Вы находитесь на странице: 1из 673

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОЦИАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи
0Ь20ІІБІ4І8

МЕДИНСКИЙ Владимир Ростиславович

ПРОБЛЕМЫ ОБЪЕКТИВНОСТИ В ОСВЕЩЕНИИ РОССИЙСКОЙ


ИСТОРИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХУ-ХУП вв.

Специальность - 07.00.02 - Отечественная история

ДИССЕРТАЦИЯ на
соискание ученой степени
доктора исторических наук

Научный консультант:
Академик РАН Жуков В.И.

Москва - 2011
ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ ............................................................ 3

РАЗДЕЛ I. Историография и источники проблемы............................................... 23


РАЗДЕЛ II. Развитие Московского централизованного
государства во второй половине ХУ-ХУ1 вв.
в свидетельствах европейцев......................................................... 69
РАЗДЕЛ III. Правление Василия III по свидетельству Сигизмунда
Герберштейна................................................................................ 142
РАЗДЕЛ IV. Россия периода царствования Ивана Грозного в
оценках современников.................................................................227
РАЗДЕЛ V. Образ России XVII века в трактовке
зарубежных авторов......................................................................295
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ...................................................................................................... 438
ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ ИСТОЧНИКИ И
ЛИТЕРАТУРА455ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Вопросы научного освещения наиболее


важных страниц прошлого нашей страны всегда находились и находятся на острие
борьбы за умы и души людей. Говоря об огромной роли исторического сознания в
современном развитии Российского государства и общества, Президент РФ Д.А.
Медведев отметил: «Общество лишь тогда способно ставить и решать масштабные
национальные задачи, когда у него есть общая система нравственных ориентиров.
Когда в стране хранят уважение к родному языку, к самобытным культурным
ценностям, к памяти своих предков, к каждой странице нашей отечественной
истории»1.
1Послание президента РФ Федеральному собранию // Известия. 2007. 27 апреля. - С. 3.
Академик РАН В.И. Жуков совершенно справедливо утверждает:
«Человеческое существование, заключенное «в узкие рамки сегодняшнего дня»,
бессмысленно, если оно совершается в отрыве от исторического прошлого и не
устремлено в будущее»2. Как известно, научное осмысление прошлого, правдивое
его освещение позволяет воспринимать и использовать на современном этапе
лучшее, глубже осознавать ошибки и избежать их в будущем.
«Критерием положительной или отрицательной оценки, - по словам нашего
современника - известного русского ученого и мыслителя O.A. Платонова, - могут
быть только национальные интересы России. Первый вопрос, на который должна
честно ответить историческая наука - насколько то или иное событие или частное
деяние отвечает интересам страны и народа. Взвешивание на весах национальных
интересов России создает абсолютный стандарт истинности и достоверности
исторического труда»3.
Задачей отечественной истории на современном этапе является поиск и
оценка исторических источников, изучение и анализ всей совокупности фактов и
явлений общественной и повседневной жизни4, с целью воссоздания объективной и
полной истории Отечества.
Одним из наиболее значимых исторических пластов 5' позволяющим глубже
понять все многообразие и противоречивость пройденного нашей страной
исторического пути являются свидетельства иностранцев, когда-либо посещавших
Россию. Составленные ими записки, трактаты представляют интерес не только как
богатый источниковедческий материал, но, прежде всего, как историко- культурные
явления, что имеет большую социальную и общественную значимость.

2Жуков В.И. Социальная философия К. Ясперса и современное восприятие глобализации //


Философия и психопатология: научное наследие К. Ясперса. — М., 2006 - С. 10.
3Платонов O.A. История русского народа в XX веке. - М.: Алгоритм, 2009. - С. 11.
4См.: Паспорт научной специальности 07.00.02.
5См. электронный ресурс: nauka-shop.com > mod/ shop/productID/54541/
В силу вышеизложенного и на основе всестороннего анализа процесса
описания русской действительности иностранцами, посещавшими Россию, с
позиций современной отечественной исторической науки, диссертант полагает, что
актуальность исследования заключается в том, что:
Во-первых, оно вызвано необходимостью новых подходов к изучению
исторического прошлого нашей страны с использованием расширенной
информационной базы. Именно сочетание отечественных исследований и
опубликованных документальных свидетельств очевидцев из числа иностранцев,
приезжавших в Россию, помогает исключить односторонность в оценках
важнейших событий и явлений русской истории, сформировать «панорамный
взгляд» на российскую историю, обогатить ее изучение новым фактологическим
материалом.

Во-вторых, переосмысление истории России - насущная задача современной


отечественной исторической науки. Сегодня в условиях крепнущего
взаимопознания России и Запада возрастает потребность в освоении и
переосмыслении широчайшего спектра представлений иностранцев о нравах и
традициях русского народа. В историографии последних десятилетий многие из
них признаются важными, нередко уникальными источниками по истории России.

В-третьих, суждения европейцев о русской ментальности, их


социокультурная проблематика до сих пор остаются малоизученной и
малоизвестной областью отечественной исторической науки. В тоже время именно
эти воззрения западноевропейской цивилизации явились первым опытом
конкретно-исторического анализа России, которые качественно повлияли не только
на развитие общественной мысли в России 6, но и стали основой формирования
искаженной картины русской жизни в глазах Европы. Вследствие чего, по словам
В.О. Ключевского, «вплоть до XVIII века между Европой и Россией существовало
странное отчуждение, вызванное негативным представлением о стране в целом и ее
народе в частности...»7. В этой связи изучение воспоминаний иностранцев о нашей
стране поможет лучше понять причины сформировавшихся в западных странах
представлений о современной России. Без этого из работы в работу будут кочевать
мифы об исконно многовековой патологической склонности русских людей к
пьянству, воровству, лжи, об их почти генетической привычке к лени, природной
жестокости, а русская история рассматриваемого периода, во многом сложного и
переломного, будет представляться как сплошной кровавый кошмар террора,
беззакония, дикости и невежества низов.

В-четвертых, изучение специфических особенностей восприятия

Русского государства на Западе на протяжении ХУ1-ХУН веков сегодня особенно


необходимо. Как известно, недостаточно исследовать и до конца понять устойчивое
представление народов в отношении друг друга в его современной трактовке.
Важно выявить факторы, воздействовавшие на понимание народами зарубежных
стран российской истории и русского народа на протяжении рассматриваемого
периода. Ведь совокупность сложившихся стереотипов влияет на
о

особенности межнационального восприятия и нередко наносит вред


международным отношениям.

6См. электронный ресурс: nauka-shop.com > mod/ shop/productID/54541/


В-пятых, предвзятость в высказываниях иностранцев о России является
одной из основных причин, по которой составленные ими описания до сих пор не
оценены по достоинству отечественной исторической наукой 7. В тоже время
использование всей совокупности сохранившихся источников с максимальной
полнотой и их новое прочтение, бесспорно, обеспечит приращение исторических
знаний в рассматриваемой области.

В-шестых, данное исследование находится в рамках одного из новых и


активно развивающихся направлений в современной исторической науке -
имиджинологии. Его задачи состоят в выявлении механизмов формирования,
функционирования и динамики внешнеполитических представлений и стереотипов.
Новое направление тесно связано со стремлением западных идеологов определить
место каждой нации и народности на цивилизационной шкале и соответственно
указать ее роль в мировом масштабе. Поэтому в эпоху глобализации для каждого
народа становится важным представить свой вклад в мировую культуру особо
значимым и свое участие в мировой истории - наиболее существенным.

Таким образом, раскрытие данной темы на основе широкой источниковой


базы, а также теоретическое обобщение полученных результатов исследования, их
использование в учебно-воспитательном процессе могут представить решение
научной проблемы, имеющей важное практическое значение для отечественной
исторической науки и формирования исторических знаний. Все изложенное, по
мнению автора, свидетельствует об актуальности и значимости исследования.

7Там же.
Хронологические рамки исследования охватывают период со второй
половины XV века - XVII век. Именно в этот период устанавливаются регулярные
дипломатические, торгово-экономические и военно-политические отношения
Московской Руси с европейскими государствами, нашедшие отражение в
многочисленных записках иностранцев о средневековой России. Объединение
русских земель в едином централизованном государстве привело к тому, что новая
держава заняла важное место в системе международных отношений в центральной
части Евразийского континента, иным стал политический кругозор московских
правящих кругов.

Рассмотрение вышеуказанного периода в исторической последовательности


дает возможность на научной основе проанализировать процесс формирования
представлений, мешающих адекватному восприятию Русского государства
иностранцами, позволяет извлечь необходимые исторические уроки и сделать
научные и практические выводы, направленные на утверждение новых подходов к
изучению пройденного страной пути.
Степень научной разработанности проблемы. Проведенный автором
анализ исторических материалов показал, что в опубликованных трудах,
посвященных анализу зарубежных источников

о России8, раскрываются лишь отдельные этапы исследуемого периода


*

8СПб, 1884, Сообщения западных иностранцев ХУ1-ХУН вв. о совершении таинств в русской
церкви. - Казань, 1900; Бочкарев В Н Московское государство ХУ-ХУП вв по сказаниям
современников-иностранцев. — СПБ, 1914, Второе изд. - М., 2000; Морозов А.Л Краткое известие
о Московии в начале XVII века. - М., 1937; Левипсон Н.Р. Записки Айрмана о Прибалтике и
Московии // Исторические записки. 1945. № 17; Скржииская В.Ч. Барбаро и Контарини о России.
- Л., 1971; Севастьянова А.А Записки Джерома Горсея о России // Вопросы историографии и
или часть вопросов рассматриваемой проблемы. Отсутствуют объективные
подходы к оценке полноты и достоверности информации, а также обобщающее
исследование, посвященное анализу восприятия западными народами целостной
картины московской действительности XVI - XVII веков. Поэтому для полного
охвата рассматриваемой проблемы потребовалось более глубокое и всестороннее
изучение материалов, содержащих свидетельства очевидцев, а зачастую и
участников описываемых событий, и сопоставление их с российскими
документальными источниками, касающимися конкретных событий и фактов в
рамках рассматриваемого периода. Данное исследование ставит своей целью
показать, что влияло на процесс формирования представлений и стереотипных
восприятий иностранцами русской действительности до их личного столкновения с
ней; какие императивы обусловили эволюцию восприятия нас европейцами на пути
формирования культурно-исторического поля Европы и России; какие факторы
оказали влияние на характер восприятия иностранцами московского общества; в
какой мере достоверны сведения иноземцев о повседневной жизни Московского
государства.
Актуальность проблемы, ее социально-политическая значимость,
общественная востребованность, необходимость нового подхода к
переосмыслению истории нашего Отечества, научно-исторический интерес к
свидетельствам и оценкам иностранных авторов стали побудительным мотивом
избрания ее для научного исследования.

источниковедения: Сборник трудов МГПИ им. В.И. Ленина. - М., 1974; Лимонов Ю.А Россия
начала XVII века. Записки капитана Маржарета. - М., 1982; Рогоэюин Н.М. Иностранные
дипломаты о России ХУ1-ХУП веков // Проезжая по Московии (Россия XVI-XVII веков глазами
дипломатов). - М., 1991; Россия в первой половине XVI в: взгляд из Европы. - М., 1997; Россия и
мир глазами друг друга: из истории взаимовосприятия. Вып. 1-3. - М., 2000, 2002, 2006.
Сравнительно-исторический анализ позволяет путём сравнения выявлять общее и особенное в
исторических явлениях, достигать познание различных исторических ступеней развития одного и
того же явления или двух разных сосуществующих явлений. Сравнительно-исторический анализ
позволяет выявить и сопоставить уровни в развитии изучаемого объекта, произошедшие
изменения, определить тенденции развития.
Объект исследования — история Российского государства второй половины
XV - XVII века.

Предмет исследования — проблемы объективности в освещении


иностранцами российской истории в рассматриваемый период.

Цель исследования - анализ социокультурных и социально- экономических


аспектов восприятия Московского государства в свидетельствах иностранцев. Для
достижения данной цели требуется решить научную проблему, заключающуюся в
обобщении зарубежных материалов, касающихся важнейших аспектов российской
истории второй половины XV - XVII веков и аргументированности доказательств
их объективности.

Для раскрытия обозначенной научной проблемы представляется


необходимым решить следующие исследовательские задачи:
- провести подробный анализ историографии проблемы с учетом новых
научных исследований и рассмотреть источники изучения темы, обосновать
теоретико-методологические подходы;
выявить характерные черты и особенности зарубежных публикаций,
посвященных России и ее истории;
сформулировать концепцию восприятия Московского государства второй
половины XV - XVII веков иностранцами с позиций современной исторической
науки;
- выявить общее и особенное в восприятии жизни и нравов московского
общества зарубежными авторами, соотношение их личных оценок и ожиданий с
русской действительностью, пути и причины формирования авторских образов
России и ее народа;
- на основе тщательного изучения многочисленных свидетельств
иностранцев раскрыть механизм формирования определенных стереотипов
восприятия европейцами Русского государства второй половины XV - XVII веков;
- проанализировать основные тенденции развития процесса описания
важных сторон жизнедеятельности московского общества выходцами из
европейских стран, определить степень общественно- политической значимости
свидетельств иностранцев;
- по результатам проведенного исследования сделать научно обоснованные
выводы, извлечь вытекающие из них исторические уроки, сформулировать
концептуально оформленные рекомендации по использованию накопленного опыта
в рассматриваемой сфере для постановки и решения некоторых историко-
культурных проблем.
Методологической основой исследования явился сравнительно-
исторический анализ11, позволивший автору сопоставить одни и те же признаки в
сравнении (приращение или исчезновение, сужение), выявить и сопоставить
уровни в развитии изучаемого объекта, основные тенденции и черты процесса
описания русской действительности зарубежными авторами, проследить связь
истории и современности, циклическую повторяемость ряда характеристик
восприятия Московского государства в свидетельствах иностранцев.
Исследование проблемы осуществлялось с помощью общенаучных
принципов. В первую очередь автор руководствовался принципом научности9 как
главным принципом общенаучного анализа и историко- теоретического
исследования темы диссертации. Принцип научности, по мнению автора,
представляет собой описание, объяснение и прогнозирование исторических
событий на основе выявленных научных законов. Критериями этого принципа
стали такие составляющие как объективность, всесторонность, независимость в
оценке и критике.
Большое значение имеет реализация принципа историзма}3. Диссертант,
руководствуясь принципом историзма, понимает под ним ориентацию на изучение
внутренних законов изучаемой социально- исторической проблемы, на выявление
главных этапов и особенностей на разных стадиях ее развития, рассмотрение
исторического события в непрерывном единстве с другими событиями, каждое из
которых может быть понято лишь в соотнесении не только с прошлым, но и с
будущим, учитывая тенденции их дальнейшего изменения.
Принцип историзма - залог научной объективности10исследования, что
предполагает в историографии диалектический подход при анализе концепций
историков, выявление как положительных, так и отрицательных сторон их
исторических построений.
Предпринимая историографический анализ, автор исходил из того, что
проблемы достоверности и объективности в освещении российской истории второй

9Принцип научности — описание, объяснение и предсказание процессов, и явлений


действительности (исторических событий) на основе открываемых научных законов. - Российский
энциклопедический словарь: в 2-х кн. — М.: БРЭ, 2001 — С. 1027; Советский энциклопедический
словарь. - 3-е изд., М.: Советская энциклопедия, 1984. - С. 863.
10Объективное - то, что принадлежит самому объекту, предметное, не зависящее от
субъективного мнения и интересов (от субъекта, существует вне и независимо от сознания
человека). Беспристрастность, непредвзятость, соответствие объективной действительности. -
Российский энциклопедический словарь: в 2-х кн. - М.: БРЭ, 2001 - С. 1098; Советский
энциклопедический словарь. - 3-е изд., М.: Советская энциклопедия, 1984.-С. 911.
половины XV — XVII веков раскрывались исследователями на каждом
историческом этапе по-разному, в зависимости от конкретной исторической
обстановки, уровня профессиональной подготовки исследователей, источниковой
основы и других объективных и субъективных факторов, влияющих на
исследовательскую практику.
Рассматривая методологию не только как совокупность определенных
принципов, но и как систему соответствующих методов и подходов в изучении
поставленной научной проблемы, автор применил ряд из них в данном
исследовании.
Среди них в первую очередь были использованы такие методы как
логический11, синхронный, проблемный, классификационный, историко-
психологический, просографии12, сравнительно-сопоставительный, а также метод
актуализации, репрезентативности, проблемно- хронологический и
компаративистский подходы, изложенные и обоснованные в трудах отечественных
ученых по теории и методологии исторической науки13.

11Логический метод исследования — метод научного воспроизведения развития сложного


объекта (системы) средствами теоретического анализа. Направленный на анализ определенного
(как правило, высшего) исторического состояния объекта, логический метод включает воссоздание
исследуемого объекта именно в качестве системы (т.е. во всей сложности и во всем многообразии
образующих его с груктурно-функциональных связей и зависимостей) и в качестве системы
именно исторической (т.е. во всей сложности и во всем многообразии его исторических связей и
зависимостей). - Новая философская энциклопедия: В 4 тт. //Под редакцией B.C. Стёпина. - М.:
Мысль, 2001.
12Метод просографии это — а) метод комплексного изучения источников; б) метод в
источниковедении, позволяющий изучить явление в целом посредством изучения истории одной
фамилии; в) метод понимания и интерпретации актов.
131 7

См.: Жуков Е.М. Очерки методологии истории. - 2-е изд., испр. // Отв. ред. Ю.В. Бромлей. —
М., 1987; Иванов В.В. Методологические основы исторического познания. - Казань, 1991;
Ковальченко И.Д. Методология исторического исследования. - М., 2004; Санцевич A.B. Меюдика
исторического исследования. - 2-е изд., перераб. и доп. // Отв. ред. Ф.П. Шевченко. - Киев, 1990 и
др.
8
Классификация (от лат. classis - разряд, группа и facere - делать) как сис1ематизация - 1) система
подчиненных понятий (классов, объектов) какой-либо области знаний или деятельности человека,
используемая как средство для установления связей между этими понятиями или классами
объектов; 2) общенаучное и общеметодологическое понятие, означающее такую форму
Одним из важных методов анализа исторических источников по проблеме
является классификационный (систематизации) методп.
Классификация используется как средство для установления связей (системы)
между соподчиненными понятиями в исследуемой деятельности, а также для
точной ориентировки в многообразии понятий или соответствующих фактов.
Классификационный метод фиксирует закономерные связи между одинаковыми
событиями с целью определить место определенного события в системе, которое
указывает на его свойства.
Метод классификации позволил автору классифицировать исторические
источники по их направленности, проследить степень научной разработанности
проблемы, осуществить сбор и систематизацию архивных документов. С помощью
метода репрезентативности автор определил пропорции в подборе источников в
соответствии с исследуемым кругом проблем и произвел выборку документов и
материалов.
Синхронный метод14 позволил обнаружить тесную взаимосвязь между
появлением сочинений иностранцев и событиями, происходившими в Европе и
России. При этом выяснилось, что большинство записок было написано авторами,
как правило, по заказу правящих кругов. Метод историко-психологических
наблюдений позволил понять, почему некоторые иноземцы крайне отрицательно
относились к нравам и традициям московского общества. С помощью
сравнительно - сопоставительного метода15 удалось выяснить тесную взаимосвязь
целого ряда сочинений иностранцев, относящихся к различным периодам, друг с
другом. Это дало основание утверждать, что европейцы сумели создать не только
систематизации знания, когда вся область изучаемых объектов представлена в виде системы
классов или групп, по которым эти области распределены на основании их сходства в
определенных свойствах. - Российский энциклопедический
14Синхронный (то есть одновременный) метод имеет целью раскрыть неизменные в
определённом хронологическом отрезке свойства исторической действительности.
15сравнения открывается возможность для объяснения рассматриваемых фактов, раскрытия
сущности изучаемых явлений.
уникальные исторические памятники, дающие наиболее полное и всестороннее
представление о жизни русского народа, об облике русских городов ХУ1-ХУН
веков, но и сформировать искаженные стереотипы, мешающие адекватному
восприятию образа Московии второй половины XV - XVII веков. Метод
актуализации исследуемой проблемы дал возможность более четко определить
значимость опыта анализа свидетельств иностранцев о сути русской цивилизации
для понимания причин сформировавшегося современного образа России на Западе.
Компаративистский (сопоставительный) подход позволил сравнить объективные
знания, накопленные по проблеме исследования в рамках различных научных
направлений и концепций отечественной историографии и выявить сходство и
различие в интерпретациях процессов, событий, явлений 16.

В ходе исторического исследования последовательно применялся проблемло-


хронологический подход . Проблемность исследования, как считает диссертант,
представляет собой методику изучения исторических событий через противоречие
между имеющимся знанием о результатах их развития и возможными путями
16 Задача исторической компаративистики (от английского compare - сравнение) состоит не только
в том, чтобы проводить параллели и выявлять сходство, но и в том, чтобы с не меньшей
точностью находить контрасты и различия. - См. более подробно: Барг М.А. Категория
«цивилизация» как метод сравнительно-исторического исследования. (Человеческое измерение) //
История СССР. 1991. № 5. - С. 70-86; Губман Б.Л. Смысл истории (Очерки современных западных
концепций). - М., 1991 и др.
99

Проблемно-хронологический подход - предполагает расчленение широких тем на ряд узких


проблем, каждая из которых рассматривается в хронологической последовательности. Проблема
(от греч. problema - задача) — все, что требует изучения и решения; проблемный — заключающий
в себя проблему, посвященный исследованию, разрешению какой-либо проблемы, 2) объективно
возникающий комплекс вопросов, решение которых представляет существенный практический
или теоретический интерес; проблемный подход - в научном познании способы разрешения
проблем, совпадающие с общими методами и приемами исследования. Хронология (от хроно...
и ...логия) — 1) последовательность исторических событий во времени, 2) вспомогательная
историческая дисциплина, направленная на изучение различных систем летоисчисления в целях
более точного установления дат старых событий и времени. Этот подход используется как при
изучении маюриала (на первой стадии анализа, совместно с методами систематизации и
реализации имеющихся фактов истории. Для отображения исторических событий в
развитии необходимо использование хронологии, которая представляет собой, по
мнению автора, процедуру рассмотрения исторических событий во временной
последовательности, в движении и изменениях.
Применение в ходе исследования проблемно-хронологического подхода дало
возможность выделить как общее, так и отличительное, особенное в происходящих
одновременно исторических событиях.
Диссертация построена главным образом с использованием проблемно-
хронологического подхода к изложению материала, что дало возможность
проследить зарождение и развитие процесса формирования представлений об
образе России иностранными путешественниками, дипломатами, купцами,
миссионерами, проанализировать содержание воспоминаний, путевых заметок и
исследований, написанных ими и посвященных истории и культуре России.
Все эти принципы, методы и подходы, разумеется, не охватывают всей
методологии, а выражают по своей сути лишь стратегию исследования, которой
руководствовался автор.
В ходе работы автор стремился рассматривать вопросы с учетом ряда
требований, а именно:
- выявлять объективные закономерности, которые определяли цели и
содержание функционирования системы восприятия различных сторон русской
жизни различными представителями европейских народов;
- рассматривать каждый исторический факт во взаимосвязи с другими,
выявлять причинно-следственную связь между историческими

классифицирования), так и при его компоновке и изложении внутри текста работы по истории. -
Новая философская энциклопедия. - М.: Мысль, 2001. - Т. 2. - С. 356; Новейший
энциклопедический словарь. - М.: АСТ, 2004. - С. 1339.
явлениями, анализируя их совокупность;
- опираться при проведении исследования на конкретные факты и
исторические события в их истинном содержании и значении, не искажая смысла
событий, не вырывая их из контекста исторических документов, не подгоняя из
конъюнктурных соображений под заранее выработанную концепцию;
- изучать все аспекты проблемы с учетом конкретно-исторической
обстановки и социально-политической ситуации в средневековой России;
- исследовать проблему комплексно.
Основываясь на анализе материала по теме исследования, автор формулирует
концепцию проблемы диссертации, заключающуюся в том, что европейцы,
приезжавшие в Россию, изначально имели некоторые представления о стране,
быте и нравах русского народа, его культуре, религиозности и в целом о
средневековом русском обществе, которые заранее сформировались у них до
столкновения с российской действительностью. В силу психологических
особенностей человеческого восприятия они искали и находили подтверждение
своим готовым представлениям, вследствие чего останавливали свое внимание
лишь на некоторых «повседневных явлениях», проходя в целом мимо «будничной
обстановки жизни»2*. Восприятие ими московской жизни «обрастало» новыми
стереотипными личными впечатлениями, под влиянием которых они либо
пересматривали свои начальные представления, либо подтверждали их. В свою
очередь написанные ими трактаты и сочинения стали для их последователей
готовой основой для формирования своих представлений о России. Таким образом,
на протяжении нескольких столетий иностранцами формировался образ нашей
страны, который во многом стал основой для негативных оценок
23
России за рубежом .
Научная новизна исследования состоит в следующем.
Во-первых, в отечественной исторической науке впервые проведено
комплексное, системное исследование и сформировано целостное представление о
восприятии и оценке общей картины повседневной жизни московского общества
европейцами, побывавшими в нашей стране во второй половине ХУ-ХУП веков;

Во-вторых, на основе конкретно-исторического подхода рассмотрен


положительный и негативный опыт анализа свидетельств иностранцев,
повествующих о русском народе, выявлены основные тенденции, характерные
черты и уроки накопленного опыта;

В-третьих, исследованы и описаны механизмы формирования стереотипов


восприятия европейцами Русского государства второй половины XV - XVII веков;

В-четвертых, разработаны критерии оценки степени общественно-


политической значимости свидетельств иностранцев;

В-пятых, в свете современных требований к исторической науке дано


определение уровня научной разработанности темы исследования, изложена
научно обоснованная периодизация историографии проблемы с учетом
качественных и количественных характеристик изданной литературы;
В-шестых, по результатам исследования автором разработаны научно-
практические рекомендации, позволяющие по-новому взглянуть на перспективы
межгосударственных взаимодействий по привлечению к научно-исследовательской
практике «иностранных» материалов о

4
России, которые существенно обогатят ее изучение.
Таким образом, автором разработана научная проблема и проведено
историческое исследование зарубежных материалов, содержащих свидетельства
очевидцев о конкретных событиях и фактах российской истории в рамках
рассматриваемого периода. Это позволяет сформулировать на основе полученных
результатов ответы на комплекс теоретических вопросов и определить пути
решения практических задач, имеющих на сегодняшний день в изучаемой области
актуальное значение.
На защиту выносятся:
- результаты комплексного анализа зарубежных материалов, содержащих
оценочные суждения иностранцев о средневековом Русском государстве второй
половины XV - XVII веков;
- оценки общего состояния отечественной историографии и источниковой
базы проблемы, итоговые суждения об их характерных чертах, особенностях и
тенденциях развития;
- концепция проблемы; а также реконструкция биографий иностранных
авторов, данные об обстоятельствах их визитов в нашу страну, целях написания
ими своих сочинений;
рассмотрение свидетельств иностранцев как культурно- исторического
явления;
- основные тенденции развития процесса описания важных сфер жизни
Московского государства выходцами из европейских стран;
- выводы, научно-практические рекомендации и предложения, которые, по
мнению автора, могли бы способствовать дальнейшему изучению проблем поиска
объективности в освещении российской истории.
Теоретическая и практическая значимость исследования
состоит в том, что изложенный в ней многообразный аналитический
материал, научные выводы и обобщения могут в определенной степени оказать
позитивное влияние как на освещение проблем развития источниковой базы
исторических исследований, так и на дальнейшее развитие отечественной истории
в целом.
Имеющиеся в диссертации выводы, уроки и практические рекомендации
могут быть использованы при выработке научно- обоснованных форм и методов
борьбы с предрассудками и предвзятостью в освещении отечественной истории, в
преодолении односторонности в оценках многих важных сторон жизни
российского государства, стремлении к объективности и взвешенности в
освещении материалов, содержащих свидетельства иностранцев, в процессе
реализации различных образовательных программ и проектов, в ходе научно-
методологических исследований проблем отечественной истории, при
осуществлении подготовки и профессиональной переподготовки специалистов в
области преподавания истории.
Результаты исследования - фактологический материал, выводы и
рекомендации автора могут использоваться при подготовке диссертаций, а также
новых публикаций - монографий, журнальных и газетных статей, учебных пособий,
посвященных проблемам объективного освещения российской истории.
Проведенное исследование, существенно дополняя имеющиеся по этой
проблематике работы, расширяет сферу научного представления о воспоминаниях,
путевых заметках и исследованиях, написанных иностранными авторами и
посвященных России. Предложения диссертанта могут быть учтены в процессе
развития межгосударственных культурных связей, направленных на расширение
традиционных подходов к исследованию истории России.
Структура диссертации обусловлена целью и основными задачами
исследования и показывает, на каких главных проблемах автор сконцентрировал
свое внимание. Она включает: введение, пять разделов и заключение. Имеются
также список источников и литературы, приложения.

Апробация диссертации. Основные идеи диссертации были апробированы,


получили положительную оценку преподавательского состава кафедры истории
Отечества Российского государственного социального университета. Выводы и
положения исследования неоднократно излагались автором в научных докладах и
сообщениях на научно-практических конференциях, круглых столах по проблемам
борьбы с фальсификациями отечественной истории, в выступлениях на заседаниях
Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации.

Основные положения диссертационного исследования, обобщения и выводы


были опубликованы в монографиях:
1. Мединский В.Р. Проблема объективности в освещении европейцами
российской истории второй половины XV - XVII вв. Монография. - М.: РГСУ, 2010.
- 380 с.
2. Мединский В.Р. Негодяи и гении Р11 от Рюрика до Ивана III Грозного.
Монография. - Санкт-Петербург - Москва - Нижний Новгород - Воронеж: Питер,
2009. - 316 с. (1000 лет русского РЯ).
3. Мединский В.Р. Мифы о России: В 3-х т. Монография - Т.1. О русском
пьянстве, лени и жестокости. - М., 2010. - 576 е.; Т.2. О русской демократии, грязи и
«тюрьме народов». - М., 2010. - 624 е.; Т.З. О русском воровстве, душе и
долготерпении. - М., 2010. - 522 с.
Они также нашли отражение в периодических изданиях, в том числе в
журналах, утвержденных перечнем ВАК:
1. Мединский В.Р. «Записки о Московии» Сигизмунда Герберштейна как
исторический источник // Социальная политика и социология. 2011. № 2. (издание
входит в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий Высшей
аттестационной комиссии). — С. 73-82.
2. Мединский В.Р. «Записки о Московии» Сигизмунда Герберштейна как
источник по политической истории первой половины XVI века // Ученые записки
РГСУ. 2011. № 2. (издание входит в Перечень ведущих рецензируемых научных
журналов и изданий Высшей аттестационной комиссии). — С. 57-61.
3. Мединский В.Р. Об истоках мифа о вековом русском пьянстве // Ученые
записки РГСУ. 2011. № 1. (издание входит в Перечень ведущих рецензируемых
научных журналов и изданий Высшей аттестационной комиссии). — С. 56-59.
4. Мединский В.Р. Русское государство XVI века в сочинениях англичан //
Ученые записки РГСУ. 2010. № 11. (издание входит в Перечень ведущих
рецензируемых научных журналов и изданий Высшей аттестационной
комиссии). — С. 56-65.
5. Мединский В.Р. Два образа Василия 111 в сочинениях Павла Иовия //
Ученые записки РГСУ. 2011. № 3. (издание входит в Перечень ведущих
рецензируемых научных журналов и изданий Высшей аттестационной комиссии).
— С. 65-71.
6. Мединский В.Р. Для чего был создан «Трактат о двух Сарматиях» Матвея
Меховского // Социальная политика и социология. 2011. № 1. (издание входит в
Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий Высшей
аттестационной комиссии). — С. 74-83.
7. Мединский В.Р. Взгляд европейцев на события Смуты в России //
Социальная политика и социология. 2010. № 10. (издание входит в Перечень
ведущих рецензируемых научных журналов и изданий Высшей аттестационной
комиссии). — С. 80-84.
8. Мединский В.Р. Иностранцы об опричнине Ивана Грозного // Социальная
политика и социология. 2010. № 11. (издание входит в
Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий Высшей
аттестационной комиссии). — С. 76-84.
9. Мединский В.Р. Сочинения Маржерета, Паерле и польская версия событий
Смутного времени // Социальная политика и социология. 2011. № 3. (издание
входит в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий Высшей
аттестационной комиссии). — С. 72-80.
10. Мединский В.Р. Сочинения Барбаро и Контарини о русском государстве
второй половины XV века // Социальная политика и социология. 2011. № 4.
(издание входит в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий
Высшей аттестационной комиссии). - С. 80-83.
11. Мединский В.Р. Бог обидел или сами виноваты? //
Стратегия России. 2006. № 3. - С. 34-36.
12. Мединский В.Р. Духовная составляющая // Стратегия России. 2006. № 5. -
С. 18-19.
13. Мединский В.Р. Какая мифология нам нужна // Наука и
религия. 2008. № 2. - С. 2-7.
14. Мединский В.Р. Болезнь тяжелая, но излечимая // Наука и религия. 2008.
№ 4. — С. 8-11.
15. Мединский В.Р. Далеко от Москвы, или Россия без
мифов // Наука и религия. 2009. № 4. - С. 11-12.
Общий объем публикаций по теме - более 140 п.л.РАЗДЕЛ I.
ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКИ ПРОБЛЕМЫ

В данном разделе рассмотрены основные черты, этапы и тенденции развития


отечественной историографии по проблеме исследования, а также дается
характеристика использованных при написании диссертации источников.
Хорошо известно, что ни одна европейская страна не была столько
раз и так подробно описана путешественниками как весьма отдаленная
Московия. Общее число только переведенных на русский язык записок
26

иностранцев достигает за два века 70 текстов .


Некоторые из них более чем внушительны по объему и представляют собой
своеобразные трактаты (сочинения А. Олеария и С. Герберштейна), другие похожи
на исторические хроники (И. Массы, К. Буссова, П. Петрея), третьи являются
практически репортажными впечатлениями очевидцев (Р. Ченслора, К. Адамса, А.
Дженкинсона).
В этих произведениях содержится масса сведений о территории Русского
государства, природе, климате и экономике. Написано в них о полезных
ископаемых, народонаселении, способах управления, сословиях, законодательстве.
Много места посвящено православию, вопросам просвещения, описанию городов,
торговле, денежному обращению, пишется в них о нравах и обычаях, даже о
семейном укладе и многом другом.
На первый взгляд, такое обилие всевозможного материала должно позволить
современным исследователям предельно объективно воссоздать историю Русского
государства в ХУ1-ХУП веков во всем ее многообразии. Однако при ближайшем
знакомстве с сочинениями иностранцев выясняется (это подмечено еще историками
XIX века), что

" Аделунг Ф. Критико-литературное обозрение путешественников по России до 1700 года и их


сочинений. - М., 1864.
нередко они вовсе не являются объективным описанием действительности,
сделанным сторонним наблюдателем. Напротив, создается впечатление, что
некоторые авторы и не старались правдиво отразить увиденное в чужой стране.
Сообщенные ими сведения очень противоречивы, а некоторые просто
взаимоисключающие. К тому же сочинения иностранцев весьма разнообразны по
форме. Отчеты дипломатов не похожи на записки современников-торговцев, а
трактаты представителей духовенства — на воспоминания наемников.
Известный исследователь М.А. Алпатов даже сделал вывод, что при чтении
воспоминаний некоторых иностранных визитеров складывается впечатление, будто
они вообще были написаны с единственной целью - всячески очернить Русское
государство и его народ17. В то же время В.О. Ключевский отмечал, что впечатления
иностранцев, тем не менее, дороги для историков. Дороги тем, что «будничная
обстановка жизни, повседневные явления проходили мимо современников,
привыкших к ним, останавливая внимание чужого
ло

наблюдателя» .
Думается, этот двойственный характер сочинений иностранцев о России
заставляет относиться к ним, как к источнику, с особой осторожностью. С одной
стороны, именно эти памятники дают наиболее полное и всестороннее
представление о природе, климате, дорогах, торговле, продовольствии, внешнем
облике русских городов ХУ1-ХУИ веков.

17~ Алпатов М.А Русская историческая мысль и Западная Европа ХИ-ХУН вв. - М., 1973. - С.
212-213.
С другой стороны, при анализе сообщаемой в них негативной информации о
русских нравах и обычаях, образе жизни, верованиях и т.д. возникает вопрос:
насколько объективны были их авторы- иностранцы в своей оценке того, что могло
быть им чуждо или просто непонятно? А если выясняется, что они необъективны -
то почему? Какие в итоге это имело последствия?
Историографию проблемы автор условно разделил на три периода.

Первый период - с начала XIX века до 1917 года — охватывает собой время
начала становления и развития историографии рассматриваемой проблемы.

Изучение сочинений иностранцев о Русском государстве XV-XVII веков


происходило одновременно со становлением исторической науки в России. Толчком
для этого послужила фундаментальная двенадцати томная работа Н.М. Карамзина
«История государства Российского», которая начала публиковаться с 1815 года. В
ней исследователь очень активно пользовался произведениями С. Герберштейна, М.
Меховского, А. Гваньини, М. Стрыйковского, Я. Длугоша, А. Олеария и многих
других иностранцев. Правда, при этом он достаточно произвольно трактовал,
сообщенные в них сведения . Некоторые известия, по его мнению, были ложными,
но при этом он никак не доказывал свою точку зрения. Например, данные польских
авторов Длугоша и Стрыйковского о начале Киева он просто назвал «совершенной
басней»18. При этом к «Запискам» С. Герберштейна историк относился с полным
доверием и цитировал их наравне с древнейшими летописями 19.

18Там же. Т. 1.-С. 198.


19Там же. - С. 201, 208, 214, 240, 241 и т.д.
В целом же Н.М. Карамзин считал сочинения иностранцев важным
источником по истории Русского государства и за редким исключением доверял
содержащимся в них сведениям. Никакой научной критики этих памятников в его
многотомном труде нет.
Получается, что Н.М. Карамзин первым ввел в научный оборот
многочисленные записки иностранцев о России и показал пример их использования
в качестве вполне достоверного источника. Это вызвало интерес других
исследователей к этому виду памятников. В итоге в журнале «Отечественные
записки» различные историки стали публиковать отрывки из сочинений
иностранцев, снабжая их лишь небольшими комментариями справочного
характера .
Кильбургер И. на основе данных из записок иностранцев XVI-XVII веков
составил обстоятельный труд о русской торговле в это время . Аналогичная работа
была написана о военных походах 20. При этом в обеих работах использовались
лишь выписки из записок иностранцев с полным доверием к их содержанию. В
настоящее время обе эти работы в качестве серьезных научных исследований не
рассматриваются.
В XIX веке интерес к сочинениям иностранцев о России вызвал потребность
в их переводе на русский язык и изданию. Первая фундаментальная публикация
сразу нескольких сочинений иностранцев
0 событиях в России на рубеже XVI-XVII веков в русском переводе была
подготовлена Н. Устряловым. В предисловии исследователь объяснил причину
своего внимания к этим текстам так: «Карамзин начертил картину пленительную,
но многое в сей картине темно, не полно, не твердо... Одним словом, читатель
размышляющий находит в его прелестном творении много, много случаев

20Замечания иностранцев XVI века о военных походах русских // Отечественные записки. 1826.
№69.
сомнительных. Нужно выслушать современников, сличим их показания. Один Бер
откроет многие истины, а он менее всех известен» 21.
Это высказывание показывает, что Н. Устрялов полностью доверял
показаниям иностранцев, поскольку считал их современниками описываемых
событий. Свою публикацию сочинений М. Бера, Г. Паерле, Ж. Маржерета,
Дневника Марины Мнишек и «Записок» Маскевича он снабдил небольшим
предисловием с данными об авторах этих памятников, краткими комментариями и
указателем имен.
В данном случае Н. Устрялов хоть и пытался критиковать Н.М. Карамзина за
полное доверие к сведениям иностранцев, но сам повторил ошибку знаменитого
историка. В предисловии к публикации он даже не поставил вопрос о том, что
иностранные авторы совершенно по-разному трактовали и давали оценку одним и
тем же события в России на рубеже XVI и XVII веков и поэтому историки не могут
использовать их сочинения без научной критики.
Интерес историков к запискам иностранцев о Русском государстве совпал с
началом активной деятельности Археографической комиссии, созданной П.
Строевым в 1834 году. Поэтому в Журнале Министерства Народного образования, в
«Чтениях Общества истории древностей российских» стали публиковаться
переводы сочинений различных иностранцев (С. Нейгебауэра, А. Лизека). Следуя
примеру Н. Устрялова, П.А. Муханов и М.Д. Бутурлин сделали подборку текстов о
Смутном времени22.
Семенов В. подготовил фундаментальное издание «Библиотека иностранных
писателей о России», которое, правда, ограничилось двумя томами 23.
21с
Устрялов Н. Предисловие // Сказания современников о Дмитрии Самозванце. Т. 1. - СПб. 1831.-С.
VII.
22ЖМНПр. 1836. № 9; 1837. № 11; Муханов П. А. Подлинные свидетельства о взаимных
отношениях России и Польши, преимущественно во время Самозванцев. - М., 1834; Бутурлин
М.Д. История Смутного времени в России. Ч. 1. - СПб. 1839.
23Семенов В. Библиотека иностранных писателей о России. Т. 1-2. - СПб. 1836-1847.
Составители всех этих публикаций полностью доверяли сведениям,
сообщенных иностранцами, поскольку считали их современниками и очевидцами
описываемых событий. Поэтому их записки они, подобно Карамзину, относили к
числу важнейших исторических источников по
истории России.
Большое значение для исследования записок иностранцев о Московии и их
публикации имел труд Ф. Аделунга, к сожалению, не завершенный исследователем
из-за ранней смерти24. В нем достаточно подробно описано 150 сочинений с
указанием кратких биографических данных об авторах и изданиях их сочинений.
Кроме того, более краткие сведения Аделунг дал еще об 115 текстах.
Проявляя интерес к сочинениям иностранцев, историки и филологи XIX века
перевели на русский язык и опубликовали значительное количество текстов. В их
числе произведения следующих авторов: Р. Барберини (1843 г.), С. Колинза (1846
г.), С. Вельского (1848 г.), Арсения Еласссонского (1849 г.), П. Петрея (1867 г.), И.
Массы, М. Бера, К. Буссова и других (1869 г.), А. Олеария (1870 г.), Р. Ченслера, К.
Адамса, А. Дженкинсона и других англичан (1870 г.), С. Жолкевского (1871 г.), А.
Мейерберга (1874 г.), С. Гейса (1875 г.), И. Перштейна (1876 г.), Бухова фон
Принтца (1877 г.), Я. Ульфельда (1889 г.), мемуары, относящиеся к южной России
(1890 г.), Дж. Тедальди (1891 г.), Т. Смита (1893 г.), К. де Бруина (1899 г.) и других.
Такая же интенсивная деятельность по изданию сочинений иностранцев о
Московии продолжилась и в начале XX века. Особенностью публикаций этого
времени являлась качественность с научной точки зрения. Они были снабжены
обстоятельным предисловием, детальными комментариями и именными и
географическими указателями. К числу таких изданий следует отнести:
«Посольство» К. ван Кленга (1900 г.), «Рассказ» В. Русселя (1901 г.), «Реляцию»

24■} Q
Аделунг Ф. Критико-литературное обозрение путешественников по России до 1700 года и их
сочинений. Ч. 1. - М., 1864.
Эрколе Зани (1901 г.), «Очерк» В. Кордта (1902 г.), «Дневник» А. Корба (1906 г.), «О
государстве Русском» Д. Флетчера (1906 г.), «Записки» С. Герберштейна (1908 г.),
«Книгу» П. Йовия (1908 г.), «Дневник Марины Мнишек» (1908 г.), «Путешествие»
А. Гюльденстиерия (1911 г.).
Активная издательская деятельность историков привела к появлению
обобщающих исследований о значении сочинений иностранцев в качестве
исторических источников. До сих пор классическим считается труд В.О.
Ключевского «Сказания иностранцев
39

о Московском государстве», впервые вышедший в свет в 1865 году , в котором были


заложены основные теоретические положения, касающиеся методики изучения и
использования записок иностранцев о России XVI-XVII веков.
Ключевский В.О. справедливо полагал, -что между Европой и Россией до
XVIII века существовало отчуждение. Оно было связано с тем, что европейцы
находились в неведении относительно ситуации в Русском государстве и считали
его очень отдаленной страной наравне с Индией. В то же время ни одна
европейская держава не была так подробно описана дипломатами и
путешественниками, как Россия25.
Объясняя этот парадокс, В.О. Ключевский писал о том, что заметки заезжих
иностранцев были беглыми и поверхностными. Они не могли дать объяснения
многим явлениям и беспристрастно их оценить, поскольку они были им чужды. В
то же время, по мнению, исследователя, слово иностранца было дорого, поскольку
сами русские люди не замечали ничего интересного в будничном течении
повседневной жизни и ни в чем его не отражали26.
Оценивая в целом сказания иностранцев в качестве исторического источника,
В.О. Ключевский сделал такой вывод: «Для иностранцев были интересны лишь

25Там же. -Пг. 1918.-С. 5.


26Там же. - С. 6-8.
внешние явления, материальная сторона. Но известия о нравственном состоянии
общества не могли быть верными и полными - эта сторона менее открыта.
Путешественник видел лишь случайные, попавшие ему на глаза явления». Из-за
этого, по его мнению, «иностранные известия о нравственном состоянии русского
общества очень отрывочны и бедны положительными указаниями, по ним нельзя
составить целый очерк ни одной стороны нравственной жизни описываемого ими
общества. В них много места личным, произвольным мнениям» 12.
Ключевский В.О. дал краткую характеристику сочинениям наиболее
известных иностранных авторов и указал, что ряд из них занимались религиозной
пропагандой католичества, поэтому заранее были настроены отрицательно ко всему
русскому (Кампензе, Фабри, Йовий, Поссевино). К тому же все они, кроме
Поссевино, использовали чужие рассказы, поскольку в России не были. Более
достоверными, по его мнению, были сочинения Герберштейна, Флетчера,
Маржерета, Олеария, Мейерберга, поскольку они посещали Москву и имели доступ
к русским документам. Но даже они часто «писали наугад, по слухам, делали
общие выводы по исключительно случайным явлениям» 27.
Несмотря на сомнение в достоверности записок иностранцев, В.О.
Ключевский составил на их основе сводную картину географического положения
Русского государства в ХУ1-ХУП веках, его войске, способе управления, доходах
казны, судопроизводстве, народонаселении, торговле, городах, обычаях, обрядах и
т.д.28
Все это говорит о том, что известный историк, в целом, доверял показаниям
иностранцев и объяснял сомнительность некоторых их сведений только
субъективными факторами: недостаточной осведомленностью, непониманием сути
явлений, предубежденностью ко всему чуждому.

27Там же.-С. 18-23.


2841Там же.-С. 24-41.
Характерно, что В.О. Ключевский даже не поставил вопрос о том, что
некоторые иностранцы умышленно искажали русскую действительность, выполняя
политический заказ определенных международных кругов, враждебно настроенных
к России. Он никак не связывал написание тех или иных сказаний и записок с
событиями в Европе и считал их издание и распространение за рубежом частным
делом самих авторов.
Активная издательская деятельность привела к тому, что сочинения
иностранцев стали доступны многим русским историкам, и они стали активно
привлекать их в качестве исторических источников в своих трудах о Русском
государстве. Так, на их основе В. Бауэр написал работу о связях России с
германскими императорами29, И.Х. Гамель - о деятельности англичан в России в
ХУ1-ХУП веках16, Ю.В. Толстой - о связях между Россией и Англией во второй
половине XVI века.30 Правда, все эти работы написаны в рамках традиционного
подхода - полного доверия к содержащейся в записках иностранцев информации.
Новым словом в науке в этом отношении стал выход в свет трудов С.М.
Середонина и Е.Е. Замысловского. Оба исследователя впервые поставили вопрос о
том, что сведения иностранцев о России следует подвергать самому тщательному
анализу на предмет достоверности сообщенных в них сведений. С.М. Середонин
детально изучил известия англичан о России XVI века. Для этого он собрал
сведения о самих иностранных авторах: Р. Ченслере, А. Дженкинсоне, Т.
Рандольфе, Е. Баусе и других. Затем выявил сведения, содержащиеся в их
сочинениях*8.
Наиболее детально С.М. Середонин проанализировал самое
фундаментальное сочинение - Флетчера и выделил в нем четыре вида ценных, по
его мнению, известий: историко-географических, о населении и быте, о власти и

29Бауэр В. Сношения России с германскими императорами // ЖМНПр. - СПб. 1870. Т 148.


30Толстой Ю В. Первые 40 лет сношений России с Англией. - СПб. 1876.
управлении31. Хотя ему удалось выяснить, что англичанин часто давал неверные
сведения, но это он объяснил его недостаточной осведомленностью. Поэтому, в
целом, историк не подверг сомнению источниковую значимость труда английского
дипломата.
Замысловский Е.Е. обстоятельно исследовал историко- географические
сведения в «Записках» С. Герберштейна и выявил в них ошибки и заимствования из
произведений других авторов32. Но и этот исследователь не поставил вопрос о том,
что австрийский дипломат ошибался не из-за плохой осведомленности, а
умышленно искажал русскую действительность, преследуя определенные
политические цели.
Поэтому большинство дореволюционных исследователей продолжали слепо
доверять всем сведениям, содержащимся в записках иностранцев. При активном
использовании сведений из них были написаны две работы А.И. Алмазова,
относящиеся к религиозным вопросам33.
Пирлинг О. на основе данных из записок иностранцев написал
обстоятельное исследование о взаимоотношениях России с папским престолом. На
основе их данных, он полагал, что русский народ был погружен в нищету, обложен
тяжелыми налогами и, лишенный всяческого руководства и просвещения, жил в
беспросветной темноте в ХУ-ХУН веках. Для выхода из этого положения, по его
мнению, он должен был стать учеником Европы34.

31Середонин СМ. Известия англичан о России XVI в. // ЧОИДР. 1884. Кн. 3-4.
Середонин СМ Сочинение Джильса Флетчера «Of the Russe Common wealth» как исюрический
источник. - СПб. 1891.
32Замысловский Е.Е Герберштейн и его историко-географические известия о России. — СПб,
1884
33Алмазов А И. История чинопоследований крещения и миропомазания. — Казань, 1884, Он же.
Сообщения западных иностранцев XVI-XVII вв о совершении таинств в русской церкви. —
Казань, 1900.
34Пирлинг О Россия и папский престол. Кн. 1. - М., 1912. - С. 226-227.
Для всех этих работ, как уже отмечалось, характерно полное доверие к
запискам иностранцев, как к историческому источнику, и активное использование,
содержащейся в них информации. Исследователи XIX века считали иностранных
дипломатов, купцов и путешественников современниками и свидетелями
описываемых событий. Все их явные ошибки и искажения известных фактов они
склонны были объяснять только плохой осведомленностью и недопониманием
чуждых явлений.
В начале XX века В.Н. Бочкарев, следуя примеру В.О. Ключевского, составил
сводную картину состояния Московского государства ХУ-ХУН веков на основе
данных из сочинений иностранцев. Во вступительной части работы он отметил, что
с XVI века Московское государство встало лицом к лицу с Западной Европой.
Заброшенным судьбой в Москву иностранцам все казалось странным, необычным:
особенности природы, обилие природных богатств, деспотизм власти, бесправие
населения, нравы, обычаи, верования. Эти отличия, по мнению, В.Н. Бочкарева,
были связаны с сильным восточным влиянием на Россию во время ордынского
ига35.
Исследователь понимал, что записки иностранцев были мутным источником,
и что их авторы сочиняли всевозможные небылицы, чтобы привлечь читателей. Он
даже нашел высказывание одного европейца XVIII века о том, что «русский народ в
продолжение многих веков имел то несчастье, что каждый свободно мог распускать
о нем по свету
всевозможные нелепости, не опасаясь встретить возражение» 36.
Но при этом Бочкарев полагал, что без сочинений иностранцев у историков
не было бы источников для описания домашнего быта русских людей, и им
пришлось бы ограничиться одним «Домостроем». Только из записок иноземцев, по

35Бочкарев В.Н Московское государство XV-XVII вв. по сказаниям современников- иностранцев.


- СПБ. 1914; Второе изд. - М. 2000.
365' Бочкарев В.Н Указ. соч. - С. 7.
его мнению, можно было получить представление о том, «как жили наши предки и
на каком нравственном и умственном уровне стояли»37.
В итоге исследователь назвал даже сочинение Флетчера пособием для
изучения быта и нравов в Московии, господствовавших в XVI веке. Он почему-то
не захотел учесть, что в Англии, посещавшие Русское государство купцы, назвали
произведение Флетчера злобным памфлетом и потребовали запретить его
распространение.
Составляя сводную картину быта и нравов русских людей на основе
впечатлений иностранцев, Бочкарев представил их беспробудными пьяницами,
невеждами, неотесанными лентяями и распутниками. В качестве источников без
какой-либо научной критики он использовал сведения их произведений Контарини,
Баарберини, Дженкинсона, Таннера, Флетчера, Маржерета, Олеария, Мейерберга и
Коллинза. По мнению исследователя, схожесть суждений сразу нескольких авторов,
посещавших Россию в разные века, доказывала их достоверность. При этом он не
поставил вопрос о том, что редкостное единодушие мнений и характеристик могли
быть связаны, прежде всего, с тем, что создатели сказаний были просто
компиляторами и заимствовали информацию друг у друга.
Полностью доверял сведениям иностранцев и М. Коваленский,
написавший исследование по истории Москвы. Он полагал, что заезжие
гости фиксировали в своих записках только свежие впечатления о
тновой для себя страны56.
Аналогичная работа была опубликована и эмигрантом Г.К.
Лукомским за границей уже после Октябрьской революции. На
основе данных из сочинений Герберштейна, Олеария и Корба он
попытался дать представление о Московском государстве в ХУ1-
ХУН веках. При этом, по его мнению, только из «Записок»
Герберштейна Европа впервые познакомилась с Московией и

37 Там же. - С. 8.
узнала о невежестве и грубости нравов русских людей, деспотизме
и жестокости их правителей57.
Лукомский Г.К. собрал много сведений об Олеарии, его
посольстве и написанной им книге. Он указал, что труд Голштинца
выдержал 18
го

изданий, многие из которых были прижизненными . Еще больше


внимания он уделил книге Корба, описывающей последние годы
XVII века. Отмечая, что это сочинение было воспринято в России с
большим возмущением за излишнюю критику в адрес царя-
реформатора, исследователь все же сделал вывод о том, что в нем
образ Петр I был представлен верно. Монарх был глух к людским
страданиям, и через горы трупов стремился к высокой цели 59.
Все это свидетельствует о том, что Г.К. Лукомский полностью
1

(
доверял всем показаниям иностранцев и на их основе представлял
Русское государство ХУ1-ХУН веков в достаточно темных
красках.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что
дореволюционные историки провели большую работу по
выявлению всего корпуса сочинений иностранцев о Русском
государстве ХУ1-ХУП веков. Многие из них они перевели на
русский язык и опубликовали. Но подлинно научными можно
считать только издания конца XIX - начала XX веков.

56 Ковалеиский М. Москва в истории и литерачуре - М., 1916


57 Лукомский Г К. Московия в предствлении иностранцев ХУ1-ХУИ вв -
Берлин. 1922. - С. 9-19.
58 Там же. - С 25-26
Там же.-С. 51-60
.Онн снабжены обстоятельными предисловиями, комментариями и необходимыми
указателями. Публикации первой половины XIX века, как правило, не имеют
сопроводительного материала.
При использовании сочинений иностранцев в качестве исторических
источников дореволюционные исследователи были склонны полностью доверять
их сведений. Авторов этих памятников они считали современниками и очевидцами
описываемых событий. Обнаруживаемые ошибки и искажения, как правило,
объясняли субъективными причинами и считали несущественными. Только С.М.
Середонин и Е.Е. Замысловский попытались проверить с помощью
документального материала достоверность некоторых сведений, сообщаемых
иностранцами. Хотя число выявленных ими искажений было достаточно большим,
это не повлияло на высокую оценку данными исследователями значимости
иностранных сказаний при изучении истории Средневековой Руси.
В целом же, для сочинений иностранцев стала классической характеристика,
данная им В.О. Ключевским: уникальные памятники, зафиксировавшие
сторонними наблюдателями повседневные явления в жизни русских людей ХУ-
ХУП веков. Ее полностью повторили К. Бестужев-Рюмин и С.Р. Минцлов в
обзорных работах о записках иностранцев.
Бестужев-Рюмин К. писал, что в сказаниях иностранцев масса
преувеличений и различного рода ошибок. Иногда это объяснялось тем, что
иностранцы обычно не знали языка народа, в среду которого они попадали, что
приводило к недоразумениям. В их трудах названия городов, рек, предметов
искажены до неузнаваемости38.
Минцлов С.Р. полагал, что особенностью сказаний иностранцев являлась
пристрастность их мнений. Оно зависело от приема, который встречал гость в

38 Бестужев-Рюмин К. Русская история. Т. 1. - СПб. 1872. - С. 165-208.


новой для себя стране. К тому же нравы и обычаи, отличающиеся от европейских,
бросались им в глаза и оценивались, как правило, отрицательно 39.
Характерно, что оба исследователя, не смотря на недостатки записок
иностранцев, полагали, что в них содержится первоклассный материал не только
для бытовой, но и политической истории Русского государства.
Второй период - с 1917 года до середины 1980-х годов.

В советское время основная работа по публикации сочинений иностранцев


началась в 30-е годы. Исключением можно считать лишь издание в 20-е годы двух
небольших памятников, относящихся ко времени опричнины Ивана Грозного:
«Послания» И. Таубе и Э. Крузе, в переводе М.Г. Рогинского и с его вступительной
статьей и «Записок» Г. Штадена, в переводе И.И. Полосина 40. Их издание было
расценено научной общественностью, как открытие. С этого времени
использование их в качестве основных источников по истории опричнины стало
обязательным.
В 30-е годы А.И. Малеин перевел и опубликовал еще одно произведение,
относящееся к опричнине Ивана IV - сочинение А. Шлихтинга 41. По своему
содержанию оно было сходно с сочинениями Штадена и Таубе с Крузе.
В итоге все три произведения советские историки сочли очень важными
источниками и на их основе полностью пересмотрели вопрос об опричнине Ивана
Грозного. В новых трудах царь был представлен жестоким тираном, затопившим
страну кровью своих подданных 42. Характерно, что вопрос о достоверности
произведений этих иностранцев историки вообще не ставили. По их мнению, факт
39Минцлов С.Р. Обзор записок, дневников, воспоминаний, писем и путешествий, относящихся к
истории России и напечатанных на русском языке. Вып.1. - Новгород.
1911.
40Штаден Г.О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника. - Л., 1925.
41Шлихтинг А. Повое известие о России времени Ивана Грозного. - JL, 1934.
схожести информации в трех независимых, в их представлении, памятниках уже
сам по себе доказывал это. Более того, к числу источников было привлечено и
сочинение А. Гваньини, также чернящее Ивана Грозного, хотя этот автор никогда не
был в России. При этом исследователей не заинтересовал вопрос о слишком, уж,
очевидном сходстве сочинений хулителей русского царя.
В 30-е годы была продолжена работа по переводу и публикации новых
текстов, относящихся уже к XVII веку. Так, Э. Бородин издал сочинение Я. Стрейса
о последних годах царствования Алексея Михайловича. Это издание снабжено
необходимыми указателями и историческим предисловием об авторе и
обстоятельствах написания им сочинения. При этом публикатор указал на
значимость этого памятника в качестве источника при изучении восстания Степана
Разина, поскольку данное событие особенно интересовало советских историков 43.
Аналогичный характер носит и издание сочинения Матвея Меховского
«Трактат о двух Сарматиях», осуществленное
67

С.А. Анинским . Правда, в комментариях вопрос о достоверности сообщаемой в


трактате информации вообще не ставится. Основное внимание уделено личности
автора и его биографии.
В это же время А.Л. Морозов переиздал сочинение И. Массы, снабдив его
обстоятельным вступлением, но также довольно краткими
го

комментариями . Вполне вероятно, что и этот исследователь полагал, что в


публикуемом тексте содержится важная информация о периоде Смуты, не
требующая никаких пояснений.

42Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. - М.; Л. 1950; Зимин A.A. О причинна Ивана
Грозного. - М., 1964; Скрынников Р Г. Царство террора. - СПб. 1992.
43Стрейс Я. Три путешествия. - М., 1935.
Последним предвоенным изданием стала публикация Ю.В. Готье сочинений
англичан о Московии XVI века 44, выполненное на достаточно высоком научном
уровне.
Можно заметить, что в публикациях 1930-х годов продолжали соблюдаться
традиции, заложенные в начале XX века. Эти издания сказаний иностранцев
отличались фундаментальностью, поскольку содержала высококачественный
перевод, историческое предисловие, необходимые указатели и комментарии.
Правда, ни один из издателей не поставил вопрос о достоверности, сообщаемой в
этих памятниках информации. Напротив, большинство из них указывало на
большую их значимость в качестве исторических источников при изучении истории
России XV-XVII веков.
Поэтому можно сделать вывод о том, что советские историки в довоенное
время с полным доверием относились к сведениям, содержащимся в записках
иностранцев. М.П. Алексеев даже сделал выборку из них данных о Сибири и
опубликовал в виде отдельной
70

книги .
В первое послевоенное время исследователи не проявляли интереса к
переводу и публикации сочинений иностранцев. Можно назвать лишь две
небольших работы на эту тему. Это статья М.А. Гуковского и издание Н.Р.
Левинсоном записок Айрмана о Прибалтике и Московии 45.
Первое фундаментальное послевоенное издание вышло в свет только в
начале 60-х годов. В 1961 году Е.И. Бобров вновь перевел и переиздал
«Московскую хронику» Конрада Буссова. Эту публикацию вполне можно оценить
как настоящее научное исследование. Произведение Буссова предваряет подробное
историческое предисловие И.И. Смирнова, содержащее сведения об авторе хроники

44Готье Ю.В. Английские путешественники о Московском государстве XVI в. - Л., 1938.


45// Труды ЛОИИ. 1963. Вып. 5.
и обстоятельствах создания ее. Кроме того, издатели провели текстологическое
исследование, позволившее сделать вывод о зависимости «Хроники» от сочинения
М. Бера. Многочисленные комментарии дают возможность правильно понять и
оценить содержание этого памятника для использования в качестве исторического
источника46.
Позднее «Московская хроника» Буссова активно использовалась историками
при изучении восстания И.И. Болотникова, поскольку содержала уникальные
сведения о самом Болотникове47.
Сочинения иностранцев привлекли внимание и такого известного историка,
как академик М.Н. Тихомиров. В учебном пособии по «Источниковедению истории
СССР» он посвятил им целую главу. Вслед за В.О. Ключевским он указал на
противоречивый характер этих памятников. С одной стороны - они, по его мнению,
занимают видное место среди всех источников по истории России, поскольку
содержат уникальные сведения о внутренней политике, быте и нравах в ХУ-ХУ11
веках, с другой - носят субъективный характер, поскольку их авторы были
пристрастными наблюдателями всех новых для себя явлений в чужой стране.
Описывая содержание таких памятников, как «Трактат» Меховского, «Записки» С.
Герберштейна, сочинения Флетчера, Горсея,
Гваньини, Штадена, Шлихтинга, Маржаретта, Паэрле, Буссова, Массы, Олеария,
Мейерберга, Стрейза и других иностранцев, Тихомиров даже не поставил вопрос о
достоверности сообщенных в них сведений. Не отметил он и то, что использование
их в качестве исторических источников невозможно без предварительно изучения и
анализа. Из содержания пособия можно было сделать только вывод о значимости

46Буссов К. Московская хроника. - М.-Л., 1961.


47Маковский Д.П Первая крестьянская война в России. - Смоленск. 1967; Коецкий В.И.
Формирование крепостного права и Первая крестьянская война в России. - М., 1975. - С.125-146,
241-264, 278-304, 344-348.
Тихомиров М.Н. Источниковедение истории СССР. Вып.1. - М., 1962. - С. 319-336.
всех этих текстов при изучении тех или иных исторических проблем: опричнины
Ивана Грозного, Смутного времени, городских восстаний XVII века и т.д. 74
В 70-е годы возникла потребность в переиздании некоторых памятников,
опубликованных в начале XIX века без какого-либо справочного аппарата. Так,
ленинградская исследовательница Б.Ч. Скржинская в 1971 году переиздала
сочинения И. Барбаро и А. Контарини. Она заново перевела тексты их сочинений и
обстоятельно их проанализировала. Поэтому ее работу можно расценивать как
монографическое исследование, а не как обычную публикацию. Следует отметить,
что Б.Ч. Скржинская даже высказала мнение о том, что И. Барбаро не был в
Москве, а сведения о Русском государстве просто заимствовал из сочинения А.
Контарини48. Правда, другие исследователи с ней не согласились.
Севастьянова A.A. провела исследование «Записок» Джерома Горсея о
России и выявила в них несколько разновременных слоев. В приложении к работе
она поместила новый перевод сочинения
7 f\

англичанина . В 1990 году исследовательница уже издала труд Горсея в виде


отдельной книги49.
Лимонов Ю.А. одним из первых подошел к исследованию сразу
нескольких сочинений иностранцев с источниковедческой точки зрения
и опубликовал их в виде отдельной книги. Наибольшее его внимание
привлекли «Записки» С. Герберштейна. Правда, и он вопрос о
достоверности этих памятников не поднял50.
В 80-х годах работа по переизданию сочинений иностранцев и
новому переводу их текстов продолжилась. К числу переизданий
относится подготовленное Ю.А. Лимоновым издание «Записок» Жака

48Скржинская Е Ч. Барбаро и Контарини о России. - Л., 1971. - С. 158-159.


49Горсей Джером. Записки о России XVI — начала XVII вв. - М., 1990.
507Я
Лимонов Ю.А. Культурные связи России с европейскими странами в XV- XVII веках. - Л., 1978. -
С. 149-152.
Маржарета. Ранее существовавшее датировалось 1830 годом и было
лишено вспомогательного научного аппарата51. Л.Н. Годовникова
перевела сочинение Антонио Поссевинов «Московия» и впервые издала
80

его на русском языке .


Подводя итог советскому периоду в изучении сказаний иностранцев, следует
отметить, что в это время получили развитие лучшие традиции, заложенные
дореволюционной исторической наукой. Это и качественный перевод, и сбор
сведений об авторах с выяснением обстоятельств написания ими сочинений о
Московии, отраженные в историческом предисловии, и снабжение текста
справочным аппаратом.
В итоге в изучении отдельных памятников были достигнуты значительные
успехи. Например, была выяснена тесная связь «Московской хроники» К. Буссова с
сочинением пастора Бера, выявлены источники «Записок» С. Герберштейна,
определены этапы создания труда Дж. Горсея и т.д.
При этом советские историки продолжали сохранять доверие к содержанию
сказаний иностранцев, как и их предшественники - дореволюционные историки.
При изучении истории Русского государства ХУ1-ХУН веков использование
сочинений иностранцев в качестве источников становится обязательной нормой.
Именно они используются не только при описании быта и нравов русских людей,
но и для характеристики государей при воссоздании их исторических портретов.
Можно заметить, что в советский период преобладал крайне
критический подход к деятельности великих князей и царей. Поэтому
сочинения иностранцев с нелестными отзывами о них были очень
востребованы в качестве исторических источников. В итоге
хрестоматийными становятся представления об Иване III и его сыне
81
Василии III, как о плохих полководцах . Иван IV во всех исследованиях
51Лимонов Ю.А. Россия начала XVII века. Записки капитана Маржарета. - М., 1982.
82
выглядит кровавым тираном . Его сын Федор Иванович представлен даже в
школьных учебниках умственно отсталым человеком, не способным править
самостоятельно. Поэтому некоторые историки
оо

объединяли его правление с царствованием Бориса Годунова .


Третий период — с середины 1980-х годов по настоящее время. В
постсоветский период работа по изучению сказаний иностранцев несколько
замедлилась. К числу научных изданий можно отнести буквально несколько книг.
Одной из них является публикация ряда текстов, подготовленная Н.М. Рогожиным
«Проезжая по Московии». В нее вошли отрывки из сочинения Флетчера, Описание
путешествия в Москву имперского посла И. Варкоча, Отчет о поездке ганзейского
посольства в Новгород в 1603 году, Описание посольства ван Бредерсона, Описание
датского посольства Ганса Ольделанда 1659 года и польского посольства 1667 года.

На основе данных из этих произведений исследователь попытался


представить картину русской жизни в XVI-XVII веках. Сравнивая тексты разных
иностранцев, он отметил, что в них были зафиксированы не столько свежие
впечатления очевидцев, сколько стереотипные представления о России и русских
людях, почерпнутые из сочинений предшественников. В целом же, по мнению
Рогожина, на впечатления дипломатов оказывали влияния следующие факторы:
территориальная близость его родины к России, длительность пребывания в новой
стране, культурный уровень самого гостя, степень его информированности 52.

52Рогожин Н.М. Иностранные дипломаты о России XVI-XVII веков // Проезжая по Московии


(Россия XVI-XVII веков глазами дипломатов). - М., 1991. - С. 3-24.
Как видим, все выделенные факторы связаны, в первую очередь, с
личностями самих иностранцев и не учитывали внешних обстоятельства, в которых
они находились, а также целей, исходя из которых, составлялись записки.
Одной из наиболее качественных публикаций этого времени следует считать
издание «Записок о Московии» Сигизмунда Герберштейна. В его подготовке
участвовали несколько известных советских ученых: академик B.JI. Янин, A.JI.
Хорошкевич, A.B. Назаренко и др. Во вступительной части подробно рассмотрены
обстоятельства создания этого памятника, приведена подробная биография
Герберштейна, указаны различия в тексте в разновременных изданиях. Текст
памятника сопровождают многочисленные
85

комментарии .
В 2007 году вышло новое двухтомное еще более фундаментальное издание
«Записок» С. Герберштейна, подготовленное теми же
ЯЛ
исследователями . Правда, и в нем вопрос о достоверности, сообщенной в этом
сочинении информации, не поставлен. Напротив, публикаторы постарались лишь
всячески прославить как самого австрийского дипломата, так его записки.
В конце 80-х годов появилась обобщающая работа М.А. Алпатова о русской
и западноевропейской исторической мысли периода Средневековья. В ней автор
предпринял попытку дать общую характеристику сочинениям иностранцев о
Русском государстве XVI- XVII веков, но, фактически, повторил уже высказанное
мнение В.О. Ключевского об их двойственном характере. С одной стороны это
были записи современников и очевидцев событий, т.е. прямых свидетелей
происходившего, с другой - их авторы преследовали свои личные цели, посещая
Россию, и, исходя из них, достаточно субъективно описывали увиденное. Так, по
мнению Алпатова, Контарини из-за снобизма слишком предвзято относился к
русской действительности, А. Поссевино умышленно ее исказил, поскольку
87
разрабатывал план крестового похода на Русь и т.д.
В целом, выводы исследователя носят характер беглых заметок и не развиты
на конкретном историческом материале. Достаточно отметить, что обзор всех
иностранных произведений о России за два века (ХУ1-ХУН вв.) занимает в
фундаментальной работе М.А. Алпатова лишь несколько страниц.
К числу научных публикаций последнего времени следует отнести книгу
«Россия в первой половине XVI века: взгляд из Европы», составителем которой
является О.Ф. Кудрявцев. В нее вошли новые переводы «Трактата о Московии»
Альберта Кампенского, сочинения немца Иоганна Фабри и произведения
итальянского гуманиста Павла Йовия. Все эти произведения были изданы еще в
XIX веке, но без обстоятельного исторического предисловия и справочного
аппарата.
Кудрявцев дополнил уже известные биографические сведения о данных
авторах и дал характеристику публикуемым текстам. Он указал на тесную их связь
с трудами предшественников, в частности, с «Трактатом» Матвея Меховского и
«Записками» Сигизмунда
оо

Герберштейна . Но при этом, и он не поставил вопрос о достоверности сообщенной


в этих произведениях информации. По его мнению, все они лишь отражали
представления европейцев о Русском государстве в XVI веке и какие-либо
политические цели при их составлении не преследовались.
Проблема изучения сказаний иностранцев о Московии неоднократно
ставилась на международных и всероссийских конференциях и круглых столах на
тему «Россия и Запад: диалог культур», проводимых в конце XX - начале XXI веков.
Ряд статей об этом опубликован в серии сборников «Россия и мир глазами друг
друга: из истории взаимовосприятия»53.
53Россия и мир глазами друг друга: из истории взаимовосприятия. Вып. 1-3. - М. 2000, 2002,
2006.
В работах последних лет наметился критический подход к содержанию
записок иностранцев о России. Источниковедческое исследование их содержания
дало возможность более точно определить время их написания, выявить источники
сведений авторов, причины искажения ими реальных фактов. Например, Д.В.
Лисейцев проанализировал сведения о приказной системе в сочинениях Флетчера и
Маржарета и обнаружил, что они были связаны с анонимным памятником
«Писаные законы России»90. Это доказывало, что иностранцы не полагались на
собственные знания о Русском государстве, а активно пользовались
произведениями других авторов.
К сожалению, такие исследовательские работы носят единичный характер и
не позволяют дать общую характеристику содержащейся в сочинениях иностранцев
информации по истории Русского государства ХУ-ХУН веков.
Подводя итог историографическому обзору отечественной литературы,
следует отметить, что в ней до сих пор отсутствует всестороннее исследование
всего комплекса сочинений иностранцев о России. Хотя в изучении отдельных
памятников и достигнуты некоторые результаты, например «Записок»
Герберштейна, но, как показывают предварительные исследования, этого не
достаточно. Только четкое выяснение обстоятельств создания каждого из них,
сравнительный анализ всех текстов между собой и проверка достоверности их
данных с помощью документальных русских источников позволит дать им верную
характеристику.
Как уже отмечалось, среди отечественных исследователей бытует
представление о том, что написание того или иного произведения о России было
частным делом каждого иностранца и никак не было связано с международной
политикой. По их мнению, эти записки отражали только личные впечатления
авторов от новой для них страны и публиковались исключительно для
удовлетворения праздного любопытства европейских читателей. Поэтому в целом,
эти сочинения не ставили цель оказать какое-либо влияние на общественное
мнение и отношение к России других держав. Ошибки и искажения носили в них
случайный характер и были связаны только с особенностями самих авторов (не
знали русского языка, не разобрались в новых явлениях, имели неприятные
контакты с русскими людьми, повлиявшими на их впечатление о стране, и т.д.).
Однако такой подход уже заранее представляется не верным. С конца XV
века, когда Русское государство начало интенсивно вторгаться в европейские дела и
политику, интерес к нему в Западной Европе никак не мог быть только праздным.
Особенно это касалось ближайших соседей России, Польши, Литвы, Ливонии,
Швеции. Ведь эти страны постоянно сталкивались со своим восточным соседом и
при разрешении конфликтов с ним стремились привлечь на свою сторону западных
союзников. Совершенно очевидно, что для них было выгодно, создать
отрицательное мнение в Европе о русских правителях и их подданных.
Все это свидетельствует о том, что содержащейся в сказаниях иностранцев
информации о России, которая активно используется в трудах историков, еще не
дана подлинно научная характеристика. Весь комплекс этих памятников
недостаточно изучен. Поэтому насущной необходимостью является создание
обобщающего труда на данную тему.
Исследование сочинений иностранцев о Московии в зарубежной
историографии имеет давние традиции. Причина заключается в том, что данные
памятники в основной своей массе находятся в европейских архивах. Это и
рукописи, которых сравнительно немного, поскольку при издании авторский текст
уничтожался, и сами старопечатные издания, которых много в лучших европейских
библиотеках.
Одним из центров изучения и публикации памятников является
«Гаклюйтовское общество». Оно было создано в 1846 году - «The Hakluyt Society»,
в честь известного английского издателя Ричарда Гаклюйта (около 1552 -1616 годов),
издававшего записки различных путешественников, в том числе и тех, которые
побывали в Русском государстве. К настоящему времени усилиями этого общества
опубликовано более 100 томов. Однако это, фактически, переиздания
старопечатных текстов. Пользоваться ими могут только знатоки латыни и
английского языка.
В Австрии существует Общество по изучению трудов Сигизмунда
Герберштейна, который считается в этой стране выдающимся дипломатом,
историком и писателем. На его базе регулярно проводятся конференции,
привлекающие исследователей из многих стран. Для публикуемых материалов
характерна апологетика в адрес Герберштейна. Ни в одной из работ даже не
ставится вопрос о том, что дипломат мог умышленно искажать некоторые факты,
преследуя определенные политические цели 54.
Зарубежные исследователи, как правило, полностью доверяют содержащейся
в «Записках» С. Герберштейна информации о Московии и русских людях и даже
считают, что именно он дал европейцам правдивые сведения о них 55.
В Италии изучения записок итальянцев о России проходит в рамках
российско-итальянского семинара «Москва - Третий Рим». Заседания его проходят
ежегодно с 80-х годов прошлого века. Наиболее обстоятельной работой на данную
тему является статья Дж. Амато об итальянцах, посетивших в XVI веке Россию. В
ней рассмотрены сочинения Ф. да Коло, Р. Барберини, Дж. Ботеро, Дж. Тедальди и
других. Следует отметить, что все эти авторы не были свободны от политических
интересов, от религиозных и социальных предрассудков, мешавших им понять
чужую страну. Кроме того, почти все сочинения итальянцев были написаны под

54Ziga Herbecstein. 1999; Сигизмунд Герберштейн .2000; Kompser-Frocscher. 2002.


55Seifert T.Einleifunq//Siqizmund zu Hcrberstein. Reise zu den Moskowifern 1526//Hrsg. und
eingeleitet vonT.Stifert. Munehen. 1966/S.30/
влиянием той или иной международной ситуации 56. К сожалению, рамки статьи не
позволили Дж. Амато развить эти важные наблюдения и выводы.
Ряд исследователей посвятил свои работы только отдельным памятникам. Так
Ф. Тайрат обратился к сочинениям И. Барбаро и А. Контарини и в статье «Regestes
des deliberations du Senat de Venise, concernant la Romanie» обратил внимание на то,
как были восприняты их отчеты в Венском сенате57.
Отдельные сюжеты в «Записках о Московии» С. Герберштейна были
исследованы в трудах немецких историков Д. Бергстайсера, O.P. Баскуса, Р.
Фидермана, английского ученого А.Г. Кросса и других 58. Характерно, что ни в
одной из этих работ даже не был поставлен вопрос о достоверности сочинения
австрийского дипломата.
В ряде работ зарубежных ученых записки иностранцев
96 гт

используются в качестве исторических источников . При этом достоверность


сообщенной в них информации не подвергается сомнению.
Можно назвать и несколько теоретических исследований о причинах
устойчивости стереотипов в этом виде памятников. Авторы этих трудов не

56Амато Дж. Итальянцы XVI века о России // Россия и Италия. Вып. 2. - М., 1996.
57Thiriet F Regestes des deliberations du Senat de Venise, concernant la Romanie. Vol. 1111. Paris.
1958-1961.
58Backus O. P. Commentaries on Moscovite Affairs by S. von Herberstein // Directory of American
Scholars. — Lawrence, 1957; Bergstaesser D. Siegmund von Herberstein // Neue Deutsche Biographie.
— Berlin, 1969. — Bd. 8; Cross A. G. Russia under western Eyes. 1517— 1825. — London, 1970;
Deggeler G. Karl V. und Polen—Litauen. Ein Beitrag zur Frage der Ostpolitik des spaeten Kaisertums. —
Wuerzburg, 1939; Federmann R. Popen und Bojaren. I Ierbersteins Mission im Kreml. — Graz; Wien,
1963; Beobachtungen zu Darstellungsweise und Wahrheits/anspruch in der "Moscovia" Ilerbersteins //
Landesbeschreibungen Mitteleuropas vom 15. bis 17. Jahrhundert. — Koeln, Wien. 1983; Isacenko A. V.
Herbersteiniana I. Sigmund von Herbersteins Russlandbericht und die russische Sprache des XVI.
Jahrhunderts // Zeitschrift fur Slawistik. — Berlin, 1957; Russo-Polish Confrontation // Russian
Imperialism from Ivan the Great to the Revolution. — New Brunswick, 1974; Michow H. Weitere
Beitrage zur aelteren Kartographie Russlands // Mitteilungen der Geographischen Gesellschaft in
Hamburg. — Hamburg, 1967. — Bd. XXII; Nevinson J. L. Siegmund" von Herberstein. Notes on 16th
century Dress // Waffenund Kostumkunde. — 1959. — 3. F. — Bd. I (18). — Hf. 1—2. — S. 86—93;
Siegmund Freiherr von Ilerberstein Diplomat und Humanist // Oestdeutsche Wissenschaft. Jahrbuch des
Ostdeutschen Kulturrates. — Muenchen, 1960. — Bd. VII.
связывают написание сказаний иностранцев с конкретной исторической
обстановкой, поэтому их рассуждения о содержащихся в
97
них стереотипах носят слишком умозрительный характер .
В целом, для зарубежной историографии характерно полное доверие к
сведениям, содержащимся в записках иностранных путешественников и
дипломатов, и преувеличение роли этих памятников в качестве исторических
источников по истории Русского государства ХУ1-ХУИ веков.
В связи с вышеизложенным, автор выделяет следующие важнейшие
тенденции развития историографии проблемы.
1. Направленность научных требований отечественной историографии на
формирование современного мировоззрения у историков, расширение их кругозора,
заострение критического чутья и тем, на оказание помощи исторической науке в
успешной борьбе против искажений отечественной истории.
2. Складывание системы историографических этапов, которые
характеризуются определенными чертами и особенностями, связанными с
направленностью исследований, глубиной разработки отдельных проблем,
наличием источниковой базы и кадров исследователей.
3. Опубликованные к настоящему времени работы специального характера
(статьи, монографии, диссертации) ограничены узкими хронологическими
рамками, затрагивают лишь некоторые аспекты и не дают полного представления
об исследуемой теме в исторической литературе.
Основными источниками данного исследования являются сочинения
иностранцев о Русском государстве ХУ1-ХУ11 веков. Эти памятники, как правило,
дошли до настоящего времени в составе старопечатных книг, поскольку авторские
рукописи после издания произведений уничтожались. Большинство книг с
записками иностранцев находятся в зарубежных архивах, правда, отдельные
экземпляры есть и в российских хранилищах.
Наибольшее количество старопечатных книг с записками иностранцев
находится в Российском Государственном архиве древних актов (РГАДА), в
нескольких фондах. Это и многочисленные издания «Записок» Сигизмунда
Герберштейна, в том числе и с пометками на полях самого дипломата, и авторов
XVII века. Ниже подробно указано, где конкретно хранятся каждый из этих
памятников.
Для исследования использовались переводы иностранных текстов на русский
язык, выполненные в конце XIX- XX веков на высоком научном уровне. Они были
сделаны с наиболее ранних и исправных печатных экземпляров. Поэтому не может
быть сомнений в том, что данные переводы отражают авторский текст в полном
объеме.
В ряде случаев использовались переводы как ранние, начала XIX века, так и
поздние. Например, сочинения И. Барбаро и А. Контарини изучались как по
переводу, сделанному Семеновым, так и Скржинской, поскольку выяснилось, что
исследовательница произвольно сократила тексты этих памятников 59.
В качестве дополнительных источников для проверки достоверности
сведений в сочинениях иностранцев использовался основной массив
сохранившейся документации по истории Русского государства конца XV-XVII
веков отечественного происхождения.
К сожалению, как отметил известный историк A.A. Зимин, значительная
часть документов Государственного архива XVI столетия погибла во время
стихийных бедствий и войн (пожары Москвы 1571 и 1626 годов, захват Москвы
польскими оккупантами в 1612 году и французами в 1812 году). Отдельные
материалы пришли в ветхость и были просто утрачены". Поэтому ученые,
изучающие историю Русского государства XV-XVI веков, вынуждены

59Библиотека иностранных писателей о России. Т.1. - СПб., 1836.; Скржинская Е Ч. Указ. соч.
довольствоваться лишь отдельными случайно сохранившимися документами и
реконструировать общую картину с определенной долей вероятности.
Зимин A.A., опубликовавший «Опись Царского архива», созданную дьяками
в конце правления Ивана IV, в комментариях к ней подробно указал, какие
документы к настоящему времени сохранились и где находятся. В итоге он
выяснил, что основной массив подлинников хранится сейчас в РГАДА. К
настоящему времени большая часть их опубликована в различных изданиях 60.
Несколько лучше сохранились документы XVII века, хотя и они дошли до
нас далеко не полностью, особенно те, которые относились к первой четверти века.
В 1626 году во время грандиозного пожара в Москве вся правительственная
документация была полностью уничтожена.
Наиболее важными документальными источниками являются
актовые материалы. Основные сведения о правящей элите и различных
взаимоотношениях между ее представителями содержат духовные и
~ 101

договорные грамоты великих и удельных князей .


Особое значение при изучении истории государства имеют и
существовавшие в нем основные юридические документы - своды
законов. Первым документом такого рода в Московском
централизованном государстве был Судебник 1497 года, содержащий 67
статей. Он дошел до нас в единственном экземпляре. Новый Судебник
был утвержден в июне 1550 года. В нем уже было 100 статей.
Дополнением к нему служили Указные книги. В настоящее время все эти
102
памятники опубликованы . Главным юридическим документом XVII века являлось
Соборное уложение 1649 года61. О церковном законодательстве XVI века дает
представление «Стоглав» - сборник деяний Церковного собора 1551 года, на
котором присутствовал царь Иван IV62.
60Зимин А.А. Указ. соч. Ч. 1-3. - С. 101-564.
61Соборное уложение 1649 года. -Л., 1987.
62Стоглав - М., 1863.
С конца XV века в России стали возникать правительственные учреждения -
приказы, занимавшиеся управлением страной. Поэтому приказная документация
отражала как политическую, так и экономическую жизнь страны. В настоящее
время в РГАДА хранятся документы Посольского, Разрядного, Поместного и
некоторых других приказов. Так, некоторые посольские документы сохранились с
XV века. Это те, что касались взаимоотношений России с Польшей и Литвой (с
1431 г.), с папским престолом (с 1485 г.), с Венгрией (с 1485 г.) и с Империей (с
1488 г.). С Данией документация сохранилась с 1516 года, со Швецией - с 1513 года,
с Ливонией - с 1516 года, с Англией - с 1556 года. Но в целом за XV и XVI века до
нас дошли лишь отдельные документы. Большая их часть опубликована в
сборниках Русского исторического общества63.
Еще хуже обстоит дело с документацией Разрядного приказа - полностью она
сохранилась только с 1594 года. Правда, восстановить некоторые из документов
можно по разрядным книгам, большая часть которых была опубликована В.И.
Бугановым. Наиболее фундаментльной считается многотомная публикация
«Разрядной книги
1475-1605 гг.»64. Большой материал по XVII веку содержит издание
107
«Дворцовых разрядов» .
Документация остальных приказов относится только к XVII веку, к
108
тому же и она далеко не полная .

63Сборник Русского исюрического общества. Т. 35. - СПб. 1882 («Памятники дипломатических


сношений Московского государства с Польшею. 1487-1533»); Т. 38. - СПб. 1883 («Памятники
дипломатических сношений Московского государства с Англиею.1581-1604»); Т. 53. - СПб. 1887
(«Памятники дипломатических сношений Московского государства с немецким орденом и
Пруссией. 1516-1520»); Т. 71. - СПб. 1892 («Памятники дипломатических сношений Московского
государства с Польско-Литовским государством. 1560-1571»); Памятники дипломатических
сношений древней России с державами иностранными (с 1488). Т. 1-10. - СПб. 1851-1871.
64Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. 1 (4.1-3), Т. 2 (4.1-3), Т. 3 (4.1-3), Т. 4 (4.1-2). - М., 1978-2003.
Восполнить пробел, хотя бы отчасти, позволяют архивы провинциальных
учреждений ХУ1-ХУП веков, значительная часть документации которых за ранний
период уже опубликована65.
Среди актового материала наибольшее значение имеют царские указы,
наказы - инструкции воеводам, отписки - отчеты о выполнении указов, памяти -
письма должностных лиц. Основная часть из сохранившихся документов за ХУ-
ХУН века опубликована в нескольких многотомных изданиях 66. В этих же
публикациях встречаются такие важные источники по социально-экономической
истории Русского государства, как: таможенные, уставные, губные и жалованные
грамоты, кабальные, порядные и заемные записи, отпускные грамоты, связанные с
имущественными отношениями и положениями холопов, крестьян и
ремесленников67.
Среди приказной документации определенный интерес представляют
следственные дела. К их числу относятся отрывки Судного дела Максима Грека и
Берсеня Беклемишева, Угличское следственное дело 1591 года, Дело Романовых
1600-1601 годов, Следственное дело Ф. Андронова, материалы, относящиеся к
крестьянским восстаниям И.И. Болотникова и С. Разина, и к городским восстаниям
XVII века. Они дают представление о том, как производилось расследование

651 9 Юшков В. Акты ХШ-ХУП вв., представленные в Разрядный приказ представителями


служилых фамилий после отмены местничества. - М., 1898; Акты феодального землевладения и
хозяйства Х1У-ХУ1 веков. - М., 1951. Ч. 1-2. - М., 1956; Акты социально- экономической истории
Северо-Восточной Руси. Т. 1-Ш. - М., 1952-1964.
661,0 Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии
иностранных дел. Ч. 1. - М., 1813-1828; Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской
империи Археографической экспедицией. Т. 1-2. - СПб. 1836; Акты юридические, или собрание
форм старинного делопроизводства. - СПб. 1838; Акты исторические, собранные и изданные
Археографическою комиссией. Т. 1-5. - СПб. 18411842; Акты, относящиеся к истории Западной
России. Т. 1-4. - СПб. 1846-1851; Акты, относящиеся до юридического быта древней России. Т. 1-
2. - СПб. 1856-1864 и др.
67 Акты феодального землевладения и хозяйства Х1У-ХУ1 веков. Ч. 1-3. - М., 1951-1961; Акты,
относящиеся до юридического быта древней России. Т. 1-3. - СПб. 1587-1884.
различных преступлений, как осуществлялся допрос свидетелей, как проходил суд
и выносилось обвинительное заключение68.
Вторым по значимости источником для истории Русского государства ХУ1-
ХУП веков после актового материала являются летописи. В XVI веке были созданы
два обширных летописных свода: Воскресенская и Никоновская летописи. Обе они
появились в первой половине XVI века и считаются официальными
произведениями. В основе Воскресенской летописи, хранившейся в Воскресенском
монастыре, лежит Московский свод конца XV века. Ее повествование
заканчивается 1541 годом69. Никоновская летопись (находилась в собрании
рукописей патриарха Никона) представляет собой громадную компиляцию,
вобравшую в себя множество различных источников, некоторые из которых
довольно сомнительны, например, былины. Ее повествование также заканчивается
событиями первой половины XVI века70.
К XVI веку относятся также такие летописи, как Львовская и Типографская,
обе - московского происхождения, а также Вологодско- Пермская, созданная при
дворе пермского епископа Феофила. В
Львовской летописи повествование близко к официальному лицевому летописцу -
«Царственной книге» и доходит до 1560 года1Ь. В целом же московское
официальное летописание обрывается на 1567 году. Дополнительные известия
можно найти во Второй Новгородской летописи, заканчивающейся на событиях
1573 года и имеющей приписки за 1581 и 1587 годы, и в Пискаревском летописце,
представляющем собой воспоминания москвича, записанные в начале XVII века 71.

68 Клейн В.К. Угличское следственное дело о смерти царевича Дмитрия. Ч. 1-2. - М., 1913;
Судные списки Максима Грека и Исаака Собаки. - М., 1971; Народное движение в России в эпоху
Смуты начала XVII века. 1601-1608. - М., 2003; Крестьянская война под предводительством
Степана Разина. Т. 1-2. - М., 1954-1959; Городские восстания в Московском государстве XVII века.
- М.; Л., 1936.
691 «т

Воскресенская летопись. Т. 1-3. - Рязань. 1998.


70 ПСРЛ. Т. 1Х-ХШ. - М„ 1965.
71Новгородские летописи. - СПб. 1879; ПСРЛ. Т. 37. - М., 1978.
Наиболее значительным летописным произведением XVII века считается
Новый летописец, созданный в кругах, близких к патриарху
117
Филарету около 1630 года . Продолжением Нового летописца
считается Мазуринский летописец, доводящий повествование до 1682
года. Краткий летописец 1619-1691 годов завершается описанием
118
событий конца века . Именно в этих источниках содержится обзор данных по всему
XVII веку.
Еще одними сочинениями летописного характера являются хронографы,
правда, в них повествование значительно короче. К XV- XVI векам относится
Хронограф 1512 года, к XVII веку - Хронограф 1617 года и хронографы поздних
редакций. Считается, что в XVII веке именно эти памятники окончательно
вытесняют летописи и становятся одним из основных видов исторической
литературы72.
К числу дополнительных источников следует отнести нарративные
памятники: политические сочинения, публицистику, переписку, жития святых и т.д.
Одним из наиболее интересных произведений начала XVI века является «Сказание
о князьях владимирских». В нем оказалась отраженной политическая доктрина
московских государей, с которой они вступили в борьбу за «киевское наследие» и за
свое место в общей иерархии европейских правителей 73.
Большое значение для характеристики русской общественной
мысли XVI века имеют сочинения Иосифа Волоцкого, Вассиана
Патрикеева, Максима Грека, сочинения митрополита Даниила,
И. Пересветова, переписка Ивана Грозного с А. Курбским, письма Ивана

72Попов А. Обзор хронографов русской редакции. Вып. 1. - М., 1866; Вып. 2. - М., 1869.
73Дмитриева Р П. Сказание о князьях Владимирских. - М.; JL, 1955.
Грозного и другие74.
Интересным, но, фактически, единственным источником об
устройстве домашнего хозяйства и семейной жизни русских людей в
1
XVI веке является «Домострой» ~ .
В XVII веке был создан большой комплекс публицистических произведений,
в которых описаны события Смутного времени. К их числу относятся «Сказание»
Авраамия Палицына, «Иное сказание» и «Временник» Ивана Тимофеева,
сочинения И. Хворостинина, И. Катырева, С. Шаховского и многих других 75.
Большое количество различных сведений о Русском государстве
XVII века содержит сочинение Григория Котошихина, русского подьячего,
бежавшего в Швецию. Правда, к его данным следует относиться с не меньшей
осторожностью, чем к сказаниям иностранцев, поскольку он писал свой труд по
просьбе шведских властей и в их интересах 124.
Таков общий обзор источников, касающихся истории Русского государства
конца XV-XVI века. Именно на их основе создано большинство трудов
отечественных историков об этой эпохе, и именно их данные используются в
настоящей работе для проверки достоверности информации в сказаниях
иностранцев.
Поскольку в работе материал расположен в хронологической
последовательности, то необходимо указать, какие конкретные источники
рассматривались в каждом разделе.

74Послания Иосифа Волоцкого. - М.; JT., 1959; Казакова Н.А. Вассиан Патрикеев и его
сочинения. - М.; JL, 1960; Жмакин В. Митрополит Даниил и его сочинения. - М., 1881; Максим
Грек. Сочинения в русском переводе. Ч. 1-3. - Троице-Сергиева лавра. 1910-1911; Сочинения И.
Пересветова. - М.; JI., 1956; Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. - JL, 1979; Послания
Ивана Грозного. - М.; JL, 1950; Курбский A.M. История о великом князе Московском. - СПб. 1913.
75Памятники древней русской письменности, относящиеся к Смутному времени. РИБ. Т.13. -
СПб. 1909; Сказание Авраамия Палицына. - М.; JL, 1955; Временник Ивана Тимофеева. - М.; Л.,
1951 и др.
Так, для Разделов 2 и 3 о времени правления Ивана III и Василия III в
качестве основных источников использовались сочинения И. Барбаро, А.
Контарини, Г. Перкамота, М. Меховского и А. Кампензе, С. Герберштейна.
Изучение произведений А. Кампензе производилось только по переводу,
сделанному О.В. Кудрявцевым, т.к. более ранний сделан не на достаточно высоком
научном уровне76.
В качестве дополнительных источников исследовались документальные
материалы из Фонда 32 РГАДА - Сношения с Австрией и Германией (1488-1599
гг.), касающиеся визита Н. Поппеля в 1488-1489 годах. В Деле № 1 (1488-1517 гг.)
на 204 листах содержатся данные о приезде послов Н. Поппеля, Ю. дела Тура,
гонцов М. Снупса и Ю. Кантингера. Есть в этом деле и документальный материал,
касающийся отправления послов И. фон Турна и С. Герберштейна в 1517 году. В
Деле № 2 (1517-1519 гг.) на 364 листах содержатся данные о приезде
императорских послов Сигизмунда Герберштейна, Ф. де Коло, А. де Конти и И. фон
Турна. Дополнительные материалы о визите С. Герберштейна находятся в Фонде 79
в столбцах. Это выписи из имперских статейных списков с ответами на вопросы
посла (опись 1, дело 1, л. 1-15). Данные материалы дают сведения об
обстоятельствах пребывания Герберштейна в России во время его первого визита. К
сожалению, о втором его визите никаких документальных источников нет.
Сочинение Матвея Меховского «Трактат о двух Сарматиях»
переводился на русский язык только один раз. Именно это издание и
126

используется в работе . В качестве дополнительных источников при изучении


данного произведения привлекались архивные материалы из двух фондов РГАДА.
Из Ф. 79 (Сношения с Польшей и Литвой). (14311600 гг.) изучалось Дело № 3
(1542-1544 гг.) на 278 листах, касающееся заключения мирных договоров до и
после взятия Смоленска. Из фонда 166 (1487-1600 гг.) - Дела об антирусских

76 Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы.


сочинениях в Польше и о титулах русских государей, которые польские дипломаты
намеренно искажали.
Основным источником Раздела 3 о правлении Василия III являлись
сочинения Иоганна Фабри, Павла Иовия и «Записки о Московии» Сигизмунда
Герберштейна. Первые два текста использовались по переводу О.Ф. Кудрявцева,
указанному выше. «Записки о Московии» С. Герберштейна использовались по
переводу в лучшем отечественном издании, подготовленном группой
исследователей во главе с академиком
127

В.Л. Яниным . Но следует отметить, что в российских рукописных хранилищах


находятся подлинники этого сочинения - многочисленные старопечатные издания
этой книги.
Наиболее интересным экземпляром «Записок» С. Герберштейна считается
издание 1549 года, хранящееся в Российской Национальной Библиотеке (РНБ), на
страницах которого, по мнению исследователей, сохранились пометки самого
автора. Издание этого же года есть в Библиотеке Академии Наук (БАН). Издания
1550 года хранятся в БАН, ВГВИЛ, РНБ, библиотеке МГУ, РГАДА; издания 1551
года - в БАН, РНБ и т.д. Последнее издание относится к 1600 году, и оно есть в
Российской Государственной Библиотеке (РГБ) и РГАДА.
Все это свидетельствует о том, что «Записки» С. Герберштейна часто
переиздавались, и что русские люди, посещая европейские страны, покупали эту
книгу и привозили на родину.
В качестве дополнительных источников в Разделе 3 использовались
материалы РГАДА из Фонда 32 (Сношения с Австрией и Германией) Дела № 1 и №
2, касающиеся приезда и отъезда посольства Сигизмунда Герберштейна в Россию.
Они, как уже отмечалось, дают дополнительные сведения об его визите.
К числу дополнительных опубликованных источников, использованных в
этом разделе, следует отнести «Чины венчания на царство и великое княжение»,
упомянутые в «Записках» Герберштейна . В этом разделе также использовались
более ранние легописи, поскольку австрийский дипломат коснулся начальной
истории
„ 129
Руси и вопроса происхождения русских государей ,
Источниками Раздела 4 о времени правления Ивана IV являются несколько
произведений иноземцев из различных стран. Это сочинения ряда англичан,
посетивших Россию в середине XVI века. Они
1 -1 л

использовались по переводу, осуществленному Ю.В. Готье . Дополнительными


источниками являлись архивные материалы из РГАДА, относящиеся к
дипломатическим взаимоотношениям России и Англии. Они содержатся в Фонде
35 (Сношения с Англией) (1556-1599 гг.). В Деле № 1 находятся переводы грамот
королевы Елизаветы царю Ивану Васильевичу, сведения о приезде посла Ю. Боуса
и купца А. Мерша, данные о посольстве Д. Флетчера. Общий объем этого дела
составляет 721 лист.
Кроме английских произведений, в Разделе 4 использованы сочинения Г.
Штадена, И. Таубе, Э. Крузе и А. Шлихтинга, относящиеся
к опричнине Ивана Грозного. Их тексты изучались по переводам,
опубликованным в 20-30-х годах XX века.
В качестве дополнительных источников использовались материалы
РГАДА. Фонд 135. Раздел 5. Клятвоцеловальные записи: В.М. Глинского
- 1561. Отд. 3. Руб. 11. № 21; И.Ф. Мстиславского. Отд. 3. Руб. 11. № 22;
И.Д. Вельского. Отд. 3. Руб. 11. № 25; М.И. Воротынского. Отд. 3.
Руб. 11. № 35 и другие. Именно об этих представителях знати сообщали
Шлихтинг и Штаден, и именно к ним писал польский король Сигизмунд
II, призывая перейти к нему на службу.
В Разделе 4 было использовано и сочинение А. Поссевино
«Московия». Оно исследовалось по переводу, опубликованному
J1.H. Годовниковой . В качестве дополнительных источников по его

изучению привлекались документальные материалы из РГАДА. Фонд 78


Сношения с Римскими папами (1485-1597 гг.). В Деле № 1 (1580-1582
гг.) на 473 листах из этого фонда содержатся данные о приезде в Россию
А. Поссевино в качестве папского посла.
Для Раздела 5 о событиях Смутного времени основными
источниками являлись сочинения англичан, Флетчера и Горсея, и ряда
иностранцев, находившихся на русской службе в начале XVII века.
1
Сочинение Д. Флетчера использовалось по переводу О.М. Бодянского , Д. Горсея -
A.A. Севастьяновой . В качестве дополнительных источников использовались
документальные материалы из РГАДА. Фонд 35 (Сношения с Англией). Дело
Горсея (1585-1586 гг.) и Дело Флетчера (1588-1589 гг.) находятся в Деле № 1,
содержащем 721 лист.
Сочинение Маржарета использовалось по публикации,
осуществленной Ю.А. Лимоновым77, И. Массы - А.Л. Морозовым78.

Следует отметить, что в Рукописном отделе библиотеки МГА МИД (Ф. 181.
№ 1408) хранится «Московская хроника» пастора Бера, ставшая источником
хроники К. Буссова, которая в свою очередь была использована П. Петреем.
77Лимонов Ю.А. Россия начала XVII в.
78Морозов А.Л. Указ. соч.
К тому можно добавить, что в Фонде БМСТ (Библиотеки Московской
синодальной типографии) находятся старопечатные издания сочинений А.
Гваньини «Хроника Европейской Сарматии» и М. Бельского «Всемирная польская
хроника». В них были использованы материалы из сочинений других иностранцев.
К сожалению, детальное исследование этих памятников еще не было произведено,
хотя в Европе они считались достаточно популярными произведениями среди
читающей публики.

В фонде РГАДА ОРИ (Отдел редких изданий гражданской печати) также есть
старопечатные книги М. Стрыйковского, С. Герберштейна, А. Гваньини, Д. Горсея,
П. Петрея, А. Поссевино, М. Бельского, а также авторов XVII века А. Корба, А.
Мейерберга, А. Олеария и Д. Стрейса. Все они могут быть использованы при
подготовке новых переводов и изданий произведений этих иностранцев. Большой
интерес может представлять и изучение истории появления всех этих книг в
русских хранилищах.

Дополнительные материалы для Раздела 5 находятся в РГАДА в фонде 32


(Сношения России с Австрией и Германской империей) (14881719 гг.) - Описи 1-5,
Дело № 3 на 431 листах. Это переписка русских государей с императорами,
материалы, касающиеся визитов Д. Принца (1576 г.), Н. Варкоча (1589, 1593, 1594-
1595 гг.) входящая в состав Дела № 3 (общий объем 431 лист). В настоящее время
большая часть этих
материалов находится в стадии изучения и не включена в работу.

В качестве дополнительного материала в Разделе 5 использовались


документы из следующих публикаций: «Акты времени междуцарствия», «Смутное
время Московского государства (1604-1613)», «Тушинский вор. Личность,
окружение, время»79.

Источниками Раздела 5 являются также сочинения А. Олеария, А. Лизека, А.


Корба и других. Они использовались по переводам П.П. Барсова 80, И. Тарнава-
Боричевского81 и А.И. Малеина82. В качестве дополнительных материалов
использовались архивные материалы из РГАДА Это Ф. 149. Дела №№ 72-76 - о
самозванце Т. Анкудинове (1646-1650 гг.); Ф. 181. Дело № 346 - Выписки о
стрелецком восстании в Москве в 1682 и 1698 годов. Кроме того, в Ф. 51
(Сношения России с Голштинией) (1633-1639 гг.) находится единственно
сохранившееся Дело о взаимоотношениях России с Голштинией. Оно относится к
визиту в Москву голштинского посольства, в котором принимал участие А.
Олеарий.

79 Акты времени междуцарствия (1610-1613) - И. 1913; Смутное время Московского государства.


1604-1613. - М., 1918; Тушинский вор. Личность, окружение, время. Документы и материалы. - М.,
2001.
80Барсов П.П. Подробное описание путешествий Голштинского посольства в Московию Адама
Олеария. - М., 1870.
81Лизек А. Сказания Адольфа Лизека // ЖМНПр. 1837.
82Корб А. Дневник путешествия в Московию. - СПб. 1906.
К числу дополнительных опубликованных документов к Разделу 5 относятся
«Письма русских государей», «Выходы Государей царей и великих князей», труды
И. Забелина, содержащие большой фактический материал о домашнем быте
русских царей и цариц83.

Дополнительными следует считать и материалы Картографического отдела


библиотеки МГАМИД (Ф. 192). Здесь находятся гравюры и карты, созданные
иностранцами в ХУ1-ХУП веках. Это виды Москвы из сочинения Герберштейна
(№ 167, № 197), Чертеж Москвы из сочинения И. Массы (№ 194), вид и план
Москвы из сочинения А. Олеария (№ 155, № 156, № 196), Чертеж Москвы из
сочинения А. Мейерберга (№ 247). Все они являются интересными
иллюстративными источниками.

К числу дополнительных архивных источников общего происхождения


можно отнести несколько недавно введенных в научный оборот документов:

1. Обыскной список по делу торговых людей ивангородцев с товарищами


(1617 год), хранящийся в РГАДА - Ф. 96, Оп. 1, 1918, Л. 1617. (Этот материал дает
наглядное представление о том, как в Русском государстве осуществлялось
судопроизводство).

83Письма русских государей и других особ царского семейства. Т. 1. - М., 1856. Т. 5. - М., 1896;
Выходы Государей Царей и Великих Князей Михаила Федоровича, Алексея Михайловича, Федора
Алексеевича. - М., 1844; Забелин И. Домашний быт русских царей в ХУ1-ХУИ столетиях. - М.,
1990.
2. Дело о сборе таможенных пошлин с немецких купцов в Пскове - РГАДА
Ф. 141, Оп. 2, 1647, № 30, Л. 38. (Этот материал позволяет судить о том, какие
таможенные пошлины собирались с иностранных купцов).

3. Челобитная посадских слобод Переяславля Рязанского о неправильном


обложении оброком - РГАДА Ф. 369, Оп. 1, Ч. 24, № 38935, Л. 16-18. (Данный
актовый материал дает представление о налоговых платежах жителей русских
городов).

4. Записная книга служилых кабал Великого Устюга (1619-1621 годы) -


РГАДА Ф. 1209, Оп. 1, № 456, Л. 102-206. (Эти документы показывают, как
оформлялась холопская служба, которая отнюдь не являлась рабством, как
утверждали иностранцы).

5. Записная книга царских указов новгородским дьякам (1554-1556 годы) -


Архив Санкт-Петербургского Института истории Российской Академии Наук - Кол.
2, № 23, Л. 1-418. (Этот уникальный материал дает наглядное представление о том,
как осуществлялось управление

страной в середине XVI века).


Таким образом, общий обзор источников показывает, что, хотя
сохранившееся количество подлинных документов ХУ-ХУИ веков не велико, они
позволяют реконструировать подлинную картину истории Русского государства в
целом, и отдельных событий и явлений в частности. С их помощью при
углубленном и тщательном анализе можно проверить достоверность информации,
сообщенной в сказаниях иностранцев этого же периода. Именно эта задача ставится
и решается в настоящей работе.

Осуществленный диссертантом источниковедческий анализ проблемы


позволяет выделить ряд наиболее общих подходов к изучению источников,
изложенных в трудах отечественных ученых84:

1. Один и тот же источник может содержать и достоверные и недостоверные


сведения по различным вопросам;

2. Определенную информацию можно извлечь даже из недостоверного


источника, который в таком случае выступит в роли свидетеля тенденциозности;

84 Источниковедение отечественной истории. - М., 1973; Вып. 17; Ипполитов ГМ. Объективность
исторических исследований: достижима ли она? дискуссионные заметки // Известия Самарского
научного центра Российской академии наук, Т. 8. 2006. № 3; Актуальные проблемы
источниковедения истории СССР, специальных исторических дисциплин и их преподавание в
ВУЗах. - М., 1977.
3. Исторические источники, несмотря на целевую сторону возникновения и
субъективное отражение действительности, объективно отражают прошлое,
поэтому нет таких, которые были бы непригодны для исследования;

4. Наличие пробелов в источниках не отрицает возможности познания


прошлого, вопрос лишь в том, чтобы использовать всю совокупность
сохранившихся источников с максимальной полнотой.

Подводя итоги в целом, следует подчеркнуть, что, несмотря на


значительное количество трудов, посвященных анализу сообщенной иностранцами
информации о Русском государстве ХУ1-ХУН веков, обобщающее исследование
отсутствует.

Характеризуя в целом историографические этапы изучения сочинений


иностранцев о Русском государстве ХУ-ХУН веков, необходимо отметить, что в
рамках каждого этапа определялись акценты и конкретные задачи в раскрытии этой
важной проблемы, создавались те или иные условия для этого.

Дореволюционные историки провели большую работу по выявлению всего


корпуса сочинений иностранцев о Русском государстве ХУ1-ХУП веков. При этом
они были склонны доверять их сведениям. Авторов этих памятников они считали
современниками и очевидцами описываемых событий. Выявляемые ошибки и
искажения, как правило, объяснялись субъективными причинами и считались
несущественными.

Для второго этапа историографии проблемы характерно было развитие


лучших традиций, заложенных дореволюционной исторической наукой: издание
текстов памятников на высоком научном уровне, источниковедческое изучение
содержания, сбор сведений об авторах и выяснение обстоятельств написания ими
сочинений о Московии.

В постсоветский период работа по изучению сказаний иностранцев


несколько замедлилась.

Хотя в изучении отдельных памятников в настоящее время и достигнуты


значительные результаты, но, как показывают предварительные исследования, этого
не достаточно. Только сравнительный анализ всех текстов между собой позволит
определить степень достоверности этих памятников и возможность их
использования при изучении истории России.

Касаясь источниковой базы исследования, следует отметить, что основной


массив архивных документов по теме диссертационного исследования
сосредоточен в РГАДА, а также в Российской
Национальной Библиотеке, Российской Государственной Библиотеке, библиотеке
МГУ, Библиотеке Академии Наук. Здесь хранятся источники информации,
имеющие научную ценность и которые используются в настоящей работе для
проверки достоверности информации в сказаниях иностранцев.

Широкий комплекс источников, включающий документы официального характера,


публицистику, письма, воспоминания, дневники и т.д., позволил создать основу для
целостного изучения рассматриваемой проблемы, акцентировать внимание на
вопросах, не получивших должного освещения в научной литературе. Анализ
историографической ситуации подтверждает актуальность темы исследования,
делает необходимым и целесообразным ее изучение
.РАЗДЕЛ II. РАЗВИТИЕ МОСКОВСКОГО ЦЕНТРАЛИЗОВАННОГО
ГОСУДАРСТВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ХУ-ХУ1 ВВ. В
СВИДЕТЕЛЬСТВАХ ЕВРОПЕЙЦЕВ

В данном разделе обстоятельно и всесторонне анализируется

процесс описания московской действительности иностранцами,

посещавшими Россию.

С конца XV века в числе источников о Русском государстве

появляются сочинения иностранцев. Многие историки считают их


живыми свидетельствами современников и полностью доверяют их

сведениям, как уже отмечалось. Рассмотрим, что же представляли собой

первые впечатления иностранных путешественников о Московии. Так

называлось Русское государство в их записках. Исследователи полагают,

110
что первым его употребил итальянский дипломат А. Контарини .

Интерес иностранцев к России был связан с тем, что во второй

половине XV века в правление великого князя Ивана III Васильевича

(1462-1505 гг.) для европейцев страна наконец-то «вышла из сумрака

1
теней», поскольку избавилась от Ордынского ига . К тому же и в самой Европе
изменилась обстановка. Этому способствовало много факторов. Во-первых, в
Западной Европе закончились длительные феодальные войны, и образовалось сразу
несколько крупных национальных государств: Франция, Англия, Испания, Швеция.
Усилились Польша и Ливонский Орден. В то же время с юго-востока на
европейские страны начался натиск Оттоманской империи. Для Венгрии и
Молдавии возникла угроза потери независимости, итальянские города-государства
лишились торговых путей на Восток после захвата турками в 1453 году
Константинополя. Большая опасность нависла и над их колониями в

Крыму и в устье Дона. В этих условиях правители Рима, Генуи, Венеции, Римской
империи и других государств были вынуждены искать союзников для борьбы с
нарастающей турецкой угрозой.

Первоначально во второй половине XV века пристальное внимание


европейцев привлекли крупные восточные державы: Персия и Золотая Орда. Ко
дворам их правителей стали отправляться посольства с целью заключить договор о
совместных военных действиях против турок. Великое княжество Московское
попало в сферу внимания западных дипломатов далеко не сразу. Дело в том, что
оно не считалось самостоятельным государством, поскольку выплачивало дань
Золотой Орде. Правда, о его существовании было известно из записок иностранцев,
неоднократно ездивших к монгольским правителям и в Литву в течение ХШ-Х1У
веков. По данным Ф. Аделунга таких сочинений было не меньше 16 85. Однако,

85Аделунг Ф. Критико-литературное обозрение путешественников по России до 1700 г. и их


сочинений. Часть 1. - М., 1964. - С. 68-97.
сведения в них о русских людях и стране крайне скудны. Все отмечали только
сильные холода, красоту женщин и мужчин, большое количество ценных мехов
горностаев, соболей, белок и лисиц, обилие воска и рудников по добыче серебра 86.
Последнее известие кажется странным, поскольку первые серебряные рудники на
Руси были обнаружены лишь в конце XV века 146.

Среди всех западноевропейских стран в середине XV века о великом


княжестве Московском лучше всего были осведомлены в Италии. К.В. Базилевич
полагал, что это было связано с поездкой митрополита Исидора на Флорентийский
собор в 1439 году в составе обширной русской делегации, а также с его
последовавшим позже бегством из России в Рим. Там бывший митрополит занял
высокое место у престола Римского папы и, несомненно, сообщал много сведений
представителям папской курии о далекой стране и ее правителях. Поэтому, как
считал Базилевич, у Римского папы в 1468 году возник проект выдать замуж
племянницу последнего византийского императора Константина Палеолога Зою
(Софью) за великого князя Московского Ивана III. Цель этого союза заключалась не
только в вовлечении русской церкви в унию с католической, но и побуждении
великого князя к войне с Турцией, поработившей родину невесты. Характерно, что
деньги для поездки в Москву Зои и ее спутников были выделены из казны,
предназначенной для борьбы с турками87.

Планируя привлечь Ивана III к антитурецкой лиге, папа Павел II, а потом и
его преемник Сикст IV, несомненно, считали великого князя достаточно сильным и

86Там же. - С. 68.


87Базилевич К.В. Указ. соч. - С. 67-71.
самостоятельным правителем. На его заочную помолвку с Зоей в Риме были
приглашены послы Венеции, Милана, Неаполя и Флоренции, чтобы придать ей вид
важного международного

148

акта .

Отправляя племянницу последнего византийского императора в далекую


Московию, Римский папа, судя по всему, не опасался за ее судьбу. У него не было
опасений, что там она пострадает, поскольку окажется в плену у диких варваров
(так потом представляли русских людей некоторые иностранцы). Напротив, он
полагал, что Зоя будет счастлива в браке с «добрым христианином», не
принимавшим митрополитов от находившегося под властью Турции
константинопольского патриарха88.

После женитьбы Ивана III на Зое Палеолог, получившей на Руси новое имя
Софья, в ноябре 1472 года начались активные дипломатические контакты между
Русским государством и Италией. Исследователи обнаружили в архивах сведения о
пяти русских

150

посольствах .

88Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. V-VIII. - Калуга. 1993. - С. 200.


В 1474 году в Венецию поехал Семен Толбузин, который сообщил о
благополучном разрешении «дела Тревизана», венецианского дипломата, который
хотел скрыть в Москве, что направлялся в Золотую Орду с ответственной миссией
и назвался простым купцом. Толбузин сообщил, что лжец прощен и отправлен к
хану в сопровождении московского дьяка. Кроме того, посол привез правителям
Венеции в подарок от Ивана III шкурки соболей. В ответ для великого князя был
передан отрез золотой парчи стоимостью в 200 дукатов. Более того, послу было
разрешено взять с собой в Россию знаменитого итальянского архитектора
Аристотеля Фиораванти89.

В 1486 году в Милан прибыл грек Георг Перкамот, который привез местному
герцогу ответные подарки от Ивана III. Этот факт подразумевал, что между
данными правителями уже существовали дружеские отношения.

В 1488 году Венецию посетили родственники Софьи Дмитрий и Мануил


Ралевы. На заседании Сената они рассказали о взятии в 1487 году войсками Ивана
III Казани. Для Русского государства это была очень важная победа, поскольку
Казанское ханство представляло реальную опасность для страны. С этого времени
торговый путь на Восток становился более безопасным, и эта информация должна
была заинтересовать итальянских купцов. Ралевым было позволено пригласить в
Москву еще одного известного итальянского архитектора Пьетро Солари. Вместе с
ними поехал и брат Софьи Андрей90.

89Пирлинг О. Россия и папский престол. Книга 1. - М., 1912. - С. 237.


90Зимин А А. Россия на рубеже XV-XVI столетий. - М., 1982. - С. 73.
Новый визит в Италию представительного русского посольства очень
обеспокоил польского короля Казимира. Он даже сделал запрос в

Ватикан, чтобы узнать о его цели. Казимир опасался, что родственники Софьи
добьются в Ватикане королевского титула для Ивана III и это поставит московского
правителя на один ранг с ним91.

В 1493 году в Венеции и Милане побывал русский дипломат Даниил


Мамырев. Ему также удалось нанять на службу ко двору Ивана III целый ряд
итальянских специалистов. Но самым удачным в этом отношении оказался новый
визит в Италию Д. Ралева с М.Ф. Карачаровым в 1499 году. Они посетили Рим,
Венецию и Неаполь и в итоге навербовали столько специалистов, что их повозки с
женами и детьми составили целый караван 92. Правда, добираться до России им
пришлось несколько лет. Сначала итальянцев пытался задержать у себя молдавский
государь Стефан Великий, отец невестки Ивана III Елены Волошанки (что самым
негативным образом сказалось на положении ее самой и Дмитрия-внука при
великокняжеском дворе). Потом специалисты попали к крымскому хану Менгли-
Гирею, который в то время был союзником Ивана III. Он согласился отпустить
итальянцев только за большой выкуп - 200 тысяч рублей 93.

91 Зимин A.A. Указ. соч. - С. 241-242.


9215' Там же.-С. 247.
93 Там же. - С. 248-249.
Факты говорят о том, что даже дружески настроенные страны не желали
усиления России, чиня препятствия контактам с европейцами. Одновременно
Польша, Литва и Ливония демонстрировали откровенную враждебность и вообще
не позволяли русским посольствам проезжать по своей территории.

Нанимая всевозможных специалистов, архитекторов, строителей, инженеров,


литейщиков, ювелиров, Иван III хотел не только украсить свою столицу новыми
храмами и дворцами, но и превратить ее в первоклассную крепость. Кроме того, он
планировал оснастить свое войско мощной артиллерией, значительно усилив его.
Итальянских правителей это нисколько не пугало, напротив, они шли навстречу
великому князю, надеясь, что тот направит возросшую военную силу своего
государства против Турции.

В итоге к концу XV века в Москве оказалось значительное число


итальянских специалистов. Лучшие архитекторы Европы построили стены и 17
башен Кремля, возвели два великолепных собора, Успенский и Архангельский,
приемные палаты (Грановитую и Золотую) и каменный дворец для членов
великокняжеской семьи. Было отлито множество пушек, налажено производство
серебряных денег и всевозможных ювелирных украшений.

Исследователи подсчитали, что в 1469 году на службу к Ивану III прибыли


только двое иностранцев - родственники Ивана Фрязина; в 1475 году - трое,
Аристотель Фиораванти с сыном Андреем и слугой Петрушей; в 1490 году - уже
больше десяти. Среди них были: архитектор Петр Антоний с сыном, пушечных дел
мастер Яков с женой, серебряных дел мастер Христофор с двумя учениками, мастер
Карл с учеником, органист Иван Спасателев, грек Петр Райн и лекарь Леон, по
национальности еврей94.

Некоторые из них хотели лишь заработать денег и вернуться на родину,


другие надеялись остаться в России навсегда. Например, органист Иван Спасателев
принял православие, женился и получил за службу имение. В третьем поколении
многие иностранцы становились дворянами и на равных вливались в число русской
знати.

Характерно, что в начальный период интенсивных контактов Италии с


Русским государством в ней, фактически, не было никаких письменно
зафиксированных описаний ранее неизвестной страны. Значит, ни местные
правители, ни дипломаты, ни специалисты, нанимавшиеся на службу к Ивану III, в
таких сочинениях не нуждались.

Они доверяли положительной информации, изложенной устно теми, кто побывал в


России, или самими русскими людьми, входившими в состав посольств.

94 Тихомиров М.Н. Российское государство ХУ-ХУП века. - М., 1973. - С. 344-346.


Только в конце XV века в Италии появляются первые письменные сведения о
Московии, которые включались в сборники с записками путешественников и
неоднократно публиковались. С этими сочинениями могли ознакомиться рядовые
образованные читатели. Характерно, что эти небольшие по объему тексты были
составлены дипломатами, которые оказались в России случайно, проездом из
других стран.

Остановимся на этих сочинениях подробнее, поскольку с их помощью у


европейцев стало формироваться более детальное и конкретное представление о
Русском государстве.

Авторами первых записей о России были итальянские дипломаты Иосафат


Барбаро и Амброджо Контарини, которые случайно оказались на ее территории во
время поездок на восток: в Тану (Азов) и Персию. В подробные отчеты этих лиц
были вставлены пока еще совсем небольшие разделы о далекой для
западноевропейцев стране.

Первыми в январе 1487 года в Венеции были опубликованы записки А.


Контарини о поездке в Персию. В 1541 году в сборник вошел и труд И. Барбаро о
посещении Таны и Персии. В 1543, 1545 и 1559 годах эта подборка была
перепечатана. В 1606 году оба сочинения с произведениями других итальянских
путешественников вошли в состав еще более внушительного сборника 95. Это дало

95 Барбаро и Контарини о России. - Л., 1971. - С. 11-22.


возможность самой широкой европейской читающей публике ознакомиться с
трудами итальянцев и получить из них некоторое представление о Московии.

При беглом знакомстве с текстами произведений Барбаро и Контарини


выясняется, что при общей положительной характеристике нашей страны, в целом,
в них содержится один отрицательный момент - обвинение русских людей в
чрезмерном употреблении спиртных

напитков. Поскольку оба сочинения были широко распространены, это

дает основание предположить, что их авторы положили начало

бытованию в Европе «черного мифа» о русском пьянстве, который

потом неоднократно повторялся в записках других иностранцев в

течение XVI и XVII веков.

Попробуем разобраться в том, насколько объективны были


итальянцы в оценке нравов русских людей в конце XV века. Для этого

выясним, кем были оба автора, при каких обстоятельствах знакомились с

Россией и для чего написали свои труды.

Следует отметить, что в России сочинения Иосафата Барбаро и

Амброджио Контарини неоднократно переводились на русский язык и

публиковались в различных изданиях. Первым считается анонимный

перевод в журнале «Сын отечества» за 1831 году. Более

фундаментальным (с предисловием и комментариями) и широко

известным стал перевод В. Семенова, опубликованный в книге


1
«Библиотека иностранных писателей о России» . Его активно использовали в своих
трудах такие маститые историки, как С.М. Соловьев, В.О. Ключевский и многие
другие96.

В XX веке сочинения И. Барбаро и А. Контарини в русском переводе вновь


неоднократно переиздавались, иногда в сокращенном виде 97. Наиболее
современными считаются переводы Е.Ч. Скржинской. В подготовленной ею
публикации есть обширная вступительная статья, в конце текста помещены
детальные комментарии98. Хотя исследовательница заметила некоторые неточности
в переводе В.

Семенова, они принципиального значения не имеют. К тому же в

переводе Б.Ч. Скржинской обнаруживаются непонятные пропуски

текста оригинала (о Мингрелии и Грузии). Поэтому для более

правильного понимания содержания записок И. Барбаро и А. Контарини


96К примеру, С.М. Соловьев ссылался на записки Барбаро 4 раза, на Контарини — 9 раз. При
этом он полностью доверял к их данным. Соловьев С.М. Сочинения. Книга III. - М., 1989.
97Иностранцы о древней Москве. - М., 1991. - С. 5-9.
98Скржипская Е.Ч. Барбаро и Контарини о России. - Л., 1971 (Далее - Барбаро и Контарини о
России).
необходимо использовать оба перевода: и Семенова, и Скржинской.

Следует отметить, что авторы рецензии на издание

162
Б.Ч. Скржинской обнаружили и в нем неточности и ошибки .

Еще дореволюционные исследователи выяснили, что Иосафат Барбаро


принадлежал к одной из знатных венецианских фамилий. Хотя он не входил в
число двенадцати самых сановитых граждан республики, в его роду были
дипломаты, военачальники, служители церкви и даже известные ученые,
занимавшиеся переводом сочинений Плутарха, Аристотеля, Плиния и других
мыслителей прошлого99.

Собирая данные о И. Барбаро, Б.Ч. Скржинская обнаружила в итальянских


архивах документ о том, что в 1431 году его мать, вдова Франческа, привела сына
во дворец дожей для включения его имени в число лиц, допускаемых до выборов в
члены Большого Совета Венецианской республики. Обычно их было не более 30 -
граждан из лучших фамилий города и достигших возраста 18 лет. Подсчеты
показывают, что И. Барбаро должен был родиться в 1413 году. В 1434 году он
женился на девушке из знатной фамилии Дуодо100.

99БИП. - С. 7.
100Барбаро и Контарини о России. - С. 64.
Поскольку И. Барбаро не удалось стать членом Совета, в 1436 году он
отправился в Тану, так итальянцы называли Азов в устье Дона. В это время город
был генуэзской колонией и являлся крупным торговым центром. Сюда собирались
купцы со всей Европы, чтобы заключить выгодные торговые сделки по
приобретению восточных пряностей,

шелковых тканей, скакунов с юга и мехов с севера.

Историки полагают, что поездка И. Барбаро в Тану была связана с чисто


коммерческими целями, поскольку он пробыл в этом городе 16 лет. Исполнять
какие-либо дипломатические поручения, находясь на генуэзской территории, он
вряд ли бы стал столь долго. К тому же в своих записках он прямо называл себя
купцом101.

Скржинская Б.Ч. даже выяснила, что И. Барбаро владел частью рыбных


промыслов на Дону и торговал свежей и соленой рыбой и икрой. К тому же он
интересовался драгоценными камнями и, возможно, скупал их у заезжих торговцев
для последующей перепродажи на родине102.

Считается, что на территорию Русского государства И. Барбаро попал во


время обратного путешествия в Венецию. Это было в 1452 году перед самым

101БИП - С. 7.
102Барбаро и Контарини о России. - С. 66.
нападением турок на Константинополь. Правда, Скржинская высказала мнение о
том, что И. Барбаро вообще не был в Московии и сведения о ней почерпнул из
сочинения А. Контарини, опубликованного достаточно рано. На этот вывод ее
натолкнуло

1 6*7

сходство текстов обоих авторов, в которых описывалась Россия .

Но другие исследователи твердо убеждены в том, что И. Барбаро

находился в Москве, правда, совсем недолго. Описывая свой визит в

этот город через много лет, он был вынужден взять часть информации из

168
сочинения А. Контарини .

Вернувшись на родину около 1453 года, И. Барбаро стал профессиональным


дипломатом. Руководство республики поручало ему важные дела, связанные с
попытками создать антитурецкую коалицию и остановить захватническую
политику султана. Для этого Иосафат ездил в Далмацию и Албанию. В 1471 году
его послали в Персию ко двору шаха Узун-Гассана с особо ответственным
поручением. Ему следовало всячески побуждать персидского правителя к активным
военным действиям против турок. Вместе с ним на одном корабле даже было
отправлено из Венеции оружие и небольшой, но хорошо вооруженный

169

отряд .

При дворе шаха И. Барбаро пришлось пробыть до 1479 года, поскольку Узун-
Гассан искренне привязался к нему и не желал с ним расставаться. На родину
дипломат смог вернуться лишь после смерти шаха в январе 1478 года и заключения
Венецианской республикой мира с султаном в январе 1479 года 103.

Исследователи полагают, что записки о путешествиях в Тану и Персию


Иосафат написал в конце жизни, поскольку в них он упомянул не только
опубликованный в 1487 году труд А. Контарини, но и некоторые важные
исторические события, имеющие точную датировку. В первую очередь - взятие
Иваном III Казани в 1487 году. Узнать об этом событии итальянский дипломат мог
от русских послов, побывавших в Венеции в сентябре 1488 года и рассказавших о
победе

171
великого князя на заседании правительства республики .
103БИП. - С. 8; Скржинская Е. Ч. Русь, Италия и Византия в Средние века. - СПб. 2000. - С. 209.
Умер И. Барбаро в глубокой старости в 1494 году, оставив по завещанию все
свое имущество старшему сыну, жене и трем дочерям104.

Скржинская Б.Ч. высоко оценила дипломатические способности и личные


качества И. Барбаро. Она считала его смелым человеком, легко переносившим
трудности и опасности, умевшим в новом и необычном находить преимущественно
положительные стороны, уважительно относиться ко всем людям, не зависимо от
их этнической принадлежности, чтить местные обычаи и порядки. Во всем этом он,
по

мнению исследовательницы, выгодно отличался от А. Контарини 105.

В целом произведение И. Барбаро «Путешествие в Тану» в большей своей


части посвящено описанию территории между Черным и Каспийским морями и
народам, жившим на ней. При этом главное внимание автора с определенной долей
симпатии уделено обычаям, образу жизни и занятиям татар. Их он порицает лишь
за склонность к чрезмерному употреблению вина, замечая, что сами кочевники не
изготавливали спиртные напитки - их они в изобилии приобретали в Тане у
итальянцев106.

104Барбаро и Контарини о России. - С. 84.


105Барбаро и Контарини о России. - С. 67-69.
106БИП. - С. 24.
Следует отметить, что данная информация И. Барбаро не стала основой для
«черного мифа» о склонности татар к пьянству. Ее европейцы либо не заметили,
либо не захотели обратить на нее внимание, поскольку мало интересовались
татарским народом.

Описание русских земель И. Барбаро начинает с Рязани. Он указывает, что


жители этих мест исповедуют веру греческого закона. У них много хлеба, скота,
меда и других сельскохозяйственных продуктов. Все дома деревянные, поскольку
камень трудно достать. В качестве хмельного напитка используется буза - род пива
из проса с добавлением хмеля107. Но при этом итальянец не пишет, что русские
люди склонны к чрезмерному употреблению этого напитка.

Есть в сочинении И. Барбаро и сведения о Москве, в которой в замке на


холме жил великий князь Иоанн. (Следует отметить, что во время визита И.
Барбаро в Москву в 1452 году великим князем был Василий II Темный). С большим
восторгом Иосафат описывает изобилие продуктов на московском рынке,
устроенном на льду Москва-реки. Особенно ему понравились ободранные говяжьи
туши, стоявшие прямо на льду. Удивила и небывалая для европейца дешевизна на
все продовольствие, особенно говядину, кур и гусей. Огорчило лишь почти полное
отсутствие фруктов. В продаже были только яблоки, волошские

1 П(\
(видимо, грецкие) и лесные орехи .

107Там же. - С. 57-58.


Как уже отмечалось, Б.Ч. Скржинская заметила большое сходство всей этой
информации с аналогичным текстом в записках А. Контарини. Однако есть и
отличия. Например, А. Контарини ничего не пишет о напитке из проса, который И.
Барбаро называл бузой и считал его похожим на пиво 108. Нет в его труде и чисто
русского названия саней -

17R

«дровни и возы», которые есть у И. Барбаро .

Немного отличаются и цены на продовольствие. И. Барбаро подчеркивал, что


мясо продавали не на вес, а на глазок. Поэтому на 1 маркет можно было получить
не менее 4 фунтов говядины. Семьдесят

17Q
кур стоили дукат . В записках А. Контарини отмечалось, что на один маркет можно
было купить три фунта говядины, на дукат - 100 кур или 40 уток. Есть у него и
дополнительные данные о ценах на зерно109.

Небольшие отличия можно заметить и в том, что И. Барбаро называл в


качестве плодов, встречаемых на русских рынках, яблоки и волошские и лесные
орехи, А. Контарини - яблоки, орехи и огурцы. По мнению Барбаро, в хмельные
напитки русские люди добавляли цветки хмеля. Данная информация - верна. По

108Там же. - С. 57.


109Там же. - С. 110.
утверждению Контарини они использовали листья хмеля, но это не
соответствовало действительности. Кроме того, в труде И. Барбаро есть полностью
отсутствующая у А. Контарини информация о мордовских племенах, живших на
Волге, их верованиях и обычаях, о присоединении Новгорода в 1478 году и взятии
Казани войсками Ивана III в 1487 году110.

Авторы рецензии на издание Е.Ч. Скржинской также не согласны с


ее утверждением о том, что И. Барбаро не был в Москве. Они приводят
182
ряд дополнительных аргументов в пользу своего мнения .

Данные отличия дают право предположить, что И. Барбаро все же заезжал в


Москву на короткое время, когда возвращался из Таны в Венецию. Сделать крюк
его могли заставить военные действия турецкого султана в районе
Константинополя.

Как уже отмечалось, в 1452 г. на московском престоле был отец Ивана III
Василий II Темный, который в это время завершал длительную междоусобную
борьбу с родственниками. Поэтому заезжий итальянский купец вряд ли привлек его
внимание.

110Барбаро и Контарини о России. - С. 159.


Составляя свои записки о поездках в Тану и Персию через много лет после
них, И. Барбаро, очевидно, не стал полагаться только на память и воспользовался
некоторой информацией из уже опубликованного сочинения А. Контарини. Но ее
он подкорректировал, согласно своим воспоминаниям о Московии. Наиболее четко
его правка прослеживается в повествовании о склонности русских людей к
пьянству.

Барбаро И. написал об этом следующее: «Там нет винограда, но

они изготавливают вино из меда, другие варят брагу из проса. И в то, и в

другое кладут цветы хмеля, которые создают брожение. Получается

напиток, опьяняющий, как вино». Далее И. Барбаро делает следующее

замечание: «Нельзя обойти молчанием одного предусмотрительного

действия великого князя: видя, что люди там из-за пьянства бросают
работу и многое другое, что было бы им самим полезно, он издал

запрещение изготавливать брагу и мед и употреблять цветы хмеля в чем

1
бы то ни было. Этим способом ему удалось исправить народ свой .

Исходя из сведений итальянца, получается, что, хотя русские люди и были


склонны к пьянству и безделью, но закон, изданный великим князем, запретил им
бражничать и отлынивать от работы. В итоге они стали вести примерный образ
жизни.

В целом, все сообщенные И. Барбаро сведения о России и ее жителях, не


несут негативной окраски. Напротив, его информация сугубо положительная. Это и
данные об обилии дешевых продуктов питания, и описание удобных способов
передвижения в зимнее время года на санях, и мудрое законодательство, и
послушное воле великого князя население, и т.д.

В итоге историки, изучающие эпоху Ивана III, активно используют данные,


сообщенные И. Барбаро о дешевизне цен на русских рынках и о большом рынке на
льду Москва-реки111.

111 Соловьев С М. Сочинения. Т. 3; Зимин А.А. Россия на рубеже ХУ-ХУ1 столетий. - М.,
Несколько иной характер носят, казалось бы, похожие сведения о России,
сообщенные А. Контарини. Например, вот как он пишет о склонности русских
людей к чрезмерному употреблению спиртных напитков: «Они величайшие
пьяницы и весьма этим похваляются, презирая непьющих людей. У них нет
никаких вин, но они употребляют напиток из меда, который они приготовляют с
листьями хмеля. Этот напиток вовсе не плох, особенно если он старый (данное
замечание предполагает, что Контарини сам пробовал разные сорта меда и высоко
оценил наиболее крепкий напиток. - В.М.). Однако государь не допускает, чтобы
каждый мог свободно его приготавливать, потому что, если бы они пользовались
подобной свободой, то ежедневно были бы

185

пьяны и убивали бы друг друга, как звери» . К этому А. Контарини добавляет, что
русские люди, хотя и красивы, но грубы. Работают только до обеда, после этого
идут в харчевни есть и пить, и «уже невозможно привлечь их ни к какому делу».
Следует отметить, что в русских источниках нет данных о том, что в Москве было
много харчевен и в них местное население обедало. Напротив, известно, что на
обед все разъезжались по домам и после него спали.

Общий вывод итальянского дипломата о русских людях такой: «Во


множестве они народ бесполезный», а «местные обычаи неприемлемы для моей
натуры»112.

112Барбаро и Контарини о России. - С. 228-230.


Как видим, информация А. Контарини носит откровенно негативный
характер. Для него русские люди - закоренелые пьяницы, склонные напиваться до
скотского состояния и убивать друг друга. Они грубы, ленивы и не годны ни к чему
полезному.

Попробуем разобраться, кто, И. Барбаро или А. Контарини, сообщил о


русских людях правдивые сведения, а кто исказил их и почему.

Из данных о И. Барбаро можно сделать вывод лишь о том, что в Русском


государстве он был короткое время, никаких заметных контактов с местным
правительством не имел (в источниках они не зафиксированы), свои записки об
этом путешествии составил через много лет после него. Это как бы накладывает
тень сомнения на достоверность сообщенных им сведений.

Об Амвросии Контарини известно, что он принадлежал к знаменитейшей


венецианской фамилии, входившей в число 12 избранных родов. Он имел
наследственное рыцарство и право носить поверх одежды золотые знаки отличия. В
числе его предков были 8 дожей, множество полководцев, ученых, дипломатов,
художников и писателей. Несомненно, на общественной лестнице в Венеции он
занимал положение существенно выше И. Барбаро113.

113БИП. - С. 5-7.
Контарини А., очевидно, был профессиональным дипломатом, поэтому в
1473 году руководство Венецианской республики отправило его с ответственной
миссией к персидскому шаху Узун-Гассану. Хотя в Персии в это время уже
находился как представитель Венеции И. Барбаро, у А. Контарини была,
практически, такая же задача. С помощью денег он должен был склонить шаха к
немедленному началу военных действий против турецкого султана. Правда,
существенные выплаты он мог только пообещать, поскольку взять с собой в дорогу
большие ценности не мог.

В это время правительство Венецианской республики стремилось любым


путем взять агрессивную Турцию в блокадное кольцо. Для этого отправлялись
посольства даже к хану Золотой Орды Ахмату114.

Скржинская Б.Ч. выяснила, что А. Контарини во время поездки к шаху


получал 200 дукатов в месяц, И. Барбаро меньше - только 150. За одно прибытие в
Персию знатный дипломат должен был получить 1000 дукатов. Если бы ему
удалось уговорить шаха начать военные действия,

1 OQ

на родине ему заплатили бы 3000 дукатов

114БИП. - С. 7.
Это говорит о том, что А. Контарини получал существенную материальную
выгоду от поездки к персидскому шаху. К тому же, по мнению исследовательницы,
он был склонен «набивать себе цену», преувеличивая опасности и трудности, с
которыми встречался в пути.

Как известно, в 1453 году турки уже захватили Константинополь, в 1471 году
- Тану, поэтому А. Контарини пришлось добираться в Персию через Германию,
Польшу, Литву, Крым, Мингрелию и Грузию. Путь его, несомненно, был далек и
труден. Выехав из Венеции 23 февраля 1473 года, он вернулся на родину только 10
апреля 1477 года. Неизвестно, вел ли дипломат какие-либо путевые заметки, но в
его записках много всевозможных сведений о местах, которые он проезжал, об
обычаях проживавших там народов, о встречах с правителями и простыми людьми.
Большинство описанных событий точно датировано. Это позволяет предположить,
что какие-то наброски делались прямо во время пути.

Сочинение итальянского дипломата, которое он написал после возвращения в


Венецию, носит название «Путешествие Амвросия Контарини, посла светлейшей
Венецианской республики, к знаменитому персидскому государю Узун-Гассану».
Впервые оно было опубликовано в Венеции в 1487 году, как уже отмечалось. На
русском языке в полном виде оно вышло в свет в «Библиотеке иностранных
писателей о России» - том же издании, что и записки И. Барбаро 115. Потом оно
многократно переиздавалось, но, обычно, в сокращенном виде. Лучшей, как уже
отмечалось, считается публикация Б.Ч. Скржинской, хотя в ней есть пропуски
текста оригинала.
115БИП.-С. 12-130.
Чтобы понять, насколько можно доверять сведениям А. Контарини о Русском
государстве, следует проанализировать весь текст его сочинения.

Начинается «Путешествие» с описания отъезда дипломата из Венеции. Он


сообщает его точную дату, дает краткие сведения о спутниках, священнике,
переводчике и двух слугах, и отмечает, что все надели длинное немецкое платье, в
которое зашили большую часть денег для сохранности 116.

При описании поездки по территории Германии каких-либо интересных


сведений А. Контарини не сообщает. Для него, судя по всему, ничего необычного
здесь нет. Больше внимания он уделил Польше, заметив, что эта страна не слишком
богатая. Но прием у польского короля ему понравился, поскольку кушанья были
так же хороши, как в Италии117.

Это замечание говорит о том, что для итальянского дипломата критерием


хорошего являлась схожесть увиденного с тем, что было на его родине. Видимо,
поэтому свадьба в Луцке вызвала у него большое возмущение. Все жители города
по случаю этого события были, по мнению посла, пьяными и буйными, и он даже
опасался за свою жизнь. Но при этом он заметил, что лутчане пили не вино, а
напиток из меда, который был хмельнее193.

116 Там же. - С. 12.


117БИП. - С. 18-19.
Данное замечание говорит о том, что А. Контарини сам попробовал мед и
оценил его опьяняющие качества. Результат потребления напитка, видимо, ему не
понравился.

Не приглянулся итальянцу и Киев. Там его поселили в плохой квартире, «как


и все тамошние жилища». Обед у губернатора, хотя и был обильным, но
невкусным. Возмутил и образ жизни местных жителей: работали только до трех
часов дня, потом шли в шинки, напивались и дрались 194. (Можно отметить, что
такой же образ жизни он приписал и русским людям, правда, не обвиняя их в
пьянстве и драчливости).

Как видим, А. Контарини, вновь обратил внимание на склонность местных


жителей к пьянству. При этом он ничего не написал об их занятиях в первой
половине дня, никаких не дал сведений о производимой ими продукции, о товарах
на рынках, только о хлебе, мясе и мехах. Вероятно, его интересовало только это.
Поэтом вряд ли из записок итальянца можно получить полное представление об
Украине 70-х годов ХУ века (тогда она называлась Литвой).

Еще одна характерная черта А. Контарини - желая отблагодарить киевского


наместника за гостеприимство, он подарил ему одну из своих пяти лошадей.
Казалось бы, какая невиданная щедрость для путешественника! Но из
последующего текста выясняется, что остальных лошадей, за негодностью, было
велено просто бросить118.
118БИП. - С. 23.
Путешествуя по территории, населенной татарами, А. Контарини называл их
«проклятыми собаками, от которых так несет кобылятиной, что нельзя подойти» 119.
Более того, он даже утверждал, что между татарами и животными мало разницы 120.
Для сравнения можно вспомнить, что Барбаро с большим уважением относился к
татарам и с некоторыми из них подружился. И. Барбаро знал татарский язык, и
среди местных жителей носил имя Юсуф. Обнаружив в Венеции, что два

198

его прежних знакомца оказались в плену у итальянцев, он их выкупил .

Еще более уничижительную характеристику дал А. Контарини мингрелам.


По его утверждению, они - «народ самый грубый и невежественный, у них глупые
лица и странные ужимки». В их стране мало хлеба, много плохого вина, вся пища
скверная. При этом женщины питаются хуже мужчин. «Их жизнь была бы самая
жалкая, если бы им кое-что не привозили купцы»121.

Подарки правителя Мингрелии вызвали у А. Контарини лишь отвращение,


поскольку они состояли из свиной головы, нескольких кусков недоваренной
говядины и гнилого хлеба. Но все это ему пришлось съесть, поскольку другой еды
не было122.

119Там же. - С. 26.


120Там же. - С. 98.
121Там же. - С. 30-32.
122Там же. - С. 33.
Для сравнения можно обратить внимание на то, что И. Барбаро в своих
записках приводил несколько примеров крайне неуважительного, даже
оскорбительного отношения генуэзцев к мингрелам. Особенно это

касалось женщин123.

Такое же отрицательное впечатление, как мингрелы, вызвали у А. Контарини


грузины. Их он назвал столь же глупыми, как и их ближайшие соседи. Обед у
одного из местных вельмож итальянец описал так: на полу расстелили кожу с
большим количеством жира - его хватило бы на целый котел: На нее положили
кусок хлеба, репу, мясо на грузинский вкус и «другую подобную дрянь. Вскоре
хозяева сильно напились и попытались любым способом напоить и меня. С трудом
мне удалось от них вырваться»124.

Этот эпизод показывает, что дипломат не захотел оценить традиционное


грузинское гостеприимство, поскольку крайне отрицательно относился к любым
застольям с употреблением спиртных напитков. При этом он всегда сурово осуждал
тех, кто их пил, не понимая, что у некоторых народов встречать гостей вином -
национальный обычай.

1 2 3 •ЛЛ I

Барбаро и Контарини о России. - С. 153-154.


124БИП. - С. 34-35.
Непонятное для грузин поведение А. Контарини, видимо, привело к тому, что
на следующий день к нему прибыли писцы от царя Баграта, которые стали
описывать все его имущество, включая одежду. Затем они забрали Контарини с
собой, отвезли к царю и поместили под стражу. Там его долгое время морили
голодом и подвергали допросам. В итоге дипломат был крайне возмущен
«поступками этих тварей, которые, казалось, никогда не видывали людей». Грузию,
где он натерпелся «столько страха и неприятностей», А. Контарини назвал
«проклятой страной с ужасными горами и царем со злобным нравом». Он мечтал
лишь поскорее из нее уехать125.

После пережитых неприятностей на Кавказе Персия показалась


итальянскому дипломату гостеприимной страной. Ему понравились красивые
города, очень вкусные плоды, разнообразные кушанья, статные мужчины, хорошо
одетые женщины, великолепные скакуны. Но при этом он не удержался от
замечания о том, что цены на продовольствие на местных рынках весьма
высокие126.

Контарини подробно описал внешность шаха Узун-Гассана, его характер,


жен, приемы при дворе, и сделал вывод: «Персия любит пышность» 127. Хотя в
целом, шах по его описанию выглядел положительным человеком; высоким,
статным, заботливым и

125Там же. - С. 34-40.


126БИП. - С. 53-55.
127Там же. - С. 57-58.
гостеприимным, не забыл итальянец указать и на его отрицательную

206
черту - «он много ест и беспрерывно пьет вино» . Заметил Контарини и склонность
Узун-Гассана к преувеличению своего богатства и могущества. С помощью
всевозможных маневров шах хотел представить более многочисленным свой двор и
лучше вооруженным и оснащенным,

9П7

чем это было на самом деле, войско .

Излишняя проницательность венецианца, видимо, не понравилась шаху,


поэтому он постарался поскорее избавиться от него, отправив на родину. При этом
он не захотел расставаться с И. Барбаро, который, видимо, вызывал у него большую
симпатию128.

Этот факт говорит о том, что А. Контарини, скорее всего, был малоприятным
в общении и не внушающим симпатий человеком. Его отличали снобизм,
желчность, неприятие всего необычного, не похожего на то, что окружало его на
родине. Иное поведение, обычаи и даже кушанья он подвергал резкой критике.
Возмущало его и не слишком почтительное отношение окружающих к нему самому,
поскольку он не понимал, что в чужой стране уважение нужно заслужить делами, а
не знатностью рода, о чем было известно только в Италии.
128Там же. - С. 59-66.
При дворе шаха итальянский дипломат познакомился с русским послом
Марком Руфо, в свите которого было 300 человек на конях и 200 запасных лошадей.
Контарини же сопровождало только 3 человека (один из слуг умер в пути), которым
постоянно приходилось выискивать средства передвижения и экономить буквально
на всем.

Помня о множестве бедствий, которые пришлось пережить на пути в


Персию, итальянский дипломат захотел преодолеть большую часть обратного пути
вместе с Марком. Однако полностью уберечься от всех несчастий он не смог. На
территории Золотой Орды выяснилось, что татары намерены захватить А.
Контарини и продать его в рабство. Для того, чтобы этого не произошло,
требовалось заплатить большой выкуп. Но денег у дипломата уже не было.
Выручил его Марк, занявший деньги у знакомых купцов129.

Только на территории Русского государства А. Контарини почувствовал себя


в безопасности. Об этом он написал так: «12 сентября 1476 года вступили мы с
благословением в землю Русскую». Впервые за

много дней мы смогли «спокойно отдохнуть, ибо по милости Божией

210
нам уже нечего было опасаться» .

129БИП. - С. 89-97.
Въезд в Москву итальянский дипломат отметил такими словами: «Прибыли,
наконец, в город Москву, славя и благодаря Бога, избавившего от стольких бед и
напастей». Выделенная ему комната сначала показалась огромным дворцом в
сравнении с прежними жилищами. Но потом итальянский аристократ решил, что
она тесна и довольно плоха 130. Заметить это он, видимо, смог после того, как
побывал в домах итальянцев и греков, находившихся на службе у великого князя.
Но сам-то он царю не служил, не был он и официальным лицом, поскольку в
России оказался случайно. Поэтому требовать для

себя лучшей жилплощади итальянец не имел права.

Можно заметить, что А. Контарини, изображавший из себя очень

знатную особу, вряд ли правильно понимал, на каких условиях он

находится в Русском государстве. Поэтому он стал просить Марка

организовать ему официальный прием во дворце Ивана III как можно

130Там же.-С. 105.


скорее. Великий князь пошел ему навстречу и через несколько дней

пригласил к себе. Однако во время приема он сразу вспомнил о

недавнем визите в Москву другого итальянца — Ивана Батиста

Тревизана, который был послан с официальным визитом к хану Золотой

Орды, но почему-то попытался это утаить. Русским властям он

представился рядовым венецианским купцом. Обман выяснился, когда в

столицу прибыла невеста Ивана III Софья Палеолог и узнала 212

Тревизана .

Исследователи до сих пор не могут понять, что толкнуло Тревизана вместе с


его покровителем Иваном Фрязиным на ложь. Казалось, в ней не было смысла.
Думается, все дело было в подарках от Венецианской республики, которые
дипломат должен был вручить великому князю. Назвавшись купцом, он с полным
правом мог оставить их себе.

Следует отметить, что после разбирательства был наказан только Иван


Фрязин - его лишили имущества и отправили в ссылку. Тревизан же был снабжен
деньгами из великокняжеской казны и в сопровождении дьяка отправлен к хану
Золотой Орды Ахмату. Это было сделано, несмотря на то, что Ахмат считался
злейшим врагом Ивана III.

Дело Тревизана произвело большое впечатление на современников. Поэтому


рассказ о нем был помещен в нескольких летописях 131.

Вспоминая запутанное дело Тревизана, Иван III, видимо, решил все выяснить
и про миссию в Персию Контарини. Поэтому он отказался сразу отпустить его на
родину, сославшись на занятость и необходимость поездки по своим владениям.

Вполне вероятно, что вынужденная задержка раздосадовала итальянского


дипломата, не имевшего дел в России. К тому же у него отсутствовали необходимые
средства для нормальной жизни в чужой стране. Это заставляло его снова брать
деньги в долг у Марка Руфо. Попытка переехать в просторный дом архитектора

131 ПСРЛ. Т. 6. - СПб. 1853. - С. 196.


Аристотеля Фьораванти закончилась неудачей. По приказу великого князя ему было
приказано поселиться за пределами Кремля .

Несомненно, что все эти неприятности наложили свой отпечаток на


восприятие итальянским дипломатом русской действительности. Он, судя по всему,
стал не только фиксировать положительные моменты, но и выискивать
отрицательные. При его характере и неприятии всего нового и необычного это было
нетрудно сделать.

Поэтому в его записках русские люди описаны как «величайшие пьяницы»,


готовые убивать друг друга, как звери. Они грубы и ленивы, и «множество среди
них - бесполезный народ»132.

Следует отметить, именно эти характеристики русских людей стали


повторятся потом в сочинениях других иностранцев, относившихся к России
свысока, не умевших и не желавших уважать чужие нравы и обычаи, а может быть
и просто стремившихся «облить грязью» чужую страну.

Правда, полностью очернить Россию А. Контарини, видимо, посовестился.


Дело в том, что вернувшийся из поездки Иван III вплотную занялся его делами. Он
несколько раз принимал дипломата у себя во дворце, подарил ему соболью шубу и

132Барбаро и Контарини о России. - С. 228.


тысячу беличьих шкурок. Выяснив сумму его долга, повелел выдать из казны
необходимые средства, чтобы его покрыть, и даже разрешил нанести визит Софье
Палеолог.

Одарив и обласкав А. Контарини, великий князь позволил ему отправиться


на родину. Во время прощального обеда он вручил гостю серебряную чашу с медом
в знак особого уважения. Видя, что тот не в состоянии ее осушить, приказал вылить
остатки напитка и отдал чашу пустой в подарок 133.

Данный инцидент показывает, что итальянский дипломат был мало пьющим


человеком. Поэтому он, видимо, и осуждал тех людей, которые могли выпить
больше него. Из-за этой особенности он с гневом обрушивался на всех, кто для
веселья и по устоявшейся традиции во время праздников или торжественных
приемов, употреблял спиртные напитки. Учитывая это, вряд ли можно доверять его
сведениям о склонности русских людей к пьянству. Несомненно, итальянец сильно
преувеличивал.

Барбаро И., опубликовавший свои записки позднее, конечно, заметил явные


негативные искажения русской действительности в сочинении своего коллеги.
Поэтому он постарался в целом ряде случаев их сгладить или исправить. Так, он
более подробно написал о законе великого князя Ивана III, запрещающем
изготовление спиртных напитков и их неограниченное употребление русскими
людьми. По его утверждению, эта мера полностью исправила нравы в Московии.
133 Барбаро и Контарини о России. - С. 106.
Никаких данных в записках И. Барбаро нет о грубости или лени русских
людей. Даже о татарах, которые вызывали ненависть и отвращение Контарини, он
попытался сообщить исключительно положительные данные. Сгладил он и
негативные сведения о кавказских

народах.

Можно предположить, что А. Контарини все же чувствовал себя в долгу


перед Иваном III, поэтому дал ему самому исключительно положительную
характеристику: «Упомянутому государю от роду лет 35; он высок, но худощав;
вообще он очень красивый человек. У него есть два брата и мать, которая еще жива.
Есть у него и сын от первой жены, но он в немилости у отца, так как нехорошо
ведет себя с деспотиной (Совсем без отрицательной информации итальянец
обойтись не мог. - В.М.). Кроме того у него есть две дочери; говорят, что

917
деспотина беременна» .

Следует отметить, что описание внешности Ивана III в сочинении


Контарини стало хрестоматийным и используется всеми историками, которые
писали об этом государе. Причина полного доверия к сведениям итальянца
заключалась в том, что других аналогичных описаний в источниках нет. Есть лишь
отдельные высказывания современников о великом князе. Например, дипломат
И.Н. Берсень-Беклемишев

утверждал, что Иван III любил «против себя стречю», т.е. ему

218
нравилось, когда с ним спорили .
В одной из летописей есть данные о том, что Ивана III называли
91Q
Горбатым, видимо, из-за сутулости

Не смог А. Контарини забыть и то, что всюду в Московии его встречали с


редким гостеприимством. Эту особенность русских людей он был вынужден
отметить. Но при этом подчеркнул, что всегда мечтал

поскорее избавиться от местных обычаев, которые были ему «не по

220
нутру» .
Таким образом, можно сделать окончательный вывод о том, что в сочинении
А. Контарини большая часть негативной информации, не только о русских людях,
но и о других народах, была связана в первую очередь с отрицательными
качествами самого автора. Все иное, непривычное вызывало у него резкое
неприятие и уничижительную критику. Будучи снобом, и гордецом, всех остальных
людей он считал ниже себя, глупее, аморальнее и с низменными потребностями.
К сожалению, именно из записок А. Контарини европейские читатели
получили первые сведения о Русском государстве, в которых было немало негатива.
И. Барбаро, не удалось его сгладить, поскольку он писал свой труд почти через 40
лет после посещения Московии и был вынужден заимствовать часть информации у
Контарини.

Повлияла информация, сообщенная А. Контарини, и на представление о


русском народе некоторых историков. Так, О. Пирлинг писал, что «русский народ,
обложенный тяжелой данью, беззащитный от набегов татар, лишенный всяческого
руководства и просвещения, жил в беспросветной темноте. В его нравах царила
грубость первобытных времен». Так, по его мнению, было до конца XV века 134.

Сочинением А. Контарини активно пользовался A.A. Зимин. Он не только


скопировал сведения о торговле на московских рынках, но и почему-то решил, что
итальянский дипломат сообщил достоверные сведения о том, что в 1476 году
между Иваном III и старшим сыном были напряженные отношения из-за Софьи
Палеолог135.

При этом исследователь проигнорировал летописные данные о том, что в


1477 году между великим князем и старшим сыном были исключительно
доверительные отношения, поэтому именно он был оставлен «на государстве» во
время похода отца на Новгород223.

134
135Иоасафовская летопись. - М., 1957. - С. 96,98.
При знакомстве с текстами других сочинений иностранцев о Московии
можно обнаружить в них следы влияния записок Контарини. Так, в письме
Альберта Кампензе Римскому папе Клименту VII о делах Московии, фактически
повторены данные Контарини о склонности русских людей к пьянству и указе
великого князя Ивана III, запрещающем ежедневное употребление спиртных
напитков, за

„224

исключением праздничных дней .

Следует отметить, что сам Альберт Кампензе никогда не бывал в России.


Свое мнение об этой стране он создал в ходе бесед с родственниками, жившими
несколько лет в Москве, и при чтении сочинений других иностранцев, в том числе
и Контарини, полностью доверяя сообщенной в них информации. Несомненно, что
сведениям Контарини доверяли и другие читатели его труда. В итоге европейцы
стали представлять русских людей только как беспробудных пьяниц.

Влияние труда А. Контарини можно обнаружить еще в одном памятнике -


«Сообщении о России» Георга Перкамота, записанном в канцелярии Сфорца в
Милане в 1486 году. В нем сведения об Иване III изложены по той же схеме, что и
данные о персидском шахе в записках А. Контарини. Поэтому рассмотрим
сочинение этого автора более подробно.
Сведения о Перкамоте содержатся в самом тексте «Сообщения о России». По
национальности он грек, «рыцарь и дворянин, некогда ушедший из
Константинополя». Это могло произойти после захвата города Турцией в 1453 году.
Но он мог быть и в свите Софьи Палеолог, прибывшей в Москву в 1472 году.

Иван III принял Георга на службу и стал поручать ему дипломатические дела.
В октябре 1485 года (в тексте значится 1486 год, поскольку началом нового года
считалось 1 сентября) Перкамот в качестве русского посла был направлен в Милан
с ответным визитом к герцогу Галеццо, который до этого посылал великому князю
Ивану III в знак «прочной дружбы» несколько охотничьих соколов.

Перкамот прибыл в Милан в июне 1486 года с целью посетить герцога Джан
Галеццо и передать ему не только устно «милостивые и полные любви слова от
своего господина», «великолепнейшего и великодушнейшего государя по имени
Великий Герцог Иоанн», но и грамоту, запечатанную покрытой золотом печатью. В
качестве подарков посол привез 80 прекрасно выделанных шкурок соболей, двух
кречетов

00 Ч

и несколько живых соболей .

В герцогской канцелярии Перкамоту было задано много вопросов о России и


Иване III. На все он дал обстоятельные ответы, которые были тщательно записаны.
По этим запискам можно судить о том, как представлял Русское государство
иностранец, который поселился в нем и стал служить великому князю.

Прежде всего, Перкамот отметил большие размеры страны и ее плотную


заселенность. По его утверждению, деревни располагались так близко одна к
другой, что их жители ходили к соседям за огнем. Все они были крещены и твердо
соблюдали христианские обряды по греческому образцу. Языческим было только
население на вновь присоединенных землях 226.

Несомненно, грек преувеличил плотность населения России в то время,


поскольку другие иностранцы отмечали наличие в стране больших пространств,
покрытых густым лесом. Исследователи выяснили, что сельское население в это
время было многочисленным только в центральных районах. На южных окраинах,
подвергавшихся

ордынским набегам, его практически не было" .

Достоверными были лишь данные Перкамота о почти полной


христианизации жителей России. Язычниками в конце XV века были только жители
Крайнего Севера, но и туда отправлялись православные миссионеры, например,
Стефан Пермский" Несомненно, что грек всячески стремился убедить европейцев в
том, что Русское государство было вполне цивилизованной страной.
Вероятно, Перкамот преувеличил и размеры русских городов, называя
Владимир самым крупным из них и имеющим около 60 тысяч очагов. По его
утверждению, Новгород, Псков и Москва были в два раза меньше. На самом деле,
по данным историком, самым большим городом в это время была Москва. Ее
территория занимала все пространство до нынешнего бульварного кольца" .
Вторым по размерам, видимо, был Новгород Великий, поскольку он являлся
крупным торговым центром. В нем в это время было 5096 дворов и около 20 тысяч
жителей136. Владимир же был просто одним из провинциальных городов. Указывая
его невероятно большие размеры, Перкамот полагал, европейцы не смогут уличить
его во лжи, поскольку иностранные купцы этот город не посещали, но могли знать,
что раньше он считался общерусской столицей.

Совершенно очевидно, что грек сильно завысил и доходы Ивана III. По его
утверждению, ежегодно в казну поступало миллион золотых дукатов. Но хорошо
известно, что золотые монеты почти не употреблялись в Русском государстве. Они
служили только в качестве наград отличившимся воинам 137. В ходу были
серебряные, которые выпускались в Новгороде, Москве, Пскове, Твери и некоторых
удельных княжествах. При этом вес новгородских монет был в два раза тяжелее
московских138. Это, видимо, и заметил Перкамот, отмечая, что за золотой дукат
давали либо 100, либо 50 серебряных монет .

136-ПАА

~ Чечулин Н.Д. Города Московского государства в XVI веке. - СПб. 1889.


1 3 7 ЛЛ 1

Потин В.М. Венгерский золотой Ивана III // Феодальная Россия во всемирно- историческом
процессе. - М., 1972.
138Федоров Г.Б. Унификация русской монетной системы и указ 1535 г. // Известия АН СССР.
Серия истории и философии. Т. 7. № 6. 1950. - С. 550.
Доходы великих князей были не такими огромными, как полагал Перкамот,
поскольку они складывались, в основном, из налоговых поступлений с
черносошных земель и таможенных платежей139. Правда, их общее количество
трудно подсчитать, поскольку в это время к

Москве постоянно присоединялись новые территории.

Совершенно очевидно, что Перкамот всячески хотел подчеркнуть


могущество и богатство своего нового государя. Поэтому он сообщил о больших
поступлениях в казну из языческих провинций в качестве дани шкурок
драгоценных мехов: соболей, горностаев, лисиц. Из других мест ко двору
привозилось все, что было необходимо для великого князя и членов его семьи:
мясо, мед, пиво, зерно, сено, полотна и т.д. При этом подданные ревностно
исполняли свои обязанности, полностью находясь в подчинении у своего
правителя140.

Получается, что грек не исказил истину. Из присоединенных северных


территорий, действительно, поступала превосходная пушнина в качестве ясака.
Кроме того, из дворцовых сел привозили для нужд двора большое количество
продуктов. Это известно из приказных документов более позднего времени .

139Очерки истории СССР. Конец XV- начало XVII вв. - М., 1955. - С. 139-145.
140Иностранцы о древней Москве. - С. 11.
Желая убедить слушателей в том, что Россия отнюдь не какая-то чуждая
европейцам страна, Перкамот указал на сходство русского языка со словенским,
польским и богемским, т.е. чешским. Кроме того, он отметил, что ее часто
посещают купцы из других стран: Венгрии, Греции, но больше всего из Германии.
Грек с восторгом описал громадные пастбища, на которых паслось бесчисленное
множество скота, крупного и мелкого, рынки, заваленные курами, превосходной
рыбой, дешевым мясом и зерном, указал, что в некоторых местах, удаленных от
моря, находятся громадные запасы зерна, они

237

«удивительны и поражают своей величиной» .

В данном случае Перкамот повторил и конкретизировал сообщенные И.


Барбаро и А. Контарини сведения о большом количестве продовольствия в Русском
государстве. Посол великого князя, несомненно, понимал, что все эти данные
должны были вызвать большой интерес у миланцев, которые, как и другие
итальянцы в это время, активно занимались торговлей.

Поскольку эта информация грека фактически, полностью совпадает с


данными А. Контарини и И. Барбаро, которые не были склонны к приукрашиванию
русской действительности, то ей следует доверять.
Не забыл грек упомянуть и о спиртных напитках, которые употребляли
русские люди. Вслед за И. Барбаро, он указал, что наиболее распространенным
было пиво, которое варили из ячменя (у И. Барбаро - из проса). Кроме того, из меда
с добавлением цветов хмеля изготавливали «хороший напиток, которым они часто
напиваются допьяна» .

Можно заметить, что в этой информации нет никакого негатива. Указывая на


состав напитка, мед и цветы хмеля, Перкамот как бы подчеркивал, что русские
люди были способны захмелеть от простой сладкой наливки. В его представлении
они походили на детей с веселым и бесхитростным нравом.

Желая подчеркнуть гостеприимство и щедрость Ивана III, грек сообщил об


устраиваемых им пирах, на которых гостей заставляли пить много вина. Эти
сведения он пояснил так: «Государь очень любим и почитаем своими придворными,
и со своими придворными он обращается с большой простотой и щедростью и
иногда принимает вместе с ними пищу (пирует) и развлекается тем, что заставляет
их много пить, и что вино привозят ему из некоторых близлежащих стран, в

239

которых оно родиться, в первую очередь от немцев» .


В этой информации также нет никакого негатива. Она лишь должна была
убедить итальянцев в том, что Иван III любил весело проводить время со своими
подданными на совместных пирах.

В русских источниках, правда, нет данных о том, что Иван III любил
пировать с представителями знати. Но из Повести временных лет

известно, что такие пиры постоянно устраивал Владимир 1 Креститель,

210
которому стремились подражать все русские государи .

Следует отметить, что Перкамот, очевидно, не случайно дал сведения об


употреблении русскими людьми спиртных напитков. Он знал, что это интересует
итальянцев, поскольку те сами часто употребляли вино и экспортировали его в
другие страны. Его сведения могли натолкнуть купцов на мысль, что Русское
государство может стать для них рынком сбыта итальянского вина.

Повествование грека об Иване III, как уже отмечалось, имеет ту же схему, что
и сообщение Контарини о персидском шахе Узун-Гассане и частично о самом Иване
III. Можно вспомнить, что итальянец писал о шахе следующее: «Много ест,
беспрестанно пьет вино, охотник потчевать своих собеседников, любит шутить и
весьма обходителен». Обедают у него до 400 человек, их развлекают плясуны и
песенники. На вид ему около 70 лет. Войско состоит из 2 ООО человек пехоты и
500 — конницы, хотя сам шах уверял, что у него 10 000 пехотинцев и 20 00025 000
конных. Оружие - лук, меч и маленькие проволочные щиты. Шлемы и панцири есть
только у знати141. Относительно Ивана III в записках Контарини сообщались данные
об его возрасте, внешности и родственниках.

Хотя Перкамот вряд ли был знаком с записками Контарини, поскольку они


были опубликованы только в 1487 году, но его сведения об Иване III, как уже
отмечалось, подобраны по аналогичной схеме. Сначала он рассказал о
родственниках великого князя, братьях, сыновьях, их положении при дворе, потом
о главных советниках и придворных. Если у шаха, по данным А. Контарини, их
было около 400 человек, то Перкамот назвал 3 000. Это должно было
свидетельствовать о большем могуществе русского государя по сравнению с
персидским.

На самом деле, по данным разрядных книг, в которых фиксировались имена


главных воевод и окружавших государя лиц, двор Ивана III вряд ли превышал 150
человек. В этом плане показателен перечень представителей знати, поехавших с
великим князем и Дмитрием-внуком в августе 1495 года в Новгород 142.

141БИП. - С. 57-66.
142Разрядная книга 1475-1598. - М., 1966. - С. 17-35.
Численность войска Ивана III, по данным Перкамота, также во много раз
превосходила армию Узун-Гассана. За 15 дней он якобы мог собрать от 200 до 300
тысяч конных воинов, выставляемых городами и деревнями. Пешие же воины
использовались для защиты населенных пунктов и дорог. Оружием служили луки,
секиры и копья. При этом Перкамот заметил, что недавно немцы привезли
самострелы и мушкеты, которые дети боярские (рядовые дворяне) уже освоили 143.

На самом деле войско великого князя вряд ли доходило даже до 100 тысяч
воинов. Таким оно собиралось только в период серьезной опасности, например, во
время стояния на Угре в 1480 году. В летописях отмечено, что государево воинство,
во главе которого стояли Иван Молодой и Андрей Меньшой, было «многое» 144. Оно
смогло отражать атаки татарских воинов на протяжении нескольких десятков
километров. В отличие от противников русские воины были хорошо защищены
железными доспехами и вооружены огнестрельным оружием, пушками и
пищалями145. В данном случае Перкамот не исказил истину.

Из сообщения грека получалось, что московский государь был в несколько


раз сильнее, чем персидский шах, которого в Италии считали великим
полководцем, способным разгромить турецкого султана. Именно на него, как уже
отмечалось, делали свою главную ставку венецианцы. Правда, Узун-Гассан не
оправдал их ожидания. Потерпев поражение от турок в августе 1473 года, он
больше не возобновил с ними военных действий. К тому же, по данным Контарини,

1432 Ино странцы о древней Москве. Указ. изд. - С. 12-13.


144Иоасафовская летопись. - С. 121.
145Борисов Н. Иван III. - М., 2000. - С. 440-441.
шах сильно завышал размеры своего войска. В реальности оно было много меньше
и хуже вооружено.

Таким образом, из рассказа Георга Перкамота итальянцы узнали много


положительных сведений о далекой Московии. О существенных размерах страны,
множестве больших городов, многочисленных жителях, исповедующих
христианство и говорящих на одном из европейских языков. Русский посол
подтвердил данные итальянских дипломатов об огромных природных богатствах
Московии, позволяющих иметь дешевое продовольствие и великолепные меха, о
могущественном великом князе Иване III, получающем ежегодно большие доходы,
обладающем большим войском и мудро управляющем во всем покорными
подданными. Его, правда, грек называл герцогом, чтобы подчеркнуть равенство с
правителем Милана. Правда, как выяснилось, далеко не все сведения Перкамота
соответствовали действительности. Многое он слишком приукрасил и возвеличил.
В данном случае дипломат Ивана III впал в другую крайность по сравнению с теми
иностранцами, которые были склонны чернить Русское государство.

Составленная со слов Г. Перкамота записка не была опубликована. Она


осталась храниться в канцелярии миланского герцога. Неизвестно, насколько
широко были распространены в Италии содержащиеся в ней сведения. Есть данные
лишь о том, что сам визит русского посла вызвал большое беспокойство у
польского короля Казимира, который был недоволен контактами итальянских
городов с Русским государством146.

146 Пирлинг О. Указ. соч. - С. 241.


Вполне вероятно, что со слов итальянцев о далекой Московии стало известно
и в других европейских государствах. В их числе - Священная Римская империя.

Считается, что дипломатические контакты империи с Россией начались


после того, как некий рыцарь-путешественник Николай Поппель случайно заехал в
Москву в 1486 году и с удивлением узнал, что город является столицей большого
самостоятельного государства. По его представлениям, Московия принадлежала
польскому королю.

Однако у рыцаря с собой была грамота от императора Фридриха III, наличие


которой говорило о том, что его визит в Москву отнюдь не был случайным.
Несомненно, в Германии были какие-то сведения о Русском государстве, и Поппель
должен был убедиться в их правдивости247.

Очевидно, что Москва, ее правитель и сама страна произвели на заезжего


путешественника самое благоприятное впечатление. В 1489 году Поппель вновь
приехал к Ивану III уже в качестве официального посла императора. Он
непременно хотел говорить с великим князем наедине, поскольку опасался, что
сообщенная им информация о желании императора породниться и установить
дружеские связи с русским государем вызовет крайне негативную реакцию у
«ляхов, чехов и других недругов» обеих стран. Более того, посол даже опасался за
свою жизнь.
Поппелю было поручено не только установить дружеские контакты с Иваном
III, но и предложить ему от лица императора королевский титул. При этом посол
вновь настоятельно просил сохранить данную информацию в тайне, поскольку
«если король польский узнает об этом, то днем и ночью будет посылать к цесарю с
великими дарами, чтобы помешать делу». По утверждению посла, «ляхи сильно
боятся, что, когда ты будешь королем, то вся Русская земля, которая теперь под
королем польским, отступит от него и подчинится тебе» 248.

Несомненно, имперский посол был хорошо осведомлен о напряженных


взаимоотношениях России с Польшей и некоторыми другими европейскими
странами. Несмотря на это, ему было поручено установить дружеские отношения
именно с Русским государством и даже скрепить их династическим браком.
Фридрих III был заинтересован в контактах с Иваном III, поэтому в следующем
1489 году с большим почетом принял его посла Юрия Траханиота. В 1490 году сын
императора Максимилиан отправил в Москву ответное посольство во главе с
Юрием Делатором (Георгом фон Турном). Цель его состояла в

247 РГАДА. Фонд 32. Д. 1. (1488-1489). Л. 1-204.


248 Соловьев СМ. Сочинения. Книга III. - М., 1989. - С. 132.
заключение договора о взаимопомощи и выяснении возможности брака
Максимилиана с одной из дочерей великого князя.

Дипломатические контакты Фридриха и Максимилиана с Иваном III


свидетельствуют о том, что оба европейских правителя
I
считали великого князя равным себе по положению. Они даже именовали его в
ответных грамотах царем, т.е. цесарем, и были готовы с ним породниться. Правда,
по разным причинам конкретного результата продолжавшиеся до 1504 года
взаимоотношения между странами не

249

имели .

Подводя итог первого этапа международных контактов Русского


государства с европейскими странами, следует отметить, что в это время страна
на равных правах входит в состав европейских держав и начинает устанавливать
дружеские отношения с некоторыми из них. Связано это было с целым рядом
причин.

Во-первых, во второй половине XV века Русь начала активно освобождаться


от ордынского ига и в 1480 году окончательно его сбросила.

Во-вторых, из-за постоянно усиливающейся турецкой агрессии правители


многих европейских государств искали союзников. По их представлениям
Московия, имевшая речные выходы в Черное и Азовское моря, казалась
подходящим союзником. В Венеции даже обсуждался план перевозки по Волге и
Каспийскому морю пушек для персидского шаха, но Иван III, занятый собственным
делами, не стал его реализовывать.

Первыми поняли важность связей с Русским государством представители


папской курии и устроили брак Ивана III с Софьей Палеолог. Их примеру
последовали руководители Венецианской республики, которые в 1463 - 1479 годах
вели неудачную войну с

Турцией. Правда, первоначально они стремились установить союзнические


отношения лишь с персидским шахом и ханом Золотой Орды. Но получив от своих
дипломатов И. Барбаро, А. Контарини и И. Тревизана сведения о богатой и
обширной стране Московии, поспешили установить контакты с ее правителем.

Вполне вероятно, что первые устные сведения о Русском государстве и его


народе, получаемые европейцами от дипломатов и путешественников, были сугубо
положительными. Поэтому в конце XV века много итальянских специалистов
захотело поехать в Москву. Опубликованные в 1487 году записки А. Контарини не
внесли каких- либо серьезных корректив в представления европейцев о далекой
стране. Даже данные о склонности русских людей к пьянству и безделью не
испортили положительный образ богатой, просторной и гостеприимной страны.
Никто из иностранцев, за исключением А. Контарини, не замечал, что у русских
людей были какие-то чуждые нравы и обычаи, что они чем-то слишком
существенным от них отличались и своим поведением могли представлять для них
угрозу. Целыми семьями приглашенные европейские специалисты с охотой
отправлялись в далекую страну. Их не страшили даже трудности и опасности
длительного пути, искусственно создаваемые правителями других стран, в
частности, Польши, Литвы и Ливонии, не желавших усиления России. Для
некоторых новая страна становилась второй родиной. Там они обзаводились
своими домами, хозяйством, женились и рожали детей. Хотя никого из них не
принуждали менять веру, но второе поколение в семьях уже было православным и
говорило на русском языке.

В начале XVI века начинается новый этап в контактах европейских стран с


Русским государством. Молодая страна вступает в борьбу за возвращения
«Киевского наследия», которое оказалось в руках правителей соседних стран:
Литвы, Польши и Ливонии. В то же время

Россия привлекает пристальное внимание государств, борющихся с турецкой


агрессией. В первую очередь это императоры Священной Римской империи и
представители папского престола. В это время по данным источников только с
императором Максимилианом с 1502 года

250
по 1519 год одиннадцать раз осуществлялся обмен посольствами . С
25 1

папским двором за это же время было не менее восьми контактов . С Данией и


Ливонией их было меньше - по пять, а вот с Литвой и
252

Польшей - ежегодные, т.е. около двадцати .

Все это говорит о том, что Русское государство находилось в сфере


интересов международной политики. Оно заключало договоры о взаимопомощи (со
Священной Римской империей против Польши), о торговле (с Данией), разрешало
приграничные конфликты (с Польшей, Литвой и Ливонией), обсуждало
династические браки (с Литвой) и т.д.

Но все же главным во внешней политике Русского государства сгоял вопрос


возвращения «Киевского наследия» - земель, входивших в состав Древнерусского
государства до монгольского нашествия. Уже в 1500 году начинается война с
Великим княжеством Литовским, в 1501 году - с Ливонским орденом. Обе
закончились в 1503 году подписанием выгодного для России перемирия 253.

В 1507 году схватка с Литвой продолжилась. Характерно, что военные


действия начались по инициативе нового польского короля Сигизмунда I,
считавшего Василия III личным врагом. Ведь тот пытался претендовать на
литовский трон в качестве шурина умершего великого князя Литовского
Александра (сестра Василия Елена была женой Александра). В результате двух
войн (1507-1508 и 1512-1514 гг.) с Сигизмундом I русскому государю не только
удалось окончательно
закрепить за собой северские земли с Черниговом, но и. присоединить в
254

1514 году крупный и стратегически важный город Смоленск .

Военные успехи Ивана III и Василия III показали западным соседям, что
борьба за возврат «Киевского наследия» продолжится. Было ясно, что Литва и
Ливония вскоре лишится значительной? части восточных земель, захваченных в
ХУ веке, когда Русь была ослаблена Ордынским игом. Не имея сил дать отпор
русскому государю военным путем, их правители решили настроить против него
европейскую общественность.

Хитрый политик, глава Ливонского ордена Вальтер фон Плеттенберг тут же


повелел составить «Прекрасную историю» - своеобразное историческое сочинение,
в котором прославлялось геройство рыцарей ордена. В нем главными
противниками защитников Христовой веры объявлялись русские люди -
схизматики и чуждые цивилизации варвары, управляемые жестокими и
деспотичными правителями. В 1508 году это сочинение было закончено и издано.
После этого оно стало широко распространяться в европейских странах 147. На
русский язык этот опус не переведен.

Польский король Сигизмунд I после взятия Смоленска Василием III также


внес свою лепту в чернение Русского государства в глазах европейцев. Он
прекрасно знал, что в Европе были весьма смутные представления о Русском

147Хорошкевич A.JI. Русское государство в с бистеме международных отношений. - М., 1980.-G.


18.
государстве в целом: его географическом положении, размерах, населении, городах,
природных ресурсах и т.д. На многих европейских картах второй половины XV
века на месте Русского государства обозначались мифические Скифия, Сарматия,
Гиперборейские горы, реки Ра, Танаис и Борисфен. На некоторых из них Русью
называлось бывшее Галицко-Волынское княжество со столицей

Львов. Размеры его рисовались намного больше, чем были на самом деле. На
северо-востоке иногда значилась очень небольшая территория

256

под названием Белая Русь. Под ней и подразумевалась Московия .

В 1517 году по заданию короля известный польский ученый- гуманист


Матвей Меховский написал «Трактат о двух Сарматиях». В исторической
литературе считается, что данное сочинение было создано для восполнения
пробелов в представлении европейцев о Русском государстве и имело чисто
просветительские цели . Однако даже беглое знакомство с его текстом говорит о
том, что оно было настолько далеко от исторической правды, что предположение о
причастности к его созданию Сигизмунда I напрашивается само собой. Рассмотрим
это сочинение более детально.

Действительно, «Трактат о двух Сарматиях» был первым в европейской


исторической науке трудом, посвященным истории стран Восточной Европы и
частично Азии с древнейших времен до начала XVI века. В течение всего XVI века
и даже в XVII веке этот труд был очень популярен среди читающих и образованных
людей148.

Первый раз «Трактат», написанный на латыни, был опубликован в 1517 году


в Кракове. Затем в течение только XVI веке он 16 раз переиздавался, в том числе на
польском (1535, 1541, 1545 гг.), немецком (1518, 1534 гг.) и итальянском (1561 г.)
языках. На латыни эта книга несколько раз выходила в Париже, Базеле и Вене 149.

Исследователи собрали много сведений о Матвее Меховском и составили его


полную биографию. Он родился в 1457 году в семье польского мещанина
Станислава Карпичи в небольшом городе Мехове около Кракова. От названия этого
городка ученый и получил свое прозвище.

После окончания школы Матвей отправился в Краков, где в 1473 году


поступил в университет. Первое время он интересовался философией; потом
увлекся медициной.. В 1479 году ему было присвоено звание магистра. После этого
его пригласили преподавать сначала в немецком (в Праге), а потом итальянских (в
Болонье и Падуе) университетах. Там он продолжил изучение медицины.

148 Флоря Б. Об одном из источников «Трактата о двух Сарматиях» Матвея Меховского //


Советское славяноведение. 1965. № 2. - С. 55.
149о CQ

Матвей Меховский. Трактат о двух Сарматиях. - М.; JI. 1936. - С. 7.


После защиты докторской диссертации по медицине Матвей вернулся в
Краков. Здесь с 1485 года он стал профессором местного университета, а в 1501
году был избран ректором и исполнял эту должность до 1519 года. В том же 1501
году он получил должность придворного лекаря короля Сигизмунда I. Несомненно,
что для членов королевской фамилии Меховский являлся достаточно близким
человеком.

В Кракове горожане уважали Матвея Меховского, поэтому неоднократно


избирали в члены городского совета. Он активно занимался благотворительностью,
поскольку был богат и имел свой дом. Умер Матвей 8 сентября 1523 году в
Кракове .

Биографические данные Матвея Меховского свидетельствуют о том, что, он


был ученым человеком, но отнюдь не историком. Какими-то поверхностными
сведениями он обладал только по философии. Но при этом, как известно, именно
он берется за составление двух фундаментальных и сугубо исторических
сочинений - «Истории Польши» и «Трактата о двух Сарматиях».

Относительно первого труда исследователи сделали вывод, что это своего


рода учебник по истории, изложение событий в котором доведено до: 1506 года.
При этом до 1480 года его текст являлся компиляцией сочинения известного
польского историка Длугоша. В оригинальной авторской части Матвея содержалась
критика лиц, окружавших великого князя Литовского Александра. Возможно, это
было сделано потому, что правитель Литвы женился на дочери Ивана III Елене и
стремился к сближению с Русским государством. Поскольку и после смерти
великого князя часть его прежних соратников оставалась у власти, первое издание
1519 года «Истории Польши» было уничтожено. В новом издании 1521 года
критики уже не было150.

«Трактат о двух Сарматиях» оказался более успешным сочинением Матвея


Меховского. Многие образованные люди XVI века, как уже отмечалось, очень
высоко оценивали его и с интересом читали. Более того, оно оказало большое
влияние на произведения о Русском государстве других авторов, в частности,
Альберта Кампенского (Кампензе), Антония Вида и Сигизмунда Герберштейна. В
них оно многократно цитировалось. (Подробнее этот вопрос будет рассмотрен
ниже).

Однако современные исследователи относятся к «Трактату» с некоторым


скептицизмом. Так, С.А. Аннинский, первым осуществивший перевод всего
сочинения на русский язык и издавший его (до этого публиковались лишь отрывки
в журнале «Отечественные записки»),

отметил, что, хотя Матвей Меховский и ставил исторические задачи, но

262

150Матвей Меховский. Указ. соч. - С. 6.


решить их не смог .

Не являясь ни путешественником, ни историком, Матвей был вынужден


пользоваться различными источниками. Многие из них он называл сам. Это труды
Геродота, Аристотеля, Птолемея, Тацита, Светония, Иосифа Флавия, Плиния и
многих других. Всего около 20 авторов, в их числе и польский историк Длугош .

В итоге, по мнению Анненского, текст «Трактата» оказался сбивчивым, без


внутренней стройности, с целым рядом повторов. Это свидетельствовало о
поспешности работы автора и его плохом знакомстве с исходным материалом 151.

Некоторые историки полагали, что Меховский использовал в качестве


источника русские летописи и беседовал с пленными русскими, оказавшимися на
территории Польши после сражений Василия III за Смоленск и разгром его войска
под Оршей в 1514 году .

Однако более детальное исследование трактата показало, что его автор не


имел под рукой летописей. Главным его источником по русской истории была лишь
«Хроника» Длугоша, которая заканчивалась 1480 годом 152.

151Матвей Меховский. Указ. соч. - С. 12.


152-усс.

Лимонов Ю.А. «Трактат о двух Сарматиях» Матея Меховского и его русские источники //
Культурные связи России с европейскими странами в ХУ-ХУП веках. - Л., 1978. - С. 101-109.
Флоря Б.Н. обратил внимание на то, что в «Трактате» есть ряд довольно
интересных сведений о многочисленных удельных княжествах в составе Тверского
княжества: Холмском, Зубцовском, Клинском, Шаховском, Кубенском и др.
Содержались в нем и странные данные о разорении Суздальской земли татарами,
хотя в XVI веке так далеко ордынцы на русскую территорию уже не вторгались.

Выясняя даты существования небольших тверских княжеств, исследователь


пришел к выводу, что информация о них относится к середине XV века (Кубенское
княжество перестало существовать в 1447 году, остальные - немного позже). К 1445
году по данным летописей относится и разорение Суздальской земли татарами.
Сопоставляя даты, исследователь сделал вывод о том, что Матвей Меховский
пользовался текстом неизвестного сочинения о Великом княжестве Московском,
которое было написано в середине XV века. Его автором мог быть

какой-то достаточно осведомленный русский человек, поскольку он


Л/»7

сообщил данные о вооруженных силах ряда городов .

Возникает вопрос: почему польский ученый, составляя свой «Трактат» во


втором десятилетии XVI веке, не захотел воспользоваться более свежими
сведениями о Русском государстве? Их он мог узнать и от польско-литовских
дипломатов, почти ежегодно встречавшихся с русской стороной, и от
многочисленных купцов, которые вели интенсивную торговлю с Московией, и от
пленных, оказавшихся в Польше после сражения под Оршей в 1514 году.
Флоря Б.Н. высказал по этому поводу следующее предположение. В 40-х
годах XV века Великое княжество Московское было ослаблено феодальной войной,
разгоревшейся между потомками Дмитрия Донского. Поэтому в Польше возник
проект возведения на московский престол Ивана Андреевича Можайского,
двоюродного брата Василия II Темного и союзника его главного противника
Дмитрия Шемяки. Можайский князь соглашался называть себя «молодшим братом»
короля Казимира, т.е. признавать свою зависимость от него, и был готов передать
ему ряд спорных территорий153.

Значит, используя устаревшие данные, Меховский умышленно хотел


представить Русское государство весьма ослабленным и способным признать свою
зависимость от Польши.

Из наблюдений исследователей можно сделать несколько выводов.

Во-первых, Матвей Меховский не являлся историком и был недостаточно


хорошо осведомлен о работе профессионалов в этой области науки.

Во-вторых, при составлении «Трактата» он использовал устаревшую


информацию о территории Русского государства, поскольку

153Там же. - С. 61.


взял ее из сочинений античных и средневековых историков и географов.

В-третьих, сведения о самом государстве он почерпнул из анонимной


записки, относящейся к середине XV века и дающей представления о нем именно в
это время.

В-четвертых, автор проигнорировал современные русские источники,


письменные и устные, хотя вполне мог их получить.

В-пятых, сам Матвей никогда не был в Русском государстве.

Эти выводы заставляют усомниться в достоверности сведений, изложенных в


«Трактате о двух Сарматиях», и в том, что данное сочинения давало правильное
представление о Русском государстве начала XVI века. Поэтому возникает вопрос:
для чего же было написано это произведение? Чтобы дать ответ, обратимся к
анализу содержания «Трактата».

Сам автор видит свою цель в том, чтобы рассказать читателям о неизвестных
народах154. К ним он почему-то причисляет и русских людей, хотя с ними польско-
литовское государство имело многовековые связи по линии дипломатии, культуры,

154ОАО
Матвей Меховский. Указ. соч. - С. 45.
торговли и т.д. К тому же представители династий польских королей и литовских
великих князей многократно из поколения в поколение заключали браки с русскими
княжнами. В этом плане был характерен брак дочери Ивана III Елены и великого
князя Литовского, а потом и польского короля Александра, заключенный в 1495
году. Елена умерла в 1513 году, поэтому Меховский, несомненно, знал о ее
существовании.

Получается, что «Трактат» писался не для поляков и литовцев. Он создавался


для тех европейцев, которые имели смутное представление не только о Русском
государстве из-за его удаленности, но и Польше и Литве и их правителях.

Произведение Меховского состоит из двух книг и нескольких трактатов. В


первой повествуется о Сарматии Азиатской: о появлении татар и турок, их
происхождении, о народах, живших до них на этой территории. На первый взгляд, в
этой части не должно быть сведений, относящихся к Русскому государству. Однако
они обнаруживаются и носят весьма странный характер. Так, при объяснении, что
представляет собой Европейская Сарматия, автор дает следующую информацию: на
ее территории живут руссы или рутены, литовцы, моски, нугарды и плесковиты;
столицей Руссии является Киев 155. Под москами подразумеваются москвичи, под
нугардами — новгородцы, под плесковитами - псковичи.

Из этих сведений напрашивается вывод о том, что жители Московского


княжества были особым племенем и носили название моски. Русские же люди
155Матвей Меховский. Указ. соч. - С. 47, 50, 79.
жили на юге, и их столицей был Киев. Новгородцы и псковичи также были
отдельными племенами. Называя жителей окрестностей Москвы особым именем,
которого у них никогда не было, Меховский, судя по всему, хотел подчеркнуть, что
какой-либо связи с собственно русскими (в его понимании) людьми у них нет. Это
должно было убедить читателей в том, что московские государи без всякого
основания вставили в свой титул «всея Русии» и назвали свое государство Русским.
Первым это сделал Иван III156.

На самом деле, как хорошо известно из всех русских летописей, территория


Московского княжества всегда входила в состав Древнерусского государства. Его с
древнейших времен населяли такие же русские люди, как и Галицко-Волынские
земли. Самостоятельным государственным образованием Московское княжество
стало при младшем сыне Александра Невского Данииле, а возвысилось при его
внуке Иване Калите157. Все эти князья являлись потомками легендарного Рюрика и
имели права на созданное его потомками государство.

Никогда не существовало ни москов, ни плесковитов, ни ноугаров. Все эти


названия для жителей русских городов были специально придуманы Меховским,
чтобы уверить читателей в том, что 1 русские люди не являлись единым народом,
создавшим когда-то самое большое в Европе государство. По его утверждению
получалось, что Древняя Русь представляла собой конгломерат различных даже не
родственных племен.

156Хорошкевич А.Л. История государственности в публицистике времен централизации //


Общество и государство феодальной России. - М., 1975. - С. 120-123.
157ПСРЛ. Т. 1. - М„ 1997. Стб. 484-486; 530-531.
Во второй книге «Трактата», состоящей из двух частей, наиболее подробно
описывается Сарматия Европейская. Первая ее часть посвящена Руси, в понимании
Меховского, Литве и Самогитии, вторая — Московии. Как видим, Русь вновь
отделена от Московии и помещена на юго-запад, как территория, подчиняющаяся
Литве.

Руссия или Роксолания, по утверждению Меховского, находится у


Сарматских гор. Под ними он подразумевал Карпатские горы. На ее территории
живет русский народ, который управляется польской знатью. Поэтому другое
название этой территории - Галиция. Столицей является Львов. Другие города:
Холм, Луцк, Белз. Местность богата солью, мелом, хорошей рыбой и зверями с
ценным мехом. Жители говорят на сербском и славянском языках, исповедуют
католичество, православие, иудаизм и армянскую веру (разновидность
христианства). Пьют настойку из меда, пиво и греческое или валашское
(молдавское) вино" . (Сведения о спиртных напитках, видимо, были обязательны
для подобного рода трактатов - В.М.).

История Руссии и Литвы представлена в «Трактате» довольно смутно.


Русские люди якобы презирали литовцев, поэтому некий

Витенен поднял восстание (под ним, видимо, подразумевается литовский князь


Витен, княживший около 1295-1315 гг.). Но князь Конрад Мазовецкий, по
утверждению Меховского, покорил литовцев158. Правда, об этом князе известно, что
в 1247 году, он умер, т.е. задолго до появления Витена.

В итоге из сочинения Меховского вообще невозможно понять, как


образовалось Великое княжество Литовское. Странным представляется и
объяснение его названия - от слова Италия, якобы искаженного местными
жителями . Крайне запутанная история Литвы нужна была Меховскому для того,
чтобы представить ее правителей вассалами польских государей и доказать, что их
потомки не имеют прав на образование самостоятельного государства.

К числу знаменательных событий в истории Литвы Меховский отнес лишь


покорение княжеств Плесковского (т.е. Псковского), Новгородского и Смоленского
великим князем Витольдом (Витовтом). Правда, дат этих событий он не указал 159.

На самом деле ни Псков, ни Новгород Великий никогда не являлись


княжествами и не были владениями великого князя Литовского. Все нападения
Витовта на Псков были неудачными. Вот, как описан его поход 1395 году в
летописях: «Toe же зимы на миру Витовт взя войною псковский город Лужу, а
грамоту крестную Псковскую приела в Новгород; а под Вороничем стоял два дни и
отиде, в волости попоевав, а люди посек, и в полон поведе. Псковичи же с
Новгородци ездиша на Москву к великому князю жаловатися; и посла им брата

15897Л
Матвей Меховский Указ. соч. - С. 98-100.
159Там же. - С. 106.
Петра на помочь. В лета 1396 князь велики Василей разверже мир с Витовтом за
псковичи и посла воевати земли Литовские ко граду

Вязьми и Сербску» .

Из летописного текста становится ясно, что псковичи были в вассальной


зависимости от великого князя Василия I. Витовт же был для них врагом,
разорявшим их земли.

Аналогичной была ситуация и с Новгородом. Единственный поход Витовта


на этот город в 1428 году, хоть и принес ему ряд небольших побед, но закончился
лишь тем, что новгородцы заплатили ему большую контрибуцию. В Новгородской
четвертой летописи это событие описано так: «В лето 1428. Поиде князь Витовт к
Великому Новгороду ратью, рек тако: «Назвали мя есте изменником»; и ста у
Порхова, и порховичи кончаша за себя 5000 рублей. И ту из Новгорода приеха
владыка Еуфимий, а с ним послы новгородцкие, и докончаша другую 5000 серебра,
а шестую тысячу на полону» .

В ответ Витовт обещал не разорять новгородскую территорию и вернул


пленных . Аналогично этот поход представлен и в «Хронике» Длугоша, которая,
видимо, являлась главным источником Меховского160.

160
Матвей Меховский. Указ. соч. - С. 246.
Это наглядно показывает, что факт завоевания Пскова и Новгорода был
просто выдуман автором «Трактата». Ни в одном источнике нет данных о том, что
эти города хотя бы короткое время принадлежали Литве.

Следует отметить, что Витовт осмелился напасть на новгородские земли


лишь потому, что на московском престоле был его еще достаточно юный внук
Василий II, который не мог сражаться с дедом и не защитил новгородцев, как это
делал его отец Василий I.

Достижением Витовта был лишь захват Смоленска в 1395 году. Правда, в


1401 году смоленскому князю Юрию Святославичу удалось на

время отбить свои владения. Но в 1404 году великий князь Литовский с

большим войском вновь напал на Смоленск и окончательно завоевал его.

Юрий Святославич, законный правитель Смоленского княжества, был

281
вынужден бежать в Москву под защиту Василия I .
Данные события подробно описаны в нескольких летописях, например,
Львовской. « Того же лета (1395) князь велики Витофт, собрав воя многи, поиде,
творяся на Темир Аксака. Прииде к Смоленску, ту выиде из града князь Глеб
Святославич, он же его чтив, отпусти, рече ему: «Слышав в вас, братие, не
одиначество; выдете ко мне, и аз вас рассмотрю в правду». Они же мнящи вправду,
выидошавси к нему из

града и з боляры своими; он же их поймав, посла в землю свою, а посад

282

пожже, а люди поплени, а во граде посади наместники своя» .

Летописное повествование свидетельствует о том, что Витовт захватил


Смоленск не в честном бою, а с помощью хитрости и коварства. Поэтому вряд ли
современники считали, что этот город был его законным приобретением.

Следует отметить, что по жене смоленский князь Юрий Святославич состоял


в родстве и с великим князем Литовским Витовтом, и великим князем Московским
Василием I. Поэтому борьба за Смоленск шла как бы между членами одной семьи.
В итоге права на него были как у Витовта, так и у Василия I, и еще больше у его
сына Василия II, приходившегося по матери внуком великому князю Литовскому.
Но в «Трактате» об этом сведений нет.
Напротив, Меховский всячески стремится доказать, что московские князья
абсолютно незаконно отняли и присоединили к своим владениям принадлежащие
Литве территории. По его утверждению, в самые последние дни правления
польского короля и великого князя

Литовского Казимира IV (1458-1484 гг.) Иван III отнял и присвоил себе княжество
Новгородское - Нугардию или Новогардию. Затем при Сигизмунде I (1506-1548 гг.)
Василий III завоевал и занял княжество Псковское - Плесковое, и княжество
Смоленское .

Более того, автор трактата обвинил московских правителей даже в том, что
при великом князе Литовском Александре (1492-1506 гг.) они якобы отняли у него
огромное Можайское княжество, имевшее 70 миль в длину и ширину и 40
крепостей (по расчетам Меховского 70 миль было расстояние от Риги до Вильно) 284.

На самом деле это княжество было существенно меньше, и в нем вообще не


было крепостей. К тому же его история свидетельствует о том, что оно никогда не
находилось под властью Литвы. До середины XIII века город находился в состав
Смоленского княжества и по завещанию князя Ростислава Мстиславича был
передан во владение его младшему сыну Федору. В 60-х годах Федор Ростиславич
женился на ярославской княжне и стал одновременно и ярославским, и можайским
князем. После его смерти в 1299 году город перешел в собственность его
наследников, ярославских князей. Однако смоленский князь Святослав Глебович
вскоре захватил его. В ответ в 1304 году московские князья Юрий Данилович с
братьями, состоявшими в родстве с ярославскими князьями, совершили поход на
Можайск и захватили в плен Святослава Глебовича. Затем, видимо, по
договоренности с ярославскими родственниками, они присоединили Можайск к
своим владениям285.

С этого времени небольшой городок с окрестными землями окончательно


перешел под власть московских князей. В 1389 году по завещанию Дмитрия
Донского он стал владением одного из его младших сыновей Андрея 161. Тот в свою
очередь передал его своему сыну Ивану. Во время феодальной междоусобицы
середины XV века, называемой в некоторых исторических трудах войной, этот
князь, как уже отмечалось, стал союзником узурпатора Дмитрия Шемяки,
боровшегося с великим князем Василием II Темным. Поскольку Шемяка потерпел
поражение и умер в Новгороде в 1453 году, Иван Андреевич в 1454 году был
вынужден бежать с семьей в Литву287. Естественно, в этих условиях сохранить за
собой Можайское княжество он не мог. Но в польско- литовском государстве,
видимо, считали иначе и полагали, что раз русский князь перешел на службу к
Казимиру IV, то должен сохранить за собой прежние владения. При этом король не
пожелал учесть, что князь Иван был не простым беглецом, а являлся
государственным преступником, боровшимся с законной властью.

В Иосафовской летописи это событие описано так: «Того же лета (1454)


князь велики Василеи поиде к Можайску на князя Ивана Андреевичя за его

161то/

Московский летописный свод конца ХУ века. - С. 295.


неисправление. Он же слышав то, выбрався с женою и з детми и со всеми своими,
побеже к Литве. А князь велики пришед к Можайску, взят его и умилосердився на
вся сущаа в граде том, пожаловав их и наместники своа посадив, возвратися к
Москве»162.

Летописное известие прямо свидетельствует о том, что Иван Андреевич


Можайский трусливо бежал в Литву, боясь наказания от двоюродного брата за
предательство. При этом его не волновала судьба принадлежащего ему города и его
жителей. Заботиться о них пришлось великому князю.

Меховский же пытался уверить читателей его «Трактата», что Можайское


княжество всегда было литовским, но в правление великого князя Александра Иван
III отнял его.

На самом деле, как известно из летописей, 1462 году Василий II передал


Можайск во владение второму сыну Юрию, а когда тот умер, город получил его
брат Андрей Васильевич Большой163.

Характерно, что ни в одном письменном источнике, ни русском, ни


литовском, нет данных ни о принадлежности Можайска Литве, ни о том, что Иван

162Иоасафовская летопись. - С. 46.


163Московский летописный свод конца ХУ века. - С. 378, 447.
III отнял этот город. Поэтому напрашивается вывод, что автор «Трактата»
специально выдумал эту историю с данным городом.

Из дипломатических документов Великого княжества Литовского можно


узнать лишь о том, что в 1494 году между великим князем Александром и Иваном
III был подписан договор, по которому небольшие спорные приграничные
территории в районе Можайска переходили от Литвы к Москве 164.

Все это говорит о том, что и в сюжете с Можайском ученый поляк отнюдь не
стремился к исторической правде, ему просто нужно было обвинить московских
князей в очередном агрессивном акте.

В «Трактате», как можно заметить, Псковские и Новгородские земли


ошибочно называются княжествами. На самом деле Псков и Новгород с момента
основания и до присоединения к Москве считались вольными городами-
республиками, управляемыми вечем. Князья приглашались в них только для
выполнения определенных функций (охраняли границы и торговые пути,
поддерживали порядок, вершили правосудие и т.д.). За это они получали
оговоренную плату165. Со второй половины XV века, как известно, эти города стали
все больше и больше подпадать под власть великих князей Московских, и через
некоторое время окончательно потеряли независимость 166.

164Матвей Меховский. Указ. сон. - С. 249.


165Петров A.B. Вечевой Новгород // История России: народ и власть. - СПб. 1997. - С. 95132.
166Соловьев С.М. Сочинения. Книга III. - М., 1989. - С. 7-44; 212-231.
Можно предположить, что Матвей Меховский умышленно допустил ошибку,
называя Новгород и Псков княжествами, подразумевая, что они принадлежали
князьям, которые в них правили. А поскольку некоторые из этих князей были
литовцами по происхождению, то это, по мнению автора «Трактата», должно было
подразумевать подчинение Литве и самих городов.

Но на самом деле, как уже отмечалось, приглашенные князья не были


полновластными правителями ни Новгорода, ни Пскова. Они даже не имели права
иметь земельные владения в их окрестностях и по окончании срока договора, а
иногда и раньше, обязаны были покинуть эти города. В летописях зафиксировано
множество случаев, когда новгородцы изгоняли одних князей и приглашали к себе
других. Например, в 1255 году «выведоша новгородцы ис Плескова Ярослава
Ярославича и посадиша его на столе, а Василья (сына Алесандра Невского - В.М)
выгнаша вон». В 1281 году «заратися князь Дмитрии (великий князь Дмитрий
Александрович - В.М.) с новгородцы... князь Дмитрии выступи с мужи своими и со
двором своим, и поиха мимо Новегорода, хотя в Копорью. Новгородци же изыдоша
вси полком противу, на озеро Ильмер; князь же Копорьи отступися, а новгородцы
князю путь показаша»167.

Данные примеры показывают, что новгородцы были полностью свободны в


выборе князя. Неугодного правителя они могли не только прогнать, но и начать с
ним вооруженную борьбу. Поэтому несколько приглашенных литовских князей
никакими правами в городе не пользовались и после истечения срока договора с
местными властями вернулись на родину.
167 ПСРЛ. Т. 3. - М„ 2000. - С. 307,324.
Таким образом, получается, что Матвей Меховский приписал к владениям
польско-литовского государства несколько никогда не принадлежавших ему
территорий: Новгород и Псков с окружавшими их землями и Можайское
княжество. Сделано это было, как выясняется из текста «Трактата», для того, чтобы
обвинить московских князей в незаконном их захвате вместе со Смоленском 168.

Вполне вероятно, что в целом ряде европейских стран было хорошо


известно, что в июне 1514 году после ряда походов Василий III взял Смоленск. Для
европейских монархов ничего сенсационного в этом событии не было, поскольку
они сами постоянно сражались с соседями за спорные земли. Но факт, что это уже
была четвертая большая территория, отторгнутая от Литвы, мог навести их на
размышления об исключительной агрессивности и чрезмерном аппетите
московских правителей.

На фоне постоянной агрессии со стороны Турции в течение и XV и XVI


веков информация о нескольких завоевательных походах московских государей
против Литвы невольно заставляла читателей «Трактата» проводить параллели и
находить сходство между турками и «москами». Совершенно очевидно, что именно
к этому Матвей Меховский и стремился.

Анализируя текст «Трактата», можно заметить, что в нем вполне достоверная


информация была перемешана с явным вымыслом. Это было сделано, видимо, для
того, чтобы читатель поверил всему написанному в этом сочинении. Например, в
168Матвей Меховский. Указ. соч. - С. 109.
нем сообщалось, что Новгород - большой город, что все дома в нем деревянные,
что живущие там купцы - очень богатые люди" . Об этом, несомненно, знали
многие европейцы, побывавшие в этом городе. Но при этом Меховский утверждал,
что у новгородских купцов были подвалы, наполненные золотом, серебром и
драгоценными камнями, которые хранились там без счета. После захвата Новгорода
Иваном III все эти богатства, якобы были вывезены в Москву на 300 возах .

Естественно, данные об огромных богатствах новгородских купцов были


большим преувеличением. Даже трудно представить длиннющий обоз из телег,
наполненных золотыми и серебряными изделиями и россыпями драгоценных
камней. Но читатели-европейцы могли поверить, зная, что до этого в «Трактате»
сообщались правдивые сведения.

О том, насколько были богаты купцы, можно судить по их завещаниям. В


сборнике Актов юридических помещено несколько духовных грамот
состоятельных купцов, живших в конце XV - начале XVI веков. Из духовной
новгородца Степана Лазарева, написанной в 1473 году, становится известно, что все
его имущество составляли несколько деревень с крестьянами, скот и деньги.
Никаких драгоценностей у него не было. Даже у боярина Ивана Ивановича
Салтыка в духовной указаны только села, кони, меха и деньги. Только у Леонтия
Дмитриева, жившего в начале XVI века, были ценные золотые и серебряные
изделия, которые он оставил трем дочерям. Из золотых вещей в нем значатся 9
икон, писанных на золоте и украшенных серебром. Все остальное имущество - это
деньги, амбары с зерном, соль, шубы, различная одежда и металлическая посуда 169.
169Акты юридические. Т. 1. - СПб. 1838. № 4111-415. - С. 438-444.
Следует отметить, что данные Меховского об огромных богатствах,
вывезенных Иваном III из Новгорода, повторялись потом во многих сочинениях
иностранцев. Вероятно, они произвели на них большое впечатление и хорошо
запомнились.

Несомненно, вымыслом Меховского был и рассказ о том, как в Новгороде


осуществлялись правосудие и наказание. По его утверждению, сначала сто
сенаторов выносили вердикт о виновности того или иного лица, после этого
присутствующие забивали его камнями и отправлялись грабить его имущество 170.
На самом деле, судебными делами в Новгороде занимались либо князья, либо
посадники. При вынесении вердикта о виновности или невиновности и способе
наказания они ориентировались на статьи судебника, который существовал еще со
времен Ярослава Мудрого и постоянно дополнялся и корректировался. С 1497 года
судьи пользовались общерусским

299

Судебником .

Следует отметить, что в это время далеко не все европейские страны имели
законодательные кодексы своего национального права. В Русском же государстве
судебная система была достаточно хорошо развита. Суды были государственными
— центральными и вотчинными — местными, а также церковные. Никакого
самоуправства нигде не было300.

170Акты юридические. Указ. соч.


Желая показать свою осведомленность, Матвей назвал точное количество
новгородских монастырей (7) и монахов, проживавших в них

ЛЛ1

(от 1 ООО до 400) . На самом деле монастырей было в несколько раз больше, около
40, а монахов в них - намного меньше. В некоторых обителях жили буквально
несколько иноков, в крупных и прославленных монастырях могло быть чуть
больше ста монахов171.

Характерно, что при описании некоторых отрицательных качеств и


поступков литовцев, пьянство, обжорство (до рвоты), продажа детей в рабство,
автор «Трактата» постоянно подчеркивал, что этими же чертами обладали и
моски172. Исследователи, выясняя источник данных сведений, обнаружили, что
Меховский взял их из «Хроники» Длугоша.

Но в ней все отрицательные качества приписывались только литовцам 173.


Получается, что автор «Трактата» вновь умышленно оклеветал жителей Московии,
поскольку сам в Русском государстве никогда не был.

171

Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. - Рязань. 2001. - С. 606608.


172Матвей Меховский Указ. соч. - С. 112.
173Матвей Меховский Указ. соч. - С. 254.
Как видим, описание Новгорода, Пскова и Смоленска Матвей вставил в
первую часть второй книги, которая рассказывала о Литве. Так он пытался уверить
читателей в том, что все эти города являлись исконно литовскими территориями.

Вторая часть второй книги «Трактата о двух Сарматиях» была посвящена


собственно Московии. Желая в очередной раз показать свою осведомленность,
автор сообщил расстояния между различными населенными пунктами. Однако, как
определили исследователи, все они неправильные. Например, от Смоленска до
Москвы было не 500, а 378 верст; от Москвы до Вологды не 500, а 438 верст; от
Москвы до Владимира не 85, а 175 верст174.

Не соответствовали реалиям XVI века и данные о количестве воинов в тех


или иных городах. По утверждению Меховского, в Твери было 40 тысяч бойцов, в
Москве - только 30 тысяч. Но в начале XVI века Тверское княжество не
существовало, а местная знать уже служила в Москве. Ошибся он и в названии
каменных храмов в Кремле - главного собора в честь святого Николая там не было,
как не было и 16

-306

деревянных церквей .

174Там же.-С. 113,254.


Главные кремлевские соборы, Успенский, Архангельский и Благовещенский,
а также храмы кремлевских монастырей, Спасского, Чудова и Воскресенского, как
известно, были каменными. Никольские церкви располагались за пределами
Кремля: на Яузе, в Китай-городе, за Москвой-рекой, на Неглинке. Можно
предположить, что Меховский узнал от польских или литовских послов о том, что в
1506 году

Василий III построил кирпичный храм в честь Николы Гостунского на месте старой
деревянной церкви. Поэтому он решил, что именно он и стал главным культовым
сооружением в Москве175. Эта ошибка еще раз свидетельствует о плохой
осведомленности автора «Трактата».

В качестве напитков в Московии Меховский называет воду, мед и квас. Но


при этом замечает, что во время холодов, чтобы не замерзнуть, многие употребляют
жгучую жидкость, настоянную на пряностях, или

308

спирт, полученный после перегонки меда .

Поскольку о наличии таких крепких напитков в Московском государстве в


это время никто из иностранцев не сообщал, то напрашивается предположение, что

175Иоасафовская летопись. - С. 57, 89, 90, 95, 149-150, 187.


ученый поляк приписал их изготовление москвичам. На самом деле он, видимо,
знал об их употреблении в Польше и Литве.

Меховский, вслед за А. Контарини, сообщил о том, что великий князь Иван


III установил запрет на ежедневное употребление и изготовление спиртных
напитков в домашних условиях176. Но в «Трактате» эта информация имеет не
столько положительный, сколько отрицательный смысл. Она, по замыслу автора,
должна была свидетельствовать о деспотизме московских государей, во всем
ограничивающих своих подданных. Это касалось не только употребления
спиртных напитков, но и свободы передвижения. По воле правителей, как
подчеркивал ученый поляк, людей часто переселяли с

310

места на место и запрещали выезжать за границу .

Следует отметить, что в Русском государстве, действительно существовал


запрет на свободный выезд за границу. Находясь во враждебном окружении, страна
была вынуждена держать свои границы на запоре. Но купцы получали разрешение
на поездки в разные страны и вели активную торговлю со странами Востока,
Литвой, Крымом, Турцией, ганзейскими городами177.

176Там же.-С. 115.


177Демченко В. Торговля Москвы с Литвой, Крымом и Турцией по дипломатическим сношениям
эпохи Ивана III и Василия III. - Киев. 1916; Казакова II.А. Из истории сношения Новгорода с
Ганзой в ХУ в. // Исторические записки. Кн. 28. - М., 1949. - С. 111-131.
К тому же у московских государей не было практики переселять население
из одной части страны в другую. Только после присоединения Новгорода и Пскова
некоторые купцы из этих городов были вывезены в центральные районы, а на их
место были отправлены москвичи. Но это было сделано для того, чтобы заранее
пресечь сепаратистские наклонности у некоторых жителей этих городов.

Чтобы представить москов людьми, далекими от цивилизации, Меховский


сообщил, что они пашут землю без применения железных орудий. Боронами им
служат ветви деревьев178. На самом деле, плуг с железным лемехом был известен на
Руси достаточно давно. С XIV века он активно использовался в сельском
хозяйстве179.

В заключительной части «Трактата» автор сообщает сведения о покорении


Иваном III северных областей Скифии: Перми, Югры, Башкирии, Карелии, где, по
его утверждению, жили дикие язычники, убившие посланного к ним христианского
миссионера. При этом Меховский спорит с античными историками и географами
относительно наличия в этой местности гор, людей необычной внешностью, духов
и

314

демонов .

178Там же.-С. 114.


179История СССР с древнейших времен до наших дней. Т. 11.- М., 1966. - С. 65-66.
Некоторые исследователи полагают, что именно эта часть «Трактата»
является самой главной, поскольку цель автора якобы состояла в критике
географических представлений немецкого гуманиста

XV века Энея Сильвия Пикколомини180.

Однако в этом случае получается, что о цели своего сочинения Меховский


вспомнил лишь в его заключительной части. При этом на протяжении всего текста
он умышленно сообщал либо устаревшую, либо искаженную, либо отрицательную
информацию о Русском государстве. Ее можно обнаружить и в первой части
«Трактата», где руссы названы народом, живущим в Литве и управляемым польской
знатью, а жители собственно Русского государства именуются москами; и в первой
книге второй части, посвященной Великому княжеству Литовскому. К его
территории совершенно незаконно отнесены Псковская и Новгородская земли и
Можайское княжество, и при этом московские князья обвинены в их захвате.

Множество искаженной информации о Московии помещено и во второй


части второй книги. Она касается и сведений о расстояниях между городами, и
данных о московских храмах, и спиртных напитках, и политики московских
государей.

180 Висгек К. Масие] ъ МхесЬо\уа. 1457-1523. \Vroclaw. 1960.


Это свидетельствует о том, что цель «Трактата» состояла в том, чтобы
представить Русское государство и ее государей в самом негативном виде. По
описанию Меховского получалось, что Московия была маленькой раздробленной
страной, населенной москами и полудикими северными народами. Управлялась она
слишком агрессивными и деспотичными государями, которые отторгли от Литвы
четыре больших территории: Новгородское, Псковское, Можайское и Смоленское
княжество, не имея на них никаких прав.

В чем же причина столь отрицательного отношения Матвея Меховского к


Русскому государству? Все дело было, конечно, в том, что он выполнял задание
польского короля Сигизмунда I, желавшего очернить московских государей в глазах
европейской общественности и получить их помощь для борьбы с ними. Проще
всего это можно было сделать с помощью некоего трактата, имеющего
наукообразную форму и поэтому привлекающего внимание образованных людей по
всей Европе.

Матвей Меховский с успехом справился с ответственным заданием. В его


«Трактате о двух Сарматиях» московские государи выглядели как агрессоры и
грабители, похожие на турецких султанов, а их страна - полудикой и варварской,
населенной в большей своей части язычниками и схизматиками.

Сейчас трудно определить, умышленно ли польский ученый исказил факты,


или в его распоряжение специально были предоставлены источники с заведомо
ложной информацией (ведь сам он в Русском государстве не был). Но
напрашивается предположение, тексты, которые были использованы в «Трактате»,
подбирались по личному указанию самого короля Сигизмунда I.

Таким образом, анализ «Трактата о двух Сарматиях» Матвея Меховского


показал, что это сочинение содержало умышленно искаженную и лживую
информацию о Русском государстве. Однако для европейцев оно стало главным
источником сведений о России в первой половине XVI века. Это наглядно видно по
сочинению Альберта Кампенского.

Хотя польский король Сигизмунд надеялся, что труд Меховского настроит


европейских правителей отрицательно по отношению к Московии, на некоторых
политиков он произвел обратный эффект. Дело в том, что в 20-е годы XVI века
многие европейцы были заинтересованы в установлением тесных дипломатических
контактов с Русским государством. Это было связано в первую очередь с тем, что
они искали сильных союзников в борьбе с турецкой агрессией.

Матвей Меховский сам того не желая, представил русского государя Василия


III очень могущественным правителем, отнявшим огромные территории у
польского короля и вывезшим огромные богатства из Новгорода. Дружить с ним
европейским властителям было очень выгодным.
Одним из первых это осознал церковный деятель Альберт Кампенский
(Кампензе). Свои соображения он изложил в письме к Римскому папе Клименту VII
(1523-1534 гг.), которое приблизительно датируется 1524 годом.

Об Альберте Кампенском (Пиггиусе) известно, что по национальности он


был голландцем и родился в 1490 году в городе Кампея (отсюда и его прозвище).
Получив хорошее образование, в 1509 году он стал магистром теологии и искусств,
затем защитил докторскую диссертацию по теологии. В 1522 году папа Адриан VI
пригласил его в Рим, где молодой ученый выполнял ряд важных миссий. В 1531
году он ездил в Венгрию, чтобы вручить священный меч королю Фердинанду I,
возглавившему крестовый поход против турок. В 1535 году участвовал в
религиозных диспутах против протестантов. Альберт Кампенский известен как
автор книг по теологии, астрономии и географии. Умер он 26 декабря 1542 года181.

Письмо Альберта Клименту VII посвящено вопросу присоединения Русского


государства к антитурецкой коалиции. Автор ставит целью рассказать папе о
Московии и объяснить ему, почему эту страну необходимо вовлечь в союз против
Турции. В виде отдельного произведения это письмо было опубликовано в Вене в
1543 году, потом в 1559 году переиздано. Это дало возможность европейским
читателям ознакомиться с его содержанием. На русский язык его впервые перевели
в 1836 году182.

181Яковенко С.Г. Альберт Кампенский и его письмо о Московии папе Клименту VII // Россия и
Италия. Вып. 2. - М., 1996. - С. 181-182.
182 Там же.-С. 184.
Поскольку Альберт Кампенский никогда не был в Московии, то при
описании страны ему пришлось использовать различные источники информации.
Об этом он сообщает сам и указывает, что многое почерпнул из рассказов своего
отца и братьев, которые многократно бывали в России.

Но при ближайшем знакомстве с текстом письма обнаруживается, что


главным источником информации автора был «Трактат о двух Сарматиях» Матвея
Меховского. Именно из этого произведения Кампенский взял название моски для
жителей Русского государства Москов - для их страны. В других сочинениях
Русское государство более уважительно называлось Московией (например, в труде
Контарини), а жители — русскими людьми. Из «Трактата» Кампенский почерпнул
данные о том, что руссы и литовци были подданными польского короля. Из этого
произведения он взял и неправильные

318
расстояния между русскими городами

Полностью доверяя сведениям Меховского, Кампенский утверждал: «В


действительности Русь находится под властью Польши. Ошибаются те, кто
считают и называют московитов руссами или рутенами, хотя московиты соблюдают
те же обычаи, что и руссы. Империя московитов весьма пространна и включает
множество больших княжеств и областей»183.

183Там же.-С. 100.


Последнюю фразу Альберт, видимо, заимствовал у какого-то другого
иностранного автора. В «Трактате» Русское государство было представлено
небольшим и состоящим из разрозненных частей.

Кампенский повторил сведения Меховского о том, что Псков, Новгород и


Можайск были первоначально литовскими княжествами, но их вместе со
Смоленском московские государи отняли у великих князей

Литовских и присоединили к своим владениям . Правда, он нисколько их не осудил,


напротив, данную информацию он представил, как свидетельство могущества
московитов. Более того, он даже слегка преувеличил данные Меховского о
вывезенных Иваном III богатствах из Новгорода - вместо 300 возов указал 307.

Опираясь на все эти факты, Кампенский высказал мнение о важности союза


Римских пап с Василием III. При этом его даже не обеспокоило то, что польский
король, ревностный католик, пострадал от военных акций московитов.

Желая представить Русское государство в максимально выгодном свете,


Альберт взял из сочинения Контарини сведения о большом количестве
всевозможных товаров в Московии, которые почти ничего не стоят, данные о
красивой внешности ее жителей и их склонности к пьянству. Но при этом он
подчеркнул, что великий князь принял закон, запрещающем ежедневное
употребление спиртных напитков, кроме нескольких раз в году. Это, по мнению
церковного деятеля, характеризовало наилучшим образом и московского государя,
и его подданных184.

Можно заметить, что Альберт Кампенский стремился представить


Московию и ее жителей в самом положительном свете. Поэтому он не только
описал большие размеры и богатство страны, но и высоко оценил нравственное
состояние русского общества. По его убеждению, московиты лучше следовали
христианским заповедям, чем европейцы. «Величайшим злодеянием у них
считалось обманывать и прелюбодействовать, разврат и распутство среди них
встречались редко, а клятвопреступление и богохульство — никогда» 185.

Совершенно очевидно, что данную информацию Альберт получил от своих


родственников, достаточно долго живших в Москвеи занимавшихся торговлей в
России. Думается, что этим сведениям можно полностью доверять, поскольку их
сообщили люди далекие от политики.

Автор письма считал, что московского государя Василия III совсем не трудно
будет привлечь к анти турецкой коалиции, поскольку тот сам постоянно стремился
к контактам с папским престолом. Мешали этому неразумная политика некоторых
пап, желавших обложить жителей Московии данью, и козни поляков. С подачи
польского короля, по мнению Кампенского, московитов в Европе считали

184Там же.-С. 106.


185Там же. - С. 107.
схизматиками и язычниками, хотя на самом деле, они были более благочестивыми
верующими, чем многие европейцы " .

Альберт твердо убежден в том, что польский король будет делать все
возможное, чтобы расстроить союз папской курии с Василием III. По этому поводу
он написал следующее: «Я не доверял бы королю Польши, ибо убедившись в том,
что князь московский весьма опасный сосед (ведь Василий... и Иван... захватили у
него четыре значительнейших княжества), и, видя, что церковный союз добавит
Василию еще больше сил, а самого лишит преимуществ в войне против Василия за
границы своего королевства, он различным путями и хитростями постоянно
расстраивает этот союз. Ведь под предлогом ведения войны против схизматиков и...
врагов нашей религии (он пользовался) огромнейшим расположением других
христианских государей, сражаясь как бы за веру и религию. Ему оказывали
поддержку ссудами из общей казны христианской»186.

Таким образом, Альберт Кампенский прямо указал на причины, по которым


польский король делал все возможное, чтобы в самых черных красках представить
в глазах европейцев Русское государство, его правителей и народ. Используя
«Трактат» Меховского в качестве главного источника сведений о Московии, он все
же сумел представить большую часть отрицательной информации этого
произведения в виде положительной.

186Там же. - С. 116.


Европейцы, конечно, не знали, что в «Трактате» Меховского всячески
скрывалось, что московские государи имели полное право бороться за наследие
своих предков, киевских великих князей, а польские короли и литовские великие
князья владели их территориями незаконно.

Можно предположить, что о выходе в свет произведения Матвея Меховского


стало известно и в Москве. В качестве полемики с ним было написано «Сказание о
князьях Владимирских», в котором четко прослеживались родственные связи
владимирских и московских великих князей с правителями Киевской Руси. Это
позволяло им на абсолютно законных основаниях бороться за земли предков.
Прописано было в этом произведении и родословие литовских князей - от
безродного конюха князя Витенца Гегименика (Гедимина), женившегося на
княжеской

325

вдове .

К сожалению, для европейских читателей «Сказание о князьях


Владимирских» осталось неизвестным произведением, поскольку было написано
на русском языке. В то время международным языком считалась латынь. Об этом
было хорошо известно польскому королю Сигизмунду. Поэтому-то он и
использовал врача Матвея Меховского в качестве автора анти московского
сочинения.
«Трактат о двух Сарматиях» оказал влияние и на составителей карт
Восточной Европы. Так, один из сенаторов Гданьска Антоний Вид в пояснении к
составленной им в 1537-1544 годах карте Московии написал, что родоначальником
народа, населявшего Московию, был внук Ноя Моск. Его потомки, по утверждению
Страбона, обитали сначала в Азии, затем некоторые из них переселились в Европу,
остальные же так и остались на азиатском континенте .

При такой трактовке получалось, что населявшие Русское государство люди


не были славянами, а являлись одним из азиатских племен. Для европейцев же в то
время выходцы из Азии всегда казались враждебными и агрессивными чужаками.

Правда, Альберт Кампенский постарался сгладить негативную


характеристику жителей Московии. В его труде они не дикие агрессоры, а
исключительно благочестивые христиане, которые могут быть достойными
союзниками европейцев в борьбе с турками.

Исследователи полагают, что Климент VII внимательно отнесся к


предложению Альберта Кампенского и отправил в Москву посольство во главе с
генуэзским купцом Паоло Чентурионе. Правда, этот дипломат

327 ,

и купец не составил никаких записок о своей поездке . Позднее Климент VII


отрицал свою причастность к поездке Паоло в Москву. Поэтому официально
считается, что Чентурионе ездил по собственной инициативе, чтобы разведать
новый путь в Индию через территорию Русского государства.

Подводя итог анализу содержащейся в первых сочинениях иностранцев


информации о Московской Руси, следует сделать вывод о том, что в целом она была
крайне неполной и малодостоверной. И. Барбаро и А. Контарини пробыли в стране
довольно короткое время и оказались не достаточно любопытными людьми. Их
внимание привлекли лишь продаваемые на рынках продукты и повседневный быт
русских людей, с которым они, правда, ознакомились весьма поверхностно.
Контарини, несколько раз побывавший на приеме у Ивана III, составил его
словесный портрет. Каких-либо иных данных о Русском государстве в их
сочинениях, практически, нет.

Более разнообразную информацию о России содержит сочинение грека


Перкамота, который ездил в Европу с дипломатическими поручениями Ивана III.
Но он настолько стремился прославить русского государя и его страну, что сообщил
малодостоверные сведения о его доходах, армии и государстве в целом.

После взятия Василием III Смоленска польский король Сигизмунд


попытался всячески дискредитировать русского государя и его подданных. В
написанном по его заданию «Трактате о двух Сарматиях» Матвея Меховского
русские люди представлены чуждым европейцам народом — москами, которые
были якобы сродни татарам. Они, по утверждению Меховского, были настолько
агрессивны, что отняли у Литвы четыре огромных области, не имея на них никаких
прав.

Однако на некоторых европейских политиков «Трактат» Меховского оказал


не то воздействие, на которое рассчитывал польский король. Так, известный
церковный деятель Альберт Кампенский решил, что с таким могущественным и
богатым государем как Василий III следует установить самые теплые и дружеские
отношения. Поэтому он написал Римскому папе письмо, в котором повторил
сведения о России Меховского, но со своими комментариями. Суть их состояла в
том, что не следует верить всем злобным нападкам на русских людей Сигизмунда.
Он умышленно их чернит, чтобы получить помощь от папского престола для
решения собственных проблем.

В итоге напрашивается вывод о том, что в первых сочинениях иностранцев о


Русском государстве содержалось крайне мало достоверной информации. С одной
стороны иностранцы не имели возможности обстоятельно ознакомиться с жизнью
русских людей и из- за краткости пребывания в стране, и из-за незнания русского
языка, с другой стороны противники Русского государства, Литва, Польша Ливония,
стремились всячески его очернить в глазах европейцев умышленно создавали
сочинения с лживой негативной информацией
.РАЗДЕЛ III. ПРАВЛЕНИЕ ВАСИЛИЯ III ПО СВИДЕТЕЛЬСТВУ
СИГИЗМУНДА ГЕРБЕРШТЕЙНА

Главное внимание в разделе сосредоточено на анализе описания истории


Русского государства первой половины XVI века, составленном Сигизмундом
Герберштейном.
Правление Василия III вызвало особый интерес у иностранных авторов. Это
было в первую очередь связано с тем, что Русское государство при нем
окончательно окрепло и добилось новых успехов в расширении своей территории.
Особое впечатление на европейских правителей произвели присоединение Пскова в
1510 году и взятие Смоленска в 1514 году в ходе успешной войны с Великим
княжеством Литовским.

Внешнеполитические успехи Василия III привели к росту его авторитета на


международной арене. Поэтому попытки польского короля Сигизмунда I с
помощью «Трактата о двух Сарматиях» представить Русское государство в глазах
европейцев в самом неприглядном виде не имели абсолютного успеха. Напротив,
многие видные политические деятели Европы, особенно римские императоры и их
родственник австрийский эрцгерцог Фердинанд стали предпринимать шаги к
заключению дружественного союза с московским государем.

В начале XVI века, как известно, юго-восточные европейские страны


находилась с тяжелом положении. С 1520 года началась новая агрессия турецкого
султана Сулеймана I Великолепного. Первым пал остров Родос, затем были
захвачены ряд территорий на юге Венгрии. В 1526 году венгерский король Людовик
II погиб в битве с турками при Мохаче. В 1529 году султан начал осаду Вены.
Несмотря на внешнюю опасность со стороны неверных, христианские
государи не желали объединяться и вели друг с другом междоусобные войны за
смежные приграничные территории. Император

Карл V сражался с французским королем Франциском I и в битве при Павии разбил


и взял его в плен. На Апеннинском полуострове не прекращались Итальянские
войны.

В этих условиях правители европейских стран искали сильных союзников,


имевших владения вдали от их границ, чтобы с их помощью решать свои проблемы
с соседями. Особенно заинтересован в этом был австрийский эрцгерцог Фердинанд
(1503-1564 гг.), чьи владения в большей степени страдали от турецкой агрессии,
чем остальные государства. Именно ему нужен был такой союзник, как московский
государь Василий III,

Следует отметить, что еще в 1517 году в Москву по указанию императора


Максимилиана ездило посольство во главе бароном Сигизмундом Герберштейном,
перед которым стояла цель замирить Василия III с польским королем Сигизмундом
I. Но оно не достигло успеха, поскольку поляки требовали возврата Смоленска, а
для русской стороны это условие было неприемлемым. Аналогичную цель имело и
посольство 1518 года. Франческо да Коло и Антонио да Конти. Но и оно оказалось
безрезультатным187.

187Зимин A.A. Россия на пороге нового времени. - М., 1972. - С. 188-190.


Ставший в 1519 году правителем Австрии Фердинанд продолжил политику
своего предшественника. В 1522 году он вновь отправил в Россию Антонио да
Конти, но тот опять вернулся ни с чем188. Было ясно, что Василию III следовало
оказать какую-то услугу, чтобы склонить его на свою сторону.

Можно предположить, что «Трактат о двух Сарматиях» был хорошо известен


австрийским политикам. От послов Фердинанд мог узнать, что его содержание
вызвало гнев и у русских дипломатов, посещавших европейские страны, и у самого
Василия III. В этих условиях было ясно, что только произведение, правдиво
рассказывающее о Русском государстве, могло понравиться русскому государю и
побудить его вступить в диалог с австрийцами.

Таким произведением стала «Религия московитов» Иоганна Фабри,


написанная по указанию эрцгерцога Фердинанда.

Исследователи составили достаточно полную биографию Иоганна. Он


родился в 1478 году в швабском имперском городе Лойткирхе. По примеру других
писателей-гуманистов в сознательном возрасте присвоил себе латинский псевдоним
- Фабри (некоторые историки именуют его Фабром), по роду занятия отца, который
был кузнецом (БаЬп — форма родительного падежа от БаЬег, что по-латыни
означает «кузнец»).

188РГАДА. Фонд 32. Д .2 (1517-1519). Л. 1-120.


Первоначальное образование будущий ученый получил в городе Констанце,
затем обучался в нескольких немецких университетах. Иоганна интересовали
древние языки: латынь, греческий и еврейский; богословие, юриспруденция. В
итоге он стал магистром свободных искусств, доктором богословия и доктором
гражданского и церковного права. Через некоторое время Фабри принял сан
священника и начал делать успешную духовную карьеру. В 1518 году папа Лев X
пожаловал ему звание апостолического протокатория.

В 1521 году эрцгерцог Австрийский Фердинанд сделал Иоганна своим


советником и личным исповедником. Кроме того, ему было поручено осуществлять
церковный надзор за университетами и книжной продукцией для пресечения
реформаторских веяний. Ездил он и по посольским делам в разные страны.

В 1520-х годах Иоганн Фабри активно занимался писательской


деятельностью. Он пишет трактаты, проповеди, речи, наставления, полемические
сочинения, снова переводит Библию на немецкий язык. В 1537-1541 годах в Кельне
было осуществлено издание его трудов в трех томах. В Лейпциге в 1537 году
вышел дополнительный том. Умер Фабри в мае 1541 года189.

Трактат «Религия московитов» занимает важное место в творчестве Фабри.


Следует заметить, что, хотя сам автор никогда не был в Русском государстве,
именно ему Фердинанд поручил написать это произведение. При этом его выбор
почему-то не пал на послов, С. Герберштейна, Франческо да Коло и Антонио да
189 Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. - С. 135-138.
Конти, побывавших в России и непосредственно знакомых со страной. Более того,
эти лица даже не были привлечены в качестве информаторов автора. Ими, как
выясняется из предисловия «Религии московитов», стали сами русские люди.

Это говорит о том, что у трактата были свои задачи — описать Московию не
глазами европейцев, побывавших в стране, а дать о ней представление со слов
русских.

Информаторами Иоганна Фабри стали послы Василия III, возвращавшиеся


на родину после визита в Испанию к императору Карлу У. В сентябре 1525 года они
прибыли в Тюбинген, где находился двор эрцгерцога Фердинанда, и были приняты
с большим радушием. В состав посольства входили: князь И.И. Засекин-
Ярославский, дьяк С.Б. Трофимов и переводчик Влас Игнатьев.

Фабри приступил к выполнению поручения Фердинанда без какого-либо


промедления. Он не только подробно расспросил русских послов об их стране, но и
быстро составил трактат о ней с привлечением некоторых дополнительных
источников. В числе них, как можно заметить, не было ни сочинений Меховского,
ни Контарини. В конце

1525 года его труд был опубликован в Тюбингене (Правда, до нас ни одного
экземпляра от этого тиража не дошло). В январе следующего
1526 года он вышел в Базеле.

Все это происходило тогда, когда русское посольство еще находилось в


Австрии. Вполне вероятно, что послы получили в подарок книгу Иоганна Фабри,
чтобы показать ее на родине. Эту же книгу в феврале 1526 года эрцгерцог
Фердинанд вручил своему направлявшемуся в Москву послу Сигизмунду
Герберштейну, якобы для

33 1

проверки достоверности ее информации . На самом деле трактат Фабри в этом не


нуждался, поскольку имел свои особые задачи - дать европейцам только
положительное представление о Русском государстве и его жителях.

В 1541 году сочинение Фабри было включено в состав сборника с описанием


различных путешествий, который был опубликован в Базеле. В 1582 году вышло
еще одно издание труда — в Шпейере, в 1600 году - во Франкфурте, в 1630 году - в
Лейдене в составе нескольких сборников^2.

Всего пять изданий за два века свидетельствует о том, что труд Иоганна
Фабри был менее популярен в Европе, чем «Трактат» Меховского (в XVI веке
издавался 16 раз). Видимо, положительная информация о Русском государстве была
не так востребована европейскими читателями, как отрицательная.
Первый перевод на русский язык «Религии Московитов» был осуществлен в
1826 году и опубликован в «Отечественных записках». В настоящее время лучшим
считается перевод О.Ф. Кудрявцева190.

Таким образом, на основе данных, собранных исследователями об Иоганне


Фабри и его сочинении, можно сделать вывод о том, что этот автор являлся
достаточно образованным человеком и имел опыт в писательском труде. Хотя сам
он не побывал в Русском государстве, но стремился дать европейским читателям
достоверные сведения о стране,

используя для этого беседы с русскими послами.

Обратимся к анализу сочинения Иоганна Фабри «Религия Московитов».

Во вступительной части отмечено, что темой труда является не только


религия, но и благочестие, нравы и могущество московитов, обитающих у
Ледовитого моря. При этом автор замечает, что «едва ли какой-нибудь другой народ
доселе имел бы более худую славу в отношении религии, чем московиты» 191.

190Там же.-С. 171-203.


191Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. - С. 171-172.
Данное замечание говорит о том, что сочинения поляков и ливонцев, в
которых утверждалось, что московиты были схизматиками и еретиками, широко
распространялись в Европе в то время и были известны многим образованным
людям, включая Иоганна Фабри.

Желая подчеркнуть могущество московского государя Василия III, Фабри в


самом начале трактата приводит его полный титул, который он переписал из письма
императора Карла V в Москву: «Светлейшему и могущественнейшему государю
господину Василию, Божиею милостию императору и повелителю всех рутенов и
великому князю Владимирскому, Московскому, Новгородскому, Псковскому,
Смоленскому, Тверскому, Югорскому, Пермскому, Вятскому, Болгарскому,
Нижегородскому, Черниговскому, Рязанскому, Волоцкому, Ржевскому, Белевскому,
Вельскому, Ростовскому, Ярославскому, Белозерскому, Удорскому, Обдорскому,
Кондийскому и иных, старшему брату и другу нашему дражайшему, Карл,
император римлян»192.

В данном титуле интересны несколько моментов:

- во-первых, Василий III прямо назван в нем императором;

192Там же.-С. 172.


- во-вторых, он значится, как повелитель всех рутенов, т.е. восточных
славян, и соответственно земель, которые они населяли (это

бывшая территория Древнерусского государства);

- в-третьих, Карл V признавал старшинство Василия III по сравнению с


собой, называя его старшим братом;

- в-четвертых, он считал Василия повелителем всех перечисленных земель,


включая и те, которые недавно были отняты у Литвы.

Анализ титула Василия III позволяет сделать вывод о том, что Карл V не
поддерживал распространяемую в Европе версию польского короля, о том, что
русские государи не имели прав на императорский и королевский титулы и
занимали в общей иерархии более низкое место, чем он сам. Римский император
признавал также справедливой и законной борьбу Василия за «киевское наследие».

Исследователи, правда, обнаружили, что титул императора и именование


«старший брат» по отношению к Василию III были только в первых изданиях
сочинения Иоганна Фабри. Из текста издания 1541 года и последующих эти слова
уже были исключены .
Вполне вероятно, что данные изменения были сделаны под влиянием
изменившейся ситуации в Русском государстве. После смерти в 1533 году Василия
III, с которым многие европейские монархи стремились установить дружеские
отношения, на московском престоле оказался совсем еще юный его сын Иван IV (в
1541 году ему было только 11 лет). Этот подросток ни для кого на международной
арене интереса не представлял, и возвеличивать его отца издатели не стали. В
данном случае они, вероятно, действовали в интересах Сигизмунда I (умер в 1548
году).

Хорошкевич А.Л., исследуя вопрос об императорском титуле русских


государей, выяснила, что им именовали уже Ивана III в конце XV века. Это делали
правители Ливонии, Дании, Швеции, Ливонского ордена и Ганзы. В договоре 1514
года римский император Максимилиан

именовал императором и Василия III, правда, это соглашение так и не


337

вступило в силу .

Однако текст договора существовал и был обнаружен исследователями в


канцелярии Посольского приказа193. Русские дипломаты XVI века об этом знали и
часто ссылались на него, когда во

339

193СГГД. - М., 1894. Ч. У. № 66-67. - С. 62-68.


время переговоров возникал вопрос о титулатуре .

Получалось, что европейские государственные деятели признавали право


русских государей на императорский титул только тогда, когда им это было
выгодно. В 1525 году это было важно и для Иоганна Фабри, вернее, для заказчика
его сочинения эрцгерцога Фердинанда.

В трактате «Религия московитов» подробно описана история написания


данного сочинения: приезд русского посольства в Тюбинген, прием его при дворе
Фердинанда, беседы автора с послами по поручению эрцгерцога, желавшего
больше узнать о Московии194.

Правда, уже из начальной части сочинения Фабри можно сделать вывод о


том, что автор пользовался дополнительными источниками. На это указывает
неправильное именование жены Ивана III - «Елена из рода Палеологов»195. На
самом деле ее звали Зоя - на родине и в Риме, и Софья - в России.

Естественно, что русские послы не могли допустить такой ошибки.


Исследователи выяснили, что аналогичная ошибка в имени жены Ивана III была в
энциклопедии Волатерана, напечатанной в Риме в 1506 году. В ней сообщались
краткие сведения о стране роксоланов: покрыта огромными лесами с дикими

1943 , 0 Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. - С. 173-174.


195 Там же. - С. 175.
зверями, обладающими ценным мехом, там много пчел, дающих прекрасные мед и
воск. Главным городом назван большой по величине Новгород, в котором избирают
государями тех, кто способен удержаться на огромном камне 196. Несомненно,
большая часть этих сведений была далека от реальности XVI века. Новгород давно
не был столицей Руси, лесов в центральных районах было мало, государей никогда
не избирали подобным странным образом, поскольку страной правили
представители наследственной династии Рюриковичей. Но Фабри почему-то не
захотел узнать от послов достоверные данные и воспользовался полной ошибок
энциклопедией Волатерана.

Кроме того, исследователи заметили, что некоторые географические


сведения Иоганн почерпнул из сочинения античного географа Плиния, например,
название «Кроново озеро», многие данные которого давно устарели 343.

Но большую часть информации о Московии Фабри, судя по всему, узнал от


русских послов. Они сообщили ему, что по размерам Москва сравнима с Кельном.
Назвали крупные города: Владимир, Псков, Новгород, Смоленск, Тверь, якобы
окруженные каменными стенами и с

3
пышными царскими хоромами внутри . На самом деле в то время у Владимира,
Смоленска и Твери не было каменных оборонительных укреплений, а только
земляные валы. Отсутствовали в них и пышные царские хоромы, поскольку они не

196Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. - С. 208-209.


являлись резиденциями государей. Позднее, в конце XVI века, каменные стены
были построены только вокруг Смоленска197.

Можно предположить, что послы умышленно приукрасили


действительность, чтобы убедить слушателя в богатстве своей страны. Для этой же
цели князь И.И. Засекин сообщил, что может выставить 30 тыс. воинов и что все
государево войско состоит из 200-300 тысяч

ратных людей198.

Позднее С. Герберштейн выяснил, что князь был беден, и такого большого


количества воинов у него никогда не было . Значительно меньше было и государево
войско. По мнению исследователей, его численность в это время не превышала 110
тысяч человек199. Но Иоганн Фабри не сомневался в словах послов и поместил
сообщенные ими сведения в своем сочинении.

Правда, можно заметить, что некоторые данные автор сопровождал своими


ремарками. Так, сообщая о воинских успехах русских людей, он отметил их
готовность служить императору и стремление совершенствовать свое воинское
искусство, Он также указал на их природную воинственность. Но при этом

197ПСРЛ. Т. 14. - М„ 1965. - С. 50.


198Россия в первой половине ХУ1 в.: взгляд из Европы. - С. 177.
199Там же.-С. 210-211.
подчеркнул, что, «если бы их страна не была бы хорошо защищена природой, то
давно были бы они завоеваны»200. В данном случае Фабри, видимо, намекал на
турок.

В разделе о природных богатствах Иоганн сообщил об огромных лесах со


зверями, обладавшими ценным мехом, и диких пчелах, дающих много меда и воска.
Но при этом он сделал вывод о том, что местные жители из-за постоянных войн не
обрабатывают землю, ничего на ней не выращивают и живут только продажей
ценных мехов. Природные богатства, по его утверждению, они просто обменивают
на необходимые товары, хотя имеют монеты без клейма201.

Из этой информации напрашивается вывод о том, что русские люди были


чужды цивилизации и занимались только охотой. Получается, что либо Фабри
неправильно истолковал рассказ послов, либо главным его источником все же
являлась энциклопедия Волатерана, в которой были помещены устаревшие или

малодостоверные сведения.

Исследователи давно доказали, что в XVI веке сельское хозяйство было


достаточно высоко развитым. Это позволяло снабжать городские рынки дешевым
продовольствием круглый год. При этом обмен товаров не был натуральным. В

200Там же. - С. 178.


201Там же.-С. 180.
ходу были серебряные монеты, изготавливаемые на денежных дворах Москвы,
Новгорода, Пскова и Твери. К середине XVI века Тверской денежный двор был
закрыт202.

Достоинством Фабри было то, что трактатом Матвея Меховского он не


пользовался. Это видно из того, что он не называл русских людей москами, а
указал, что сами они приняли имя московитов, поскольку главный их город носит
название Москва и через него протекает река Москва. Язык их, по мнению Фабри,
был похож на богемский, хорватский или словенский. Из этого автор сделал
заключение о том, что русские люди были выходцами из Далмации (одна из
областей Югославии), т.е. являлись европейцами, а не дикими азиатами, как

7 со

утверждал Меховский .

Несомненно, данный вывод был очень важен, поскольку он убеждал


европейских читателей в том, что русские люди являлись для них родственным
народом и не были пришлыми чужаками подобными туркам и татарам, как
утверждали поляки.

202Рожков H.A. Сельское хозяйство Московской Руси в XVI в. - М., 1899; Маковский Д.П.
Развитие товарно-денежных отношений в сельском хозяйстве Русского государства в XVI в. -
Смоленск. 1963.
Иоганн всячески хвалит русских людей за честную торговлю, за целомудрие,
за твердость в вере и отсутствие расколов. Он убежден, что Церковь в Русском
государстве процветает, поскольку управляется митрополитом, архиепископами и
многочисленными епископами. Они получают десятую часть государственных
доходов и владеют значительными земельными угодьями. В стране, по его
утверждению,

много монастырей, и никто из мирян не имеет права вмешиваться в


353
церковные дела .
Эта информация соответствовала русской действительности. В
354

церковные дела не имел права вмешиваться даже государь .

После рассказа послов об искренней приверженности русских людей к


православной вере, об их особом почитании икон и распятия, т.е. креста, о
соблюдении многочисленных постах, автор трактата был вынужден записать
следующее: «Услышав об этом, мы были так потрясены, что, охваченные
восторгом, казались лишенными ума, поскольку сравнение наших христиан с ними
в делах, касающихся христианской религии, производило весьма невыгодное
впечатление. Мы считали их ведущими звериный образ жизни, а они благочестивее
нас»203.

203Россия в первой половине ХУ1 в.: взгляд из Европы. - С. 194-195.


Фабри был убежден в том, что православное духовенство признавало
Римского папу викарием Христа и наследником апостола Петра и ставило его выше
константинопольского патриарха, что русские люди с готовностью присутствовали
на католических литургиях, и что, в целом, в их вере мало существенных отличий
от католичества. Более того, по его мнению, в некотором отношении они
превосходили европейцев, особенно, немцев, попавших под влияние лидеров
Реформации. Поэтому он писал, что « будучи окруженными турками и татарами,
русские люди чтят веру отцов и сохранили ее в целости, чистоте и святости» 204.

Однако в данном случае автор «Религии московитов» выдавал желаемое за


действительное. Римский папа, действительно, хотел принять русских людей под
свою руку под предлогом того, что константинопольский патриарх оказался под
властью иноверцев. Он соглашался даже «наияснейшего и непобедимейшего царя
всея Руси короновать в кристьянского царя». Но в ответ московские государи
говорили, что они «Божиею милостию государи на своей земле изначяла, от первых
своих прародителей, а поставление имеют от Бога» 205.

Фабри, подобно Альберту Кампенскому, сделал заключение о том, что


согласие между католической и православной церквями вполне

лго

возможно и полезно в условиях борьбы с турецкой агрессией . Однако на самом


деле православное духовенство относилось к католикам с большим
204Там же.-С. 199-201.
205Идея Рима в Москве.ХУ-ХУ1 века. - Рим. 1989. - С. 6, 8.
предубеждением. Известно, что в XVI веке на территории Русского государства
были вообще запрещены и проповеди католического духовенства, и строительство
костелов. Церковь внушала враждебное отношение ко всему «латинскому» и
уверяла православных людей в том, что «немцы» - существа нечистые,
оскверненные «латинской схизмой». Русские люди знали, что в «латинскую
церковь не подобает входити, ни пить с ними из единой чаши, ни ясти, ни понагии

359 /-л

им дати . Со временем отчуждение в вопросах веры между католиками и


православными только увеличивалось.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что сочинение Иоганна Фабри
«Религия московитов» было написано для того, чтобы дать европейцам
положительное представление о Русском государстве и убедить Василия III в том,
что не все в Европе верят негативу, распространяемому польским королем. Автор
этого произведения пытается уверить читателей в том, что правители России так же
могущественны, как римские императоры. Они владеют огромной и богатой
территорией (правда, еще далекой от цивилизации). Им подчиняются
многочисленные подданные, всегда готовые не только верно служить, но и отдать
жизнь за своего государя. Русское войско большое и сильное. К тому же сами
русские люди - не чуждый европейцам народ, а родственный, говорящий на вполне
понятном для некоторых из них языке. Они целомудренны в повседневной жизни и
честны в торговле. Вера их в Христа - чистая и святая и лишь в незначительных
деталях отличается от католической. Поэтому, по мнению Фабри, нет никаких
препятствий для заключения с ними дружественных союзов.
Такое сугубо положительное представление о Русском государстве создал
Иоганн Фабри в период, когда эрцгерцог Фердинанд стремился к союзу с Василием
III. После смерти государя в 1533 году и ослаблении верховной власти в России в
период малолетства Ивана IV в сочинение Фабри издатели вносят свои коррективы.
Из текста исчезает императорский титул Василия III и именование его старшим
братом римского императора. Все это свидетельствует о том, что статус русского
государя в этом издании был умышленно понижен.

Турецкая агрессия беспокоила не только австрийского герцога, но и Римских


пап. Они даже пытались организовать против турок крестовый поход. Для этой
цели в 1512-1517 годах был собран Латеранский собор, но большого значения в
деле объединения всех христиан он не имел.

Вторую еще большую опасность для католической церкви представляли


реформаторские движения внутри нее самой. В 1517 году Мартин Лютер произнес
свою знаменитую проповедь с критикой католичества и призвал своих сторонников
отделиться от официальной церкви. Реформация всколыхнула Германию, Данию,
Англию. Верующие этих стран не желали подчиняться папскому престолу.

В этой тяжелой ситуации Римские папы искали новых союзников, которые


помогли бы им укрепить свое положение в борьбе с грозными противниками.
Поэтому «взор их обратился» на Русское государство, с которым еще со времени
брака Ивана III и Софьи Палеолог были установлены дипломатические контакты.
Не довольствуясь информацией из «Трактата о двух Сарматиях», видные
представители католического духовенства решили сами собрать сведения о
Московии из более достоверных источников.

В 1525 году по заданию епископа Иоанна Руфо было написано сочинение о


Московии - «Книга о московитском посольстве». Его автором был известный
итальянский ученый и церковный деятель Паоло Джовио, которого по латыни
называли Павлом Йовием Новокомским.

Исследователи собрали о Павле Йовии довольно много сведений и составили


его биографию. По их данным он родился в 1483 году в итальянском городе Комо,
от которого и получил свое прозвище .

Достигнув совершеннолетнего возраста, Павел стал изучать различные


дисциплины в итальянских университетах: философию, медицину, историю,
богословие. Получив разностороннее образование, он занялся литературной и
общественной деятельностью. Особенно его интересовало описание событий
своего времени и история различных стран и народов.

В 1512 году Павел переехал в Рим и вскоре оказался при папском дворе. Там
он стал выполнять различные поручения, иногда дипломатического характера.
Особую симпатию к нему испытывал Климент VII, рукоположивший его в
епископы города Ночеры.

Вскоре исторические труды Павла Йовия стали широко известны в Европе.


Французский король Франциск I в 1533 году даже назначил ему пенсию. Многие
богатые люди посылали ему подарки в расчете на то, что писатель их прославит в
своих произведениях. Из всех этих даров Павел устроил в своем доме музей,
первый в Европе.

В 1551 году Павел Йовий переехал во Флоренцию, где был тепло принят
герцогом Тосканы Козимо I. В декабре 1552 года прославленный писатель умер и
был похоронен в церкви Сан-Лоренцо206.

Главными трудами Павла считаются многочисленные «Книги истории своего


времени». В них описаны события, происходившие в Европе и на соседних
континентах с 1494 по 1549 годы. Правда, первых 10 книг нет. По одной версии они
погибли в 1527 году, по другой - вообще не существовали.

Перу писателя принадлежат также два сборника «Элогии» о выдающихся


европейских деятелях. Они были изданы в 1546 и 1551 годах. Писал он и менее
фундаментальные произведения: «Записки о делах турецких» - изданы в 1531 году,

206 Макарий. Указ. соч. - С. 221.


«Записки о религии и нравах эфиопов» - изданы в 1540 году. В этом ряду - «Книга о
посольстве Василия, великого князя Московского, к папе Клименту VII» ,
опубликованная в Риме в 1525 году.

История «Книги о посольстве» такова. В июне 1525 года к Клименту VII


вместе с Паоло Чентурионе, уже побывавшим в России, прибыл русский посланец
Дмитрий Герасимов (1465-1533 гг.) с грамотой Василия III. Дмитрий, хотя и
занимался дипломатической деятельностью, но статуса посла не имел. Его
достоинством было знание иностранных языков, в том числе и латыни. По
указанию Климента VII Павлу Йовию было поручено расспросить русского
посланца о его стране, экономике, вооруженных силах, географическом положении,
особенностях жизни народа. На основе этих данных следовало составить
сочинение о Московии.

Фактически получалось, что Павел выполнял для Римского папы ту же


задачу, что и Иоганн Фабри для эрцгерцога Фердинанда. Это свидетельствовало о
несомненном внимании видных политических деятелей Европы к Русскому
государству в это время. Ведь оба автора писали свои труды в один и тот же 1525
год.

Можно предположить, что Йовий получил задание от Климента VII после


того, как тот получил письмо от Альберта Кампенского, в котором содержался
призыв к союзу с московским государем.
Исследователи полагают, что Павел Йовий использовал не только рассказы
Дмитрия Герасимова, но и дополнительные источники. В их числе были сведения
итальянского купца Паоло Чентурионе, посещавшего Москву с целью открыть
новый путь в Индию через русскую территорию. Сделать ему это, правда, не
удалось. Кроме того, некоторые географические сведения Иовий, видимо, взял из
трудов

античных писателей .

Павел работал очень быстро, поскольку стремился закончить и издать свой


труд до отъезда русского посланника Дмитрия Герасимова. В итоге он успел
подготовить текст, но карту нарисовать вовремя не смогли, поэтому в первых
изданиях ее нет.

Некоторые исследователи полагают, что сочинение Йовия стало проявлением


политической борьбы папской курии с Габсбургами, обострившейся после того, как
Карл V захватил в плен французского короля. Климент VII, якобы, стремился
опередить Фердинанда и первым привлечь Василия III на свою сторону . Правда, из
содержания «Книги о посольстве» такой вывод трудно сделать.

«Книга о посольстве» Павла Йовия сразу стала очень популярной в Европе.


В 1527 году в Базеле вышло второе издание. Потом в 1537, 1545 и 1551 годах она
там же переиздавалась. С 1532 по 1555 годы это сочинение пять раз публиковалось
в составе сборников о путешествиях. В 11545 году оно вышло на итальянском языке
в Венеции, в 1559 году

было включено во второй том книги «Мореплавания и путешествия». Можно


назвать еще несколько изданий: 1556 и 1571 годах - в Базеле вместе с сочинением
И.Фабри, 1557 году - в Антверпене, 1578 году - в Базеле, 1600 году - во
Франкфурте. Оно было переведено на немецкий язык и опубликовано в 1563, 1567,
1576, 1578 годы. Были переводы и на английский, и голландский языки 207.

Всего вышло более 23 изданий за один век. Это свидетельствует о том, что
для европейцев в XVI веке. «Книга о посольстве» была одним из главных
источников информации о Русском государстве и его народе. С ней был знаком и С.
Герберштейн, который высоко оценивал ее содержание и использовал в своих
«Записках».

На русский язык это сочинение было впервые переведено в 1836 году и


опубликовано в книге «Библиотека иностранных писателей о России». Затем оно
несколько раз переиздавалось (в 1841 и 1908 годах). Лучшим считается научный
перевод, осуществленный

п ¿ГС

207361 Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. - С. 220-221.


О.Ф. Кудрявцевым .

Во вступительной части «Книги о посольстве» подробно описаны


обстоятельства создания этого произведения. Павел отмечает, что ставит перед
собой цель с достоверностью описать положение Московии, неизвестной древним
авторам, дать сведения о религии и обычаях народа, населяющего эту страну. Автор
отмечает, что Василий III - не какой-то баснословный царь, а повелитель весьма
многочисленных народов, и что он желает «соединиться с нами всеми своими
чувствами и сочетаться с нами вечным союзом»208.

Подобное вступление говорит о том, что Павел намеривался представить


Русское государство сильной державой, готовой вступить в союзнические
отношения с Римским папой.

Желая убедить читателей в достоверности полученных им сведений, Йовий


дает хвалебную характеристику своему информатору - русскому посланнику
Дмитрию Герасимову. Он даже замечает, что тот многократно участвовал в
различных посольствах, «поэтому очистил ум от всего варварского, вращаясь при
европейских дворах»209.

208Там же. - С. 255, 257.


209Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. - С. 258.
Данная ремарка невольно выдает подлинное отношение Павла к русским
людям. Хоть он и собирался писать о них только в положительном ключе, выполняя
задание Климента VII, но на самом деле считал их далекими от цивилизации
варварами. Изменить их в лучшую сторону, по его мнению, могли только
европейцы.

Йовий подробно рассказал о том, как в Москву ездил Паоло Чентурионе,


искавший путь в Индию, как он вернулся в Италию вместе с Дмитрием
Герасимовым. По его утверждению, Василий III намеривался послать своих
представителей на Латеранский собор 15121517 годов, но этому помешали его
соседи. Поляки и ливонцы не пропустили в его страну посланников датского
короля с приглашением на собор. Указал он и на причину отчуждения русского
государя от папского престола - после поражения русского войска под Оршей в
1514 году в Риме по просьбе польского короля был отслужен благодарственный
молебен. В тексте молитв русские люди именовались врагами Христовой веры 210.

По мнению Павла, Климент VII намеривался установить самые дружеские


отношения с Василием III, поэтому в одной из грамот предложил ему королевский
титул в обмен на присоединение к католической церкви. Однако среди
сохранившейся переписки'русского

государя с Римскими папами нет грамот с таким содержанием 211.

210Там же.-С. 260-261.


211 Григорович И. Переписка пап с российскими государями в XVI в. - СПб. 1834. - С. 9-25.
Сравнительно недавно был опубликован черновик не дошедшей до нас
ответной грамоты Климента VII Василию III. В ней нет ни слова об обещании
королевского титула русскому государю, но общий тон послания исключительно
дружеский. Василий III назван «возлюбленным сыном», «могущественным и
великим государем, признающим господа Иисуса Христа». Климент обещает, что,
если будет заключен союз с Василием, то «на него распространится вся его
благосклонность». В заключение он пишет: «Мы испытываем к тебе несравненную
любовь и славим твои добродетели»212.

Несомненно, Климент VII стремился к союзу с Василием III, поэтому вел с


ним переписку, регулярно отправлял посольства. Вполне вероятно, что сочинение
Павла Йовия также должно было способствовать установлению тесных контактов
между странами, поскольку оно как бы сглаживало негативное впечатление от
«Трактата о двух Сарматиях».

Повествование о Московии Йовий начинает с описания ее территории - она


большая, равнинная и болотистая. Вследствие этого летом по ней путешествовать
невозможно. Большую часть ее занимает Герцинский лес, который застроен и
обитаем. В нем водится много диких зверей: буйволы, лоси, медведи и огромные
черные волки213. Под буйволами, видимо, понимались зубры.

212" XI С \

Языкова В.Е. Папский престол и Московское государство (к истории дипломатических связей


первой половины XVI в.) // Средние века. Вып. 58. - М., 1995.
213171

Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. - С. 264.


Можно заметить, что в этой информации нет ничего нового по сравнению с
тем, что писали о Московии и Барбаро, и Контарини, и Перкамот. Напрашивается
предположение, что сочинения этих авторов также были в числе источников Павла.
Например, сведения о татарах, вероятно, были взяты из обстоятельного труда о них
И. Барбаро (хотя его сочинение еще не было опубликовано в это время, но оно
могло находиться в папском архиве в виде рукописи).

Но есть в «Книге о посольстве» и оригинальные известия. Это данные о том,


что Василию III повинуются казанские татары и ногайцы, что часть Литвы
называется Нижняя Русь, а Московия — Белая Русь, что часть Пруссии и Ливонии
входят в московские пределы214.

Можно предположить, что некоторые из этих сведений Йовий получил от


Дмитрия Герасимова (о подчинении казанцев и ногайцев), другие узнал из
«Трактата о двух Сарматиях» (название Белая Русь) или из сочинений ливонцев.
Так данные о том, что в составе Московии находятся ливонские и прусские земли
могли быть сообщены в «Прекрасной книге», ставившей цель убедить европейцев в
незаконном захвате их русскими государями. На самом деле таких территорий в

'ХП'Х

составе Русского государства в то время не было . Более того, именно Ливония


владела русскими землями с городом Юрьевым, основанном Ярославом Мудрым в
1030 году215.

214Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. - С. 266-267.


215Ипатьевская летопись. - Рязань. 2001. - С. 105.
К числу оригинальных сведений в сочинении Павла следует отнести рассказ
о диких лапландцах и различных северных племенах, находящихся под властью
Москвы. Они могли заинтересовать европейцев не только экзотикой, но и данными
о великолепных мехах, привозимых из этих мест Василию III в качестве дани 216.
Все это, вероятнее всего, было сообщено Дмитрием Герасимовым, поскольку в
сочинениях других иностранцев не встречались.

От русского посла Павел мог получить следующую информацию: о хороших


урожаях зерновых по берегам Северной Двины и главных сельскохозяйственных
культурах (рожь, пшеница, просо, гречиха, овощи, лен, конопля); о способе
постройки деревянных изб и их внутреннем устройстве; о наличии вокруг
московских домов садов; о любви Василия III к охоте на зайцев; о большом
количестве дичи вокруг Москвы и ловчих птицах для охоты на нее. Герасимов мог
рассказать также о русских реках и промысловых рыбах, о прежних столицах Руси
(Новгороде и Владимире), об изобилии меда и воска, о добыче железа 217.

Вся эти данные свидетельствовали о том, что Русское государство было


богатым краем, позволявшим местным жителям жить благополучно и ни в чем не
нуждаться. Правда, можно заметить, что Йовий вносил некоторые коррективы в
сообщаемые Дмитрием Герасимовым сведения. Например, русский посол не мог
забыть о том, что Киев был одной из прежних столиц Руси. В «Книге о посольстве»
Киев не упомянут. Вряд ли это произошло случайно. В XVI веке, как известно, этот
город находился в составе польско-литовского государства, правители которого

216Россия в первой половине ХУ1 в.: взгляд из Европы. - С. 269-270.


217Россия в первой половине ХУ1 в.: взгляд из Европы. - С. 271-278.
всячески скрывали права на него московских государей. Это наглядно видно из
содержания «Трактата о двух Сарматиях» Матвея Меховского. Вполне возможно,
что под влиянием этого произведения Павел умышленно не включил Киев в
перечень прежних русских столиц.

По непонятной причине Иовий категорично написал, в Московии нет


металлов и драгоценных камней. На самом деле добыча железа, серебра и меди
началась еще с конца XV века. Сначала железную руду нашли в районе Тулы, потом
у реки Цыльмы нашли серебряную и

377

медную руду . Был широко распространен и речной жемчуг, привозимый с


Северной Двины. Его использовали в вышивках и для украшения русской одежды и
церковных пелен218. Обо всем этом Дмитрий Герасимов должен был хорошо знать и
рассказать итальянцу.

Сообщая данные о православной вере, Павел, на первый взгляд, пытался


представить ее мало отличающейся от католичества. Сначала в числе различий он
назвал только заблуждение (по его мнению) в том, что Святой Дух исходит только
от Отца, использование кислого хлеба для причастия и отсутствие понятия
«чистилище». Затем он добавил, что в церквях не разрешаются проповеди и
возможно только чтение богослужебных книг (это могло подразумевать отсутствие
самостоятельного понимания церковных догматов). Богослужение, по его
218Маясова Н А . Художественное шитье // Троице-Сергиева лавра. Художественные памятники. -
М., 1968. - С. 123-124.
утверждению, иногда организуется у водоемов (это можно было расценить как
языческий обряд) и что похороны осуществляются вне храма, на огороженной
территории (такие кладбища как бы сравнивались с языческими могильниками) 219.

На самом деле в православных храмах произносили иногда проповеди, но


они были существенно короче, чем в католических костелах. Около водоемов
проводился обряд освящения воды в праздник Крещения. Умерших людей
хоронили на территории рядом с храмом, которая считалась освященной.

Ошибался Павел и в том, что считал константинопольского

380

патриарха реальным главой русской церкви . Такая информация бросала тень на


православную церковь, поскольку Константинополь был под властью турок. На
самом деле с 1448 года московские митрополиты поставлялись в Москве с учетом
воли государя. В летописях по этому поводу было написано так: «О поставлении на
митроплыо Русскую Иону владыку Рязанского. В лето 1448 года, месяца декабря 15
поставлен бысть на митрополью всей Руси епископы русскими» 220.

219Россия в первой половине ХУ1 в.: взгляд из Европы. - С. 279-282.


220Московский летописный свод конца ХУ века. - С. 367.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что сообщенная Иовием
информация о Русском государстве вовсе не была однозначно положительной.
Европейский читатель мог обнаружить в ней достаточное количество негатива.

Например, язык русских людей Павел назвал иллирийским 382, т.е.


принадлежащим к отдельной ветви индоевропейской языковой семьи. Это, хотя и
подразумевало его глубокие корни, но убеждало европейских читателей лишь то,
что для них он чужд и непонятен.

Не могла быть для европейцев положительной и информация о том, что


среди московитов нет ни философов, ни астрологов, ни врачей, что год у них
начинается с сентября, а летоисчисление - от сотворения

"3 о*}

мира . Для просвещенных людей это было свидетельством отсталости и


необразованности.

На самом деле в России развивались такие же научные знания, как и во


многих европейских знаниях: философия, география, астрономия в форме
астрологии и др.221

221Райнов Т.И. Наука в России XI- ХУ11 вв. Очерки по истории донаучных и
естественнонаучных воззрений на природу. - М., 1940.
Йовий, на первый взгляд, хвалит русские законы, простые и понятные,
поскольку их нельзя превратно толковать и извращать. Но при этом он сообщает
данные об очень изощренных пытках, которым подвергали людей, заподозренных в
преступлении: лили в течение длительного времени на их головы холодную воду,
загоняли под ногти

385

деревянные колышки .

Такой способ ведения следствия мог вызвать ужас у гуманистически


настроенных европейцев. Следует отметить, что в русских источниках нет данных
о широком применении подобных пыток при расследовании преступлений. Сначала
следствие должно было доказать вину преступника. Для этого осуществлялся
повальный обыск222.

Поэтому напрашивается вывод о том, что Павел либо пользовался


дополнительными недостоверными источниками, либо умышленно исказил
сообщенную Дмитрием Герасимовым информацию.

Можно заметить двойственный характер сообщаемой в «Книге о посольстве»


информации и в описании внешнего облика русских людей, и в сведениях об их

222о £
Памятники права периода укрепления русского централизованного государства. ХУ- ХУ11 вв. -
М., 1956. Вып. 4. - С. 364-365.
нравах. Так, в ней пишется, что жители Московии имели средний рост, были
голубоглазыми, с длинными бородами,

1Я7

короткими ногами и большими животами . Назвать такого человека красивым вряд


ли можно.

Получается, что сведения Павла противоречили утверждению А. Контарини


и других авторов о том, что русские люди отличались красивой внешностью и были
высокого роста.

Жизнь в Московии Павел считал хоть и сытной из-за обилия дешевого


продовольствия, но не утонченной. Вслед за Барбаро и Контарини он отметил
множество мясной продукции на русских рынках, которая стоила крайне мало. Но
тонкие блюда, по его мнению,

388

готовились только из дичи .

Данный вывод представляется странным, поскольку Иовий никогда не был в


Русском государстве и блюда русской кухни не пробовал.
Следует отметить, что Павел не стал обвинять русских людей в склонности к
пьянству. Он лишь дал сведения о напитках: сладкое вино для торжеств,
богослужения и лечения; мед, хранящийся в

просмоленных бочках, для обычного употребления; пиво, брага и сок


389

различных ягод, которые летом пили со льдом .

Йовий первым из европейских авторов сообщил о положении женщин в


русских семьях. Несомненно, эту информацию он узнал от Дмитрия Герасимова, но
истолковал по-своему. Из данных том, что знатным женщинах было не положено
присутствовать на пирах, посещать в одиночестве дальние храмы и выходить на
улицу без дела, Павел сделал вывод о том, что они не слишком почитаются
мужчинами223.

Но из этих сведений можно сделать и противоположное заключение -


русские мужчины слишком дорожили своими женщинами, поэтому не желали,
чтобы те присутствовали на попойках и подвергались опасностям во время дальних
поездок или даже прогулок без охраны.

Несомненно, со слов русского посла, Павел сообщил много данных о


Василии III, его дворе и войске. При этом вся информация сугубо положительная.

223Там же. - С. 285.


В «Книге о посольстве» описана красивая внешность 47-летнего русского
государя (родился 25 марта 1479 года). Даны сведения о выдающихся достоинствах
его души, о любви к нему подданных, об его воинских успехах (победил ливонцев,
разбил поляков и отнял у них Смоленск, вел успешные бои с татарами). Отмечено,
что государь часто устраивает пышные пиры. В многочисленный государев двор
входили царьки из присоединенных земель и воинские чины, которых по мере

391

надобности приглашали из различных областей

Эти данные полностью подтверждаются документальными источниками. Из


разрядных книг известно, что при дворе Василия III были татарские и ногайские
князьки. Многие из них принимали православие и женились на русских девушках
из знатных семей. Например, казанский царевич Куйдакул после крещения принял
имя Петр и женился на сестре великого князя .

Йовий даже сообщил о том, как для самого государя выбирали невесту. Для
этого, по его утверждению, собрали со всех мест красивых незнатных девушек. Их
тщательно осмотрели не только с точки зрения красоты, но и здоровья. После этого
лучших невест показали государю. Окончательный выбор он сделал сам .

Несомненно, эти сведения были сообщены Дмитрием


Ks

Герасимовым, но вновь слегка изменены Иовием. Действительно, именно так была


выбрана первая жена Василия III Соломония Сабурова. Правда она отнюдь не была
незнатной девушкой, поскольку принадлежала к древнему боярскому роду 224.
Вполне вероятно, что и другие претендентки отличались родовитостью. Следует
отметить, что раньше подобного способа выбора невесты для государя в Русском
государстве никогда не было. Считается, что он был заимствован из

395

Византии .

Со слов Герасимова Павел Иовий дал правильные сведения о русском


войске: численность приблизительно 150 тысяч конных воинов, пеших почти нет.
Оружием служили копья, булавы, луки со стрелами, сабли. Для защиты воины
использовали круглые щиты, шлемы, панцири. Во время боевых действий они
имели возможность отличиться и показать отвагу и храбрость. За это государь
награждал их земельным наделом, который навечно за ними закреплялся. Для
защиты крепостей служили медные пушки. При этом караул несло только местное
население, никаких иностранных наемников не было. На ночь улицы запирали
рогатками, и передвигаться можно было только со светильниками225.

Следует отметить, что большая часть этой информации была повторена


послом Сигизмундом Герберштейном в «Записках о Московии».

224Зимин A.A. Формирование боярской аристократии в России во второй половине ХУ - первой


трети ХУ1 в. - М., 1088. - С. 191-192.
225 Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. - С. 287-289.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что в «Книге о московитском
посольстве» Павел Иовий постарался достаточно правдиво представить ту
информацию о Русском государстве, которая интересовала европейских
правителей. Это данные о Василии III, его дворе, войске, воинских успехах,
взаимоотношениях с подданными, природных богатствах страны. При этом его
сведения о русских людях, их нравах, обычаях и верованиях имеют явный налет
негатива. Все это говорит о том, что выполняя задание Климента VII, Павел не
испытывал симпатий к жителям Московии, поскольку в глубине души, видимо,
считал их далекими от цивилизации варварами. Хотя сам он никогда не был в
описываемой стране, сведения о ней он узнал не только от русского посла Дмитрия
Герасимова, но из сочинений других авторов. Ими, вероятнее всего были не только
И. Барбаро и Г. Перкамот, достаточно благожелательно настроенные к России, но и
А. Контарини, Матвей Меховский, сочинители из Ливонии, относившиеся к ней с
определенной долей враждебности.

Сочинение Павла Иовия, как отмечалось, сразу же после выхода в свет было
отправлено в Россию вместе с новым папским послом епископом Скарентским.
Правда, во время переговоров с русской стороной ему, как и предшественникам, не
удалось добиться каких-либо ощутимых результатов. Василий III был
категорически против заключения унии с католической церковью, но соглашался
вести

совместную борьбу с неверными226.

226Шаркова И С Указ. соч. - С. 211.


После смерти Василия в 1533 году отношения Русского государства с
папским престолом прерываются и возобновляются только во второй половине XVI
века.

В малолетство Ивана IV Римские папы не были заинтересованы в союзе с


ним, поэтому вместо положительных сочинений о Московии в Европе стали
появляться отрицательные. Тот же Павел Йовий наконец- то выразил скрываемую
при написании «Книги о посольстве» неприязнь к русским людям и их правителям.
Это наглядно видно в его сочинении «Описание мужей, прославленных
ученостью». Оно было завершено в 1545 году и опубликовано в следующем 1546
году. После этого данное произведение, состоящее из нескольких книг, многократно
переиздавалось: в 1551 году во Флоренции; в 1561, 1571, 1574, 1575, 1576, 1577,
1578 и 1596 годах в Базеле; в 1554, 1557 и дважды в 1559 годах в Италии 227. Всего
оно вышло в свет 14 раз за один век. Это свидетельствовало о его большой
популярностью у европейской читающей публики.

Шестая книга «Описания мужей» была посвящена непосредственно


Василию III. В ней помещен портрет государя и даны сведения о нем и его стране.
Прежде всего, автор отмечает, что владения москов (название русских людей,
заимствованное из «Трактата» Меховского) были открыты королем Сарматов
Сигизмундом. Он победил их государя Василия под Оршей, и по этому поводу в
Риме был отслужен благодарственный молебен228.

227Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. - С. 347.


228Там же. - С. 353.
Из этой информации европейский читатель сразу мог сделать вывод о том,
что моски — чуждые христианству и ранее неизвестные люди, и что польский
король Сигизмунд I вел с ними успешную борьбу.

Нет никаких сомнений в том, что все эти сведения Йовий взял из сочинения
Матвея Меховского. Но при этом он опустил данные о том, что московские
государи отняли у польских королей четыре больших княжества. Ведь они могли
быть истолкованы положительно - как свидетельство могущества московитов.

Желая уверить читателей в том, что источник его сведений вполне надежен,
Павел упомянул о Дмитрии Герасимове. Русский посол якобы привез в Рим портрет
Василия III и рассказал о желании своего государя получить от Римского папы
королевский титул229.

На самом деле в Русском государстве было запрещено рисовать портреты


живых людей. К тому же у Дмитрия Герасимова не было никакой надобности
привозить Клименту VII изображение своего государя. Отсутствуют в русских
источниках и данные о том, что Василий III хотел получить от Римского папы
королевский титул. Наоборот, известно, что его отец Иван III заявил послу
императора Фридриха о том, что русские государи имеют свой титул от
прародителей и ни в каком «поставлении ни от кого» не нуждаются 230.

229Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. - С. 354.


230Идея Рима в Москве. Указ. изд. - С. 6.
Если в «Книге о посольстве» Василий III охарактеризован самым
положительным образом (красив, с выдающимися достоинствами души, любим
подданными, удачлив в боях с ливонцами, поляками и татарами), то в «Описании
мужей» он - абсолютно отрицательный персонаж.

В новом произведении все положительные качества русского государя Йовий


переменил на отрицательные. Он утверждал, что Василий управлял страной
«самым алчным способом», был «скареден», послов лишал даров, полученных от
других правителей, отличался неудачливостью в войне, против врагов был не стоек.
Поэтому люди подчинялись ему с большой неохотою. Желая убедить читателей в
правдивости этих данных, Павел описал нападение крымского хана Мухаммед
Гирея на Москву в 1521 году. В это время русский государь якобы так испугался,
что спрятался в стоге сена231.

Представить в реальности эту картину просто невозможно, поскольку у


Василия III была достаточно большая личная- охрана, и сидеть в стоге сена ему
было не нужно.

По утверждению Иовия, русский государь во время осады Москвы со страху


признал себя данником Крыма. Спасли же русскую столицу

ІЛЛ

231Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. - С. 354.


немцы, отбившие атаки татар' . Но в летописях содержатся данные только об осаде
Коломны. К тому же в «Книге о посольстве» Павел сам уверял читателей в том, что
обороной городов занималось преимущественно местное население и никаких
иностранных наемников для этого не использовали. Поэтому не понятно, кто же
спас Москву и нужно ли вообще было ее спасать?

Автор «Описания мужей» обвинил Василия III и в том, что он не вступил в


бой с крымцами и не отомстил им за то, что они ограбили окрестности его столицы.
По его версии, русский государь лишь

404

жаловался соседям на них .

В русских летописях данное событие освещено иначе. Крымский хан,


действительно, внезапно напал на окрестности Коломны летом 1521 года. Узнав об
этом, Василий III выехал на Волок, где стал собирать войско. Мухаммед Гирей не
стал его дожидаться и вернулся в степи. Осенью он хотел повторить поход, но на
берегу Оки его уже ждало

405

русское войско .
Несмотря на то, что известия Йовия и Герберштейна противоречат данным
русских источников, некоторые историки предпочитают использовать именно их
при описании нашествия крымского хана 1521 года. Они даже повторили нелепую
байку со стогом сена232.

По мнению некоторых исследователей, все отрицательные сведения о


русском государе Павел Иовий взял из книги Сигизмунда

107

Герберштейна . Однако известно, что его сочинение «Описание мужей» было


опубликовано раньше (в 1546 году), чем «Записки» Герберштейна, которые вышли
в свет только в 1549 году.

Получается, что в распоряжении Йовия никак не могла быть еще не


существовавшая книга. Напрашиваются два предположения: либо оба автора тесно
контактировали, и Сигизмунд ознакомил Павла со своей рукописью, либо у Иовия
был какой-то другой источник информации, которым потом воспользовался и
Герберштейн.

Однозначно можно сделать вывод лишь о том, что Павел Йовий и С.


Герберштейн очень сходно описали нападение Мухаммед Гирея на русские
территории. Но эта информация не находит подтверждения в русских летописях. В

232Зимин A.A. Россия на пороге нового времени. - С. 343-346.


них масштабы этого похода и его последствия представлены существенно
меньшими. Нет в них даже намека на проявление трусости со стороны Василия III.
Рассмотрим этот сюжет подробнее, поскольку он часто повторяется в сочинениях
иностранцев.

В Воскресенской летописи данное событие описано так: «О приходе


крымского царя Магмед Кирея. Того же лета (1521) иулиа, безбожный. Гордый
крымский царь Магмед Кирей, забыв своа клятвы правду, на ны воинствует, ни
дружбы первые, ниже клятвы вспомянул; собрався з братьею своею, и с своими
детми, и с крымскими людми. И Большиа орды Заволжскиа и с Ногаи, вскоре
прииде безвестно на великого князя отчину, иже при березе Оки реки, с воинством
пришед удобь преиде сию, и Коломннскаа места повоевал, и плен не мал собрал и
святыа церкви осквернил. Князь же великий выиде из Москвы на Волок и нача
збиратися с воеводами своими и людми; и послышав то акааный царь Магмед
Кирей и возвратися вскоре в своа места, не дожидаася великого князя собранна».
Аналогично это событие описано и в Львовской летописи 233.

Не доверять данным русских источников нет никакого основания, тем более,


что нелепая выдумка Йовия о стоге сена, повторяемая иностранцами, выглядит
настоящим баснословием.

Если сравнить данные Иовия и Герберштейна о Василии III, то можно


заметить существенную разницу между ними. Павел полагал, что русский государь
233 Воскресенская летопись. - Рязань. 1998. Т.З. - С. 355; ПСРЛ. Т. 20. - М., 2005. - С. 401402.
несколько раз разводился. Сначала он отринул Соломонию и привел незнатную
девушку Елену, потом заменил ее еще менее знатной другой Еленой. В это время
Соломония якобы родила

г ~ 409

ребенка, который и стал наследником престола .

На самом деле Василий III разводился только с Соломонией Сабуровой в


1525 году и в следующем году женился на Елене Глинской, которая была знатного
княжеского рода литовского происхождения. Соломония не стала матерью
наследника престола, поскольку лишь распускала слухи о своей беременности, по
утверждению С. Герберштейна234.

В Львовской летописи о событиях в великокняжеской семье писалось


следующее: «В лето 1525, ноября, князь великий Василий Иванович постриже
великую княгиню Соломонию, по совету еа, тягости ради и болезни бездетства; а
жил с нею 20 лет, а дети не бывали, Toe же зимы, января в 21 день, князь великий
Василей Иванович женился второе, понял княжну Елену княж Васильеву дщерь
Львовича

234 Герберштейн С. Указ. соч. - С. 3.


Глинского, венчал их Данил митрополит... Того же лета, августа в 25 день, на
память святых апостолов Варфоломея и Тита, в 7 час нощи, родися великому князю
Василию Ивановичю сын от великые княгини Елены, и наречен бысть Иван» 235.

Ошибки Иовия могли свидетельствовать о том, что либо он крайне небрежно


передал информацию из рукописи «Записок», либо использовал какой-то иной
источник и его данные исказил по собственному усмотрению.

Общий вывод Павла о Василии III такой: «Разводы принесли Василию


дурную известность, у подданных он не пользовался доброй славой, был
непомерно алчен, не щедр, не великодушен, был обременен гнусным пороком отца
и испытывал отвращение к женщинам, переносил сладкострастие на другой пол.
Ибо по укоренившемуся у москов обычаю дозволено любить юношей» 236.

Все эти обвинения были явным наветом и на Ивана III, и на Василия III, и на
всех русских людей. Даже А. Контарини, со скепсисом относившийся ко всему
русскому, утверждал, что московские государи любимы поданными и щедры по
отношению к ним. Из русских источников можно узнать, что и Иван III, и Василий
III были примерными семьянинами и любили своих жен. Так в летописях
сообщалось, что Иван III очень горевал по поводу безвременной кончины первой
супруги Марии и долго не женился вновь413. От второй жены Софьи Палеолог у
него было 12 детей. Сильную привязанность к первой жене Соломонии Сабуровой
235ПСРЛ. Т. 20.-С. 403,407.
2364,2 Россия в первой половине ХУ1 в.: взгляд из Европы. - С. 355.
испытывал и Василий III. Поэтому, несмотря на ее бесплодие, он не разводился с
ней в течение 20 лет. Любил он и вторую жену Елену Глинскую. Это известно из

сохранившихся писем к ней237.


Более того, сразу несколько иностранцев всячески подчеркивали, что русские
люди отличаются целомудрием и отсутствием склонности к порокам (Альберт
Кампенский, Иоганн Фабри).

Существенные отличия в характеристике Василия III в двух сочинениях


Павла Иовия свидетельствуют о том, что данный автор был абсолютно
беспринципным человеком и, судя по всему, стремился не к исторической правде, а
лишь выполнял политический заказ. «Книгу о московитском посольстве» он писал
по указанию католического духовенства, желавшего заключить союз с русским
государем Василием III. «Описание мужей», создавалось в период, когда верховная
власть в Русском государстве была слабой из-за малолетства Ивана IV, и европейцы
не были заинтересованы в контактах с ней. Влияние польского короля Сигизмунда
на международную общественность в это время, видимо, было достаточно
сильным, поэтому Павел Йовий и сочинил в угоду ему памфлет на уже умершего
Василия III. Так король пытался отомстить своему успешному сопернику за свои
военные поражения.

Таким образом, в начале XVI века во взаимоотношения Русского государства


с европейскими соседями появляется новый момент. Оно вступает в борьбу за

237 Соловьев С М. Сочинения. Книга III. - М., 1989. - С. 288-289.


возвращение «киевского наследия». Это встречает резкое сопротивление со
стороны Польши с Литвой и Ливонии. Первые успехи русских государей в этом
направлении они стараются представить в глазах европейской общественности в
самом негативном свете.

Однако в это время из-за постоянно усиливающейся турецкой агрессии и


реформационных движений многие видные политики (Римские папы, правители
Римской империи, Австрии и других стран) стремятся к союзу с русским государем
Василием III и хотят получить как можно больше достоверной информации об его
государстве.

Многие начинают понимать, что польский король и ливонский магистр


умышленно предпринимают различные меры по дискредитации Русского
государства, и хотят, чтобы у европейцев закрепилось убеждение в том, что жители
Московии - схизматики и еретики.

Поначалу представители папской курии поверили им, оказали Сигизмунду I


материальную помощь и устроили в Риме благодарственный молебен по поводу его
победы под Оршей над русским войском.

Но наиболее вдумчивые политические деятели, Альберт Кампенский,


эрцгерцог Фердинанд, папа Климент VII, стали сомневаться в достоверности
распространяемой поляками и ливонцами информации. К тому же они поняли, что
Василий III - могущественный государь, союз с которым может быть очень выгоден
для них.

Поэтому в 1525 году начинается работа над иными сочинениями о Московии,


в которых и страна, и ее народ должны выглядеть положительно. Для этого
эрцгерцог Фердинанд поручает своему секретарю и ученому Иоганну Фабри
составить трактат о «Религии московитов». Аналогичное задание получает от
католического духовенства известный писатель Павел Йовий. Обоим авторам
велено узнавать сведения о Московии преимущественно от самих жителей этой
страны, т.е. от русских послов, приезжавших в Европу по поручению своего
государя. В итоге информатором Фабри становятся князь И.И. Засекин-
Ярославский и его спутники, Иовию сообщает интересующие его сведения
посланник и толмач Дмитрий Герасимов. Естественно, что в результате в
произведениях Иоганна и Павла фиксируется преимущественно положительная
информация. Характерно, что оба сочинения тут же издаются и отправляются в
Россию. Заказчики хотят,

чтобы Василий III знал об их деятельности по прославлению его страны.

В итоге в первой трети XVI века в Европе появляются сразу четыре


обстоятельных сочинения о Русском государстве: Матвея Меховского, Альберта
Кампенского, Иоганна Фабри и Павла Йовия. При этом никто из авторов не был в
самой стране. На основе различных источников ими лишь выполнялся
определенный политический заказ. Поэтому образ Московии в них оказался
достаточно противоречивым: от резкой критики («Трактат о двух Сарматиях»), до
полного прославления («Религия московитов»). Позднее некоторая положительная
информация в сочинениях Фабри и Иовия либо была исключена, либо заменена на
отрицательную. Это было сделано в связи с утратой интереса европейских
политиков к Русскому государству в период малолетства Ивана IV.

Трудно понять, какие из этих произведений рядовые европейские читатели


считали достоверными, а какие - нет. Можно лишь заметить, что трактаты с
негативной информацией с середины века, видимо, пользовались большей
популярностью, поскольку их чаще переиздавали.

Следует отметить, что во всех сочинениях иностранцев о Русском


государстве, созданных в первой трети XVI века, информация о стране была далеко
не полной и достаточно отрывочной. В этом отношении от них выгодно отличаются
«Записки о Московии» Сигизмунда Герберштейна.

В отечественной историографии труд Герберштейна считается одним из


наиболее обстоятельных и достоверных произведений о Русском государстве
первой половины XVI века. К примеру, Карамзин использовал его в качестве
источника наравне с летописями и документальными источниками. Ссылки на
«Записки о Московии» можно найти во всех томах «Истории государства
Российского»238.

С большим доверием относился к «Запискам» и другой видный историк С.М.


Соловьев. Он называл Герберштейна беспристрастным свидетелем и на основе его
данных делал выводы о характере власти Василия III, боеспособности русского
войска, положении русских женщин, свадебном обряде и многом другом. Правда,
при этом Соловьев замечал, что Герберштейн часто смотрел на Московию с черной

416

стороны .

Аделунг составил наиболее детальную биографию Герберштейна,


повторяемую в других изданиях, а Е. Замысловский проанализировал историко-
географические сведения в его труде4'7.

Известный советский исследователь A.A. Зимин писал о сочинении С.


Герберштейна следующее: «Среди записок иностранцев видное место занимают
«Записки о московитских делах» барона С. Герберштейна». По мнению историка,
«Записки» представляют собой «тщательно выполненное описание Московии».
«Стремление Империи завязать мирные добрососедские отношения с Россией
объясняет сравнительно объективный тон «Записок» Герберштейна, пытавшегося

238 Карамзин Н.М. История государства Российского. В двенадцати томах. - М., 1989. Т. 1.
дать зарубежному читателю более или менее полный очерк истории и современного
состояния Русского государства». В итоге труд барона

418
стал популярнейшим сочинением о России в Европе XVI века .

В научных трудах A.A. Зимин активно использовал данные из «Записок»


Герберштейна, касающиеся обстоятельств венчания на великое княжение Дмитрия-
внука, взятия Смоленска, судьбы Михаила Глинского, нападения крымского хана на
Москву в 1521 году и даже развода Василия III с Соломонией Сабуровой и ряда
других сюжетов. При этом он нисколько не сомневался в достоверности сведений,
сообщенных бароном, даже когда они выглядели невероятными (например, что
Василию III было представлено 1500 невест, что крымский хан взял в плен 800 000
человек и т.д.)239.

Высоко оценивал труд С. Герберштейна и Ю.А. Лимонов. Он считал


«Записки» «плодом наблюдения опытного, знающего и стремящегося показать
действительность, как он ее понимал, честного бытописателя» 240.

239Зимин А.А. Россия на пороге нового времени. - С. 67, 71, 99, 140, 187, 208-209, 212, 221222,
243-247, 262-265, 297-298.
240Лимонов Ю.А. Культурные связи России с европейскими странами в XV-XVII веках. - Л.,
1978.-С. 150.
Хорошкевич А.Л. в предисловии к изданию «Записок о Московии» 1988 года
так характеризовала это произведение: «одно из наиболее полных и достоверных
описаний Русского государства XVI века и соседних с ним стран и народов
Восточной, Центральной и отчасти Северной Европы и Азии. Написано опытным
австрийским дипломатом, более полустолетия, находящимся на службе
Габсбургского дома». По мнению исследовательницы, С. Герберштейн стремился к
объективности изложения, поэтому произвел «революцию» в представлениях
просвещенных читателей XVI века о Восточной Европе и России. Общий вывод -
его произведение является важным историческим источником по истории Русского
государства XVI века241.

Аналогично хвалебная характеристика дана «Запискам» и в издании 2008


года. В сопроводительных статьях, помещенных во втором томе, отмечено, что С.
Герберштейн был выдающимся представителем эпохи Возрождения, поэтому его
сочинение о России - очень важный и достоверный источник о стране. В этих
статьях содержатся также сведения о двух широкомасштабных международных
конференции, прошедших в 1989 и в 1999 годах, которые были посвящены

австрийскому дипломату и его сочинению о Московии 242.

Таким образом, большинство исследователей единодушны во мнении о том,


что С. Герберштейн в своих «Записках» сообщил достоверные сведения о Русском

241Герберштейн Сигизмунд. Записки о Московии. - М., 1988. - С. 5.


242Герберштейн Сигизмунд. Записки о Московии. - М., 2008. Т. 2. - С. 2-5, 240-255.
государстве XVI века, поскольку сам дважды его посещал и был знаком с
летописями и другими письменными памятниками. В итоге многие историки
рассматривают его труд как важный источник о России и активно его используют.

Получается, что сочинение Герберштейна является редким исключением из


общего количества многочисленных сочинений иностранцев о России XVI века, в
которых было очень много негатива и мало правды. Поэтому попробуем
проанализировать его содержание на предмет достоверности.

Следует отметить, что во вступительных заметках к «Запискам» сам автор


отмечал, что стремился постичь истину, поэтому не довольствовался собственными
наблюдениями, а использовал сочинения предшественников и различные другие
источники243. Многие из этих источников названы в тексте. Это русские летописи,
«Судебник 1497 года», «Чин венчания на великое княжение Дмитрия-внука», труды
русских церковных деятелей и другие. Поскольку, как известно, С. Герберштейн
хорошо знал славянский язык, то он без особого труда понимал содержание этих
памятников и использовать в «Записках». С их помощью он мог, действительно,
вполне достоверно представить и историю Русского государства, и православную
веру, и обычаи русских людей, и т.д. Учитывая то, что сам автор дважды был в
Москве более, чем по пол года, можно предположить, что информация в его
сочинении

-424
должна быть вполне достоверной .
243Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - М., 1988. - С. 56.
Обратимся непосредственно к тексту «Записок о Московии». Для
исследования была использована научная публикация, подготовленная A.B.
Назаренко на основе перевода А.И. Малеина244.

Во вступительной части к своему произведению Герберштейн, в отличие от


М. Меховского, правильно указал, что Московия является не только частью Руссии,
но и ее главой, т.е. основой. Но при этом он отметил, что всей Руссией владеют три
государя: великий князь Московский, великий князь Литовский и польский король,
который правит как Польшей, так и Литвой 245. Под Руссией, судя по всему, автор
«Записок» понимал территорию бывшего Древнерусского государства.

Правильно назвал Герберштейн и древнюю столицу Руссии - Киев. Русские


люди, по его утверждению, родственный европейцам народ, поскольку они говорят
на славянском языке, как и около 20 европейских

427

народов .

Вся эта информация полностью противоречила утверждению Меховского о


том, что Московия не имела никакого отношения к Руси, и что ее населяли
выходцы из Азии мосхи - чуждый европейцам народ.

244Герберштейн Сигизмуид. Указ. соч. - С. 53-258.


245Там же.-С. 59.
Для изложения истории Русского государства С. Герберштейн использовал
летописи. Исследователи обнаружили, что в его распоряжении, вероятнее всего,
был один из списков, близкий к Ермолинской летописи 246. Однако текст этого
памятника он использовал отнюдь не дословно, в его содержание автор «Записок»
постоянно вносил свои изменения и добавления. Так, он опустил летописное
упоминание о князе Кие и его родственниках, основавших Киев и правивших в нем.
Первым русским правителем он назвал Гостомысла в

Новгороде. Тот якобы посоветовал новгородцам призвать из-за моря трех князей:
Рюрика, Синеуса и Трувора. Они, по мнению Герберштейна, были вандалами из
Вагрии, находившейся недалеко от Любека247.

Однако в русских летописях никаких точных данных о происхождении


Рюрика нет. Он просто назван варягом из-за моря 248. Это подразумевало его скорее
скандинавское происхождение. Герберштейн же хотел представить Рюрика
выходцем из немецких земель, хотя и славянином по происхождению. Видимо, так
он намекал на возможность подчинения московских государей германскому
императору. В данном случае дипломат следовал логике рассуждения Юрия
Трахониота, своего русского информатора, утверждавшего, что русские правители
могут претендовать на Венгрию, поскольку в ней живут выходцы из их страны 249.
246Лимонов Ю.А. Герберштейн и русские летописи // Вспомогательные исторические
дисциплины. - JL, 1969. Т. 2.; Он же. Культурные связи России с европейскими странами в XV-
XVII веках. Указ. изд. - С. 149-167; Охотникова В.И., Лурье Я.С. Русское историческое
повествование и западная письменность XV-XVII вв. // Известия АН СССР. Серия литературы и
языка. 1981. Т. 40. 31. - С. 70-71.
247Герберштейн Сигизмунд Указ. соч. - М., 1988. - С. 60.
248ПСРЛ. Т. 23. - М„ 2004. - С. 2-3.
249Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - М., 1988. - С. 26.
Для австрийца показалось бахвальством утверждение русских людей о том,
что Рюрик с братьями вели свой род от римского императора Августа 250.Эту
легенду, активно развиваемую московскими государями в XVI веке, он счел
недостоверной.

Происхождение Рюрика было подробно представлено в «Сказании о князьях


Владимирских», созданном на основе Послания бывшего митрополита Спиридона-
Саввы (до 1523 года). В нем история Руси оказалась вписанной во всемирную, а ее
правители даже объявлялась наследниками не только Византии, но даже Рима. По
версии Спиридона- Саввы, у римского императора Августа, правившего вселенной,
был родственник Прус. Он был отправлен правителем земель в районе реки Неман,
которые стали называться Пруссией. В числе потомков Пруса в 4-м колене якобы
был князь Рюрик с братьями. Именно его новгородцы и пригласили к себе на
княжение в 862 году. Он, как следует из Повести

временных лет, стал основателем династии русских государей 251.

Упоминание С. Герберштейном имени императора Августа свидетельствует


об его знакомстве со «Сказанием о князьях Владимирских».

250Там же. - С 60.


251Идея Рима в Москве. - С. 24-25.
Ранняя история Русского государства (оно названо а «Записках» царством)
представлена С. Герберштейн достаточно кратко. Совершенно очевидно, что
сведения об этом он взял из русских летописей, но подошел избирательно к
содержащейся в них информации. Например, он почему-то с подробностью
пересказал сюжет о том, как жестоко княгиня Ольга отомстила древлянам за
убийство мужа. Вероятно, это было сделано для того, чтобы бросить тень на одну
из первых русских святых. С этой же целью в «Записках» написано следующее об
Ольге следующее: «...Летописи... сравнивают ее с солнцем: как солнце освящает
этот мир, так и Ольга просветила Руссию верой христовой. Однако подвигнуть к
крещению своего сына Святослава она не смогла» 252. Получалось, что деятельность
первой христианской правительницы Руси оказалась безрезультатной.

Еще более уничижительную характеристику дал С. Герберштейн князю


Игорю: «В своих далеких военных походах он достигал даже Гераклеи и
Никомидиии, однако, в конце концов, был побежден и бежал. Впоследствии его
убил древлянский государь Мальдитт»253.

Следует отметить, что в Ермолинской летописи, считающейся главным


источником С. Герберштейна, походы Игоря описаны как достаточно успешные. В
944 году ему даже удалось получить большую дань с греков. К тому же
древлянский князь, по данным летописей, носил имя не Мальдитта, а Мала, и
статус государя он не имел254.

252Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 61.


253Там же. - С. 61.
254ПСРЛ. Т. 23. Указ. изд. - С. 5-6.
Несомненно, австрийский дипломат умышленно стремился принизить
заслуги русских князей в повествовании о них в «Записках». Так, он специально
подчеркнул, что князь Владимир, креститель Руси, был сыном служанки княгини
Ольги Малуши, т.е. не совсем законнорожденным наследником Святослава. При
этом ее брата Добрыню он назвал женщиной, а имя их отца совершенно исказил:
вместо Малко Любочанин (из города Любич) назвал Калувча Малый, гражданин
Новгорода255. К тому же он не указал, что Малуша была ключницей, т.е. занимала
при дворе Ольги одну из самых высоких должностей. Это означало, что она не
была простолюдинкой.

Упомянул Герберштейн и о том, что до крещения князь Владимир воздвиг в


Киеве множество языческих идолов (их названия перечислены) и велел приносить
им жертвы. Указал он и то, что у князя было множество жен и наложниц, от
которых у него было много

«то

детей . Вся эта информация, несомненно, бросала тень на Крестителя Руси.

Но при этом в «Записках» нет никаких данных (они с деталями и


подробностями помещены во всех летописях) о том, как по приказу князя
Владимира в 988 году в разных городах были свергнуты языческие идолы и
устроены массовые обряды крещения местного населения в водах рек и озер 256. Нет
в этом произведении и сведений о первых представителях русского духовенства, о
255Гербергитейн Сигизмунд. Указ. соч. - М., 1988. - С. 62.
256ПСРЛ. Т. 23.-С. 15-16.
строительстве Владимиром и его супругой Анной храмов, об основании
монастырей и т.д. В «Записках» отсутствует повествование об успешных походах
Владимира против поляков, ятвягов, радимичей и волжских булгар, которые
позволили существенно расширить границы государства, об основании им новых
городов и укреплении границ.

Герберштейн С. сообщил лишь о закладке Владимиром I Владимира на


Клязьме и переносе туда столицы257. Но это известие недостоверное. На самом деле
Владимир I основал Владимир- Волынский. Второй Владимир - на Клязьме, был
заложен Владимиром Мономахом, но он стал столицей, не всего Древнерусского
государства, а только Северо-Восточной Руси во второй половине XII века 258.

Искажение летописных известий, видимо, было сделано автором «Записок»


для того, чтобы сократить историю Древней Руси до нескольких эпизодов. Это
наглядно прослеживается во всем тексте произведения. К тому же, можно заметить,
что к информации русских летописей Герберштейн подходил очень избирательно.
Он отнюдь не стремился представить деятельность первых русских князей
положительно. Напротив, всячески выпячивал их не самые достойные поступки и
заострял внимание только на отрицательных моментах.

Так, о многочисленных сыновьях Владимира I написано следующее: «По


смерти Владимира сыновья его ссорились между собой, предпринимая различные

257140 Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. — С. 64.


258Лаврентьевская летопись. - Рязань. 2001. - С. 118,329-372.
попытки захватить царскую власть и сражаясь друг с другом, так что более
сильный угнетал меньшего и более слабого или даже прогонял его из царства».
Упомянув об убийстве Святополком Бориса и Глеба, Герберштейн сделал
окончательный вывод: «Продолжая ссориться, братья не совершили ничего,
достойного упоминания, если не говорить об изменах, кознях, вражде и
междоусобных войнах»259.

Из летописей же можно узнать не только о гибели Бориса и Глеба, но и о


борьбе Ярослава Мудрого с волхвами в Суздале и печенегами у Киева, т.е. с
неверными. Описаны в них и основание князем города

Юрьева, который потом был захвачен ливонцами, и его многочисленные победы


над поляками, позволившие присоединить к Русскому государству Белз и
Червенские города. Много в них данных и о большой строительной деятельности
Ярослава в Киеве, превратившей город во второй Константинополь 260. Возведенные
Ярославом Мудрым и его сыном Владимиром величественные Софийские соборы
до сих пор считаются самыми красивыми постройками в Киеве и Новгороде.

Но Герберштейну, судя по всему, все эти сведения не нужны. Из русских


летописей он выписывал лишь то, что характеризовало первых русских князей с
отрицательной стороны, и опускал прославляющие их эпизоды. К тому же он
нигде, очевидно умышленно, не упоминал о территориальных приобретениях

259Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - М., 1988. - С. 64.


260143 ПСРЛ. Т. 23. Указ. изд. - С. 20-22.
князей и их деятельности по освоению новых земель (укреплению границ,
строительстве городов, переселению населения из центральных районов на
окраины и т.д.). Ведь вся эта информация позволяла наследникам первых князей,
т.е. московским государям, предъявлять свои права на владения предков.

Из всех древнерусских князей Герберштейн уделил внимание только


Владимиру Мономаху. По его мнению, именно этому правителю удалось «обратить
Руссию в монархию» и оставить после себя некоторые инсигнии, которые «еще и
поныне употребляются при коронации государей»414.

Следует отметить, что данной информации нет в летописях. Она содержится


в «Сказании о князьях Владимирских», повествующем не только о происхождении
русских князей от императора Августа, но и дарах императора Константина
Мономаха (царских регалиях) своему внуку Владимиру Мономаху 443.

Использование сведений из «Сказания о князьях Владимирских» свидетельствует о


том, что в период посещения Москвы С. Герберштейн имел возможность
ознакомиться с этим произведением. Характерно, что баснословием в нем он счел
только утверждение о происхождении русских князей от Августа кесаря. В факте
дарения царских регалий императором Константином внуку Владимиру
австрийский дипломат не усомнился. Значит, он признавал права потомком
Владимира Мономаха, т.е. московских государей, на царский титул. В данном
случае мнение австрийского дипломата полностью противоречило политике
польских королей, отказывавшихся признавать права русских правителей на
царский титул и именовавших их во всех дипломатических документах только
великими князьями.

Однако можно заметить, что С. Герберштейн проигнорировал тот факт, что


Русь стала единым государством еще при князе Игоре. По мнению австрийца,
после Владимира Мономаха «ни сыновья его, ни внуки не совершили ничего,
достоянного упоминания, до времен Георгия (великого князя Владимирского Юрия
Всеволодовича) и Василия (ростовского князя Василия Константиновича)»,
погибших в битве с монголами на реке Сити в 1238 году, т.е. до нашествия Батыя 261.

Получается, что австрийский дипломат не заметил в летописях


повествований о том, как в XI-XII веках русские князья постоянно вели полную
драматизма борьбу с печенегами и половцами, предшественниками монголов и
турок. Он даже не обратил внимания на то, что, проливая свою кровь, Рюриковичи
защищали от набегов степняков не только свои земли, но и европейские страны,
особенно те, что находились на юго-востоке447.

Герберштейн не захотел понять, что рейды русских князей в степь были


аналогичны походам крестоносцев в Палестину. Во главе военных колонн ехали
священники с крестами, перед битвами устраивались молебны. После победы

261Герберштейн Сигизчунд. Указ. соч. - С. 64.


провозглашалась хвала Богу и всем святым, и в храмы и монастыри делались
щедрые пожертвования262.

Из русских летописей известно, что русские люди столкнулись с агрессией


неверных, т.е. не христиан, значительно раньше европейцев и в течение нескольких
веков успешно ее отражали. При этом христиане из стран Европы, хвалившиеся
своим благочестием и подвигами во имя Христа, никогда им не помогали. Более
того, они сами создавали угрозу на границах Руси. Поэтому русским князьям
постоянно приходилось защищать свои земли и от европейских интервентов -
поляков, венгров, литовцев - наравне со степняками. Наиболее активный натиск с
Запада, по данным летописей, был в конце XII - начале XIII веков 263, но
Герберштейн предпочел этого не заметить.

Не обратил внимания автор «Записок» и на сообщенные в летописях


сведения о большой церковной строительной деятельности не только князей, но и
представителей знати и купцов. В каждом княжеском городе непременно строились
Успенский собор, домовый храм в честь Благовещения, церковь-усыпальница в
честь Архангела Михаила и основывался Спасский загородный монастырь.
Представители знати и купцы возводили храмы в честь своих тезоименитых
святых. В итоге во всех древнерусских городах было большое количество красиво
украшенных церквей, чего не было ни в одном европейском городе в то время 264.

262 Лаврентьевская летопись. Указ. изд. - С. 267-272; ПСРЛ. Т. 23. - С. 28-29, 53, 58.
263•""ПСРЛ. Т. 23.-С. 78-80.
264 Там же.-С. 238-239.
Сокращая и обедняя русскую историю, Герберштейн ставил одну цель -
представить русских князей в глазах европейцев людьми мелкими, лишенными
каких-либо достоинств и положительных качеств. В итоге и само Русское
государство по его описанию выглядело малозначащей страной, которая без
особого сопротивления была захвачена «татарским царем Батыем». Затем, как
утверждалось в «Записках», «вплоть до нынешнего Василия (т.е. Василия III) почти
все государи Руссии не только были данниками татар, но и отдельные княжества
назначались тем русским, которые добивались этого, по усмотрению татар» 265.

Несомненно, что в данном заключении австрийского дипломата можно легко


обнаружить ложь. Во-первых, уже отец Василия III Иван III Великий не был
татарским данником. В 1480 году он окончательно сбросил ордынское иго и стал
независим государем «всея Руси»266. Во- вторых, ярлык на княжение получали не
любые русские люди, а только те, кто мог доказать в ханской ставке свои права на
него, т.е. либо прежние правители княжеств, либо их прямые наследники. Никаких
случайных людей, как утверждал Герберштейн, среди них никогда не было 267.

Можно предположить, что австриец умышленно сообщил о том, что ханы


раздавали по своему усмотрению русские земли, чтобы поставить под сомнение
законность прав современной ему русской знати на свои владения. В этом случае
получалось, что воинственные соседи «без зазрения совести» могли отнимать эти
земли у них.

265Герберштейн Снгизмунд. Указ. соч. - С. 64.


266ПСРЛ. Т. 20. - С. 338-338-346.
267Лаврентьевская летопись. - С. 496-503.
Герберштейн С. не захотел поднять вопрос о том, что европейцы не только не
помогли русским людям в борьбе с ордынским игом, а напротив, воспользовавшись
ослаблением Руси, пытались захватить ее территории. Поэтому в «Записках» нет ни
слова о сражениях Александра Невского сначала со шведами в устье Невы в 1240
году, потом с тевтонскими рыцарями у Чудского озера в 1242 году. Нет в этом
произведении данных и о псковском князе Довмонте, постоянно отражавшем
набеги литовцев на русские земли. Отсутствуют в нем сведения и о героическом
поведении некоторых князей в ставке Батыя (Михаила Черниговского и его боярина
Федора), и о восстании против ордынцев в русских городах (Ярославле, Твери,
Ростове)268.

Опустив все сведения о героической борьбе русских князей сразу с


несколькими внешними врагами, Герберштейн привел данные лишь о
междоусобицах между ними. Так, он сообщил о борьбе за великое княжение между
Дмитрием и Андреем Александровичами и между Юрием (Георгием) Даниловичем
и Дмитрием Михайловичем269. При этом у него нет ни слова о наиболее
выдающемся князе этого времени - Иване Калите, который не только дал
возможность русским людям жить в тишине и покое, но и занялся собиранием
земель вокруг Москвы, начал в городе большую строительную деятельность и
превратил его в новую общерусскую столицу270.

268ПСРЛ. Т. 23. - С. 78, 79, 81, 86, 89.


269Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 64.
270ПСРЛ. Т. 23. - С. 102-105.
В этом отношении Дмитрию Донскому повезло больше. В «Записках» есть
данные, правда, очень краткие, о двух его успешных сражениях с Мамаем. Но при
этом не указано, что в составе татарского войска были генуэзцы, и что союзником
Мамая был великий князь литовский Ягайло437. Этих европейцев не смущало, что
они помогали неверным в борьбе с христианским государем, поэтому Герберштейн
и не стал о них писать.

Сведения летописей о том, что великий князь Дмитрий Иванович был


вынужден бежать от хана Тохтамыша, а тот в его отсутствие взял Москву, С.
Герберштейн, естественно, не забыл поместить в свое произведение. Правда,
летописный текст он неправильно понял и решил, что русские люди выкупали у
хана своих погибших родственников по 81 руб. за каждого. В итоге якобы было
заплачено 3 ООО рублей271. На самом деле в летописях писалось о том, что великий
князь платил за погребение 80 человек по одному рублю. Всего же ему пришлось
выделить из казны 300 рублей272.

Данная ошибка свидетельствует о том, что австрийский дипломат


недостаточно хорошо владел русским языком и при передаче летописного текста
сделал грубые ошибки. В результате в текст «Записок» была включена новая
негативная информация. Получалось, что победы Дмитрия Донского над Мамаем
были напрасными, поскольку за них русским людям пришлось заплатить очень
дорого. Положительная же информация о помощи князя Дмитрия Ивановича своим
подданным исчезла.

271Герберштейн Сигизмуид. Указ. соч. - С. 64.


272ПСРЛ. Т. 23.-С. 129.
Еще больше ошибок в «Записках» в повествовании о борьбе Василия II
Темного с родственниками за великое княжение. Так, жена Василия I неправильно
названа Анастасией. На самом деле ее звали Софья, и она была дочерью великого
князя Литовского Витовта. Об этом родстве многократно упоминалось в
Ермолинской летописи, которую якобы использовал Герберштейн при создании
«Записок». Например, об ее браке с Василием I сообщалось следующее: «Toe же
осени великого князя бояре, Александр Поле, Александр Белеут, Селиван,
приехаша из немец в Новгород с княжною Софьею Витофтовноою, а с ней князь
Иван Ольгимантович; а на Москву приидоша декабря 1, а поня ю князь великы
Василеи генваря 9»273.

Из каких-то совершенно неизвестных источников Герберштейн взял сведения


о том, что муж княгини Василий I подозревал ее в прелюбодействе и поэтому
завещал великое княжение не единственному сыну Василию, а брату Юрию 274.
Следует отметить, что Анастасией как раз звали жену Юрия.

На самом деле, Василий I завещал престол последнему сыну Василию (его


другие сыновья к этому времени умерли). Этот факт зафиксирован в его духовной
грамоте275. Но Юрий Звенигородский стал оспаривать великое княжение у
племянника, поскольку тот был малолетним (ему было в это время 10 лет). Свои
права Юрий основывал на завещании отца, Дмитрия Донского, которое было
составлено еще до женитьбы старшего брата Василия и поэтому не учитывало его

273Там же. - С. 132, 136,144, 152,155, 157.


274Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 65.
275Собрание государственных грамот и договоров. Т. 1. № 43-44. - С. 86-90.
будущих детей. По устоявшемуся же обычаю в великокняжеских семьях именно
они должны были унаследовать великокняжеский престол 276.

Следует отметить, что в Ермолинской летописи, которая, по предположению


исследователей, использовалась С. Герберштейном, изложение борьбы Василия II с
Юрием Звенигородским довольно краткое. В ней отсутствует описания поездки
князей в Орду и их прений в присутствии хана, о которых повествуется в
«Записках»277.

Значит, Герберштейн использовал не только Ермолинскую, но и какую-то


дополнительную летопись при изложении событий Феодальной войны середины
XIV века (Так в исторической литературе называют междоусобную борьбу Василия
II с родственниками). Б.М. Клосс предположил, что это был свод 1479 года,
опубликованный в XXV томе ПСРЛ278.

Однако можно заметить, что содержание свода австрийский дипломат


пересказал достаточно вольно и допустил много ошибок. Так, в ставке хана
переговоры вел не сам Василий II, а его боярин И.Д. Всеволожский. Поэтому
великому князю не нужно было припадать к ногам хана и умолять его дать именно
ему ярлык на великое княжение. Данная сцена была выдумана Герберштейном,

276Соловьев СМ. Сочинения. Книга И. - М., 1988. - С. 380-384.


277ПСРЛ. Т. 23. Указ. изд. - С. 146-147.
278Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 294. Сноска 107.
видимо, для того, чтобы показать, какое униженное положение при татарских ханах
занимали русские князья279.

В «Записках» отсутствуют сведения о причинах ссоры Василия II с Юрием и


его сыновьями, в результате которой дядя пошел войной на племянника и согнал с
великого княжения. Но они есть в летописях, в том числе и Ермолинской. В них
сообщено о том, что на свадьбе Василия III между родственниками возник
конфликте из-за пояса,

і лп

который потом перерос в междоусобицу .

В «Записках» же просто писалось, что «Василий спокойно уступил дяде


великое княжение и удалился в оставленное ему отцом Углицкое княжество».
Естественно, что это утверждение никакого отношения к реальным событиям не
имело280.

В Воскресенской летописи писалось, что после конфликта на свадьбе


Василия II, Юрий Звенигородский собрал большое войско и пошел к Москве.
«Князь же великий, что было около его тогда людей, поиде противу и стретился с
князем Юрием на Клязьме, 20 верст от Москвы. С князем же Юрием множество бе
вой, а у великого князя добре мало... Видев же князь велики, яко не бе ему ни
279Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 65; Соловьев С.М. Указ. соч. - С. 383-384.
280Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 65.
откуда помощи, и побеже к Твери... Кязь Юрий пришед на Москву, седее на
великом княжении, и потом смерися с великим князем, и дасть ему Коломну на
удел»281. Можно заметить, что Углицкое княжество в этом тексте не упоминалось.

Невнимательно читая летописный текст, Герберштейн перепутал имена сыновей


Юрия Звенигородского. Вместо Василия Косого
иДмитрия Шемяки он назвал Андрея и Дмитрия. Упростил он и ход
междоусобной войны470. Видимо, детали русской истории его мало
интересовали. Но при этом он указал, что «после смерти Владимира
Мономаха вплоть до этого Василия (Василия II) в Руссии не было
монархов»471.

Трудно понять, на каких данных основывался Герберштейн,


делая этот вывод. Из летописей известно, что сын Владимира
Мономаха Мстислав Великий сохранял под своей властью все
русские земли. Статус великого князя с общерусскими
полномочиями имели Андрей Боголюбский и Всеволод Большое
Гнездо. Дмитрий Донской даже именовался в некоторых текстах
царем. Всей полнотой власти обладал и его старший сын Василий I.

Сокращая историю Русского государства, как уже отмечалось,


австрийский посол отнюдь не стремился к истине. Его задача
состояла в принижении значимости и страны, и ее правителей.

281Воскресенская летопись. Т. 3. - Рязань. 1998. - С. 136-137.


Герберштейн С., желая показать свою осведомленность в
семейных делах Василия III, достаточно детально рассмотрел
главные события правления его отца Ивана III. Но даже, казалось бы,
хвалебные сведения об Иване III в «Записках» не были лишены
ошибок и не отличались полнотой. Так, в этом произведении
утверждалось, что после женитьбы на тверской княжне Марии Иван
тут же изгнал ее брата из Тверского

472

княжества и захватил его владения .

На самом деле между этими событиями не было прямой связи:


брак с Марией был заключен в 1452 году, а Тверское княжество было
присоединено к Москве только в 1485 году. В это время Марии уже
не было в живых. Ее брат лишился своих владений за союз с
польским королем, который враждебно относился к великому князю

470
Герберштейн Сигизмунд.
Указ. соч. - С. 65. 171 Там же.
472
Там же. - С. 65-66.
і
і

ІМосковскому .
Искажение событий, как можно заметить, опять же было сделано
Герберштейном для того, чтобы в негативном виде представить действия русского
государя. С этой же целью австриец отметил, что все другие правители (под ними
следует понимать ростовских и ярославских князей) подчинились Ивану III под
давлением страха и под

"474 тт

впечатлением его деянии . Но, как известно, ростовские и ярославские князья были
вынуждены перейти на службу к великому князю из-за своей финансовой
несостоятельности475.

Можно заметить, что Герберштейн достаточно подробно описал проблемы в


семье Ивана III, связанные с безвременной кончиной старшего сына Ивана и
интригами Софьи Палеолог против Дмитрия- внука. Но он ничего не сообщил о
том, что в 1480 году великий князь окончательно сбросил ордынское иго, а в 1487
году его войска взяли Казанское ханство и поставили казанцев в вассальную
зависимость от Москвы476. Нет в «Записках» данных и о существенном расширении
границ государства на восток, север и запад, о строительстве на Балтике первого
русского форпоста - Иван-города, о возведении в Москве грандиозного каменного
кремля и великолепных храмов, об успешной работе в русской столице многих
иностранных специалистов282.

Обо всем этом австрийский дипломат мог узнать из Ермолинской летописи,


но не захотел этого сделать. Положительные сведения о Русском государстве, как
уже было замечено, ему были не нужны.

282ПСРЛ. Т. 23. Указ. изд. - С. 179-196.


Пропуская многие события, описанные в летописях, Герберштейн в то же
время использовал дополнительные источники, чтобы с подробностями рассказать
о том, что его самого интересовало как бывшего военного. Например, в «Записках»
много данных о битве при Ведроши между русскими и литовскими войсками.
Информаторами автора, вероятнее всего, были литовцы, поскольку в тексте нет
имен русских полководцев. Назван лишь литовский военачальник Константин
Острожский, и описана его судьба283.

Дополнительные данные о походе Мухаммед Амина Герберштейн, видимо,


взял из Ермолинской летописи284. Использовал он и «Трактат» М. Меховского. Из
него были взяты данные о покорении Новгорода Иваном III, ограблении местных
жителей и вывозе 300 возов сокровищ. Правда, такие же данные есть в сочинениях
Я. Длугоша и А. Кампензе 285. Они весьма сомнительны, поскольку, как уже
писалось выше, такого значительного количества золота и драгоценных камней у
новгородцев быть не могло.

Можно заметить, что, хотя Герберштейн и признавал Ивана III удачливым


государем, общую характеристику ему он дал самую нелестную. Укорил за то, что
тот очень жестоко обошелся с литовскими пленными, поскольку держал их в
тяжелых оковах. За такое же отношение Сигизмунда I к русским пленным он
почему-то его не порицал, хотя при этом сам же указал на разницу в положении
знатных пленников в Польше и России: Константин Острожский сразу же получил

283Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 66-67.


284ПСРЛ. Т. 23. Указ. изд. - С. 196.
285Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 296. Сноска 123.
свободу и имение, а русские воеводы содержались в кандалах наравне с простыми
воинами286.

По утверждению австрийца, великий князь «обратил в самое жалкое


рабство» всех жителей Новгорода, поскольку отнял у них имущество. На самом
деле, как свидетельствую летописи, конфисковано было имущество только у тех
новгородцев, которые были заподозрены в

482

измене и стремлении переити в подданство польского короля .

Далее Герберштейи без какого-либо основания заявил, что Иван III никогда
не участвовал в военных сражениях, предпочитая отсиживаться

483

дома . Но это было очередной ложью, легко опровергаемой текстами летописей.


Великий князь лично руководил войском во время битвы на Шелони с
новгородцами, оборонял границы от татар под Ростиславлем, стоял с войском на
Угре против хана Ахмата в 1480 г., водил полки против тверского князя Михаила
Борисовича287.

286Там же.-С. 67,71.


287ПСРЛ. Т. 23. Указ. изд. - С. 159, 161, 162, 194-195.
Несомненной выдумкой австрийца было и утверждение о том, что по
отношению к женщинам великий князь был так грозен, что при виде него они
теряли сознание. Можно вспомнить, что Герберштейн сам писал о большом
влиянии на Ивана III его супруги Софьи Палеолог. Из этих данных вырисовывается
образ человека, скорее, находящегося под «каблуком у жены».

Явно для сгущения негатива по отношению к Ивану III Герберштейн


сообщил о том, что для бедных и угнетенных доступ к нему был закрыт; что на
пирах он предавался пьянству и засыпал; что, несмотря на свое могущество, был
вынужден подчиняться татарам; что только при участии жены княгини Софьи
Палеолог смог избавиться от

!85

их ига .

В летописях нет никаких данных об участии княгини Софьи в событиях,


связанных со свержением Ордынского ига. Напротив, некоторые летописцы
осудили ее за отъезд из Москвы на Белоозеро во время «стояния на Угре» 288.

На основе «Записок» можно сделать вывод о том, что Иван III был жестоким
тираном по отношению к подданным, но при этом отличался трусостью, поскольку
боялся татар, и вместо военных походов предпочитал пьянствовать на пирах.

288ПСРЛ. Т. 20. - С. 339.


Естественно, что эта характеристика не соответствовала действительности. Даже
Контарини писал об Иване III только положительно. Грек Г. Перкамот, служивший
великому князю, сообщал о нем прямо противоположные сведения. Он утверждал,
что государь очень любим и почитаем подданными, поскольку отличался простой в
обращении и щедростью .

Как известно, итальянец А. Контарини и грек Перкамот были лично знакомы


с Иваном III. Поэтому их сведения вызывают больше доверия, чем утверждения С.
Герберштейна, никогда не видевшего русского государя. Совершенно очевидно, что
австрийский дипломат умышленно очернил Ивана III, чтобы принизить значимость
его деяний.

Исследователи обнаружили и другие ошибки в описании Герберштейном


правления Ивана III. Например, без обязательного учета старшинства были
перечислены великокняжеские сыновья; битва при Шелони 1471 году была описана
после битвы при Ведроше 1501 году; неправильно указано, что великий князь
встречал татарских послов за городом, стоя. На самом деле прием этих послов, как
и всех других,

488

проходил в парадных великокняжеских покоях .


Можно заметить, что и Василий III со страниц «Записок» выглядит не самым
лучшим образом. Прежде всего, Герберштейн ставит под сомнение законность
получения им верховной власти. По этому поводу дипломат написал следующее:
«Он держал в заключении своего племянника, сына брата, Димитрия, который еще
при жизни деда был избран, согласно обычаям народа, законным монархом, и
поэтому ни при жизни племянника, ни впоследствии по его смерти Василий не
желал подвергнуть себя торжественному избранию в монархи» 289.

Для европейцев, привыкших к избранию монархов в разных странах, данная


фраза наглядно свидетельствовала о том, что Василий III являлся узурпатором,
отнявшим законную власть у племянника. Но, как известно, в Русском государстве
в это время не существовало практики избрания государей. Власть передавалась по
наследству внутри великокняжеского рода - от отца к сыну или другому
родственнику. Иван III, действительно, сначала планировал передать великое
княжение внуку Дмитрию, но потом передумал. Обвинив Дмитрия и его мать в
измене, он лично отправил их в заточение. После этого верховная власть досталась
на абсолютно законных основаниях Василию 290. Герберштейн, несомненно,
прекрасно это знал, поскольку даже рассказал о том, что перед смертью Иван III
беседовал с внуком291, но предпочел исказить факты.

Характерно, что австриец пытался убедить читателей в том, что не только


Иван III не был хорошим полководцем, но и Василий III тоже. Поэтому он написал,

289Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 68.


290ПСРЛ. Т. 20. - С. 373.
291Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 66.
что тот присоединил множество областей «не столько войной, в которой он был
менее удачлив, сколько своей хитростью». Таким путем, по его мнению, он лишил
самостоятельности союзный Псков и отнял у польского короля Смоленск 292.
Следует заметить, что повествование о взятии Смоленска противоречило
предыдущему утверждению автора, поскольку в нем рассказывалось о походе
великокняжеского войска к городу и осаде его с использованием

493
пушек .
Однако высказывание австрийского дипломата о том, что

Василий III был плохим полководцем, постоянно повторяется во многих


исторических исследованиях293.

Хотя австрийский дипломат отнюдь не стремился создать положительный


образ русского государя, но, как можно заметить, не всегда шел на искажение
истины. Так он правильно указал, что Псков не был владением польского короля,
как утверждал М. Меховский, а являлся союзным городом по отношению к Москве.

292Там же. - С. 68.


293Скрынников Р.Г. История Российская. 1Х-ХУ11 вв. - М„ 1997. - С. 246.
Правда, при этом австриец без всяких оснований заявил, что у русского
государя не было никаких причин для начала похода на Смоленск в 1512 году и
войны с польским королем294.

На самом деле, как известно, поводом стал арест Сигизмундом I сестры


Василия Елены, которая являлась вдовой умершего короля и великого князя
Литовского Александра. Осенью 1512 года она была заточена в Берштах, где
скончалась 26 февраля 1513 года, предположительно от яда 295. Для любого
европейского монарха того времени это был достаточно убедительный повод для
начала военных действий.

Можно предположить, что Герберштейн исказил действительность и в


сюжете о Михаиле Глинском. По его утверждению, Василий III обещал отдать
Глинскому Смоленск, если тот поможет ему захватить этот город 296. На самом деле
таких сведений ни в одном источнике нет. К тому же вызывает сомнение, что
государь был готов отдать стратегически важный город беглому князю из Литвы.
Ведь тот мог в любой момент изменить и сдать врагу с таким трудом завоеванный
Смоленск.

Следует отметить, что русские государи никогда не наделяли переходивших


на их сторону представителей литовской знати землями на границах страны, их

294Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 68-69.


295Там же. - С. 297. Сноска 134.
296Там же. - С. 69.
владения были всегда в ее глубине. Это известно из данных о земельных владениях
бывших литовских князей Мстиславских, Трубецких, Вельских, Глинских и
других297.

В «Записках» обнаруживается особый интерес австрийского дипломата к


описанию битв. Поэтому в этом сочинении много подробностей не только о
сражении при Ведроше, но и около Орши. Информатором автора, по мнению
исследователей, был пленный русский воевода Иван Челяднин, с которым
Герберштейн встречался в Вильне 298. Характерно, что эти сюжеты описаны
достаточно беспристрастно, с вниманием лишь к военным деталям.

В целом же военные действия Василия III австриец оценил достаточно


критично. Русский государь якобы возгордился от победы под Смоленском и
поэтому велел войску двинуться вглубь литовской территории. Но, узнав о
разгроме под Оршей, покинул Смоленск и бежал в Москву 299.

В Ермолинской летописи данные события описаны иначе. В ней подробно


сообщено о длительной осаде Смоленска русскими войсками, во главе которых
стоял сам великий князь, о том, что после массированных артобстрелов жители
пришли в ужас и решили сдаться. В итоге 31 июля городские ворота были открыты,
и победители спокойно въехали внутрь. Василий III проявил большое милосердие к

297Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине ХУ — первой


трети ХУ 1 в. - С. 122-142.
298Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 70-71.
299Там же.
горожанам и позволил всем желающим покинуть его. Оставшихся жителей он
пригласил к себе на службу и щедро наградил. После этого государь вернулся в
Москву300.

Кроме того, исследователи обнаружили, что в «Записках» данные о

численности русского войска под Оршей были сильно завышены. Их,


СЛЛ

Герберштейн, судя по всему, взял из польских источников .

Получается, что создавая произведение о Московии, австриец больше


ориентировался на польские источники, чем на русские. При этом он не мог не
заметить, что поляки отрицательно относились ко всему русскому и были далеки от
объективности. Гербештейн, правда, свою враждебность к Русскому государству
явно не выражал, но внимательный читатель мог сам это заметить.

Характерным примером является странный герб Василия III на гравюрах в


«Записках». Георгий Победоносец почему-то изображен на нем голым, хотя на
русских иконах этот святой всегда был в красивой одежде витязя с развевающимся
плащом. Таким он, вероятнее всего, был и на великокняжеском гербе. Но
Герберштейн его представил иначе, с явным глумлением над русским государем,
поскольку ему, очевидно, было известно, что на Руси в это время вообще не

300ПСРЛ. Т. 23. Указ. изд. - С. 200-201.


изображали людей в голом виде. Об этом писал, к примеру, А. Олеарий даже в XVII
веке.

Вторым наглядным примером является оскорбительное название Василия III


московитом. При этом во вступительной части «Записок» автор подробно
рассмотрел вопрос о происхождении названия Русь и правильно указал, что
Московия — основная часть Руси и что она населена русскими людьми.
Соответственно Василий III являлся русским государем. Однако в основной части
Герберштейн предпочел многократно называть его «московитом», что, естественно,
было умалением чести и достоинства государя. При этом Сигизмунда он величал
королем, Максимилиана - цесарем301.

Совершенно не понятно, на основание каких данных Герберштейн


утверждал, что Василий III был очень несчастлив в войне 302. Этот вывод скорее
относился к Сигизмунду I, который не только потерял Смоленск, но и с позором
был отогнан от псковской крепости Опочки в 1518 году. После этого русские
воеводы разорили литовские земли до самой столицы. Провалилась даже попытка
короля подкупить крымских царевичей для того, чтобы они совершали набеги на
русские окраины303.

301Там же. - С. 70-72.


302Там же. - С. 72.
303503 ПСРЛ. Т. 23. Указ. изд. - С. 202-203.
Ложной представляется информация «Записок» и о том, что походы русских
войск на Казань всегда заканчивались провалом 304. В Ермолинской летописи по
поводу похода на Казань в 1524 году написано следующее: «И поможе Бог великого
князя воеводам: избиша многих татар... И казанцы, видя свое изнеможение, добиша
челом великого князя воеводам и шерт дали (клятву - В.М.) на всей воли великого
князя»305.

Желая представить Василия III невероятным тираном, Герберштейн написал,


что он отнял у князей и знати все крепости и замки 306. На самом деле великий князь
подобных акций не совершал. Его братья до самой смерти владели своими уделами:
Семен - Калугой (до 1517 г.), Юрий - Дмитровом (до 1536 г.), Дмитрий - Угличем
(до 1521 г.), Андрей - Старицей (до 1537 г.)307. Обширные наследственные владения
были у многих представителей знати308. Более того, когда какие-либо знатные люди
из других стран поступали на службу к великому князю, то тут же получали
значительные земельные владения. Например, Михаил Глинский получил
Стародуб-Ряполовский, Мстиславский - Ярославец и в кормление - Каширу и т.д. 309

В целом, многие представители русской знати были очень состоятельными


людьми, поэтому данные Герберштейна об их бедности, крайне низких доходах и

304Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 72.


305ПСРЛ. Т. 23. Указ. изд. - С. 203.
306Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 72.
307Зимин A.A. Крупная феодальная вотчина и социально-политическая борьба в России (конец
ХУ-ХУ1 вв.). - М., 1977.
308Веселовский С.Б. Исследование по истории класса служилых землевладельцев. - М., 1969.
309Зимин А А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV- первой
трети XVI в. - С. 128, 139.
необходимости служить государю в течение 6 лет даром абсолютно не
соответствовали действительности310.

В этой связи, рассказ Герберштейна о дьяке Василии Долматове, сурово


наказанном за отказ поехать послом в Империю, представляется выдумкой
австрийца.

Во-первых, ни в одном источнике нет данных о том, что В. Долматов был


любимым секретарем Василия III, как это утверждал дипломат. В Львовской
летописи Василий Долматов упомянут несколько раз в числе прочих дьяков. В
1476-1477 годах он помогал великому князю Ивану III разбирать конфликтные дела
с новгородцами, в 1480 году - ездил с Софьей Палеолог на Белоозеро .

Во-вторых, его должность и низкое происхождение не позволяли ему быть


назначенным главой посольства в Империю. (Можно вспомнить, что в середине
1520-х годов послом был ярославский князь И.И. Засекин). В Львовской летописи
указано, что Долматов входил в состав посольства разных лиц: в 1500 году в
посольство Юрия Мануиловича Грека в Данию, в 1511 году он ездил с М.З.
Юрьевым в Литву311.

310 Герберштейн Сигнзмунд. Указ. соч. - С. 298. Сноска 150.


311Там же.-С. 369,384.
В-третьих, по сообщению самого Герберштейна, послы получали одежду и
экипировку из казны. На свои деньги они, возможно, должны были питаться в пути.
Но для этого вряд ли требовались значительные суммы. К тому же после
возвращения они получали хорошее жалование и повышение в чине, если их
деятельность была успешной312.

В-четвертых, сам Герберштейн не мог быть знаком с Долматовым,


поскольку тот умер в 1517 году313.

Сведения источников о том, что родственники Долматова делали вклады на


помин его души в Кирилло-Белозерский монастырь, могут свидетельствовать о том,
что в конце жизни дьяк был пострижеником этой обители. В этом случае он не мог
быть узником на Белоозере, как утверждал автор «Записок» 314. К тому же ни в
одном русском источнике нет данных о том, что за столь небольшой проступок, как
отказ ехать в другую страну с дипломатической миссией, предполагаемый посол
наказывался бы так сурово.

Рассуждая о безграничности власти Василия III над подданными,


Герберштейн в итоге сделал неожиданный вывод: «Трудно понять, то ли народ по
своей грубости нуждается в государе-тиране, то ли от тирании государя народ
становится таким грубым, бесчувственным и

312 Рогожин Н.М. Посольский приказ. Колыбель российской дипломатии. - М., 2003. - С. 27-71.
313Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие ХУ-ХУ11 вв. - М., 1975.
314Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 73.
CIO

жестоким» .

Неожиданность этого вывода в том, что ни одного примера грубости,


бесчувственности или жестокости русских людей австрийский дипломат не
приводит. Поэтому его заявление выглядит абсолютно голословным и
беспочвенным. Это опять же свидетельствует о том, что он отнюдь не был
беспристрастным наблюдателем, стремящимся к открытию истины. Свое
сочинение он писал с одной целью - очернить Русское государство, его правителей
и людей. При этом трудно понять, делал это он по собственной инициативе, или в
угоду эрцгерцогу Фердинанду, которому он служил.

В «Записках о Московии» затронуты различные аспекты жизни в Русском


государстве. Это и обряд венчания на царство, и религия, и способы заключения
брака, и законодательство, и изготовление монет, и географическое описание
различных городов, и многое другое. Рассмотрим некоторые из них.

Герберштейн уделил достаточно большое внимание вопросу о титулах,


поскольку именно этот вопрос был главным при ранжировании европейских
монархов. По его утверждению, до Ивана III все русские государи пользовались
титулом только великих князей. Первым именовать себя царем стал Василий III. По
мнению австрийца, этот титул был равен европейскому титулу короля и не имел
ничего общего с императорским315.

315Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 74-75.


Получалось, что Герберштейн отвергал достоверность сочинения И. Фабри,
согласно которому император Карл V в ответном послании в Москву сам именовал
Василия III императором и старшим братом . Как известно, Фабри составил свой
трактат о Московии по указанию того же Фердинанда в 1525 году. Герберштейн
получил его при отъезде в Москву в конце 1525 года и, конечно, хорошо знал его
содержание.

В издание «Записок» 1551 года была сделана авторская вставка, относящаяся


уже ко времени правления Ивана IV. В ней вновь рассматривался вопрос о царском
титуле. Герберштейн полностью отверг утверждение русской стороны о том, что
император Максимилиан даровал царский титул Василию III и что грамоту об этом
он сам привозил в Москву316.

Действительно, ни в одном русском источнике нет информации о присвоении


Максимилианом великому князю царского титула. Русские дипломаты лишь
ссылались на грамоты императора, в которых Василий III именовался
императором317. Главным в данном случае был текст договора 1514 года между
императором и великим князем,

1
208

направленный против Сигизмунда I. В нем великий князь прямо именовался


«Божиею милостию цесарем»318.
316Там же. - С. 76.
317Зимин А А Россия на пороге нового времени. - С. 140-141.
318Герберштейн Сигизмуид. Указ. соч. - С. 302. Сноска 176.
Этот документ наглядно доказывал, что все рассуждения Герберштейна в
«Записках» о необычайной любви Максимилиана к польскому королю Сигизмунду
I являлись ложью319. Хотя сам австрийский дипломат не участвовал в подписании
договора между Василием III и Максимилианом в 1514 году, но о существовании
документа знал. Вопрос о возобновлении этого договора поднимался во время его
визита в Москву в 1526 году.

Следует отметить, что в немецких изданиях «Записок» 1563 и 1567 годах


переводчиком Г. Панталеоне были сделаны добавления о походах московских
государей против соседних стран. В них много фактических ошибок,
свидетельствующих о том, цель этих вставок состояла в том, чтобы представить
русских государей такими же жестокими агрессорами, как турецкие султаны. На
это прямо указывает следующая фраза: «...имя московитов стало предметом
страхов для всех соседних народов и даже в немецких землях, так что возникает
опасение, что господь по великим нашим грехам и преступлениям... подвергнет нас
тяжким испытаниям от московитов, турок или каких-либо других монархов» 320.

Сначала в этом отрывке описано взятие Смоленска, «вследствие помощи и


предательства Михаила Глинского» в 1514 году, потом даны сведения о «славной
победе поляков» под Оршей, во время которой якобы погибло 30 тыс. русских
воинов. На самом деле такого количества воинов там быть просто не могло. Но по
данным летописей, несколько видных воевод попали в плен к полякам . Далее
указано, что в 1518 году Василий III вторгся в Литву. На самом деле в этом году

319Там же. - С. 76-77.


320Там же. - С. 78.
король Сигизмунд двинулся к Опочке, но был остановлен русскими воеводами и
повернул назад327.

Следующее известие о битве при Каневе в 1527 году вообще не находит


подтверждение в русских источниках. Неверным является и утверждение автора
приписки о том, что сын Василия III Иван родился в 1528 году. На самом деле, как
уже отмечалось, он родился в 1530 году. Таким же недостоверным является
известие и о том, что в 1553 году Иван IV вел войну со Швецией. В этот год царь
праздновал победу над Казанью, совершал богомольные поездки и активно
обменивался

528

посольствами с различными странами .

Далее в «Записках» идет раздел под названием «Обряд венчания государей на


царство». Он состоит из пересказа «Чина венчания на

529
великое княжение Дмитрия-внука» . Но в текст этого памятника Герберштейн внес
некоторые добавления и изменения. Так он назвал княжескую шапку и бармы всего
лишь украшениями, хотя они являлись священными регалиями, символами
великокняжеской власти330. О происхождении барм он вообще дал совершенно
неверную информацию. По утверждению австрийца, князь Владимир, якобы отнял
их у генуэзца, начальника Каффы (Феодосии) 321.

Однако этого быть не могло, поскольку, как заметили исследователи,


Владимир Мономах скончался в 1125 году, а Феодосия была захвачена генуэзцами
только в 1260 году322. Совершенно очевидно, что информация о происхождении
барм была выдумана Герберштейном, чтобы принизить значение этой регалии. По
русской версии, которая была хорошо известна австрийскому дипломату из текстов
«Чина» и «Сказания о князьях Владимирских», бармы являлись подарком
византийского императора Константина Мономаха внуку Владимиру.

Вот, как описано это событие в «Сказании о князьях Владимирских»: Царь


же боголюбивый Костянтин Мономах составляет совет и отряжает послы к
великому князю Володимеру Всеволодовичу... И от своея выя приемлет
животворящий крест от самого животврящего древа, на нем же распятся владыко
Христос. Снемлет же от своея главы и венец царскы и поставляет его на блюде
злате. Повелевает же принести и крабицу сердаликову, из нея же Август кесарь
римский веселяшеся, и ожерелье, иже на плеу свою ношяше, и кацию, иже из злата
аравийска исковану, и измирну с многими благовонными цветы... и иным ноги
дарове... и посылает их к великому князю Володимеру

533

Всеволодовичю» .
321Там же.-С. 82.
322Там же. - С. 304. Сноска 195.
Хотя все сведения о «дарах императора Константина» носят легендарный
характер, поскольку на момент его смерти в 1028 году Владимиру Мономаху было
только 3 года, Герберштейн вряд ли знал все эти детали. Он просто проигнорировал
данные «Сказания» и придумал свою версию происхождения царских регалий.

В главе «Религия» дипломат постарался дать сведения об устройстве


православной церкви. Так, он правильно сообщил о том, что во главе нее стоял
митрополит, который ранее избирался на соборе всех иерархов. Но его утверждение
о том, что потом глава русской церкви стал назначаться великим князем, не
соответствовало действительности. Верховный иерарх продолжал избираться
членами Освященного собора, хотя его кандидатура и обсуждалась с государем.
Вот, как в летописи описано избрание митрополита Иоасафа в 1539 году: «Тоя же
зимы великий государь самодержец Иван Всильевич всеа Руси послал по всех
архиепискупов и епискупов, иже под его государством; и сщедшимся
архиепискупом и епискупом в преименитый и царствующий град Москву, и бывшу
взысканию о митрополите, и божественными судьбами..., и великого государя и
самодержца изволением, и советом архиепискуплим и епископов, и всего
священного собора великиа Росиа, избран и наречен на митрополию Иоасаф
Скрипицын, игумен Сергиева монастыря»323.

Искажение реальных фактов нужно было Герберштейну, чтобы показать


полную зависимость православной церкви от светской власти. На самом деле
абсолютного подчинения никогда не было.

323ПСРЛ. Т. 20. - С. 449.


В пересказе конкретных событий, в которых принимали участие церковные
деятели, Герберштейн допустил много ошибок. Он неправильно назвал
Варфоломеем митрополита Варлаама и допустил анахронизм, связав сведение его с
престола с «делом Шемячича». Исследователи заметили, что Варлаам перестал
быть митрополитом в 1521 году, а Шемячич же был «пойман» только в 1523 году .

Ошибся Герберштейн и в числе архиепископств и названии одного из них.


Всего их было три в то время, и один из них был не в Магрице, а Суздале. Больше
было и архимандритов в Москве, не два, а четыре 324. Уменьшение, видимо, было
сделано австрийцем специально, чтобы представить русскую церковь менее
крупной.

По непонятной причине Герберштейн неправильно сообщил о том, что


православных священников наказывали мирские судьи и что он сам видел, как
священников публично бичевали за пьянство . На самом деле судить
представителей православного духовенства мог только церковный суд 325.

Можно предположить, что австриец умышленно дал сведения о зависимом от


светских властей положении духовных лиц. Для подтверждения правдивости своих
слов он не только описал публичное наказание пьяных священников, но и сочинил
сюжет о том, как

324Там же. - С. 89.


3 2 5 CID

Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 309. Сноска 247.


г

наместник одного из городов повесил уличенного в краже священника 326. В


реальности такого события никогда не было. Недостоверным представляется и
заявление австрийца о том, что пристав послов мог побить игумена монастыря 327.
На самом деле, в Русском государстве духовенство очень уважалось и
почиталось328.

Вряд ли соответствовали действительности и данные Герберштейна о


скудости пожертвований в храмы и бедственном положении священников 329. На
самом деле хорошо известно, что русские люди были очень религиозными и часто
делали щедрые пожертвования в храмы. Еще в XIV веке сложился значительный
земельный фонд, который принадлежал московской митрополии. Поэтому русская
церковь была крупным феодальным владельцем и ни в чем не нуждалась 330. К тому
же священники получали большие доходы за многочисленные службы: крестины,
венчание, отпевание и т.д. Они имели собственные земельные участки и даже
отдавали деньги в рост, т.е. занимались ростовщичеством 331.

Достаточно подробно С. Герберштейн рассмотрел вопрос о разделении


церквей, православной и католической. Не желая сам перечислять различия между

326Там же. - С. 90.


327Там же.
328Сахаров A.M. Религия и церковь // Очерки русской культуры.ХУ1 века. Ч. 2. - М., 1977. -С. 99-
103.
329Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 91.
3305,3 Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси Х1У-ХУ1 вв. -
М.; Л. 1947.-С. 443,455.
331 Стоглав. - Казань. 1887. - С. 48.
ними, он передал содержание послания киевского митрополита Иоанна антипапе
Клименту III, написанное в 1088-1089 годах332.

Исследователи обнаружили, что дипломат передал текст русского


экземпляра, который, видимо, был дан ему в Москве. Там же он, судя по всему,
получил и тексты других сочинений православных иерархов, которые включил в
«Записки»333.

Это говорит о том, что представители русского духовенства были знакомы с


желанием австрийского дипломата написать сочинение об их стране и оказывали
ему содействие в этом. Поэтому далеко не все сведения в «Записках» были
ложными или искаженными.

Например, Герберштейн повторил данные других иностранцев о том, что


русским людям было запрещено употреблять спиртные напитки каждый день. Пить
разрешалось только по большим церковным праздникам334. Достоверные сведения
сообщил он и о причастии, исповеди, праздниках, постах, почитании святых,
монастырях, доходах

548

церкви .

332Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 92-95.


333Там же. - С. 311. Сноска 260; - С. 312. Сноска 268 и др.
334Там же.-С. 103.
Хотя в целом «Записки» были посвящены Московии, определенное внимание
в них уделено и польско-литовскому государству. Это объяснялось тем, что в его
состав входила часть Руссии, т.е. Древней Руси.

В этой части «Записок» Герберштейн дал сведения о родословии великих князей


литовских и польских королей. Он правильно (согласно официальным данным)
сообщил о том, что они вели свой род от слуги князя Витена Гедимина, что Ягайло
был женат четыре раза, и род его пошел от потомства, рожденного в четвертом
браке. Указал он и то, чт
о
сын Ягайло Владислав незаконно лишил престола малолетнего сына
венгерского короля Альберта из рода Габсбургов и сам надел венгерскую корону.
Далее он подробно сообщил о многочисленных браках между Габсбургами и
Ягеллонами, в результате которых представители этих династий стали соперничать
друг с другом за венгерскую и чешскую короны. По утверждению австрийского
дипломата, у обеих сторон были вполне законные права на них. Характерно, что
при этом он обвинил именно Сигизмунда I в гибели последнего венгерского короля
из рода Ягеллонов Людовика, поскольку тот не помог племяннику в борьбе с
турками335.

Известно, что после этого венгерскую корону надел на себя австрийский


эрцгерцог Фердинанд. По версии С. Герберштейна получалось, что польский
король невольно помог ему это сделать.

335 Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 84-86.


Явные обвинения в адрес Сигизмунда I, с которым Фердинанд, хотя и
соперничал, но старался сохранять хорошие отношения, говорят о том, что
«Записки» готовились к изданию только после смерти короля.

Получается, что, в «Записках о Московии» С. Герберштейн постарался


обосновать законность прав австрийского герцога Фердинанда на венгерский трон,
который тот захватил после гибели Людовика. Правда, ему подчинилась только
часть королевства. За вторую ему пришлось вести длительную борьбу с соперником
Яношем Запольян, которого открыто поддерживал турецкий султан, тайно -
польская знать и Сигизмунд I.

Можно заметить, что в сочинении Герберштейна не раз нарушалась логика


повествования. Поэтому после рассказа о борьбе за венгерскую корону автор вновь
обратился к русской истории и подробно описал события, связанные с двумя
браками Василия III. Вполне вероятно, что источниками его информации стали
слухи,

распространявшиеся в Москве в период второго приезда дипломата в Москву


в 1526 году. Незадолго до этого, в ноябре 1525 года была пострижена в монастырь
первая супруга Василия III Соломония Сабурова. С ней великий князь прожил чуть
больше 20 лет, но не имел потомства. Это и стало главной причиной развода. Через
короткий срок после этого, 21 января 1526 года, государь женился вновь, на Елене
Васильевне Глинской336. Естественно, что данные события были предметом
пересудов среди знати.

Герберштейн постарался представить происшедшие перемены в


великокняжеской семье со всеми деталями и подробностями. Но часть из них,
скорее всего, была плодом его фантазии и результатом плохой осведомленности.

Во-первых, великий князь не выбирал себе невесту из 1500 девушек. Ему


представляли не более 30 невест, поскольку первичный отбор производили бояре.

Во-вторых, отца Соломонии звали не Иван, как в «Записках», а Юрий" 1.


Иваном звали ее брата, привлекавшегося к «обыску о колдовстве», которое
использовала великая княгиня для зачатия ребенка. Саму ее звали не Саломея, а
Соломония.

В-третьих, Соломония была пострижена не в 1526 году, а в конце 1525 года.


Церемония проходила не в Суздальском монастыре, а в московском Рождества-на-

336Зимин A.A. Россия на пороге нового времени. Указ. соч. - С. 294-299.


Рву. Иван Шигона вряд ли бил великую княгиню плеткой, поскольку делать это,
кроме мужа, никто не имел права352.

В целом же проверить данную информацию «Записок» сложно, поскольку в


русских источниках история развода и нового брака Василия III представлена очень
кратко. Однако исследователи, доверяя сведениям Герберштейна, обычно без какой-
либо научной критики используют их в своих трудах. В этом отношении они идут
вслед за Н1М. Карамзиным, С.М. Соловьевым, A.A. Зиминым и другими
маститыми отечественными историками.

Однако, на наш взгляд, это вряд ли правомерно делать, учитывая обилие


ошибок в сочинении австрийца и его необъективный подход и к русским государям,
и к русским людям в целом.

Грубые фактические ошибки обнаруживаются на протяжении всего текста


«Записок». Много их и в рассказе о Михаиле Глинском и правлении Елены
Глинской. Так, из русских источников известно, что М.Глинский был освобожден
из-под стражи не во время пребывания Герберштейна в Москве в 1526 году, как
писал австриец, а только в феврале 1527 года . Сын Василия III Иван родился не в
1528 году, как указано в «Записках», а 25 августа 1530 года.
Маловероятны и данные Герберштейна о том, что Елена Глинская сразу
после смерти мужа сделала своим любовником князя И.Ф. Овчину- Оболенского. В
это время этот князь лишь получил чин конюшего, т.е. старшего боярина. Но это
было сделано не из личных пристрастий великой княгини, а потому, что он состоял
в близком родстве с мамкой Ивана IV Аграфеной Челядниной. Именно на нее была
вынуждена опираться молодая вдова, не имевшая корней в Русском государстве 337.
К тому же известно, что князь был женат.

Ошибся Герберштейн и в сведениях об аресте братьев Василия III. Юрий,


действительно, был брошен в тюрьму вскоре после смерти Василия III, в декабре
1533 года и умер в 1536 году. Но решение об этом принимала не Елена Глинская, а
Боярская дума338. Андрей же был схвачен только в 1537 году, когда Михаила
Глинского уже не было в живых, он умер в 1534 году 339. Поэтому дядя великой
княгини никак не мог осуждать племянницу ни за прелюбодеяния, ни за жестокость
по отношению к родственникам мужа, как утверждал австриец340.

Искажение фактов опять же нужно было Герберштейну для того, чтобы


осудить нравы при русском дворе и представить русских государей деспотами и
тиранами.

337254 ПСРЛ. Т. 29. - М., 2009. - С. 23, 27.


338 Там же. - С. 10-11,27.
339ПСРЛ. Т. 29.-С. 28,31.
340Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 88.
Так, при описании уже рассматриваемого выше конфликта между
митрополитом Варлаамом и Василием III австрийский дипломат указал, что
пастырь был закован в кандалы и отправлен на Белоозеро . Но, как выяснили
исследователи, этого конфликта на самом деле вообще не было. В летописях просто
помечено, что 17 декабря 1522 года Варлаам оставил святительство. Новый
митрополит Даниил был избран 27 февраля следующего года 341, т.е. почти через 2 с
лишним месяца

Можно предположить, что и о митрополите Данииле австриец сообщил


ложную информацию. Он написал, что тот был молодым и крепким человеком
около 30 лет с пухлым и красным лицом. Чтобы выглядеть более подобающим
духовному сану, он окуривал свое лицо серным дымом 342. На самом деле в 1526
году, когда Герберштейн мог видеть Даниила, ему было лет 45. Судить о цвете его
лица с близкого расстояния австриец вряд ли имел возможность. Поэтому, скорее
всего, он описал прием, который использовали представители католического
духовенства, желавшие в глазах верующих выглядеть особо набожными.

Все это опять говорит о желании австрийского дипломата «бросить тень» на


порядки в Русском государстве и представить государей жестокими
властолюбцами, а положение церковнослужителей бесправным и нищенским.

341ПСРЛ. Т. 20. - С. 402.


342Герберштейн Сигизмунд Указ. соч. - С. 89.
Простых русских людей Герберштейн постарался показать глубоко^
набожными и благочестивыми людьми. Он, к примеру, отметил, что даже в
праздники они продолжали работать, поскольку считали, что любые занятия более
угодны Богу, чем праздность343. Правда, для европейцев эта информация могла
свидетельствовать не столько об особом трудолюбии русских, людей, сколько об
их тяжелой"доле.

Однако и в разделе о религии австрийский дипломат не обошелся без


негатива. Желая очернить русские церковные книги, он рассказал о Максиме
Греке, приехавшем с Афона для перевода греческих текстов на русский язык. По
его утверждению, Максим обнаружил много ошибок в правилах и уставах и сказал
об этом Василию III. При этом он якобы прямо назвал государя «совершенным
схизматиком». Но великому князю его заявление настолько не понравилось, что
греческий монах сразу исчез, вероятно, был утоплен. Аналогичная история
произошла, по утверждению Герберштейна, и с греческим купцом из Каффы .

В русских источниках история Максима Грека была представлена совсем


иначе. Он был обвинен не за обнаруженные в книгах ошибки, а за нестяжательские
воззрения, осуждение второго брака Василия III и. вмешательство во внешнюю
политику великого князя. При этом его наказанием стала лишь ссылка в
монастырь. Там он прожил достаточно

343Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 103.


долго и умер только в 1556 году363.

Совершенно очевидно, что Герберштейн хотел уверить европейских


читателей в том, что жизнь православных людей в Русском государстве была
похожа на рабство. Для этого он со всеми подробностями рассказал о своем слуге
Эразме, невероятном пьянице, который сначала захотел поступить на службу к
великому князю и для этого перешел в православие, а потом пытался бежать в
Азов. По дороге

его поймали и под конвоем вернули в Москву344.

С этой же целью австриец без всякого основания заявил, что «к московитам


убегают редко». На самом деле из самых разных источников известно, что в период
правления Ивана III и' Василия III на службу в Москву перешло много
представителей литовской знати345.

Кроме политической истории и религии, Герберштейн уделил внимание и


бытовым вопросам. Целую главу он посвятил способам заключения брака и
положению русских женщин. Однако и в ней исследователи обнаружили
достаточное количество ошибок. Во-первых, по русским обычаям отец невесты
никогда не обращался к жениху с предложением жениться на ней, как утверждалось

344Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 107-108.


345Зимин A.A. Формирование боярской аристократии в России. - С. 122-153.
в «Записках». Обычно женихи сами засылали сватов в дом невесты. Во-вторых,
жених не обязан был возвращать деньги гостям за подаренные ими подарки на
свадьбу346.

Относительно женщин дипломат сделал вывод о том, что они находятся на


положении домашних рабынь. На самом деле в русских семьях существовало
четкое разделение обязанностей. Поэтому муж считался полновластным хозяином
на своей половине дома, а жена - на своей. При этом женщины не были
затворницами, как полагал Герберштейн 347. Просто у многих богатых людей были
домовые церкви, в которых женщины имели право молиться, не посещая городские
храмы. К тому же при натуральном хозяйстве у них не было надобности часто
посещать и рынки348.

Откровенной ложью было и заявление Герберштейна о том, что русские


люди находили большее удовольствие в рабстве, чем в свободе 349. Этот вывод он
сделал на основе данных о холопах, которых приравнивал к рабам. На самом деле
на Руси в XVI веке холопами становились люди, которые нанимались на
определенных условиях и на конкретное время в услужение к другим людям, как
правило, бедные - к богатым. Свои отношения они оформляли в виде кабальной
записи-350.

346Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 110-111,317-318. Сноска 311.


347Там же. - С. 112.
348Домострой Сильвестровского извода. - СПб. 1891.
349Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 112.
350Яковлев А.И. Холопство и холопы в Московском государстве ХУ11 в. Т. 1. - М.; JI. 1943.
Достоверным, можно считать лишь описание Герберштейном русского
войска, вооружения воинов и способов ведения военных действий (правда,
пехотинцев он почему-то назвал «всяким сбродом») . Оно не противоречит данным
других источников. Правда, пехоты в русском войске в это время почти не было.
Первые стрелецкие отряды появились только при Иване Грозном 351.

Следует заметить, что, желая подчеркнуть трусость Василия III, австрийский


дипломат несколько раз упомянул явно придуманный П. Йовием эпизод о том, как
Василий III прятался от татар в стогу сена. Несомненно, это было сделано для того,
чтобы привлечь к данному факту внимание читателей .

Представить же в реальности эту сцену просто невозможно, поскольку


русского государя всегда сопровождала большая конная свита, способная его
защитить и увезти в безопасное место. Поэтому зарываться в сено у него вообще
никакой надобности не было. К тому же выше уже был приведен летописный текст
о том, как на самом деле развивались события во время нападения крымского хана.

Наличие в «Записках» выписок из «Судебника 1497 года» может


свидетельствовать о том, что в числе помощников автора были русские дьяки. Они
могли рассказать также о снабжении продовольствием войска, об организации
почтовой службы, об осуществлении правосудия, чеканке монет, о таможенной
службе и т.д.352 Вполне вероятно, что информаторами Герберштейна были и купцы,

351Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. - М., 1960.


352Зимин A.A. Указ. соч. - С. 117-125.
по большей части иностранные. От них он узнал о привозимых и вывозимых из
России товарах и повторил их мнение о русских торговцах: «Торгуют с великим
лукавством и коварно»353.

Однако можно вспомнить, что И. Барбаро и А. Контарини писали о русских


купцах совсем иначе. Они считали их людьми честными и бескорыстными,
способными отдавать свои товары почти даром.

В разделе «Хорография» Герберштейн допустил существенно меньше


ошибок, поскольку географические сведения были мало связаны с внешней
политикой. Правда, он повторил мнение М. Меховского о том, что родоначальником
московитов был некий Моек, о котором якобы сообщали древние тексты . Москву
он почему-то считал находящейся рядом с Азией; не знал о том, что первый
каменный кремль

577
в Москве был построен Дмитрием Донским еще в середине XIV века ;
578

что монеты первым стал чеканить еще Владимир I в X веке , а не 100 лет назад, т.е.
в XV веке. Перепутал он и митрополитов Петра и Алексия. Ошибался, думая, что
город Владимир являлся столицей Руси со времени Владимира Мономаха, что река
Дон отделяла Европу от Азии354.

353Там же.-С. 125-129.


354Там же. - С. 130-138.
Характерно, что даже в этой части Герберштейн не удержался от негатива по
отношению к москвичам и написал о них так: «Народ в Москве, говорят, гораздо
хитрее и лукавее всех прочих, и особенно вероломен при исполнении
обязательств»355. Но при этом никаких примеров вероломства и лукавства в
«Записках» нет. Есть лишь опять же голословное заявление о том, что под
влиянием московских жителей испортились нравы в Новгороде и Пскове. До этого
в этих городах, якобы, жили только обходительные, честные и порядочные люди 356.

Как известно, сам Герберштейн никогда ни в Пскове, ни Новгороде не был,


поэтому доверять его сведениям о порче нравов в этих городах вряд ли можно.

В географических описаниях Герберштейна можно легко обнаружить явные


выдумки. К их числу следует отнести повествование о каширском князе, который
был отравлен по приказу Василия III. После этого великий князь якобы смог
присоединить к своим владениям

582

Каширу и Серпухов .

На самом деле отдельное Каширское княжество никогда не существовало.


Этот город отдавался в кормление некоторым князьям, в

355Свердлов М.Б. Указ. соч. - С. 133.


356Там же.-С. 151.
гот

том числе и татарским, по воле государя . Серпухов был присоединен к Москве еще
в 1456 году после смерти его князя Ярослава, отца великой княгини Марии
Ярославны. Поэтому в 1462 году по завещанию великого князя город был передан
его сыну Юрию384. Получается, что никакого «безбожного злодейства» по
отношению к каширским и серпуховским князьям, о котором австрийский
дипломат писал с особым пафосом, в реальности не было.

На этом фоне вызывает сомнение и красочная история о Дмитрии

585

Шемячиче в «Записках» . Ни в одном источнике она не находит подтверждения.

В разделе о татарах Герберштейн вновь вернулся к событиям, связанным с


нападением крымского хана в 1521 году на русские земли. Чтобы читатели
поверили в достоверность данного повествования, он указал, что в Москве в это
время были польские послы, которые и стали его информаторами 357.

Однако между данными событиями обнаруживается временное


несовпадение. Нападение хана было 29 июля и продолжалось не больше двух
недель, по данным самого австрийца. Польские дипломаты прибыли в Москву
только 29 августа и находились в ней до 4 сентября 358. Это означает, что само

357Московский летописный свод конца ХУ в. - С. 172-176.


358Русская историческая библиотека. Т. 35. № 90. - С. 605-607.
нападение хана они не видели. К тому же из летописей известно, что хан до
Москвы вообще не доходил. Он действовал в районе Коломны 359.

Несомненной выдумкой австрийца являются и данные о том, что Москву


спасли два немецких пушкаря. Надобности в их подвиге вообще не было,
поскольку, как уже отмечалось, крымский хан до столицы не дошел.

Подводя итог анализу содержания «Записок о Московии», следует сделать


окончательный вывод о том, что это произведение не может рассматриваться в
качестве достоверного источника о Русском государстве. На протяжении всего его
текста обнаруживается множество грубых фактических и хронологических ошибок,
искажение реальных событий и данных из использованных автором русских
источников. При этом выясняется, что автор совершил их не по незнанию или из-за
плохой информированности, а умышленно, чтобы очернить Русское государство и
представить его малозначащей страной, ее правителей - трусливыми деспотами и
тиранами, а русских людей - хитрыми и лживыми рабами.

Поэтому Герберштейна можно по праву назвать создателем одного из


«черных мифов» о России - мифа о природной жестокости русских государей и
склонности к рабской покорности простых русских людей.

359ПСРЛ. Т. 20. - С. 402.


В чем же причина столь недоброжелательного отношения австрийского
дипломата к Русскому государству? Ответ, вероятнее всего, следует искать во
внешней политике Фердинанда I, которому служил Герберштейн, и общей
международной ситуации во второй четверти XVI века в Европе.

После возвращения из Москвы на родину в начале 1527 года Герберштейн,


вполне вероятно, начал работу над «Записками», используя выписки из русских
летописей и других памятников. Он, несомненно, правильно написал о том, что
Московия была главной и самой большой частью Руссии, т.е. Древнерусского
государства. Указал он и то, что киевские князья являлись предками московских
государей, поэтому Иван III и Василий III имели законное право бороться за
«киевское наследство». Признал он и обоснованность их царского титула, исходя из
сведений «Сказания о князьях Владимирских». Несомненно, что все это носило
явную антипольскую направленность.

Но в это время Фердинанд начал борьбу за венгерскую корону (она возникла


после гибели Лайоша II в августе 1526 года) с Яношем Запольян и вскоре понял,
что союз с Василием III для него бесполезен, а дружеские отношения с польским
королем Сигизмундом I, напротив, очень важны. Поэтому он отправил
Герберштейна в Польшу сначала в 1528 году, потом в 1529 году и 1530 году.

В этой ситуации издавать какое-либо антипольское сочинение было, конечно,


нельзя. Поэтому работа над «Записками» была отложена.
Но Герберштейн, видимо, полагал, что его труд должен увидеть свет. После
смерти Василия III в 1533 году он, очевидно, решил продолжить, работу над
текстом «Записок» и. изменить его в угоду польскому королю. Ведь тот собирался
стать близким родственником Фердинанда. В 1530 году договорились о том, что
дочь Фердинанда Елизавета станет женой Сигизмунда И, наследника польского
короля, и в 1543 году брак был оформлен.

Во время работы над «Записками» Герберштейн, несомненно, самым


активным образом привлекал польские источники, черпая из них только
негативную информацию о русских государях и их подданных. Вполне вероятно,
что именно из них он взял данные о том, что московские правители были
жестокими тиранами, воспитавшими в русских людях рабскую покорность. Ведь
поляки всегда гордились своими свободами и свободомыслием.

Однако и в новом виде содержание «Записок» могло вызвать неудовольствие


Сигизмунда I, поскольку в нем осталось главное - доказательство прав государей
Московии на «киевское наследие» и на царский титул.

Поэтому, будучи завершенным в 1544 году, труд Герберштейна увидел свет


только в 1549 году, когда Сигизмунд I скончался. В это время уже оба главных
действующих лица данного сочинения, Василий III и польский король, были
мертвы, поэтому все обстоятельства их взаимоотношений стали историей.
«Записки» потеряли первоначальную актуальность и уже не могли оказать влияния
на взаимоотношения между странами и на международную политику. Их
содержание стало предметом внимания преимущественно рядовых читателей.

На протяжении всего текста «Записок» можно заметить их двойственный


характер: с одной стороны автор вроде бы пытался дать достоверные сведения о
Русском государстве и даже использовал выписки из летописей, законодательных
документов и церковных сочинений, с другой — он сочинял и передавал
всевозможные небылицы о русских государях и нравах русских людей. В итоге в
сочинении

Герберштейна правда и вымысел оказались в тесном взаимном переплетении.

Подводя итог, следует сделать вывод о том, что и правление Василия III не
было освещено в сочинениях иностранцев достаточно полно и объективно. И.
Фабри не был в Русском^ государстве и использовал преимущественно
информацию, сообщенную ему русскими послами. Но при этом он
интерпретировал ее по своему, поэтому часто позитивные данные в его сочинении
получались отрицательными. Вполне вероятно, что это происходило от того, что
автор находился под влиянием уже бытовавших в Европе сочинений поляков и
ливонцев, в которых русские правители и их подданные выглядели страшилищами,
похожими на безбожных и агрессивных турок. Аналогичный характер носило и
сочинение П. Йовия «Книга о московитском посольстве». Характерно, что в своем
первом сочинении о России этот автор все же постарался сообщить положительные
сведения о Василии III, поскольку в это время европейские правители стремились к
союзу с государем, то второй труд содержал уже только негативную информацию.
Он был создан уже после Василия III в период малолетства Ивана IV, когда
европейские политики не были заинтересованы в контактах с Россией.

Двойственное отношение европейских правителей к Русскому государству в


первой половине XVI века нашло наглядное отражение в «Записках о Московии»
Сигизмунда Герберштейна. Хотя у австрийского дипломата была возможность дать
правдивые сведение о стране, поскольку он несколько раз ее посещал, знал русский
язык, получил документальные источники, он этого не сделал. Фактически
Герберштейн повторил негативную информацию о России, распространяемую в
Европе по указанию польского короля Сигизмунда II и правителей Ливонии.
Документальные источники русского происхождения, летописи, актовый материал,
это наглядно показывают*

РАЗДЕЛ IV. РОССИЯ ПЕРИОДА ЦАРСТВОВАНИЯ ИВАНА


ГРОЗНОГО В ОЦЕНКАХ СОВРЕМЕННИКОВ

В разделе анализируются свидетельства английских моряков и дипломатов,


немецких посланников о посещении ими Московии.

В середине XVI века новым дипломатическим партнером Русского


государства становится Англия. Связи между странами установились сравнительно
поздно из-за удаленности их друг от друга и отсутствия безопасного морского пути
между ними. Воды Балтийского моря в XVI веке контролировались Данией и
Швецией, поэтому корабли других государств не могли безопасно плавать по нему.
К тому же на пути Англии в Балтику находилась враждебная ей Голландия.

В начале XVI века английские купцы оказались в тяжелом положении. Удар


по их торговле нанесло открытие португальцами морского пути в Индию вокруг
Африки. В итоге португальцы стали монополистами по торговле восточными
пряностями на европейских рынках. Кроме того, вывоз испанцами из Америки
большого количества серебра привел к «революции цен». Традиционный
английский товар - сукно, стал стоить в Европе дешево.

Чтобы не разориться, английским торговцам следовало срочно искать новые


рынки сбыта для своих товаров и новые пути в восточные страны. Уже с 20-х годов
XVI века в сферу их внимания попало Русское государство. Исследователи
предполагают, что из сочинения Павла Йовия, написанного со слов русского
посланца Дмитрия Герасимова, англичане узнали о возможности попасть в Индию
и Иран через территорию Московии. От шведов им стало известно о
существовании морского пути в эту страну по северным морям. В результате в 1527
году возник англо-шведский проект по поиску пути в Индию через территорию
Русского государства. Но по нескольким причинам он не

был реализован360.

360СОП

Готъе Ю.В. Английские путешественники о Московском государстве в XVI в. - Л., 1937.-С. 10.
В 1548 году в Лондоне было создано «Общество купцов, искателей открытия
стран, земель, островов, государств и владений неизвестных и доселе не
посещаемых морским путем». Когда его уставной капитал достиг 6 тысяч фунтов
стерлингов, было решено отправить три корабля через северные моря к далекой
Московии.

1
Некоторые исследователи почему-то считают, что англичане намеривались
попасть в Китай361. Но вряд ли это могло быть на самом деле, поскольку никаких
сведений о такой возможности у них не было. Напротив, и от шведов, и из
«Записок» С. Герберштейна, вышедших в свет в 1549 году, было известно о
существовании северного морского пути в Московию.
В мае 1553 года три английских корабля под началом Хью Уиллоуби
отправились к намеченной цели. Из 116 человек, находившихся на них, 11 были
торговыми людьми. Однако двум кораблям не повезло. Они затерялись в Белом
море и были вынуждены остаться во льдах на зимовку. Во время нее все участники
экспедиции умерли от голода и холода. Позднее местные поморы обнаружили эти
корабли.

Только корабль под названием «Эдуард - Благое предприятие» под


командованием главного кормчего Ричарда Ченслора с экипажем из 28 человек
вошел в августе 1553 года в устье Северной Двины и бросил якорь у монастыря
Святого Николая. В Двинской летописи это событие зафиксировано под 24
августа362.
361Там же. - С. 13.
362Середонин С.М. Известия англичан о России XVI в. // ЧОИДР. 1884. Кн. 3-4. Предисловие. - С.
11.
С этого времени контакты между Англией и Русским государством были
налажены и стали достаточно регулярными.

Ричард Ченслор, как известно, вскоре получил приглашение в Москву. Царь


Иван IV радушно встретил его, одарил всевозможными подарками и весной 1554
года с грамотой к королю Эдуарду VI отпустил на родину. В этом документе
писалось о том, что английские купцы получают право свободной торговли на всей
территории Русского государства:

Хотя на обратном пути Ченслор был ограблен голландцами, в целом его


путешествие было расценено в Англии как очень успешное. В качестве отчета он
написал сочинение о Русском государстве, которое назвал «Книга о великом и
могущественном царе Русском и великом князе Московском». Из заголовка можно
было сразу сделать вывод о том, что его содержание исключительно хвалебное по
отношению к описанной стране. Правда, свой труд он не успел закончить. Позднее
он был дополнен Климентом Адамсом, который являлся образованным человеком и
преподавал в университете. С его помощью «Книга» была написана на латыни.

Сменившая короля Эдуарда королева Мария дала разрешение на создание в


феврале 1555 года «Московской торговой компании». В ее состав вошли 6 лордов,
22 представителя высшей знати и 29 менее знатных дворян. В правлении были 1
или 2 губернатора, 4 консула и 24
глл

ассистента, которые избирались на год или чуть больше .

Все это свидетельствовало о большой заинтересованности и английского


правительства, и местной знати в контактах с Русским государством.

Ричард Ченслор вскоре отправился во второе путешествие в Россию, но на


обратном пути погиб. В ноябре 1556 года его корабль разбился у берегов
Шотландии. В 1557 году его сменил Антоний Дженкинсон, который не ограничился
посещением Москвы, а стал искать пути в восточные страны. В итоге он четыре
раза посетил Русское государство и смог добраться и до Бухары, и до Персии. Все
свои поездки он описал в отдельных произведениях. Кроме того, особое сочинение
создал и его переводчик Р. Бест363.

Английский матрос Уилльям Бэрроу составил карту побережья Баренцева


моря. Его родственник Стивен Бэрроу в 1556 году доплыл до Новой Земли и сделал
описание Баренцева моря и окружающих его земель.

Заметки о России написали и некоторые английские послы. Например, Т.


Рэндольф, ездивший в Москву в 1568 году по поручению королевы Елизаветы, и
Дж. Баус, обсуждавший в 1583-1584 годах с Иваном Грозным возможность

363Гамелъ И. Англичане в России в ХУ1-ХУИ столетиях. - СПб. 1865. - С. 44-45.


заключения военного союза против Польши и Швеции и вопрос о его женитьбе на
родственнице английской королевы.

В 1589 году издатель Гаклюйт собрал все эти сочинения и опубликовал в


сборнике «Коллекция ранних путешествий». Он вышел в свет в Лондоне. В XIX
веке этот сборник несколько раз переиздавался «Гаклюйтовским обществом».

На русский язык сочинения англичан из этого сборника были впервые


переведены и опубликованы С.М. Середониным 364. Позднее Ю.В. Готье сделал
новый перевод365. Эти тексты и используется в настоящей работе.

История взаимоотношений Англии и Росси в XVI веке привлекала многих


исследователей. В своих трудах они рассматривали различные аспекты этой темы 366.

Первым по времени написания является сочинение Ричарда Ченслора.


Открыв путь в Русское государство, он естественно, должен был представить эту
страну в самом положительном виде. Первые фразы его произведения, казалось бы,
это подтверждают: «Россия изобилует землей и людьми и очень богата теми
товарами, которые в ней имеются». Далее автор перечислил эти товары:

364Середонин С.М. Указ. соч. - С. 1-105.


365Готье Ю.В. Указ. соч. - С. 27-219.
366английских отношений в XVI в. // Исторические записки. - М., 1949. Вып. 29; Лурье Я.С.
Русско-английские отношения и международная политика второй половины XVI в. //
Международные связи России до конца XVI в. - М., 1961 и др.
превосходная рыба, ворвань, пушнина, рыбий зуб (клыки моржей), лен, конопля,
воск, мед,

597

кожи, сало, зерно .

Не ограничиваясь простым перечнем, Ченслор подробно указал, в каких


русских городах наиболее выгодно можно купить эти товары. При этом он назвал
даже такие города, в которых сам не бывал. Значит, находясь в Москве, он собирал
дополнительные сведения, которые могли бы заинтересовать английских купцов.

Описал англичанин и населенные пункты, которые видел во время поездки в


Москву из Холмогор. При этом в каждом он отметил только положительные
моменты. Например, большое количество населения в деревнях от Ярославля до
Москвы, обширные поля вокруг, засеянные зерновыми, активное движение на
дорогах367.

Совершенно очевидно, что данные сведения были уникальными, поскольку в


русских источниках этого времени нет данных о плотности заселения местности
между Ярославлем и Ростовым и движении на дорогах. Исследователи имеют
данные лишь о землевладельцах, но их поля могли и не обрабатываться 368.

367Там же. - С. 56.


368Стрельников C.B. Землевладение в Ростовском крае. - М.; СПб. 2009. - С. 85-152.
Готъе Ю.В. Указ. соч. - С. 56-57.
Москва, в целом, понравилась Ченслору. Он даже указал, что по площади она
больше Лондона с предместьями. Но при этом заметил, что дома возведены
хаотично и очень пожароопасные, поскольку деревянные. Оценил он и красоту
каменного Кремля, хотя и подчеркнул, что иностранцам запрещено его
осматривать. К тому же, по его мнению, в Англии замки были лучше. Видимо,
поэтому не понравился ему и царский дворец - с низкими потолками и без
роскоши600.

Следует отметить, что, хотя Ченслор и не испытал особого восторга от


Кремля и построек в нем, сравнивая их с аналогичными крепостями и зданиями в
Лондоне, но никакой особой критики в его сочинении нет. Например, он указал, что
крепостные сооружения хорошо вооружены всевозможной артиллерией, а 9
кремлевских храмов просто превосходны. Все это говорит о том, что английский
моряк стремился быть объективным. В это время в Кремле, действительно, все
храмы были каменными369.

Особенно интересен описанный Ченслором прием и пир у Ивана IV.


Англичанина поразили роскошные одежды приближенных царя и его самого, а
также обилие золотой посуды, на которой подавались блюда во время обеда всем
гостям, которых было не менее 200 человек. При этом он ничего не написал о
качестве блюд, которые многим иностранцам не нравились, и отсутствии столовых
приборов. Это говорит о том, что Ченслор стремился лишь к тому, чтобы рассказать
о баснословном

369Ильин М.А. Архитектура // Очерки истории русской культуры ХУ1 век. Ч. 2. - М., 1977. - С.
279-284.
/лл

богатстве русского государя . Важно для него было и то, что сам он был принят с
большим почетом в царском дворце. На родине это являлось свидетельством
важности его миссии в Россию.

Описание Ченслором приема в царском дворце часто используется в трудах


историков, поскольку в каких-либо документальных источниках таких данных для
середины XVI века нет. Известный исследователь домашнего быта русских царей
И. Забелин отметил, что подробные описания пиров во дворце относятся только к
XVII веку. Первая роспись царским кушаньям датируется 1610-1613 годами. Она,
по мнению Забелина, была составлена для королевича Владислава 370.

Правда, Ченслор заметил, что пышность и богатство одежды царя и его


придворных были часто показными. Их цель заключалась в том, чтобы произвести
впечатление на иностранцев во время официальных приемов, загородных прогулок
(Ченслора особенно поразило чрезмерно богатое украшение парчой, бархатом и
драгоценными камнями царского шатра) и посольств в иностранные державы. В
обычной жизни, по его мнению, «весь их обиход в лучшем случае был
посредственным»371.

Несмотря на это ироничное замечание, Ченслор был вынужден признать, что


русский царь являлся повелителем над многими странами, «и его могущество
изумительно велико». Это выражалось в том, что русское войско достигало 300
370Забелин И. Домашний быт русских царей ХУ1-ХУ11 столетий. Ч. 11. - М., 2000. - С. 379-380.
371Готье Ю.В. Указ. соч. - С. 58.
тысяч человек, все воины были конными и состояли из дворян, имевших хорошее
вооружение и роскошную

605

одежду .

Вполне вероятно, что эти сведения англичанин узнал от русских людей. К


тому же он мог наблюдать отправку под Астрахань трех полков ранней весной 1554
года372.

Исследователи, правда, считают, что численность войска в сочинении


Ченслора сильно преувеличена. Оно было чуть больше 100 тыс. человек, поскольку
состояло из пяти полков, каждый из которых не превышал 20 тыс. воинов 373.

Хотя у Ченслора не было возможности узнать, как ведут себя в бою русские
воины, он написал, что «они с криком бегают кругом и почти никогда не дают
сражений своим врагам, но действуют только украдкой». В русских источниках
иные данные, поэтому информация англичанина представляется.выдумкой 374. На
это указывает хотя бы тот факт, что конные воины, из которых состояло русское
войско, никак не могли бегать, им полагалось скакать.

372ПСРЛ. Т. 20. - М., 2005. - С. 545.


373Великие битвы в истории России. - М., 2009. - С. 60-64.
374Готъе Ю.В. Указ. соч. - С. 60.
Недостоверным выглядит и рассказ Ченслора о суровом образе жизни
русских солдат. Согласно его сочинению, они зимой ночевали на снегу у костра,
прикрываясь только куском войлока. Питались же одной водой с овсяной мукой 375.
Однако из сообщения самого моряка следовало, что в русском войске не было
простых солдат, оно состояло из дворян. К тому же царь не вел длительных войн в
зимнее время.

Характерно, что эта малодостоверная информация получила среди


европейцев широкое распространение и использовалась потом в сочинениях других
авторов, например, Флетчера.

По мнению англичанина, русское войско вообще не было обучено тактике и


стратегии ведения боя. Однако из русских источников известно, что Иван IV очень
интересовался сочинениями о военных походах Александра Македонского,
римских императоров. У него на службе состояли иностранные специалисты,
которые помогли ему провести военные реформы. Об этом сообщали русские
источники и сами англичане, например, Дженкинсон 376. Исследователи выяснили,
что в ходе военных реформ 1550-1556 годов Иван IV смог создать мощное и
хорошо обученное войско, не уступающее по своим качествам и численности
лучшим европейским армиям того времени377.

375Там же.
376Зимин A.A. Реформы Ивана Грозного. - М., 1960.
377Великие битвы в истории России. - С. 60-74.
Не разобравшись в том, как русское войско вело военные действия и
побеждало (незадолго до прибытия Ченслора в Москву в 1552 году была с
триумфом взята Казань и присоединено Казанское ханство), англичанин со
свойственным европейцам снобизмом написал: «Что могло бы выйти из этих
людей, если бы они упражнялись и были обучены строю и искусству
цивилизованных войн? Если бы в землях русского государя нашлись люди, которые
растолковали бы ему то, что сказано выше...»378.

Данные высказывания Ченслора свидетельствуют о том, что русских людей


он желал представить в глазах английских читателей далекими от цивилизации
варварами, хотя и выносливыми и неприхотливыми. По его утверждению, они даже
были похожи на молодых коней, не осознающих своей силы и позволяющих малым
детям управлять собой. Этим он намекал на то, что его соотечественники имели
возможность направить русских людей в нужное для себя русло и извлечь из этого
максимальную выгоду379.

В целом же, Ченслор плохо разобрался в различных аспектах жизни в


Русском государстве. Например, он совсем не понял, как царь платил своим
подданным за службу, считая, что русская знать служила бесплатно. Жалование же,
по его мнению, небольшое, получали только иностранцы. При этом русские
дворяне якобы совсем не имели собственности, в отличие от англичан 380.

3786,2 Готъе Ю.В. Указ. соч. - С. 60.


379 Там же.-С. 60-61.
3806И Там же. -С. 60-61.
На самом деле, для дворян платой за службу являлись поместья, которые,
действительно, являлись временным земельным владением. При этом у многих
представителей высшей знати имелись наследственные владения - вотчины. Они
оставались в их собственности и при уходе со службы. К тому же за успешную и
многолетнюю службу

государь мог пожаловать дворянину поместье в вотчину381.

Можно заметить, что многие данные о русском войске и о том, что русские
дворяне служат без жалования и очень неприхотливы в быту, в сочинении Ченслора
аналогичны тому, что писал об этом Герберштейн 382. Поэтому напрашивается
предположение, что эта информация была заимствована из «Записок о Московии»
австрийца. Но вряд ли это сделал сам автор «Книги* о великом и
могущественном...». Известно, что вскоре после возвращения на родину Ченслор
вновь отправился в Россию. За короткий срок он не мог составить обстоятельное
сочинение о своем первом путешествии. Завершить его позднее он не мог,
поскольку на обратном пути погиб. Все эти заимствованные дополнения, вероятнее
всего, были вставлены в первоначальный текст Климентом Адамсом.

Сначала считалось, что Адаме был спутником Ченслора. Но потом А.И.


Плигузов выяснил, что этот человек никогда не был в России. Он родился около
1519 года в Букингтоне и умер в 1587 году в Гринвиче. В 1536 году закончил

381Рождественский C.B. Служилое землевладение в Московском государстве XVI в. - СПб. 1897.


382Герберштейн Сигизмунд Указ. соч. - С. 113-116.
колледж в Кэмбридже и с 1539 года стал его преподавателем. В 1554 году к Адамсу
обратился Р. Эден и попросил описать путешествие Ричарда Ченслора. Тот
отправился в Лондон к ставшему знаменитым мореплавателю и после нескольких
бесед с ним составил на латыни сочинение «Новые английские путешествия в
Московию». В 1555 году Эден включил его в сборник с другими аналогичными
произведениями и опубликовал .

Вполне вероятно, что именно Адамсу пришлось завершать недописанное


сочинение Ченслора. Всю недостающую информацию он, очевидно, взял из
сочинений других, путешественников в Московию.

Этим и объясняется сходство между «Записками» Герберштейна и «Книгой» в


целом ряде сюжетов, например, в разделе о правосудии. В обоих произведениях
отмечено, в Русском государстве преступников редко казнили даже за тяжкие
преступления. Судьи старались провести расследование, вызывали свидетелей.
Если дело было спорным, то его решали с помощью поединка 383.

Значительное сходство между сочинениями Герберштейна и Ченслора


обнаруживается и в повествовании о крайней бедности многих русских людей.
Австриец для доказательства своей правдивости писал о том, что те поднимали
брошенные его слугами корки и очистки от дынь, лука и чеснока 384. Как уже

383Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 118-120; Готье Ю.В. Указ. соч. - С. 62-63.
384Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 121.
отмечалось, при обилии дешевого продовольствия русским людям не нужно было
этого делать.

Ченслор, подражая Герберштейну, сообщил, что бедняки ели тухлую рыбу и


селедочный рассол . В данном случае англичанин, как и другие иностранцы,
неправильно истолковал обычай северных народов питаться слегка протухшей
рыбой.

К числу заимствованных следует отнести и сведения англичанина о том, что


русские люди по природе своей были склонны к обману. Сдерживали их от этого
только сильные побои. Об этом аналогично, без всяких примеров и доказательств
писал и Герберштейн385. Поэтому вряд ли есть основания доверять этой
информации.

Кроме заимствованных малодостоверных фактов, в «Книге о великом и


могущественном..» можно обнаружить и ложные сведения. К их числу относится
рассказ, якобы услышанный от одного русского человека о том, что он любит жить
в тюрьме, поскольку там можно получать пищу и одежду, не работая 386.

Па самом деле в XVI веке подобных тюрем в Русском государстве вообще не


существовало. Заключенных могли поместить под стражу в каком-нибудь

385Там же; Герберштейн Сигизмунд. Указ. соч. - С. 127.


386Готье Ю.В. Указ. соч. - С. 63.
помещении при приказе или заставить должностное лицо охранять его в
собственном доме. При этом обвиненный обязан был питаться и одеваться за'свой
счет. Если у него не было родственников и друзей, то он мог умереть с голоду. За
счет казны очень скудно содержались только государственные преступники,
большую .часть которых, как правило, отправляли в отдаленные монастыри или
города под надзор приставов или местных воевод. Обо всем этом можно узнать из
следственных дел того времени. Одним из наиболее громких было дело Романовых.
Из него можно узнать, что Ф.Н. Романова и его жену постригли в монахи, их детей
с родственницами отправили в заключение на Белоозеро под надзор приставов. При
этом царь должен был лично распоряжаться о том, чтобы им выделили средства на
одежду и питание. Позднее их перевели в их собственную вотчину. Михаила
сослали в Сибирь, где для него была вырыта земляная тюрьма. В ней он погиб от

¿л*}

голода и холода . Из Следственного дела Федора Андронова можно выяснить, что


хотя этот человек считался государственным преступником и обвинялся в краже
царской казны, он содержался на дворе частного лица. При этом родственники
обязаны были заботиться об его пропитании621.

Сведения Ченслора о православной вере и русской церкви, в целом,


аналогичны тем, что содержатся в «Записках» Герберштейна. Англичанин также
упрекал русских людей за суеверия, полагая, что истинная вера только у
протестантов (Герберштейн считал, что у католиков). К числу суеверий он относил
поклонение иконам, почитание
Ветхого Завета, излишнюю склонность к постам светских людей и очень скудное
питание в монастырях. При этом Ченслор приводил такие факты, которые говорят
об. его плохой осведомленности в данном вопросе. Например, он утверждал, что во
время церковной службы русские люди сидят и болтают друг с другом " . Однако,
как известно, в православных- храмах полагается стоять. Сидеть разрешается
только в костелах.

Противоречивы и сведения Ченслора о бедных людях. Утверждая, что «нет


народа на свете, который бы жил так нищенски, как живут здесь бедняки, и что
богатые не заботятся о них», он в то же время

/л/

сообщал о благотворительной деятельности монахов .

Вообще данные Ченслора о существовании в Русском государстве нищих и


бедняков противоречат известиям Барбаро и Контарини о большом количестве
продуктов на русских рынках, которые стоят сущие копейки. Многие иностранцы
писали, что жизнь простых людей в России сытная, но без излишеств. Вполне
вероятно, что данные о нищих и тюрьмах были вставлены в труд Ченслора К.
Адамсом, никогда не бывавшим в Русском государстве, но знакомом с реалиями
жизни простых людей в Англии.
Еще больше противоречий в данных английского моряка, касающихся
православных монастырей. Описывая суровую жизнь в них с постоянным
соблюдением постов и многочасовыми церковными службами, Ченслор сделал
неожиданный вывод: «Что касается разврата и пьянства, то нет в мире подобного,
да и по вымогательствам это самые

£97
отвратительные люди под солнцем» .

Поскольку никаких примеров и доказательств и правдивости этого


высказывания в «Книге о великом и могущественном...» нет, то его следует считать
откровенной ложью. Тем более, что в православные монастыри не допускались
представители иной веры.

Совершенно очевидно, что Ченслор, будучи протестантом, не имел


возможности ознакомиться с внутренней жизнью православных монастырей. Не
знал он и об источниках их доходов, ошибочно полагая, что после смерти
настоятеля любого монастыря вся принадлежащая обители земля, отходила в казну.
Новому игумену якобы приходилось вновь арендовать ее у царя.

На самом деле такой практики в Русском государстве не было. Монастыри на


правах собственников владели пожертвованными в них землями. При смене
государей каждый новый правитель чисто
¿ло

формально подтверждал эти права особыми грамотами . В архивах хранится


большое количество грамот государей, подтверждающих права монастырей на
прежние пожалования387.

Можно заметить, что в «Книге о великом и могущественном...» много


ошибочных сведений о повседневной жизни русских людей. В их числе данные о
повсеместном пьянстве, Оно, как писали Барбаро и Контарини, разрешалось только
по определенным праздникам. Ошибочным было и сообщение о распространенной
практике продажи в рабство жен и детей. Известно, что в Русском государстве в это
время существовал институт холопства, но он означал лишь наем на службу на
заранее обговоренных условиях630.

Надуманным выглядит и утверждение Ченслора о том, что православные


верующие не понимали содержания Евангелия. Как известно, у православных
верующих все церковные книги были написаны на русском языке, поэтому понять
их содержание было легко. Иная ситуация была у католиков и протестантов. У них
Священное писание было написано на латыни, которую рядовые верующие не
знали. К тому же без,знания русского языка англичанин не мог судить о знаниях
русских людей388.

Все это свидетельствует о том; что Ченслор и редактор его

387Архив СПб. ИРИ РАН. Оп. 129, Л. 1-3.


388 Готье Ю.В. Указ. соч. - С. 63-65.
I

сочинения Климент Адаме отнюдь не стремились описать Русское государство и


его жителей с положительной, стороны. Напротив, они практически повторили все
отрицательные данные, которые были в сочинениях других европейцев, в частности
С. Герберштейна.

Получается, что англичане не ставил перед собой целью создать полностью


правдивое сочинение о России. С одной стороны они хотели убедить своих
соотечественников в важности открытия нового торгового пути в богатую страну.
Поэтому представили Русское государство обширной державой с ценными
природными ресурсами, а ее правителя - могущественным повелителем полностью
покорных ему подданных. С другой стороны, не имея возможности хорошо
ознакомиться с внутренней жизнью страны из-за незнания языка и малого контакта
с русскими людьми, они предпочли большую часть информации заимствовать из
сочинении своих предшественников. Но при этом они взяли преимущественно
отрицательные факты и характеристики. .

Причина негативного отношения англичан к русским людям видится,


главным образом, в разнице вероисповедания, воспитания и образования. Все
отличное и иное в русской жизни они оценили лишь как чуждое. Своеобразие в
образе жизни русских людей они либо не смогли, либо не захотели понять.

Можно также предположить, что недостаток информации о России Климент


Адаме пополнил собственными представлениями об. этой
далекой стране, полученными из сочинений других иностранцев.

Таким образом, исследование сочинения Ричарда Ченслора о Русском


государстве показывает, что оно содержало мало достоверной информации о
стране. Автор фактически повторил уже бытовавшие в Европе мифы о деспотизме
русских правителей, склонности русских людей к пьянству, раболепию, суевериям
и плутовству.

Правда, вполне вероятно, что дополнения из «Записок» Герберштейна с


негативом по отношению к русским людям, были внесены в первоначальный текст
английского моряка позднее. Сделал это Климент Адаме. Сам же Ченслор мог дать
сведения только о русских товарах и приеме в царском дворце, поскольку с
остальными сторонами жизни в Русском государстве вряд ли ознакомился.

В англосаксонской литературе записки самого Адамса о России


рассматриваются как памфлет, поскольку с русской действительностью он не был
знаком. Несмотря на это, его труд был опубликован в сборниках с сочинениями
настоящих путешественников. В 1589 году он был переведен на английский язык и
опубликован Гаклюйтом. В 1600 году латинский текст был издан во Франкфурте, и
в 1630 году вышло повторное издание.
Плигузов А.И. считает, что некоторую информацию из полного выдумок
труда Адамса позднее использовал Дж. Горсей, в частности, данные о том, что в
России одна треть всех земель принадлежала церкви . Так был создан очередной
миф, который перекочевал потом на страницы исторических исследований.

После Ченслора в Москве побывало множество англичан - мореплавателей,


купцов, послов. Некоторые из них составили записи о своих визитах. Эти
сочинения были существенно короче «Книги о великом и могущественном...» и
содержали информацию, интересующую преимущественно купцов.

К числу таких произведений следует отнести «Описание неизвестного


англичанина, служившего царю зимой 1557-1558 гг.». Исследователи предполагают,
что автором его был английский

переводчик Роберт Бест, который прибыл в Москву вместе с английским


дипломатом и купцом Антонием Дженкинсоном. Вместе с ним вернулся на родину
и первый русский посол в Англию Осип Непея .

В сочинении Р. Беста почти нет негативной информации о Русском


государстве. Оно представляет собой лишь подробное описание путешествия
англичан из Холмогор в Москву и встречи их с Иваном IV.
Например, Бест сразу же отметил гостеприимство русских людей. Он
подробно перечислил продукты, которыми англичан снабдили жители Холмогор.
Это хлеб, масло, оладьи, говядина, баранина, свинина, яйца, рыба, гуси, утки и
куры634.

Перечень наглядно свидетельствует о том, что даже в таком отдаленном от


центра городе было все необходимое для сытной жизни местных жителей и их
гостей. Эти данные опровергают утверждение Ченслора о крайней бедности и
полуголодном существовании русских людей.

Москва, по мнению переводчика, была обширным городом. Он указал также,


что их поселили в просторном доме, где для каждого была предусмотрена
отдельная комната. Через два дня прибывших англичан принял сам царь и
пригласил на обед389.

Данные факты свидетельствовали об особом расположении Ивана IV к


заморским гостям. Бест это заметил и оценил.

Переводчик с большим восхищением описал великолепную одежду царя и


его придворных, большое количество роскошной золотой посуды, на которой им
подавали кушанья. Вина и мед показались ему чудеснейшими, но по поводу

389Там же. - С. 14.


кушаний он заметил, что бывают и лучше 390. Правда, это было единственное
критическое замечание, которое встречается в описании приема у царя.

Далее в сочинении Беста подробно, с указаний дат получения, перечислены


царские подарки, даны сведения о приемах и обедах, описаны учения царских
войск, праздники Крещение, Масленица,

Вербное воскресение и Пасха .

Можно заметить, что автор здесь стремится описать лишь то, что видел и
воздерживается от каких-либо своих оценок. Поэтому эта часть сочинения является
ценным свидетельством о повседневной жизни русских людей и может быть
использована в качестве исторического источника 391.

Во второй части «Описания» содержится информация, имеющая


определенное сходство и с рядом сюжетов из «Записок» Герберштейна (например,
пояснение, что титул «царь» в переводе означает король), и с «Книгой» Ченслора
(об особой любви подданных к царю, который все у них отнимает и угнетает). Есть
в этой части и оригинальные сведения о симпатиях Ивана IV к иностранцам,

390Середонин С.М. Указ. соч. - С. 14-15.


391Терещенко В. Быт русского народа. Ч. 111. - СПб. 1848. - С. 54-55; Леонтьев А.К Нравы и
обычаи // Очерки истории русской культуры ХУ1 век. Кн. 2. - С. 33-75.
особенно военным, о его увлечении соколиной охотой, травлей зверей и игрой
музыкантов392.

Данные Беста об увлечении русских государей охотой полностью


подтверждаются исследованиями историков393.

Но можно обнаружить здесь и явные выдумки. Например, о том, что впавшие


в немилость государя придворные отпускали длинные волосы (таких сведений ни в
одном русском источнике нет), что мужья раз в неделю били жен кнутом и держали
взаперти, что среди русских людей множество бедняков, питавшихся соломой,
корой деревьев и

641

травой и умиравших с голоду .

Характерно, что Бест сам же опровергал информацию о затворничестве


женщин, сообщая о том, что те ездили на лошадях верхом и очень сильно
красились. Значит, их он неоднократно видел на улицах Москвы.

392б3§ Середонин С.М. Указ. соч. - С. 22.


393 Кутепов Н.И. Царская охота на Руси // Андреев Р.А. История власти в России. Великие
князья, цари, императоры, их двор, государственная, дипломатическая* военная, политическая
иерархия. 1Х-ХХ века. - М., 2003. - С. 179-274.
Данные о голодающих бедняках опровергают и сведения об обилии
всевозможных продуктов на русских рынках, и рассказ самого же Беста об
активной благотворительной деятельности богатых монастырей, в которых щедро
раздавались хлеб, мясо и напитки всем нуждающимся394.

Напрашивается предположение, что Бест включил в свое произведение


некоторую негативную информацию о Русском государстве лишь по уже
сложившейся в Европе традиции. При этом он, вероятнее всего, заимствовал ее из
других сочинений и не заметил, что она противоречит его же собственным
сведениям об этой стране.

Таким образом, произведение английского переводчика наглядно показывает,


что у европейцев появилась традиция включать в сочинения о России негативную
информацию даже тогда, когда она противоречила их собственным впечатлениям о
стране.

Дипломат и купец Антоний Дженкинсон, побывавший в Русском государстве


четыре раза, также описал свои путешествия в виде довольно кратких заметок.
Первый раз он посетил Москву в 1557 году. Город, судя по всему, произвел на него
самое благоприятное впечатление - просторный, с хорошими рынками. Наибольшее
внимание дипломата, как и его предшественников, привлекли приемы в царском
дворце. На них, по его мнению, было не меньше 600 человек разной
национальности. Даже на обеде по случаю православного праздника Крещения
3946 , 2 Там же. - С .24.
присутствовало 300 иностранцев395. Это наглядно свидетельствовало и о
гостеприимстве русского государя, и о его симпатиях к иноземцам.

Дженкинсон не видит каких-либо недостатков у Ивана IV. Он, по его


мнению, очень могущественный, поскольку отвоевал много земель у ливонцев,
поляков, литовцев, шведов, татар и самоедов. Своих подданных держит в строгом
повиновении, издал справедливые законы, почитает представителей духовенства 396.

Однако русские люди не вызывают у англичанина симпатий. Они, по его


мнению, «болтуны, величайшие лжецы, льстецы и лицемеры, любят грубую пищу и
вонючую рыбу». Женщин держат в большом подчинении. Можно заметить, что вся
эта информация повторяет то, что писалось в «Книге» Ченслора. Поэтому
напрашивается предположение о том, что Дженкинсон заимствовал ее из этого
сочинения.

Данный повтор опять же свидетельствует о том, что включение негативной


информации в сочинения о Русском государстве стало традицией для сочинений
иностранцев. При этом они беззастенчиво заимствовали ее друг у друга, лишь
дополняя выдуманными деталями. Можно вспомнить, что, если Йовий писал лишь
о затворничестве женщин, то англичане добавили данные о еженедельном
наказании их кнутом.

395Середонин СМ. Указ. соч. - С. 30-34.


396Там же. - С. 34.
Правда, в записках Дженкинсона есть и оригинальные известия. Они
касаются склонности русских мужчин к беспробудному пьянству в кабаках.
Пропивая там все свое имущество, они якобы закладывали жен и детей.
Английский дипломат даже рассказал о владельцах кабаков, которые становились
настоящими хозяевами некоторых городов. Чтобы поставить их на место, царь
якобы посылал их на войну, где они были вынуждены растрачивать все
накопленные деньги397.

Однако эта информация вызывает большое сомнение. Во-первых, известно,


что до эпохи Петра I ежедневное пьянство на Руси было запрещено. Поэтому
владельцы питейных заведений не могли постоянно иметь сверхдоходы. Во-вторых,
содержателями кабаков, вероятнее всего, были торговые люди, не принадлежащие к
служилому сословию. В царское же войско набирали только дворян, стрельцов и
казаков, которые считались профессиональными воинами. Ведал этим Разрядный

646

приказ .

К тому же изготавливать спиртные напитки не в праздничное время было


позволено только иностранцам. Поэтому главными содержателями кабаков в
середине XVI века, вероятнее всего, были именно они. Поэтому напрашивается
вывод о том, что Дженкинсон придумал историю о том, что владельцы кабаков
могли взять в свои руки целый город, а потом должны были растратить все

397Середонин С.М. Указ. соч. - С. 35.


нажитые деньги на войне. Возможно, такая практика существовала в Англии, но в
России этого не было в XVI веке.

Таким образом, даже видному английскому дипломату и купцу, которому


было позднее позволено отправиться в Бухару и Персию, не удалось удержаться от
того, чтобы не дать русским людям отрицательную характеристику. В данном
случае и он стал последователем утвердившейся в Европе традиции включать
негатив в повествование о Русском государстве. Правда, критиковать самого Ивана
IV он не посмел. Слишком важными для Англии в то время были

дружеские отношения с царем. Ведь он позволял английским купцам беспошлинно


торговать на всей территории своей страны.

Записки о поездке в Россию составил еще один английский дипломат - Томас


Рандольф. Он был отправлен королевой Елизаветой в Москву в 1568 году, когда во
взаимоотношениях между двумя