что, в свою очередь, зачастую вызывает неожиданное озарение.
Предшествующий опыт рассматривается поддругим углом зрения, и события оказываются в иных
соотношениях друг с другом. Именно инсайтом объясняются реакции типа: «Ой, да,
почемутолькоя не понял этого раньше?», так часто встречающиеся во время консультаций.
Инсайт достигается при консультировании за счет помощи клиенту в пересмотре его
прошлого опыта и реорганизации этого опыта для удобства обозрения, в активном поиске новых
решений, а затем — в ожидании, когда произойдет перестройка восприятия. В реальных
ситуациях консультаций у клиента обычно есть какие-то свои предположения относительно при-
чин происходящего сними какие-то гипотетические решения, которые он хотел бы испробовать.
Задача консультанта — помочь раскрепостить ригидное мышление клиента, чтобы могла
произойти перцепционная перестройка, заканчивающаяся инсайтом. Достигается это благодаря
подробному обсуждению с клиентом его чувств и идей, связанных с релевантными аспектами
проблемы. Именно в ходе процесса вербализации клиент фактически заново переживает или
испытывает свое прошлое или нынешнее восприятие. Что-то происходите перцепционной
организацией индивидуума, когда поверхностное знание себя и других преобразуется в глубокое
понимание и возросшее осознание, по поводу которых мы говорим: «инсайт».
Здесь нужно подчеркнуть значение «инкубационного» периода. Консультант и клиент
могут обсуждать многие релевантные аспекты проблем клиента при отсутствии удовлетворитель-
ных вариантов решения. Затем, спустя какое-то время, клиент возвращается со свежим
«арсеналом» для штурма проблемы или с готовым решением, которое намерен обсудить в ходе
беседы. Как правило, инсайт нельзя ускорить — он оказывается спонтанным и неожиданным, —
но самый надежный способ вызвать его, по всей видимости, связан с успехом консультанта в
создании такой атмосферы консультаций, когда клиент может исследовать многие аспекты своего
релевантного прошлого опыта и нынешних чувств, испытывая ощущение свободы и глубокой
личной заинтересованности. Инсайт более вероятен, когда клиент «увлечен» своей проблемой, то
есть, когда он не ограничивает себя в глубоком повторном переживании тех чувств, в отношении
которых он склонен к отрицанию, искажению или проекции. Должно также наличествовать
горячее желание найти решение, позволяющее избавиться от затруднений.

Ограничения применения гештальт-психологии в психотерапии и консультировании


Принципиальное ограничение на применение гештальт-тео-рии в консультировании
связано с ее незавершенностью. Перцепционные теории хорошо помогают в построении гипотез
относительно того, как приобретаются и изменяются внутренние установки. Теория инсайта
проливает дополнительный свет на эти вопросы. Однако психотерапевт или консультант все же
начинают блуждать в потемках, как только речь заходит об установлении условий, благодаря
которым осуществляются изменения восприятия и инсайты. Каким образом рассудочное по-
нимание своих чувств и мыслительных процессов может быть преобразовано в глубокое их
осознание, называемое инсайтом, по-прежнему неясно.

Подходы, ориентированные на личностные свойства и факторы


Существуют теории, не претендующие на такую широту охвата или систематичность, как
ряд рассмотренных подходов; и все же они помогают объяснять события, наблюдаемые в процессе
консультирования. В теории свойств личность рассматривается как система взаимозависимых
свойств или факторов, таких как способности (вербальные, математические, моторные и т. п.),
интересы и ценности, установки и темперамент. В этот перечень также входят социальные
качества и тип адаптации. Подход теории свойств имеет долгую историю, состоящую из попыток
классифицировать людей по основным типам характера и описывать их в терминах тестовых
измерений по шкалам разнообразных психологических свойств.
Подходы, ориентированные на свойства и факторы, широко применяются
непсихотерапевтическими консультантами, уделяющими основное внимание проблемам
образования и профориентации. Их задача сводится к прогнозированию, в котором
доминирующее значение имеет всесторонняя оценка факторов, представляющих ценность
(большую или меньшую) для предсказания успешности учебы или работы. Сдругой стороны,
психотерапевтический консультант, сосредоточивающийся на внутренних установках клиента и
мешающих ему чувствах, больше интересуется динамическими и перцепционными теориями.
На теорию свойств и факторов большое влияние оказало раннее измерительное
направление в психологии. Приверженцы психометрии занимались измерениями по
разнообразным личностным шкалам с целью точной постановки диагноза и предсказания будущих
успехов испытуемого. Патерсон, Бин-гэм, Дарлей и Уильямсон были инициаторами первых попы-
ток превратить консультирование в объективный, ориентированный на измерения процесс. Торн и
Симондс сделали то же самое в области психотерапевтического консультирования. Они
разработали множество методов объединения процедур тестирования, изучения клиента,
наблюдения, диагностирования и прогнозирования, планирования дальнейших действий и
послеконсультационного сопровождения, превратив их тем самым в формализованный процесс,
который теперь известен нам под названием профессионального консультирования.
Другие ученые внесли в консультирование определенный «вспомогательный» вклад.
Статистические методы факторного анализа используются для сбора данных о структурной
организации личности. Каттелл [60], например, накопил значительный банк данных о «кластерах
свойств». В исследовательских центрах получено несколько важных результатов относительно
таких личностных факторов, как способности. Многие тесты, основанные на факторных
исследованиях, стали доступны консультантам и повлияли на их теоретические представления об
организации и функционировании личности. Эти достижения подробнее рассматриваются в главе
10.
Оллпорт [4] оказал на консультантов заметное влияние своими взглядами относительно
независимых унитарных свойств. Значительная часть личностных тестов опиралась на общую по-
сылку о том, что личность может быть разложена на вполне устойчивые обобщенные блоки
реакций под названием «свойства». Например, тестирование таких свойств, как социальная интро-
версия, честность, агрессивность, оптимизм и уверенность в себе, свидетельствует о широком
проникновении подобных взглядов в психотерапевтическую терминологию.

Ограничение сферы применения теории свойств и факторов в психотерапии и


консультировании
Сторонники подхода свойств и факторов предаются эмпирическому изучению
взаимоотношений, возникающих в процессе консультирования, пытаясь осмыслить свои
наблюдения в рамках некоей общей теории. Их прагматические интересы, по-видимому,
заставляют их сосредоточиться на поминутном изучении беседы, на исследовании свойств и
факторов, которые могут быть измерены и использованы в прогностических формулах, и на кон-
сультационном процессе в целом как серии шагов к довольно специфическим консультационным
целям.
Одна из важных проблем, возникающих вследствие такого практического стремления к
конкретным целям, заключается в установлении критериев успешности психотерапии и консуль-
тирования. Осмысленное соединение происходящего в консультационном процессе с измеримыми
критериями успешности консультирования — тема многих современных исследований. Каково,
например, соотношение между директивностью поведения консультанта и последующей
способностью клиента принимать на себя ответственность за свою жизнь, трудоустройство,
успеваемость, отношения с родными и близкими или просто почувствовать себя счастливее? В
данном эмпирическом методе прошлое клиента вызывает мало интереса, разве что оно покажется
релевантным консультанту, систематически наблюдающему клиента.
Сосредоточенность этой группы исследователей консультационного процесса на
объективности, диагностировании и прогнозировании порождала у научной общественности неко-
торую озабоченность и даже тревогу. Их называли «директиви-стами», подразумевая, что данный
метод консультирования сводится к формуле: «Выясни, что с клиентом не так, и скажи ему».
Чрезмерное увлечение методами диагностирования и прогнозирования и отказ от взглядов, более
близких к динамическим теориям, приводили к злоупотреблениям и крайностям, что вызвало
много саркастических откликов во время дискуссии 1940-х годов о директивном и недирективном
поведении консультанта. Лишь очень наивный адепт школы свойств и факторов способен верить,
будто бы консультант, собравший достаточно много фактов относительно разнообразных свойств
клиента, сможет осмыслить его поведение. Нам уже хорошо известно, что ценность простой
каталогизации фактов не слишком велика.

Исследование процесса
Позднее исследователи продолжали изучать процесс консультирования, применяя
аналитический подход. Они сосредоточивались на самом процессе консультирования с точки
зрения поиска процедур, наиболее эффективных для достижения конкретных целей с клиентом
конкретного типа и в конкретной институционной обстановке. Такой «процессуальный» подход
является скорее эмпирическим, нежели эклектическим. Теоретики в этой области изучали
консультационные беседы в поисках элементов, замедляющих или ускоряющих продвижение к
цели, а также факторов, улучшающих коммуникацию между консультантом и клиентом. Робинсон
[246], например, разработал «коммуникационный подход», в котором описывается вербальная
составляющая консультаций. Проблемы изучаются с помощью записей бесед в таких аспектах, как
«ответственность», «лидерство», «коэффициент разговорчивости», а также «планируемые
высказывания» и «дискуссионные блоки». Робинсон интересуется тем воздействием, которое
оказывают на клиента методы и установки консультанта, в общем и целом не обращаясь к каким-
либо конкретным систематическим теориям личности или научения.

МНОГОГРАННЫЙ ПОДХОД

Имеющиеся теории консультационного процесса и модели личности еще недостаточно


полны и систематизированы, чтобы провести консультанта через лабиринт многогранных
проблем, встречающихся в повседневной практике. Тем не менее добросовестный терапевт или
консультант в своей профессиональной роли ученого-практикадолжен критически анализировать
разнообразные теории ради знакомства с идеями, которые расширят его кругозор и повысят его
профессионализм.
По мере развития теории консультирования интуитивные динамические взгляды могут
объединяться с более объективными и аналитическими лабораторными подходами. Глубинно-
биографическая модель личности, сосредоточенная на внутренних побуждениях и импульсах к
действию, может достичь согласования с теориями, в которых акцент ставится на перцепционной
матрице индивидуума в данный момент.
Дальнейшей разработки ждет вопрос о целях психотерапии. Обоснования этих целей в
отношении тех личностей, у которых просматривается рабская зависимость индивидуума от
собственной внутренней предрасположенности и защитных механизмов в противопоставлении
адаптивности, свободе выбора и потенциалу развития индивидуума, тоже нуждаются в
прояснении.
И хотя не существует единого теоретического ключа для решения всех проблем, многие
теории все-таки бывают полезны в частных приложениях. Думающий консультант занимается
теориями, стараясь распространить их на те проблемы, с которыми сталкивается на разнообразных
и сложных поворотах консультационных взаимоотношений. Каждый профессиональный
консультант и клиницист обязан постоянно работать над совершенствованием своих
концептуальных моделей.
Проблема разработки лаконичного и многогранного подхода к консультированию
предполагает отбор концепций, которые прижились в практике консультаций и оказываются
эффективными при работе с большинством клиентов. Отбор моделей личности, согласованных с
тем универсумом, в котором работает консультант, и отбор методов, гармонирующих с личностью
консультанта, расширяют его собственный поведенческий репертуар, атакже снабжают его
терминологией и системой отсчета, благодаря которым он может формулировать, доводить до
сведения клиента и проверять свои наблюдения, касающиеся консультационных
взаимоотношений.
Изложенные ниже концепции представляют собой попытку сделать процесс
консультирования и психотерапии более понятным для нас самих и, надеемся, для читателя. Эти
идеи предлагаются не в качестве «еще одной теории», а, скорее, в качестве иллюстративного
материала к попытке связать воедино различные мнения относительно структуры и
функционирования человеческих существ с целью сделать процессы психотерапии и консуль-
тирования более понятными. Читательзаметитзначительные «заимствования» из других теорий,
каждая из которых является по-своему уникальной и ценной. На рис. 5 проиллюстрирован
процесс, в ходе которого консультант формулирует и применяет на практике свои модели,
составленные на основе многих имеющихся теорий. Следует отметить, что в то время как
психотера-

Теория\ Бихевиористская * / теория научения


Модель
личности
у консультанта

Общая
бихевиористская теория
Уникальные вариации и применения модели Рис. 5. Многогранный подход к модели личности

певтический психолог формулирует свою модель исходя из своих наблюдений и теоретических


построений, на первом плане для него должен оставаться принцип неповторимости каждого
отдельного клиента.

Описательная модель
Применяя современные и традиционные теории личности в консультировании, следует
учитывать несколько аспектов. Как уже говорилось в этой главе, существуют значительные разно-
гласия по поводу необходимости включать в концептуальную систему координат ось глубины,
однако мы полагаем, что включение еще и оси времени очень важно для объяснения событий, на-
блюдаемых при консультировании.
Глубинно-биографический подход вданный момент необходим — в связи с тем
пониманием настоящего, которое консультант и клиент могут приобрести благодаря знакомству с
историей клиента. Каждая стадия развития характеризуется своими уникальными проблемами,
которые закладывают в почву семена будущих проблем. Более того, психотерапевтический
консультант начинает работу с клиентом, находящимся на конкретном уровне развития личности.
Изменения поведения, которые происходят в ходе консультационного процесса в каждый данный
момент, зависят от всей истории развития клиента, а не только от его нынешнего восприятия
внешнего мира.
Еще одна причина для встраивания оси глубины в нашу модель состоит в том, что она, по-
видимому, помогает сделать диагностические высказывания более осмысленными. Обоснования
нашего подхода к вопросам диагностики в главе 5 восходят к биографической точке зрения. Даже
сами цели психотерапевтического процесса концентрируются вокруг непрекращающихся
процессов развития, установившихся ранее в истории развития клиента. Коль скоро мы видим
назначение психотерапевтического процесса в продолжении и стимуляции нормального развития
за счет обоюдных усилий психотерапевта и клиента, важно, чтобы как консультант, так и клиент
имели представление об оси развития.
Глубинно-биографический подход не противоречит современному интересу к самым
последним перцепционным теориям, поскольку существующее вданный момент восприятие кли-
ентом своей реальности тоже входит в число насущных клинических сведений. Например, нельзя
по-настоящему узнать, что представляет из себя дом, не пожив в нем. Мы можем измерить его,
сфотографировать, изучить его историю, но так толком и не узнать его. Точно так же невозможно
понять клиента, пока мы не узнаем, какой ему виДится его нынешняя ситуация.
Изложенные ниже идеи — это попытка объединить исторические и современные взгляды в
многогранном, учитывающем ось времени, подходе к пониманию клиента. На рис. 6 приведена
схематическая иллюстрация развития личности от низкого до высокого уровня
дифференцированности. Личность предстает в виде совокупности непрестанно расширяющихся
колец. Культурная среда, в которой развивается личность, представлена трехмерным
пространством, окружающим развивающуюся личность.
Личность взрослого человека
Высокая дифференцированность

Низкая дифференцированность

Рождение____ ____ ____ ____


Ось времени для стадий развития
Рис. 6. Модель развития личности

Личность индивидуума
Авторы выбрали концептуальную схему развития личности, напоминающую схему
разастания древесного ствола от саженца до зрелого дерева. Изображением личности в каждый
данный момент является, таким образом, совокупность концентрических колец, расширяющихся
наружу. На рис. 7 приведена иллюстрация этой модели в случае взрослого человека.

ODS

ODS — Система внешней защиты SS — Система «Я»


ES— Эго-система CS— Система ядра личности
IDS — Система внутренней защиты
Рис. 7. Личность индивидуума. Унитарная структура организации взаимодействующих энергетических
систем

Гипотеза о системе внешней защиты


На рис. 7 самое внешнее кольцо соответствует защитной «коре», предназначенной для
защиты более нежных и уязвимых внутренних колец от повреждений, возможных при
угрожающих межличностных трансакциях. Эта кора может быть жестким, более или менее
непробиваемым панцирем или нежной, податливой,легко проницаемой оболочкой, которая плохо
защищает личность.
Термин «система» используется нами для указания на динамический характер взаимодействия
между слоями личности, а не на статичную и ригидную структурную иерархию функций. Такие
системы в структурном отношении не являются топографическими; речь здесь идет о концепции
взаимодействующих энергетических систем с достаточно определенными характеристиками.
Еще одна полезная аналогия — представление защитной системы в виде крепостных стен,
которые способны защитить личность от атак извне, или дымовой завесы, которая скрывает за-
щитные маневры личности от окружающих. Таким образом, защитная система не только
защищает, но и «прячет» внутренние элементы личности от внешнего исследования.
Третью функцию защитной системы можно было бы назвать функцией контратаки.
Защитные механизмы подобны солдатам, которые могут не только защищаться, но и
контратаковать. Примером механизма защитной системы служат проекции, представляющие
собой попытки приписать имеющимся (но ненастоящим) источникам тот материал, который в
действительности находится на каком-то глубинном уровне личности. Личность не в силах
«терпеть муки» восприятия того, что находится внутри нее самой. Поэтому такие чувства
проецируются вовне, на другой объект.
Следует помнить, что здесь рассматривается защитная система. При этом авторы отнюдь
не стремятся выдвинуть идею, будто бы мир непременно устроен как изначально враждебное
человеку место, и личность естественно реагирует на него агрессивным и враждебным образом.
Авторы этой книги склонны согласиться с тем, как Монтегю [209] интерпретирует результаты
многих биологических и антропологических изысканий, делая выводы отом, что органическая
жизнь в своей сущности социальна, коопера-тивна и конструктивна, то есть одной из главных
задач эго-сис-темы индивидуумов является снятие парадокса между тенденциями человеческой
вражды-агрессии и любви-сотрудничества.
Защитные реакции приобретаются через научение в процессе развития и становятся
вполне автоматическими, хотя и подпадают отчасти под контроль других элементовличности.
Одна из целей психотерапевтического консультирования — сделать защитные механизмы не
такими «слепыми» и более полезными для личности в целом.
Еще одна характеристика «здравой» защитной системы — свойство некоторой ее
проницаемости. Защитная стена может оказаться такой толстой и неподатливой, что будет
стеснять находящуюся внутри личность, препятствуя тем самым ее открытому контакту с
культурной средой. Без гибкой защитной системы личность, как представляется, развивает набор
стереотипов и ригидных реакций или ролевых установок в ответ на конкретные требования жизни.
С другой стороны, внутренние элементы личности не должны, на наш взгляд, слишком легко
подвергаться внешним влияниям, как в случае модели психопатической личности, о которой мы
поговорим позже.
Идеальная модель системы внешней защиты, таким образом, характеризуется как золотая
середина между хамелеоноподоб-ной системой с неустойчивой структурой, которая изменяется в
ответ на каждое новое требование или прихоть социального окружения, и застывшим,
непроницаемым панцирем, который лишает личность возможности подстраивать свою защиту под
меняющиеся требования жизни.
Читатель заметит, что описание защитной системы соответствует представлениям
фрейдистов о механизмах «защиты Эго» и представлениям юнгианцев о «личине», подобной
маске и исполняющей заданную роль оболочки личности. Следует подчеркнуть, что описанная
выше защитная система личности является скорее отдельным функциональным объектом, нежели
характеристикой Эго.

Гипотеза об эго-системе
Второе кольцо на рис. 7, помеченное буквами ES, обозначает эго-систему, которая
занимает заметное место не только нарис. 7, но и в функциях личности. Эта концепция сравнима с
«Эго» у Фрейда и «Я-сознанием» у Юнга. В обиходном языке ее аналоги — «Я» или «Себя».
Одно из свойств эго-системы — осознание ею событий, происходящих как внутри, так и вовне
личности. В теории личности общепринята идея о том, что наше самоосознание представляет
собой отражение того восприятия нас самих, которое, как мы полагаем, присутствует у
окружающих. Поэтому по своему происхождению эго-система обусловлена, в первую очередь,
межличностными отношениями.
Следующая особенность эго-системы заключается в том, что — прибегая к терминологии
теории свойств и теории научения — есть местообитание свойств личности и ее иерархии
привычек, стереотипов поведения. Кроме того, здесь же локализуются способности, умения, а
также адаптивные и властные, управляющие механизмы (в их противопоставлении
автоматическим защитным механизмам). Как и «Эго» у Фрейда, описываемая нами эго-система
включает в себя властные механизмы для рационального реагирования на требования реальности
идля контроля над внешней системой защиты.
Так как эго-система спрятана за более открыто проявляющейся защитной стеной или
функцией, это более сокровенная часть личности. Эго-система, как правило, раскрывается только
после довольно долгого и доверительного общения с человеком.
Исходя из вышесказанного, эго-система характеризуется свойством быть одновременно
субъектом и объектом. Другими словами, она может восприниматься изнутри личности в качестве
«Я» или «Себя самого», и все же быть сознательно ощущаемым элементом личности. Эта
способность к объективизации помогает эго-системе отличать «внешнюю реальность» (то, что вне
личности) от ощущений, идущих из более глубоких подсистем личности.
В связи со своими интеллектуальными функциями эго-система служит своего рода
фильтром для выделения стимулов, которые потом отслеживаются организмом. Эго-система и
сама переводит в символы и помогает спроецировать наружу (экстерниро-вать) значительную
часть того материала, который приходит из глубинных, внерациональных и внекогнитивных
уровней сознания. Как средство символизации эго-система помогает личности в рационализации
конфликтов, пытаясь убрать очевидные несоответствия, выступая тем самым вроли главной
интегрирующей, объединяющей силы внутри личности.
Одна из важнейших функций эго-системы — такая интерпретация мира, чтобы его
восприятие было «подходящим». Выполняя вышеупомянутые функции символизации и фильтра-
ции, эго-система структурно организует и наделяет смыслом текущие ощущения. Эго-система
также сравнивает восприятие с прошлым опытом и с данными из более глубоких систем. Эго
управляет определенными защитными операциями, такими как: 1) отторжение или проекции
наружу; 2) рационализация или встраивание восприятия в эго-систему и в систему «Я»; 3)
вытеснение «неассимилируемого» восприятия в более глубокие уровни ядра личности.
Когда эго-система функционирует описанным выше образом, когда ее функционирование
эффективно и удовлетворительно для индивидуума в целом, говорят, что у этого индивидуума
«сильное» Эго. Индивидуум воспринимает события настолько точно, насколько это возможно в
соответствии с его уникальным предшествующим опытом. Им осознается ощущение своей
способности справиться какс внутренним, так и с внешним давлением. Им также осознается
ощущение своей ценности и уникальности, проникающее со следующего, более глубокого уровня
личности, системы его «Я», о которой речь пойдет ниже.
Когда мы в главе 1 говорили о различиях между консультированием и психотерапией, мы
отмечали, что консультанты больше занимаются проблемами поверхностных уровней. Точнее
говоря, при обычном консультировании основное внимание уделяется функционированию эго-
системы и методам его усовершенствования; психотерапевтическое же консультирование более
специфично и занимается следующими двумя уровнями личности, речь о которых пойдет ниже.
Таким образом, цели на консультационном уровне сводятся к тому, чтобы улучшить понимание
клиентом возможностей своего Эго. Примерами служат его искусство строить взаимоотношения и
осознание им своих свойств, умений и способностей. Цели психотерапии, напротив, заключаются
в том, чтобы разобраться в защитных процессах и побуждениях подсознательного ядра личности,
а не просто помочь клиенту понять возможности своего эго и привести в более зрелое состояние
систему «Я». Следствия из такой модели функционирования эго-системы для консультирования и
психотерапии будут рассмотрены в главе 9, посвященной интерпретациям.

Гипотеза о системе «Я»


Третье кольцо на рис. 7 обозначено как SS, или система «Я». В принципе, эта система
представляет собой размытую, недифференцированную, полусознательную (а зачастую и
бессознательную) часть личности. Эта система близка к той сущности, которую Юнг и Салливан
описывают как «Я» (самость) и которую обычный человек (не психолог) назовет «Я сам» или «На-
стоящий я». В этом смысле она является скорее ценным приобретением, нежели биологическим
наследием, хотя предполагается, что у каждого индивидуума имеется огромный потенциал для
развития своей базовой индивидуальности во всей ее неповторимости и глубине. На наш взгляд,
лишь немногие люди достигли осознания возможностей, открывающихся при развитии «Я» и
обращении к своей базовой индивидуальности, к системе своего «Я».
Достижение зрелости системы «Я» — одна из главных целей психотерапевтического
консультирования. Окончательное ее достижение лучше всего описывается концепцией
«самоактуализации» у Маслоу и Гольдштейна или концепцией «полностью функционирующей
личности» у Роджерса, которые обсуждаются в главе 4. Религиозный опыт, в его широком
понимании, по-видимому, переживается именно на этом, творческом, уровне личности, где
достигается ощущение единства со вселенной, слияния с нею.
В незрелой (согласно нашему определению) личности поверхностные (или сознательные)
и глубинные (или бессознательные) элементы личности остаются разрозненными, не связанными
друг с другом. У зрелой личности система «Я» (самость) становится средоточием личностного
развития. Именно в системе «Я», а не в эго-системе и не в защитной системе происходит это
личностное развитие. Для незрелой же личности характерна тенденция развиваться за счет эго-
системы.
Потребность в развитии системы «Я» проявляется в поздней юности, когда, например,
молодой человек, приближающийся к 20-летнему возрасту, присматривается к себе и проявляет
больше интереса к социальным идеалам и внутренним ценностям. Как представляется, этот
интерес быстро слабеет из-за проблем начинающегося взросления, когда он вынужден больше
присматриваться к окружающему миру в поисках полезных возможностей, скажем, при выборе
профессии и в начале профессиональной карьеры. Затем, в среднем возрасте, когда индивидуум
хотя бы минимально овладел контролем над своими внешними условиями жизни, он склонен к
поискам контроля внутреннего типа, выражающегося в объединении его эго-системы и системы
«Я», а также в осознании своей неповторимой индивидуальности. Очевидно, что ни один человек
не в состоянии полностью осознать свою неповторимую базовую индивидуальность; тем не менее,
эта идея Юнга рассматривается нами в качестве частично достижимой личной и
психотерапевтической цели.
Из вышесказанного следует, что в системе «Я» локализуется система ценностей
индивидуума. Жизненные надежды, цели и ценности человека, по-видимому, появляются и
кристаллизуются именно на этом уровне. Поскольку упомянутые нами характеристики личности
относительно устойчивы и систематически последовательны в жизни взрослого человека, они
действуют в качестве мощных мотивационных сил внутри личности. Одна из целей
психотерапевта заключается в том, чтобы внимательно изучить систему ценностей клиента и
помочь ему перевести ее в более явную форму.

Гипотеза о системе внутренней защиты


Система внутренней защиты, обозначенная на рис. 7 буквами IDS, подобна системе
внешней защиты, поскольку тоже является предохранительной зоной — теперь между системой
«Я» и ядром личности.
Главная функция этой системы внутренней защиты состоит в том, чтобы удерживать
внутри себя динамику ядра личности и не пропускать ее в сознание. В качестве аналогии можно
привести пример потенциально опасного преступника, которого нужно изолировать от общества
тюремной стеной. Как и в случае системы внешней защиты, внутренняя защита образует естест-
венную предохранительную зону, не позволяющую внутренне-мудавлениюи внутренним
противоречиям разрушить личность. И снова одна из функций глубинной психотерапии —
превратить эту застывшую непробиваемую стену в такую оболочку, которая окажется
конструктивной и полезной для поддержания внутреннего мира и порядка.
Мы полагаем, что сновидения появляются в результате временного ослабления системы
внутренней защиты, которая позволяет материалу, ранее не получившему своего символического
выражения, проникнуть на уровень эго-системы в многозначительной символической форме.
Как и в системе внешней защиты, здесь есть механизмы, которые помогаютличности
поддерживать свою целостность и непротиворечивость. Например, одним из главных защитных
механизмов системы внутренней защиты является вытеснение. Данный термин употребляется
нами во фрейдистском смысле, когда имеется в виду: 1) контроль над энергетической системой
ядра; 2) процесс, входе которого психический материал, слишком трудный для освоения егоэго-
системой или системой «Я», пересылается в ядро.
В то время как система внутренней защиты сдерживает вытесненные антисоциальные
импульсы, онатакже препятствует прохождению социально позитивных, созидательных
импульсов из ядра личности. Одна из функций глубинной психотерапии — помочь клиенту стать
более избирательным в вопросе, каким импульсам можно позволить стать осознанными.
Вследствие этого глубинные любовные, социальные, созидательные импульсы смогут усваиваться
эго-системой, тогда как приобретенные в ходе позднейшего научения социальнодеструктивные
импульсы можно будет контролировать более эффективно или совсем подавить.

Гипотеза о системе ядра личности


Эта система во многих отношениях подобна Ид у Фрейда или «тени» у Юнга, а также
«коллективному бессознательному». Она близка к тому, что обычный человек назвал бы «натурой
человека». На рис. 7 ядро обозначено буквами CS — это самая внутренняя часть в «древесном
стволе» личности.
Система ядра содержит в себе базовые, фундаментальные потребности и побуждения, общие для
всех человеческих существ. В этом смысле система ядра является своего рода «общим
знаменателем» для человечества и многих живых существ, тогда как система «Я» представляет
собой уникальный элемент личности. Примерами некоторых характеристик системы ядра служат
базовые побуждения человека, такие как сексуальность и стремление к безопасности. Базовая
потребность в агрессивности тоже является частью этой схемы. Такие потребности и побуждения
ядра могут быть доминирующими силами внутри личности, особенно во время серьезной угрозы
или кризиса, и проявляться во многих производных от них видах поведения.
Данные в пользу наследственного происхождения системы ядра фрагментарны и
противоречивы. Исходя из антропологических и биологических данных, можно предположить,
что человеческое существо приходит в этот мир с системой потребностей, ориентированной,
главным образом, на общение, любовь, взаимопомощь, поиск безопасности. Удовлетворяя свои
потребности в безопасности и устанавливая баланс компромиссов в семейной жизни, индивидуум
испытывает фрустрации. Эти фрустрации порождают защитное поведение, которое, в сочетании с
конкретным социальным научением в рамках окружающей культуры, зачастую создает видимость
глубоко укорененных афессивных потребностей и заложенных в природе человека враждебности
и антисоциальности. Итак, мы полагаем, что антигуманистические качества в системе
ядраличности приобретаются научением, а не являются составной частью унаследованной
матрицы поведения.
Поведенческие проявления побуждений и потребностей ядра, которые проникли через
защитные системы, могут находиться в противоречии с более сознательным, рационально спла-
нированным поведением. Согласно гипотезе Юнга, чрезмерная аффектация любого конкретного
типа сознательного поведения развивает соответствующую антитезу на подсознательном уровне.
Например, неуемное стремление к добродетельной жизни (на сознательном уровне) будет в
равной мере порождать свою противоположность — распущенность — на уровне ядра личности.
Обычно защитные средства для снятия такого конфликта сводятся к проекции конфликта на
окружающих в форме негодующей критики.
Согласно позиции авторов, система ядра не является ни позитивной, ни негативной, но
включает в себя элементы обеих этих оценочных категорий. Такой взгляд на ядро личности в
высшей степени сходен с описанием подсознания у Фромма, когда он говорит следующее:
«В мышлении Фрейда подсознательное предстает, главным образом, тем, что только есть в нас плохого, что
вытеснено и несовместимо с требованиями нашей культуры и нашего высшего "Я". В системе Юнга подсознательное
становится источником откровения, символическим представлением того, что на религиозном языке называется Господь
Бог. По его мнению, тот факт, что мы подвержены диктату нашего подсознания, уже сам по себе является религиозным
феноменом. Я полагаю, что обе эти концепции подсознательного суть односторонние искажения истины. Наше
подсознание — то есть та часть нашего "Я", которая исключается из организованного Эго, — содержит одновременно и
низшее, и высшее, и самое плохое, и самое хорошее (Курсив наш. — авт.). Мы должны подходить к подсознательному
не так, словно бы оно было Богом, которому мы должны поклоняться, или драконом, которого мы должны сразить, но
со смирением, с идущим из сокровенных глубин чувством юмора, когда мы видим эту часть нас самих такой, какая она
есть, без ужаса и без благоговения. Мы обнаруживаем в себе желания, страхи, идеи, инсайты, которые исключаются из
организационной структуры нашего сознания и которые мы замечаем в других, но не в себе» [117, р. 97].
Одна из главных проблем бытия в целом и глубинной психотерапии в частности — вопрос,
как совместить сознательные потребности и желания с побуждениями системы ядраличности, сни-
мая тем самым внутренний конфликт. И хотя работа консультанта над проблемами эго-системы и
системы «Я», возможно, не так уж глубоко затрагивает упомянутую выше тематику, важно, тем не
менее, иметь представление о некоторых гипотезах, указывающих на сам факт существования и на
функции ядраличности.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В этой главе высказывается следующая точка зрения: консультантам и психотерапевтам
следует владеть последовательной и четко сформулированной теорией личности, которой они
могли бы руководствоваться в своей деятельности в качестве ученых-практиков в области
терапевтической психологии. И хотя не существует такой теории личности, которая была бы
адекватной основой для практики психотерапии и консультирования, каждый теоретический
подход имеет для практики свое уникальное значение. Множество самых разных динамических и
бихевиористских моделей личности может привлекаться консультантом для того, чтобы помочь
ему понять данного, конкретного, неповторимого в своей индивидуальности клиента.
Предложенный нами многогранный подход должен послужить основой, на которой можно
выстраивать концепции консультационных взаимоотношений и консультационного процесса.

Глава 3
Развитие личности
Процесс психотерапии имеет различные цели в зависимости от взглядов психотерапевта.
Важной общей целью является помощь клиенту в развитии созидательной и открытой личности.
Для достижения этой цели требуется иметь представление о прошлом клиента, его нынешней
стадии развития и его планах на будущее. В данной главе прослеживаются основные события в
жизни каждого человека, чтобы иметь возможность взглянуть на процессы и цели
психотерапевтического консультирования, обсуждаемые в главе 4, через призму развития
личности. Данный краткий обзор не предназначен для того, чтобы служить исчерпывающей
сводкой литературы о процессах роста и развития. Вместо этого представлена та важная для целей
консультирования и психотерапии точка зрения, что психологическое развитие происходит
посредством межличностных взаимодействий, и что многие человеческие проблемы возникают
из-за торможения способности к любви и прочным человеческим привязанностям. Мы предлагаем
вам обсудить значение и важность любви на различных стадиях развития личности.

РАЗВИТИЕ И ПРОБЛЕМЫ ЧЕЛОВЕКА

Основные стадии развития


Динамику развития человека можно прослеживать с позиции как физиологии, так и
психологии. С точки зрения физиологии, вслед за периодом максимума, приходящегося на возраст
от 18 лет до 21 года, наблюдается общее уменьшение силы и постепенный физический износ.
Психологическое развитие, как правило, продолжается на протяжении всей жизни, хотя некоторые
функции, достигнув своего пика, затем испытывают определенный спад.
В психологическом развитии выделяются два этапа: от рождения до тридцати пяти лет и от
тридцати пяти лет до смерти. На первом этапе индивидуум располагает богатыми возможности и
способностями для научения и для адаптации как к внешним условиям, так и к своим внутренним
потребностям и стремлениям. Его формирующийся интеллект, физическое и эмоциональное
созревание помогают ему в достижении бесчисленных целей, которые одновременно ставятся и
лимитируются его физическим и культурным окружением. На этом этапе индивидуум должен в
первую очередь выработать навыки, позволяющие ему соответствовать требованиям родителей.
Ему предстоит приобрести рациональные умения; получить формальное образование; приступить
к работе и продвинуться в профессиональной карьере; вступить в брак и начать свою семейную
жизнь.
К концу первого этапа интеллектуальный, физический и эмоциональный потенциал
индивидуума оформляется окончательно: складываются привычки, принимаются многие жизнен-
ные решения, вырабатываются основные навыки и индивидуальный стиль жизни. После этой фазы
активности человек начинает задумываться о том, как закрепить свои достижения и приобретения.
Он тем или иным образом уже урегулировал свою экономическую и социальную ситуацию. Его
способность к научению и физические силы начинают слабеть. Жизненные цели юности теперь
сменяются целями зрелого возраста и старости. Он понимает, что пора проанализировать свои
ценности и выбрать себе такой образ жизни, который наилучшим образом подойдет ему и его
близким.

Основные принципы развития


В основе психологического развития лежит несколько общих принципов. Развитие
совершается прогрессивно и кумулятивно, то есть оно характеризуется поэтапным наращиванием.
Здесь уместно сравнение с древесным стволом (см. главу 2). С течением лет кольца становятся
толще и многочисленней.Развитие и интегративно, и дезинтегративно, то есть развитие — не
только процесс созидания и сборки, но и процесс разрушения. Например, индивидууму предстоит
отказаться от детских паттернов, прежде чем смогут функционировать паттерны взрослые.
Развитие определяется двумя родственными принципами — созреванием и научением. Созревание
подразумевает, что потенциал развития реализуется в надлежащих стимулирующих условиях,
коль скоро организм готов на них реагировать. Стесняющие условия и ограниченные адаптивные
реакции индивидуума, например, слишком сильная психологическая угроза и выработанные в
ответ на нее защитные механизмы, тормозят психологическое развитие. И
наконец,психологическое развитие зависит от контакта с людьми. Предполагается, что одной из
причин, по которой психотерапевтические взаимоотношения становятся таким мощным средством
развития, является возникновение особых, оптимальных условий для человеческих отношений.
Изложенные общие взгляды на жизнь и развитие человека можно считать теоретической основой
данной главы.
Тот принцип, что развитие происходит благодаря близкому контакту между людьми,
чрезвычайно важен для психотерапии. Все основанные на взаимоотношениях методы, обсужда-
емые в главе 7, служат установлению теплой и доброжелательной атмосферы в общении
психотерапевта и обремененного проблемами клиента, с целью обеспечения максимально бла-
гоприятных условий для развития последнего. В сфере действия этого принципа способность
любить является, возможно, самой главной составной частью развития. Фромм, который
неоднократно обращался к теме любви, настаивает на том, что «психоаналитическая терапия
сводится главным образом к попытке помочь пациенту обрести или восстановить свою спо-
собность любить» [1 17, р. 87]. Он определяетлюбовь как «...деятельную заботу о жизни и
развитии того, кого мы любим» [113, р. 26]. В сходном духе высказывается Салливан: «Любовь
начинается, когда человек ощущает, что нужды другого человека так же важны, как его
собственные» [294, р. 246].
Главным качеством зрелой любви выступает глубокая забота о благополучии другого
человека. Мы полагаем, что восприятие любви такого рода со стороны родителей или лиц, их
замещающих, является необходимым условием нормального развития личности. Как будет видно
из последующего обсуждения стадий роста, восприятие и выражениелюбви имеет особое значение
для психологического развития и здоровья индивидуума во всех возрастных периодах — от
младенчества до старости. Одновременно мы постарались показать, как фрустрации и какие-либо
психологические дефициты приводят в каждом возрасте к своим последствиям.
Можно было бы сказать, что человек заболевает, когда отсутствуют надлежащие условия
для его развития. Однако проблемы, с которыми борются консультант и клиент, связаны не
столько с «психическим нездоровьем», сколько с задержкой нормального процесса развития. У
каждого отдельно взятого клиента эти про-блемыразвития могут проявляться водной из двух
основных форм или сразу в обеих. С одной стороны, человек может испытывать трудности,
специфические для его конкретного возраста. Сдру-гой — его проблемы могутбытьтакими, с
которыми он, учитывая его возраст и уровень способностей, уже должен был бы уметь
справляться. Такой человек, возможно, застрял в некой ловушке той стадии развития, которая уже
не адекватна его возрасту и жизненному опыту, и вследствие этого плохо подготовлен креше-нию
типичных проблем своего календарного возраста. Другими словами, разновидности проблем,
обременяющих индивидуума, могут соответствовать либо его реальному возрастному уровню,
либо более раннему периоду развития, если тот не был пройден должным образом.
Вышеизложенное подразумевает следующий постулат: индивидуум является продуктом
всего того жизненного опыта, который приобрел на момент обращения к консультанту или
психотерапевту. Более того, опыт, который ему пришлось пережить в ранние, формирующие годы
жизни, в значительной степени предопределяет тип адаптации, проявляющийся у него налюбой из
следующих стадий развития. Всем людям свойственны «проблемы роста». Коль скоро они решены
успешно и последовательно, человек хорошо подготовлен к дальнейшему прогрессу в своем
психологическом развитии. Если же проблемы оказались чересчур угрожающими или чересчур
трудными для решения, он либо застревает в своем развитии, либо наращивает раковину за-
щитных механизмов, которая ослабляет и искажает его продуктивный потенциал.
В свете изложенной точки зрения, существует несколько резонов для того, чтобы
психотерапевт стремился к самым широким познаниям относительно стадий развития личности.
Он должен бытьзнаком с проблемами, типичными для каждого возрастного уровня, и с
соответствующими вариациями в методологии, поскольку ему, может быть, доведется работать с
клиентами различного возраста. Хотя большая часть этой книги посвящена работе с подростками
и взрослыми, в главе 13 рассматриваются некоторые модификации методологии, необходимые и
полезные при работе с детьми и их родителями.
Когда психотерапевт работает со взрослыми, желательно, чтобы он достаточно часто
оценивал уровень зрелости каждого отдельного клиента. Например, у психотерапевта больше воз-
можностей помочь клиенту, когда он знает, являются ли проблемы клиента типичными для его
возраста и жизненного опыта, или же тот переносит в настоящее нерешенные фундаментальные
проблемы своего прошлого. Многие индивидуумы способны лучше понимать и решать свои
нынешние проблемы, возвращаясь через свой жизненный опыт к главным фрус-трирующим
моментам, которые блокировали или исказили их развитие.
Нижеследующее обсуждение ранних стадий жизни изобилует классическими концепциями
психоанализа, поскольку среди существующих ныне теорий он представляется нам единственной
достаточно полной и ориентированной на биографию индивидуума теорией детского развития.
СТАДИИ РАЗВИТИЯ

Стадия зависимости (от рождения до 2 лет)


На протяжении первой стадии своей жизни ребенок совершенно беспомощен и в удовлетворении
своих нужд должен полагаться исключительно на родителей. Многое из того, что он изначально
узнает о человеческих взаимоотношениях, обусловлено тем стилем, в котором удовлетворяются
его потребности. Представления о характере его окружения складываются у него, главным
образом, под влиянием процесса кормления. Именно поэтому Фрейд [111] называет первый год
жизни «оральным периодом». Если мать выказывает теплое и доброжелательное отношение к
ребенку в сочетании с готовностью утолить его голод, он испытывает при кормлении приятные
чувства. Если же в своих взаимоотношениях кормления ребенок ощущает свое неприятие матерью
или отчуждение отнее, он испытывает тревогу и недовольство.
Функции всасывания еды, таким образом, ассоциируются с ощущением безопасности. В
этот период у ребенка развиваются представления о том, как живется зависимому человеку. Это
могут быть уроки безопасности и любви или их отсутствия. Если ребенка кормят регулярно,
сопровождая кормление выражением любви и лаской, и отлучают от груди постепенно, он
научится переносить фрустрации без чрезмерного напряжения. В теории развития ребенка стало
уже аксиомой, что огорчения не должны быть слишком многочисленными, слишком ранними и
слишком неожиданными. Коль скоро потребности этого периода зависимости удовлетворяются и
регулируются должным образом, подготавливается путь для естественного перехода к следующей
стадии развития.
Если ребенок страдает от чрезмерных фрустраций, неудовлетворенности или
неустойчивости своих взаимоотношений в раннем оральном периоде, то это может иметь
серьезные последствия для его личностного развития. Испытывающий перенапряжение, орально
фрустрированный ребенок сосет свой палец; став взрослым, он может курить, жевать резинку,
объедаться сластями или злоупотреблять кофе, чаем, алкогольными напитками. Нарушения
аппетита — как непреодолимое обжорство, так и анорексия — могут свидетельствовать об
оральных фрустрациях. Фрейд [109] предположил, что люди, успешно прошедшие эту стадию
развития, имеют тенденцию быть оптимистами, в то время как частая оральная
неудовлетворенность предрасполагает к пессимизму. Эрик-сон [93]полагает, что такие важные
аспекты младенческого научения, как «доверие» и «недоверие», обусловлены ранними оральными
переживаниями. Булер [47] характеризует период от рождения до восьми месяцев как стадию
овладения, на которой ребенок учится контролировать свое тело и его функции. К числу таких
функций относится овладение оральной сферой, а также — овладение отношениями зависимости с
родителями.
Любовь на этой стадии является примитивной, сравнительно слабо дифференцированной
зависимой любовью, которая большей частью сводится к получению чего-либо от окружающих.
Таким образом, те чувства, которые ребенок испытывает во время получения пищи и
удовлетворения других своих потребностей, имеют критическое значение для развития его
личности. Дефи-,цит способности выражать свою любовь, так часто отмечаемый у взрослых
невротиков, вероятно, уходит своими корнями в эту стадию. Ребенокже, который получал любовь
щедро и ничем необус-ловленно, по всей видимости, позднее в своей жизни будет способен с
меньшими усилиями отдавать любовь. Дети, страдавшие от отчуждения или неустойчивости
ранних отношений любви, могут позднее выдвигать непомерные требования любви и внимания к
ним, а также стремиться к зависимости. Другие, боясь отвержения своих нежных чувств, могут
остерегаться зависимости и близости вотношенияхслюдьми, избегая повторения неприятных
переживаний. Их усилия зачастую бывают неудачны и, похоже, лишь отражают ослабление
способности получать и отдавать любовь.
Итак, для будущего развития ребенка существенно, чтобы отношения между ним и
матерью были близкими, эмоциональными и ласковыми. В психотерапии взрослых воспроизведе-
ниераннихдетских воспоминаний, или, в более общих терминах, материала детского опыта,
связанного с родителями или близкими людьми, может привести к ценным инсайтам отно-
сительно происхождения и целевого назначения нездоровых установок клиента в вопросах
зависимости и любви.
Мы хотим сделать одно предостережение. Хотя удовольствие, получаемое от зависимого
положения, должно доминировать и действительно доминирует на ранней оральной стадии, все
же, если эту стадию затянуть, могут быть посеяны семена нездоровой фиксации. Ребенок даже в
таком нежном возрасте должен осознать, что по мере своего роста он постепенно отдаляется от
родителей. Так называемый «принцип реальности» должен быть преподан ребенку в раннем
возрасте, в форме оту-чения от груди и аналогичных действий. Таким образом может
поддерживаться оптимальный баланс между темпами физического развития и личностно-
социального созревания.

Стадия независимости (от 2 до 3 лет)


В возрасте от 2 до 3 лет ребенок во многих отношениях по-прежнему беспомощен. Он
обретает, однако, постепенно растущую физическую автономность и начинает становиться не-
зависимым — по мере того как все лучше учится ходить и совершать руками манипуляции с
предметами. Он не только учится контролировать свои движения, но и начинает лучше
дифференцировать элементы своего окружения, которые имеют специфическую значимость для
его нужд и удовольствий. Ребенок становится исследователем ради удовлетворения своего
пробуждающегося любопытства. Ощущая свое могущество, он начинает более непосредственно
восставать против ограничений и стремится ктому, чтобы обо всем составить собственное мнение.
Период от двух с половиной до трех с половиной лет иногда называют «негативной
стадией» или «первой взрослостью». Ребенок ощущает растущее чувство независимости; его
представление о собственной индивидуальности становится явным; взрослые словно бы перечат
ему на каждом шагу. Первостепенной проблемой становится агрессия и контроль над нею.
На взгляд Булер, в этот негативистский период ребенок начинает проверять любовь
окружающих к себе. Она описывает период от восьми месяцев до четырех лет как период
взаимоотношений, когда ребенок экспериментирует, пробует сделать то одно, то другое. В этот
период независимости он исследует свои потребности в самоопределении и ставит эксперименты,
желая проявить свою независимость от мамы. Первое социальное достижение ребенка —
способность выпустить мать из поля зрения и верить, что она вернется.
Фрейд называет этот период «анальной стадией», поскольку первое реальное расхождение
между потребностью ребенка в автономности и родительским требованием дисциплины связано с
усилиями взрослых стимулировать ребенка к тому, чтобы он самостоятельно справлял свои
физиологические нужды. Первые уроки по контролю над мочеиспусканием и дефекацией влияют
на отношения ребенка с родителями. Он вскоре начинает понимать, что может доставить
удовольствие или вызвать обеспокоенность, отдавая или задерживая фекалии и урину. Так, в
дополнение к отказу от еды, выделительные процессы становятся одним из первых видов оружия
ребенка в отношениях с
родителями.
Фрейд предположил, что Суперэго, или совесть (представления о дурном и хорошем),
начинает развиваться в этот ранний период. Психоаналитики считают, что строгие уроки по
контролю над мочеиспусканием и дефекацией могут предрасположить ребенка к формированию
ригидного, сурового Суперэго [95]. Дефицит родительской помощи в обучении этим важным
навыкам может предрасположить ребенка к «недостатку совести». Причины «вынужденной
уступчивости» у взрослых проистекают от необходимости подчиняться в анальном периоде, когда
родительский контроль над процессами выделения приравнивался к любви [95]. Причиной
«сверхконтроля» у взрослых нередко оказывается преждевременное обучение их в детские годы
самостоятельности при дефекации и мочеиспускании. Индивидуум, которому присущ
сверхконтроль, зачастую боится естественных импульсов, и этот страх порой распространяется на
другие сферы личности. Человек чувствует, что все время должен соответствовать требованиям, и
это убивает его непосредственность.
Навязчивые привычки в отношении чистоты, аккуратности, педантичности в расписании и,
вообще, в организованности, тоже, по всей видимости, имеют своим первоисточником роди-
тельскую строгость при обучении контролю над выделительными процессами [95]. О людях, у
которых укоренились подобные привычки, говорят, что они «сверхответственные». Они рано
научились беспокоиться из-за функций организма, характеризующихся как «грязные» или
требующие подчинения их некоему «расписанию». Существуют такие излишне независимые
индивидуумы, не способные откладывать удовольствия, и это предполагает, что обучение на
рассматриваемой стадии было бесконтрольным — родители думали, что любое сдерживание
позывов ребенку вредно. Напряженность, связанная у людей с процессами выделения, становится
очевидна, если вспомнить, сколько анекдотов существует на эту тему. Юмор, однако, проистекает
из чувства стыда и тревоги. То, что среднестатистический ребенок способен назвать все свои
анатомические части, за исключением выделительных органов, тоже свидетельствует о тенденции
подавлять импульсы и избегать запретной темы, чему ребенок научился от родителей.
На этой стадии важнейшей проблемой становится контроль над агрессивными чувствами.
Фенихель сравнивает ее с проблемой сексуальных побуждений:
«Если они не могут найти удовлетворения в своей исходной форме, они способны
трансформироваться, сменить свои объекты или цели, либо подчиниться вытеснению со стороны Эго, а
затем снова проявиться разнообразными способами и под самыми разными масками» [95, р. 55—57].
Таким образом, задача родителей на этой стадии — направлять агрессию ребенка в такое
русло, чтобы она не стала нежелательным образом отложенной, замаскированной или заме-
щенной. Поскольку предоставлять ребенку неограниченную свободу не менее вредно, чем
излишне стеснять ее, следует помнить, что об этом говорит Хорни [149]. Не сами по себе
фрустрации и депривации имеют критическое значение для развития ребенка, а обстановка, в
которой они происходят. Фактически ребенок способен вынести многое, если это происходит на
фоне любви и заботливого отношения к нему.
Розензвейг[259] полагает, что есть три возможных способа справиться с возникшими
агрессивными чувствами:
1) Экстрапунитшный. В данном случае враждебность направляется вовне, на других людей или
на предметы. Когда этот способ становится доминирующим, человек может превратиться в
«хронического критикана».
2) Интропунитивный. В таком случае прямая ответственность возлагается на самого себя, на себя
направлен гнев и карательные санкции в форме самокритики и самообвинений. Такие люди могут
быть вечно извиняющимися, с излишней готовностью принять вину на себя.
3) Инпунитивный. Агрессивный аспект в данной ситуации минимизируется. Когда этот способ
становится доминирующим, человек может настолько преуменьшать свои агрессивные чувства и
действия, что уже не в состоянии оценить их последствия для себя самого и для других.
Изложенные взгляды на связь между проблемами анальной стадии развития и позднейшими
трудностями в сфере агрессии и фрустраций соответствуют классической гипотезе Фрейда. Новые
течения в психоанализе при объяснении агрессивного поведения больше внимания уделяют
вопросам социального научения. Фрейд использовал биологическуютерминологиюдля описания
последствий при неправильном решении проблем с выделительными процессами; однако он
сознавал, что социальный микроклимат семьи в первые годы жизни человека выступает основой
его поведения в дальнейшем. Например, ребенок на стадии зависимости учится, как чувствовать
себя в безопасности, даже будучи беспомощным и слабым. Сходным образом на анальной стадии
ребенок озабочен исследованием социального микроклимата в семье, когда выделительные
процессы являются главным зримым аспектом этой проблемы развития.
Каждый из описанных выше способов совладания с агрессивными чувствами может быть
уместен в определенных ситуациях. Роль родителей состоит в том, чтобы помочь ребенку понять,
что иногда бывают виноваты другие, иногда он сам, а иногда его чувства просто преувеличены.
Тогда ребенок получает возможность направлять свою агрессию или гнев в конструктивное русло.
Эриксон называет этот период независимости «стадией автономии» [93]. У ребенка развивается
потребность быть независимым, однако он продолжает нуждаться в ощущении зависимости и в
поддержке. С точки зрения развития у индивидуума способности любить, ребенок на этой стадии
нуждается в том, чтобы понять: его любят таким, какой он есть, даже «с грязной попой». Ему
нужно узнать, что его ценят за его независимость точно так же, как за его зависимость.
Многие взрослые, обращающиеся к консультантам и психотерапевтам, страдают от
проблем контроля над своими агрессивными чувствами из-за неправильного родительского воспи-
тания на этой ранней стадии развития. Психотерапия способна дать им отдушину в виде
вербального выражения своей враждебности без нанесения вреда окружающим. Интропунитивный
индивидуум получает возможность заново оценить свои ощущения собственной неполноценности
и ненависти к себе. Его привычная психосоматическая реакция закупоривать гнев в себе тоже
может быть ослаблена. Психотерапия также помогает человеку, чрезмерно часто ставящему себя в
подчиненное или зависимое положение, узнать о своем праве на агрессивные чувства и
независимость.
Цель психотерапии — помочь взрослому человеку правильно распоряжаться своей
агрессивностью. Благодаря психотерапии он сможет узнать, что в определенных, особых
обстоятельствах бывает уместно выразить свои агрессивные чувства. Он научится мириться с
фрустрацией в допустимых пропорциях. В случае сильного раздражения, когда под угрозой
оказываются основы его индивидуальности, он может научиться претворять свою агрессию в
конструктивные действия.

Стадия усвоения ролей (от 4 до 6 лет)


В возрасте от 4 до 6 лет ребенок испытывает потребность в еще большей свободе,
соответственно своей возросшей подвижности и уверенному освоению в окружающем мире. Его
любопытство и исследовательская активность распространяются во многих направлениях, и у него
начинает проявляться совестливость, характер которой во многих решающих аспектах
определяется тем, как к нему относятся его родители. Интерес ребенка к своим половым органам и
к различию половых ролей достигает пика. Естественным результатом его любопытства
становятся открытие приятного возбуждения, доставляемого мастурбацией, и игры с
актуализацией мужских и женских социальных ролей, образцом для которых служат родители.
То, как родители реагируют на интерес ребенка к вопросам пола и к мастурбации, имеет
большое значение для его самоуважения и позднейших ощущений в связи со своими сексуаль-
ными импульсами и половой активностью. Родители и учителя не должны ни переоценивать, ни
недооценивать половую активность ребенка. Зачастую страх наказания и страх кастрации,
преодолевать которые в последующие годы помогает клиенту психотерапевт, восходят к детскому
опыту стыда, упреков, угроз страшной кары за невинную сексуальную активность ребенка. Коль
скоро родители понимают естественный ход развития ребенка и сами не проявляют по отношению
к нему лишней чувственности либо крайнего ханжества и нетерпимости, у ребенка улучшаются
шансы выработать здравые установки в вопросах секса и половых ролей.
Важным моментом развития на стадии усвоения ролей является то, что ребенок признает
свою принадлежность к соответствующему полу благодаря процессу отождествления себя с
родителем одного с ним пола. Родители служат образцом для формирования у ребенка понятий
«мужское» и «женское». Для мальчиков естественно появление привязанности к матери, а для
девочек — к отцу. Эту фазу любви Фрейд называет «эдиповой стадией». Если ребенок в своем
развитии не перерастает эту исходную привязанность, говорят, что у него «эдипов комплекс» или,
в случае девочки, «комплекс Электры». В этот период, который психоаналитики называют
«романом семейной любви», родитель одного с ребенком пола зачастую рассматривается им как
соперник в отношениях с другим родителем.
Важно, чтобы родители, проявляя понимание, помогли ребенку «успешно справиться» с
этой стадией во избежание будущих проблем. Среднестатистический ребенок научится идти на
компромисс и делить любимого родителя с родителем своего пола. Благодаря этому у ребенка
развивается идентификация сродителем одного с ним пола. Это отождествление проявляется в
интересе мальчика к тому, что делает отец, и в интересе девочки к занятиям матери.
Важный результат этого периода развития состоит в том, что у ребенка появляются
высокая оценка своего пола и признание принадлежности к нему. Оптимальным дополнением к
этому оказалось бы то обстоятельство, что родитель соответствующего пола — образец,
достойный подражания. Если отец комфортно себя чувствует в своих мужских ролях, сын захочет
быть мужчиной, как папа, и не будет бояться этих ролей. Если мать счастлива в своих женских
ролях, у маленькой девочки появится уважение, восхищение и желание быть похожей на нее.
Эриксон [93] называет период раннего детства «стадией инициативы». При этом он имеет
в виду, что ребенок движется в будущее. Ребенку на его пути взросления нужно, чтобы родитель
того же пола, что и он сам, был с ним. Если эдипова ситуация была успешно разрешена, мальчик
отождествляет себя сотцом, считает себя агрессивным и властным в своем подходе кжизни.
Девочка, подражая матери, стремится стать приятной, привлекательной и выработать неди-
рективные подходы кжизни.
Желательные гетеросексуальные отношения вероятнее всего появятся в итоге, если во
время ролевого периода влечение ребенка к родителю противоположного пола воспринимается
тем естественно и непринужденно. В подростковом возрасте, когда так важно установить хорошие
гетеросексуальные отношения, предпосылки для «симпатии» к представителям противоположного
пола, заложенные в раннем детстве, дадут свой результат.
На протяжении этой стадии усвоения ролей и расширения инициативы родители должны
осуществлять практический контроль, который, соответственно, поможет ребенку в развитии
собственной совестливости. Тип и качество этого родительского контроля, являющегося для
ребенка внешним, окажут важное влияние как на внутренний контроль, то есть на совесть,
который разовьется у ребенка, так и на то, в каких направлениях будет распространяться его
инициатива.
Фромм [115, р. 157] полагает, что конфликт этой стадий вызван в первую очередь не
сексуальным соперничеством, а является результатом негативной реакции ребенка на
родительский авторитет. Это борьба между свободой и непосредственностью ребенка, с одной
стороны, и ожиданиями и авторитетом родителей, иногда иррациональным, — с другой.
Как указывалось в главе 2, непосредственность и независимость являются
характеристиками зрелой личности, и если ребенок наэтой ранней стадии потерпел поражение в
своей борьбе засвободу, вполне вероятно, что тем самым будут созданы предпосылки для
проявления в его дальнейшей жизни невротической покорности. Излишняя
покровительственность или негативное, отвергающее отношение могут усложнить продвижение
ребенка через эту стадию детства. Родители могут способствовать развитию совестливости,
сочетая похвалы и наказания, в которых проявляется понимание ими ребенка. На этой стадии
ребенок сможет узнать, что любовь не всегда выражается в ласковом и заботливом отношении к
нему, но иногда и в наказании. Родители могут поощрять в ребенке любознательность, воспри-
имчивость, готовность встретиться с чем-то неизвестным и открытость для новых решений. Они
могут дать ребенку позитивный тип совести, суть которого состоит в том, что в очерченных
пределах на свои импульсы вполне можно полагаться и следовать им. Однако родители также
могут убить в ребенке любознательность, заглушить инициативу и сформировать у него кара-
тельный тип совести, которая запрещает доверяться импульсам. Развитие совести происходит,
скорее, за счет тонких, недирективных методов, а не силы. По-видимому, больше всего способ-
ствует этому личный пример, тип поведения, который родители демонстрируют ребенку, и то, как
они с ним общаются в повседневных семейных отношениях.
Булер [47] рассматривает период от 5 до 8 лет как стадию задач, на которой ребенок
учится работать с предметами. Если присутствуют здравая родительская забота и интерес, у
ребенка развивается «сознательность в задачах», то есть чувство ответственности за свои задачи.
Именно по этой причине важны развивающие занятия в детских садах. Ребенок может творчески
заниматься созиданием и чувствовать свои этические обязательства в отношении результатов
этого процесса, как и в отношении других своих занятий.

Некоторые выводы о развитии личности в раннем детстве


В психотерапии и консультировании появляются три главные проблемы развития, которые
предстоит разрешить клиенту: 1) выражение чувств любви и зависимости; 2) регулирование
враждебных и агрессивных чувств; 3) менеджмент сексуальных напряжений. Каждая из них
уходит своими корнями в , первые шесть лет жизни. Истоки способности любить лежат в стадии
зависимости, когда ребенок получает от родителей лю- i бовь и безопасность и учится тому, чтобы
полагаться на дру-; гих. На этой же стадии он, по-видимому, учится выражать своего рода чувства
привязанности. На стадии независимости ре- : бенок усваивает, что он располагает собственными
силами и возможностями, а также, что он способен справиться со своими первыми фрустрациями.
Если родителям удается проявлять'! мудрость по отношению к вспышкам эмоций и агрессивности,
; ребенок получает в свое распоряжение средства для того, что-бы в последующие годы жизни
приемлемым образом регулиро- ! вать свои агрессивные тенденции. И наконец, на стадии усво-:;
ения ролей формируются эффективные модели взаимоотноше- ' ний с представителями
противоположного пола, благодаря чему в последующие годы становятся возможны
удовлетворитель-': ные гетеросексуальные отношения. Половая самоидентификация и усвоение
соответствующих ролей протекают, по всей ви-димости, наиболее успешно, когда мать и отец
могут служить < достойными подражания образцами женских и мужских ка- . честв.
,.
Стадия конформизма (от 6 до 10 лет)
От 6 до 10 лет происходит важный процесс консолидации трех предыдущих стадий
развития, в связи с чем Фрейд говорит о «латентном периоде», так как сексуальные влечения вэто
время словно бы дремлют в ожидании своего пробуждения на следующей стадии. Геселл [120]
часто сравниваетразвитиесраскручиваюшей-ся спиралью. На средней стадии детства витки
жизненной спирали заметно расширяются. По словам Хэвигерста, существуют три направленных
вовне силовых вектора:
«Имеют место стремление ребенка уйти из дома в компанию сверстников, физическое стремление в
мир игр и занятий, требующих нейро-мускульных навыков, а также интеллектуальное стремление в мир
взрослых понятий, логики, символики и общения» [140, р. 25].
Ребенок впервые вступает в мир, где нет абсолютного доминирования родителей и других
членов семьи; он на долгие часы остается «сам по себе». У него появляется ответственность перед
иными авторитетами, отличными от родительского, — факт, способный создать больше проблем
для родителей, нежели для самого ребенка. Необходимость поступить в школу внезапно пе-
ребрасывает ребенка в общество сверстников, по отношению к которым ему предстоит научиться
конформизму, поскольку он должен с ними общаться и уживаться. Выбор друзей теперь не
ограничен ближайшим домашним окружением ребенка; его интеллектуальные и культурные
запросы значительно расширяются. Круг интересов девятилетнего ребенка велик и разнообразен:
игрушки, всевозможные хобби, художественная самодеятельность, рукоделие, спорт, игры и
другие групповые виды деятельности.
В сфере социальной активности мальчики имеют преимущество перед девочками
благодаря образованию у них тесно спаянных компаний. На. седьмом и восьмом году жизни имеет
место естественная «гомосексуальная стадия», на которой мальчики проявляют интерес к таким
организациям, как «Христианская ассоциация юных мужчин», «Бойскауты-волчата», «Индейские
проводники». Образование своих компаний удевочек в нашей культуре в целом не поощряется,
хотя общество сверстников заметно влияет на них в аспекте «конформизма-нонконформизма».
Дети обоих полов продолжают усваивать соответствующие роли, причем больше
интересуются делами своего пола, нежели противоположного. Различия в половых ролях
становятся для них более явными, и они ревностно подражают поведению своих друзей не только
в данной сфере, но и в других. В этот период исследуются и усваиваются многие новые и разнооб-
разные типы поведения, связанные с половыми ролями.
На стадии конформизма ребенок по-прежнему нуждается в любви, понимании, разумной
дисциплине в сочетании со свободой инициативы. Как и на предыдущих стадиях, родители могут
создать благоприятные условия, в которых у ребенка будут богатые возможности для научения и
экспериментов в области самых разных дел и человеческих взаимоотношений, а также для того,
чтобы проникнуться ощущением принадлежности к группе большей, чем его семья. Или же
родители посредством ненужных ограничений, равнодушия, огорчений могут зафиксировать
ребенка на тесной орбите фрустраций, на которой он будет ощущать себя не таким, как все
остальные. Здесь его расширяющийся потенциал может быть сдавлен и закреплен на этой стадии
развития.

Переходная стадия (предподростковый возраст — от 10 до 13 лет)


В предподростковом возрасте — от 10 до 13 лет, — который Булер [47] не случайно
называет переходным возрастом, мир ребенка переживает катаклизм. Два главных скачка в разви-
тии, происходящие в этот момент, связаны со стремлением ребенка вырваться из семейной
доминантной сферы и с созреванием половых функций. Для его поведения зачастую характерны
раздражительность, беспокойство, перепады настроения, грубость и разные выходки, истощающие
терпение окружающих. Он часто говорит о бегстве — это симптом его стремления вырваться из-
под опеки семьи. У него также начинают пробуждаться гетеросексуальные интересы. Его
способность любить, которая до сих пор была отмечена чертами зависимости, отождествления и
нарциссизма, начинает развиваться в направлении той зрелой любви, которая обсуждалась в
начале данной главы. Фромм [113] описывает этот период как переход от нарциссизма к зрелой
любви, проявляющейся взаботеонуж-дах других.
Еще одна важная характеристика переходного периода — ярко выраженное ощущение
своей обособленности и индивидуальности, типичное для предподросткового возраста. Ребенок
полнее осознает себя в качестве личности, существующей отдельно от родителей. Родительская
любовь на этой стадии лучше всего проявляет себя в готовности предоставить ребенка самому
себе и уважать его развивающуюся индивидуальность. Страхи и чувство вины, сохранившиеся у
родителей от их собственного предподросткового периода, заставляютихтревожить-ся за своих
детей и тем самым мешают им ослабить бразды эмоционального контроля, позволить ребенку
обрести свою индивидуальность.

Синтетическая стадия (подростковый возраст — от 13 до 20 лет)


С началом полового созревания, вскоре после 10 лет, детство кончается, и начинается
юность. В связи с быстрым ростом тела и созреванием гениталий подросток имеет дело с
происходящей внутри него революцией. Поскольку номинально он приближается к возрасту
взрослой ответственности, он подвергается возрастающему нажиму и ограничениям, идущим
извне. На этом фоне подросток заново переживает свои ранние конфликты и встречает новые
конфликты в своем стремлении найти себя и свое место в жизни.
Физическое развитие в подростковом возрасте происходит асинхронно, то есть у каждого
индивидуума различаются скорости изменения различных параметров тела, таких как рост, вес,
измеряемые объемы, длина верхних и нижних конечностей, шеи и т. п. Более того, половые
особенности развития порождают специфические проблемы. Результаты исследований
Шаттлуорта [279] свидетельствуют о почти двухлетнем разрыве между возрастом
наибыстрейшего роста у мальчиков и девочек. Средний возраст наибыстрейшего роста у
девочек— 12,6 лет, а у мальчиков — 14,8лет. Шаттлуорт обнаружил, что в возрасте около 13лет
девочки выше и тяжелее мальчиков. Далее, внутри каждой половой группы возможны различия в
возрасте наибыстрейшего роста. Например, у некоторых мальчиков пик в изменении роста прихо-
дится на 12 лет, тогда как другие достигают его только в 17-летнем возрасте.
Эти индивидуальные и широко варьирующие графики развития порождают многие новые
проблемы и усугубляют уже существующие. Эриксон [93] называет ранний подростковый возраст
«стадией идентификации», когда одна из основных проблем, как представляется, связана с
сомнениями относительно собственной сексуальной идентификации. Асинхронное изменение
параметров тела, индивидуальные различия в возрасте наибыстрейшего роста в пределах каждой
половой группы, а также различие в возрасте наибыстрейшего роста между полами вносят
дополнительный вклад в чувство неуверенности относительно своей половой идентификации.
Чувство своей неадекватности, возникающее из-за «неуклюжести» асинхронно растущего тела,
хорошо известно. Многие подростки становятся мишенями шутливых замечаний со стороны как
взрослых, так и сверстников. Они с тревогой смотрят на свое отражение в зеркале, отмечая
неожиданные отклонения в своем облике, в про-порцияхразличных частей тела. Они становятся
привередливыми, придавая слишком большое значение одежде и поведению, которые помогли бы
им идентифицироваться со сверстниками. Подростки с поздним физическим развитием нередко
избегают пользоваться общественными душевыми и отказываются отдругих занятий, где
недостатки их телосложения могутбыть выставлены на обозрение, из-за ощущения своей
физической неполноценности. Мальчики, которые не выдерживают физического соревнования,
неуклюже выглядят во время занятий физкультурой и спортом, зачастую тревожатся из-за
недостатка у себя мужественности.
Различие между полами в скорости развития имеет тенденцию разделять мальчиков и
девочек одной и той же возрастной группы. Например, девочки 7-8 классов обычно предпочитают
компанию мальчиков 9—10 классов, поскольку мальчики их возраста все еще остаются
«мальчиками», тогда как сами они уже превратились в юных женщин. Успешные гетеросексуаль-
ные «свидания» в возрасте от 12 до 15 лет представляются наилучшей поддержкой, помогающей
подростку преодолеть барьер сомнений и перейти к стабильным гетеросексуальным отношениям,
однако это с большим успехом достигается непрямым ситуативным манипулированием, нежели
прямым форсированием. Наш профессиональный опыт показывает, что подростки впадают в
гомосексуальную панику, когда ощущают серьезную угрозу своей сексуальной уверенности.
Особенно это характерно для ситуаций, когда их отвергают представители противоположного
пола.
По оценке Клопфера [173], примерно половина всех клиентов мужского пола испытывают
тревогу относительно своей гомосексуальности. Результаты исследований Кинсея [168] пред-
полагают, что приблизительно каждый третий мужчина имел гомосексуальный опыт.
Гомосексуальная паника, которая охватывает некоторых подростков в возрасте между 12 и 15
годами, обусловлена несколькими факторами: 1) тревожные сомнения в своей
гетеросексуальности; 2) потребность продемонстрировать мужские достоинства, проявить себя
через занятия мастурбацией; 3) возможности для гомосексуальных опытов, возникающие в
компаниях.
Психотерапия в состоянии снять обычную подростковую гомосексуальную тревогу
посредством ее вербализации и оказания помощи подростку в осознании того факта, что это
составная часть нормального развития в его возрасте. Например, исследуются истоки проблемы,
чтобы определить, каким образом мужские качества сделались малопривлекательными, или она
соотносится с проблемами развития в средней стадии детства или в эдиповом периоде. Если
отношения с матерью не были удовлетворительными из-за ее холодности или чрезмерной опеки,
ребенок может отстраниться от нее. А если в то же самое время отец выказывает много любви, то
ребенок может отказаться от нормального эдипова соперничества с отцом в пользу полной
противоположности первого. В таком случае подросток, возможно, попытается навязать матери
отцовскую роль и получить материнскую любовь от отца. Как представляется, предпосылки для
подобных проблем формируются в возрасте 4—6 лет, а затем они как бы воспроизводятся в
период полового созревания.
По мере приближения молодого человека к возрасту взрослой ответственности, возникают
многочисленные и усиливающиеся внешние требования и ограничения, которые усложняют поиск
себя и своего места в жизни. Наша культура возлагает на молодых людей серьезные обязанности.
Перечислим некоторые из этих требований и способов их выполнения:
1. Молодой человек должен найти себе постоянную работу. Здесь ему могут помочь
консультанты, имеющие подготовку в области профориентации.
2. Он должен принять решение о своем дальнейшем образовании и обеспечить его выполнение.
Это осложняется его зависимостью от родителей в годы учебы.
3. Он должен разорвать эмоциональные связи с родительской семьей. Мудрые родители поощряют
постепенный переход ребенка к самостоятельности, так как это способствует взрослению. Марку
Твену приписывают высказывание, что в 13 лет он обнаружил удивительную тупость своего отца;
однако, как он заметил к двадцати годам, отец успел поумнеть и многому научиться.
4. Он должен выбрать себе спутницу жизни. В нашей культуре основой для такого выбора
являются «романтическая любовь», сильные возвышенные чувства, когда индивидуум ощущает,
что «это она». В действительности романтическая любовь представляет собой переживание
маниакально-иллюзорного типа с ярко выраженными элементами проекции. Образ идеальной
возлюбленной (или возлюбленного) проецируется на обычного человека, истинный характер
которого при этом искажается. В конце концов супругам предстоит осознать невротическую
сущность романтической любви, иначе их брак может кончиться крахом.
В дополнение к перечисленным требованиям наша культура налагает на молодых людей
ряд затрудняющих жизнь ограничений:
1. Родители располагают различными юридическими формами власти над молодым
человеком, пока он не достигнет 21 года. Поскольку родители чувствуют свою ответственность! за
его поведение, возникает множество неприятных моментов; Для молодого человека это означает
неустранимый конфликт; он хочет быть зависимым, чтобы о его нуждах заботились, и все же
претендует на все привилегии, которые дает независимость.
2. Молодой человек зависит от родителей в финансовых вопросах, ему требуется их
материальная помощь для получения образования. В конце рассматриваемой стадии (в 18—20 лет)
юноши и девушки физически созрели для брака, но не готовы к нему в финансовом отношении.
3. Запреты на сексуальное удовлетворение являются источником конфликта. Юноша в 18
лет достигает пика сексуального влечения, но общество не позволяет ему получать удовлетво-1
рение до вступления в брак. Молодые люди отчаянно хотят уз-4 нать решение проблемы, но им
трудно что-либо посоветовать.fi Кое для кого мастурбация служит тем средством снятия напря-
жения, единственно известным вредным последствием которого является чувство вины,
развивающееся в связи с реальным или воображаемым родительским наказанием, строгим пори-
цанием или неодобрением.
При таких требованиях и ограничениях юность естественным образом становится
периодом восстаний. Психоаналитики полагают, что в юности индивидуум заново переживает
свои ранние психосексуальные проблемы. У него есть потребность в своей зависимости и в
оральном заполнении, о чем свидетельствуют, например, стремления жевать резинку, курить,
много говорить. Он нуждается в независимости, часто упрямится, скаредничает, интересуется
«грязными анекдотами». У него сильный интерес к гениталиям; он мастурбирует, а также
проявляет склонность к нарциссизму и эксгибиционизму. Кажется, что юноша готов объявить себя
самостоятельным, даже если это причинит боль ему и окружающим. И родители, и сам молодой
человек нуждаются в указании нато, что развитие самостоятельности непременно должно иметь
место, коль скоро юноша собирается стать взрослым. Этот процесс может стать гораздо менее
болезненным для всех участников, если инсайтбудет достигнут раньше, чем пуститкорни
взаимное непонимание.
В конце рассматриваемой стадии начинается период взрослой ответственности при
недостаточном знании, как эту ответственность нести; поэтому данная стадия характеризуется
«коллизиями» между ретроспективой и перспективой. Булер [47] усматривает в этом периоде
синтез четырех предыдущих стадий развития. Молодой человек осваивается в сфере своих
отношений с объемлющей социальной системой. Ему нужно выяснить свою религиозную
позицию, сменить семейный кругозор на мировоззрение вселенского масштаба и осознать
собственные потенциальные возможности в этом мире.
Булер, возможно, в большей степени, чем любой другой психолог, занималась проблемами
юности как периода, когда человек впервые задумывается над вопросом: «А для чего все-таки
дается жизнь»? Юноша впервые рассматривает свою жизнь как единый путь от рождения до
смерти. Он не только смотрит вперед, но и оглядывается назад, на свою биографию, чтобы обре-
сти перспективу.
Если вопрос «Для чего?» делает этот период жизни таким трудным, напряженным и
запутанным, то именно найденные в это время ответы придают смысл всем последующим
отрезкам жизненного пути. Взаимоотношения, .складывающиеся во время консультирования и
психотерапии, наряду с иными институционными взаимоотношениями в церквях и молодежных
организациях предоставляют молодому человеку идеальную возможность найти первые ответы на
озадачивающие его жизненные вопросы.
Юность приближает расцвет зрелой способности любить у тех молодых людей, которые
благополучно заменили идеализированный образ своих родителей реальностью. Молодой человек
учится принимать идею, связанную с тем, что он может одновременно любить и ненавидеть
одного и того же человека, что люди имеют свои недостатки, анетолькодостоинства. Если между
потребностями в зависимости и независимости установилась здравая пропорция, у юноши
(девушки) появляются предпосылки для того, чтобы искать себе пару — человека, с которым
можно будет разделить свою жизнь на реалистической и удовлетворительной основе баланса
между тем, что он получает, и тем, что он отдает. Молодыелюди могут получать интересующую
их информацию из соответствующей литературы. Книга Баруха о тинэйджерах [21] — одна из
многих, которые можно здесь рекомендовать.

Стадия экспериментирования (от 20 до 35 лет) .


Булер рассматривает период от 20 до 35 лет как «вторую ста-» j дию проверок», подобную
той, что имеет место в возрасте от! 8 месяцев до 4 лет. Молодой человек, впервые полностью пре-.
| доставленный самому себе, исследует сферы любви и профес-^ сиональной деятельности.
Поскольку выбор партнера и выбор* | профессии — два самых трудных шага в жизни, для их
осуще-it ствления выбора необходим некоторый опыт. Зачастую моло-! дые люди слишком быстро
определяются в этих сферах. Родители и консультанты могут противодействовать импульсивным
решениям, помогая молодому человеку получить опыт во взаимоотношениях с различными
партнершами и исследовать несколько вариантов трудоустройства.
На протяжении этой экспериментальной стадии — стадии начала взрослой жизни —
молодые люди переживают множество важных событий и жизненных поворотов, которые
Хэвигерст описывает следующим образом:
«Начало взрослой жизни... обычно включает в себя вступление в брак, первую беременность,
первую серьезную и постоянную работу, первые болезни детей... и первые переживания за детей, пошедших
в школу. Если у людей появляется мотивация учиться, причем учиться быстро, то именно в такие периоды»
[140, р. 257].
В отношении перечисленных событий небезынтересно, что формальное образование мало
что дает для подготовки взрослого человека к основным важным задачам личностного развития.
Хэвигерст рассматривает такие задачи как цели, на которые было ориентировано предыдущее
образование. Выпускной экзамен принимает позднее сама жизнь. Тот факт, что многие на этом
экзамене проваливаются, свидетельствует о большой потребности в повторном обучении с
помощью психотерапии.
Хэвигерст полагает также, что начало взрослой жизни — период стрессов, так как этот
жизненный отрезок характеризуется переходом от общества с возрастной градацией к обществу с
градацией по социальному статусу. «В обществе взрослых престиж и влияние зависят не столько
от возраста, сколько от умений, силы, мудрости и родственных связей...» [140, р. 258].
Выбор партнера для брака — одна из самых беспокойных задач, встающих перед людьми в
начале этого периода, причем возможность оказать помощь у родителей или учителей невелика.
Тем не менее кое-что может быть сделано благодаря групповым занятиям по вопросам брака и
семьи и предбрач-ным консультациям. Индивидууму, не состоящему в браке, приходится
испытывать огромное социальное давление. Он становится объектом излишнего внимания и
тонких насмешек, а также неуклюжих попыток сватовства. Если молодому человеку не удается
подыскать подходящую кандидатуру в школе или колледже, возникает вопрос, в каких местах
можно встретить потенциального партнера для брака. Таким местом нередко становятся
близлежащие коктейль-бары, однако они чреваты вполне понятными опасностями. В городах про-
цветают клубы одиноких сердец, но подобные агентства зачастую ненадежны. Кроме того,
существует серьезная проблема, связанная с сексуальным поведением. Например, следует ли
целоваться и обниматься на первом же свидании? Допустима ли половая жизнь до брака? Какие
методы предохранения эффективны? Групповая терапия зачастую позволяет молодым людям
совместно искать решения подобных проблем. Под руководством мудрого учителя или психотера-
певта такие группы зачастую находят ответы, удовлетворительные с точки зрения социальных,
индивидуальных и духовных запросов.
В здоровых супружеских отношениях должна возникнуть гармония эротической и зрелой
любви. В здоровых сексуальных отношениях кульминацией является оргазм — конвульсивная
разрядка напряжения, которая, согласно Эриксону, «снимает враждебность и потенциальную
агрессию, вызванные антагонизмом мужского и женского начал...» [93, р. 230]. «Удовлетво-
рительные сексуальные отношения тем самым делают секс менее навязчивым, гиперкомпенсацию
менее необходимой, садомазохистский контроль излишним» [93, р. 231]. Далее Эриксон относит
секс к поглощающей его сфере любви и характеризует следующим образом: «1) обоюдный оргазм;
2) слюбимым человеком; 3) противоположного пола; 4) с которым есть возможность и желание
проявлять взаимное доверие; 5) и с которым есть возможность и желание регулировать
продуктивные (труд), репродуктивные (секс) и непродуктивные (отдых) циклы деятельности; 6)
для того, чтобы создать условия для удовлетворительного развития и для рождения потомства» [
93, р. 230].
Поддержание здоровых супружеских отношений — сложная проблема. Важный аспект ее
решения состоит в том, чтобы супруги осознали: брак — это не слияние двух жизней; каждый из
супругов должен признать потребность другого сохранять в здравых пределах свою
независимость. Философ Гибран в книге «Пророк» сравнивает здоровый брак со столпами храма.
Вверху они соединяются; но при этом сохраняют свою обособленность.
К проблемам беременности и рождения детей не следует относиться беспечно. Дети
зачастую появляются случайно, а не в результате сознательного решения, и способны создать для
молодых людей немало психологических проблем. Существует также и вопрос сохранения или
прерывания беременности. Добровольный аборт часто является темой психотерапии. Во время
беременности возникает много тревог, таких как сомнения в возможности родить здорового
ребенка, переживания, связанные с проблемой грудного вскармливания и предполагаемой
реакцией на беременность со стороны родных и друзей, и т.д.
Современная культура создает еще одну проблему, предлагая молодой жене две
противоречивые роли — домашней хозяйки и работающей женщины. Если она захочет совместить
обе эти роли, то ей будет достаточно трудно в них преуспеть.
Угроза развода нередко отравляет жизнь молодых людей на этой стадии. Зачастую это не
способ решения проблем, а просто указание на симптомы плохой личной адаптации. У разве-
денных имеется большинство тех же проблем, что и у неженатых и незамужних, плюс много
дополнительных. Одну из главных трудностей составляют финансовые вопросы, например — как
содержать две семьи на единственную зарплату. Разведенная женщина, как правило, должна
подчиниться необходимости пойти работать. Кроме того, ей приходится переносить общественное
порицание. Разведенные по-прежнему считаются чем-то вроде социально неполноценных людей.
Секс — еще одна проблема, так как разведенная женщина, как правило, рассматривается в
качестве «законной добычи». Такие организации, как «Общество анонимных разведенных», могут
принести пользу, но они не в состоянии удовлетворить все потребности нуждающихся в помощи
по поводу перечисленных проблем.
В нашей культуре возраст 29 лет имеет для женщин особое значение. Существует много
шуток насчет того, что женщинам разрешено оставаться в возрасте 29 лет доброе десятилетие.
Проблемой становятся первые признаки физического увядания, атакже появление излишнего веса.
И все же, согласноданным Кинсея [167], на этот возраст приходится пик интереса к сексу. У
мужчин же эти годы связаны с максимальной профессиональной производительностью, и они уже
не уделяют женщинам столько внимания, сколько в годы поиска жены.
Акцент нашей культуры на профессиональной продуктивности и достижениях порождает
опасную тенденцию: старание мужчин доказать свою мужественность конкурентным способом.
Мужчины в этом возрасте стремятся одержать победу и зачастую доводят себя до предела,
доказывая, что они не «слабаки». Приведенный ниже перечень представляет собой описываемый
Крэмптоном типичный набор опасных способов злоупотреблять своим здоровьем у мужчин:
1. Он скрывает недомогание. Когда у его жены случается обложной насморк, он настаивает, чтобы она не
выходила из дому, отлежалась в тепле, позвонила доктору и забросила все домашние дела. Но когда он сам сильно
простужен и очень плохо себя чувствует, он старается работать больше, чем когда-либо, и очень этим гордится. Он
подстегивает себя с помощью кофе, аспирина и алкоголя. Он ворчит, брюзжит и уверяет, что не болен, а после всего
этого хвастается, что ни единого дня не провел в кровати.
2. Он отрицает усталость. Он слишком горд, чтобы признать, что «настоящий мужчина» может иногда
испытывать усталость... Подобных ему — тысячи. Он счастлив, когда о нем говорят: «Джим не встает из-за рабочего
стола по двадцать часов в день». Когда он принуждает себя веселиться на вечеринке, хотя ему бы уже давно следовало
быть дома, в постели.
3. Он маскирует свои эмоции. Умение сдерживать слезы, отрицать страх, скрывать чувства унижения,
разочарования и смятения — еще одно непосильное бремя, которое взваливают на себя такие мужчины... Невозможно
даже представить себе, какой огромный вред для нервной и эмоциональной стабильности приносит такое обилие
жестоко подавленных чувств.
4. Он игнорирует хронические болезни. Ведь многие мужчины, ставшие в 55 лет инвалидами из-за сердечно-
сосудистых проблем, признаются, что первый предупреждающий «звоночек» услышали лет двадцать назад. У них были
одышка, боли, головокружение. «Я, конечно, испугался, но заставил себя забыть об этом. По-моему, я тогда знать
ничего не хотел о том, что у меня что-то может быть не в порядке» [71, р. 8—12].
В литературе проблемам молодых людей, как правило, не уделяется должного внимания.
Однако в период от 25 до 35 лет проблем достаточно много. Хэвигерст[140] называет его
периодом максимального одиночества, поскольку самые важные в жизни задачи приходится
выполнять, располагая минимальным вниманием и поддержкой со стороны окружающих. В силу
своего ясного осознания проблем, общей образованности и языкового развития, достаточного,
чтобы выразительно формулировать свои идеи, эта возрастная группа, как представляется, может
извлечь из психотерапии и консультаций больше пользы, нежели все остальные.

Стадия консолидации (от 35 до 50 лет)


В возрасте около 35 лет мужчина вступает во второй основной этап своей жизни, о
котором говорилось в начале данной главы. В первую половину жизни точки приложения его
энергии, его интересы и ценности оформились в соответствии с его личной и социальной средой
обитания. Среднестатистический мужчина добивается своих профессиональных целей к середине
четвертого десятка лет и достигает некоторой финансовой стабильности. Для женщины же
открывается новый период свободы, так как повзрослевшие дети уже не требуют от нее столько
внимания.
Если задуматься о многочисленныхтребованиях, предъявляемых к взрослому мужчине
среднего возраста, нередко уже ограничившему свой творческий потенциал, с помощью которого
он мог бы им соответствовать, не приходится удивляться, что у многих несчастливых людей
проявляются проблемы, описанные О'Келли и Маклером:
«То, что параноидальные идеи о вероломстве и дискриминации со стороны вышестоящих настолько
распространены, и то, что это расстройство встречается, главным образом, начиная с возраста 35 лет и старше,
предполагает валидность данного механизма для объяснения таких параноидальных иллюзий. Именно в среднем
возрасте индивидуум впервые испытывает трудности конкуренции — в сексуальной сфере и на своей работе — с теми,
кто моложе него. Для многих индивидуумов признание того факта, что возраст приносит с собой спад в некоторых
разновидностях адаптивного потенциала, - признание слишком горькое, чтобы на него пойти; гораздо легче искать
причины своей неадекватности во внешних обстоятельствах [225, р. 299].
«Как представляется, для психического здоровья мужчины, переходящего ко второму
этапу жизни, основополагающее значение имеет то, чтобы он переориентировал точки
приложения своей энергии и свои ценности в направлении, способном до конца жизни оставаться
удовлетворительным для него самого и его семьи. Он должен снова, как и в ранней юности,
заглянуть внутрь себя и задать вопрос: «Для чего?». Юнг, возможно, выразительнее, нежели
остальные авторы, говорит о необходимости переоценки ценностей для сохранения и улучшения
психического здоровья на предстоящие годы:
Мы видим, что на этой стадии жизни —от 35 до 40 лет— подготавливается важное изменение в человеческой
психике... Точно так же, как инфантильный индивидуум отшатывается от неизвестности, встречающейся в мире вообще
и в человеческом существовании в частности, взрослый человек отшатывается от.второй половины своей жизни.
Чтобы точнее охарактеризовать это, мне придется взять в качестве сравнения дневной путь солнца. Утром...
солнце начинает свой невидимый путь к зениту... В момент полудня начинается снижение. И это снижение под-
разумевает обращение в свою противоположность всех идеалов и ценностей, которые так сияли утром.
...Мы не можем жить в послеполуденный период жизни согласно программе утра жизни — ведь то, что утром
было великим, вечером станет малым, и то, что утром было истинным, вечером станет ложным.
Для человека юного это едва ли не грех (уж во всяком случае опасность) — чрезмерно заниматься самим
собою; для пожилого человека это обязанность и необходимость — уделять самому себе самое серьезное внимание.
Щедро одарив мир своим светом, солнце прячет лучи, с тем чтобы светить для самого себя. Вместо того чтобы
поступать точно так же, многие старые люди предпочитают превратиться в ипохондриков, скряг, доктринеров,
апологетов былой или вечной юности — все это жалкие суррогаты, выбранные вместо подлинного озарения самого
себя, но это и неизбежные следствия того заблуждения, что во вторую половину жизни следует руководствоваться теми
же принципами, что и в первую ее половину [161, р. 120-125].
Ужас, с которым мужчина встречает свои поздние годы, виден по феноменальному успеху
шутки Джека Бенни о том, что ему «тридцать девять». Возраст тридцати девяти лет для мужчин
представляется таким же критическим, как двадцать девять лет для женщин. В сорок лет мужчины
и женщины ощущают, что они «пересекли черту» и больше не молоды. Многие мужчины и
женщины не могут смириться с этим фактом и проходят через фазу интенсивных сексуальных
экспериментов и отчаянных стараний выглядеть и вести себя как молодые. Юнг считает, что
сорокалетние создают для консультантов и психотерапевтов особую проблему:
«Возьмем в качестве примера самый ординарный и часто задаваемый вопрос: "Каков смысл моей
жизни и жизни вообще?" Сегодня люди уверены, что они слишком хорошо знают, каким будет — или,
вернее, каким должен быть — ответ священника на этот вопрос. Они улыбнутся при одной мысли об ответе
философа, и уж совсем немногого, как правило, ждут от врача. Но вот от психотерапевта, который
анализирует подсознание, несомненно, можно чему-то научиться. Возможно, в глубинах человеческой
психики он раскопал среди прочего такое откровение о смысле жизни, которое дорогого стоит! Длялюбого
серьезно мыслящего человека облегчением будет услышать, что психотерапевт тоже не знает, что сказать. С
такого признания нередко и начинается доверие к нему пациента» [161, р. 267].
Однако эта мучительная проблема не отпускает психотерапевта и консультанта. Юнг
говорит: «Именно поэтому мы, психотерапевты, вынуждены заниматься проблемой, которая,
строго говоря, относится к ведению богословов» [ 161, р. 268]. Итак, хотя психотерапевт не знает
ответа, он должен знать сам вопрос, который люди задают себе, и некоторые ответы на него,
которые они обычно находят.
Процесс консультирования и психотерапии, описываемый в следующей главе, не имеет
специфических отличий для людей данной возрастной группы. Однако долгая работа Юнга с
людьми, вступившими во вторую половину жизни, предполагает всю важность того, чтобы
упомянутый процесс помогал индивидууму найти действеннуюфилософиюжизни. Развитие
плодотворной и творческой индивидуальности, одна из целей психотерапии, достигается нелегко.
Юнгтак комментирует этот вопрос: «Нелегкое дело — вести образ жизни, выстроенной в
подражание Христу, но невыразимо труднее прожить свою жизнь так же истинно, как Христос
прожил свою» [161, р. 273]. Это могло бы стать важнейшей целью психотерапии.
Любовь на ранних фазах второй половины жизни, по-видимому, лучше всего можно
описать словом «уважение». Под этим подразумевается способность всецело и до конца
признавать индивидуальность другого человека. В браке, в частности, это предполагает уважение
неповторимых качеств супруги или супруга: партнеры достигли состояния такой личностной
безопасности, что у каждого из них есть собственная индивидуальность, собственный стержень,
собственная жизнь; и все же каждый способен относиться к другому без доминирования и
эксплуатации.
Стадия инволюции (от 45 до 60 лет)
В возрасте от 40 до 50 лет у женщин и от 45 до 60 лет у мужчин иногда возникает
депрессия того типа, который называют «инволюционной меланхолией». У женщин она
встречается во время менопаузы, климактерического периода. Мужчины зачастую переживают
депрессию, когда отмечают упадок своей репродуктивной способности. Результаты исследований
предполагают, что подобные реакции вызваны не эндокринными расстройствами или другими
органическими изменениями, а психологическими проблемами, связанными с этим периодом
жизни [95].
Булер [47] сравнивает период менопаузы с периодом взросления. На обеих стадиях
происходяту индивидуума физиологические и психологические метаморфозы, изменение его
образа жизни с последующей выработкой самооценки.
На стадии инволюции человек может ощущать, что уже миновал период наибольшей
продуктивности, и что многие замыслы, идеалы и цели уже никогда не будут им реализованы.
Женщины, в особенности, ощущают, что их красота быстро увядает, а их неспособность рожать
детей заставляет их считать, что жизнь прошла. Старые конфликты, успешно вытесненные во
время взросления, зачастую возвращаются.
Берглер [28] описывает этот период среднего возраста у мужчин как их «вторую юность».
Мужчина начинает чувствовать, что он всеми забыт, что его роль кормильца семьи
воспринимается как должное и что его безопасности в профессиональной сфере угрожают
молодые конкуренты. В семейном кругу произошли изменения: дети повзрослели, а жена
переживает климакс. Он беспокоится из-за своего здоровья, сексуальной полноценности и «успеха
в жизни». В таких ситуациях он защищается, проецируя причины своей неудовлетворенности на
жену и обвиняя ее в своих неприятностях. Он уверен, что она никогда его не любила и не
понимала. Нередко следующим шагом становится появление «подруги», которая должна потакать
его капризам и удовлетворять его потребность в любви и понимании.
Берглер [28] предполагает, что сила «бунта среднего возраста» определяется степенью
«психического мазохизма» у мятежника, его стремления словно бы находить удовольствие в
самоистязании. Бунте неизбежностью проваливается и при водит л ибо к осознанию его
надуманности, либо к чувствам обиды и негодования, которые могут стать причиной развода.
Однако развод, как правило, не служит хорошим лекарством, так как лечит симптомы, а не саму
проблему.
В дополнение к семейным проблемам мужчину среднего возраста одолевают вопросы
профессиональной карьеры. В рамках усиливающегося процесса самоанализа, начинающегося с
приближением сорокалетия, мужчина оценивает себя в терминах «победы» или «поражения».
Консультирование и психотерапия способны помочь таким людям найти здравые основы для
самооценки и осознать, что в понятии «победа», возможно, есть какие-то свои степени или
градации.
Период среднего возрастаусовременныхлюдей сильноотличается оттого, что было в
прошлых поколениях. Научная медицина добавила к средней продолжительности жизни около
двадцати лет.' Чтобы не растратить эти годы впустую и конструктивно использовать свободу от
семейных забот, матерям может быть предложено возвращение к работе или выполнение каких-то
общественных обязанностей. Количество матерей, которые возвращаются на работу, когда их дети
становятся старшеклассниками, увеличивается. «С 1947 года имело место увеличение на 76 %
числа работающих замужних женщин в возрасте от 35 до 44 лет и на 123 % в возрасте от45 до 64
лет» [193, р. 29].
Эриксон называет эту стадию жизни «стадией порождения» [93]. Тем самым Эриксон
подразумевает, что взрослый мужчина может решить многие проблемы, с которыми ему
приходится сталкиваться, занявшись наставлением молодых людей и таким образом удовлетворяя
свою потребность в ответственности родительского типа. Как полагает Булер, в жизни можно
будет увидеть возрастание еезначимости и интереса, если родитель сможет отождествлять себя «и
со своим собственным жизненным опытом, и с жизненным опытом своего потомства» [47, р. 184].
Это одна из причин, по которой иметьдетей так важно для психического здоровья. Тем же, у кого
родителей нет, важнознать, что многие люди на этой стадии жизни усваивают роль своеобразных
вторых родителей для молодежи.
Любовь на этой стадии жизни подразумевает, прежде всего, способность отдавать,
особенно по отношению к своим детям. Впрочем, одна из форм передачи, которой лучше избегать,
— это проекция. Родители на этой стадии зачастую проецируют заново переживаемые проблемы
своей юности на своих детей. Практикующему психотерапевту нередко приходится интерпре-
тировать подобные идеи для своего клиента.
Что касается женщины в этот период жизни, то она зачастую активно возобновляет роль
жены, роль,,которая оставалась на втором плане в годы рождения и воспитания детей. Она в
состоянии снова уделить внимание своему мужу как мужчине, удовлетворить его потребность в
ласке, понимании и уединении. Возможно, ей потребуется больше заботиться о сохранении своей
личной привлекательности и обаяния. Муж тоже должен понимать специфические проблемы
своей жены, переживающей климакс. Ее состояние требует с его стороны повышенной и
непритворной тактичности, внимательности и заботливости.
Для любви на этой критической стадии инволюции существуют уникальные пути
выражения.
Все большее признание приобретает тот факт, что мужское и женское начало
сосуществуют в каждом мужчине и каждой женщине. По мнению Фромма, «точно так же, как с
физиологической точки зрения и у мужчин, и у женщин присутствуют гормоны
противоположного пола, в психологическом смысле они тоже бисексуальны» [113, р. 33]. Далее
Фромм возвращается к этой теме:
«Существует мужественность и женственность в характере, а не только в сексуальной
функции. Мужской характер можно определить через такие качества, как проницательность,
наставление, активность, дисциплинированность и авантюрность; а женЪкий характер — через
плодотворную восприимчивость, заботливость, реалистичный взгляд на вещи, терпеливость, материнство
(всегда следует помнить, что в каждом индивидууме обе эти характеристики смешиваются, однако с
преобладанием той, которая свойственна его или ее полу)» [ИЗ, р. 36].
Юнг выдвинул интересную гипотезу о том, что в первую половину жизни у
представителей каждого из полов мужское и женское начало используются в неравной степени.
«Мужчина использует свой огромный запас мужской сущности и оставляет на потом лишь малое
количество женской сущности, которую ему приходится реализовать. У женщины все происходит
в точности наоборот: она позволяет активизироваться своему неизрасходованному запасу
мужественности» [161,р. 123].
Когда мужчина или женщина достигают возраста от 40 до 50 лет, происходит критическое
изменение психологии, описание которого очень ярко дает Юнг:
«Часто бывает, что мужчина сорока или пятидесяти лет бросает свой бизнес, а его жена тогда надевает
мужские штаны и открывает собственную лавочку, где муж иногда выполняет обязанности подручной рабочей силы.
Существует множество женщин, которые пробуждаются для социальных обязанностей и социальной ответственности
лишь после того, как им исполнится сорок с лишним лет. В современной деловой жизни — особенно в Соединенных
Штатах— нервный срыв на пятом десятке лет или чуть позже стал весьма распространенным явлением. Если
присмотреться к его жертвам чуть поближе, то можно увидеть, что мужской стиль жизни, который до сих пор
удерживал свои позиции, оказался сломан, но остался лишь женоподобный мужчина. И напротив, точно в тех же самых
сферах бизнеса можно встретить женщин, у которых во второй половине жизни развились необычайная сила мужского
начала и деловая хватка, отвергающие чувства и душевные переживания. Очень часто такая инверсия сопровождается
всевозможными катастрофами в супружеской жизни; ведь нетрудно представить себе, что может произойти, когда муж
открывает в себе нежность чувств, а жена — остроту своего мышления» [161, р. 124].
Подводя итог вышесказанного, можно предположить, что один из аспектов супружеской
любви на этой стади и жизни лучше всего может быть выражен через понимание и поощрение
каждым из партнеров происходящей у другого партнера реализации ранее игнорируемого
мужского или женского потенциала. Это подразумевает появление уважения к женскому началу, а
не только к мужскому. Как указывает Фромм [113], крайне патриархальные взгляды Фрейда
привели его к допущению, что сексуальность сама по себе имеет мужское начало, поэтому он
игнорировал ценности женской составляющей характера.
На счет незрелой любви на стадии инволюции, таким образом, можно отнести ту же
критику, которой Фромм подвергает концепцию Фрейда: «Моя критика теории Фрейда сводится
не к тому, что он преувеличивал значение сексуальности, а к тому, что его понимание
сексуальности не было достаточно глубоким» [113, р. 37]. Помощь в преодолении «бунта
среднего возраста» зачастую позволяет вернуться любви к собственной жене (или мужу), когда
сексуальность развивается в глубину своей характерологической и психологической грани.
И, наконец, последняя задача развития в этом возрасте — урегулирование отношений со
стареющими родителями. В среднем периоде жизни индивидуум оказывается в центре семьи,
состоящей из трех поколений. Кода дети взрослеют и покидают дом, старики становятся все
старше и требуют все больше заботы. Возможно, им нужна финансовая помощь или медицинский
уход. Вообще говоря, ни одно из поколений не хочет жить с другим, и нерешенные конфликты
отцов и детей обычно возрождаются, когда два поколения вынуждены жить вместе. Одно из
возможных архитектурных решений — строить «дома для трех поколений», где найдется место
для личной жизни дедушек и бабушек, поселившихся со своими детьми. Здесь, правда, есть свои
финансовые ограничения.

Стадия оценивания (от 60 лет до конца жизни)


Период от 60 до 75 лет Булер снова сравнивает с юностью, которой свойствен
повышенный интерес к прошлому и будущему. Индивидуум оценивает свою жизнь и много
думает о смерти.
Хэвигерст [140] полагает, что задачи развития в поздней зрелости (после 60 лет)
отличаются в одном важном отношении от всех остальных стадий жизни, а именно, они
предполагают «защитную стратегию», суть которой состоит в том, чтобы держаться за жизнь, а не
держать ее в своих руках.
В возрасте 65 лет, ныне повсеместно признаваемом в качестве возраста выхода на пенсию,
имеется вероятность, что индивидуум проживет еще лет десять. Вэти годы мужчины и женщины
обычно сталкиваются со следующими проблемами:снижение доходов, смерть супруга или
супруги, болезни пожилого возраста. Последняя из них — болезни — это жестокая реальность, так
как очень многие пожилые люди вынуждены приспосабливаться к своей новоприобретенной
инвалидности или дегенеративным расстройствам.
Выход на пенсию обычно означает в наши дни заметное снижение доходов, поскольку
пенсионные программы были приняты 20—30 лет назад, когда не было инфляции, и сейчас не
способны обеспечить безбедное существование. Это означает, например, что членство в
различных клубах и обществах и другие удовольствия больше не будут доступны в тот период
жизни, когда люди нуждаются в них сильнее всего.
Согласно Адлеру, главная проблема старости состоит в том, что неизвестно, куда девать
свободное время. Старики, чувствуя себя праздношатающимися и ненужными, пытаются вновь
доказать свою полезность, примерно так же, как очень молодые люди. «Они во все вмешиваются и
стараются разнообразными способами показать, что не такие уж они старые и ими не следует
пренебрегать; а иначе они замкнутся в разочаровании и депрессии» [14, р. 443].
Поскольку большинство женщин переживают своих мужей, Хэвигерст [140] утверждает,
что в среднестатистической возрастной выборке 65—70 лет вдов примерно столько же, сколько
женщин, живущих со своими мужьями. Учиться снова жить в одиночестве, компетентно вести
свои дела в возрасте за сорок — задача трудная. Разнообразные решения этой проблемы, как
правило, сводятся к переселению вдом престарелых, новому браку, жизни сдетьми или
родственниками.
Согласно Эриксону, период поздней зрелости — это период либо «целостности Эго», либо
отчаяния, в зависимости от адаптации индивидуума к жизни. Он заявляет, что носитель
целостности Эго готов отстаивать преимущества своего образа жизни. У человека же,
переживающего период отчаяния, присутствует страх смерти и ощущение того, что жизнь была
растрачена напрасно. Эриксон соотносит стадию взрослой целостности с первой стадией мла-
денческой доверчивости, указывая, что «здоровые дети не будут бояться жизни, если у
ихродителей хватает целостности, чтобы не бояться смерти» [93, р. 233].
Концепция «плодотворности»у Булер [48] имеетбольшоезна-чениедля периода поздней
зрелости. Она утверждает, что, несмотря даже на биологическое увядание, личность может
продолжать свое развитие и созревание, пока индивидуум всостоянии оставаться плодотворным. В
эти поздние годы плодотворность обусловливается отождествлением себя сдостижениями своих
потомков, а также наглядными плодами своих трудов, увлечений и общественного служения.
Представляется, таким образом, что старость способен обогатить здравый ретроспективный взгляд
на жизнь.
Гилберт [123] полагает, чтолюди престарелого возраста сохранят психическое здоровье,
если будут «развивать ранее игнорируемый потенциал». К областям такого развития можно
отнести туризм, музыку, искусства и ремесла, садоводство, а также дальнейшее совер-
шенствование в профессиональной области.
Существует множество примеров людей, которые сумели преуспеть в новой для себя
профессиональной сфере в конце среднего возраста, когда у них появилось время заниматься тем,
«чем действительно хочется». Другие сохранили активность в прежней своей профессии уже
выйдя на пенсию. Найдется немало ярких примеров людей, совершивших выдающиеся дости-
жения в пожилом возрасте,— Тициан в живописи, Ламарквбио-логии, Гумбольдт в философии.
Фишер, остававшийся до глубокой старости практикующим психиатром, выразительно описал
свои ощущения в связи со старением:
«Если грустно быть психиатром из-за сомнительного удовольствия осознавать свои собственные
невротические наклонности, то, как я обнаружил в последние годы, вдвойне грустно быть психиатром стареющим. Ведь
вы можете сидеть и наблюдать признаки подкрадывающейся дряхлости с абстрактным и почти профессиональным
любопытством — как хирург мог бы наблюдать в зеркале удаление у себя аппендикса.
Любому человеку, как я понимаю, предстоит, по меньшей мере однажды, сделать неожиданное и
обескураживающее открытие — что корпорация клеток его тела быстро приближается к полному банкротству. В песоч-
ных часах времени кончается песок. И уже просрочен сертификат на все мечты юности, которые так и не сбылись...
Юность мчится в кабине паровоза и с ликованием смотрит на открывающийся впереди путь. Старость едет в
панорамном вагоне для туристов и со светлой печалью глядит назад, на уходящие сцены прошлого. И к этому еще надо
приспособиться.
В своей борьбе за изгнание меланхолии и сохранение интереса к игре, чтобы не расшаркиваться перед Отцом-
временем, у которого и так на руках все козыри, я в последние годы особенно усердно старался подстегнуть угасающую
любознательность, культивировать в себе открытость мышления, способность воспринимать новые идеи. Фактически,
именно поэтому я ощутил побуждение в свои восемьдесят два года потащиться в перуанскую столицу Лиму
знакомиться с достижениями психосоматической медицины.
И точно так же, на восемьдесят седьмом году жизни, оказалось, что я планирую поездку, но не в Бостон или
Вену, или Цюрих, или
Париж, или Чикаго, или в любой из городов, которые я повидал в прошлом. Нет, мои планы
включали в себя посещение долины Джексон Хоул (Заповедник дикой природы. — Прим. перев.) в Вай-
оминге, а потом скачок к Инсайд-Пассидж на Аляске — это два места, в которых я никогда не бывал, и
которые мне описывали самым красочным образом.
И, боюсь, лишь нечто подобное я мог бы рекомендовать всем тем, кто может прийти ко мне, как
психиатру, с вопросом, как лучше всего отсрочить окончательную победу подкрадывающейся дряхлости. Не
сидите вы в этом панорамном вагоне со сложенными руками, глядя наубегающие вдаль сцены прошлого.
Заставьте себя искать новых впечатлений и устремить свой взор на дорогу, ведущую вперед. Проводите
хотя бы часть своего времени, глядя в будущее» [103, р. 254-256].
Что касается любви в годы заката, то любовь между мужем и женой в эти годы лучше
всего выражается в аспекте знания. Всецело любить человека — означает, в том числе, знать его,
постигнуть самую суть его личности. Если такое постижение становится основной на стадии
поздней зрелости, то, по-видимому, это и есть тот способ, с помощью которого может быть
реализован главный внутренний потенциал. Таким образом, человек перед смертью может хотя бы
отчасти разгадать «загадку жизни». Личность человека — неизъяснимая тайна; однако про-
никновение в глубинную сущность тех, кого мы любим, способно самым действенным образом
удовлетворить эту нашу потребность. Фромм так поясняет эту идею о более полном знании:
«Я могу знать, например, что человек сердится, даже если он внешне этого никак не показывает; но, может
быть, я знаю его еще глубже — тогда я знаю, что он встревожен и очень волнуется; что он чувствует себя одиноким или
виноватым. Тогда я знаю, что его гнев — лишь проявление чего-то более глубокого, и я вижу, что он в тревоге и
смятении, то есть я вижу человека страдающего, а не сердитого» [113, р. 29].
Согласно нашему терапевтическому опыту, те супружеские пары, которые в эти поздние
годы сохраняют здравый взгляд на жизнь, по всей видимости, сумели решить проблему подлинно-
го знания друг друга тем способом, который мы описали выше. И это приобретение, кажется,
принесло им некую умиротворенность, не встречающуюся у других. И наконец, свободный
взаимообмен этим знанием делает из них одну дружную команду на поле жизни.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В этой главе мы вкратце проследили историю человеческой жизни. Многое осталось за


кадром. Однако была сделана попытка описать некоторые значительные дела и события на каждой
из этих стадий, которые, как представляется, оказывают глубокое психологическое воздействие на
индивидуума в его путешествии по жизни. Мы надеемся, что изучающие психотерапевтическую
психологию смогут извлечь пользу из этой главы и будут лучше понимать своих клиентов,
находящихся на самых разных стадиях жизни.
Основная идея, красной нитью проходящая через эту главу, сводится к тому, что с
психологической точки зрения жизнь человека легче понять, если соотнести ее с теми
проявлениями любви, которые встречаются на разных ее стадиях.
Глава 4
Процесс консультирования и психотерапии
Термин «процесс», в соответствии с тем, как он употребляется в обиходной и
профессиональной речи, подразумевает непрекращающиеся изменения. В этой главе описываются
различные этапы одного процесса и происходящие изменения, а также очерчивается круг проблем,
связанных с обеспечением личностных изменений в ходе процесса. Читателю напоминается о
различии между консультированием и психотерапией, речь о котором шла в главе 1. В данной
главе, описывая стадии процесса, мы приложили старания к тому, чтобы провести различие между
двумя соответствующими моделями. Большая часть главы, впрочем, будет посвящена проблемам,
тяготеющим к психотерапевтическому краю непрерывного диапазона взаимоотношений
психологической помощи. Акцент, в соответствии с основным содержанием книги, будет делаться
на кратковременной психотерапии, имеющей малую и среднюю глубину, а не на долговременной
глубинной психотерапии.
Терапевтическая психология сосредоточивается на понимании взаимосвязи идей,
ощущений и действий человека. Клиенты, приходящие к психотерапевту, хотят избавиться от сво-
их проблем. Консультирование или психотерапия не сводятся к негативному, манипулятивному
процессу освобождения клиента от импульсивных чувств, обуздывания его желаний, избавления
от страхов, убеждения его в необходимости действовать заранее известным образом или
изменения основ его системы ценностей. Терапевтическая психология в таких своих приложениях,
как консультирование и психотерапия, — это, главным образом, процесс выработки понимания,
интеграции несовместимых элементов личности и помощи клиенту в использовании им своего
здравого смысла, а также своих социальных навыков и способностей решать проблемы и планиро-
вать свои действия.
Консультирующие психологи и психотерапевты не занимаются,.с профессиональной точки
зрения, специфическими ценностями (такими как разновидности поведения) или смыслом бытия,
смыслом жизни. Хотя они признают важность этих ценностей в полнокровной и плодотворной
жизни клиента, последние относятся скорее к сфере забот и ответственности других людей —
религиозных консультантов, учителей, родителей и др. Консультирующие психологи и
психотерапевты занимаются в первую очередь тем процессом, в ходе которого человек воспри-
нимает и реализует свои цели; сами же цели, как правило, исходят из других источников,
отличных от консультационных взаимоотношений как таковых.
Хотя мы твердо придерживаемся изложенной философской позиции, касающейся целей,
непосредственно связанных с нашими взаимоотношениями с клиентами, нас также заботят те
общие категории терапевтического результата, которые уже затрагивают сферу ценностей. Такие
цели будут обсуждаться во второй половине данной главы.
ХАРАКТЕР ПРОЦЕССА КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ И ПСИХОТЕРАПИИ

Общие модели
Хотя процесс остается примерно одинаковым для проблем всех типов, существуют
некоторые различия в этапах его развития — в зависимости оттого, какое внимание уделяется, со-
ответственно, фактам и чувствам. Например, при решении проблемы планирования будущей
профессии или получения образования фактической информации уделяется большое внимание,
тогда как в случае решения эмоциональных проблем, когда индивидуум отчаянно старается
справиться с трудностями, возникающими в межличностном общении, информации, как таковой,
внимания уделяется мало, зато большое значение придается пониманию клиентом собственных
чувств и чувств других людей.

Модель консультирования по поводу выбора профессии/образования.


Для решения проблем, имеющих информационный аспект, таких как проблема
профориентации, модель консультирования в общем случае включает в себя следующие шаги:
1. Установление взаимоотношений.
2. Формулировка и проработка проблем.
3. Общее структурирование характера консультационного процесса.
4. Обсуждение проблемы и сбор данных (посредством бесе-, ды, изучения истории клиента,
тестов, анкет, опросников).
5. Оценивание индивидуума (если используются тесты). *
6. Изучение клиентом информации о профессии или учебе.
7. Обсуждение данных оценивания и сведений, полученных; клиентом.
8. Синтез разумного плана на основе этих данных.
9. Обсуждение шагов, необходимых для выполнения плана. 10. Проведение завершающих
процедур (возможно повторное оценивание и изменение планов).
Изменения, происходящие в таком, в высшей степени рассудочном процессе, — это
главным образом изменения эго-си-стемы, хотя система «Я» тоже участвует в важном решении о
выборе профессии. Система «Я» отвечает за вопросы честолюбия и установок по отношению к
самому себе, проявляющиеся в процессе большинства консультаций по поводу выбора про-
фессии/образования. Эти шаги будут рассмотрены и сформулированы с практической точки
зрения в главе 14.

Психотерапевтическая модель.
Информационно обусловленным проблемам и проблемам планирования свойственна своя,
ясная и убедительная, логика. В проблемах же, обусловленных в первую очередь эмоционально,
такой последовательной ясности нет. В связи с индивидуальными различиями клиентов, а также с
учетом вариаций в философии и методах психотерапии, совокупность шагов
психотерапевтического процесса допускает мириады возможных комбинаций. Однако в '■. этих
разных стилях усматривается приблизительно одна и та же , последовательность событий,
типичная для психотерапевтического процесса (рис. 8). Шаги в этой последовательности выбраны
весь- < ма произвольным образом, исключительно в дидактических целях, и они не настолько
четко очерчены, как может показаться из-за того, что они пронумерованы.
Психотерапевтическая модель состоит из следующих этапов:
1. Осознание того, что имеют место жалоба, проблема или симптом, и что у клиента есть
основания для обращения за помощью.
2. Установление взаимоотношений.
3. Выражение чувств и разработка проблем.
4. Анализ чувств (на глубину, определяемую типом и структурой психотерапии).
5. Выражение глубоких чувств и анализ символики (при попытке углубленной психотерапии).
6. Проработка чувств.
7. Движение к инсайту и планирование действий.
8. Экстернализация и завершение взаимоотношений.
Стадии
(Консультационный уровень)
(Психотерапевтический уровень)
. /}>— (Глубокий * / / \ психотерапевтический II' уровень)

1. а) Жалоба, проблема или симптом б) Осознание потребности


2. а) Формулировка потребности б) Преодоление резистентности
3. а) Выражение чувств
б) Прояснение и разработка проблемы
4. Изучение установок по отношению к самому себе
5. Анализ глубоких чувств
6. Проработка чувств
7. Инсайт
8. а) Активные действия б) Завершение
Рис. 8. Стадии в консультационном и психотерапевтическом процессах

В терминах многогранного подхода, описанного в главе 2, психотерапевтическая модель


выглядела бы как серия гипотетических стадий, изображенных на рис. 8. Стадия 1 — это
изложение жалобы, проблемы или симптома, которые проецируются вовне, в связи с «объектом»,
или как «оно». Реакция психотерапевта на это изложение сводится в основном к молчанию и
другим техникам взаимоотношений, для того чтобы клиент мог постепенно «отработать свои
проекции назад», принимая их в большей степени как «субъект» или часть «себя».
Начало проработки субъективной проблемы обозначено на рис. 8 как стадия 2,
протекающая в системе внешней защиты. Главной терапевтической проблемой здесь является
преодоление «резистентности», охранительной и защитной функции личности (глава 8). Основные
применяемые методы — техники выстраивания взаимоотношений и поддержки (главы 6 и 7).
Структура'личности клиента в начале процесса показана на рис. 9. У клиента имеется
мощная защитная оболочка, которая нередко затрудняет его непринужденную реакцию на
психоте-
Ригидная система внешней защиты

Рис. 9. Личность в начале процесса консультирования или психотерапии

рапевта. Тревога клиента относительно процесса зачастую так сильна, что его защитная система
мобилизуется для предотвращения слишком быстрого прикосновения к глубинным чувствам.
Стадия 3 проходит в эго-системе, когда проблема цереведе-на в более рассудочную
плоскость и достаточно разработана посредством классификации и применения
интерпретационных техник (глава 9). В этот момент консультационный процесс плавно переходит
в психотерапевтический, так как следующая стадия — стадия 4 — осуществляется в системе «Я»,
с более глубокими чувствами, ценностями и бессознательным материалом. Здесь
психотерапевтическое консультирование снова плавно переходит в глубинную психотерапию,
поскольку стадия 5 затрагивает систему ядра и систему внутренней защиты с их более ригидными
защитными механизмами и более сильными чувствами. В дополнение к обычным техникам
взаимоотношений и интерпретации, специалисты по глубинной психотерапии применяют такие
методы, как психоанализ, глубинная интерпретация, интерпретация снов, гипноанализ и
наркоанализ.
Стадия 6 — это «проработка» проблемы для подготовки ин-сайта (она описывается далее в
этой главе). На этой стадии совершается главный труд всего процесса, заключающийся в форме
изменения установок клиента по отношению к самому себе и к другим людям. Стадия 7 сводится к
дальнейшей проработке проблемы на уровне эго-системы, где достигнутые инсайт и понимание
консолидируются и трансформируются в план действий. Именно здесь обычно сосредоточена
основная масса происходящего при так называемых личностных консультациях или умеренной
психотерапии. На протяжении стадий 6 и 7 повышается осознание как субъективного, так и
объективного характера личностного материала таким образом, что одна часть его может
проецироваться в качестве «не-Я», а другая — принимается и включается в «Я».
Для дальнейшей экстернализации материала в качестве «не-Я» осуществляется стадия 8,
на которой процесс экстернализации завершается. Примером экстернализованного чувства могло
бы служить чувство неполноценности. В конце терапевтического процесса клиент считает себя
уверенной в своих силах личностью и проецирует вовне в качестве «оно» или «не-Я» свои бывшие
характеристики неполноценности.
Процесс, описанный здесь схематически, никогда не выглядит как непрерывное
прямолинейное развитие. Более типично наличие в каждый данный момент нескольких уровней
процесса. Стадии могут также пропускаться, например в том случае, когда клиенты сразу
погружаются в глубинные чувства системы ядра.
Роджерс [255] рассматривает процесс психотерапевтического консультирования как серию
постоянных изменений внутренних установок. По его мнению, стадии психотерапевтического
процесса должны протекать следующим образом: во-первых, нужно наблюдать поведение клиента
с как можно меньшей предвзятостью, или, в формулировке самого Роджерса, «...окунуться в
события» [255, р. 142]. Затем на основе этих наблюдений формируются абстракции и гипотезы
низшего порядка, которые могут быть проверены эмпирически. Роджерс старается охватить
характеристики изменений в психотерапевтическом процессе без отношения к ним как к
фиксированным, статичным стадиям. Семь динамических стадий, которые он усматривает в
процессе, соответствуют пути от раннего состояния клиента — ощущения угрозы, резистентное™
к изменениям, малой коммуникабельности и так далее — к постепенному раскрепощению чувств,
повышению личной ответственности за них и большей ясности и точности в их восприятии. В
конце концов клиент принимает свои чувства в качестве составной части самого себя. Он больше
не рассматривает себя и свои чувства как «объекты» или «проблемы».
В следующем разделе подробнее выявляются практические аспекты гипотетических
стадий процесса, описываются некоторые трудности, встречающиеся при решении проблем на
этих стадиях, а также условия, необходимые для личностных изменений.

ЭТАПЫ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

Стадия 1 — осознание потребности в помощи


В типичном случае клиент обращается за психологической помощью в связи с
негативными ощущениями. Он ощущает, что ему не хватает информации или компетентности,
чтобы справиться с некой жизненной проблемой. Нередко его чувство, что он нетакой как все, и
желание хоть как-то изменить свое нынешнее «Я» порождают состояние напряжения и смутно
гнетущего страха, что что-то нетак. Некоторые, однако, обращаются к психотерапевту просто из
любопытства или стараясь выполнить обязательства по отношению к кому-то, кто считает, что у
них существуют проблемы.
Чтобы психологическое консультирование оказалось эффективным, должны быть
выполнены определенные условия. Говоря вкратце, клиенту следует:
1. Осознавать упомянутые выше негативные чувства.
2. Желать и ждать изменений как своей личности, так и проблемной ситуации.
3. Признавать эмоциональный характер своей проблемы.
4. Признавать возможности и ограничения психологического консультирования, чтобы в
результате научиться помогать самому себе.
5. Добровольно обратиться к консультанту.
Подробнее об этом говорится в следующей главе, посвященной подготовке к
консультациям.
Каждая стадия процесса имеет определенное назначение и нацелена на выполнение
конкретных задач. Цели первой стадии перечислены выше в качестве предварительных условий,
которые должны быть выполнены, прежде чем можно будет приступить к установлению
взаимоотношений.

Стадия 2 — установление взаимоотношений и преодоление резистентности

Мост взаимоотношений
Нам не известно ни о каких разногласиях или опровергающих свидетельствах относительно того
утверждения, что установление эмоционально теплых, доброжелательных, сочувственных
взаимоотношений играет первостепенную роль в консультационном процессе. Развитие рабочих
отношений, характеризующихся взаимной симпатией, доверием и уважением, является одной из
главнейших задач консультанта. Консультант должен выстроить определенный «мост» или
«туннель», с помощью которого клиент будет воспринимать его как могущественного союзника в
борьбе с имеющимися проблемами. Эта задача проиллюстрирована на рис. 10.

Консультант
или психотерапевт

Рис. 10. Взаимоотношения и раскрытие системы внешней защиты

Разнообразные техники, посредством которых осуществляется процесс коммуникации,


описаны в следующей главе. Здесьже мы только хотим указать, что «туннель» расширяется по
мере того, как установки консультанта и клиента становятся более конструктивными, а отношения
— более доверительными. Благодаря этому «туннелю» клиент опирается на зрелого, сильного,
конструктивно мыслящего союзника-консультанта в борьбе с самим собой и своей средой
обитания. Предполагается, что консультант «одалживает» клиенту часть своего Эго. Первым
шагом в наведении «моста взаимоотношений» и проникновении через систему-внешней защиты
клиента является раскрытие консультантом собственной системы внешней защиты, как указано на
рис. 10.

Взаимоотношения как цель процесса


На основании описанной выше «туннельной» аналогии и идеи о помощи может создаться
впечатление, будто бы консультирование — просто средство поддержки, которое способно
вызвать у клиента опасную и затяжную зависимость. Хотя такое осложнение всегда возможно,
консультанту необходимо выработать чувство уверенности в себе и в своей способности оказать
нужную временную поддержку. Эта особенность, связанная с выстраиванием отношений, не
отрицает имеющегося у каждой личности значительного потенциала развития, о котором
говорилось в гла- , ве 2. Мы хотим повторить: психотерапевтические взаимоотношения являются
связующим элементом, на который следует опираться до тех пор, пока внутренние силы развития
личности не обретут способности к адекватному функционированию.
Еще одно назначение «моста взаимоотношений» — помощь клиенту в обретении доверия
к подлинному «Я» психотерапевта, с тем чтобы клиент пришел к ощущению безопасности ис-
следования своих защитных механизмов, способностей Эго и побуждений ядра, о которых он
имел лишь самое смутное представление.

Стадия 3 — выражение чувств и разработка проблемы


Эта стадия процесса, известная под названием «катарсис», обычно начинается в
консультировании довольно рано. Она характеризуется высвобождением чувств, главным образом
посредством речи, хотя это может происходить и через рыдания. Нередко консультационные
взаимоотношения впервые предоставляют клиенту возможность открыто и свободно выразить
свои самые глубокие чувства.

Ценность катарсиса, или «вентилирования»


Так называемое вентилирование чувств имеет свои достоинства и недостатки. Одно из достоинств
эмоционального катарсиса заключается в приносимом им чувстве облегчения, разрядки сильного
физиологического напряжения. Другое достоинство связано с ощущением снятия эмоционального
напряжения, которое происходит у клиента после катарсиса благодаря вербализации материала,
ранее резистентно контролируемого и долгое время не воспринимаемого напрямую. Вслед за этим
нередко появляется чувство удовлетворения и некоторая отвага, так как клиент наконец-то может
признать существование чувств, которые до сих пор считал чуждыми для себя. Кроме того, он
получает ощущение безопасности и освобождения от тягостной задачи защищать свои чувства.
Осознание этой свободы нередко придает ему смелость впрямую штурмовать стоящую перед ним
проблему. Таким образом, у него высвобождается новая созидательная энергия. Раньше
эмоциональная энергия клиента была направлена исключительно на самозащиту, и для
конструктивного использования ее почти не оставалось. Например, если клиент обсудил ссору,
произошедшую у него с отцом, он зачастую оказывается в большей степени готовым к обсуж-
дению других вещей, таких как его собственные агрессивные чувства. И наконец, ценность
вербализации заключается в том, что она предотвращает «реализацию» гневных чувств, то есть
клиент вместо того чтобы направлять свою агрессию непосредственно на окружающих,
склоняется использовать символические средства выражения, речь.

Ограниченность достоинств катарсиса


С катарсисом связано несколько существенных ограничений. Клиент, если допустить его
интенсивное «вентилирование», может почувствовать себя так хорошо, что сочтет ненужным
докапываться до причин своих затруднений и совершать шаги, необходимые для изменения
существующих установок и действий. Некоторое время после консультаций он пребывает в
состоянии, которое можно назвать «полетом к здоровью». Тогда он начинает манкировать
консультациями, пока его тревога снова не доходит до непереносимого уровня. Какая-то тре-
вожность, впрочем, необходима. Для хорошей рабочей мотивации необходим оптимальный
уровень тревожности, речь о котором идет в главе 7, в разделе о методах построения взаимо-
отношений.
Если допустить, чтобы клиент долгое время испытывал паллиативное облегчение, не
работая над приближением инсайт-ной стадии консультирования, то это может привести к закреп-
лению его невротических стереотипов. Это все равно что он получал бы каждую неделю
эмоциональный транквилизатор, не продвигаясь в сторону лучшего самопонимания. Мы не
смогли найти достаточно свидетельств того, что периодические сеансы эмоционального катарсиса
имеют большую психотерапевтическую ценность, за исключением краткосрочно поддерживаю-
щего эффекта сброса излишнего напряжения. Некоторые виды человеческой деятельности, такие
как исповедь в рамках религиозной активности, снимают чувство вины, однако не имеют
тенденции вызывать инсайт того уровня, который необходим для личностных изменений.

Прояснение проблем
В типичном случае клиент, обремененный эмоциональными проблемами, высказывает их,
только почувствовав, что с консультантом это будет безопасно. Хотя выражение чувств,
формулировка проблемы и объяснение причин обращения за помощью нередко перемешиваются
другсдругом, в начале процесса существует момент, когда консультант помогает клиенту
вербализовать суть его проблемы.
Зачастую клиенты приходят с неопределенными жалобами, со смутным ощущением
неудовлетворенности, от которого хотели бы избавиться. Примеры таковы: затруднения с
концентрацией внимания, ухудшение взаимоотношений в семье, отсутствие цели в
профессиональной сфере, ощущение своей неадекватности, общей бездарности, а также жалобы
на какие-то жизненные обстоятельства, над которыми они невластны. И нередко эти жалобы
являются лишь симптомами реальных и глубоких проблем. Консультанты скоро начинают
понимать, что проблемы существуют на разных личностных уровнях. Консультант должен
поначалу принять от клиента его первое высказывание о том, что тот считает проблемой. Затем, по
мере развертывания материала, консультант помогает клиенту увидеть, что проблема имеет
множество граней и имеет достаточно глубокие корни.
Если речь идет именно о консультировании, а не психотерапии, сосредоточенной на
переобучении, тогда консультант должен вполне откровенно обсуждать с клиентом проблему в
том ее понимании, которое сложилось у них обоих из высказываний и проявлений чувств клиента.
Клиенты с «неорганизованным» мышлением зачастую говорят «вокруг да около» и в результате
все больше запутываются, пока консультант не задаст наводящего вопроса: «Так в чем же,
собственно, проблема?». Обсуждение проблем в форме вопросов обусловливается той тенденцией
к углублению, которая заставляет клиента начать работать над своими скрытыми и явными
проблемами. Например, клиент говорит, что его проблема заключается в ухудшении
успеваемости, хотя на фундаментальном уровне она сводится к вопросу, зачем он вообще учится,
и к выявлению подсознательного ощущения, что вдействительности ему этого делать не хочется.
Цели процесса на стадии 3 сводятся к тому, чтобы помочь клиенту выразить свои чувства и
прояснить свою проблему. Тогда консультант может приступить к формулировке диагностических
гипотез на основе когнитивных и смысловых аспектов коммуникационного сообщения клиента.
Этот процесс диагностики описан в следующей главе.

Стадии 4 и 5 — углубленный анализ чувств


На стадиях 4 и 5 осуществляется дальнейший анализ чувств, хотя многие разновидности
консультационных проблем решаются уже на уровне эго-системы. Особенно это положение верно
в отношении распространенных проблем выбора профессии/ образования, которые обычно
укладываются в рамки рационального подхода.
Стадия 4 предусматривает анализ более глубоких установок по отношению к самому себе,
локализующихся в системе «Я». Как показано на рис. 8, стадия 4 может затем трансформироваться
в аспекты «проработки» на стадии 5.
В общем случае, консультационный процесс не включает в себя работу на стадии 5,
предполагающей глубинную психотерапию на уровне системы внутренней защиты и системы
ядра. Большинство психологических консультантов ни по своим личным качествам, ни по своему
образованию не готовы к тому, чтобы иметь дело с интенсивными чувствами и запутанными
проблемами фундаментальных характерологических структур личности. Более того,
психологические консультанты обычно практикуют в таких учреждениях, как школы и колледжи,
где административная политика и ограничения по времени не позволяют им работать на стадии 5.

Критерии для анализа на уровне глубоких чувств


Чтобы помочь психотерапевту определить, насколько глубокие уровни личности
допустимо затрагивать в работе с клиентом, предлагаются следующие критерии:
1. Характер и тяжесть симптомов клиента. Например, иллюзорное мышление почти
всегда свидетельствует о психическом расстройстве. Истерические выходки, в которых выпле-
скивается неконтролируемая тревога или враждебность, — еще один пример ситуации,
выходящей за рамки психологического консультирования и в большинстве случаев требующей
интенсивной психотерапии.
2. Продолжительность и устойчивость симптомов. Если некое поведение, например
совершение краж, устойчиво и труднообъяснимо с помощью имеющихся данных, высока вероят-
ность, что речь идет о патологическом процессе.
3. Характер предрасполагающего и провоцирующего жизненного опыта. Некоторые
клиенты за короткое время переживают ряд тяжелых психических травм, например смерть
родственников, развод, одиночество, а также множество мелких стрессовых событий. Подобные
переживания зачастую порождают у клиента больше эмоций, чем он мог бы контролировать в
ходе беседы.
4. Стабильность в прошлом и функционирование систем защиты. Клиенту, в прошлом
стабильному и имеющему адекватную систему защиты, как правило, можно позволить выражать
более глубокие чувства, нежели клиенту с более пестрой психологической биографией.
5. Резистентностъ к психотерапии. Резистентность к углублению анализа и к
зондированию со стороны консультанта — весьма надежный индикатор эмоциональной
уязвимости клиента и ригидности его системы защиты.
6. Уровень и адекватность подготовки консультанта или психотерапевта. Вообще
говоря, существует прямая зависимость между объемом подготовки и опытностью консультанта
или психотерапевта, с одной стороны, и глубиной, до которой может доходить процесс, с другой
стороны.
7. Проблемы самого консультанта или психотерапевта. Нередко консультант не в силах
справиться с эмоциями, так как чувства клиента задевают его собственные больные места. Данное
обстоятельство должно удерживать консультанта от погружения в аналогичные чувства клиента.
8. Допустимая продолжительность консультаций. Время, отводимое на сеансы
консультирования или психотерапии, имеет большое значение: чем глубже уровень погружения в
чувства, тем больше времени необходимо затратить на их проработку. Речь может идти о сотне
часов и более.
9. Административная политика в отношении психотерапии. Администраторы зачастую
диктуют психотерапевту общие указания о том, насколько далеко он может заходить, зондируя
чувства и позволяя клиенту выражать себя. Особенно это верно в случае государственных школ,
где так называемым персональным консультантам приходится учитывать установки родителей и
администрации наряду со всевозможными техническими проблемами.

Стадия 6 — процесс «проработки»


Важная концепция при выработке понимания — это процесс, зачастую именуемый
«проработкой»1. В данном контексте этот термин подразумевает осознание смысла прошлого
опыта и прошлых чувств наряду с нынешними чувствами — вплоть до той окончательной точки
понимания своего «Я», в которой нам надлежит усматривать инсайт в некоем расширенном
смысле слова. На стадии проработки клиент приобретает рациональное понимание своих чувств и
проблем, ведущее его к углубленному созидательному пониманию на стадии 7. Главный метод
для осуществления этого шага — техника интерпретаций, рассматриваемая в главе 9.
Параллельно рациональному пониманию идет процесс под названием
«десенсибилизация», то есть снижение эмоциональной интенсивности, ранее характеризующей
данное переживание. Благодаря повторному переживанию прошлого опыта с помощью его
речевого воспроизведения снимаются тревога и душевная боль. Вследствие этого клиент способен
встроить прошлый опыт в свою нынешнюю организационную структуру восприятия, с тем чтобы
рассматривать его как часть себя. Посредством процесса проработки клиент перемещает психи-
ческий материал с глубинных уровней личности на уровень эго-системы.
Для стадии проработки иногда характерно сочетание индивидуальной и групповой
психотерапии. Групповые тренинги ифаютрольлабораторных опытов, указывающих клиенту на
его типичные защитные маневры, неадекватность свойств его эго-системы и его навыков общения,
на неэффективность его менеджмента подсознательных побуждений, возникающих в ядре
личности. Результатом зачастую становится качественный скачок в виде улучшенного осознания
реальных чувств системы «Я», на которые клиент теперь в состоянии опираться в своих более
плодотворных отношениях с окружающими.
Мы разработали следующую схему-диафамму для изображения некоторых критических
точек на средних стадиях процесса, в частности, на стадии проработки. На рис. 11 можно увидеть,
что психотерапия в каком-то смысле аналогична спуску в
Завершение психотерапии
Начало психотерапии

Критическая точка 2
1
Происхождение термина «проработка» связывают с именем Фрейда. Исходно этот термин означал успешное
преодоление сети сопротивления.
Рис. 11. Критические точки в процессе психотерапии

глубокий колодец. Вертикальная ось соответствует глубине по-фужения входе процесса. По


горизонтальной оси отложены временные стадии процесса.
По поводу рис. 11 следует отметить, что клиент, после того как сформулирует свою
проблему и избавится во взаимоотношениях от начальной скованности, как правило, достигает
критической точки / на стадии 3. В этот момент он пофужается в более подробное исследование
своих чувств, что может оказаться не так уж приятно. В точке /он совсем не ощущает
безопасности, комфорта и сомневается, оправдаетли результат те психические страдания, которые
он начинает испытывать. Эта точка названа «критической», потому что для многих клиентов она
становится заключительной точкой в консультациях. Опытные психотерапевты рассматривают
критическую точку / в качестве момента, когда клиенту становится хуже перед тем как должно
стать лучше. Если это явление удастся объяснить клиенту и если он сможет продержаться в
течение этого периода, обычно он в состоянии преодолеть критическую точку Л Далее, именно в
этой точке методы поддержки и интерпретации процесса, рассматриваемые в следующих главах,
ослабляют защиту клиента и позволяют ему чувствовать себя комфортнее, так что он может
набраться смелости, чтобы пуститься в свое психологическое путешествие. Уайт, описывая
сходное явление в психоанализе, отмечал:
«В той мере, в какой пациентом владеет тревога, он может быть уподоблен испуганному ребенку. В одиночку
он не выдержал бы угроз, однако в компании психоаналитика он осмеливается взглянуть им в лицо и наконец-то
приблизиться к ним. Пациент становится немного смелее, потому что в этой авантюре он не одинок. В таком появлении
смелости — суть его корректирующего эмоционального опыта» [316, р. 333].
Уайт дальше сравнивает эти эмоционально болезненные исследования с состоянием
траура:
«Сталкиваясь с фактом утраты, индивидуум может решиться на попытк-у всеобъемлющего забвения; но эта
попытка обречена на провал. Каждое живое напоминание об ушедшем близком человеке будет в первую очередь
вызывать новый приступ боли и взывать о новой попытке забвения. Как указывает Линдерман, существует «труд горя»,
который должен быть выполнен, и он требует времени. Точно так же в психоанализе невроза каждое новое напоминание
о патогенном конфликте снова его активизирует, взывая о новом облегчении с помощью защитных механизмов. К
счастью, после каждого такого случая труд становится несколько легче» [316, р. 333].
Критическая точка 2 на рис. 11 достигается на стадии 4, когда клиент далеко заходит в
выражении чувств. Нередко он вдруг осознает неадекватность своей защитной системы. Она
больше не создает для него уютной безопасности от приступов его глубинных чувств вины,
ненависти и страха. Кроме того, предшествующая вербализация приоткрыла дверь для многих
других чувств, которые до сих пор были надежно вытеснены. Относительно этого момента
Шнайдман заметил, что подсознание подобно подвалу, полному кошек, только и ждущих, чтобы
выскочить. Когда всплывает и воспринимается слишком много подсознательных желаний,
импульсов, запретов и мыслей о прошлом, это можно приравнять к тому, что дверь подвала
распахнулась, и кошки выскочили наружу. Такое событие может привести к тяжелой травме или
даже психической катастрофе. Психотерапевт должен контролировать взаимоотношения, чтобы
клиент приоткрывал дверь слегка, выпуская по одной кошке за раз для ее изучения и приручения.
На дальнейших сеансах можно будет «приручать следующих кошек».
Необходимо отметить еще одно обстоятельство: при осуществлении кратковременной
психотерапии следует опасаться обострения психотического процесса на данной стадии. В этот
критический момент зарождающиеся психозы вполне могут стать явными. Тем не менее, следует
подчеркнуть, что подавляющее бол ьши нство кл иентов и меют систему защиты, достаточ но
адекватно предохраняющую их от психотических расстройств.

Цели процесса на стадии 6


Фактически в этой «донной» фазе процесса проработки на стадии 6 происходит
следующее: 1) прояснение и признание нынешних эмоциональных затруднений; 2) рациональное
понимание исторических корней испытываемых проблем и чувств; 3) решение проблем в
терминах связи прошлых и нынешних событий и в терминах взаимоотношений между клиентом и
психотерапевтом. Переживания должны подвергнуться проработке во всех трех этих сферах,
прежде чем можно будет сказать, что они «ассимилированы», или, пользуясь выражением Лин-
дермана, что выполнен «труд горя». В этом смысле в психотерапии не существует «устаревшего»
материала; материал всегда наготове, ожидая своей новой проработки. Чтобы проиллюстрировать,
что подразумевается под «проработкой» эмоционального содержания, рассказывают историю о
слепцах и слоне. В этой притче каждый из слепцов пытается описать, на что похож слон,
ощупывая лишь определенную его часть. Они не смогут получить полное представление о слоне,
пока не сравнят свои впечатления. Сходным образом, каждый конфликт должен быть проработан
во многих ракурсах и описан с помощью различной терминологии.
После тщательного исследования прошлых переживаний и нынешних чувств на стадии 6
клиент зачастую испытывает ощущение полного благополучия и душевного подъема. Он, может
быть, даже испробовал какие-то новые виды поведения в ходе проработки своей проблемы и
добился некоторого успеха. Все это происходит в критической точке 3. Именно в этот момент
клиенты хотят преждевременно прекратить психотерапию, полагая, что уже все в порядке, и они
больше не нуждаются в услугах психотерапевта. Хотя есть своя логика в утверждении, что
процесс психотерапии должен прекращаться при появлении у клиента такого ощущения,
психотерапевту следует приложить все усилия, чтобы определить, действительно л и это
надлежащий момент для остановки, или это только момент, когда клиенту захотелось уйти. Пси-
хотерапевт может открыто проинтерпретировать эту ситуацию для клиента, с тем чтобы тот не
ушел как раз тогда, когда все готово для достижения и консолидации наибольших личностных
приобретений на стадии 7 — стадии развития инсайта.
Строго говоря, клиентов не следует подвергать психотерапии дольше, чем они этого хотят;
однако самые большие личностные приобретения зачастую могут быть упущены из-за
преждевременного оптимизма, возникшего у клиента после первого проблеска успеха. Обычно
клиент подвергается психотерапии до того момента, когда он должен будет активно сделать что-
нибудь в связи со своей проблемой.
Этап проработки плавно перетекает в стадии инсайта и активных действий. Если клиент
получает значительное облегчение благодаря своим новым чувствам и интеллектуальному по-
ниманию своей проблемы, это еще далеко не все. Критические вопросы таковы: действует ли он
на основе своих новых чувств, нового восприятия и нового понимания? Испробовал ли он новые
виды поведения?

Стадия 7 — развитие инсайта


Как уже отмечалось в данной главе, консультирование или психотерапия без достижения
инсайта имеют сомнительную ценность. Критерием эффективности здесь служит достижение
инсайта — нового понимания себя и других — наряду с последующими позитивными действиями,
основанными на этом ин-сайте.
Концепция инсайта имеет богатую историю. Буквально это слово означает «всмотреться»,
«прозреть», «проникнуться». В гештальт-психологии данный термин используется для описания
неожиданной перцептивной реорганизации, ведущей кот-крытию или крешению проблемы.
Примером служит эксперимент Келера [176], в котором шимпанзе вдруг открывает для себя, как
скомбинировать разные палочки и стопки ящиков, чтобы, наконец, достать желанный банан.
Инсайт в консультировании и психотерапии характеризуется такими внезапными «Ага!» и «Так
вот в чем дело!», когда значимые детали выделяются на общем фоне.
Мы, однако, предпочитаем ограничить употребление термина «инсайт» следующим его
значением: это глубокое понимание и изменившееся восприятие взаимосвязей между
разрозненными элементами своей личности, благодаря чему индивидуум способен действовать
более позитивным образом с точки зрения целостной системы «Я». Возникает более глубокое
осознание того, что объективно и субъективно происходит внутри и вне личности, осознание на
уровнях эго-системы и системы «Я». Клиент замечает взаимосвязи, которых раньше не видел.
Этот процесс «прозрения» может быть медленным и незаметным, а может быть и внезапным, как
в гештальт-психологии — стремительной реорганизацией перцептивного поля. Этот тип инсайта
характеризуется всеобъемлющими переживаниями, включающими в себя многие модальности
знаний и чувств.
Достижение подобного рода инсайта зачастую требует настолько полного понимания
событий своей жизни, насколько это вообще возможно. В предыдущей главе мы проследили
историю жизни индивидуума, отмечая в ней разнообразные стадии и задачи развития. Мы
предполагали, что на всех этих стадиях жизни каждый индивидуум приобретает опыт, который
ассимилируется и интегрируется, формируя личность. На ранних стадиях жизни, например, в
возрасте от 5 до 7 лет, определенные эмоциональные переживания весьма интенсивны. Они
имеюттакой характер, что глубоко вытесняются и нередко вообще не ассимилируются влич-ности.
Стадия проработки открывает эти переживания для осознания.
Психотерапевтический процесс ориентирован на то, чтобы достичь инсайта относительно
этих ранних переживаний посредством процедуры, именуемой «воспроизведением опыта»
прошлых событий. Эти события заново интерпретируются, рассматриваются в новом свете, так,
чтобы уменьшить вызываемую ими тревогу и душевную боль. Понимание былых защитных схем
ведет к новому осознанию свободы и проявлению уверенности в себе.
Пока клиент анализирует происшествия своей жизни, одновременно протекает еще, более
фундаментальный, один процесс. Благодаря достижению инсайта клиент приходит к более
точному и явно сформулированному определению своего «Я», как это описано в главе 2. На
основе всего своего опыта в повседневных взаимодействиях и в психотерапии он составляет
сводную концепцию своего «истинного Я». Таким образом, инсайт — это не только процесс
понимания прошлого и увязывания воедино прежде разрозненных элементов, но и процесс
конструирования в системе «Я» текущего представления о своем «истинном Я», таком, которое
развивалось многие годы и эволюционирует в нынешних жизненных процессах.

Цели процесса на стадии 7


Для иллюстрации рассмотренного процесса развития инсайта мы извлекли из книги
Роджерса [249, р. 135] краткую сводку некоторых перемен в мышлении и чувствах клиента: это
переход от симптомов к «Я», от окружения к «Я», от других к «Я», от бессознательного к
сознательному, от прошлого к настоящему, от негативных чувств в отношении самого себя и
других — к позитивным, от многообразия защитных механизмов к снижению защиты и лучшему
осознанию своих защитных механизмов.
Симондс [300] тоже приводит несколько иллюстраций для некоторых общих
разновидностей инсайта, достигаемого клиентом при консультировании и психотерапии.
Примеры таковы: осознание индивидуумом того, что он делает все возможное в данных
обстоятельствах, что он не в состоянии контролировать все действующие факторы, что счастье
приходит изнутри, а не снаружи, что люди в основе своей дружелюбны, а не враждебны, и что
человек должен быть привлекательным, если хочет быть любимым.

Стадия 8 — выход за пределы психотерапевтического процесса


По нашему опыту, самая значительная работа интеграции совершается в психотерапии
благодаря тому, что психотерапевт поощряет клиента отправиться в большой мир и воплотить в
жизнь свои «психотерапевтические инсайты», тем самым доказывая себе, что больше не ведет
себя саморазрушительным образом.
Благоприятно переживаемый опытреального бытия является лучшим
психотерапевтическим средством, коль скоро у клиента наступило достаточное облегчение от
вредящих ему чувств и симптомов, и достигнут некий инсайт. Маслоу весьма лаконично опи-
сывает эту идею: «...главные жизненные события могут иметь психотерапевтическое значение в самом полном
смысле слова. Счастливый брак, успехи в любимой
работе, общение с хорошими друзьями, появление детей, успешная борьба с превратностями жизни, преодоление
трудностей — мне доводилось видеть, как все это вызывает глубокие изменения характера, избавляет от симптомов и
так далее без всякой помощи профессионального психотерапевта. Фактически можно аргументировать тот тезис, что
обстоятельства благополучной жизни принадлежат к числу окончательно решающих психотерапевтических факторов, и
что задача профессиональной психотерапии зачастую сводится лишь к тому, чтобы помочь индивидууму восполь-
зоваться их преимуществами» [197, р. 311].
Как представляется, из приведенных соображений Маслоу следует, что все, до сих пор
перечисленное в качестве элементов процесса, являлось попыткой подготовить клиента к психоте-
рапевтически действующему опыту реальной жизни. Таким образом, вмешательство консультанта
или психотерапевта становится все менее и менее необходимым благодаря способности клиента
успешно пользоваться собственными благоприобретенными навыками. Робинсон (Robinson, 246)
далее развивает эту мысль, отмечая, что людям можно привить новые и более эффективные
навыки адаптации примерно так же, как плавающих по-собачьи можно научить
высокотехничному двухударному кролю.

Личность по завершении успешной психотерапии


Представления о структуре личности в начале психотерапии были проиллюстрированы на
рис. 9. Отмечалось, что характерной структурной особенностью здесь является внешняя и
внутренняя ригидность. Изображенная на рис. 12 структура личности в конце успешной
психотерапии отличается улучшенной проницаемостью внешней и внутренней защитной оболоч-
ки, расширением системы «Я» и ее повышенной доступностью для эго-системы. Уменьшенный
объем системы ядра — еще одна характерная черта, так как в процессе глубокой психотерапии
происходит более полная интеграция ядравэго-систему и систему «Я».
Описанные изменения можно пояснить с помощью изложенных ниже критериев успешной
психотерапии. Эти же характеристики можно также истолковать как отличительные черты пси-
хологически здоровой личности. Ранее в данной главе было сделано предостережение против того,
чтобы психотерапевт присваивал себе роль «первосвященника от культуры», опреде-
Система внешней защиты
Эго-система / Система «Я»

Система внутренней запщты


Рис. 12. Личность в конце психотерапии
ляя для своего клиента систему ценностей. Хотя психотерапевт или консультант стремится
предоставить клиенту свободу самому выбирать свою систему ценностей, существуют некоторые
общие социальные и личностные ценности, на которые консультант или психотерапевт
ориентируется в психотерапевтическом процессе.

ЦЕЛИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ И ПСИХОТЕРАПИИ

Что пытается осуществить консультирующий психолог или психотерапевт? На вопрос с


пристрастием он бы, возможно, ответил, что у него есть несколько краткосрочных и долгосрочных
целей. Краткосрочные цели можно разделить на цели процесса и цели клиента. Цели процесса,
обсуждавшиеся в этой главе ранее, представляют собой объективные задачи, такие как свободная
вербализация, стимуляция работы клиента над с воей проблемой и поддержание оптимального
уровня его тревожности. Цели клиента, напротив, сводятся к решению непосредственно стоящих
перед ним проблем: удовлетворение потребности в информации, уменьшение беспокойства,
снятие досаждающих ему симптомов, разрядка ситуативного напряжения.
Некоторые из более специфических задач процесса состоят в том, чтобы найти ответы
наследующие вопросы: 1. Что привело данного клиента к консультанту? 2. Какое значение имеют
эти взаимоотношения для клиента? 3. В чем заключается важность проблемы для клиента? 4.
Какова предыстория его проблемы и какими могли быть различные виды вознаграждения,
подкреплявшие и усугублявшие данное поведение и данный конфликт? 5. Как клиент
воспринимает цели процесса? 6. Каков потенциал для развития зрелого поведения у этого
конкретного клиента с учетом ответов на предыдущие вопросы? 7. Какие пути к генеральным
целям процесса представляются наиболее надежными? 8. Как помочь клиенту обрести логически
последовательную, осмысленную систему отсчета, в которой он мог бы рассматривать свою
проблему и благодаря которой мог бы достичь инсайта и решения проблемы?
Долгосрочные генеральные цели тесно связаны с социальными ценностями и с теми
видами поведения, которые требуются для эффективного существования в среде американской
культуры. Другими словами, эти цели обусловлены качествами теоретической модели той
личности, которая, как представляется, соответствует стандартам западной культуры. Данное
высказывание не подразумевает, что психологическое консультирование или психотерапия
обязательно ведут к пассивному приспособленчеству, к конформизму. Принципиальное значение
придается развитиюлич-ности клиента и одновременной помощи ему втом, чтобы он осознавал
социальную ответственность за свой вклад в функционирование, а возможно, и изменение
окружающей культурной среды. Генеральные цели, соответствующие функциональной модели
зрелой личности, требуют следующих уточняющих положений: 1. Хотя консультационный и
психотерапевтический процессы преследуют одни и те же генеральные цели, консультирование не
стремится к такому глубокому уровню реорганизации, как психотерапия. 2. Психотерапия и
консультирование могут считаться вполне успешными даже тогда, когда достигнуты не все
рассматриваемые ниже цели. 3. И наконец, даже самые успешные консультирование и
психотерапия не создадут личности, которая жила бы согласно приведенным ниже критериям в
любое время и при всех обстоятельствах.

Спонтанность
На рис. 12 была представлена модель личности индивидуума, возросшей спонтанности
которого соответствовало заметное истончение ригидных защитных оболочек. Спонтанность
можно понимать как полную противоположность защиты. Роджерс [248] описывает это качество
как «возросшую открытость для переживаемого опыта». Переживаемый опыт перестает быть для
клиента угрожающим. Его образ самого себя лучше совместим с тем, каким его видят другие;
поэтому ему нет нужды защищать себя так напряженно, как до начала консультирования.
С помощью психологических инструментов выявляются такие объективные показатели,
как спонтанность. Тесты Рорша-ха, например, показывают, как спонтанность проявляется по мере
спада показателей сдерживающего контроля, на место которого приходит гибкость.
В результате снижения защиты клиент начинает лучше воспринимать реальность,
определяемую другими людьми. У него снижается ригидность восприятия и уменьшается
потребность искажать или сужать восприятие в сторону иллюзий. Вот что говорит Роджерс:
«Он понимает, что не все деревья зеленые, не все мужчины — суровые отцы, не все женщины его отвергают,
не всякая неудача доказывает его никчемность и т. п. Он способен принимать в новой ситуации факты, как они есть, а
не искажать их, подгоняя под сложившиеся у него стереотипы» [248, р. 16].
Со спонтанностью тесно связано такое понятие как «толерантность к неопределенности».
Комфортно существующей личности не мешают ценностные и фактические конфликты, так же
как и неопределенные ситуации. Такой человек в состоянии сохранять свою уверенность в неких
рабочих гипотезах, временно отсеивая противоречащие им свидетельства. У него нет ма-
ниакального стремления добиваться определенности во всем.
Еще один родственный термин, используемый Роджерсом,— это «расставание с маской».
Успешные консультации приводят к отказу отложного фасада, от маски, от играемой роли. Клиент
становится ближе к своему истинному «Я». В терминологии Юнга, «личина» сокращается. Один
из клиентов Роджерса выразился так: «Я на самом деле не был честно самим собой, и, вообще
говоря, даже не знал, каково мое настоящее "Я"; я просто играл какую-то фальшивую роль» [248,
р. 11]. Следует подчеркнуть, что клиент сохраняет часть своих защитных механизмов и ролей.
Консультанты отнюдь не пытаются стандартизировать индивидуумов путем проведения
психологических консультаций. Они стремятся ктому, чтобы клиент научился ценить свою
неповторимую индивидуальность, не боясь того, что цена за обладание этими уникальными
качествами окажется для него слишком высока. Тем не менее, для клиента небесполезно будет
осознать, что во многих отношениях люди, в сущности, одинаковы. Они таят в себе сходные
надежды, чувства, мысли, хотя из-за различий в своих ролях и свойствах «личины» нередко ка-
жутся совершенно разными.

Жить «здесь и сейчас»


Эта фраза подразумевает стремление человека жить в каждый момент полной жизнью.
Клиент должен стараться жить так, чтобы извлекать из каждого мгновения его гармонию, не
пытаясь предвосхищать жизнь лавиной готовых ответов. Напротив, каждое мгновение для него
по-своему ново; то, как он им распорядится — дело творческое и, следовательно,
непредсказуемое. Его система ценностей, входящая в основу его личности, поможетему сделать
верный выбор. Роджерс в своих размышлениях о «полностью функционирующей личности»
говорит, что такой индивидуум «надежен, но непредсказуем» [252, р. 11 ].
У клиента по завершении психологического консультирования или психотерапии нет
ощущения, что дело сделано; наоборот, все только начинается. Словно бы он вышел на нужную
дорогу, не зная в точности, что впереди, но все же чувствуя, что движется в верном направлении.
Он пришел в более тесное соприкосновение с собственными чувствами и целями и стал лучше
осознавать ценности и цели общества. При этом он не подходит к новым ситуациям сригидно
сформулированными структурами. Его личность характеризуется гибкостью, а защита — про-
ницаемостью. Благодаря этому он способен на реально осуществимые модификации внутренних
структур в каждой новой ситуации. Человек находит удовлетворение в ощущении, что он еще в
пути и полностью пока не «состоялся».
Роджерс [252] в своих размышлениях о «полностью функционирующей личности»
указывает, что радость такому человеку приносит деятельность сама по себе, а не обязательно в
качестве средства для достижения цели. В нашей американской культуре большое значение
придается средствам достижения цели и, по нашему мнению, недостаточное — самим целям.
Множество людей, например, считают необходимым искать рационализацию для игры в гольф —
она полезна для здоровья (подразумевая пребывание на солнце и на воздухе) — и не хотят
признаваться, что игра приносит удовольствие сама по себе.

Доверие к себе
Клиент, успешно прошедший курс психотерапии, приобретает определенные установки по
отношению к самому себе, которые могут быть охарактеризованы как «уверенность в себе» или
«самоуважение» — это вера вто, что мы называем «его истинным "Я"». Он доверяет себе и своему
суждению. Решая, какой образ действий избрать в каком бы то ни было вопросе, он не обязатель-
но полагается на правила, на сентенции здравого смысла, на предписания, выдаваемые
социальными институтами или Эмилией Пост (Эмилия Пост, 1873-1960, американская
писательница, автор руководств по этикету. — Прим. перев.). Вместо этого он доверяется
собственному суждению и делает то, что считает нужным, — с учетом всех обстоятельств.
Последняя фраза — «с учетом всех обстоятельств» — добавлена не случайно. Уверенный в
себе и распоряжающийся собой индивидуум не станет действовать импульсивно или по прихоти.
Как отмечает Адлер, он учитывает последствия. Он думает, например, о своей социальной
ответственности. Он полагается на собственные внутренние подсказки, вместо того чтобы пол-
ностью зависеть от внешней мотивации поведения. Он доверяет себе, а не только другим людям и
социальным институтам.
Стесняющий контроль системы «Я» смягчается, и появляется больше возможностей для
его модификации. Авторы понимают концепцию «совести» или фрейдовского «Суперэго» в
качестве составной части системы «Я». Идущее от родителей раннее научение относительно
социальных ценностей становится после успешного курсапсихотерапиидоступнейдля
критического анализа и изменения.
Авторы заимствовали у Роджерса [257, р. 8] иллюстративное сравнение натему о том, как
может происходить у клиента процесс выработки доверия к себе и уверенности. Мы можем
сравнитьлич-ностьс гигантским компьютером. Поскольку клиенттеперь вбольшей степени открыт
для переживаемого опыта, ему доступно больше данных о его нынешней ситуации, а также
дополнительных данных из прошлого научения. Поскольку он теснее взаимодействует со всеми
факторами своего окружения, у него появляется лучший доступ кданным, поступающим изнутри и
снаружи. Клиент способен правильнее оцен и вать и отбирать дан н ые, релевантные для решения
стоящих перед ним проблем. Мы полагаем, что одна из причин составления ошибочных суждений
заключается в том, что люди подключают данные, не связанные с нынешним контекстом, и
отбрасывают данные, относящиеся к нему. Таким образом, люди, которые отбрасывают данные,
относящиеся к нынешней ситуации, и действуют исходя лишь из воспоминаний и стереотипов
предшествующего научения как из реальности, рискуют столкнуться с проблемами. Именно так
возникает предвзятость. И в обратном случае: люди, которые реагируют на нынешнюю ситуацию,
не пользуясь преимуществами прошлого опыта, который, может быть, за счет вытеснения
блокирован у них глубоко внутри бессознательной системы ядра, подвергаются такому же риску.
Нынешние данные могут быть «набиты на перфокарты» в искаженной форме. В поисках
наилучшего ответа на жизненные проблемы необходимы все имеющиеся достовер-
ныеданные.
Использование описанных нами преимуществ непринужденности и уверенности в себе не
означает, что клиент полностью избежит ошибок. Можно, однако, предположить, что такой кли-
ент будет исправлять ошибки, вызванные пропуском или искажением данных, без чувства вины и
самобичующих защитных реакций. Умение доверяться собственным чувствам наряду со своим
разумением и опытом дается достаточно трудно. Многие люди склонны ждать указаний от других,
полагаться на кого-то еще, кто решит за них, что и как им делать.
Об умении выражать свои чувства — жить ими — говорят многие авторы
психологической литературы. Фромм [114], например, подчеркивает, что клиент «оживает» для
своих чувств. Понимание своих истинных чувств, их выражение индивидуально и социально
приемлемым образом — это добавочный психотерапевтический процесс бесцензурного
эмоционального опыта, когда клиент весь обращается в свой гнев, свой страх или свою любовь.
Этот опытлюбви и доверия к своему «Я» является одним из средств самореализации —
превращения в подлинную личность.

Творчество !

Терапевты психоаналитического направления, особенно последователи Юнга, придают


большое значение пробуждению творческих способностей. Клиент способен лучше использовать
свои подсознательные чувства, которые становятся его слугами, а не господами. Многое из
вытесненного в подсознание может быть извлечено, оценено и понято. Проанализировав свои
слабости и запреты, клиент можетосознатьсвой творческий потенциал. Значительная часть
психической энергии, прежде уходившей на защиту от импульсов подсознания, теперь поступает в
распоряжение эго-системы, и индивидуум может найти для нее творческое применение.
Маслоу[197] полагает, что такой творческий потенциал дан всем людям от рождения, но они его
утрачивают в процессе освоения в культуре. Творческие импульсы не обязательно относятся
только к сфере искусств, таких как литература, музыка, живопись; они проявляются и в более
скромных обстоятельствах обыденной жизни. Можно быть творчески настроенным клерком,
рабочим, учителем или домашней хозяйкой.

Диапазон чувств
Знакомясь в течение долгого времени со своими глубинными чувствами, клиент
приобретает такие качества, как более широкий диапазон чувств и более тонкую их
дифференциацию. Он открывает для себя, что живет не просто в системе координатсво-ей эго-
системы или рассудка, но способен также испытывать некоторые из чувств своей системы «Я». Он
может отважно и радостно приступить к знакомству со многими своими неизведанными
чувствами. Мы снова процитируем наблюдения Роджерса на эту тему:
«Мне кажется, что клиенты, проделавшие большой путь в процессе психотерапии, живут в более остром
контакте со своими чувствами боли, но еще в более близком — со своими чувствами восторга; что гнев ощущается ими
сильнее, но сильнее становится и их любовь; что они лучше знакомы со страхом, но и с храбростью тоже. И причина,
почему они могут жить такой полной жизнью — в более широком диапазоне чувств, — состоит в том, что у них есть эта
основополагающая уверенность в себе как надежный инструмент для встречи с жизнью» [257, р. 13—14].
Иногда это явление называют «освобождением от эмоциональной зажатости». Тем самым
подразумевается способность испытывать чувства в более широком диапазоне без возникающей в
связи с этим угрозы.
Браун [43] описывает еще один аспект жизни с расширенным диапазоном чувств. По его
мнению, одной из целей психотерапии является помощь клиенту втом, чтобы он научился любить
с большей легкостью и ненавидеть с большей мудростью. Иногда приходят клиенты, способные
выражать только позитивные чувства, поскольку выражать враждебные чувства им в
родительском доме запрещали. Однако, по нашим наблюдениям, подавление выражения
негативных чувств имеет тенденцию вредно сказываться и на выражении позитивных чувств.
И наконец, снятие мучительной тревоги — критерий успеха психотерапии. Клиент
освобождается от подтачивающего его силы чувства вины и от тревоги, так что прежние
ощущения неуверенности и небезопасности сменяются большей стабильностью и оптимизмом.

Способность «соотносить время»


Психологически зрелый индивидуум способен откладывать и впоследствии изменять свои
суждения относительно других людей вданный момент и вданной ситуации. Эту концепцию
нередко называют умением «соотносить время», благодаря которому клиент может откладывать
удовольствия ради достижения своих целей. Например, аспирант обрекает себя на множество
сиюминутных трудностей и ограничений ради удовлетворения, которое он сможет получить при
достижении отдаленной во времени профессиональной цели.

Экзистенциальное бытие
Взаключение своей философичной работы под названием «Хорошая жизнь на взгляд
психотерапевта» Роджерс подчеркивает значение философии, основанной на осознании и
признании индивидуумом собственной природы:
«Я уверен, что должно быть очевидным, почему такие прилагательные, как "счастливая, блаженная, приятная",
не кажутся мне вполне уместными для достаточно общего описания того процесса, который я называю хорошей
жизнью, хотя сам участник этого процесса может испытывать в соответствующие моменты любое из перечисленных
ощущений. Но прилагательные, которые здесь представляются мне подходящими в более фундаментальном смысле, —
это "гармоничная, захватывающая, стоящая, напряженная, осмысленная". По моему убеждению, этот процесс хорошей
жизни — не для слабых духом. (Он требует от человека, чтобы тот тянулся и рос, все больше и больше реализуя свой
потенциал. Он требует мужества существовать. Он предполагает полное погружение в поток жизни. И самое
замечательное в людях — то, что если они внутренне свободны, то выбирают для себя в качестве хорошей жизни
именно такой процесс становления.)» [257, р. 13].

ПЛАНИРОВАНИЕ КУРСА ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ КОНСУЛЬТАЦИЙ

В предыдущих разделах читатель мог уже отметить для себя, что консультант или
психотерапевт должен в начале процесса принять несколько важных решений. Характер и
продолжительность предлагаемой психологической помощи зависят от описанных ниже факторов.

Потребности и характеристики клиента


Клиент приходит с насущной проблемой, такой как выбор супруги (супруга) или
профессии, необходимость принятия решения о разводе, стремление избавиться от тревожных
ощущений. Подобные заявления клиента могут быть поняты консультантом в качестве проблем,
которые нужно решить в ходе консультирования, и/или симптоматических проявлений более
глубоких личностных расстройств, которые необходимо сначала урегулировать, чтобы
окончательно решить симптоматическую проблему.
Психотерапевтическая курабельность клиента — другая сторона эффективного планировании
психотерапии. Действительно ли клиент стремится получить помощь? Достаточно ли у него для
этого мотивации и готовности? Принесетли ему пользу консультирование или психотерапия в той
манере, которую терапевт в состоянии ему предложить? Предполагают ли его защитные реакции и
структура характера возможность значительных личностных изменений? Психотерапевт должен
осознавать, что не всякому клиенту можно помочь. Если ответ на большинство вопросов
отрицательный, то можно считать, что клиент в настоящее время не готов к консультациям.
Впрочем, консультант в состоянии оказать такому клиенту некоторую ограниченную
помощь, например, помочь ему обдумать вопросы, требующие незамедлительного решения.
Каким клиентам следует уделять максимум времени? Это зачастую определяется личными
предпочтениями и социальными ценностями консультанта.
На наш взгляд, главным критерием для принятия решения о том, с кем проводить
консультирование или психотерапию, должен быть ответ на вопрос — извлечет ли потенциальный
клиент пользу из того, что может предложить ему консультант, и помогут ли ему консультации
больше, чем какому-то другому индивидууму? Иными словами, консультант должен спросить
себя, многоли вы и грает клиент от той помощи, которуюон всостоя-нии предложить? В
некоторых психологических службах используются такие критерии, как максимум пользы для
наибольшего количествалюдей, приоритет молодых клиентов перед старыми, легких дисфункций
перед тяжелыми, а также приоритет тех клиентов, которые способны принести наибольшую
пользу обществу.
Знание клиентом психологии и принципов консультирования иногда является
преимуществом, а иногда — нет. По нашему мнению, некоторая искушенность клиента в
психологии может ускорить процесс, если только эти знания не оказались слишком замысловато
переплетены с интеллектуализированны-ми защитными механизмами клиента.
Диагностические показания относительно природы и серьезности эмоциональных проблем
тоже являются значимыми факторами. Эта тема освещается в одном из разделов данной главы, а
также в главе 5.

Роль консультанта (психотерапевта) и организации


в планировании процесса консультирования (психотерапии)
На планирование влияет оценка консультантом или психотерапевтом потребностей и
проблем клиента, а также его предрасположенности к получению помощи. Компетентностью
консультанта определяется тот уровень, до которого следует доходить в консультациях. Этот
уровень обусловлен также типом организации, в которой работает консультант. Например,
консультант, работающий в средней школе, встречается с административными препонами,
предусмотренными политикой подобных учреждений вотношении психотерапевтической
деятельности. Возмож- но, ему придется офаничиваться достаточно поверхностным, под-
держивающим уровнем консультаций, вне зависимости от своей■ компетентности. Консультант,
работающий в условиях клиники, где есть вспомогательный персонал и специалисты в других об-
ластях, с которыми можно обсуждать диагноз и разделять ответственность, имеет возможность
планировать более обширные и глубокие консультации.
После того как характеристики клиента, организации и консультанта (психотерапевта)
рассмотрены и учтены, консультант (психотерапевт) и клиент должны вместе решить, следует ли
приступать к процессу, определить его задачи и цели, продолжительность и общий стиль.
Консультант (психотерапевт) играет ведущую роль в этом планировании, поскольку руководит
всем процессом.

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ И ПСИХОТЕРАПИИ

Продолжительность консультирования обычно может быть определена на стадии


планирования, тогда как необходимую длительность психотерапии прогнозировать труднее.
Время, отводимое на каждого конкретного клиента, определяет уровень процесса и влияет на
характер его целей. Та глубина процесса, которой готов достичь и придерживаться клиент, также
является важным фактором при определении продолжительности. Предполагается, однако, что
для достижения большинства тех целей, которые были упомянуты выше, психотерапия должна
длиться много часов. Многие злободневные задачи, такие как снятие тревожности, планирование
профессиональной деятельности, решения, касающиеся продолжения образования или выбора
спутника жизни, могут занять всего несколько часов; а достижение базового уровня инсайта,
необходимого для того, чтобы клиент научился действовать более удовлетворительным для
личности образом, может потребовать много часов.
Имеется довольно мало работ, посвященных теме зависимости между
продолжительностью психотерапии и ее результативностью. В исследованиях Мортона по
краткой психотерапии большое внимание уделялось интерпретации и принципам научения,
концептуально основанным на теории социального научения Роттера. Мортон пришел к
следующему выводу:
«Мы можем предположить с чрезвычайно высокой долей уверенности, что краткая психотерапия,
осуществляемая в рациональной манере, выдерживающая систематизированную, теоретически
обоснованную направленность и использующая средства, соответствующие этой теории, сможет вызвать
поразительные и устойчивые изменения у субъектов с серьезно нарушенной адаптацией» [212, р. 17].
Исследование Мортона весьма ограничено по своему масштабу, и его не следует
переоценивать. Оно предполагает, однако, что с помощью определенных средств можно сократить
процесс и все-таки добиться некоторых устойчивых положительных сдвигов.
В курсах экспериментальной психотерапии Мортона цели процесса были следующие: 1)
тестирование пределов резистент-ности; 2) выявление характера защиты; 3) определение уровня
инсайта, соответствующего проблемам; 4) определение нынешнего уровня адекватности при
решении проблем; 5) установление характера возможных способов удовлетворения потребностей;
6) определение уровня и интенсивности интерпретаций, которые предстоит использовать; 7)
установление осмысленной системы отсчета, в рамках которой клиент мог бы формировать свой
подход к проблемам.
Вообще говоря, клиента следует удерживать на сеансах консультирования лишь до тех
пор, пока можно сказать, что он совершает заметный прогресс в направлении генеральных целей
процесса и решения своих злободневных проблем. Этика превращает данное положение в
нравственный императив, особенно в случае платных услуг.

РАЗЛИЧИЯ В ПСИХОТЕРАПИИ ЛЕГКИХ И СЕРЬЕЗНЫХ РАССТРОЙСТВ

Данная книга предназначенадля тех, кому предстоит работать в первую очередь с


клиентами, относящимися к категориям плохо адаптированных нормальных индивидуумов,
индивидуумов с легкими расстройствами и невротиков. Однако некоторые клинические психологи
работают также с клиентами, подверженными психотическим состояниям. Поскольку консультант
или психотерапевт никогда не знает, какой клиент войдет в дверь, чрезвычайно важно, чтобы он
был в достаточной степени вооружен информацией. Во-первых, ондолжен иметь представление об
от-клонениях в поведении, чтобы распознать индивидуума с серьез-ными расстройствами,
находящегося в психотическом состоя-нии. Во-вторых, у консультанта или психотерапевтадолжно
быть ясное осознание собственной компетентности и ограниченности в работе с серьезными
расстройствами — как при случайном их обнаружении, так и при направлении клиентов в
организованном порядке.
Приведенный ниже рисунок из работы Клопфера изображает непрерывный диапазон
нормальных, невротических и психотических состояний [172, р. 312; 174]. Нарис. 13 отмечено, что
невротик напрягает свою защиту до переломной точки, прежде чем его функции соотнесения
восприятия с реальностью окончательно ухудшаются. Среднестатистический невротикдо
психотерапии обладает мощной защитной оболочкой. Сдругой стороны, психоти- ' ческий
индивидуум отличается слабостью защиты, малой силой ': эго и слабым контактом с реальностью.

Обсессквно-хомпульсивный невроз (максимальная защита)


Предпсихоз
(обсессивные симптомы нарастают)
03
Соотнесение с реальностью
Декомпенсирующий обсессивно-компульсивный
ПСИХОЗ I
(эго-защита минимальна и контакт с реальностью слабый)

Рис. 13. Континуум «эго-защита-норма-невроз-психоз» (адаптировано из Клопфера)

У психотического индивидуума богатый мир внутренней реальности, но смысловое


восприятие внешней реальности у него крайне искажено, из-за чего возникает иллюзорность
мышления. Невротик, напротив, воспринимает внешний мир фотографически (в силу защитной
фильтрации), как на то указывает Фромм [114]. Невротический индивидуум чрезвычайно
чувствителен к внешним стимулам, но жестко защищен от восприятия внутреннего мира своей
системы «Я» и системы ядра. В концепции здоровой личности у Фромма [114] представлены оба
полюса; внутреннее и внешнее восприятие характеризуется точностью, благодаря чему клиент
способен видеть мир более объективно, а свои чувства и мысли воспринимать субъективно — без
искажений и гипертрофирован н ых реакци й.
Некоторые различия между «нормой» и «патологией» проиллюстрированы нарис. 14
сточки зрения многогранного подхода. В структуре психотической личности защитная
системаслаба, эго-система мала по объему и не слишком хорошо дифференцирована от «внешней
оболочки» и от нечетко сформированной системы «Я». Тревожные состояния системы
ядрадоставляютличности серьезные затруднения в вопросах самоконтроля, так как эго-система
регулирует их в основном с помощью диссоциативных механизмов, а не прямо, в стиле решения
проблем.
Психотический индивидуум
Невротический индивидуум
Индивидуум с расстройствами характера
ODS — система внешней защиты IDS — система внутренней защиты ES — эго-система CS — система ядра личности
SS — система «Я»
Рис. 14. Модель личности при отклонениях в сторону патологии

Невротический индивидуум рассматривается как личность с ригидной защитной системой,


почти не допускающей взаимодействия между элементами личности, что производит впечатление
дефициталичностной цельности, избыточности подавления, а также сверхчувствительности к
требованиям внешнего мира. Эго-система и система «Я» у невротика зачастую могут оказаться
такими же, как у нормального индивидуума с не невротическим типом личности, за исключением
того, что на эго-систему невротика сильнее влияют чувства системы ядра.
У индивидуума с расстройствами характера защитная система «резиновая». У него
наготове несколько фасадов, которые он может использовать так, как ему выгодно. Система «Я»
чрезвычайно стеснена. У него почти совсем нет того, что в главе 2 мы определяли как ощущение
своего «Я», своей индивидуальности. У индивидуума с расстройствами характера или, как еще
говорят, психопатического индивидуума, эго-система очень мала. Ему трудно извлекать пользу из
своего жизненного опыта в социальном смысле, и у него практически не получается приобщение к
обычным социальным группам — таким как семья, церковь, группы в системе образования и
общество в целом. Этот : тип личности тяготеет скорее к тюрьме, чем к клинике или ле- \ чебнице,
в связи со своей склонностью к антисоциальным дей- ; ствиям.
Взаимоотношения с психотическими индивидуумами следует [ выстраивать более
терпеливо и осторожно, нежели с нормаль- } ными и невротическими. Более активное поощрение
и руко- I водство со стороны психотерапевта при работе с психотически- f ми индивидуумами
необходимо. (Эти отличия упоминаются ; скорее в качестве иллюстрации, нежели указаний для
психоте- \ рапевтов.) [
С другой стороны, консультирующий психолог не работает с психотическими
индивидуумами, за исключением условий клиники. Даже поверхностные манипуляции с
психотическими индивидуумами в виде несвоевременных интерпретаций или слишком
интенсивного катарсиса в работе консультанта, некомпетентного в психотерапии психотических
состояний, могут привести пациентов лишь к еще более острому осознанию материала из своей
системы ядра. Психотический индивидуум и без того слишком чувствителен к мыслям и чувствам
внутри себя. Дальнейшие попытки помочь ему способны усугубить его чрезмерную
погруженность в самого себя, ухудшить его состояние и усилить негативные ощущения. Точно так
же консультанты должны проявлять особую осмотрительность с клиентами, характеризующимися
повышенной обсессивно-компульсивной защитой. Такие индивидуумы могут не быть
психотическими в техническом смысле, однако могут эволюционировать в направлении пси-
хотических состояний. Последнее особенно верно в тех случаях, когда с них срывают их
обсессивно-компульсивные защитные оболочки.
В ходе нашего обсуждения могло создаться впечатление, будто бы существуют четкие
разграничения между категориями «нормальный», «невротический» и «психотический». Верно,
по-видимому, прямо противоположное. На границах между классами имеет место эффект слияния,
и все-таки существуют широко признанные симптомы и показатели, которые полезны при
определении серьезных расстройств. По этой причине человеку, изучающему консультирование и
психотерапию, требуется основательная подготовка в области психопатологии. Нашей целью
было подчеркнуть, что консультанту необходимо определить уровень имеющейся патологии и
свою способность справиться с ней, прежде чем он окажется вовлечен в процесс слишком
глубоко.

ОЦЕНИВАНИЕ

Важную роль в размышлениях консультанта или психотерапевта играет оценивание им


достигнутого прогресса. Некоторые вопросы, фигурирующие в этих размышлениях, таковы: 1.
Действительно ли консультационные взаимоотношения помогли клиенту? 2. В чем выражалась
эта помощь? 3. Если они не помогли клиенту, то почему это произошло? 4. Если цели не были
достигнуты полностью, то какой прогресс совершен в этом направлении?
Одной из принципиальных трудностей при оценке результатов консультирования и
психотерапии является поиск адекватных критериев для вынесения суждения. Некоторые из
критериев, использовавшихся в прошлом, таковы: основанные на наблюдениях консультанта или
клиента мнения о том, достигнуты ли цели; функциональность по результатам стандартного
личностного теста, проективной техники, социометрического исследования или специально
разработанного информационного или аттитюдного теста до и после консультаций или
психотерапии. Применялись также критерии функциональности в виде повысившейся
успеваемости, профессиональной стабильности, удовлетворенности работой и уменьшившегося
отсева.
Литература по оценке результатов консультирования и психотерапии обширна. В
«Ежегодном психологическом обозрении»1 [290] перечисляются опубликованные оценочные
исследования, полезные для студентов, интересующихся деталями данной проблемы. Одно из
последних и, на наш взгляд, лучших исследований на тему личностных изменений у клиента при
психотерапевтическом консультировании — труд Роджерса и Даймонда «Психотерапия и
личностные изменения» [258], отличающийся доскональностью и разнообразием рассмотренных
методов. В целом оценочные исследования результатов консультаций и психотерапии делятся на
четыре основные категории:
1. Послеконсультационные исследования отношения клиентов к пережитому опыту,
осуществляемые с помощью опросников или в ходе бесед.
2. Мнение консультанта или психотерапевта об изменениях, наступивших в ходе
процесса, и его оценка достигнутого прогресса в продвижении к целям.
3. Внутренние исследования процесса, основанные на тщательном изучении вербальных
изменений от беседы к беседе. Этот метод лучше всего работает, когда имеется полная рас-
шифровка магнитофонных записей. Примером изменений у клиента может оказаться уменьшение
защиты, проявляющееся в его высказываниях, или признаки повышения самостоятельности
клиента, встречающиеся в таких его утверждениях, как: «Я полагаю, что теперь действительно
смогу совладать с этими чувствами» или «Кажется, я смогу принять решение, чем мне заняться по
окончании учебы». В других исследованиях используются оценки уменьшения напряжения,
основанные на утверждениях клиента о чувстве облегчения от ухудшающей работоспособность
тревоги и осуществляемые с помощью показателя, который по Долларду и Моуреру называется
«коэффициент дискомфорта-облегчения» [84].
____________
1
Annual Review of Psychology.

4. Внешние методы, основанные на объективном измерении изменений в поведении.


Примером служит применение личностных тестов, таких как Миннесотский многофазный
опросник, до и после курса консультирования, или изучение протоколов Роршаха, полученных
также до и после курса.
Первые два метода, учитывающие мнение консультанта и клиента, основаны наличных
наблюдениях вскоре после процесса и страдают обычной ненадежностью и предвзятостью личных
отчетов. Третий метод, внутренний, хотя и предоставляет некоторые возможности для важных
размышлений о произошедших благодаря консультированию личностных изменениях, имеет
крупные недостатки при оценивании достигнутого успеха. Критерии успеха в данном случае
имеют тенденцию смешиваться с самими целями процесса и трудноразличимы на фоне многих
других изменений. Эффективных способов определения устойчивости изменения нет, и
неизвестно, имеются ли независимые критерии, с которыми можно было бы соотнести критерии
внутренние. Четвертый метод — применение внешних инструментов — тоже имеет недостаток:
он не показывает, какие изменения обусловлены консультациями, а какие —другим жизненным
опытом. При проведении исследования с использованием стандартизированных методик
возникает проблема надежности последних.
Хотя проблематика критериев и методов оценивания в настоящее время находится в
состоянии, совершенно неадекватном потребностям практикующего консультанта, он должен, тем
не менее, стремиться выработать критичное отношение к своей работе. Ему приходится изучать
положение дел в области оценивания результатов консультирования и психотерапии с целью
разработки собственных исследовательских инструментов для определения эффективности своей
работы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В данной главе в качестве ориентира для студентов был представлен беглый обзор
процесса психологическихжонсультаций и психотерапии. Не пытаясь излишне упростить процесс,
мы рассмотрели различные его стадии в случаях более рационального стиля консультирования,
однако учитывали несколько психотерапевтических типов клиентов. Стадии процесса
психотерапевтического консультирования таковы: установление взаимоотношений, выражение
чувств и прояснение проблемы, проработка чувств, развертывание инсайта, планирование и
осуществление позитивных действий. Были указаны три критические точки на средних стадиях
процесса: 1) желание клиента прекратить процесс после первого удовлетворительного
эмоционального катарсиса; 2) слишком быстрое и слишком глубокое выражение чувств; 3)
тенденция к прекращению консультаций незадолго до окончательной проработки проблемы в
виде осуществления позитивных действий. В консультировании и психотерапии существуют те-
кущие цели процесса, такие как выражение чувств. Имеются также генеральные цели,
описываемые сточки зрения модели зрелой личности через такие ее характеристики, как
непосредственность, творческий потенциал, расширенный диапазон чувств, ослабление
неприятных чувств. Оценивание таких результатов играет важную роль в размышлениях
консультанта и психотерапевта.
ЧАСТЬ II

МЕТОДЫ
Глава 5
Подготовка к консультациям и психотерапии
В данной главе рассматриваются три основные задачи консультанта или психотерапевта на
начальном этапе работы с клиентом — достижение готовности к консультированию, составление
истории болезни (или случая) и психодиагностика. Первая задача имеет большее значение для
работы на консультационном уровне, вторая одинаково важна для обоих направлений. Проблемы
психодиагностики приобретают наибольшее значение в работе психотерапевтов.
ГОТОВНОСТЬ

Готовность к обучению — это хорошо известная в педагогике концепция. Ребенок,


например, не готов к чтению, пока не достигнет определенного уровня мотивации, развития и не
усвоит базовые навыки. Готовность к консультациям или сеансам психотерапии сходна в том
смысле, что только при наличии определенных условий клиент может извлечь максимальную
пользу из терапевтических взаимоотношений. Можно привести один из выводовдоктораЛипкинао
влиянии установок клиента на результаты психотерапии:
«Наши данные недвусмысленно указывают, что клиент, положительно оценивающий консультанта и свое
участие в консультациях, предполагающий, что это участие будет успешным, приобретает больше положительных
изменений в структуре личности, нежели клиент, недоверчиво относящийся к участию в консультациях» [186, р. 26].
Сам человек может признавать, что в его жизни что-то идет не так, но обычно указывать
ему на это приходится кому-то другому. Утверждение, что он нуждается в помощи, зачастую
лишь усугубляет состояние, которое называется сопротивление и представляет собой
разновидность защиты, предохраняющей от любых изменений. В дальнейшем явление
сопротивления будет рассматриваться подробно (глава 8), но и в данном контексте оно имеет
большое значение, поскольку в типичном случае человек приходит на консультации с некоторой
опаской, хотя и обратился за помощью абсолютно добровольно.
В нашей культуре огромное значение придается способности человека самостоятельно
решать свои проблемы и крепко стоять на собственных ногах. Поэтому клиент нередко словно бы
видит во взаимоотношениях с консультантом и психотерапевтом некоторую угрозу своей
независимости. Даже когда клиент приходит на консультации добровольно, он часто не может
избавиться от ощущения, что чем-то отличается от своих знакомых — «нормальных» или «лучше
адаптированных». Далее, люди в нашей культуре воспитаны в том духе, что они не должны
нуждаться в помощи, что они должны быть логичны, а в своих действиях должны руко-
водствоваться «здравым смыслом». Считается постыдным, если человек не в состоянии «владеть»
своими чувствами или решать свои проблемы. К числу таких негативных переживаний отно^
сится и страх, что психотерапевт или консультант располагает,, например, методами для
проникновения в самые сокровенные тайны человека, способен заставить его сделать или сказать
что-то, о чем тот пожалеет. В связи с этим в психологической практике используются различные
методы, позволяющие заинтересовать клиентов и побудить их как можно быстрее приступить к
работе над своими проблемами.
Эта глава посвящена принципам и технике подготовки консультаций, однако мы хотели
бы сразу подчеркнуть, что здравая практика консультаций, а также этика требуют, чтобы кон-
сультации были добровольными. Основной принцип добровольности состоит в том, что клиента
не следует втягивать в психотерапевтические взаимоотношения посредством убеждения, уговоров
или обмана. Тем не менее, мы полагаем, что потен циал ьному кл иенту следует предоставить
возможность узнать о сильных и слабых сторонах психотерапии, чтобы он смог по собственному
усмотрению принять решение о целесообразности консультаций.

Факторы, определяющие готовность


Несколько факторов определяют готовность клиента к участию в консультациях или
сеансах психотерапии. Самым важным является наличие у него мотивации для получения помо-
щи. К числу других факторов относятся представления клиента о психотерапии, его интеллект или
способности к переосмыслению, уровень понимания своих проблем и самого себя, его ожидания
относительно роли консультанта и общая гибкость
его защитной системы. Проблемы, связанные с подготовкой к консультациям, описаны ниже.

Проблемы и трудности
Несколько факторов могут мешать клиенту сразу погрузиться в психотерапию. Первый из
них — это культурно обусловленное сопротивление, о котором уже говорилось. Второе пре-
пятствие — условия, в которых проходит консультация. Кабинету консультанта нередко не
хватает уединенности и комфорта, иногда до такой степени, что клиент приходит в крайнее заме-
шательство, его обуревают подозрения, что любой может обнаружить факт его присутствия здесь
и узнать, о чем идет речь. Поэтому уединенность, комфорт, конфиденциальность принадлежат к
числу важнейших факторов создания благоприятной атмосферы для клиента.
Предшествующий неблагоприятный опыт общения с консультантами, компетентными или
не очень, часто с самого начала создает негативные предпосылки. Такого же уровня фактор —
репутация консультанта. Часто положительную роль на начальном этапе консультаций играют
такие моменты, как известность консультанта своим умением помогать людям, наличие у него
каких-то символов статуса, скажем, степеней и званий, дипломов и сертификатов, наличие
положительных рекомендаций и отзывов.
Отсутствие со стороны клиента ясного понимания сути консультаций и психотерапии —
часто встречающаяся причина недостаточной готовности к штурму проблемы. Важно, чтобы кли-
ент имел представление о сильных сторонах и ограниченных возможностях консультирования и
психотерапии и располагал информацией о продолжительности сеансов и всего процесса, о записи
на прием к консультанту. Этот аспект подготовки подробно рассматривается под названием
«структурирование» в главе 7. В этой же связи может встретиться такая проблема как уровень
интеллекта. Например, в области психотерапевтического консультирования исследование
Крайдера [72] показало, что люди сболее высокими умственными способностями имеют больше
шансов на успех терапии.
Затрудненность доступа к консультанту является еще одним важным препятствием на пути
подготовки консультаций. Например, обеспокоенный своими проблемами клиент приходит,
намереваясь немедленно взяться задело. А ему отвечают, что прием придется перенести на более
позднюю дату, потому что консультант слишком занят. Нередко это приводит к тому, что он уже
больше не возвращается. Желательно создать такую «приемную систему», чтобы встречаться с
каждым клиентом при его первом обращении хотя бы ненадолго. Такая встреча позволит ему по-
чувствовать, что кое-что уже сделано, а также определить степень срочности психотерапии или
консультаций, необходимость обращения кдругим специалистам и прочих мер.
И последняя трудность — отсутствие положительного отношения к консультациям в
рамках конкретного общественного института. В некоторых больницах, школах и колледжах скла-
дывается такая административная политика, в силу неудачного стечения обстоятельств в прошлом
или неправильных представлений о консультациях и психотерапии, что даже самые опытные
консультанты не в состоянии нормально работать. Например, увязывание консультаций с
дисциплинарной и контрольной функцией школы и превращение консультационной службы в
рычаг администрирования. Учащиеся быстро распознают такую взаимосвязь. Впрочем, это не
означает, что консультационные службы не могут эффективно использоваться администратором в
качестве вспомогательного средства для работы с труд-ными детьми. Однако в любом случае к
пространственному сближению этих служб и к возникновению эмоциональных ассоциаций между
консультационной и дисциплинарной функциями следует относиться со всей осторожностью и по
мере возможности их разделять.
Необходимо постоянно анализировать, какая репутация складывается у консультационных
служб. Например, в колледже или в общегородской службе легко заработать репутацию «клиники
для амбулаторных» или места, где подлечивают «чудаковатых». Чтобы клиенты были готовы к
консультациям, нужно все время разъяснять философию психотерапевтической деятельности
потенциальной клиентуре.

Методы подготовки клиентов


Один из способов привлечь людей с проблемами — это беседы. Руководители агентств и
директора консультационных служб сообщают, что всякий раз после открытых выступлений на
такие темы, как психическая гигиена, семейные проблемы, педагогические методики,
поведениедетей, количество обращающихся за помощью возрастает. Итак, известить свою
потенциальную клиентуру о существовании службы и дать свои координаты для контакта — один
из надежных способов подготовки большого числа клиентов.
Второй метод мотивации клиентов — создание климата, благоприятствующего
обращению за помощью. В образовательных учреждениях, например, это особенно важно,
поскольку очень немногие учащиеся обращаются за помощью добровольно. Отношение к
консультациям, особенно к психотерапевтическим консультациям, как к самому обычному и
ничуть не стыдному средству помочь себе стать более зрелой личностью, лучше успевающим
студентом, более пригодным для семейной жизни супругом, могло бы способствовать более
частым обращениям за консультациями и максимальному использованию возможностей
консультирования.
Третий метод стимулирования слабо мотивированных клиентов и лучшей подготовки тех,
кто уже собрался обратиться за помощью, — это инструктирование направляющих. Консультанты
должны постоянно работать над повышением информированности тех лиц, которые направляют к
ним клиентов, и чаще встречаться с врачами, учителями, экспертами в различных областях,
священнослужителями, адвокатами, менеджерами по кадрам и другими людьми, у которых
вероятен первый контакт с потенциальными клиентами.
Правильная техника рекомендаций очень важна для подготовки клиентов.
Можно случайно смутить потенциального клиента, сказав ему: «Вам надо обратиться к
психологу», а можно взять на себя труд рекомендовать такое обращение в манере, не содержащей
угрозы для клиента. Например так: «Мне кажется, это немного не по моей части. Я полагаю, вам
лучше обсудить это с доктором Бланком, который, вероятно, сумеет вам помочь с этой проблемой.
Он психолог, специализирующийся на личностных проблемах, его офис расположен в
центральном торговом комплексе. Его телефон: Привет-5554». Зачастую компетентный на-
правляющий в состоянии дополнить такое высказывание реалистическим, честным и
обнадеживающим отзывом о психологических консультациях, так что потенциальный клиент
примет его предложение.
Важный принцип при направлении клиентов — честность и откровенность в отношении
замеченной проблемы. Отговорки и иносказания только усложняют дело. Человек, дающий реко-
мендацию, может пригласить к себе потенциального клиента и сказать: «Я подметил за вами
некоторые особенности, в связи с чем вам, видимо, нужно будет —да вы, наверное, и сами захоти-
те — получить помощь». Затем он опишет особенности поведения и укажет, где клиент мог бы
получить необходимую помощь. Впрочем, если клиент не готов выслушать такое предложение и
плохо представляет, какое мнение сложилось о нем у окружающих, подобный подход тоже может
оказаться достаточно угрожающим.
Давать клиенту рекомендации труднее, когда консультант уже сам какое-то время
проработал с клиентом, а затем понял, что должен направить его к другому специалисту. И опять
же, откровенность, с которой консультант поднимает этот вопрос, имеет критическое значение,
ведь клиент так легко может домыслить какие-то суждения в свой адрес или почувствовать себя
отвергаемым. Такого отношения консультанта, как «я сделал для вас все, что мог» или «ваш
случай слишком трудный», следует избегать. Лучше будет сказать: «Давайте посмотрим, не
существует ли иных возможностей помочь вам с этой проблемой».
Методы и источники рекомендаций — вопрос сложный и в каждом городе может решаться
по-своему. Специалисты По подготовке консультантов в Мичиганском государственном универ-
ситете опубликовали перечень подсказок на случай рекомендаций, предназначенный, в первую
очередь, для помощи школьным и университетским консультантам, однако он пригоден и для всех
работников и организаций, которым доводится направлять клиентов в другие службы.
1) Проверьте, использовала ли школа все имеющиеся у нее ресурсы для помощи учащемуся, прежде чем
направлять его к специалистам за пределы школы.
2) Постарайтесь обсудить возникшую проблему со специалистом или сотрудником соответствующей
организации, прежде чем направление станет необходимым.
3) Постарайтесь перед тем, как давать направление, выяснить, с кем контактировали родители или учащийся
по поводу данной проблемы и какими были итоги этих контактов.
4) Назначьте одного человека ответственным за работу с учащимся и родителями в процессе выдачи
направления.
5) Узнайте, не работает ли уже с семьей какая-то общегородская консультативная служба, так как обсуждение
вопроса с этой службой является целесообразным первым шагом при выдаче направлений в подобных случаях.
6) Неразумно и непрактично направлять учащегося в общегородскую службу без ведома, согласия и
сотрудничества его родителей.
7) Когда рассказываете учащимся или родителям об имеющихся в школе или в городе службах, помните, что
преподаватель должен рассказать о функциях и ограниченных возможностях этих служб. Не создавайте впечатления,
что каждый специалист или организация знает ответы на все вопросы и может творить чудеса.
8) Не инструктируйте учащегося или родителей, как «пролезть» без очереди в клиентуру труднодоступных
служб.
9) При малейшей возможности предоставьте учащемуся или родителям самим записываться на прием к
специалисту. Не «кормите с ложечки» учащегося, оказывая ему больше помощи, чем необходимо.
10) Помните, однако, что в некоторых случаях — очень незрелым, зависимым или больным учащимся или их
родителям — может оказаться необходимой помощь в том, чтобы записаться на прием или даже доехать до места
нахождения службы.
11) Заручитесь письменным согласием родителей учащегося, прежде чем направлять информацию в
социальную службу.
12) Окажите услугу специалисту или организации, указав, кто будет контактным лицом со стороны вашего
учебного заведения [205].
Четвертый способ подготовки к консультациям —дать потенциальному клиенту
информацию о нем самом. Это довольно легко в условиях колледжа или школы по сравнению с
частной или клинической практикой. Обычно имеются результаты нескольких наборов тестов, а в
личных делах накапливаются данные постоянно ведущегося учета. Студентам объявляется, что
они могут прийти и обсудить результаты тестов. Например, студенты, вошедшие в число лучших,
могут быть извещены об этом факте. Они нередко выражают удивление по поводу своих высоких
способностей и отсутствия соизмеримых академическихдостижений.
Консультанты могут заметить в личных делах студентов обстоятельства,
свидетельствующие о возможном существовании проблем. Если общий климат, о чем мы уже
говорили, благоприятен, студенту зачастую помогают, проявив за него инициативу, и обращают
его внимание на проблему. Речь может идти о проблемах, которые сам студент осознает смутно и
от которых уже какое-то время уходит (убегает). Здесь может возникнуть вопрос, имеетли
консультант моральное право таким способом форсировать установление консультационных
взаимоотношений; однако это представляется вполне оправданным сточки зрения
общеобразовательного процесса в целом, важной составной частью которого зачастую являются
консультации.
Пятым важным способом формирования мотивации клиентов выступает сам учебный
процесс. Робинсон [246], изучавший проблему мотивации у изучающих консультирование,
упоминает несколько таких источников. Специальные курсы различного обучения —
«Английский язык», «Техника чтения», «Ориентация», «Психическая гигиена», «Семья» — пре-
доставляют людям превосходные возможности сформулировать свои проблемы и
скоординировать свои планы с учетом потребности в консультационной помощи. Такой тип учеб-
ной программы не только помогает людям, имеющим проблемы, вплотную подойти к ним, но
также предоставляет прекрасную возможность мотивировать лучших студентов стремиться к
тому, что Робинсон [246] называет «более высоким уровнем адаптивных навыков». Такое
стремление приводит к повышению эффективности и продуктивности, обогащению
эмоционального опыта, лучшему состоянию здоровья по сравнению с тем, что могло бы
получиться само собой или в результате неупорядоченных стереотипов образа жизни. Итак,
консультационные взаимоотношения в состоянии помочь личностям, уже достигшим высокого
уровня, совершенствоваться и дальше.
Исследование с помощью опросников является шестым средством поиска потенциальных
клиентов и создания у них мотивации (табл. 2). Многопрофильные опросники, такие как проблем-
ный опросник Муни [210], молодежная анкета SRA [242], предварительный опросник Берди [26],
служат важной цели —лучше информироватьлюдей об их проблемах и, возможно, стимулировать
их что-то предпринять для решения выявленных проблем. Как обнаружил Робинсон [246], обычно
при проведении таких процедур среди студентов в среднем выявляется двадцать пять проблем.
Таблица 2*
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ СТУДЕНЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ
СОГЛАСНО ПРОБЛЕМНОМУ ОПРОСНИКУ МУНИ ДЛЯ КАТЕГОРИИ
«ЭФФЕКТИВНОЕ ОБУЧЕНИЕ И ИНДИВИДУАЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ»
И ДЛЯ «РЕГУЛЯРНЫХ» СТУДЕНТОВ В УНИВЕРСИТЕТЕ ШТАТА ОГАЙО
И В ЕЩЕ ОДНОМ КОЛЛЕДЖЕ **
Местоположение: У. ш. У. ш.. Коло-
Огайо Огайо радо
231 М. и Ж. 171 Ж. 190
Состав групп: категории Обще- М.иЖ.
Э.А.И И. А. житие
Сфера:

Адаптация к учебе 28 20 21
Личностно-психологические отношения 15 15 15
Перспективы обучения и профессии 10 11 9
Социальная активность и отдых 9 10 12
Здоровье и физическое развитие 8 10 10
Учебная программа и учебные процедуры 8 9 3
Социально-психологические отношения 7 8 11
Ухаживание, секс, брак 5 6 5
Финансы, условия жизни и 4 3 7
трудоустройство
Дом и семья 4 3 4
Мораль и религия 2 5 3
100 100 100

*F. P. Robinson, Principles and Procedures of Student Counseling. New York: Harpers,
1950, p. 8.
**N. A. Congdon, The perplexities of college freshmen. Educ. andPsychol. Meas., 1943,
3, p. 367-376.
Источник: R. L. Mooney, Personal Problems of freshman girls. /. HigherEduc, 1943,
14, p. 84-90.

Специальные встречи для предконсулътационного ориентирования выступают седьмым


средством, которое дает клиентам информацию о консультациях и связанных с ними функциях,
таких как тестирование. Предварительное ориентирование помогает им сформировать
реалистические ожидания относительно консультаций и роли консультанта, знакомит их с
философией данной консультационной службы и снижает тревожность по поводу предстоящего
участия в консультациях. В другой своей книге [277] мы описывали схему подготовительной
встречи к консультациям по проблемам профориентации, целью которой является ознакомление с
процессом консультирования и связанными с ним функциями. Во время встречи использовались
карточки, чтобы проиллюстрировать характер процесса, функции консультанта и возможности
выявления призвания. Генеральной целью была выработка реалистичного «уровня ожиданий» или
«устойчивости восприятия» для участия в консультациях и для установления начального раппорта
с консультантом, который часто присутствовал на предварительных сеансах.
Предварительная ориентация позволяет в дальнейшем существенно экономить время
консультанта. Обычно ему приходится тратить много времени на обучение при структурировании
и разъяснении каждому клиенту особенностей процесса консультирования по проблемам выбора
профессии и образования. Данные исследований, которые провели Стоун [289] и Ричардсон и
Бороу [245], подтверждают упомянутую выше экономическую пользу предварительной
ориентации перед консультациями по проблемам выбора профессии, когда она должным образом
сочетается с индивидуальными консультациями.
Однако процедура ориентации имела бы лишь ограниченное значение для подготовки
психотерапевтических консультаций, поскольку здесь необходим в меньшей степени когнитивный
и в большей степени индивидуализированный подход. Многие консультационные методы
являются еще одним эффективным средством подготовки клиента к психотерапии и
консультациям (глава 11).

Готовность и процесс консультации


Большая часть предшествующих методов подготовки была сосредоточена на поиске
клиентов и их мотивации. Когда клиент уже в кабинете у клинициста, возникают вопросы, как ра-
ционально воспользоваться готовностью клиента. Здесь значимыми факторами выступают
установки, обстановка и техника. Клиницист должен оценить ситуацию, чтобы решить, следует ли
ему применять технику поддержки, снижая тревожность клиента, или же увеличивать его
дискомфорт, добиваясь большей эмоциональной вовлеченности и желания работать над своими
проблемами.
Психотерапевта и консультанта легко может ввести в заблуждение «внешнее
оформление». Неосознанное сопротивление клиента может побудить его начать взаимоотношения
с консультантом с разговора о таких несущественных вопросах как «отсутствие
профессиональных целей», «плохая память на имена», «боязнь публики» или «плохие навыки
учебы» под видом основных проблем. Мы полагаем, консультанту следует начинать работус кли-
ентом наэтомуровней неспешитьсвыводом,чтоэтолишь«фа-садные» проблемы. Но при
правильном отношении терапевта клиент вскоре предложит основные свои проблемы. Установки
терапевта, которые способствуют обсуждению проблемы, подробно рассматриваются в
следующей главе.
Критерии, которые консультант может применять для оценки готовности клиента
двигаться дальше, — это его позитивные установки по отношению к психотерапевтическому
процессу и низкая защита, проявляющиеся в непринужденности клиента и его энтузиазме в
разговоре о своих проблемах. Впечатление, что клиент готов заняться эмоциональным смыслом
своих проблем, его непосредственность, позволяющая ему прямо выражать свои мысли и чувства,
общее согласие с ролью психотерапевта или консультанта, структурой и стилем консультаций
тоже свидетельствуют о готовности клиента. Консультанту следует чутко улавливать, когда
клиент не в состоянии прямо говорить о своих проблемах и выражать свои чувства, но своими
внутренними установками доказывает, что стремится двигаться вперед. Сходным образом
необходимо быть осторожным в работе с клиентом, который хочет двигаться дальше чересчур
бойко.

ОПИСАНИЕ ИСТОРИИ КЛИЕНТА

Сущность и проблемы применения метода, основанного на описании истории клиента


Описание случая — это систематический сбор фактов из настоящей и прошлой жизни
клиента. Такое описание может принимать различные формы в зависимости от стиля и предпочте-
ний консультанта или психотерапевта и типа проблемной ситуации. Терапевт
психоаналитического направления, например, особо выделит факты раннего эмоционального
развития, проследит их влияние в подростковом периоде вплоть до нынешнего состояния.
Консультант, ориентированный на социальные факторы, сосредоточит внимание на социальной
среде клиента и также соберет подробное жизнеописание. Консультант по вопросам про-
фориентации будет отбирать толькоте факты, которые прямо связаны с усилиями клиента
определить свои жизненные цели. Приверженец теории «Я» склонен игнорировать формальное,
систематизированное жизнеописание, предоставив самому клиенту выбирать темы, которые для
него значимы. Сторонник взглядов Роджерса не будет задавать уточняющие вопросы, чтобы
заполнить пробелы в рассказе клиента, поскольку это могло бы подразумевать, что он слишком
много на себя возьмет. Кроме того, недирективный консультант полагает, что значимо именно
восприятие клиентом своей ситуации вданный момент, а не педантичная систематизированная
реконструкция прошлого.

Ограниченность методов, основанных на описании истории клиента


Одна из главных опасностей в методе изучения истории клиента — чрезмерное усиление
ответственности консультанта, связанной со сбором многочисленных данных. Клиент полагает,
что психотерапевт собирает информацию, на основе которой позд-; нее сформулирует резюме
(выводы) для «его случая». Составле-■" ние истории клиента обычно требует интенсивных
расспросов, что зачастую влечет за собой нарастание сопротивления клиен-.;. та и впоследствии
может затруднить работу самого пациента.
К недостаткам рассматриваемого метода можно отнести по-п тенциальную опасность
неверного использования данных, осо- ; бенно велика опасность того, что консультант позволит
про- 1 явиться своим пристрастиям относительно этого конкретного■[ случая уже при сборе
данных. Более того, может оказаться, что в обзоре истории клиента консультант получил наименее
релевантную и наименее надежную информацию. Клиницисты знают о легких искажениях,
которые зачастую вносятся клиентом при изложении прошлых событий.
Стремление к полному описанию истории клиента имеет еще тот недостаток, что отнимает
очень много времени. Отвлекая от задачи серьезного установления взаимоотношений, чрезмерная
поглощенность описанием истории способна породить у психотерапевта ложное ощущен ие
безопасности, как будто он располагает диагностически и прогностически осмысленными
ответами на проблему клиента. Голые факты, по-видимому, обладают непреодолимой
притягательностью для некоторых консультантов до такой степени, что педантичный сбор
биографических фактов порождает у них иллюзию, будто бы они понимают клиента.

формы описания предыстории


Описание истории клиента можно получить разными способами. В консультировании по
поводу профориентации обычно требуется хорошо структурированная сводная форма, предназ-
наченная для заполнения ее клиентом и затрагивающая наиболее важные для
профориентационного планирования вопросы. В подобных формах предусмотрены:
1) базовая идентифицирующая информация, такая как фамилия, возраст, пол;
2) информация об образовании, в том числе сведения о школьном образовании клиента, его
академических успехах и соответствующей деятельности, любимых и нелюбимых предметах,
нынешнем учебном статусе и планах;
3) история трудовой деятельности, в том числе места временной и постоянной работы,
служба в армии, прошлые и нынешние профессиональные склонности;
4) личные данные, в том числе медицинская история, семейное положение, происхождение
в аспекте социально-экономического положения семьи, семейные склонности, увлечения, личные
проблемы и профессиональные планы клиента. К этим базовым данным, предоставляемым
клиентом и зачастую дополняемым в ходе первой беседы, добавляется информация из школьных
аттестатов, профессиональных характеристик, тестовых профильных графиков об интересах,
способностях, личных качествах и достижениях.
Описание предыстории. При описании истории в свете психотерапевтических проблем
может уделяться больше внимания систематическим социальным сведениям, таким как семейная
биография, атакже сведениям о межличностных отношениях с родителями, братьями и сестрами,
учителями и сверстниками. Эти данные обычно собираются в ходе опроса — нередко так называ-
емым «принимающим сотрудником». Это специалист, обычно встречающийся в клиниках и
организациях, который не осуществляет психотерапию, а собирает сведения, определяет желатель-
ность и уместность оказания помощи и связывается с местными социальными учреждениями для
обмена информацией, в частности, о предыдущих контактах клиента с подобными организациями.
Такая практика принята по большей части в многофункциональных клиниках и учреждениях,
специализирующихся на работе с детьми.
В частной практике, а также в школьных и университетских консультационных службах
сведения обычно собирает тот человек, который и ведет консультации. Авторы находят, что
интересам клиента наилучшим образом соответствует получение от него информации по
определенной схеме и дополнение ее сведениями, сообщенными клиентом в процессе
формулировки и проработки своей проблемы. Такая процедура, по-видимому, позволяет
уклониться от подводных камней, встречающихся при формальном составлении истории, о чем
уже говорилось в данном разделе; тем не менее, она дает консультанту базовые сведения, на
основе которых он должен формулировать свои гипотезы и принимать решения о дальнейшем
характере взаимоотношений со своим клиентом.
При компиляции биографических сведений или составлении отчета для совещания
персонала или представителей надзора предпочтительней начинать с самых общих характеристик
и постепенно продвигаться к конкретным деталям, которые позволят воссоздать индивидуальный
«колорит», присущий «жизненному стилю» данного клиента. Например, изучение случая может
начаться с факта, что клиент — белый мужчина двадцати четырех лет, женатый, а после
конкретизации характеристик будут выявлены его индивидуальные особенности, например, такая
его черта, как глубоко укоренившаяся враждебность в отношении подавляющих женщин.
Главный смысл сбора данных об истории клиента — пролить свет на существующие в
настоящее время проблемы, на их происхождение, формы в прошлом и на их нынешнее значение.
Прошлое для клиентов может иметь разный смысл. Некоторые охотно погружаются в детали,
причем даже в детали таких событий, которые только примыкают к травмирующей ситуации.
Возможно, эта сосредоточенность на деталях прошлого помогает им избежать ответственности за
решение своих проблем в настоящее время. Другие клиенты полагают, что единственный способ
понять настоящее — это открыть прошлое; поэтому они чрезмерно занимаются «семейными
скелетами». Во избежание таких подводных камней консультант должен меньше придавать
значения сбору данных в ходе беседы и использовать такие данныетолько в качестве
инструментов для интерпретации клиенту психического материала или в качестве отправной
точки для обсуждения и выработки диагноза.
Торн [304, р. 87] предложил следующую схему в качестве пособия для системного
изучения истории клиента. В эту схему включены основные личностные характеристики,
отражающие как типичные, так и индивидуальные черты данного человека, которого мы изучаем.
1. Генетика. Наследственные факторы в той мере, в какой они представлены.
2. Конституция. Биологические параметры организма.
3. Основные психофизиологические функции. Базовые данные психических функций.
4. Темперамент, чувства, эмоции. Аффективно-импульсивные составляющие поведения.
5. Интеллект. Факторы врожденных способностей.
6. Формы мышления. Восприятие, категоризация предметов и принятие решений.
7. Содержание мышления. Идеологический состав.
8. Сознание и внимание. Ориентировка и сенсорика.
9. Рефлексы и формирование привычек. Контекст опыта.
10. Самоконтроль. Волевые функции личности.
11. Установки, настроения и комплексы. «Проявляющее» поведение.
12. Участие в группах, роли и ситуационные детерминанты.
13. Стиль жизни.
14. «Я», «Я»-концепции и развитие эго.
15. Глобальные черты личности. Общие факторы.
Иногда требуется более тщательное изучение, если имеющиеся данные отрывочны или
ненадежны. Например, в книге Льюиса «Планы психиатрического анализа» [184] рассматриваются
детальные планы изучения прошлой и настоящей жизни клиента.
Накопленные данные. В большинстве школ и колледжей практикуется накопительная
система регистрации, в которой сохраняются основные данные об учащемся по мере их
поступления. Первый шаг, который должен сделать консультант, когда студент или учащийся
становится его клиентом, — проверить актуальность и надежность уже накопленных данных.
Разрозненные сведения из обычного школьного архива порождают труднопреодолимый соблазн
поспешных и поверхностных суждений. Примером здесь служит необоснованный вывод об
умственных способностях клиента по данным групповых тестов и его академической
успеваемости. Еще одна проблема, связанная с накопленной в школе документацией, — это
работа с конфиденциальными сведениями. Общее правило, особенно уместное в обстановке
школы или колледжа, состоит в том, чтобы хранить конфиденциальную информацию в отдельных
труднодоступных файлах, лишь указывая в данных общего учета, что такие файлы существуют.
Многие школьные консультанты, например, могли бы засвидетельствовать, как некоторые
учащиеся приобретают негативные «ярлыки» в связи с записями об их прошлых проступках.
Данные школьного учета могут стать полезным для консультанта инструментом,
применяемым в процессе подготовки. Консультант может сформулировать гипотезы относительно
имеющихся проблем и заметить несоответствие в данных, например, между результатами тестов
Джона и отзывами учителей о его успехах. Такое предварительное ознакомление со сводной
информацией о клиенте экономит драгоценное время консультаций. Консультант может выделить
потенциальные «проблемные» области, отметив, что родители клиента недавно развелись, и он
указывает два адреса и попеременно живет то с одним из родителей, то с другим.
Тем не менее, некоторые психотерапевтические консультанты предпочитают начинать с,
так сказать, «чистой доски». Они полагают, что не могут доверять накопленным данным учета и
даже собственному восприятию этих данных. Они опасаются, что их предвзятость отрицательно
скажется на их взаимоотношениях с клиентом. Как и в большинстве других вопросов кон-
сультаций, ценность данных учета обусловлена личными предпочтениями консультанта и его
аккуратностью и умением ими пользоваться.
Журнал терапии. Консультанты и психотерапевты расходятся во мнениях относительно
ведения записей о клиенте. Те, кто ведет подробные записи, полагают, что тем самым
приобретают больше материаладля терапевтического планирования, интерпретаций и
предсказаний. Главные аргументы тех, кто записей не ведет, — возможность
несанкционированного доступа к конфиденциальным сведениям и то, что взаимоотношения
касаются только консультанта и клиента. Сами авторы придерживаются той позиции, что
некоторые записи необходимы. Некоторые общие сведения и краткая сводка обсужденных тем и
планов существенны для того, чтобы наметить пути процесса консультации. При большой
консультационной нагрузке не так уж трудно перепутать клиентов и забыть существенные факты.
Консультант предпочтет — или окажется должен — вести записи для архива или-для отчета, но
конфиденциальные материалы следует хранить исключительно в личном архиве консультанта и
по прошествии какого-то времени уничтожать.
Автобиографии. Собственные отчеты клиентов являются важным средством получения
информации с тем, чтобы побудить их задуматься о своих нынешних проблемах в свете
индивидуальной истории развития личности. Автобиофафия может быть двух типов. В одном
варианте клиенту даются общие указания о темах, которые нужно затронуть, таких как семья,
друзья, увлечения и переживаемые в настоящее время чувства. Автобиофафия второго типа
пишется в форме свободного рассказа, для которого не задана конкретная тематика. Клиент волен
выбирать стиль изложения и содержание по своему желанию.
Сочинения. Это еще один пример собственноручного документа, из которого можно
извлечь много богатого материала о самовосприятии клиента и его готовности к
психотерапевтическим консультациям. В этом методе клиенту предлагается конкретная тема
сочинения, например, «Чего я хочу от жизни», «Моя семья», «Что бы я делал на необитаемом
острове», «Самый счастливый день в моей жизни». Ниже приведено сжатое изложение сочинения,
добровольно написанного клиенткой натему «Чего я хочу от жизни».
«Я хочу придерживаться традиции, с честью нести имя семьи. Во-вторых, я хочу добиться успеха. Я хочу,
чтобы люди, услышав мое имя, знали, о ком идет речь. Еще я, наверное, хочу завести детей — чтобы они стали
продолжателями рода. Я хочу писать, путешествовать, учиться. Дальше, я хочу найти самое себя. Я хочу понять, почему
я делаю то, что я делаю, почему я думаю то, что думаю, почему я такая, какая есть. Больше всего я хочу быть
счастливой. Не есть ли это совершенство или гармония, к чему стремимся мы, восприимчивые натуры? Тот ли человек
Джо, которому я лучше всего подхожу, к которому я лучше всего приспособлена? Идеи, разговоры, письма,
размышления, планы, прогулки вдвоем. Вот что меня занимает. Не совершила ли я ошибку, выбирая себе мужа? Или
свой путь в жизни? Что я вообще сделала неправильно за всю свою жизнь? Почему я должна ждать?
Почему я не могу просто погрузиться в то, к чему стремлюсь, чего хочу, желаю, на что надеюсь? В чем тут, в
сущности, проблема со мной и с моими взаимоотношениями с людьми? Правильно ли, что я ощущаю себя
неадекватной, или просто я думаю, что я должна быть такой-то и чувствовать то-то.
Я хочу добиться, чтобы имя Смитов жило в сердцах людей. Так было, и так может быть снова. Я живое
существо, я живу, испытывая эмоции, любовь, ненависть, печаль, счастье. И у меня точно есть честолюбие, но я чув-
ствую, что мое промедление губит мое честолюбие. Я хочу это преодолеть. Я нуждаюсь в руководстве. За этим я к вам и
пришла».
Подобные документы полны смысла для психотерапевта и клиента. Эта двадцатилетняя
женщина трудно входила в психотерапевтические взаимоотношения. Предполагалось, что не-
достаточная готовность обусловлена, главным образом, амбивалентными чувствами по поводу
необходимости отказа от удовлетворяющей ее защиты и необходимости переживать боль,
которую она испытывала в отношениях с другими людьми и в связи со своей академической
неуспеваемостью, и чувство собственной неадекватности и вины из-за того, что подводит свою
семью. Это сочинение предоставило и консультанту, и клиентке возможность поговорить о
снижении сопротивления и намечающейся готовности реалистически подойти к своим проблемам.
Временная диаграмма. Данный метод соединяет элементы краткой автобиографии и
точной хронологии. Клиенту, например, предлагают схематически очертить свою жизнь в
значимых аспектах (отношения с отцом, матерью, местоположение «родного дома») по
вертикальной оси, точно отмечая десятилетия или даже отдельные годы по горизонтальной оси.
Ценность данного инструмента состоит в тех перспективах и контрастах, которые он открывает
для клиента, когда тот смотрит на хронологически упорядоченнуюсхемузначимыхлюдей, мести
событий всвоей жизни. Предполагается, что процесс такого автобиографического описания сам по
себе имеет психотерапевтическое значение. Консультанту тоже легче выявить значимые факторы
для дальнейшего анализа, когда он видит перед собой эту панораму жизни своего клиента.
ПСИХОДИАГНОСТИКА

Концепции и вопросы
Диагностика в медицинском смысле слова подразумевает анализ симптомов, установление
причин, обобщение наблюдений и классификацию их по укрупненным категориям, наконец, соот-
несение конкретных терминов с проявлениями болезни. Психиатрическая или психологическая
диагностика — это процесс выяснения причин и обозначения комплексов симптомов специаль-
ными терминами, такими как шизофрения, недостаточная готовность или тревожное состояние.
Однако в психологии нет однозначных аналогов для таких медицинских понятий как дифтерия
или тромбоз, характеризующихся четкой этиологией. При заболеваниях медицинская диагностика
обязательно предшествует лечению.
Однако в области психологии диагностический процесс имеет несколько смысловых слоев
и не столь однозначен, как в медицине. Психологическая диагностика в общем случае под-
разумевает установление проблемы или состояния клиента в данный момент, выяснение
возможных причин затруднений, определение подходящей консультационной техники для реше-
ния проблемы и предсказание вероятных итогов консультирования или поведения клиента в
дальнейшем.
Психодиагностика может означать, прежде всего, описательную классификацию или
таксономию проблем, сходную с психиатрической классификацией неврозов, психозов и
расстройств структуры характера. Этот процесс часто называют «дифференциальной
диагностикой», в ходе которой клиницист старается дифференцировать, отделить одни
проявления болезни от других. Разнообразные схемы классификации были предложены для
различных типов патологического поведения. Руководство Американской психиатрической
ассоциации по типам неврозов, психозов и расстройств структуры характера является
стандартным нозологическим (От «нозология» — систематическая классификация и номенклатура
заболеваний. — Прим. перев.) справочником для таких патологий [7].
Рассматривая непатологические классификации, применяемые в консультировании,
Уильямсон [320] предложил классификацию социологического типа с пятью категориями: «лично-
стные», «учебные», «профессиональные», «финансовые» и «медицинские» проблемы. Бордин [39],
пытаясь выявить источник, а не тип затруднений, сформулировал такие пять категорий: от-
сутствие проблем, недостаток информации, зависимость, внутренний конфликт и тревожность
выбора. Пепински [231] предложил сходный набор категорий для студенческих проблем, втом
числе: недостаток уверенности, недостаток информации, недостаток умений, зависимость,
внутренний конфликт (межличностный, внутриличностный, культуральный) и озабоченность
выбором. Робинсон [246] развил простую систему из трех категорий, основанную на темах для
обсуждения: проблемы адаптации (эмоциональные и неэмоциональные), усвоение навыков и
недостаток зрелости.
Диагностическая классификация клиентов необходима, главным образом, для
исследования и обсуждения в профессиональной среде, хотя отсутствие основной согласованное- ;
ти по измерению личности и личностных проблем в принципе \ затрудняет такое обсуждение. В
последнее время мало внима- \ ния уделялось созданию классификации клиентов или их ;.
проблем с точки зрения причин. Как отмечает Пепински [231], анализ журналов консультаций
показывает высокую надеж- [■ ность классификации проблем у клиентов согласно его схе- ' ме, но
это оказалось недостаточно полезным при проведении \ консультаций.
Диагностические категории могут быть полезны для определенных манипуляций и
оказания специфической помощи, такой как корректирующая терапия в случае проблемы медлен-
ного чтения, но из-за своей чрезмерной упрощенности они не слишком полезны для консультанта,
ставящего перед собой задачу понять индивидуальность клиента.
Лаконичные ярлыки, такие как «невротик», мало помогают как самому консультанту, так и
клиенту, поскольку имеют тенденцию подгонять индивидуальность под стереотип, который может
и не соответствовать психологической динамике конкретного клиента. Если уж такого рода
обозначения представляются необходимыми, предпочтительней описательные предложения, а не
стандартные термины. Такого рода понимание — всего лишь одна из основ для применения
наиболее подходящей техники консультаций или психотерапии.
Одна из важнейших проблем создания диагностических категорий состоит в надежности
классификации. Одно из исследований Эша [15] показало, что надежность диагностики в тер-
минах патологических категорий удручающе мала, хотя это исследование подверглось суровой
критике из-за неадекватности рассматриваемых в нем категорий. В более позднем исследовании
достоверности психиатрической классификации Шмидт и Фонда [266] выявили высокую
надежность, причем исследовательские методы удовлетворяли обычным стандартам. Принци-
пиальное ограничение для подобных исследований лежит в области семантики, так как для
окончательного решения вопроса о надежности диагностики необходимо выработать более логич-
ную классификацию патологий.
Второй смысл термина «диагностика» в консультировании сводится к интерпретации
полученных данных о клиенте, что иногда называется «структурной диагностикой». Уильямсон
[320] употребляет этот термин, подразумевая «повторяющиеся модели», которые помогают
объяснить или описать поведение клиента. Диагностика — это предпринимаемый вслед за ана-
лизом данных шаг, во время которого консультант выбирает из массива полученных данных
релевантные факты, образующие основу для прогноза и планирования дальнейшего хода кон-
сультаций или психотерапии. С помощью умозаключений консультант способен раскрыть в
имеющихся данных новые смыслы, которые сможет использовать при терапевтическом пла-
нировании или непосредственно проинтерпретировать для клиента. Такой рационалистический
подход к диагностике предполагает, что поведение подчиняется определенным закономерностям и
логически последовательно. Этот подход был создан в первую очередь для консультаций
студентов по личным проблемам, сводящимся, главным образом, к вопросам планирования
профессиональной деятельности и получения образования.
Клопфер [172] подчеркивает, что при диагностическом исследовании важно собирать
описательную информацию об используемых защитах, о сильных сторонах личности и благопри-
ятных факторах, а нетолько перцепционные, концептуальные и аффективные признаки патологии.
Такая практика соответствует тенденции осуществлять психодиагностику в качестве опи-
сательного, а не классификационного процесса.
Торн [303], рассматривая проблемы диагностики с еще более выраженной клинической
точки зрения, настаивает, что, прежде чем планировать и осуществлять «рациональную терапию»,
необходимо поставить точный диагноз. В связи с этим он предлагает тщательно выверенную
процедуру для «акта вынесения клинического суждения» в психотерапии. При этом Торн в
значительной степени полагается на тесты в качестве диагностического средства при
консультировании и психотерапии.
Торн [304] связывает свое определение понятия личностного диагноза с концепцией
личностной интеграции, которая представляет собой динамический процесс организации и уни-
фикации бихевиорального поля, а также феноменологическую характеристику, отражающую
статус личности с точки зрения ее организованности. Диагностический процесс отчасти состоит в
понимании различных уровней организации, существующих в каждый данный момент. При
диагностическом исследовании личность анализируется на предмет выявления того,
характеризуются ли психобиологические подструктуры полноценностью и поддерживают ли они
высшие функции, адекватно ли удовлетворяются глубинные побуждения и интегрированы ли они
с требованиями окружающей среды, способна ли личность пользоваться своими
индивидуальными ресурсами для решения жизненных задач. Оценивая степень интеграции, диа-
гност рассматривает различные организационные уровни, которые используются личностью при
работе со своей жизненной ситуацией, — от простейших биологических процессов (пищеварение,
дыхание) и вплоть до комплексного научения и личного стиля жизни.

Предосторожности при диагностическом подходе


Применение рассмотренного выше интерпретативного подхода к диагностике таит в себе и
некоторые опасности. Неполнота или неточность данных, чрезмерное упрощение сложных
человеческих проблем зачастую провоцируют консультанта заходить в своих диагностических
усилиях слишком далеко. Приведен ные далее в этой главе свидетельства подтверждают, что даже
лучшие клинические или статистические предсказания не на-
элько надежны, чтобы на них можно было основывать критически важные решения.
Во-вторых, применение интерпретационного подхода легко втягивает консультанта,
особенно психотерапевтического консультанта, в чрезмерную сосредоточенность на истории
клиента рри игнорировании тех установок, которые могут существовать у клиента в настоящее
время, или его нынешнего поведений. Диагностический процесс, чтобы дать эффективные
способы понять индивидуума, должен учитывать его актуальную психологическую ситуацию.
В-третьих, у клинициста появляется соблазн чересчур активно использовать тесты в
качестве вспомогательного средства для диагностического процесса. Это часто приводит к тому,
что клиент ждет готовых «ответов» от тестов, вместо того чтобы вглядываться в себя, выясняя
причины своих затруднений.
Утрата перспективы в отношении индивидуальности клиента, его неповторимой системы
«я» — четвертая трудность в диагностическом процессе. Например, терапевтический психолог
может располагать обширным набором сравнительных данных в таких областях как умственные
способности клиента или результаты MMPI; однако он может упускать из виду тонкие отличия,
которые и превращают его клиента в неповторимую личность, проявляющую собственные
уникальные реакции на общие социальные стимулы.
Поскольку диагностика исторически ассоциировалась с патологией, еще одна опасность
состоит в том, что клиницист будет больше заниматься отклонениями, нежели гигиологией по-
ведения. Как было показано в главе 4, до сих пор существует очень мало терминов, которые
описывают здоровые продуктивные состояния личности и которые можно было бы сравнивать с
разветвленной терминологией психопатологических состояний. Терапевтические психологи
посвящают себя поиску позитивных характеристик, задаваясь такими вопросами: «Какие сильные
стороны уже есть у клиента?», «Какие инсайты он приобрел к настоящему времени?» и «Что
может послужить для нас прочной основой?».
И последнее возражение, которое часто приводят против диагностического подхода в
психотерапии, состоит в том, что он влечет за собой появление установки на вынесение
ценностных суждений, будто бы терапевту надлежит «классифицировать» клиента, а потом
сказать ему, что тот обязан сделать. Тем самь/м на психотерапевта перекладывается слишком
много ответственности, и у него появляется соблазн вещать клиенту непреложные истины.
А терапевт, придерживающийся традиции Ранка, склоИен избегать формальных
диагностических действий на ранней стадии. Позиция Роджерса [249] по вопросу диагностики
выглядит особенно непреклонной. Он заявляет, что диагноз (понимаемый в рассмотренном нами
смысле) фактически приносит вред при консультациях психотерапевтического типа. Роджерс не
игнорирует значение причинной обусловленности поведения; но он утверждает, что смысл
поведения определяется через тот конкретный способ, каким клиент воспринимает свою
реальность.
Клиент, согласно Роджерсу, в действительности является единственным человеком,
который может полностью знать динамику своего восприятия и поведения. Следовательно, чтобы
изменить поведение клиента, нужно, чтобы произошло перцепционное изменение. А простое
получение большего количества умозрительных данных о его проблеме вряд ли поможет сильно
изменить его поведение.
Роджерс полагает также, что диагностический подход имеет тенденцию отвлекать
консультанта от системы координат клиента и погружать его в умозрительные рассуждения о
клиенте. Некоторые консультанты склонны к такому чрезмерному увлечению диагностикой из-за
своих установок на вынесение ценностных суждений. Роджерс утверждает, что сама психотерапия
является диагностикой — в том смысле, что этот процесс происходит именно с клиентом и тот
фактически осуществляет диагностику, когда формулирует свой опыт в переосмысленных ;■
терминах.
Еще одну трудноуловимую социальную опасность Роджерс [249] усматривает в том, что
чрезмерное увлечение диагностикой влечет за собой соблазн делать содержащие социальную
оценку предсказания. Если клиент полагается на «квалифицированность» консультанта,
потенциально возникает опасность социального контроля и влияния, когда консультант будет ука-
зывать цели и выносить оценочные суждения — приемлемо ли некоторое поведение или нет,
является ли оно зрелым или незрелым.
Роджерса критикуют за его ради кал истские взгляды на диагностику, так как он словно бы
вводит в игру «куклу», когда задача понять клиента в диагностическом смысле возлагается на са-
мого клиента. В основе, по-видимому, лежит предпосылка, что диагностический подход
автоматически предполагает установку на вынесение оценок, которая совершенно неприемлема.
Бордин [40] указывает также, что перцепционные представления клиента являются лишь частью
его опыта, а чрезмерная сосредоточенность на перцепции может породить у консультанта скорее
поверхностное, нежели глубокое понимание. А вот углубить свое понимание консультант может,
активней участвуя в процессе.
Помимо критики диагностического подхода Роджерсом, существует еще одна
убедительная причина для осторожности. Диагнозы ставятся в том числе для целей прогноза, или
предсказания будущего поведения клиента. Прогнозы, основанные на клинических суждениях и
клинических данных, недостаточно убедительны и надежны. Клинические прогнозы, как
утверждает в своем недавнем обзоре и критическом обсуждении Миэл [202], менее надежны, чем
прямые «актуа-риальные» методы (актуарий, устар. — протоколист, регистратор. — Прим. науч.
ред.), в которых для предсказания поведения используются тесты. Одним из пунктов разногласий
в психологической литературе является сравнительная ценность клинических и статистических
методов для предсказания поведения клиента. Хотя некоторые психологи выражают уверенность
втом, что клинические методы при надлежащих условиях эксперимента способны доказать свое
превосходство, имеющиеся к настоящему времени данные свидетельствуют, что статистические
предсказания лучше, и что методы клинического предсказания при консультировании имеют
множество недостатков.
Клиническое предсказание основано на допущении, что индивидуум внутренне
последователен. Диагност выявляет у индивидуума устойчивые паттерны внутренней
согласованности, с помощью которых можно проектировать его поведение в дальнейшем. Миэл
[202] в своем обзоре проблематики клинических и актуариальных предсказаний приходит к
выводу, что проблема отчасти может быть решена за счет уточнения условий, при которых
каждый из методов работает лучше. Он надеется, что клиницистам недолго еще придется
рассматривать клинические методы в противопоставлении статистическим.

Решение диагностических вопросов


Существует еще и третья точка зрения, которой можно придерживаться во взглядах на
диагностику. Нам кажется трудным игнорировать тот факт, что терапевтический психолог все-
таки должен принимать определенные решения, осуществлять терапевтическое планирование,
внимательно отслеживать признаки патологии во избежание серьезных ошибок и делать некото-
рые прогнозы и предсказания. Таким образом, терапевтический психолог вынужден виртуозно
лавировать, сохраняя позицию воздержания от суждений и оценок по Роджерсу, пытаясь по мере
сил удержаться в системе координат клиента, и в то же самое время стараясь диагностически
понять своего клиента.
Предполагается, что можно одновременно достигнуть такого, прибегая к терминологии
Портера [238], «диагностического понимания» и «терапевтического понимания» с помощью
подхода, именуемого выдвижением гипотез или догадок. Консультант может принять решение
воздержаться от некоторых формальных диагностических действий, но он непременно будет
формулировать какие-то гипотезы о состоянии своего клиента. Например, хотя бы для себя он
будет стараться ответить на такие вопросы, как «Насколько серьезно обстоит дело с точки зрения
патологии?», «Какой метод лучше всего использовать на этой стадии?», «Как далеко мы можем
попытаться зайти?», «Какая динамика здесь проявляется главным образом (защитные механизмы,
доминирующие потребности, симптомы, требования среды)?», «Каким может оказаться
результат?». Основополагающим вопросом диагностики, впрочем, должен быть вопрос «Что
происходит?».
Ответы на упомянутые вопросы постоянно пересматриваются до тех пор, пока картинка
стиля жизни данного клиента, описаний его эго-системы, системы «я» и системы ядра, базовых
отношений с людьми, доминирующих ценностей, принципов защиты, характерных сильных
сторон и недостатков не сложится в единый узор. Это и будет умозаключением из сделанных
наблюдений. С такой точки зрения сам консультационный процесс является, согласно Пепински,
процессом «формулировки и проверки гипотез, процессом аппроксимации и коррекции» [232, р.
198]. Кроме того, Пепински указывает, что консультант, строя свои гипотезы, моделирует
гипотетического клиента, у которого описание поведения выражается в терминологии базовых
представлений и предпосылок консультанта. Иными словами, консультант рассуждает так: если
клиент, с которым я вданный момент работаю, ведет себя аналогично моей модели,тогдая
всостоянии предсказать, каково будет его наиболее вероятное поведение в будущем. Например,
мы знаем из исследований и опыта, что для находящегося в депрессии клиента потенциально
велик риск суицида. У нас есть модель суицидального индивидуума, и по мере того как клиент все
больше рассказывает нам, что он чувствует и о чем думает, мы видим, что он все точнее и точнее
соответствует нашей модели. Это инициирует прогностический процесс. И тогда сразу возникают
вопросы действия.
1) Следует ли мне в качестве его консультанта безотлагательно направить его к
специалисту, на госпитализацию, связаться с его родственниками?
2) Или же такое направление еще больше его расстроит, и мне лучше использовать какие-
то методы поддержки в критических ситуациях?
3) Следует ли мне снизить интенсивность анализа его чувств и полностью прекратить
обсуждение подобных вопросов, чтобы не усиливать его депрессию?
4) Должен лия прекратить его консультировать сразу же, как только смогу должным
образом передать ответственность другому психотерапевту?
5) Какие еще признаки патологии присутствуют, и какие видны проявления сильных
сторон личности?
6) Является ли все это в первую очередь личностным расстройством или же вторичной
реакцией на сильный ситуационный стресс?
Ответы на такие вопросы прояснятся благодаря предсказаниям, выведенным из нашей
модели. Консультант здесь фактически пытается проверить свою догадку о том, что у него на ру-
ках потенциальный самоубийца, и спланировать безотлагательные действия.
Как у консультанта протекает процесс формирования гипотез—до сих пор вопрос
интуиции. По мнению Миэла[202], консультант действует примерно следующим образом: 1) соби-
рает данные; 2) выбирает набор предпосылок и некоторых общих принципов в теории поведения;
3) выстраивает рабочие гипотезы относительно конкретного поведения, сравнивая имеющиеся
данные о клиенте и теоретические предпосылки; 4) продолжает сбор и сравнение фактов, чтобы
уменьшить число допустимых гипотез; 5) перетасовывает факты и гипотезы, пока не сложится
осмысленная картинка; 6) опираясь на здравый смысл, выбирает наиболее точные из своих рабо-
чих гипотез; 7) исходя из них, делает конкретное предсказание.
Мак-Артур [191] тоже излагает выводы некоторых исследований и размышлений о
клиническом процессе. Он обнаружил, что успешные предсказания делались на основе модели
или «клинического конструкта», которые формировались у каждого клинициста, а не на основе
единственного теста, теории или известного о клиенте факта. По-видимому, клиницисты
используют индуктивный метод, посредством которого согласуют имеющиеся данные с некоей
моделью личности. На основе этой модели они делают предсказание о том, какое поведение
клиента наиболее вероятно. Мак-Артур указывает, что они, по-видимому, используют в
рассуждениях фразы типа «он выглядит таким человеком, который...» [191, р. 204].
Кестер [175], изучая диагностический процесс, просил консультантов «думать вслух»
перед магнитофоном, когда они просматривают материалы о своих клиентах. Он обнаружил, что
внезапного инсайтного структурирования данных не происходило, а вместо этого имело место
более плавное выстраивание имеющихся данных, позволяющее углубить понимание сути. Кестер
указывает, что последовательность действий, которой, по-видимому, придерживались
клиницисты, была схожа с процедурой решения проблем, описанной Миэ-лом: 1) сбор и
сравнение данных; 2) интерпретация данных; 3) построение гипотез; 4) оценивание гипотез.
Как и Мак-Артур, Кестер обнаружил, что итоговые формулировки были более
осмысленными, когда вырабатывались в рамках открытого подхода, не ограниченного
единственной теорией или совокупностью данных. Те консультанты, которые оказались не в
состоянии пересмотреть свои гипотезы в связи с поступлением опровергающих или
противоречащих данных, выглядели наиболее ригидными и ориентированными на единственную
теорию.
Иллюстрацию к осуществлению клинического диагностического и прогностического
процесса можно привести из области консультирования по вопросам выбора профессии. Здесь
особенно важна задача построения гипотез о способностях, интересах, деловых качествах и
опытности клиента по сравнению с эталонными моделями, например, преуспевающего страхового
агента, преподавателя домоводства или архитектора. Метод клинического предсказания может
применяться в консультировании по профориентации в дополнение кактуариальным методам, в
которых внимание сосредоточено на результатах тестов и коэффициентах валидности.
Профориентационное консультирование, таким образом, служит иллюстрацией взаимодействия
клинических и актуариальных методов предсказания. Этот пример показывает, что центральной
задачей диагностического процесса является прогноз, а внимание к другим вопросам диагностики
снижается.
Иллюстративный пример для диагностического процесса и применения специальной
диагностической процедуры можно взять из области дефицитарности базовых навыков. У клиента,
жалующегося на трудности с чтением, следует сначала исключить такие причины отклонения, как
нарушения зрения, восприятия, эмоциональной сферы, опыта или речи.
В этих примерах из области психопатологии, профориентации и дефицитарности базовых
навыков клинический процесс плавно переходит в процесс консультационный. Возможно, именно
это имеют в виду такие авторы, как Роджерс, когда говорят, что диагностика вплавлена в
терапевтический процесс. Еще одно наблюдение с нашей стороны — чем дальше жалобы клиента
от таких связанных с когнитивными факторами проблем, как планирование профессии и
трудности научения, тем менее выраженными и очерченными бывают формальные диа-
гностические действия терапевта.
Поскольку диагностические проблемы при профориентаци-онном консультировании
выглядят несколько рельефней, здесь можно уделить их обсуждению больше места. Задача
профори-ентационной диагностики состоит в достижении полного понимания (со стороны
консультанта и самого клиента) интересов, способностей, личных качеств, увлечений клиента, его
семейной истории и опыта работы, чтобы сопоставить характеристики клиентастребованиями
работодателя. Хотя описанный процесс является абсолютно рациональным и логичным, суще-
ствует опасность игнорирования скрытых факторов, лежащих в основе когнитивных
характеристик, например, способностей. Простой сбор данных и сличение их с поставленными
профессиональными целями, что выглядит вполне логичным, в действительности являются
упрощением весьма сложного процесса. Другими словами, диагностика (в том смысле, в каком
говорит о ней Уильямсон [320], как понимание данных по осмысленной схеме) чрезвычайно
существенна в таких консультациях. Консультант не может переложить свою ответственность в
качестве эксперта, делающего такого рода предсказания, на клиента или кого-тоеще. В нашем
обсуждении необходимо подчеркнуть одно принципиальное возражение для случая, когда
диагностика осуществляется в виде отдельной формализованной процедуры. По нашему
убеждению, хотя диагностические процедуры обычно встречаются на ранних стадиях,
диагностика имеет тенденцию растворяться в консультационном процессе в целом. Более того,
такой диагностический процесс не сводится к вынесению строго определенного заключения, как в
медицине. В консультировании он состоит из построения и перестройки гипотез для выбора
наиболее адекватных. Сформулированные положения затем обсуждаются с клиентом для их
ассимиляции и уточнения. С этого момента они обычно становятся гипотезами клиента, и все
дальнейшие решения вместе с их последствиями тоже ложатся на его плечи.
Как отмечалось в нашем обсуждении, консультанту по вопросам профориентации
приходится решать, какую степень эмоциональной интенсивности он может допустить во взаимо-
отношениях с клиентом. Один из самых трудных вопросов — когда нужно пойти навстречу
постоянным усилиям клиента довести обсуждение до уровня психотерапевтических отношений.
Впрочем, консультант зачастую может снизить тревожность клиента вследствие
неопределенности его планов на будущее или трудностей в отношениях с людьми без глубокого
психотерапевтического вмешательства. Но при этом диагностический процесс служит
консультанту вспомогательным средством для обнаружения патологии. Именно по этой причине
все консультанты, независимо от их должности или уровня, должны быть знакомы с признаками
психопатологий.

Применение тестов в психодиагностике


Сущность и базовые предпосылки психодиагностических тестов. Тесты являются одним
из главных инструментов психотерапевта. В этой главе обсуждается их применение в диагностике.
Существуют и другие области применения тестов — интерпретация, получение информации,
оценивание и прогноз, — которые будут рассмотрены в следующих главах.
Главное назначение любого тестирования — получить примеры поведения клиента в
стандартизированной ситуации, свободной от субъективных оценок. Результаты теста должны
предоставить объективный фактический материал, хотя элементы субъективности появятся при
интерпретации полученных в итоге фактов. Далее психотерапевт, осмысливая материалы тестов,
историю клиента и свои наблюдения, выдвигает ряд диагностических гипотез в отношении своего
конкретного клиента.
Говоря конкретней, психодиагностическое тестирование есть изучение «терапевтической
релевантности» аспектов личности. И это означает, что терапевтического психолога интересуют, в
первую очередь, свойства защитной системы, особенности и сила эго-системы, характерные черты
уникальной системы «я», а также некоторые сведения о тревогах и потребностях в системе ядра в
свете вопроса, каким образом эти элементы могут измениться или начать функционировать более
согласованно.
Назначение тестовой фазы диагностики сводится в данном случае к тому, чтобы получить
описание личности на основе одних только тестов, без трудоемкого изучения истории клиента.
Например, если тесты выявят сильные агрессивные интра-пунитивные побуждения личности, то
тем самым объяснят некоторые саморазрушительные тенденции в поведении клиента. Это будет
полезно, так как сэкономит время, однако, если то же самое показывают материалы истории
клиента, то у нас останется только удовлетворение от тщательного и последовательного изучения
истории клиента. Ведь тесты не внесли ничего нового в понимание данного клиента по сравнению
с тем, что уже дали материалы его истории. Как надеются клиницисты и консультанты, тесты и
соответствующие методы интерпретации со временем станут достаточно совершенными, чтобы
удовлетворять критериям уверенности в применяемом инструменте. Это не значит, что целью
ставится так называемая «слепая интерпретация» тестов без учета других данных о клиенте.
Однако, чтобы тесты можно было считать полезными инструментами, они должны сами по себе
давать достоверную и валидную информацию о структуре и функционировании личности.
Более того, характеристики личности необходимо изучать в их развитии, то есть
достаточно часто делать замеры для оценки изменений. Личностные характеристики следует
также изучать в их социальном контексте, поскольку личность представляет собой продукт
социальных взаимодействий. Имеются неплохие доказательства того, что даже некоторые
затруднения в интеллектуальных функциях, в том числе мышлении, памяти, внимании и
восприятии, имеют своей первопричиной изъяны межличностных взаимоотношений.
Еще одна предпосылка, лежащая в основе психодиагностического тестирования, состоит в том,
что индивидуальные особенности мышления и эмоций, выявляемые тестами, служат
индикаторами основного характера структуры личности клиента. Предполагается, что эта
структура достаточно стабильна и внутренне согласована. Характер структуры связан с фундамен-
тальными атрибутами внутренней и внешней системы защиты, а также характерными типами
реакции на социальные требования.
Применение психодиагностических тестов для мониторинга. Хотя детализация вопросов
психодиагностического тестирования далека от целей и тематики данной книги, авторам все же
представляется важным вкратце описать применение тестов в диагностике. Для психотерапевта
одна из главных функций тестирования — служить неким «экраном». Ранее в этой главе
обсуждались проблемы обнаружения патологии, определения стратегии консультаций и
готовности к консультациям. Предложив клиенту небольшой набор тестов в подходящий момент
на ранних стадиях процесса, консультант может лучше уяснить себе общую картину предстоящего
«путешествия».
Серьезная патология зачастую проявляет себя в последующих беседах. Применяя
проективную технику или структурированный тест, такой как MMPI, консультант нередко
способен прийти к более ясному пониманию наблюдаемой в настоящее время патологии, а иногда
оказывается в состоянии раньше распознать скрытые патологические тенденции.
Точно так же и в отношении свойств интеллекта— консультант зачастую хочет быстро
оценить различные способности клиента, предваряя получение более определенных данных. Ко-
роткие лексические тесты, такие как Стэнфордский Бинетаили субтесты Векслеровской шкалы для
взрослых, могут дать ему необходимую информацию. Кроме того, такие короткие тесты, как «тест
пословиц» [127], позволяют произвести быстрое, хотя, возможно, и не слишком надежное
оценивание интеллектуальных способностей. Тесты на устное чтение, например Gray Paragraphs
[129], предоставляют в распоряжение консультанта еще один способ быстро оценить
интеллектуальные навыки
клиента.
Применение психодиагностических тестов для предсказания успеха консультаций. Тесты
диагностического мониторинга могут дать информацию, относящуюся к консультационной
готовности, например, о силе эго-системы. Имеются свидетельства в пользу того утверждения, что
скорость достижения успеха в консультациях связана с факторами силы «эго», такими как
адаптивность реакций, способность анализировать требования реальности и неискаженность
восприятия, следовательно, консультант получает возможность на ранних стадиях процесса ре-
шать, будутли продолжительные консультации сданным клиентом возможными и имеющими
показания (нужными).
Применение психодиагностических тестов для детализации сведений. Не существует
эффективной замены для диагностических тестов в области таких навыков, как чтение и
арифметика. Корректирующая терапия и сопутствующие ей консультации планируются на основе
информации, полученной с помощью набора диагностических тестов успеваемости.
Сходным образом, в отношении личностных качеств и адаптации, такие тесты, какММР1
(Миннесотский многопрофильный личностный опросник) и Адаптированный опросник Белла,
способны указать консультанту ту тематику, которую с успехом можно исследовать напрямую,
просто расспрашивая клиента. Например, обнаружение с помощью тестов того факта, что
контроль враждебных чувств составляет для клиента проблему, позволит сразу определить
чувствительную точку. Такое раннее выявление может способствовать в дальнейшем снижению
сопротивления клиента при обсуждении проблемы, поскольку клиенты склонны воспринимать
результаты тестов в честве «объективного свидетельства».
Консультанты, работающие с проблемами выбора профессии* считают диагностическую
информацию полезной; однако осноз-ное внимание при профориентационном планировании
уделяет-» ся прогнозам. Подробный материал на эту важную тему примене-| ния тестов для
прогноза представлен вразделе об информационч ном применении тестов.
(
Применение психодиагностических тестов для постановки du-t агноза. Определение
патологических типов было и остается важ-| нейшей точкой приложения усилий клиническог