Вы находитесь на странице: 1из 6

Я помогу, ты только позови «Прощу.

Прощаю…»

Дитя Мое! Когда бывает трудно,


Когда нет сил ни есть, ни спать, ни жить, «Прощу. Прощаю…» - слово сказано,
Когда молитва кажется бесплодной, И к миру – тоненькая нить.
Дитя Мое, тем более молись. Но как простить не только разумом –
От сердца искренне простить?
Хоть шепотом, Я все равно услышу,
Твой шепот для Меня, как зов трубы. Отбросить все обиды в прошлое –
Я знаю все, Я каждый шаг твой вижу, Зачем нести тяжелый груз?
Я помогу, ты только позови. Как сердцем помнить лишь хорошее?
Ты научи меня, Иисус.
На ниточке висит освобождение
От горьких слез, от тяжести в груди, Хочу простить, но не прощается:
От разочарований, от сомнений. Я вновь обиды достаю.
Молчанием его не оборви. Хочу забыть – не забывается,
А не прощая – не люблю.
Молчание твое – набат беззвучный.
Слышнее грома эта тишина. Простить нельзя. Какая строгая!
Ты так своим несовершенством мучим, Нельзя простить? И в сердце – яд.
Так давит на тебя твоя вина, Господь, а Ты простил мне многое…
Но как же я? Но как же я?
Так тяжело! Я чувствую, как больно,
Израненное сердце так болит! Спешу из сердца горечь выплеснуть
Дитя Мое! Остановись! Довольно! И задыхаюсь от обид.
Отдай! Весь груз твой Мне принадлежит! Любовь – не так. Любовь все вытерпит.
Любовь поймет. Любовь простит.
Так тяжела, так непосильна ноша.
Я от нее тебя освободил! Любовь не скажет слова лишнего,
Я отдал то, что Мне всего дороже, - Прощением не упрекнет
Я сына отдал, чтобы ты ожил… И, мостик перебросив к ближнему,
Глубокий ров перешагнет.
Он так страдал от жажды и от боли,
От голода, презрения, стыда, Любовь прощает. Вот – решение.
Был мучим на кресте, не для того ли, Ладонью приглушая боль,
Чтоб ты, Мой дорогой, так не страдал… Так далеко пойдет прощение,
Как далеко пойдет любовь.
Ты для Меня смеющийся полезней.
Любовь и радость – Божий идеал. Любовь Васенина
Любовь и радость – это сила Бога.
Она к тебе приблизит Небеса.

Дитя Мое! Молитва есть дорога


К совету милосердного Отца.

Елена Несмиян
Про жінку

Марію, Марту, Магдалину


Усі ми знаємо з Писань.
Та про свою сестру й дружину
Нам так бракує часом знань.

Якою бачу нині жінку,


Котра посвячена Христу?
Напевно, не одну сторінку
Я напишу про доброту.

Я розкажу про її ніжність,


Про мудрість, яку видно здалека.
Там завжди затишок і свіжість,
Де поралась її рука.

Щодня встає найперша в домі,


В кухарстві вправна і в шитті.
Немає місця болю й втомі
В її насиченім житті.

В її долонях сонце сяє,


В її очах любов горить,
А її пісня душу крає,
А слово рану заживить.

Дарує дітям колискову,


А чоловікові – кохання.
Приємно чути її мову,
Як тихе джерела дзюрчання.

І серед буденної битви,


Долаючи коло проблем,
Знаходить ще час для молитви,
І в мріях полинуть в Єдем.

Слабка, але водночас сильна,


Стоїть на правильнім путі.
Буттям пов’язана, та вільна,
Та жінка, що живе в Христі!

Галина Остапчук
Кого из нас? Мы от пролитых слез изнемогаем,
Сгибаемся от горя и борьбы,
Кого из нас, сидящих в этом зале, И мечемся, и день за днем стенаем,
За серебро монет друг продавал? И просим для себя иной судьбы.
Кого из нас чрез полк солдатский гнали,
Над чьей спиною римский бич взлетал? А нужно возвратиться в древний город
И улочками узкими бежать,
Кого из нас влекли на суд неправый? И вместе со Христом идти на гору
Кому писали смертный приговор? И с Ним Голгофским воздухом дышать.
Кто взят был вместо узника Вараввы?
На чьих плечах лежал чужой позор? И видеть обагренное распятье,
Молчащие уста, последний взгляд,
Кто был, как раб, унижен и оплеван? Чело в крови, запекшиеся пряди
И чей был так обезображен лик? Того, Кто был бы ни в чем не виноват.
Кому для казни крест был уготован?
«Да будет распят», - кто услышал крик? Мы часто перед Богом виноваты,
Никто не скажет, что он чист и прав,
Кому из нас знаком терновник жгучий? И если помним о Христе распятом,
Дотронешься – и боль пронзит тотчас… То нам ли не вкушать от горьких трав?
Сплетали из него венок колючий
И возлагали на кого из нас? И по каким бы мы не шли дорогам –
К нам милосердна Господа любовь.
Над кем толпа жестокая смеялась? Да, мы страдаем, но совсем немного,
Кому, словно царю, вручали трость И после туч сияет солнце вновь.
И били ею, свежих ран касаясь?
В чье тело за гвоздем впивался гвоздь? И дай Господь, чтоб на тропинке узкой
Перед глазами нашими была
Кто одиноким был в часы мученья? Не собственная боль, а боль Иисуса
И оставлял ли Бог кого из нас? И та вина, что на Него легла…
Кто умирал, чтоб людям дать спасенье?
И кто страданий чашу пил до дна? Н. А.

Нет, на кресте не мы терпели муки,


Не наша кровь стекала до земли,
Не наши были распростерты руки,
Не мы проклятье на себе несли…

Но жизнью всей мы это заслужили,


А наказанье нес Иисус один.
Безгрешный, за грехи страдал чужие
Сын Человеческий и Божий Сын.

И да простит нам Бог, что в днях суровых


Мы иногда не смотрим на Христа,
Не вспоминаем о венце терновом
И не спешим к подножию креста.
Случилось страшное Иисус вернулся к Своему Отцу.
И подошла притихшая толпа
Случилось страшное: Любовь и грех К колючему терновому венцу,
Прибиты вместе на одном кресте. Что с головы Иисуса вниз упал.
А у подножья – люди. Крик и смех.
Пересеклись все взоры на Христе. Случилось. Люди больше не кричат.
И мертвая настала тишина.
Толпа безумствует, глумится зло: А на кресте кровавая печать.
«О, если Ты – Сам Бог, сойди с креста!» И громко засмеялся сатана.
А вдруг и вправду распятая плоть
Покинет крест позора, что тогда? Все кончено… Погас спасения свет.
Никто не будет с Господом в раю.
Спаситель с крестной высоты смотрел Иисус был прав. И больше Его нет.
На тех, кто говорил: «С креста сойди!», Он доказал Божественность Свою.
Кто для Любви гвоздей не пожалел,
И сердце билось тяжело в груди… И окружил сердца людские мрак.
Как страшно жить в кромешной темноте…
В лицо Христу уже дышала смерть. Но, слава Богу, было все не так!
И, кажется, Земля ждала конца. И наш Господь остался на кресте!
Все громче крик. Все громче слышен смех.
«Прости им…» - Иисус молил Отца. Из рук пронзенных, из пронзенных ног
Последняя уже струилась кровь…
Какие злые лица у людей! Но Иисус нас разлюбить не мог,
Дышать так трудно… и в глазах темно… И не могла сойти с креста Любовь…
Живое тело рвется от гвоздей,
А им там, у подножья, все равно. Он знал, что нет, не все к Нему придут,
Не все поверят распятой Любви,
Из рук пронзенных, из пронзенных ног Не все у ног Его покой найдут…
По дереву креста струится кровь… Но Он для всех эту любовь явил.
«Я их люблю. Я сделал все, что мог.
Но разве им нужна Моя любовь? Он искупил нас от греха и тленья.
А ты все проверяешь, Бог ли Он?
Не тронуть каменных сердец ничем… Тебе так трудно преклонить колени…
Не примут жертвы, не поймут они. А Божий Сын за грех твой был казнен.
Напрасно все. И умирать зачем?
Пусть остаются на Земле одни. Он не сошел с креста, чтоб ты был счастлив.
Захочешь ли Иисусу жизнь отдать?
Отец, они не поняли Меня… Сегодня длится Божья благодать,
Иду к Тебе…» - все смотрят на Христа. А завтра? Ты над будущим не властен.
И замерла толпа. И ты… и я…
Случилось страшное: сошел Он со креста. Он не сошел с креста, чтоб ты был счастлив.
Сегодня длится Божья благодать.
Крест Всемогущего не удержал. Но если ты к спасению безучастен,
Открылись небеса перед Христом. Случится страшное: ты можешь опоздать…
И каждый у распятья задрожал,
Увидев гвозди на кресте пустом. Л. Васенина
Шептали люди: «Верим, что Ты – Бог…»
Но на глазах толпы поднялся Он,
Растаял в чистом небе голубом…
И над Голгофою протяжный стон.
Нам пишут

Лукавый к сердцу не подступит,


Когда молитву вознесешь,
Обетований Божьих вкусишь,
Псалом Всевышнему споешь.

И дивный мир, наполнив душу,


Польется быстрою рекой.
В весенний лес зайди, послушай –
Творец Сам говорит с тобой.

Хоть ты печалью так подавлен,


Он снимет бремя с хрупких плеч.
И ты поймешь, что не оставлен,
Захочешь там на землю лечь.

И ароматы трав вдыхая,


Забьется жизнь в тебе, мой друг,
И все плохое забывая,
Ты унесешься в небо вдруг.

Услышав ангельское пенье


И красотою насладясь,
Изменишься в одно мгновенье,
Любовью с ближними делясь.

Благому Богу честь и слава!


Греху и смерти уж конец.
Его предвечная держава,
Тебе возложит Он венец.

И на стеклянном чудном море


Ты будешь гимн победы петь.
Все в прошлом: все болезни, горе.
На Бога будешь ты смотреть.

Благодарим Тебя, Создатель,


За жизнь, свободу и любовь.
Ты дивных благ вовек Податель,
Спасибо за Святую Кровь!

Елена Кутько
Мамині руки Ось так мої руки жахливими стали.
Та я ні на хвильку про це не шкодую,
Маленьке дівча з кожним днем підростало Адже ти жива, а все решта – дрібниці.
І стало частіше воно помічати, Для тебе лиш щастя в уяві малюю».
Що руки в матусі негарні й шершаві,
Всі в шрамах жахливих, що годі й казати. Дитина взяла руки матері ніжно
Та міцно до губ їх своїх притулила.
В сусідських матусь руки гарні й гладенькі, І крапала сльози з її оченяток.
А ніжні такі, мов пелюсточки квітки. І шрами огидні враз стали їй милі.
І заздро дівча те на них поглядало:
Які ж то, напевно, щасливі ці дітки. «Матусю, пробач, я про все це не знала,
Тепер твої руки – найкращі у світі,
І якось дитя запитало у мами: Бо ними мені ти життя врятувала…
«Чому твої руки бридкі та шершаві?» І дякувать буду за них я щомиті».
Від слів необачних, гірких, неприємних
Аж надто недобре зробилося мамі. Тож хочу сказати дорослим і дітям:
У кого із вас такі щирі є мами,
Сльозинки в очах її довго стояли, Любіть їх завжди безкорисно і ніжно
Та ніжно матуся погладила доню. Й ніколи не раньте своїми словами.
Взяла на коліна дитину гарненьку
Й голівку її притулила до скроні. Давид та Богдана Гновенки

«Послухай, дівча, як була ти малятком


І в ліжечку мирно і тихо дрімала,
Пішла в магазин я, тебе залишивши
Хвилин на п'ятнадцять, хіба ж тоді знала,

Що в нашу родину прийде таке лихо:


Будинок займеться вогню язиками.
Весь розпач і жах той від того, що сталось,
Не може ніхто зрозуміти, крім мами.

І жоден не зміг у кімнату пробратись,


Де мирно дрімала маленька дитина.
Мене не пускали, казали, що пізно,
Та, вирвавшись, з криком у дім я влетіла…

Було справжнє пекло, горіло довкола,


Здавалось, вогонь глине все безнадійно…
Тебе ж я схопила й своїми руками
Ту ковдру гасила, в якій ти спокійно

Замотана спала, не знаючи лиха.


Та ангели нас берегли в цю хвилину,
І, вибігши, я, знепритомнівши, впала,
Тримаючи міцно рідненьку дитину.