Вы находитесь на странице: 1из 142

Sil

ДЬЯВОЛЪ ВЪ ПОЭЗІИ.
ИСТОРІЯ и ПСИХОЛОГІЯ

ФИгуръ, олицетворяющихъ зло въ изящной словесности


всѣхъ народовъ и вѣковъ.
®

Бтюдъ по сравнительной исторіи литературы.

Хгхація ]ѴІатушгЬскаго.

Es ist ein altes Buch zu blättern


Vom Harz bis Hellas—immer Vettern.
(Мефистофель, Фаустъ, Гёте, ч. II).

Переводъ со второго дополненнаго и переработаннаго изданія

В . М. ЛАВРОВА.

МОСКВА.
Тнио-лвтографія Т - в а И. Н. К у ш н в р е в ъ и К®, Пименовская ул., соб. Д.
1901.
В С Т У П Л Е І І І Е .
Міръ фантазіи, равно какъ и міръ дѣйствительности,
I
подчиняется извѣстнымъ законамъ: онъ возникает,, раз-
вивается и преображается ног неизмѣннымъ правиламъ, а
иаселяющія его существа, равно какъ и люди и существа
земиыя, обладаютъ своею, — вѣрнѣе, своими исторіями.
Дѣянія этого фаитастическаго міра, замкнутыя въ раз-
ныхъ миѳологіяхъ, преданіяхъ, пѣсняхъ, поэмахъ и т. д.,
очень богаты и составляют, одну изъ важиѣйшихъ главъ
гигантской книги человѣческаго интеллекта, в ъ которую
одно иоколѣніе, вслѣдъ з а другимъ, въ теченіе ряда вѣ-
ковъ, слагало:
„ІІонятій нити, мыслей тйани
II чувства свѣлсіе двѣты..."

Изъ этой главы мы понробуемъ прочитать лишь нѣ-


сколько страиицъ, касающихся жизни и развитія одного
изъ любопытнѣГішихъ и могущественнѣйшнхъ созданій
сверхчувственной области, а именно—сатаны.
Сатана—названіе это мы унотребляемъ здѣсь въ еамомъ
общемъ значеніи, какъ синонимъ всяческой персонифика-
ціи зла, — сатана в ъ исторіи человѣческой цивилизаціи
сыгралъ не иослѣдніою роль; его исторія такъ обширна,
гуру сатаны и вмѣстѣ съ тѣмъ иначе воплощалъ ее. Пред-
что сколько-нибудь точное изложенів ея заняло бы нѣ- ставить вкратцѣ исторію и фазы этой этико-философской
сколько томовъ; въ настоящемъ этюдѣ мы займемся един- эволюціи и составляете задачу нашей книги. Для того
ственно исторіей сатаны в ъ изящной литературѣ, входя чтобы избѣжать возможныхъ и , вмѣстѣ с ъ тѣмъ, неосио-
въ другія области лишь постольку, поскольку это будетъ вательпыхъ упрековъ, мы заявляемъ съ первыхъ же стра-
необходимо для ясности изложенія. ницъ, что займемся исключительно литературой арти-
Кто желалъ бы познакомиться ближе с ъ догматико- стической, признавая поэзію народную только сокровищни-
религіозиой стороной вопроса, тотъ пусть обратится к ъ цей, откуда нѣкоторые авторы черпали мотивы и темы
произведеніямъ теологовъ и историков* религіи, ибо мы для своихъ произведений.
не станемъ разбирать здѣсь внутренней стороны зла и
ІІародиыя преданія—не только поэмы, но и миѳы, и
попытаемся лишь показать, в ъ какія конкретный формы
къ ихъ изслѣдованію нужно было бы приложить другой
воображеніе ноэтовъ и народовъ отливало это поиятіе въ
критическій методъ, чѣмъ к ъ произведеніямъ, обладаю-
разныя эпохи и на различныхъ пунктахъ земного шара.
щимъ характеромъ чисто - литературиымъ, — разборъ ж е
обоихъ этихъ родовъ творчества в ъ одной и той же книгѣ
Собственно, родина с а т а н ы , — э т о область религіозныхъ
несомнѣнно смутилъ бы желательную ясность изложеиія.
вѣроваиій; тамъ-то онъ в ъ незапамятный времена и по-
Итакъ, считаясь съ народной «миѳологіей», точно также
явился, какъ антитеза творца и избавителя, какъ бурный
какъ съ миѳологіями грековъ, римлянъ, индусовъ и т. д . ,
фермента, н е дающій человѣчеству спокойно дремать. Но
мы в с е свое вниманіе сосредоточимъ на произведеніяхъ,
изъ этой торжественной страны подвижная и дерзкая
ясно носящихъ на себѣ отпечатокъ индивидуальности ихъ
фантазія артистовъ перетянула его в ъ радужную область
творцовъ.
поэзіи, гдѣ онъ и получилъ полное право гражданства.
Начавъ съ самыхъ древнихъ временъ и бѣгло обозрѣвъ
Сначала, какъ в ъ древне - индійскихъ поэмахъ, или
письменность в с ѣ х ъ народовъ, мы дольше остановимся на
средневѣковыхъ мистеріяхъ, это дѣлалось съ вѣдома и
литер ату рѣ Среднихъ Вѣковъ, Нозрождеиія и Реформаціи,
дозволеиія стражей вѣры; позже Дантъ и Мильтонъ обхо-
а также начала X I X в ѣ к а , — э т и эпохи и породила самые
дились безъ нодобнаго контроля, хотя всетаки заботились
выдающіеся типы демоновъ.
о согласіи с ъ догматами господствующей церкви; въ концѣ
Конецъ нашего столѣтія, хоть и не произвелъ ни одного
же, у ноэтовъ Х П І І и X I X вѣка, олицетвореніе зла пере-
титана ада, тѣмъ не меиѣе по отиошенію къ сатанизму
родилось въ одииъ изъ тысячи многозначащихъ символовъ,
занялъ положеніе настолько оригинальное, что мы должны
которыми они пользовались для разнообразный, цѣлей.
были посвятить анализу демоническихъ произведеній со-
И всякій поэтъ, болѣе или менѣе удаляясь отъ гра-
временной эпохи отдѣлыіую книгу.
нить, начерченныхъ традиціей, иначе воображалъ себѣ фи-
Въ слѣдуюіцей затѣмъ книгѣ мы подробно разобрали
немногочисленный и неяркія сатаническія фигуры поль-
скихъ поэтовъ и закончили нашъ трудъ попыткой опредѣ-
леиія законовъ, которымъ подчинялась вволюція типовъ
дьявола в ъ исторіи изящной литературы всего міра.

Исторію дьявола обрабатывали уже неоднократно; но КНИГА I.


всегда интересовались или теологически-общественной сто-
роною, или общественно-культурной, почти совершенно Олицетвореніе зла въ поэзіи народовъ нехристіан-
пренебрегая поэзіей и эстетикой демонизма. И вотъ, при- скихъ.
ступая къ этому этюду и не имѣя возможности опереть- I.
ся на предшественниковъ, мы должны были один не толь-
Обозрѣніе д е м о н и ч е с к и х ъ фигуръ въ письменности
ко обрабатывать, но и собирать матеріалъ, не всегда лег-
народовъ, признающихъ политеизмъ.
ко доступный и вообще мало знакомый большинству.
Въ настоящемъ изданіи мы старались не только увели- Рслигіозігый дуализмі) у дикихъ.— Фрагменты аккадійской и ас-
чить сумму фактовъ, но вмѣстѣ с ъ тѣмъ расширить и сирійско-вавилонской литературы.—Египетскіе миоы.—Индійсісіе
гимны, легенды, эпопеи и драмы.—Отъ Зороастра и Зендъ-Аве-
переработать теоретическую часть книги, сдѣлать болѣе
сты до „Книги царей" Фирдуси.—Демонизмъ въ иоэзіи Грсціи и
рельефного причинную связь между отдельными явленія- Рима.
ми, a вмѣстѣ с ъ тѣмъ доказать, какимъ образомъ в о з -
Когда первобытный человѣкъ иачалъ останавливаться
дѣйствовали на нее перемѣны, сопряженный съ развитіемъ
надъ загадкой мірозданія, его должно было прежде все-
интеллекта разныхъ народовъ и вѣковъ.
го поразить, сначала в ъ мірѣ физическомъ, а значитель-
Если мы теперь спросимъ объ утилитарной цѣли подоб-
но спустя и в ъ моральномъ,— противоположность двухъ
ныхъ литературныхъ попытокъ, то отвѣтъ долженъ быть
враждебныхъ другъ другу элементовъ: мрака и свѣта, зла
таковъ: всякая подробная сравнительно-историческая мо-
и добра, правды и лжи. А такъ какъ столь радикально
иографія обогащаетъ наши свѣдѣнія в ъ области всечело-
противоположный вещи, повидимому, не могли исходить
вѣческой психологіи.
изъ одного источника, то люди приписывали ихъ нача-
Такую монографію мы и хотѣли создать; хорошо ли мы
ло суіцествамъ высшимъ, чаще всего созданнымъ по об-
рѣшили нашу задачу,—пусть судятъ критика и читатели.
разу и подобію своему, и называли одно изъ иихъ богомъ
добра, другое—богомъ зла,
Этотъ дуализмъ болѣе или менѣе ясно вырисовывает- Въ религіяхъ древнихъ народовъ дуализмъ проявляется
въ разиообразнѣйшихъ видахъ: то в ъ нѣсколышхъ обо-
ся почти во всѣхъ миѳологіяхъ.
собленныхъ миѳическихъ единицахъ, то в ъ раздѣленныхъ
Это не трудно отыскать и у совремеииыхъ намъ ди-
на ряды добрыхъ геніяхъ с ъ одной стороны, и злыхъ
кихъ, которые, какъ утверждают, Лѳббокъ и Тэйлоръ,
чудовищъ и страшилищъ, с ъ другой. Соотвѣтственно с ъ
иногда почитаютъ злого духа болѣе, чѣмъ добраго, и все
этимъ образуется и демонологическая литература всякаго
это на основаніи остроумного и практического предноложе-
нія, что добрый и безъ молитвы никому зла не сдѣлаетъ *). народа. . ,
В ъ знаменитомъ поэтико - этнографическом'!, сборни- У нервобытныхъ обитателей Месопотамш, напримѣръ,
кѣ Гердера «Голоса народовъ въ пѣсняхъ», мы находимъ у т ѣ х ъ ,которые въ теперешней наукѣ носятъ имя А к к а -
слѣдующій характерный гимиъ Мадагаскарцевъ: «Занаръ д о в ъ , большая часть дешифрированныхъ обломковъ пись-
и Ніангъ сотворили міръ. О, Занаръ, мы не будемъ обра- менности посвящена описаиію деятельности злыхъ духовъ,
щать къ тебѣ своихъ молитвъ; о ч е м ъ м ы б у д е м ъ или магическимъ формуламъ заклинаній, очень близко иа-
просить добраго бога? Нужно успокоить поминающимъ наши народные заговоры. Что же дѣлаютъ
гиѣвъ Ніанга! эти аккадійскіе демоны?
«Ніангъ, злой и могучій духъ, не дозволяй грому гре- Поребѣгаютъ изъ края въ край,
мѣть надъ нашими головами; воспрети морю размывать на- У нсволыіицъ отиимаютъ возможность стать матерью,
ши берега; охраняй растущія овощи; не выжигай цвѣту- Свободную женщину изъ дома, гдѣ она породила дѣтей,
щаго риса; не разверзай лона нашихъ женъ въ несчаст- удаляютъ,
Дѣтей изъ дома отца выгоняютъ,
ные дни и не принуждай мать, чтобы она надежду своей Голубямъ направляться къ гнѣзду мѣшаютъ,
старости топила въ пучинахъ моря!» У итицъ, во время полета, крылья искривляютъ,
«Ніаигъ! не разрушай добрыхъ дѣлъ Заиара! Ты цар- Ласточекъ на волѣ топятъ въ пропасти,
ствуешь надъ з л ы м и ; ихъ число и такъ ужъ достаточно Воловъ убиваютъ, ягнятъ убиваютъ...

в е л и к о : не мучай же добрыхъ **)•


етъ племя, вѣрящее, что міръ сотворилъ добрый богъ, Мото-
*) Въ этомъ отношеиіи замѣчательно племя Іезидовъ, или но-
гонъ; но они о немъ не заботятся, — зато страшно боятся бога
клонниковъ дьявола, живущихъ въ Иракъ-Аджеми, на сѣверѣ Ме-
зла, 'сіенга. Тэйлоръ думаетъ, что только такъ, „практически" по-
сопотаміи. Опертъ думаетъ, что религія ихъ—отголосокъ Пар-
сизма, измѣненный до того, что вмѣсто Ормузда ноклонеше до- нимаемый дуализмъ и составляотъ сущность вѣрованій нецивп-
стается на долю Аримана, который современемъ оъблагодаритъ лизованныхъ народовъ; этическіе элементы въ пониманіи разницы
между добромъ и зломъ попали въ миоологію дикнхъ лишь вслѣд-
своихъ ПОКЛОНІІИКОВЪ.
* * ) Ср. ту же самую пѣсню у Тальви: „Versuch einer geschi- ствіе столкиовенія съ христіанствомъ. („Первобытная цивили-
eht!. Character, des Volkliedes". Въ западной Австраліи существу- зація", И, гл. X Y I I ) .
Природу этихъ злобныхъ существа, другой текстъ оиро- Аккады вѣрили также в ъ навожденіе и лѣчили его,
дѣляетъ слѣдующимъ образомъ: какъ и другія болѣзни, при помощи талисмановъ, закли-
наній и магическихъ формулъ.
Это не мужчины и не женщины...
Женъ они не знаютъ, дѣтей по имѣютъ.
Пускай выходятъ злые духи.
ІІо знаютъ, что такое хорошій порядокъ, что такое милосердіе.
Пусть борются другъ съ другомъ,
Ни просьбъ, ни молитвъ не слушаютъ;
Духъ добрый, колоссъ благожелательный,
Они—словно черви, плодящіеся въ горахъ;
Да внидотъ въ тѣло!
Сталкиваютъ съ сѣдолъ нутниковъ, сидятъ вдоль дороги...

Почему же они таковы и къ какой цѣли направляется Кромѣ того, извѣстны были упыри, видѣнія и страхи.
ихъ дѣятелыюсть? Объ этомъ изъ обрывковъ аккадійской У руку, Ратанмешабъ-Аххару, Рапганмеа-Жабассу, Pan -
литературы догадаться трудно. ганмс-Жабатру и домашиіе духи [Кгелъ удда-карру, по-
По тѣмъ н е менѣе, кажется, демонологія аккадовъ ассирійски ардатъ).
была очень богата и слагалась въ іерархическую систему. Однимъ" словомъ, у аккадійскихъ иародовъ не было
Существовалъ цѣлый міръ духовъ, обладаюіцихъ ясно недостатка ни въ одиомъ изъ извѣстныхъ намъ демони-
опредѣленными аттрибутами и положеніями. ческихъ типовъ.
На вершипѣ лѣстницы находились геніи высшаго разряда Духамъ злымъ противополагались духи добрые; но
(по-аккадійски масъ или ламма—колоссъ; по-ассирійски этотъ дуализмъ имѣлъ характсръ чисто физическій, а
ссдъ или ламасъ). не моральный. Духи добрые—это были духи полезные,
О шіхъ къ намъ дошло наименьшее количество свѣдѣній. злые духи—духи вредные и надоѣдливые. [Вопроса о
Лучше намъ знакомы низшія степени іерархіи, такъ добрѣ метафизическомъ, къ которому надлежало бы стре-
называемые утуки, которые распадаются на слѣдующіе миться ради него самого, тамъ не существовало совсѣмъ,
• разряды: Алаль (истребитель, по-ассирійски Алу), Гтимъ, и поэтому самому не могло существовать понятія о без-
Экимъ ( н е в ы я с н е н н о е до с и х ъ поръ), Теталь, Галлу— отиосп-тельномъ злѣ, какъ объ отрицаніи всѣхъ идеаль-
воинъ, и, кромѣ того, Максимъ, но-ассирійски рабизъ, ныхъ аспирацій.
то-есть «тотъ, который ставитъ западин». Этихъ послѣд- Семитическое племя, которое мало-по-малу затопляло
нихъ было семь; они пребывали в ъ глубинѣ земли и страну аккадовъ, переняло отъ нихъ не только клиио-
могли производить великіе перевороты на всемъ свѣтѣ образныя письмена, но и вѣру въ злыхъ и въ добрыхъ
(землетрясенія и т. п . ) . Ихъ побѣждали заклятіями и духовъ, a вмѣстѣ съ тѣмъ и въ магическую силу закли-
призывомъ къ помощи добрыхъ боговъ, которые одолѣва- наній. Но то, что у аккадовъ являлось настоящимъ
ли и укрощали злыхъ Максимовъ, культомъ, у вавилоияцъ и ассиріянъ стадо чѣмъ-то вро-
дѣ вспомогательнаго фактора религіи, чародѣйски-теургич- не даетъ возможности выработать ясно опредѣленное по-
нымъ ритуаломъ, или магіей. нятіе о психо-поэтическомъ характерѣ этой семьи боговъ.
Это—первое ясное проявленіе иерѣдкаго в ъ исторіи Разобранные до сихъ поръ клинообразные тексты за-
человѣчества процесса ассимиляціи религіозпыхъ понятій к л ю ч а ю т нѣсколько отрывковъ эпическаго содержаиія,
одного народа другимъ народомъ, при общемъ понижеиіи изъ которыхъ мы узиаемъ, что тамошніе боги и герои
этико-философскаго и іерархическаго уровня усвоенныхъ вступали в ъ борьбу и побѣждали разныхъ чудовшцъ,
миѳическихъ вымысловъ. Значительно позже это замѣ- между прочимъ, Тіамата и Була, иначе «пожирателя»,
чается и въ Евроиѣ, гдѣ побѣжденныя языческія вѣрова- питавшагося тѣломъ прекрасныхъ дѣвъ до тѣхъ поръ,
иія ютятся до сихъ поръ в ъ легендахъ, сказаиіяхъ и пока его' не убилъ Саидъ, сынъ Издубара (Персей и
предразсудкахъ народа. Андромеда!).
Но надъ перенятой отъ туранскихъ аккадовъ демоно- Наиболѣе интереснымъ для насъ фрагментомъ является
маніей, еще носящей яркую анимистическую окраску, в ъ сошествіе богини Истары (вавилонская Венера, Астарта
Вавилонѣ и Ассиріи царила другая, гораздо высшая финикіянъ) в ъ адъ с ъ цѣлыо освобожденія своего умер-
религія, основанная на поклоненіи силамъ природы, в ъ шаго возлюблениаго, Тузи (Адоыисъ). Здѣсь поражаетъ
особенности свѣта и тепла, a вмѣстѣ с ъ тѣмъ ихъ глав- нѣкоторая—конечно, очень поверхностная,—аналогія ме-
ныхъ источниковъ—солнца и всѣхъ сіяющихъ небесныхъ жду этой до-исторической легендою и «Божественною Ко-
тѣлъ. медіею» Данта.
Религія, родственная с ъ вѣрой финикіянъ и многихъ
Къ отдаленному царству, о т к у д а н и к т о н е в о з в р а щ а е т-
другихъ мелкнхъ семитическихъ плсменъ, в ъ природѣ с я, къ странѣ уничтоженія
прежде всего видѣла активную и пассивную сторону, Истаръ, дочь богини Синъ, направила свои желанія...
оплодотворяющую и рождающую, мужскую и ж е н с к у ю , — К ъ у б ѣ ж и щ у, в ъ к о т о р о е в х о д я т ъ, н о и з ъ к о т о -
поэтому дуализмъ физіологическій, половой тамъ господ- р а г о у ж о н е в ы х о д я т ъ.
На тропинку, которая ведетъ впередъ, но но которой не возвра-
сгвовалъ надъ этическимъ, однако не обезличивая его
щаются назадъ,
окончательно. Всякому богу почти всегда соотвѣтствовала
Къ зданію, которое лишено свѣта,
какая-нибудь богиня, а независимо отъ этого, всѣ эти Къ мѣсту, гдѣ пыль служитъ пищей, а грязь напиткомъ,
божества выступали в ъ нротивоположныхъ роляхъ: разъ, Куда не проиикнетъ солнечный лучъ, гдѣ царитъ мракъ,
какъ сила благодѣтельная (напримѣръ, солнечная теплота Гдѣ тѣни, словно птицы, мечутся подъ сводами...
весною), другой разъ, какъ сила разрушительная (губи-
тельные лѣтніе жары). Кто, прочтя это красиорѣчивое оиредѣленіе убѣжища
Отсутствіе литературиыхъ документовъ до сихъ поръ смерти, не вспомнитъ знаменитую надпись, изсѣченную
ромъ. Тифоиъ, подлый убійца Озириса, тѣмъ не менѣе,
рукою пѣвца Беатриче надъ адскими вратами и заканчи-
былъ его роднымъ братомъ (Діодоръ Сицилійскій I , 2 1 ) .
вающуюся угрюмымъ: Знаменитая «Книга умершихъ» говорите о сраженіяхъ,
Lascicatc ogni speranza, voi ch'entrate!... которыя душа послѣ смерти должна вести с ъ чудови-
щами, подвластными Тифону. Помощь в ъ данной борьбѣ
He много больше даетъ намъ матеріала и темная еще приносили формулы погребалыіаго ритуала, а также т а -
до сихъ поръ миѳологія и не изслѣдованная иастоящимъ лисманы, навѣшанные на муміяхъ. Но, кажется, злые
образомъ литература египтянъ. духи в ъ египетской миѳологіи и магіи играли меньшую
роль, чѣмъ у аккадовъ и халдейцевъ.
Зло в ъ принильской странѣ обладало яркимъ предста-
вителемъ въ лицѣ Тифона-Сета (Тобху-Ситъ).
Сеть, собственно, принадлежалъ къ старѣйшимъ бо- Египетская письменность и миѳологія не заішочаютъ
достаточныхъ данныхъ, касающихся происхождеиія и при-
гамъ Египта, былъ однимъ изъ царей «божественной»
роды зла; въ этомъ отношеніи значительно болѣе богата
династіи; но, слившись в ъ эпоху нашествія гиксовъ с ъ
и благодарна литература индийская, на которой мы и оста-
ихъ иароднымъ богомъ, Сутехомъ (Сутху), въ одно лицо,
новимся подольше.
былъ, послѣ изгнанія угнетателей, свергнутъ съ высоте
Индусы, какъ справедливо выразился одинъ ученый,
египетскаго Олимпа и с ъ тѣхъ поръ олицетворялъ не
болѣе заботились объ исторіи и геиеалогіи боговъ, чѣмъ
только вредныя силы природы, но и все, что было чу-
о своихъ собствеииыхъ хроникахъ,—поэтому религіозный
жимъ, иноземнымъ, не египетскимъ. Значите, это былъ
элементе въ ихъ литературѣ подавляете всѣ другія сто-
богъ не только злой, но и анти-народный. Бее, что при-
роны. Желая понять художественную красоту и типы
ходило изъ-за соленаго моря, или изъ-за палящихъ пе-
письменности индусовъ, необходимо познакомиться съ ми-
сковъ пустыни, было дѣломъ Тифона-Сета, съ которымъ ѳологіей этого народа.
сражался Горъ, сынъ и мститель Узури, убитаго бога
Миѳологія эта не всегда была такъ^зциутана и странна,
добра и свѣта (Озирисъ).
какъ теперь. Когда-то (объ этомъ намъ свидѣтельствуютъ
Здѣсь мы снова встречаемся с ъ примѣромъ пониже-
древнѣйшія религіозныя книги индусовъ, Веды), вѣроятно,
нія (сатанизаціи) божества, по происхождеиію своему
нередъ оставленіемъ первоначальнаго мѣстожительства
добраго,—собственно потому, что его чтилъ враждебный арійскаго племени въ средней Азіи, индійскій Олимпъ не
народъ. особенно разнился отъ Олимпа греческого.
Вообще, в ъ болышшствѣ религій, зло, кажется, не имѣ- Во главѣ боговъ стоялъ Индра, индусскій Зевесъ, госпо-
етъ собственнаго геиетическаго начала, но является толь- дшіъ небесъ, воздуха и громовъ; рядомъ с ъ нимъ мы
ѵ; ко порчей, паденіемъ того, что первоначально было доб-
совершенно арійской доктрины, не отдѣляющей твореніе
видимъ А гни (огонь), и, кромѣ того, цѣлую толпу НИЗ- отъ творца и отожествляющей субъектъ с ъ объектомъ,
ШИЕ боговъ, олицетворяющих!, извѣстныя благодѣтель- дѣйствительность съ недействительностью. Tat swam a s i —
ныя силы природы, или являющихся просто вонлощешемъ ты и міръ составляете одно,—къ этой простой формулѣ
эпитетовъ главного божества. приводитъ не только старая ведическая философія, но и
Боги эти (Суры) сражаются въ воздухѣ подъ предводи- весь фантастичный, дикій, роскошный, какъ экваторіаль-
тсльствомъ Индры с ъ демонами (Азуры, вредныя силы ная природа, политеизмъ позднѣйшаго необраманизма (ин-
природы), которыми предводительствуютъ Аги и Вритра дуизмъ).
(змѣй), держаіціе на привязи иебесныхъ коровъ (облака), Все, что существует», не исключая демоновъ и бо-
чреватыхъ живительиымъ дождемъ. ' г о в ъ , — в с е это лишь переходная форма одной первобытной
Эти сраженія, будучи простымъ олицетвореніемъ важ- субстанціи. «Есть о д и н ъ в ѣ ч и ы й мыслитель, но мысли,
ныхъ для хлѣбопашца и пастуха метеорологическихъ про- который онъ прядетъ, не в ѣ ч н ы : онъ о д и н ъ , но испол-
цессовъ, не исчерпываютъ дѣятелыюсти Индры. Онъ не н я е т , желанія м и о г и х ъ » — г л а с и т Ката-Уианпшада.
только, какъ Геркулесъ, Аполлоиъ, Зигфридъ, Феридунъ Этимч» мыслителемъ для однихъ былъ Индра, для дру-
и Еракъ, убиваетъ вредныхъ чудовищъ и воздушныхъ гихъ — Агни, которыхъ впослѣдствіи свергъ с ь престола
змѣй но и «поражаетъ своимъ громомъ съ Востока, За- Брама, являющійся в ъ «Закоиѣ Ману» только манифе-
пада,' Полудня и Полуночи нечистыхъ ночиыхъ духовъ стаціей какого-то элемента, лншеииаго формъ и аттрибу-
(Ракшасовъ), которые в ъ образѣ совъ, собакъ, волковъ, товъ (Brahm, P a r a b r a h m — в ъ средиемъ родѣ Атманъ).
коршуновч», угрюмыхъ птицъ вечера и безбожныхъ звѣ- «Законъ Ману» однако же явился уже послѣ оставле-
рей устрашают, душу въ темиотѣ, или стараются похи- нія общей колыбели арійцевъ и послѣ завоеванія Индій-
щать и осквернять святыя жертвы» (Гимны Ведъ). скаго полуострова, гдѣ обитали полудикіе народы, от-
Здѣсь не трудно сразу узнать свѣтъ, разсѣивающій части семитическаго происхожденія (Кушиты), отчасти
угрюмый мракъ ночи, которому анимистическая фантазія туранскаго * ) . Столкновеиіе с ъ низшими, презираемыми
придала форму видѣній и страшилищъ. расами вызвало, с ъ одной стороны, суровое раздѣленіе
Склонный къ спекуляціи, умъ индусовъ не ограничился на касты чистыя и нечистыя, с ъ другой же—обогатило
на созданіи себѣ боговъ-покровителей, но жаждалъ углу-
биться' далѣе и познать причину причину которой какъ *) Это гипотезы Лассена, Экштейна и Ленормаиа. Сравн.
также Макса Мюллера „Origine et développement do la religion,
люди, такъ боги и демоны обязаны своимъ существова-
étudiés à la lumière do religions de l'Inde"; Шрёдеръ: „Indiens
иіемъ. ѵ
Literatur und Cultur in historischer Entwicklung"; Лагора: „Histoire
Въ комментаріяхъ къ Ведамъ, такъ иазываемыхъ апа-
de la Littérature Hindoue"; Шпигеля: „Die arische Periode".
нишадахъ, мы встрѣчаемъ уже слѣды пантеизма, этой
первоначальный арійскій нантеонъ новыми божествами, Такимъ образомъ многочисленная семья индійскихъ бо-
которымъ покланялись туземцы, болѣе слабые культурой, говъ сложилась какъ бы в ъ пирамиду, на вершинѣ ко-
но сильнѣйшіе численностью. торой находился неопредѣленный абсолюта Брама; ниже
Эти божества (Рама, Кришна, Сива) сначала слились, стояла «Тримурти», олицетворяющая три фазы жизни:
какт» это всегда бываетъ, съ второстепенными фигурами начало, продолжеиіе и конецъ, подъ нею же восемь ко-
ведическихъ боговъ * ) , и лишь значительно позже низ- смическихъ боговъ (локопала,—охранители міра), сражаю-
вели прежнюю династію неба до положенія вассаловъ. щихся, какъ и древле, подъ предводительствомъ Индры
Сдѣлалось это, по всей вѣроятности, подъ вліяніемъ раз- съ враждебными свѣту и жизни силами природы. Каждый
витія буддизма, который, выступая во имя справедли- изъ этихъ боговъ, подчиняясь вліяпію могучей экваторіаль-
вости и сочувствуя всѣмъ живущимъ существамъ, жаж- ной природы, выдѣлилъ изъ себя женскую половину
далъ прежде всего сломать теократическое могущество (Сакти,—плодоносная энергія); пространство же между
браминовъ и сокрушить желѣзныя перегородки каста. небомъ и землей наполняли милліоны естествъ различной
Такой демократически! лозунгъ долженъ былъ найти силы и значенія.
громкій отзвукъ въ массахъ; встревоженные представители Зло среди нихъ главнымъ образомъ представлялось при
теократіи начали потворствовать толпѣ, выдвигая на пер- помощи упомянутыхъ выше Азуровъ и ведическихъ Да-
вый планъ соотвѣтетвенно модифицированный фигуры, навовъ, которыхъ побѣждалъ Индра, а порою и Вишну *),
старыхъ популяриыхъ иародныхъ боговъ. Кровавый Сива, а также и Ракшасовъ, поклоняющихся грозному Сивѣ.
подобный финикійскому Молоху, а также мягкій и благо- Самъ Сива, хотя и покровительствуетъ демонамъ и
дѣтелыіый Вишну, которого при помощи доктрины «ава- олицетворяетъ уничтоженіе, смерть, а порою и наказаніе,
таровъ», то-есть воплоіценій, очеловѣчили и связали съ не можетъ почитаться' божествомъ безусловно злымъ,
героическими фигурами Кришны, Рамы и даже самого напоминающимъ демона; этотъ богъ, равно какъ и одна
Будды,—эти два божества заняли въ необраманизмѣ до- изъ его женъ, Кали-Дурга, покровительница душителей
минирующее положеніе и составили вмѣстѣ съ древнимъ (туговъ) и волшебниковъ, умѣетъ не только уничтожать,
Брамой знаменитую «Тримурти», или индійскую троицу. но и творить.
Въ каждой жизни, какъ бы то ни было, таится за
*) Сива отожествлялся съ Рудрой, отдомъ вихрей; прозвище родышъ смерти, а смерть,—это основа новой жизни: по-
это осталось за нимъ до сихъ поръ, какъ эпитетъ. Вишну,—
сначала (въ Ведахъ) было только одно изъ именъ солнца; въ В ъ добавленіи къ поэмѣ Магабгарата, въ Гаривансѣ,—
„Законѣ Many" его еще нѣтъ среди первостепенных!, боговъ, и Вишну, какъ Кришна убиваетъ 800,000 Данавовъ, Детіевъ и дру-
только въ болыпихъ эпопеяхъ онъ выступаетъ на первый планъ, гихъ космическихъ демоновъ, соотвѣтствующихъ титанамъ и
какъ Рама и Кришна. гигантамъ греческой миѳологіи.
этому однимъ изъ титуловъ Сивм является Лин га м ъ подъ иазваніемъ «Багавадъ-Гита», мы читаемъ о Вишну
(Phallus). Пантеистическая фантазія браминовъ сумѣла то же самое, только высказанное другими словами. Нужно,
преобразить кроваваго и отвратителыіаго божка в ъ глу- однако, прибавить, что этотъ другой эпизодъ упомяпугой
бокій символъ бренности реального суіцествованія, за нами религіозной эпопеи, которая есть не что иное, какъ
измѣнчивыми формами которого кроется, однако, какая-то индійская мессіада, соглашаетъ эти противорѣчія при по-
неисчерпаемая и творческая сила. мощи способа необыкновенно простого и совершенно со-
«Храни меня отъ з л а , — читаемъ мы въ одномъ изъ гласного съ монотеистическимъ характеромъ браманизма.
сиваитскихъ г н м и о в ъ , — т ы , который есть в ъ одно и то Святой богъ (Багавадъ) Вишну сражался подъ видомъ
же время п л о д о р о д і е и б е з п л о д і е , незамѣчаемый Кришны съ богомъ великимъ (Магадевою), СІІВОЙ. Земля
а т о м ъ , что пребываетъ въ лонѣ разлагающихся стихій, жалуется на это Брамѣ, который миритъ могучихъ сопер-
единственная с у щ н о с т ь тѣлъ с л о ж и в ш и х с я » . ииковъ.
А такъ какъ всякая секта считала своего бога з а эту «Какая цѣль твоей борьбы съ Кришной,—сказала. Брама ѵ
скрытую творческую силу (Брама), то в ъ знаменитой Рудрѣ (эпитеты Сивы)?—Развѣ ты не знаешь, что Кришна,—
пѣсиѣ «Магимиа Става» мы читаемъ обращеніе поэта это другой ты? И тогда Рудра позиалъ свою тожествен-
къ Сивѣ: ность съ Кришной и Брамой и праотецъ міровъ, a вмѣ-
yj ^ «Твои сады, губитель любви *), — суть кладбища. стѣ съ шімъ и два божества, враждебныя другъ другу на
Твоя свита—вампиры; чотки изъ мертвыхъ череповъ,— время, с л и в а ю т с я во-едино, Гаги-Гара, предвѣчную фор-
вотъ твой вѣпецъ; нравъ твой угрюмъ, какъ и имя твое. му, не имѣющую ни начала, ни средины, ни конца».
Но всетаки ты — наивысшая услада тѣхъ, которые къ
тебѣ взываютъ, о, источникъ милостей! Ты—солнце, Весьма понятно, что при такой системѣ не было и не
ты—небо il земля, т ы — в с е о б щ а я душа! Слава тебѣ могло быть мѣста для з л а б е з о т н о с и т е л ь н а я и его
з а т о , что ты наименыній (атомъ), слава тебѣ за то, что воплощенія. Существовало только зло, понимаемое какъ
ч / т ы н а и в е л и ч а й ш і й (безконечность)» и т. д. п е р е х о д н о е со сто я н і е , и оно-то выступало въ поэзіи ѵ
Въ другомъ метафизическомъ эпизодѣ «Магабгараты» преимущественно в ъ образахъ уномянутыхъ выше васса-
ловъ Сивы—Ракшасовъ. Съ ними преимущественно и бо-
*) Сива, какъ богъ уничтоженія, не только покровительствуешь рется богъ Вишну, воплощаясь по очереди (аватаръ) в ъ
аскетамъ, умерщвляющимъ плоть, но и самъ усердно предается
отшелыгаческимъ ^подвигамъ. Однажды, когда Кама, плутоватый
разныя звѣриныя и человѣческія существа.
богъ любви, индійскій амуръ, осмѣлился помѣшать ему въ этомъ, Великолѣпнѣйшій цвѣтокъ старо-индійской эпики, Ра-
Сива своим!» взглядомъ обратилъ его въ пепелъ. Эта прозрачная майана, воспѣваетъ собственно войну между иидійскимъ
цллегорія не требуешь комментарий.
Байардомъ, королевичемъ Рамой (седьмой «аватаръ» Вишну)
и десятиголовымъ, двадцатирукимъ чудовиіцемъ, Раваной, Это, какъ говорите брать Раваны, Кара—«надменные
царемъ Ракшасовъ. и жестокіе богатыри, искусившіеся в ъ мучительствахъ,
Онъ похитилъ жену Рамы, прекрасную и доброде- иаивысшимъ наслажденіемъ которыхъ—терзать в с е х ъ » .
тельную Ситу, и скрылъ ее в ъ глубине своего дворца Другую ихъ характерную черту составляете каниба-^
въ Ланка (на острове Цейлоне); после долгихъ трудовъ лизмъ. Они пожираютъ отшельниковъ, обитающих* в ъ
и при помощи разныхъ хитростей Рама уничтожилъ войско глубине лѣсовъ. Самъ Равана, желая принудить Ситу
царя демонов*, а его самого убилъ къ великой радости отдаться ему, говорите: «Если черезъ два м е с я ц а — т ы не
боговъ, которымъ этотъ могучій гигантъ надѣлалъ не мало
станешь моею женою, то повара мои р а з р е ж у т * т е б я
непріятноетей.
на к у с к и и п о д а д у т ъ м н е н а з а в т р а к ъ » .
Однако, что же такое Рама и его подданные? Значите, мы имѣемъ дело скорее с ь какимъ-то ди-
Въ Ведахъ были, какъ мы знаемъ, воплощенія иочныхъ кимъ, свирѣпымъ племенем* антропофагов*, съ какими-то
страховъ, побеждаемыхъ Иидрою. В ъ этомъ образе они дагом'ейцами прошлаго, ч е м * съ духами зла, искусителями
часто выступаютъ въ Магабгарате, блуждая по кладбищамъ благочестивых*.
и пожирая трупы (ср. Малати и Мадава, У ; Гандакау-
Вся Рамайана была когда-то обыкновенной эпопеей,
зика, І У ) .
(itihasa), воспевающей победы арійцевъ над* варварскими
Въ Рамайане эпитетъ «иочныхъ бродягъ» только этою од- обитателями Цейлона, которые, вероятно, предавались
ною чертою характеризуете вамиирообразный характеръ людоедству *)• Редакція браминов* одухотворила содер-
Ракшасовъ. Помимо этого, они—правда, существа негод- ж и т е и героевъ, но первобытных* черте, совершенно
иыя и отвратительным, «съ длинными клыками и разду- изгладить не могла. Но, однако, выдавая Раму за аватаръ
тыми брюхами»,—но живуіція въ совершенно организован- Вишну, нужно было соответственно возвысить и Равану.
ном'!, обществе. У нихъ есть царь, министры, войско и Т а к * , одна изъ интерполяций разсказываетъ намъ, что
т. п . , они любятъ и совершаютъ между собою браки, мо- Равана,' царь духов* и ночи, при помощи аскетических*
лятся и приносите жертвы богамъ, въ особенности Сивѣ, дѣяній дошел* до великаго могущества и выпросил* себе
и даже предаются аскетическимъ занятіямъ съ одинаково у Брамы привилегію, въ силу которой ни один* духъ, ни
благоііріятпымъ результатомъ, какъ и люди (напримѣръ, одно высшее существо не могли нанести ему смерти.
Марича, демонъ-анахоретъ, — diable Thermite). Ихъ демо-
ничиость выражается главнымъ образомъ въ способности ») Въ Магабгаратѣ междуусобная война арійцевъ занимаетъ
первый планъ, демоны появляются тамъ хотя и часто и въ боль-
принимать неуловимы я формы, а также и въ удовольствіи,
шомъ количествѣ, но всегда какъ энизодическія фигуры, тогда
которое доставляете имъ вредъ и непріятиости, ианоси- какъ въ Рамайанѣ все дѣло вертится исключительно вокругъ
> мые людямъ. сраженій съ Раваной и его подданными.
Падение не вело за собою у Индусовъ вѣчнаго осужденія.
Самонадѣянный титанъ, ослѣплениый гордостью, пс боялся Каждый духъ, проходя черезъ ряды тѣлъ, иаконецъ, очи-
обыкновенныхъ людей и погибъ отъ руки Вишну, кото- щался и возвращался на лоно божества. Поэтому индій-
рый «для обороны добрыхъ и для погибели злыхъ и обно- скій адъ, несмотря на то, что фантазія Востока разукрасила
вленія справедливости сталъ человѣкомъ». его всѣми ужасами, не производитъ такого впечатлѣнія,
Другія легенды, примѣняя къ Раванѣ доктрины метемпси- какъ адъ Данта, ибо онъ не вѣчиое, а только временное
хоза, идеализируютъ его еще больше. Равана быль однимъ мѣсто пребыванія осужденныхъ. Адъ—это было понятіе
изъ привратииковъ при дворѣ Вишну, за оскорблеиіе двухъ чисто-экзотерическое, народное. Веды, напримѣръ, о немъ ^
кающихся святыхъ онъ ирисуждеиъ, вмѣстѣ съ товари- совсѣмъ не упоминают!,.
щемъ, на троекратное возрожденіе въ тѣлахъ злыхъ тита- Для индійской интеллигенціи вѣры в ъ метампсихозъ,
новъ. В ъ первый разъ онъ произошелъ на свѣтъ, какъ подкрѣнлешіой глубокой доктриною к а р м ы , было совер-
сынъ богини Диты (ночи), в ъ образѣ безжалостного Ги- шенно достаточно. Карма—это былъ законъ п р и ч и н - ^
раніакша, надѣлалъ много золъ и принялъ смерть отъ н о с т и, перенесенный изъ міра физическихъ явленій в ъ
клыковъ Вишну, вонлотнвшагося в ъ гигантскаго кабана. моралыіо-религіозную сферу и управляющій переселеніемъ
Другимъ воплощеніемъ души грѣшника и былъ соб- душъ. «Всякій актъ мысли, слова или тѣла, смотря ио
ственно Равана; третье же и нослѣднее воплощеніе каю- тому, злой ОІІЪ или добрый, приносить злой или добрый ѵ
щагося небожителя мы встрѣчаемъ въ Магабгаратѣ подъ плодъ в ъ будущем!, воплощеніи».
видомъ гиганта Суспаля, изъ тѣла котораго въ ту минуту, Карма въ достаточной степени объясняетъ существова- ^
когда Вишиу - Кришна наиосилъ ему смерть, вылетаетъ nie зла, боли и горя на свѣтѣ, — ибо все, что суще-
ясный лучъ и проскальзываетъ въ уста бога-побѣдителя. ствуешь,—есть результата прошлаго, и вмѣстѣ съ тѣмъ,
Лучъ—то была душа гиганта, которая, о к о н ч и в ъ ц и к л ъ причина будущаго: значить, всякій самъ себя караешь или
п о к а я и н ы х ъ в о н л о щ е и і й , с н о в а с л и л а с ь с ъ бо- награждаешь, губить или избавляет!,. Если ты жилъ доб-
ж е с т в о мъ * ) . родѣтелыю, твоя душа возродится въ тѣлѣ здороваго и
Такою, по мнѣнію браминовъ, будетъ послѣдняя судьба счастливаго человѣка; если ты грѣшилъ, то в ъ послѣ-
\ всего зла въ мірѣ: зло — это только временное отдаленіе дующемъ воплощеніи будешь страдать за содѣянные ранѣе
Ѵ отъ главнаго и чистѣйшаго источника жизни.
поступки. Всякая жизнь есть расплата за прошлое суще-
" ) Подобный фактъ мы встрѣчаемъ въ драмѣ Удданди „Маллика-
ствованіе и зародышъ будущагр.
Матура": герой драмы убиваетъ демона, который, освобожденный Закону кармы подчиняются даже индійскіе боги, в ъ
смертью отъ тяготѣвшаго на немъ проклятія, преображается въ существѣ вещей такіе же бренные, какъ и люди. Кришна,
добраго генія (divaya purusha) и отдаетъ себя въ услуженіо своему иаііримѣръ, нечаянно погибаешь отъ руки охотника Гіары,
убійцѣ и избавителю.
въ тѣлѣ котораго заключена была душа Ангулы, сына Вѣра въ могущество аскетизма, в ъ соединеніи съ док- ^
Бали, царя обезьянъ, когда-то убитаго Вишну въ аватарѣ трииой трансмиграціи и кармы, сдѣлала невозможными
всякіе договоры съ существами сверхъестественными; ни
Рамы.
одинъ иидійскій демонъ не купилъ бы у человѣка душу,
Все, что темные люди н а з ы в а ю т «случаемъ», въ сущ-
потому что иевольникъ не можетъ продавать своего го-
ности лишь проявленіе непреложныхъ законовъ кармы.
сподина.
Гдѣ такъ безпристрастно правитъ всѣмъ суровая, но
Въ иастояіцемъ душу человѣка направляла карма, то-
справедливая непреложность, тамъ нѣтъ мѣста для эсхи-
есть результаты дѣятельности умершихъ поколѣній, бу-
ловскаго Прометея, Мильтоиовскаго Сатаны и т. п. тра-
гическихъ фигуръ буитовщиковъ противъ существующая дущее же принадлежало генераціи, долженствующей на-
порядка вещей. В ъ индійской литературѣ иѣтъ вообще родиться.
трагедіи,—существуют, только героическія драмы (Натака), Когда герой извѣстной средневѣковой легенды, Т е о ф и л ъ /
восхотѣлъ занять высокое церковное положеніе, онъ за-
въ которыхъ добродѣтель всегда награждается, а порокъ
ключилъ съ дьяволомъ союзъ и заплатилъ ему своею
наказуется.
душою за помощь и совѣтъ; когда ипдійскій царь, Вис-
Личное усиліе могло ускорить послѣдователыіую эво-
вамитра, возжаждалъ неслыханной вещи, то-есть достоин-
люцію и раньше времени соединить индивидуальный духъ
ства и духовной власти брамина, то не просилъ позволенія
съ безконечнымъ духомъ міра; тѣмъ не менѣе, всѣ укло-
ни у кого и ни съ кѣмъ не вступалъ в ъ союзъ, но на-
ненія съ пути, начертанная предвѣчными законами,
ложилъ на себя покаяніе на цѣлую тысячу лѣтъ.
отдаляли осуществленіе этой возвышенной цѣли и, вслѣд-
Было такъ: молчалъ онъ строго, затаивъ въ груди дыханье;
ствіе этого, являлись излишними и вредными какъ для
И вѣковъ десятокъ цѣлый просидѣлъ онъ неподвижно.
единицы, такъ и для общества. Усиліе это, природы чисто Вдругъ глава его извергла цѣлый столбъ огнистый дыма,
внутренней, заключалось единственно въ развитіи в ъ че- II три міра *) содрогнулись, осіяны новымъ свѣтомъ,
ловѣкѣ знанія и воли на счетъ тѣла и чувствъ *)• Что изъ тѣла Висвамитры шелъ,- собою затмевая
Всѣхъ боговъ, святыхъ и мудрыхъ, рати демоновъ надменныхъ.
*) Въ убѣжденіи индусовъ разные пріемы аскетизма были не
столько покаяиіемъ за грѣхи, сколько методой „тренирован*«, этомъ отиошеніи вѣру иидусовъ, пропагандируют доктрину прак-
родомъ психико - мистическаго воспитаиія. Ж и в я извѣстньшъ тическаго мистицизма, заключающуюся въ древней киигѣ 11а-
спеціальнымъ образомъ,человѣкъ пробуждала, въ себѣ дремавшія таджали подъ назваиіемъ „Yoga Sutra". ІІынѣ появилось _ новое
И скрытый силы души, въ особенности волю, благодаря этому изданіе этой книги, обработанное ad usum евроиейцевъ: „Yoga
приближался къ предвѣчной, неиидивидуальнои душѣ міра, и при Sutra of Patanjali. Translation with introduction. Appendix and
помощи ея могъ оказывать вліяніе не только на людей и на ма- notes etc. Бомбей, на средства общества теософовъ.
терію, по и на боговъ. Современные теософы, раздѣляющ.е въ *) Небо, земля и адъ.
Устрашенные боги обращаются къ Брамѣ за помощью, безмѣрную бездну бесконечности и вмѣс/гѣ с ъ тѣмъ слиш-
потому что возрастающая магическая сила Висвамитры комъ мало цѣнилъ скоронреходящія блага, чтобъ соблаз-
грозить ихъ существоваиію: ниться на подобную душеубійствепиую сдѣлку съ силами зла.
Если вскорѢ не исполнишь, что подвижиикъ тотъ желаетъ,
Онт. своей могучей властью вмигъ три міра уничтожишь; Наконецъ, не только святой аскетъ, по и гнусный ин-
Дико морс расшумѣлось, горы движутся въ основахъ, дійскій чародѣй, отдавшійся коварному культу богини Кали,
Кругъ земной дрожитъ отъ страха, солнце свѣтъ свой потеряло— самъ изъ себя извлекала, и самому себѣ былъ обязана,
Отъ подвижника струится свѣтъ стократно лучсзарнѣй.
силою творить видимыя чудеса; въ Индіи сверхъестествен-
О, Господь! мы всѣ погибнемъ, иль сверши его желанья,—
Охрани боговъ, о Брама, дай браминство Висвамитрѣ.
ный существа должны слушаться людей сильной воли,
несмотря на ихъ моральную цѣниость (Ср. Малати и
(Рамайаиа).
Мадава, монологъ колдуньи Капа лаку ндали).
Итакъ, значить Висвамитра, развивъ въ себѣ, при по- Значить, иѣгь ничего удивительного, что главнѣйшій
мощи аскетизма неслыханное могущество воли, могъ при- и цѣлостпѣйшій представитель зла въ индійской поэзіп,
нудить боговъ исполнить свои желанія, угрожая имъ, что Равана, могущій вредить людямъ только временно, не
въ противномъ случаѣ с о з д а с т ъ с е б ѣ со б с т в е и и о е вѣчно, не возбуждаетъ въ наст, того демонического страха,
небо и собственныхъ боговъ... какимъ вѣетъ отъ нѣкоторыхъ аиалогичныхъ фигуръ евро-
Устрашенные небожители всегда исполняли просьбы пейской литературы.
дерзающаго и давали ему браминство, что, собственно, Въ «святой» Рамайанѣ опт. еще импоиируетъ какою-то
по иидійскимъ понятіямъ и надлежало великому отшель- стихійиою чудовищностью, какою-то тигриной кровожадно-
нику по всей справедливости, какъ награда за долгіе годы стью и силой; но в ъ позднѣйшихъ произведеніяхъ, в ъ
иеимовѣрныхъ лишеній и глубокихъ размышленій, кото- особенности въ драмахъ, слегка цивилизовавшись, утра-
рый обратили его в ъ какое-то высшее существо. чиваетъ даже и это грубое величіе и, выступая почти
Въ идеальной и насквозь одухотворенной атмосферѣ всегда какъ хвастливый, но несчастный сопериикъ пре-
браманизма не могъ произойти на свѣтъ и развиться ни красиаго и благороднаго Рамы, нисходить до смѣшиой
Теофилъ, ни Фаустъ, ни Твардовскій, — вообще, какой- роли грубоватаго и глупаго, а вдобавокъ еще и пре-
нибудь типъ вродѣ этихъ средневѣковыхъ эпикурейцевъ, зираемая волокиты. (Ср. драмы: Бала-Рамайаиа, Анагра-
которые сознательно торговали своимъ духомъ, отдавая Рагава, Янаки-Паринаджа, Уттарарамакарта).
его навѣки въ рабство дьяволу за ничтожный призракъ Для точности мы должны упомянуть еще объ одномъ,
земного счастія. менѣе яркомъ, но для насъ, можетъ быть, болѣе интерес-
Индусъ слишкомъ долго и пристально всматривался в ъ номъ типѣ демона, который выступаетъ в ъ популярномъ
эпизодѣ Магабгараты, воспѣвающемъ исторію Наля и Иидійскіе демоны, виды которых* очень разнообразны,
Дамаянти. Демонъ этотъ, но имени Кали (не нужно сме- л ю б я т * гнездиться в ъ р а з н ы х * ж и в ы х * и мертвых* пред-
шивать с ъ Кали, женою Сивы), также отвергнутый сопер- метах* и тѣлахъ.
ник*,—иидійскіе демоны вообще влюбчивы, какъ библей- Въ санскритской литературе существует* сборник* ба-
скій Асмодей * ) , — изъ мести долго преследовал* царя с е н * , озаглавленных* «Веталапанчавинсіати», то - есть
ІІаля, но «двадцать пять о т в е т о в * Ветали». В е т а л а — э т о демонъ,
Предсталъ, накоігецъ, благосклонный который пребывает* в ъ труиѣ висельника, а такъ какъ
Случай: ко сну отходя, позабылъ совершить очищенье труп* этотъ понадобился одному царю для чародейских*
Царь, и въ тѣло нечистое духъ нечистый вселился, опытов*, то его сняли с ъ дерева и н е с у т * н а место,
В ъ сердце ІІаля проникнз'лъ Кали.
где ждет* великий отшельник*, руководящій магической
И в о з ж е г * в ъ н е м * страсть къ игре въ кости, причем* церемоиіей. Тѣмъ временем* Ветала, кроющійся въ висель-
царь проигрывает* все свое царство и и м у щ е с т в о . — З д е с ь нике, начинает* разсказывать царю занятную сказку и въ
мы видим* любопытный пример* искушенія и соблазна, конце спрашивает*: какъ развязать завязку? А когда царь
хотя целыо его является только личная месть, а не в ы с к а з ы в а е т * ему свое мнѣніе, труп* вырывается изъ
желапіе плодить зло ради самаго зла, какъ это дѣлаетъ его рукъ и снова возвращается н а место, н а котором*
дьявол*. в и с е л * . Процедура эта повторяется двадцать пять р а з * , —
Другую, не менее интересную аналогію между европей- отсюда и заглавіе сборника, — двадцать пять отвѣтовъ
ским* сатаною и Кали мы замѣчаемъ въ ту минуту, когда Ветали.
последиій выходит* изъ т е л а Наля и вселяется въ дерево Какъ мы видимъ, это очень оригинально, но безко-
Вибитака. Это напоминает* нашего польского народного нечно далеко отъ истиннаго сатанизма. Ветала напоми-
Рокиту, живущаго въ сухой вербѣ. Здѣсь, впрочем*, и кон- нает* н а ш и х * кошмаров*, утопленников*, кобольдов*,
чается это, во всяком* случае, только внѣшнее сходство. упырей, но не имѣетъ ничего общаго с ъ настоящим*
Изгнаніе демона совершилось при помощи яда, который дьяволом*, духом* з л а безотносительным* и неукосни-
впустил* в ъ кровь Наля царь змей, Каркотака: тельным*.

II въ то же мгновенье, когда онъ (ГІаль)


Посвящая такъ много мѣста ипдійской литературѣ, мы
Данную силу въ себѣ ощутилъ, сокрытый дотолѣ
В ъ сердцѣ его искуситель Кали оттуда исторгся.
принимали в ъ соображеніе е я выдающееся и вместѣ с ъ
т е м * исключительное положеніе в о всеобщей письмен-
* ) Т а к ъ , напримѣръ, ракшаси (дьяволовка) Сурианака, сестра
ности. Индійская поэзія, — это единственная эстети-
Р а в а н ы , преслѣдуетъ своею любовью Раму. ческая представительница неизмѣримо глубокаго и ори-
гйнальнаго воззрѣнія, в ъ которомъ непререкаемое тожде- за владычество надъ міромъ, Ормуздъ когда-нибудь но-
ство зла и добра проведено с ъ неслыханною послѣдова- бѣдитъ, но до этого ждать еще очень долго, а пока
т е л ы ю с т ы о и точностью; ни одна изъ позднѣйшихъ пан- силы противников!, р а в н ы .
теистических!, доктрин!, н е заходила такт, далеко в ъ по- Міръ, и з ъ - з а котораго шла б о р ь б а , — б ы л а прежде все-
дробностях!,, не породила такой прекрасной и богатой по- го земля, и ея о б и т а т е л и — з н а ч и т ь , человѣчество я в л я -
этической литературы. лось осыо, вокругъ которой в р а щ а л с я маздеизмъ.
Абсолютную противоположность индійскимъ доктринамъ Т а к ъ какъ болѣзни, голодъ, холодъ, докучливый н а с ѣ -
и типамъ мы встрѣчаемъ в ъ религіи и поэзіи другого комыя, ядовитые гады, сориыя т р а в ы , — о д н и м ъ словомъ,
арійскаго племени, и м е н н о — у древиихъ персовъ. все, что приносило вредъ здоровью, жизни и безбѣдному
X У индусовъ зло было необходимым!,, но только пере- существование человѣка, считалось дѣломъ Аримана, то
ходным!, проявленіемъ реализаціи бытія, проявленіемъ, усердному поклоннику Ормузда н е достаточно было, какъ
которое когда-то, в м ѣ с т ѣ с ъ добромъ, должно было по- индусу, ограничиться только пассивными добродѣтелями:
тонуть в ъ лопѣ вѣчнаго небытія. У персовъ зло не то- кромѣ молитвъ, чистоты и жертвъ, однимъ изъ главнѣй-
жественно с ъ добромъ, но составляет!, элемента, суще- ш и х ъ обязательствъ иранца я в л я л с я трудъ в ъ самомъ
ственно разнящійся отъ него, какъ по своей природѣ, такъ широкомъ значеніи этого слова. Трудясь, онъ укрѣплялъ
и но происхожденію. У индусовъ В и ш н у и Сива, жизнь и расширял!, владычество своего творца и покровителя
и с м е р т ь , — э т о д в а лика одной и той ж е творческой Ормузда, нанося единовременно удары могуществу и х ъ
мощи; у персовъ ж е Ормуздъ и Арнманъ * ) , — два с о - обіцаго врага, Аримана:
^ перинка, враждующіе другъ с ъ другомъ испоконъ в ѣ к а
Когда зерна хлѣба всходятъ, тогда злые духи шипятъ;
Когда они выпускаютъ ростки, тогда злые духи кашляютъ;
*) О р м у з д ъ и А р и м а н ъ,—упрощешіыя формы именъ, зву-
Когда появляются листья, тогда злые духи илачутъ;
чащихъ на языкѣ, называемом!, зыш-агура-мазда и ангра-майиыо;
Когда выходятъ толстые колосья, тогда злые духи отлетаютъ,
тура (тоже азура) на иервобытномъ арійскомъ языкѣ было сиіго-
ннмомъ добрыхъ божествъ. Послѣ распаденія арійцевъ на разныя
говорить ОДИН!» изъ отрывков!, Авесты, этой библіи энер-
племена и секты слово это въ зендскомъ языкѣ удержало перво-
начальное значѳніе, тогда какъ индусы соврсмеиемъ начали
гичных!. и подвижиыхъ жителей Ирана.
обозначать имъ злыя демопическія силы. ІІаоборотъ, собира- Сущность маздеизма, повидимому, в ъ теченіе в ѣ к о в ъ
тельное имя индійскихъ боговъ Д с в а с ъ ( о г н е и л ы е) Въ подвергалась внутренним!, измѣненіямъ. В ъ особенности
Ираиѣ служило названіемъ духовъ злыхъ, помощниковъ Аримана,
съ которыми сражались союзники Ормузда, Амшаспанты. „Азура" божества добрый, напримѣръ, Варуна. В ъ Яджурведѣ міръ ду-
въ значеніи злого д у х а въ первый разъ появляется въ Яджурве-
ховъ раздѣлился на добрыхъ, Дивовъ, и злыхъ, Азуровъ, вражду-
Дѣ, тогда какъ еще въ Ригведѣ имеиемъ этимъ пользовались
ющих!, другъ съ другомъ.'
ставляющихъ какъ бы отдѣлыіые рапсоды гигантскаго
огромное вліяніе, произведенное на религію Зороастромъ, '
миѳически - историческая эпоса иранцевъ.
вызвало магизмъ, который, приспособившись наружно къ
Остатки эти, послѣ многихъ вѣковъ и послѣ неудач-
староперсидской религіи, виесъ в ъ нее новые элементы,
ных!, усилій * ) , накоиецъ были соединены геніальнымъ
туранско-аккадійекаго происхощенія (ср. Leriormant « L a
поэтомъ в ъ одно органическое цѣлое, извѣстное в ъ
m a g i e chez les Chaldéens» стр. 1 9 2 — 2 1 0 ) . Вѣра въ едино-
исторіи персидской литературы подъ именемъ «Книги ца-
временное существованіе Ормузда и Аримана осталась и
рей» (Шахъ Намэ). Авторъ этого труда А б д у л ъ К а -
впредь главиымъ религіознымъ догматомъ, но на нихъ і
с и м ъ М а н с у р ъ ( 9 4 0 — 1 0 2 0 ) , награжденный титуломъ
уже не смотрѣли, какъ на двухъ представителей двухъ
Р а й с к а г о (Фирдуси), исповѣдывалъ, положимъ, магоме-
различныхъ силъ и міровъ, а какъ на вліяніе одной и
танскую религію, но жилъ в ъ ту эпоху, когда династія
той же первобытной субстаиціи - «Зервана-Акарана»
Гаснавидовъ, стремясь къ совершенной независимости отъ
(безграничное время).
калифата, всѣми силами поддерживала политически-націо-
Такимъ образомъ, мѣсто безотносительная дуализма
нальныя аспираціи персовъ и старалась возбудить лю-
занялъ пантеизмъ, можетъ, болѣе глубокій съ метафизи-
бовь къ старымъ легендамъ и традиціямъ. Хотя в ъ
ческой точки зрѣыія, но меиѣе энергичный и этически
обработкѣ этихъ преданій вліяиіе ислама до нѣкоторой
чистый. Книги послѣ-Александровской эпохи заключа-
степени смягчило яркость маздеистскаго дуализма, но
ю т эту модифицированную доктрину, съ которой пра-
изгладить его совершенно не могло, и поэтому «Шахъ-
вовѣрные почитатели Зеидъ-Авесты передъ тѣмъ боролись
Намэ» Фирдуси можетъ считаться прямымъ и непосред-
долго и упорно. Дарій, сынъ Гистаспа, хвалится в ъ
надписяхъ на скалахъ Бегистаиа, что, вступивъ на пре-
столъ, онъ побѣдилъ «ложь, внесенную магомъ узурпато- *) Прѳдыдущимъ трудомъ, на которомъ Фирдуси основалъ
ром!, Ѵауматой» (псевдо - Смердесомъ). Современемъ, од- „Шахъ ІІамэ" нужно считать: Б а с т а н ъ-ІІ а м э , — древнепорсид-
скія традиціи, собранный по приказанію Хозроя Ыуширвана
нако, магизмъ, не отрекаясь отъ Зендъ-Авесты, сумѣлъ
(531—578 г. по P. X . ) , и X о д а й-Намэ Д а н и ш в е р a (Y1I вѣкъ).
удержаться такъ, что имя «мага» стало в ъ Персіи сино- Большинство этихъ произвсденііі написано на иовомъ псрсидскомъ
нимом!, священнослужителя. языкѣ, носящемъ назваиіе II с л е в и. Шахъ ІІамэ написано на
нарѣчіи П а р е и, діалектомъ Д е р и. Л р д а й В и р а ф ъ II а м э
не присоединяется къ эпической традиціи и составляетъ какъ бы
дополнсніе къ Лвестѣ, описывающее въ формѣ видѣпія (опять пред-
Кромѣ этическихъ максимъ, религіозныхъ гимновъ и
шествонникъ Данте!) нутсшествіо по загробному міру, съ под-
литургическихъ предписаній, книги Зендъ-Авеста, нредпо- робнымъ перечисленіѳмъ наказаній за разные грѣхи и наградъ
лагаемымъ авторомъ которыхъ былъ Зороастръ (Зарату- за добродѣтели.
стра), з а к л ю ч а ю т множество легендъ и разсказовъ, со-
ственнымъ, хотя, можетъ быть, и немного запоздалымъ, отсюда до желанія добиться ихъ простѣйшимъ, хотя бы
продуктомъ древне-иранской культуры. и иеправымъ способомъ—путь не далекъ. Ираискіе ры-
цари, даже самые знаменитые, на поединкахъ не брез-
Извѣстный любитель и знатокъ персидской литературы,
гаютъ прибѣгать къ военнымъ хитростямъ: напримѣръ,
Фридрихъ Шакъ, говорить ясно в ъ своемъ предисловіи къ
великій Рустемъ, не осиливъ в ъ теченіе долгаго боя
переводу «Книги царей», что не только ядро, но и глав-
царевича Исфендіара, убиваетъ его, наконецъ, очарованною
ныя черты этой эпопеи такъ же древни, какъ и рели-
стрѣлою и, спасая такимъ образомъ репутацію своей ры-
гіозпыя доктрины книги «Вендидадъ» (1-я часть Авесты").
царской славы, подвергаетъ вмѣстѣ с ь тѣмъ риску свою
Видя, какую цѣнность для нашихъ изслѣдоваиій пред-
загробную будущность.
ставляетъ этотъ поэтическій документъ, мы можемъ при-
ступить къ разбору соотвѣтственныхъ частей произведеній Подобиыхъ фактовъ, свидѣтельствующихъ о нѣкоторомъ
Фирдуси. преобладали матеріальной жизни иадъ жизнью духовной,
На первыхъ же шагахъ мы наталкиваемся па необы- въ поэмѣ Фирдуси можно найти довольно много. ІІрибавимч.^
чайно характерный эпизодъ борьбы двухъ враждебныхъ теперь къ этимъ элементам!, вѣру в ъ положительное,
•реальное существоваиіе зла, которое, олицетворившись в ъ
этическихъ элементовъ, а именно—добровольное склоне-
•образѣ сильная владыки, стремится къ господству иадъ
ніе человѣка в ъ сторону зла взамѣнъ матеріальныхъ
міромъ,—и мы поймемъ, что мысль добровольного союза
выгодъ.
съ Ариманомъ легко могла представиться воображеніюѵ
^ Что на берегахъ Ганга считалось певозможнымъ, то въ
иранца.
Ирапѣ является вещыо понятною и простою. Индусъ былъ
философомч. и поэтомъ, а персъ человѣкомъ труда и дѣла; Уже в ъ Зендъ-Авестѣ' мы встрѣчаемся съ іштерес-
индусъ презиралъ жизнь, ираиецъ цѣнилъ ее. Идеалъ нымъ эпизодомъ и с к у ш е и і я Зороастра; « О т р е к и с ь ,
иидійсішхъ героевъ, Рама, ведетъ жизнь аскетическую; ге- —говорить ему Ариманъ, — о т ъ с в я т о г о з а ц о н а,
рой Шахъ Намэ, богатырь Рустемъ, славится не только закона маздейскаго, и т ы о б р я щ е ш ь с ч а с т і е , ко-
J отвагою, но и аппетитомъ. торое обрѣлъ уже Вадагна (?), «владыка многихъ странъ»
Уваженіе къ жизни и къ труду должно было породить (Вендидадъ, Фрагментъ 1 9 ) .
нзвѣстный практический матеріализмъ, извѣстное прекло- Нророкъ Зороастръ, какъ множество позднѣйшихъ свя=
иеніе предъ скоропреходящими вещами и благами; а тыхъ посланииковъ Божіихъ, конечно, устоялъ противъ
*) Когда Фирдуси умеръ, мѣстное магометанское духовенство "искушеній злого духа. Не такъ поступилъ Зогакъ, арабскій
отказалось хоронить „поэта, который ирославлллъ дѣянія поклон- князь, для которого власть и земное владычество пред-
ииковъ огня", то-есть маздеистовъ. Этотъ разсказъ лучше всего
ставляли невыразимое очарованіе.
рисуетъ духъ и характеръ „Книги царей".
царя котораго, Джемшида, онъ только что сверг* с ъ
/ Злой духъ Иблисъ * ) сказал* ему: я вознесу главу престола, въ течеиіе тысячи лѣтъ губил* и уничтожал*
твою превыше солнца, но ты должен* заключить со мной поклонников* добраго бога, до тѣхъ поръ, пока моло-
союз*. дой, благородный Феридунъ, правнук* лишеннаго трона
• И Зогакъ совершил* союз* со злым* духом* и, убивъ монарха, не прекратил* злодѣяній кровожаднаго Фауста
при его помощи собственного отца, сдѣлался царем*. Тогда доисторических* времен*.
Иблисъ, принявшій обличіе ирекраснаго юноши, вступил* Побѣдивъ змѣераменное чудовище, Феридунъ, по при-
въ число слугъ Зогака, и желая сдѣлать своего союз- казание ангела Серуша, приковал* его къ скалѣ, въ глу-
ника храбрым* и сильным*, кормил* его кровыо.
бинѣ одного изъ ущелій Демавенда («лысая гора» пер-
Наконец*, увѣрившись в ъ расположены владыки,
сов*).
Иблисъ возжелал* поцѣловать его в ъ плечи, получив*
позволеніе на это, дважды прикоснулся устами къ цар- Такъ гласит* древняя исторія о первом* союзѣ человѣка
ским* плечам* и исчез*. Изъ мѣстъ, къ которым* при- съ дьяволом*.
коснулись проклятыя уста, вдруг* выросли два огромных* Она гораздо болѣе поэтична, чѣмъ в с ѣ поздиѣйшія
черных* змѣя. Зогакъ приказал* ихъ отрубить, но от- легенды аналогичная содержаиія. Титаническая фигура
вратительные гады тотчас* же появились снова. Тогда Зогака безкоиечно превышает* ничтожныя фигурки сред-
Иблисъ, желая в ъ конец* истребить племя человѣческое, певѣковыхъ клириков* и докторов* всѣхъ наукъ, тратя-
принимает* в и д * врача и совѣтуетъ Зогаку, чтобы онъ іцихъ свое, такъ дорого пріобрѣтениое могущество, н а
пищею изъ свѣжихъ мозгов* человѣческихъ утолял* б ѣ - показываніе скоморошьих* фокусов* перед* ярмарочного
шенство. чудовищ*, извивающихся з а его плечами. толпой * ) .
Зогакъ послушался этого совѣта и, овладѣвъ Ираном*, Зогакъ царить на тронѣ міра, Фауст* изъ погребка
Ауэрбаха выѣзжаетъ на винной бочкѣ; Зогакъ, скованный
*) Это арабское наимеиованіе злого духа, впрочемъ, равнозна-
рукою доблестная витязя, рвется и мечется въ глубинѣ
чащаго съ имснемъ Лримаиа и съ понятіемъ о немъ, Фирдуси скалистой пещеры; Твардовская черти уносят* сквозь ка-
употребилъ здѣсь, можетъ быть, для того, чтобы, согласно съ минную трубу. В ъ этих* характерных* подробностях*
традиціей, обратить Зогака въ иноземца, въ араба, не допуская, ясно пробивается в с е преимущество пылкой фантазіи
чтобъ иранскій герой могъ совершить такой грѣхъ, даже за цѣиу
востока над* грубым*, тяжелым* воображеніемъ сѣвера.
короны. З о г а к ъ или А ш а д а к ъ, — грозный трехглавый змѣй
Аши-Дагака Зендъ-Авесты, посланный Ариманомъ для упичто-
И правду сказал* Гёте устами Мефистофеля:
*) Конечно, здѣсь мы имѣемъ въ виду только первобытиыя,
женія міра. Убившій его, Третона, мало-по-малу преобразился
народныя легенды, а не ихъ поздпѣйгаія, идеализированныя обра-
въ фредииа, изъ чего возсгалъ Феридунъ „Книги царей". (Ср.
ботки.
Schalt, „Heldensagen des Firdusi" 17).
Wie man nach Norden weiter kommt, т а к * же, какъ и всѣ другіе демоны: принимает* разные
Da nehmen Russ und Hexen zu!
(Faust, Paralipomena).
обмаичивые виды, лжет* и т. д. Но такъ какъ онъ з о л *
по своей натурѣ, а не вслѣдствіе паденія, то въ его ха-
Замысел* запечатлѣнія акта договора зловѣщимъ сата- рактерѣ нѣтъ ни одной изъ черт*, которыя у европей-
нинским* поцѣлуемъ тоже гораздо красивѣй преслову- ских* типов* иадшаго архангела напоминают* его бла-
т ы х * документов* на «бычачьей к о ж ѣ » , — т у т * сухой городное нроіісхожденіе.
юрист* начинает* брать верх* над* героем*, а «буква» Обратимся однако къ поэмѣ. Плѣненіе Зогака не измѣ-
уже и совсѣм* взяла верх* над* «духом*». Как* вели- нило послѣдствій грѣховнаго дѣянія. Злой духъ, найдя
колѣпеиъ, во всей своей грозѣ, страшный союз* со змѣ- •однажды доступ* на землю, не перестал* уже хозяйничать
ями, который дѣлает* Зогака одновременно и жертвою, напей. Вся первая, миѳическая часть эпопеи Фирдуси, это —
и палачом*! описаыіе борьбы добра, героями которая являются иранцы,
Или эта'омерзительная «френофагія», это бросаиіе в ъ со зломъ, олицетворяемым* туранцами. Борьба эта ведется
вѣчно отверстия, голодныя, шипящія пасти зла живого на землѣ и преимущественно при помощи земных* средств*.
человѣческаго мозга! Вліяиіе чудесного здѣсь играет* меньшую роль, чѣмъ в ъ
Всѣ эти черты, съ которыми Фирдуси н а с * знакомит* индійскихъ эпопеях*; но в ъ нѣкоторые моменты сверхъ-
при помощи только одной описательной манеры, облада- естественный существа принимают* непосредственное уча-
ю т * такою поэтическою жизненностью, что под* пером* •стіе въ столкновеніяхъ людей.
какого-нибудь поэта-философа могли бы и иынѣ переро- Самым* богатым* въ этомъ отношеиіи является эпизод*
диться въ глубокіе и выразительные символы различных* объ экспедиціи Кай Кавуса въ Мазандеранъ, царство колду-
психико-обществеиныхъ процессов*. нов* и колдуиій, иаходящагося иод* спеціальнымъ покрови-
Что касается самаго олицетворенія зла в ъ образѣ тельством* дивов* или злых* духов*.
Иблиса, то оно не уклоняется черезчуръ далеко о т * Кай Кавусъ, шахъ Ирана, дозволил* себѣ поддаться иску-
позднѣйшихъ типов*. Главная разница между ним* и шеніямъ дива, который, желая погубить царя и государство,
сатаной заключается въ том*, что онъ добивается не столь- принял* образ* нѣвца и начал* воспѣвать чудеса очаро-
ко души Зогака, сколько уничтоженія человѣчества, а в а н н а я края. Экспедиція, конечно, совсѣмъ не удалась.
онъ его ненавидит*, ибо оно поклоняется Ясдану * ) . При помощи злых* духов* иранское войско попало в ъ не-
За исключеніемъ всего этого, Иблисъ держит* себя волю, Кай Кавусъ окончательно оелѣиъ.
Тогда на помощь иранцам* является герой Рустемъ и
*) Ясдаиъ—иовоперсидскій сиионимъ Ормузда, какъ Иблисъ— идет* отыскивать г л а в н а я виновника, страшная дива,
синонимъ Аримана. . Сефида, одного изъ замѣчательнѣйшихъ демонических* ти-
повъ поэмы, р а в н а я развѣ только одному Иблису. Войдя Напримѣръ, тотъ же самоиадѣянный Кай Кавусъ, ко-
въ какое-то темное ущелье, Рустемъ оглядывается вокругъ торый, по милости демоиовъ, испыталъ страшное пора-
и «видитъ тѣло, подобное горѣ, съ чериымъ ликомъ и женіе въ Мазандеранѣ, вновь поддается соблазну дива,
волосатою спиною; поверхность земли, казалось, была мала принявшая на себя образъ прекрасная юноши, поку-
для него; то былъ Сефидъ, дивъ, который дремалъ лежа». шается на воздушный походъ противъ небесъ и, къ
Пробужденный крикомъ Рустема, демонъ вскакиваетъ; великому удовольствію Аримана, падаетъ вмѣстѣ съ колес-
«покрытый мѣдными латами, онъ махаетъ огромнымъ кам- ницей и впряженнымъ въ нее орломъ и ломаетъ себѣ нѣ-
немъ въ воздухѣ и съ бѣшеиствомъ направляется къ Ру- сколько реберъ. Когда же дѣло доходит до рукопашной рас-
стему». правы, злые духи персовъ д е р ж а т себя совершенно такъ
При видѣ этого чудовищного явленія Рустемъ ощутилъ же, какъ и ихъ западные собратья.
въ сердцѣ своемъ страхъ, но вскорѣ, придя въ себя, бро- Да и то сказать, не мало элементовъ парсизма пере-
сился съ мечомъ на дива, послѣ долгой и тяжкой борьбы шло въ Европу, отчасти при посредствѣ евреевъ, отчасти
убилъ его и, вынувъ изъ его груди сердце, взялъ съ со- съ ересыо Мани, который, желая создать какую-то всеоб-
бою, чтобы кровыо Сефида возвратить зрѣніе ослѣпшему щую религію, слилъ маздеизмъ съ христіанствомъ и, къ
королю. великому огорчеиію св. Августина и другихъ отцовъ церкви,
Хотя грозный воинъ Аримана п о г и б а е т отъ руки чело- заразилъ своею синкретическою доктриною множество
вѣка, по это не особенно оскорбительно для его демони- умовъ. Правда, маиихеизмъ былъ задавлеиъ, но вліяніе
ческой натуры. Рустемъ тоже не обыкновенный человѣкъ, его еще долго чувствовалось въ Европѣ и сильнѣе всего
а герой, одаренный почти сверхъестественной отвагой и проявилось между XI и XIII вѣками въ доктринах!, с е к т
силой. Съ другой стороны, фигура Сефида, какъ и другихъ, Богумиловъ и Альбигойцевъ, которыхъ святая ииквизиція
родствениыхъ ему фигуръ подвергаются у Фирдуси уже уничтожала огиемъ и мечомъ.
черезчуръ антропоморфическому толковаиію. Главиымъ до-
стоинствомъ героевъ Ирана была физическая сила, и Религіозиыя вѣрованія ІІерсіи с о с т а в л я ю т полнѣйшій
поэтъ не могъ чрезмѣрио идеализировать дсмоновъ, по- к о н т р а с т съ воззрѣиіями ея побѣдоносной противницы,
тому что такимъ образомъ сдѣлалъ бы совершенно невоз- Греціи, которая хотя и приносила отъ времени до времени
можнымъ всякое столкновепіе между ними и человѣкомъ. жертвы злымъ богамъ, но тѣмъ не менѣе не знала ни
Въ европейских!, легеидахъ люди п о б и в а ю т чертей, одного сверхчеловѣческаго воплощенія «зла». Это безсо-
но не силой, a остроуміемъ, находчивостью и юридиче- знателыюе отсутствіе дуализма до нѣкоторой степени при-
скими кляузами. Древиіе персы были черезчуръ прямы и ближаетъ окрашенный нантеизмомъ политеизм!, Эллиновъ
наивны для этого. къ религіи ихъ арійскихъ родичей долииъ Ганга.
Однако индійская миѳологія, стоя значительно ниже гре- Où le monde adorait ce qu'il tue aujourd'hui,
Où quatre mille dieux n'avait pas un athée,
ческой в ъ эстетическомъ отношеніи, значительно превы- Où tout, était heureux, excepté Promethée,
шает!. ее своимъ философским!, символизмомъ. Frère ainé de Satan, qui tomba comme lui.
Для индуса существовала только одна безконечность,—
грскъ болѣе охотно вращался въ границахъ законченная, Мюссе въ совершеиствѣ понялъ и передалъ общій ха-
земного бытія. У индусовъ все, не исключая зла, пред- рактеръ я с н а я эллинская міропопимаиія; но в ъ нѣкото-
ставляло эманацію наивысшая, не сверхземного только, рыхъ подробностяхъ впалъ въ ошибку. ІІоэтъ ошибается,
но и сверхпебесиаго естества; у грековъ какъ люди, такъ утверждая, что в ъ Греціи на четыре тысячи боговъ не
и боги въ концѣ-концовъ были дѣтьми или внуками пра- было ни одного атеиста, ошибается также, называя Про-
матери земли (Геи), которая сама вышла изъ лона пред- метея «старшимъ братомъ Сатаны». Что въ обѣихъ этихъ
вѣчиаго хаоса. фигурахъ кроется общій элементъ, дѣло несомнѣниое; но
Обѣ эти системы обладаютъ настолько внутреннею цѣль- родство—это не тождественность и не братство.
иостыо, что въ нихъ не могло быть мѣста для этическая И до Мюссе, и послѣ него многіе смотрѣли на Сатану
дуализма. Но тѣмъ не менѣе, вершина Олимпа не царила сквозь призму романтизма, который проявлялъ склонность
такъ высоко иадъ міромъ, какъ неприступный вершины обожествлять падшая архангела и любилъ противопоста-
Гималаевъ. Эллинскіе боги, олицетворяющіе главные за- влять его, какъ христіанскаго Прометея, неумолимымъ
коны и моральный силы, жили въ болѣе тѣсиомъ союзѣ небеснымъ силамъ.
съ человѣкомъ, чѣмъ индійскія метафизико-космологическія Однако в ъ самой сущности, за исключеиіемъ одного
абстракціи,. которыя, если и хотѣли общаться съ людьми факта возмущеиія и кары, ортодоксальный сатана ни в ъ
по-человѣчески, то должны были сначала матеріализоваться чемъ не сходится съ эллинскимъ мученикомъ. Благородный
н облекаться в ъ тѣлесныя одежды (аватаръ). титанъ не прегрѣшилъ и не палъ, его превозмогло лишь
Это фамильярное общеиіе съ сверхъестественнымъ міромъ численное преимущество такихъ же, какъ и онъ, безсмерт-
придало эллинской миѳологіи извѣстный характеръ гармопіи ныхъ существъ, и главнымъ стимуломъ его побуждеиій
и ясности, который Мюссе безподобно очертилъ въ своемъ была не ненависть, какъ у сатаны, а любовь къ людямъ.
вступлепіи къ «Ролла», начинающемся словами: Это въ совершенствѣ чувствовали и понимали тѣ изъ ве-
ликихъ поэтовъ, которые непосредственно столкнулись съ
Regrettez-vous le temps où le ciel sur la terre
Marchait et respirait un peuple de dieux...
этой загадкой. Шелли, который в ъ «Освобожденномъ Про-
метсѣ» далъ, можно сказать, нродолженіе эсхиловской
и заканчивающемся минорной нотой сожалѣнія иадъ тѣмъ, трагедіи, говорит!, въ предисловіи къ своему произведенію:
что грустное «сегодня» такъ непохоже на веселое «вчера». «Единственное созданіе воображенія, сколько-нибудь похо-
жее на Прометея,—это Сатана, и на мой взглядъ Прометей родственных!, ему иатуръ и желаешь извлечь изъ иихъ
ч/ представляет!, собою болѣе поэтически! характер!,, чѣмъ пользу для своихъ самолюбивых!» планов!,.
сатана, такъ какъ, не говоря уже о храбрости, величіи Прометей не таковъ.
и твердом!, сопротивленіи всемогущей силѣ, его можно пред- Онъ гордъ, по безътѣии самолюбія и надменности; силь-
ставить себѣ лишенным!, тѣхъ недостатков!, честолюбія, ный, полный безкорыстнаго сожалѣнія и сочувствія къ
зависти, мстительности и жажды возвеличенія, который слабымъ, за которыхъ и ради которых!» страдаешь, титаиъ
отішмаютъ столько симпатій отъ героя «Иотеряішаго рая». завязалъ борьбу съ Зевсомъ не для того, чтобы отнять
Характер!, сатаны наводить умъ на вредную казуистику, у него державу, а чтобы снасти несчастное и любимое имъ
заставляющую насъ сравнивать его ошибки съ его несча- человѣческое племя.
стіями и извинять первыя потому, что вторыя превышают!, «Лишь только Зевсъ занялъ опустѣвшій отцовскій пре-
У всякую мѣру. Между тѣмъ Прометей является типомъ выс- стол!,, какъ иачалъ раздавать разиымъ богамъ дары и
шаго моралыіаго и интеллектуальна™ совершенства, по- должности. Онъ основали, г о с у д а р с т в о , и лишь несчастное
винующегося самымъ безкорыстиымъ мотивамъ, которые человѣческое племя было обойдено его милостью,—уни-
всдутъ къ самымъ прекрасиымъ, къ самымъ благородным!, чтожение должно было выпасть па его удѣлъ. Никто не вос-
цѣлямъ». противился, кромѣ меня... я осмѣлшіся! Что человѣческое
И другъ Шелли, Байронъ, болѣе или менѣе такимъ же племя не рухнуло въ адъ, сраженное перунами, это—мое
образомъ объяснял!, отношеіііо Прометея къ сатаиѣ. дѣло. Зато меня встрѣтила эта ужасная казнь, болѣзиешіая
^ И дѣйствительно, Люциферъ в ъ байроновскомъ Каииѣ, для тѣла, несносная для глаза: я стражду за мое сожалѣпіе
кромѣ нѣсколькихъ внѣшнихъ чертъ, не имѣетъ ничего къ смертнымъ».
общаго съ ІІрометеемъ, потому что не жертвуешь собою Такихъ словъ ни Байронъ, ни его предшественник!,,
для людей безкорыстно, а добивается отъ Каина почтепія Мнльтоиъ, не вложили въ уста сатаны, да и не могли вло-
вѣриоподданнаго и возмущаешь его противъ Бога для соб- жить, потому что сатана, говоряіцій такимъ образомъ, пе-
ственной пользы, чтобъ найти союзника и помощника въ рестали, бы быть сатаною.
борьбѣ съ Творцомъ. Отношеніе Прометея къ Зевсу нельзя сравнивать съ
ѵ Мотивы бунта Люцифера такъ же діаметралыю разнятся отношеиіемъ Люцифера къ Богу: Прометей равенъ Зевсу,
от!, нобужденій, которыя толкнули Прометея на борьбу. который при его помощи сохранил!, ырестолъ и власть,
Первому прежде всего нужна власть иадъ міромъ, второму— сатана же — конечное твореніе Безкоиечной силы, которой
счастіе людей. Люциферъ—это могучій узурпаторъ-эгоистъ, онъ измѣішлъ ради своей гордыни.
которому ne удалось дойти до цѣли своихъ мечтаній и Въ греческомъ миѳѣ и трагедіп унрекъ въ неблагодарности
который, терзаясь этимъ, понимаетъ страданія другихъ, тяготѣетъ на царѣ Олимпа, а не на его жертвѣ; въ биб-
лейской легендѣ и в ъ основанных* на ней драмах* и
ной смерти, которая для влюбленная въ жизнь оптимиста-
эпопеях* неблагодарным* всегда является падшій ангел* т
грека являлась самым* ужасным* злом*, тогда к а к *
который, только благодаря своей стальной непреклонности'
отваге, энергіи и разуму пріобрѣтаетъ нѣкоторыя симна- пессимистъ-иидус*, иочитаюіцій бытіе только за иллюзію,
тичныя и положительныя черты, и то больше в ъ эсте- вздыхал* но смерти, как* но любовнице.
тическомъ, чѣмъ в ъ этическомъ зиаченіи этих* слов*. „ . . . Гадесъ ис виемлстъ мольбамъ и стешшьямъ,
Люди его больше всѣхъ нрочихъ боговъ ігснавидятъ".—
Чувствовать и говорить, какъ Прометей, мог* только
геній-покровитель человѣчества, а не князь тьмы и грѣха. говорит* в ъ IX-й песне п е в е ц * Иліады. В ъ Одиссее
же беседа Улисса с ъ теныо Ахиллеса дает* намъ любо-
Наконец*, этот* диссонанс* греческой мысли и поэзіи, пытный комментарий къ воззрѣиіямъ греков* на загроб-
какъ и многіе другіе, разрешается гармонически: Проме- ную жизнь. У л и с с * говорит* ему:
тей, освобожденный Геркулесом*, примиряется с ъ Зев-
,,... Живаго тебя мы какъ бога беземертиаго чтили;
сом*, которому, впрочем*, сам* когда-то помог* удержать Здѣсь лее, иадъ мертвыми царствуя, столь лес велпкъ ты, какъ
власть, сражаясь па его стороиѣ против* гигантов* и въ жизни
титанов*. ІІѢкогда былъ; не ропщи лес иа смерть, Ахиллесъ богоравный.
Въ фигурах* этих* противников* Бога, низвергну- Т а к ъ говорилъ и такъ опт» отвѣтствовалъ, тяжко вздыхая:
— О, Одиссей, утѣшеиія въ смерти мнѣ дать не иадѣйся;
т ы х * громом* в ъ Тартар*, миогіе также усматривали
Лучше бъ хотѣлъ я живой, какъ поденщикъ, работая въ полѣ,
сходство съ д ь я в о л о м * , — и также неосновательно. Слуисбой у бѣднаго пахаря хлѣбъ добывать свои насущный,
Титаны и гиганты, предки и родичи З е в с а , — п р а в д а , Пслеелн здѣсь иадъ бездушными царствовать мертвый".
необузданиыя и дикія, но ничуть не злыя силы природы,
которыя были скованы и упорядочены, свѣтлымъ раз- Кроме теней умерших*, в ъ царстве Гадеса пребывали
умом*. Наконец*, эта война вспыхнула только один* раз*, подвластные ему боги, среди которых* для н а с * наиболь-
въ до-историческія времена и, по всей вероятности, бо- ший интерес* представляют* грозныя Эринніи (Фуріи),
лее уже не повторится, тогда какъ борьба Ормузда с ъ богини мести и кары.
Ариманомъ и небесных* сил* с ъ дьявольскими будет* По Гезіоду, ихъ породила земля, оплодотворенная
длиться до конца міра. кровыо Урана, пролитою предательскою рукою его же
сына, Хроноса. Поэтому они более всего преследуют*
Е щ е более аналогіи можно усмотреть в ъ Гадесе и
подвластных* ему адских* богах*. отце-и матереубійцъ. Въ таком* характере эти божества
выступают* въ великолепной трилогіи Эсхила «Орестейя».
У Гомера Гадес* выступает* преимущественно к а к *
Въ начале третьей части (Эвмениды) мы видим* и х *
владыка подземная царства и представитель безжалоет-
спящими в * храме Аполлона дельфийская, под* защиту
4
Какъ па землѣ палачи, несмотря на то, что они нужны,
которая укрылся Орѳстъ, убившій по новелѣшю бога иреслѣдуются нрезрѣиіемъ людей, такъ и эти «суки Г а -
свою мать, мужеубійцу Клитемнестру. Тѣнь убитой пробу- деса, затравливающія на смерть преступника», не поль-
ж д а е т , спящихъ мстйтельницъ, которыя горько жалуются зовались симиатіей боговъ и были обречены на вѣчное
на Аполлона з а то, что онъ охраняетъ Ореста отъ ихъ одиночество.
справедливой кары. «Сынъ Зевса, ахъ, не правыми путями
Въ поздиѣйшія времена, когда вѣра грековъ ослабѣла,
ты х о д и ш ь , - т ы , молодой богъ, топчешь насъ, древнихъ
Эврипидъ низводитъ в ъ своемъ Орестѣ этихъ «дикпхъ
богинь. Бѣглецъ, безбожникъ, проклятый сынъ у тебя въ
жрицъ ада, ужасающихъ чудовищъ» до обыкновенная
почет.!'». Т ы — б о г ъ , а выкралъ у насъ матереубійцу».
бреда воображеиія, до галлюцииацій, угнетающихъ измучеи-
Добиваясь выдачи убійцы, какъ своей собственности, ный безсоииицей мозгъ убійцы.
эти «древнія богини» з а щ и щ а ю т , древній же м а т р і а р х -
Однако, т о т , же самый поэт», не отличающійся, какъ
х а л ь н ы й норядокъ, который былъ нарушенъ Орестомъ. большинство скептиковъ, нослѣдователыіостыо, но притомъ
Аноллоиъ же, «молодой» намѣетникъ Зевса, представля- любящій сценическіе эффекты, вводить въ своего «Неисто-
е т , норядокъ новый, основанный на власти п а т р и а р - ваго Геракла» оригинальную адскую фигуру, а именно—
х а л ь н о й , о т е ч е с к о й , и поэтому-то онъ и приказала, вѣдьму безумія, дочь Урана и Ночи, Лиссу, которая но
сыну отомстить матери за смерть отца. ириказанію Геры должна помутить разсудокъ сынаАлкмены.
Значить, здѣсь нѣтъ спора ангела съ дьяволомъ изъ- При этомъ она такъ жалуется на судьбу и к р и т и к у е т сво-
за человѣческой души, а есть только, какъ въ Аитигонѣ Со- ихъ повелителей: «Среди боговъ судьба моя не завидна, и
фокла, столкновеиіе двухъ законовъ, оканчивающееся не я неохотно нападаю на милыхъ мнѣ людей... Геліосъ
вооруженной борьбой, но рѣшеніемъ ареопага. Судъ оправ- мнѣ свндѣтель: дѣло это я дѣлаю противъ воли, ибо
д ы в а е т , Ореста половиною голосовъ, грозныхъ же богинь во что бы то ни стало должна служить Г е р ѣ » . . .
у м и л о с т и в л я е т обѣщаніемъ вѣчнаго поклоненія в ъ го-
Говоря объ адскихъ владыкахъ, нельзя н е упомянуть
родѣ Аѳины, которому онѣ и даютъ свое благословленіе,
объ одномъ божествѣ прежней династіи, царицѣ ночи и
уже какъ добрыя «Эвмениды». руководителышцѣ чародѣйскихъ силъ природы, трехликой
И снова, но греческому обычаю, изъ дисгармоиіи вы- Гекатѣ, которой были подвластны в с ѣ призраки мрака
т е к а е т , гармоиія. (Эмпузы у грековъ, Маны и Лемуры у римляиъ), и ко-
Эвмениды отличаются прежде всего неумолимыми, харак- торой поклонялись знаменитая и прекрасныя чародѣйки
тером!, исполнителышцъ правосудія. И х ъ мстительный древности—несчастная Медея, измѣнчивая Цирцея, а так-
гнѣвъ о с т а в л я е т в ъ глубоком!, покоѣ людей съ чистыми, же омерзительная некромаптка, Эрихто изъ «Фарсалы»
сердцемъ и чистою душой, но горе грѣшнику, горѣ у б і й ц ѣ , — Лукапа.
ОН!» должен!» своею смертью отвѣтить за пролитую кровь!
Къ числу зловредныхъ сущѳствъ нужно прибавить так-
Мы встрѣчаемъ здѣсь т ѣ же самыя фигуры, только с ъ
V же и предательскую, до снхъ поръ еще не выясненную Атэ.
болѣе грубыми, суровыми и плебейскими чертами.
Она смушаетъ и ссорить людей другъ с ъ другомъ; это
она не только посѣяла смуту между Агамемнономъ и Угрюмыя «суки справедливости», Эвмениды, у римскихъ
Ахилломъ, но обошла и самого Зевса въ вопросѣ перво- поэтовъ утратили свой благородный характеръ охрани-
родства Геракла. Зевеъ разгнѣвался и изгнала, ее навсегда телышцъ « с т а р а я закона» отъ «молодыхъ» боговъ и
съ Олимпа. снизошли до уровня обыкновенных']», грубыхъ палачей,
Въ этомъ существѣ, сѣющемъ зло безъ всякой цѣли, которые мучатъ грѣшниковъ въ аду. Вергилій въ VI книгѣ
изъ одного только удовольствія докучать людямъ и богамъ,' Энеиды разсказываетъ такъ: «Мстительница Тизифона бе-
кроется, дѣйствительно, что-то сатанинское, а самый факта ретъ бичъ и ударами его истязуетъ тѣла грѣшниковъ»...
свѳрженія ея съ небесъ дланыо наивысшего бога еще бо- Овидій же въ «Ибисѣ» рисуетъ во сто разъ болѣе ужасный
лѣе увеличпваетъ эту аналогію. образъ дѣятельности фурій: «Одна изъ нихъ крѣпкимъ би-
чомъ разсѣкаетъ тебѣ бокъ, чтобы ты сознался во всѣхъ
Эта интересная фигура только у одного Гомера носить
твоихъ грѣхахъ, а другая отдаетъ твое разсѣченное тѣло
мефистофелевски! характера,. Позднѣйшіе поэты не толь-
ко не развили, но даже и совсѣмъ подавили его, обращая вт, жертву змѣямъ и мѣдяницамъ, что живутъ въ глубинѣ
Атэ в ъ какую-то богиню проклятія, подобную Немезидѣ Тартара; третья приставить къ огню твое дымящееся
или суровымъ, по справедливымъ Эвменидамъ. лицо » . . .
Здѣсь нѣтъ ничего удивительнаго: фигура, пред ста- Отсюда недалеко уже и до мучеиій Дантонскаго ада!
^ вляющая какое-то абсолютное зло, лишенная всѣхъ по- Въ адѣ Гомера подобныхъ картинъ мы не встрѣчаемъ.
V ложителышхъ элементовъ, не могла долго удержаться в ъ Вообще, наказаиіямъ тамъ подвергаются, кажется, только
гармоническомь греческомъ мірѣ, гдѣ самыя ужасающія великіе безбожники: Сизифъ, который сковалъ смерть;
чудовища давали жизнь благородиѣйшимъ существамъ: такъ, Таиталъ, который искушалъ могущество и всевѣдѣніе бо-
изъ крови отвратительной Медузы вышелъ крылатый Пе- говъ; Иксіонъ, который возжелалъ любви Юноны, Да-
V гась, который по могъ Беллерофону нобѣдить Химеру. наиды и т. д. И ихъ в ъ аду мучаютъ не фуріи, а они
сами мучатся исполненіемъ какой - нибудь б е з ц ѣ л ы і о й
Римская поэзія, какъ отражеиіе поэзіи греческой, не р а б о т ы (скатываніе каменьевъ на вершину горы, на-
заключает!, въ себѣ новыхъ демоническихъ элементовъ*).
сверхчувственноо существо, служащее посредником-!, между богами
и людьми, безотносительно къ его этическому значенію. Итакъ,
*) Слово „демоиичоскій" мы унотробляемъ въ зиаченш совре-
были а г а т о-даймоны и к а к о-даймоны, то-есть демоны добрые
менном!., потому что въ древности „даймон-ь" о б о з н а ч а л всякое
и злые.
полиеніе вечно порожиихъ бочекъ), либо невозможно- пространством!» и временем!,, не даетъ возможности со-
стью удовлетворить голодъ и жажду. ставить понятія о предвѣчиомъ, свободиомъ и безконечномъ
Правда, между Гомеромъ и Вергиліемъ и Овидіемъ ле- Іеговѣ.
жать окрашенный восточнымъ мистицизмомъ доктрины Въ свою очередь, однако, съ минуты, когда восторже-
Платона о безсмертіи, трансмиграціи, совершенствовали! и . ствовала новая вѣра, a религія римлянъ и грековъ была
падеиіи человѣческихъ душъ. Авторъ Энеиды ясно вы- признана за дело ада, боги же ея з а дьяволовъ, много,
сказывается за доктрину метампсихоза, влагая въ уста очень много миѳологическихъ понятій внѣдрилось в ъ во-
Анхиза разсказъ о духахъ, которые пыотъ воду Леты, ображеніе поэтовъ и народовъ, чтобы ожить тамъ вновь
чтобъ, «утративъ память того, чтб было, явиться на въ качествѣ аттрибутовъ сатаны.
свѣтъ, о д ѣ в ш и с ь в ъ н о в о е т ѣ л о » . Половина описанія ада Данта и Тасса основана уже
Іѵромѣ истязаній грѣшниковъ, фуріи исполняли разныя па модифицированных!, воепоминаніяхъ классической ми-
іюручеиія мстителыіыхъ боговъ, в ъ особенности же бо- еологіи.
гинь. Юнона высылаетъ Тизифону изъ глубины бездны
тюмѣшать разумъ ѳиванскаго царя, Атамаса, и жены его, II.
И попы, за распространение культа Бахуса. Другая, Але-
кто, тоже по приказанію супруги Юпитера, является на Сатана въ литературѣ народовъ монотеистиче-
землю, чтобы сѣять раздоръ между людьми. екихъ.
Обѣ исполняютъ приказаиіе охотно, летя въ міръ «то-
Книги Ветхаго и ІІоваго Завѣта.—Апокрифы.—Талмудъ и Каб-
чно отравленный стрѣлы, наносящія неизлѣчимые удары» бала.—Кораиъ.—Арабскія повѣсти.
(«Энеида», III). Ни одна изъ иихъ не жалуется, какъ Лис
са Эврипида, на свою ужасную должность, и это необык- «Да не будутъ тебе Бози, иніи развѣ меня», такъ зву-
новенно приближает!» ихъ къ нашему сатаиѣ, хотя послуш- чала первая и самая важная заповедь религіи древнихъ
ное исполнение воли боговъ и низменность иоложеиія сво- евреевъ.
дить эту аналогію до очень малыхъ размѣровъ. Мы нарочно говорим!, «древнихъ», потому что внослед-
Резюмируя все, что мы сказали о сатанических!, эле- ствіи, в ъ особенности после вавилонскаго плѣиенія, а
ментах!, античной литературы, мы приходимъ къ убежде- также персидскаго и македонскаго правленія, израильскій
нно, что сумма всѣхъ стороиъ классическаго дьявола на- народъ усвоилъ себѣ множество новыхъ элементов!,, ко-
столько же не равносильна угрюмой фигурѣ библейского торые, не изменяя вконецъ религіи предковъ, замутили
сатаны, насколько сумма всѣхъ владыкъ Олимпа, подчи- однако ея первобытную чистоту и положили начало раз-
неииыхъ неизбежности и вмѣстѣ съ тѣмъ ограниченных!, личнымъ умозреиіямъ ученых!, И раввииовъ. Изъ этихъ
умозрѣній мало-по-малу выросли системы Талмуда и Каб- боБСКому». Принимая въ соображеніе, однако-жъ, хитрость
балы, до С'ихъ дней оказывающія преимущественное влія- слов* искусителя и плачевиыя послѣдствія его злостных*
иіе на религію и характер* различных* еврейских* сект*. совѣтовъ, нужно допустить, что книга Бытія считает* его
Для истинная поклонника Моисея п Пророков* суще- чѣм*-то большим*, чѣм* обыкновенного змѣя.
ствовал* только один* Богъ, Е я в а , или, к а к * это имя
Б * «Книгѣ премудрости Соломона», написанной значи-
читается современными филологами, Ягве, который не
тельно позднѣе, мы находим* первый намек*, ясно ото-
только один* сотворил* міръ и з * ничего, но также
жествляющій райского змѣя с * сатаною: «Бог* создалчУ
один* награждал* и карал* своих* поклонников*, по мѣрѣ
человѣка для нетлѣнія и создал* его образом* вѣчнаго бы-
ихъ дѣяніп, добром* или злом*, наслажденіем* или стра-
тія Своего; но з а в и с т і ю д і а в о л а вошла въ міръ
Даніемъ. Таким* образом*, б е з п р и с т р а с т н ы й п с у -
смерть, и испытывают* ее принадлежащіе къ удѣлу е г о » 1 /
р о в ы й мо и о т с и з м * не допускал* других* с а м о-
(II, 2 3 , 2 4 ) .
с т о я т е л в и ы X * с и л * , враждебных* наивысшему Богу.
Наконец*, отвратительный вид* змѣя придавали демо-
V Велѣдствіе этого въ книгах* В е т х а я Завѣта сатана игра-
нам* почти всѣ народы, таковы: Вритра и Ахи въ Индіи,
е т * роль весьма второстепенную. Там* находится доста-
Аши-дагака—у персов*, Апеп* — у египтян*, змѣй Мид-
точно намеков* о духах* Неправды, но дьявол*, к а к *
гарду—у скандинавцевъ, и т. д.
и н д и в и д у у м * , выступает* рѣдко. И если критикъ-
Загадочный Азазелъ (Лев. X Y I , 7 — 1 1 ; 2 0 — 2 2 ) обитаю-
теологъ найдет* для себя в * Библіи достаточно экзеге-
іцій, какъ египетскій Сетъ, въ иустынѣ и получающий и з *
тическая матеріала, то критик*-литератор*, оставляющій
года в * год* живого козла, обремененнаго грѣхами на-
в * сторонѣ религіозный элемент* зла, изслѣдующій толь-
рода, недостаточно объяснен* текстом*. Одни видят* въ
ко его исихолого-эстетическія проявленія, необильную жат-
нем* какого-то с т а р а я народная божка, другіе же—де-
ву соберет* со страниц* этой книги.
мона, родственная тѣмъ, о которых* вспоминает* Исаія
Показавшись в * третьей главѣ Бытія, как* прославлен-
(XIII, 2 1 и XXXIV, 1 4 ) , рисуюіцій картину разрушенія Ва-
7 иый змѣй-искуситель, сатана на долгое время исчезает*
вилона и Эдома: «Но будут* обитать въ нем* звѣри пу-
с * библейская горизонта.
етынн, и домы ихъ наполнятся филинами, и страусы по-
Т а к * к а к * текст* говорит* про искусителя, что «змѣй селятся, и косматые будут* скакать т а м * » . «И звѣрн иу-
был* хитрѣй всѣхъ полевых* звѣрей, которых* создал* стыии будут* встрѣчаться с * дикими кошками, и лѣшіе
Господь Богъ», то множество сектантов* и теологов* будут* перекликаться один* съ другим*; т а м * будет* от-
утверждали, что между ним* и силами зла нѣт* ни ма- дыхать ночное привидѣніе (Лилитъ) и находитьсебѣ покой».
лѣйшей связи. То же самое мнѣніе выразил* Байрон* в * Фигуры эти, имена которых* Вульгата переводит* сло-
нредислоши к * «Каину» и Словацкій въ « И н с ь м ѣ к * Рем- вами Daemonia и Lamia, а Лютер* Wald-n Feldteufel, также
Онъ сказалъ: я выйду и сдѣлаюсь д у х о м ъ л ж и -
и Kobold, напомипаютъ нашихъ божковъ, вѣдьмъ и домо-
вым!, в ъ у с т а х ъ в с ѣ х ъ п р о р о к о в ъ его.
выхъ. Собственно, это не черти, а лишь обыкновенный
видѣнія и страшилища, иляшущія ночью среди развалишь Господь сказалъ: т ы с к л о н и ш ь е г о и в ы п о л -
и запустѣнія. Подобные остатки анимистическая воззрѣ- н и ш ь э т о , п о д и и с д ѣ л a ft т а к ъ » .
нія сохраняются всегда и вездѣ среди низшихъ классов!, Тута, мы видимъ одного изъ иебесныхъ духова,, видимъ,
к а ж д а я народа, хотя бы онъ исновѣдовалъ самую возвы- какъ онъ, но волѣ и желанно Творца, губить грѣшнаго
шенную религію: доказательсгвомъ этого служить богатая царя Ахава, обольщая его, устами ложныхъ пророковъ,
демонологія народа у насъ, въ Британіи, в ъ Гермаиіи, и надеждою на побѣду надъ ассиріянами.
т. д. Исаія, обраіцающійся къ простому народу, черпалъ Въ знаменитой и прекрасной книгѣ Іова, гдѣ проблема
свои сравиенія изъ сокровищницы иароднаго же вообра- существовали зла в ъ мірѣ является какъ будто бы глав-
жен! я и его ионятій. ным!, МОТИВОМ!, драмы, истинным!, дѣятелемъ предста-
Однако вообще какъ О І І Ъ , такъ и другіе пророки, ра- вляется все же «Тотъ, который велика, п кого мы по-
спространяли такія суровыя и безотносительный поиятія знать не можемъ», Ягве, неиспытанный въ своихъ судь-
о Ягве-Вседержителѣ, что сатана въ ихъ киигахъ прииялъ бахъ и неизслѣдимый въ мудрости. Сатана же здѣсь игра-ѵ
самые ничтожные размѣры. Все, какъ зло, такъ и добро, етъ только роль офиціалыіаго обвинителя и вмѣстѣ съ
въ концѣ-концовъ приводило къ наивысшей причинѣ при- тѣмъ охочая исполнителя суровыхъ порученій Бога ( 1 ,
чин!,: былъ только одинъ богъ, и онъ, Ягве, самъ или 6—15):
при помощи своихъ аигеловъ, принимал!, участіе въ жиз- «И былъ день, когда пришли с ы н ы Божіи предстать
ни и развитіи избранная племени. Это онъ наслалъ огнен- предъ Господа; между ними п р и ш е л ъ и с а т а н а .
ный дождь на Содомъ и Гоморру, а его посланцы убива- И сказалъ Господь сатанѣ: откуда ты пришелъ? И отвѣ-
ютъ и караютъ грѣшниковъ. чалъ сатана Господу: я ходила, по землѣ и обошелъ ее.
Въ третьей книгѣ Царства, мы видимъ (XXII, . 1 9 — 2 4 ) : » И сказалъ Господь сатаиѣ: обратила, ли ты вииманіе
« Я видѣлъ Господа, сидящаго на престолѣ Своемъ, и на раба моего Іова? Ибо иѣтъ такого, какъ онъ, на зем-
все воинство небесное стояло при Немъ, но правую и но лѣ: человѣкъ непорочный, справедливый, богобоязненный
лѣвуіо руку Его. И сказалъ Господь: кто склонилъ бы и удаляющійся отъ зла.
Ахава, чтобъ онъ пошелъ и нала, въ Рамоѳѣ Галадскомъ?» И отвѣчалъ сатана Господу: развѣ д а р о м а , богобояз-
И одинъ говорила, такъ, другой говорила, иначе: нен!, Іовъ?
И выступила, одинъ духъ, стала, преда, лицомъ Господа Не ты ли кругомъ оградила, его дома, и все, что есть
и сказалъ: я с к л о н ю е г о . И сказалъ ему Господь: у него? Дѣло его рука, ты благословила, и стада его р а с - ^
Чѣмъ? простраияются по землѣ.
го новѣствованія о Товіи. Жаль только, что авторъ не
ѵ/ Но простри руку Твою и коснись всего,
включаетъ этого демона в ъ число дѣйствующихъ лицъ,
ч т о у него,—благословить л и о н ъ Т е б я ?
а предоставляет!, узнавать его характера, изъ разсказа треть-
И сказалъ Господь сатанѣ: вотъ, все, что у нега, в ъ
их!, лицъ, и вотъ, мы узнаемъ, что Асмодей «любить Сару,
р у к ѣ т в о е й , только на него не простирай руки твоей,
4 Л і отошелъ сатана отъ лица Господия».
дочь Рагуила и никому не вредить, кромѣ приближаю-
щихся къ ней». У Сары было уже семь мужей, по «злой
А когда Іовъ побѣдоиосно выдержала, испытаніе, и Ягве
духъ умерщвляла, ихъ прежде, нежели они были съ нею,
въ упрекъ сатанѣ говорить: «ты возбуждала, Меня противъ какъ с ъ женою». Молодой Товій, по совѣту ангела Ра-
него, чтобы погубить его безвинно», хитрый духъ отвѣ- фаила, «взялъ курильницу, я положила, сердце и печень
чаетъ: «кожа з а кожу, а з а жизнь человѣкъ отдастъ все, рыбы и курила,. Демоиъ, ощутивъ этотъ заиахъ, у.бѣжалъ
что есть у него. Но простри руку Твою и коснись кости въ верхнія страны Египта, и связала, его ангела,».
его и плоти его,—благословить ли онъ Тебя?
Суммированія этихъ немногих!, намековъ достаточно для
И, по попущенію Ягве, сатана «поразилъ Іова прока-
того, чтобы понять, что инкубъ *), Асмодей, гораздо бли-
зою'лютою отъ подошвы ноги его по самое темя его». же къ нашему средневѣковому дьяволу, который брала, съ
Сатана,—слово это обозначает!, «противника»,—въ та- него примѣръ, чѣмъ упоминаемый раньше сатана.
к о г о же характер!, выступаетъ и въ III главѣ пророка Прежде всего, убивая мужей прекрасной Сары, онъ
Захаріи, гдѣ обвиияетъ, и такъ же несправедливо, вели- дѣйствуетъ не только по собственному побужденію п для
к а я іерея, Іосію, предъ Богомъ, за что получаетъ суро- собственной пользы, по и не снрашиваетъ ни у кого
вый выговора, : нозволенія, потому что ОІІЪ не слуга, допускаемый предъ
«Господь да запретить тебѣ, сатана, да запретить тебѣ лицо Божіе, а врагъ небеса,, з а что его и связываетъ
Господь, избравшій Іерусалимъ». Рафаилъ, одшгь изъ семи ангеловъ, «приносящих!, молит-
х/ Эта н е о с н о в а т е л ь н о с т ь обвиненій, это желаніе вы святыхъ къ престолу Предвѣчнаго».
вредить людямъ благочестивым!, и добрымъ, является по-
Это первый ясный слѣдъ у с л о в н а я , ограниченная ду-
чти едииственнымъ демоническимъ признаком!, характера
ализма, который долженъ была,, какъ логическая неиз-
библейская сатаны; во всемъ остальном!, эта фигура не
бежность, увѣнчать современемъ взгляды п вѣроваиія
отличается ничѣмъ выдающимся и не возвышается иадъ
лишенныхъ національности евреевъ и который еще ярче
уровнем!, палача, который влюбленъ въ свое ремесло и у
к о т о р а я чувствуется полнѣйшій недостаток!, самодѣятель- *) Инкуфь — духъ, которому римляне приписывали явленія,
N H O C T I I II силы. приписываемы» русскими домовому, т.-с. набрасываніе ночыо на
Гораздо болѣе оригинальным!, типомъ представляет- соиныхъ, нугаиіс ихъ и т. п. Сладострастны я еновидѣпія, въ осо-
ч с я Асмодей изъ любопытная, но гораздо болѣе поздня- бенности у женщпнъ, приписывались также посѣщоніямъ инкуба.
выразился в ъ такъ называемых!, апокрифических!, кни- бѣлила и черігить брови, какъ пользоваться выкопанными
гах!,, возникших!, на иочвѣ оріентально-эллинистическаго каменьями, красками и металлами земли.
эклектизма и не включенпыхъ никакою церковью, з а ие- «А другіе вожди ангеловъ объяснили течеиіе звѣздч»
ключеніемъ второстепенных!, сектъ, въ число канонических!, и луны.
книгъ Священного Писанія. «И н а с т а л о в е л и к о е б е з б о ж і е и р а з в р а т ъ
То, что в ъ исторіи о Товіи разыгрывалось на фонѣ и а з е м л ѣ и и с к р и в и л и с ь н у т и ч е л о в ѣ ч е с к і е».
частной и семейной жизни, приняло в ъ апокрифическом!, Авторъ не обладаешь уже глубокою верою нророковъ
апокалипсисе Еноха * ) форму великолепной эпопеи доисто- и Іова, которымъ достаточно было убеждеиія, что рѣшенія
рической, которую Байронъ впослѣдствіи поэтически обра- ІІгве должны, быть хороши, хотя они и н е и з в е д а н н ы , —
ботал!, в ъ «Небѣ и земле». онъ самъ хочешь разрешить загадку существованія зла на
Останавливаясь н а знаменитом!, отрывке книги Бьггія с в е т е , примиряя персидский дуализмъ съ еврейским!, моно-
(YI, 1 — 4 ) , касающемся любви и брачнаго союза сыиовъ теизмомъ.
божіихъ с ъ дочерьми человеческими, неизвестный авторъ Действительно, только в ъ индійскомъ пантеизме, опи-
повествует!,, какъ аигслъ С е м ь я з а , — но другому тексту рающемся на систему эмаиаціи, гдѣ б о ж е с т в о предста-
Азазелъ,—подговоривъ двести товарищей къ бунту, поки- влялось о т о ж е с т в л е н и ы м ъ с ъ и р и р о д о й, можно
даетъ небо: было избегать э т и ч е с к а г о р а з д в о е н і я . Творедъ,
«И спустились они на землю, соединились с ъ п р е к р а - стоящій в и ѣ и и а д ъ природой, которую онъ актомъ сво-
с и ы м и д іц е р я м и з е м л и, и н а у ч а л и л ю д е й к о л- ей воли создалъ изъ н и ч е г о , Богъ личный, н а и м у -
д о в с т в а м ъ и з а к л и и an і я м ъ и к а к ъ о б р а б а- д р ѣ й ш і й и н а и с о в е р ш е и и ы й, не могъ быть од-
т ы в а т I, к о р я и и д е р е в ь я. новременно н р и ч и и о ю зла.
Безпристрастный же и суровый персидскій дуализмъ,
«Азазелъ же научилъ людей делать м е ч и , н о ж и и
признающій независимое существоваиіе двухъ предвѣчныхъ,
щ и т ы и научилъ ихъ смотреть па то, что было раньше
враждебных!, и равныхъ другъ другу силъ, не считался
ихъ; и также научилъ ихъ разнымъ искусствам!,, какъ
съ воображеніемъ т е х ъ , предки которыхъ прославляли
делать иарамешшки, разный украшеиія, какъ употреблять
единаго Господа Господь, Ягве, который «иадъ всеми
богами Египетскими производилъ судъ» (Исходъ XII, 1 2 ) .
В ъ началѣ ирошлаго столѣтія въ Абиссиніи найденъ огипет-
Изъ дилеммы этой евреи вышли победоносно, п о у ч а я ^
скій текстъ этой книги. Оригиналъ, о которомъ вспоминаетъ апо-
•столъ Іуда въ своемъ собориомъ иосланіи, окончательно ногибъ.
что з л о сотворено не было, но появилось само по себе,
Произведеніо это появилось, по всей вероятности, какъ большин- какъ слѣдствіе д о б р о в о л ь н а г о у п а д к а и в ы р о -
ство еврейскихъ аиокалшісисовъ, въ иервомъ в ѣ к ѣ до P . X . . ж д е и і я д о б ра.
Ангелы и люди были не только добры, но и свободны, Позже всѣ эти категоріи слились в * одно попятіе сатаны, у
но, употребляя во зло свою свободу, пали, нарушили перво- бунтовщика, искусителя, a вмѣстѣ съ тѣмъ исполнителя
бытную гармонію и вмѣстѣ с * тѣмъ порвали единство приговоров* небесной справедливости.
творенія. Союзъ павших* ангелов* съ дочерями земли по- Тогда-то старый, могучій гимн* нрезрѣнія и торжества,
родил* на свѣтъ гигантов*, которые поглощали не толь- воспѣвающій падепіе гордая царя народов*, Вавилона, и
ко всѣ дѣла рук* человѣческихъ, но в ъ концѣ начали был* приспособлен* раввинами къ князю демонов*, Люди- ѵ-
пожирать и самихъ людей. феру, сверженному с * неба за гордость и бунт*: « В *
Тогда Господь приказал* Рафаилу: «на руки и ноги Аза- я р с H с п о д и ю ю H H з в с р ж е н а г о р д ы н я т в о я со
зела наложить оковы и ввергнуть его во мракъ, и завалить всѣмъ шумом* твоим*; под* тобою подстилается червь,
острыми и твердыми каменьями, и покрыть его мраком*, и черви—покров* твой.
дабы онъ остался там* навѣки и не видал* свѣта до «Как* упал* ты съ неба, денница, с ы н * зари (Люци-
дня великая суда, когда онъ будет* ввергнут* въ го- фер*?)! Разбился о землю нопиравшій народы.
рящую бездну». «А говорил* в * сердцѣ своем*: взойду на небо, выше
То же самое дѣлаетъ Михаил* архангел* с ъ другим* звѣздъ Божіихъ вознесу престол* мой и сяду на горѣ въ
бунтовщиком*, Семьязой; Гавріил* же злобных* незакон- сонмѣ боговъ, на краю сѣвера; взойду на высоты облач-
норожденных* дѣтей неба и земли, гигантов*, привел* къ ный, буду подобен* Всевышнему».
смертельному междоусобію. «Но т ы н и з в е р ж е и * в * а д * , в ъ г л у б и н ы ѵ '
Въ дальнѣйшемъ повѣствованіи Енохъ, который, как* п р е и с п о д н е й » . (Исаія, XIV 1 1 — 1 5 ) .
Дантъ, все видѣлъ собственными глазами, разсказываетъ, • Къ этой пѣснѣ, гремящей точно звуки трубы иослѣд-
что заточенные ангелы, скорбя о своих* грѣхахъ, слагали IIяго суда, современемъ прибавили, какъ бы для освя-
в * его руки просьбы о помиловаиіи, но тѣмъ не менѣе іценія п р а в и л а : Summum jus, summa injuria, страшное
получили отрицательный отвѣтъ: «Ибо кто был* создан* слово н а в ѣ к и , создавая таким* образом* угрюмый про-
для жизни д у х о в н о й , тот* не должен* был* осквер- лог* к * великолѣпиой н потрясающей трагедіи, которой
нять себя плотским* соединеніемъ съ женщиной». древніе вѣка не знали и которая лишь спустя много,
Въ равной степени прокляты ихъ дѣти, гиганты, духи много столѣтій, под* пером* Кедмона, Марло, Мильтона,
которых* ходят* по землѣ и мучат* людей. Вонделя и Байрона, достигла такой духовной глубины, что
Наконец* третій класс* демонов* у Еноха составляют* нашла сочувственный отзвук* в * человѣчесномъ сердцѣ.
а н г е л ы с у д а и к а р ы , или дьяволы в * истинном*
смыслѣ. Они - то и помогают* заключать въ оковы Аза- Мы обходим* молчаиіемъ апокрифы вѣка, предшествую-
зела и Семьязу; они связывают* и мучат* грѣшников*. щ а я Рождеству Христову. Среди них* заслуживает* вни-
маніе теперь найденная книга о вознесеніи Моисея (As- новый дуализма, раздѣляетъ все на два царства, лежа-
smnpiio Мот), гдѣ, но редакціи Оригеиа, но всей в ѣ - ния одно вода, другимъ: нижнее, тѣлесное—сатанинское
роятности находился разсказъ о борьбѣ сатаны съ Ми- я высшее, духовное—божеское. « Я сама,,—говорить с в я - Ѵ
хаиломъ архангеломъ за душу в е л и к а я законодателя из- той Навела,,—ум ома, с л у ж у з а к о н у Б о ж і ю , а т'Ii-
раильтянъ. лом ъ з а к о н у грѣха».
Съ течеиіемъ времени борьба мечами и копьями смѣ- Родиться на свѣтъ—это значило подпасть иода, власть
пилась борьбою духовною, результата, которой зависѣлъ сатаны, который «ходить вокругъ насъ, словно лева, р ы - ^
не отъ физической силы, а отъ этической цѣиности тіро- кающій, ищущій, кого бы поглотить» (Нос. ап. Петра).
тивииковъ. И когда мятежный слуга Божій, дрожа за свою Умереть безъ г р ѣ х а , — это равняется освобождении отъ
власть надъ грѣшнымъ міромъ, возжелала, погубить Из- узъ 'Гѣла, міра и дьявола.
бавителя, то приблизился къ нему не съ оружіемъ в ъ Кромѣ моральная вреда, сатана старался наносить
рукахъ, а со сладкими словами и соблазняла, Его, ста- людяма, и физическій вреда,. Доказательством!, этого, слу-Ѵ
раясь отвлечь мысли Мессіи отъ великихъ цѣлей къ цѣ- жата, миогочисленныя фигуры безумныхъ, устами которыхъ
лямъ пизшимъ, мірокимъ. бѣсы возносили хулу на Христа, а принужденные Его
Іисусъ однако яге разсѣялъ памѣренія злого духа, бро-. повелѣніемъ оставить тѣла несчастных!,, вступали, какъ
сива, ему въ отвѣтъ возвышенное: «Не о хлѣбѣ единомъ нечистые духи, в ъ тѣла свиней и тонули въ морѣ.
жива, будетъ человѣкъ»... • «И когда вышелъ Онъ изъ лодки, тотчасъ же встрѣ-
Это ужа, н е борьба свѣтлаго творца, Ормузда, съ мрач- тила, Его вышедшій изъ гробовъ человѣкъ, одержимый
ным!, уничтожителем!, Ариманомъ, не единоборство двухъ нечистым!, духомъ...
V ангеловъ между собою, но столкиовеніе земли съ неб ома,, «Увидѣвъ же I и су с а издалека, прнбѣжалъ и поклонился
матеріи с ъ духомъ, инстииктовъ иизкихъ, животиыхъ, са, Ему.
идеальными стремленіями. «И вскричавъ громкимъ голосомъ, сказала,:—что Тебѣ до
Съ тѣхъ пора,, в ъ теченіе всѣхъ Среднихъ Вѣковъ, меня, Іисусъ, Сынъ Бога В с е в ы ш н я я ? Заклинаю Тебя Бо-
дьявола, выступает!, какъ представитель бреииыха, насла-
гема,, не мучь меня!
жденій и интересов!,, какъ господина, презрѣииаго міра «Ибо Іисусъ сказалъ ему:—выйди духа, нечистый изъ
и смертная тѣла, которое должно быть подавлено для сего человѣка.
у обезпеченія безсмертной душѣ вѣчнаго существоваиія. «И спросилъ его: какъ тебѣ имя? И она, сказалъ в ъ
Древиій персидскій дуализма,, разсѣкая міръ, такъ ска- отвѣтъ: —легіопъ имя мнѣ, потому что насъ много.
зать, в ъ вертикальном!, направленіи, дѣлилъ его на двѣ «И много просили Его, чтобъ не высылали ихъ вонъ
части; бдагодѣтелыіую и вредную для жизни и развитія; изъ страны той.
мнѣвается вывести ея начало изъ древне-индійсішхъ истом-ѵ
«Наелось же там'ь при горѣ большое стадо свииеп. никовъ Это законченная и последовательная система спи-
«И просили Его всѣ бѣсы, говоря:—пошли насъ в ъ ритуалистическаго пантеизма, въ которой все, что есть,
свиней, чтобъ иамъ войти въ иихъ. возстало изъ одной безкоиечности (Ensof), причины причинъ,
«Іисусъ тотчасъ позволили, имъ. И нечистые духи вы- посредством'!, эманаціи.
шедши вошли в ъ свиней; и устремилось стадо с ъ кру- Чѣмъ далее волны творчества разбегались отъ центра
тизны в ъ море, а ихъ было около двухъ тысячи,; и по- тѣмъ более онѣ становились матеріалистическими и вмѣстѣ
тонули в ъ море». (Ев. ап. Марка, V , 2 — 1 3 ) . съ тѣмъ менѣе чистыми. Демонъ Самаэль (Ядовитый з в ѣ р ь ) , ^
Какъ мы впдимъ, сиособъ изгнаііія демоновъ значи- собственно говоря, сама матерія, последняя, отдаленней-
тельно облагородился со временъ Асмодея. Мѣсто кажденія ш а я и грубѣйшая эмаиація безконечиости, съ которой,
рыбьею печеныо теперь заняли с л о в о и в о л я . однако же, после очищенія, сольется вновь ( Франт, <"Г1>.
Кромѣ множества причинъ, о которыхъ мы уномянемъ 211, 217, 379).
въ надлежащем'!, мѣстѣ, на это новліяли также понятія Точно также, какъ индійскШ пантеизмъ, Каобала при-
евреевъ, заключающіяся въ Талмудѣ и Каббале. Раввины, знаетъ множество демоновъ второстепенных'!,, которыми
познакомившись съ вавилонской и персидской демоиологіей, человек!, в ъ известных!, случаях!, можетъ располагать по
истолковали библейскіе намеки на злыхъ духовъ теиден- своему произволу. Это убеждеиіе пріохотпло людей къ раз-
ціознымъ образомъ и создали цѣлое царство талмудисти- личным!, чародѣйствешіымъ занятіямъ, па ^который мы
ческнхъ дьяволовъ, среди которыхъ инкубъ, Асмодей, и находимъ множество намеков!, въ средневековой литературе.
суккубъ, Лилитъ —будто бы первая жена Адама, играли Большинство алхимиковъ также признавало каббалистпче-
главную роль. скія доктрины. ^
Целостная каббалистическая философія сгоитъ значи-
тельно выше талмудическаго эклектизма и доходить до Кто хорошо ІЮІІЯЛЪ эвошоцію воплощеиій зла въ произве-
заключений, настолько чуждыхъ еврейскому духу, что из- деніяхъ израильской литературы, тотъ легко можешь ориен-
вестный знатоки, Каббалы, профессор'!. Франки, *), не со- тироваться въ священной книге мусульман!,, представляю-
щей собою в ъ сущности не что иное, какъ смесь хрп-
*) Ад. Фраігкъ „La Kaballe ou la Philosophie religieuse des стіанскихъ и еврейскихъ доктрин!,, пропитаиныхъ родовыми
Ilebreux". Paris, llacbetto. Какъ далеко каббалистическая фило- традициями арабовъ. И по Магомету элемент!, зла, не
софы ііапомшіаетъ системы шідійской метафизики, видно изъ
того, что какъ фраігцузскіе леобуддисты (оккультисты), такъ и
Мстамнснхозъ былъ u у каббалистовъ средством!, усовср.пе.гство-
аигло-нпдійцы (теософы) пользуются каббалистическою термнио-
ванія и очищеиія душъ, осквернена,,.хъсопривосновсшемъ с ь ма-
логіею для обозиачсиія буддистских!, нопятін и vice, versa, провоз-
глашая при томъ абсолютную тожественность обѣмхъ снстемъ. теріею.
будучи равным* элементу добра, ни во времени, ни в * «Бог* отвѣтилъ: Эта твоя настоящая дорога. Ибо ты
пространств'!», не вытекает*, однако же, и з * его существа, не будешь имѣть власти над* моими слугами, а только
по возродился сам* собою волѣдствіе добровольная па- над* тѣми, к о т о р ы е п о й д у т * з а т о б о ю и з а -
денія одного и з * высших* существ*. Причина падеиія было б л у д я т с я . Адъ—мѣсто, обреченное для всѣхъ».
непослушаніе и гордость. Въ этомъ коротком* діалогѣ, содержаніе которая Маго-
«Когда Аллах* сотворил* человѣка,—говорит* Коран* мет* заимствовал* изъ ноученій еврейских* раввинов*,
{Сура, X Y , 3 0 — 4 3 ) , — т о сказал* ангелам*: поклонитесь мусульманская доктрина начала зла изложена довольно
ему и отдайте ему честь, пластично и ясно, а в * фигурѣ надменнаго ангела нѣтъ
ч) «И ангелы поклонились всѣ, за исйлюченіемъ Эблиса даже недостатка психологической глубины. Въ другом* мѣ-
V (diavolos?): о н * н е х о т ѣ л * принадлежать къ числу стѣ Коранъ приписывает* паденіе людей злобѣ Эблиса,
тѣхъ, которые кланялись. который «сдѣлал* так*, ч т о н о г а и х * п о с к о л ь з -
«Аллах* сказал* ему тогда: 0 , Эблисъ, почему ты не нулась и они были прогнаны с* мѣста, на
съ тѣми, которые кланяются?' к о т о р о м * п р о ж и в а л и » (XI, 3 4 ) .
« — Я н е б у д у к л а и я т ь с я ч е л о в ѣ к у, которая Все это, как* мы видим*, напоминает* юдаистическія
ты сотворил* и з * г р я з и , и з * т о й г л и н ы , которая воззрѣнія.'Эблиса Коранъ называет* прямо сатаною (шей-
поддается обработкѣ. т а и * ) . Помощники его и потомки (шеятинъ) любят* ночыо
«Аллах* сказал* ему тогда: У й д и о т с ю д а, ты побит* подкрадываться под* небесный свод* и слушать, о чем*
каменьями ,: '). П р о к л я т і е будет* тяготѣть над* тобою там* говорят*; тогда ангелы бросают* в ъ них* огнен-
до дня суда. ными каменьями (падающія звѣзды) (XV, 1 7 , 1 8 ) .
«Эблисъ отвѣтилъ: 0 , Господь, дай мнѣ отсрочку до
того дня, когда воскреснут* люди. Ко Корану, кромѣ того, существует* еще раса геиіев*
«Аллах* сказал*: Я даю тебѣ отсрочку, но до дня с ъ (джип*), созданных* и з * «тончайшая огня». Духи эти
заранѣе опредѣленнымъ сроком*. могут* так* же, какъ и люди, идти но злой или доброй
« — Господь,—сказал* Эблисъ,—так* как* ты обма- дорогѣ и, соотвѣтственно своим* поступкам*, быть осу-
нул* меня, то я буду вредить людям* на землѣ и буду жденными или спасенными. Магомет* въ первые годы про-
ихъ стараться обманывать... за исключеніем* вѣрныхъ паганды обратил* значительное количество и х * въ ислам*
\J слуг* твоих*. и сдѣлалъ и з * них* своих* апостолов* въ царствѣ ду-
хов* (XLYII, 2 8 ) . Им*, но словам* Корана, царь Соло-
*) Постоянный эшітетъ сатаны m» Коранѣ, происходящий, мон* был* обязан* своимч, могуществом*; они же играют*
должно быть, оттуда, что Авраамъ отогиалъ искусителя, бросая роль сверхъестественная аппарата в * знаменитых* сказ-
въ него камнями.
кахъ « 1 0 0 1 ночи», который, при посредствѣ нерсовъ, шасовъ. «Они,—разсказываетъ несчастный Суди Иуманъ,
перешли изъ Индостана в ъ Аравію и были тамъ локали- жена которая, прекрасная Амина, находится в ъ дружб!
зированы. съ Гулемъ, — злые духи обоего пола, гиѣздящіеся в ъ
Несмотря на то, в ъ характер! этихъ геніевъ можно за- старыхъ развалиііахъ, откуда они нападаютъ на прохо-
мѣтить еще много слѣдовъ родного имъ колорита. Такъ, жих'!,, убиваютъ ихъ и съѣдаютъ. Если имъ не удастся
напримѣръ, духъ чудесной лампы Аладіша иазываетъ своимъ схватить живыхъ, тогда они идутъ на кладбища, выры-
владыкой гигантскую птицу, Рока, которая в ъ сказкахъ ваютъ трупы и пожираютъ ихъ мясо».
« 1 0 0 1 ночи» является только очень большой птицей п Колдуны и колдуньи арабских'!, легендъ бываютъ и злые
больше ничѣмъ, тогда какъ ея шідійскііі первообразъ, и добрые, у христіаиъ и евреевъ уже самое занятіе кол-
Гаруда, безсмертный орелъ съ челов!ческимъ лицомъ, а довствомъ считается ненозволнтельнымъ: з д ! с ь моральную
также и мудрый грифъ персидскій, Симургъ, покровитель цішность чародѣя опредѣляегь ц ! л ь , которой онъ стре-
рода Рустема, слывутъ, какъ существа, одаренный сверхъ- мится достигнуть при помощи своихъ таинственных!, нозпа-
естественною силою и знаиіемъ. ній, ограничиваясь только заклятіями и талисманами, по
Въ физическомъ отношеніи генін « 1 0 0 1 ночи» отлича- не прибѣгая къ дѣятелыюй помощи ада.
ются колоссальностью, а иногда и уродливостью своихъ
Буддизмъ. Финская литература: Калевала, Калевипоэгъ.
членовъ; с ъ моральной же стороны они злы, суровы н
грубы по отиошенію къ людямъ, хотя и признают!, ихъ IIa этомъ мы оканчиваема, обзоръ олицетвореній зла
преимущества передъ собою. « Р а з в ! ты не знаешь, что въ въ литератур! народовъ нехристіанскихъ. Мы не вклю-
глазахъ Бога человѣкъ лучше тысячи джиновч,?» говоритъ чили въ нашъ разбора, племенъ монгольскихъ, во-первыхъ,
царь джиновъ, Шабханъ, своему товарищу, который хочетъ потому, что между ихъ литературой и нашей, европейской,
мстить людямъ за оказанную ему несправедливость («Исто- которая насъ главным!, образомъ интересуетъ, не было
рія о принц! Сейф!»). никаких!, взаимных!, отношеній, а во-вторыхъ, потому,
Управлять ими можно при помощи волшебныхъ колецъ, что цивилизованные моигольскіе народы исповѣдуютъ или
лампъ и другихъ талисмановъ, а когда они разгн!ваны, не безызвіістный уже намъ исламъ, или буддизмъ, не отли-
ихъ легко подкупить, правда, не деньгами, но, но восточ- чающійся в ъ своихъ воззрѣніяхъ на существо зла отъ
ному, складною л фантастическою сказкою. Разсказъ такой разобранная нами раньше браманизма.
сказки снасаетт, отъ смерти одного купца, который нечаянно Исішоченія заслуживаетъ только Мара или ІІаріяиъ,
убилъ сына одного изъ геиіевъ. царь злыхъ духовъ, который, по словамъ «Лалита-Вистара»,
Кромѣ могучих! джиновъ, въ сказкахъ « 1 0 0 1 ночи» вы- безуспішшо искушал!, Будду, а потомъ пугалъ его чудови-
ступают!, гнусные Гули, напоминающіе иидійскихъ Рак- щами, «обладающими страшными формами»: у однихъ была
голова лисицы, у других*—слона или носорога, у треть- ад*. Обитатели бездны обороняются силою и хитростью;
и х * — с т о тысяч* голов* и столько же рук*. Иные, с ъ но эстонскій герой громит* ихъ своим* мечом* и разбива-
кострюлями па г о л о в а х * — к а к * у Брегеля и Теньера— е т * въ прах*. Потом* он* вступает* в * битву съ «рога-
ѣхали на слонах*, ослах*, буйволах*, угрожая Буддѣ тым*» Сарвикомъ, властителем* ада, с * которым* имѣл*
мечами и дротиками, но Будда не испугался, зная, что старые счеты, и которая, благодаря своей силѣ и та-
Мара и его воинство не что иное, как* призрак*, сои*, лисманам*, нобѣждает* и связывает* веревкою, отнимая
без* всякой реальной подкладки. у него всѣ деньги и золото, сирятанныя в * сокровищниц'!,.
Потом* демон* пробует* соблазнить мудреца образами ІІослѣ смерти Калевидъ, но приговору богов*, был* при-
прекрасных* женщин*, по и тут* безуспѣшно. Будда отвѣ- кован* за одну руку къ адским*' вратам*, чтобы стеречь
чаетъ голосом* «сладким*, как* гіѣиіе Калабнигки» : «жен- до конца міра обитателей бездны. Но придет* время, и
щины, тѣло ваше, это водяной пузырь, это иѣпа, отли- герой возвратится в * родную землю, чтоб* принести ей
вающая всѣми цвѣтами радуги, по (скоропреходящая». счастіе.
Изумленный искусительницы исчезают*, склоняясь перед* Злые духи и и х * царь в * этой поэмѣ представлены
пророком* в * знак* глубокая почета. совсѣмъ матеріально, — о н и впечатлительны к * боли, к *
страху и подвержены смерти.
В * заключеніе два слова о финской и эстонской поэзіи, Ленормаи* в * своем* извѣстном* произведеніи «La magie
о Калевалѣ и Еалевшюэгѣ, соединенных* друг* с * дру- chez les Chahléens et; les Origines Accadieimes» доказывает*
гом'!, узами расовая в миѳологнческаго родства. родственность демоиологіи финской ci, демонологіей акка-
Б * первой и з * этих* поэм* мы видим* демонов*, от- дійской, злые духи которой, олицетворяющіе паляіцій вѣ-
чизна которых*—страна вѣчпых* льдов*, гдѣ проживает* тер* юго-востока, преобразились, под* вліяніем* обстановки
гигант* Гизи, символ* сѣвернаго вѣтра, и, вмѣстѣ с * и климата, в * олицетворсніе мороза и леденящих* вѣтрбв*
тѣмъ, олицетвореніе зла, которому подчинены духи н и з ш а я .сѣвера.
сорта, — Гійденъ Геймолайиепъ, владыка гор*, Гійдеи* КОНЕЦ* ПЕРВОЙ КНИГИ.

Лнита, его птица, Гійден* Рууна, его конь, а также Гійден*


Баки, род* фуріи, играющей роль посланца. Колдуны п
колдуньи сообщаются с * этими демонами, понуждая и х *
к * ііовиновенію при помощи закЛятій и магических* иѣ-
сеп*. Бее дѣйствіе Калевалы вращается около колдовства.
Б'і, другой эстонской иоэмѣ есть эпизод*, посвященный
путешествію одного и з * потомков* финская Калева в *
двухъ діаметрально противоположных!, доктрина», — моно-
теизма H дуализма, слившихся в ъ цѣлыіую систему такъ
н а з ы в а е м а я относительная дуализма, который былъ при-
н я т евреями з а два вѣка до нашей эры и который стала,
также одиима, изъ главных!, догматовъ нашей религіи.
Сдѣлалось это не сразу. Когда христіаиство, порвавши
КНИГА II. связи с ъ тѣсиымъ еврейским!, сепаратизмомъ, приняло
широкій характера, всечеловеческой доктрины, многіе изъ
Отъ Никодимова Инфера до демоновъ Мильтона и его новообращенныхъ поклонников!,, стремясь къ прими-
Вон деля. ренію свѣжихъ теченій мысли с ъ умирающими идеями,
начали «вливать новое вино в ъ старые мѣхи» и созда-
I.
вать тысячи синкретичных!, религіозныхъ система,, изъ
Новыя теченія и новыя произведенія. которыхъ только впослѣдствіи образовалось правовѣрное
Гностицизмъ.—Манихеизма».—Правовѣрная доктрина отпоситель- ученіе всеобщей церкви. При ближайшемъ разсмотрѣніи
иаго дуализма. —Язычсскія вліянія.—Классическая ммоологія.— весь э т о т хаосъ первоначальныхъ доктрина, и ересей
Иоззрѣиія германцевъ.—Локи.—Интеллекта» кельтова».—Мерлина», снова можетъ быть пріуроченъ къ тремъ уже извѣстнымъ
сынъ дьявола н монахини.—Мерлина» и Роберта» Дьявола., предста- иамъ типамъ.
вители двухъ раса». — Ноэтическо - богословскія произведенія.—
Евангеліе псевдо-Никодима.— Видѣнія.—Парафразы. — Авитъ.— Первый изъ нихъ, пантеизма,, нашелъ соотвѣтствениое
Двуличность саташшскаго типа въ дохристіанской «поэзіи. мѣсто въ родственных!, неоплатонизму г н о с т и ч е с к и х ъ
Разбора, древнихъ литература, привела, насъ къ закліо- сектахъ, считающих!, г н ѣ з д и л и щ е з л а , м а т е р і ю ,
чеиію, что изъ треха, основных!, типовъ, къ которым!, за оскверненный истока, н а и в ы с ш а я , безконечнаго боже-
можно свести до-христіанскія религіи, только одинъ персид- ства, которое дало также начало ограниченному творцу,
ски! дуализмъ благопріятствовалъ развитію демонической вѣрнѣе «зиждителю»'міра, Деміургу, отожествленному боль-
поэзіи в ъ высшемъ стилѣ. Пантеистическій политеизма, шинством!, гностиковъ с ъ библейскимъ Еговою. ІІо мнѣ-
другихъ арійскихъ народовъ, а также и суровый монотеизмъ нію нѣкоторыхъ школа,, Деміургъ, какъ властелинъ матеріи,
семитовъ в ъ атома» отношеніи оказались почти совершенно и былъ, собственно, с а т а н о ю .
безплодными. О ф и т ы (почитатели змѣя-искусителя) называли Егову
Гораздо лучшая почва для поэзіи подобная рода обра- Ялдабаоѳомъ, который, считая себя Господином!, міра,
зовалась впослѣдствіи в ъ силу взаимной нейтрализаціи предала, Христа жидамъ на проиятіе и который совреме-
немъ будегі» низвергнуть за это в ъ бездну хаоса, какъ различный фигуры и картины *). Краски в образцы для
представитель зла. этихъ рйсуиковъ прежде всего доставляли ммоологіи гре-
Воззрѣиіе крайне д у а л и с т и ч е с к о с представлялось ковъ и римляиъ.
упомянутыми выше доктринами перса Мани, сторонники Такъ какъ большинство отцовъ церкви не отказывало
которого признавали зло не з а что-то презрѣнное, не з а языческимъ богамъ въ реальности и признавало ихъ н е
отрнцапіе добра, а за что-то равное ему, п о л о ж и т е л ь - за плодъ вымысла, а з а д е м о н о в ъ , которые отвлекали
н о е , в ѣ ч и о е и л и ч н о е , какъ само божество. извратившееся человѣчество отъ вѣры въ истиинаго твор-
Отъ чистаго персидская дуализма манихеизмъ отличался ца, то не только мрачныя хтоническія силы, по и свѣт-
только тѣмъ, что, согласно съ неоплатонизмомъ и хри- лые обитатели Олимпа были переименованы въ дьяволова,.
стіанствомъ, отожествлялъ зло съ матеріей, тогда какъ Въ легепдахъ первыхъ вѣковъ христіанства есть масса
маздеизма, видѣлъ в ъ немъ и много хорошихъ элементовъ.' разсказовъ о статуяхъ, сваливающихся съ пьедесталовъ
Манихеяне называли царя матеріи «владыкой ( а р х о н ъ ) при одномъ з в у к ! имени Іисуса, или горько оплакивающих!,
мрака» и , отожествляя его съ иокровителемъ избранного пев!рность своихъ бывишхъ НОКЛОНІІИКОВЪ.
народа, придавали ему гигантское тѣло, по образу и по- Миѳологическіе элементы производили особое, вліяніе
добно коего былъ создашь человѣкъ. на воображеиіе, когда дѣло касалось в н ! ш н и х ъ формъ
Хотя правовѣрная церковная доктрина побѣдила оба сатаны, о чемъ ни въ Ветхомъ, ни в ъ ІІовомъ з а в ! т ѣ
эти секстантскія теченія, они тѣмъ не менѣе оставили нѣтъ ни малѣйшая упоминанія. Фантастическія фигуры
много слѣдовъ, не столько в ъ догматикѣ, сколько в ъ во- фавновъ, сатировъ, центавровъ, горгонъ и гарпій, въ
ображены новыхъ исповѣдниковъ евангелія. Блѣдная фи- которыхъ челов!ческая форма страннымъ образомъ сме-
гура библейская сатаны при этихъ состязапіяхъ сдѣлалась шивалась съ формами зв!рипыми, представляли прекрасный
болѣе характерного, возмужала и усилилась духовно. Изъ матеріалъ для созданія фигуры п а д ш а я ангела, соеди-
^ исключительнаго противника Жест дьяволъ обратился в ъ н я ю щ а я в ъ своей н а т у р ! высокія способности и стремле-
противника творца и всего царствія Божія иія духовныя съ грубѣйшимн матеріальпыми повадками.
п а и е б ѣ и п а з е м л ѣ . Дуализмъ, не выходя и з ъ Позже, въ среди ихъ вѣкахъ, когда классическое чувство
граиицъ, обозиаченныхъ монотеистическими традиціямн, м ! р ы было утрачено, в с ! эти произвольный и капризпыя,
опредѣлился, однако, совершенно ясно и рельефно. по, несмотря на то, изящиыя комбинаціи переродились въ
ІІризнавъ существоваиіе сатаны з а догматъ, церковь
никогда не входила в ъ подробный описанія его физической
*) Оригенъ говорит!.: „церковное учеиіе гласишь о дьяволам,
H духовной натуры, предоставляя человѣческой фаитазіи и анголахъ, что они есть, но но говоришь ясно, что тсікое и
полнѣйшую свободу вышивать на ортодоксальной канвѣ каковы они".
странные и чуть не дикіе слѣпки со всевозможнѣйшихъ сторону, чтобы своею ловкостью избавить сводиыхъ брать-
и разиообразнѣйшихъ существъ. Поэзія отъ этой аллего- евъ отъ гибели.
рической парадоксальности освободилась довольно рано, Дело въ томъ, что германскіе боги, правда, отважные
но пластическія искусства еще долго находились подъ ея и сильные, вовсе не блеіцутъ ни умомъ, ни добропоря-
вліяніемъ. Кромѣ того, дьяволъ унаслѣдовалъ отъ грече- дочностью; поэтому они часто дѣлаютъ глупости и под-
скихъ боговъ нѣкоторые аттрибуты и символы (напримѣръ, лости, за который должны каяться. Локи, хотя и самъ
иевѣрную походку Вулкана, двузубецъ или вилы Плутона лишенъ этическаго чутья, обладаешь, но крайней мѣрѣ,
и т. д.). умомъ и, сознавая свое преимущество предъ небожителями,
любишь выказывать его при всякомъ удобномъ случаѣ,
Господство классическихъ вліяиій прекратилось съ тою причемъ не щадитъ самолюбія.безсмертныхъ. Такъ, напри-
эпохой, когда на міровую сцену выступили народы и го- мѣръ, въ эпизоде старшей Эдды, иосящемъ назваиіе
[j сударства германскіе, которые внесли въ сокровищницу Loka-Glepsa (колкости Локи), этотъ циничный потомокъ
европейского интеллекта цѣлый рядъ иовыхъ мыслей и гигантовъ забрасываешь своихъ застолышковъ сарказмами
ІІОНЯТІЙ.
и откапываетъ изъ тайниковъ скандалезной хроники Азгарда
у Религія германцевъ, какъ и вѣра грековъ, — видъ разпыя исторіи, оскорбительный для геройской чести бо-
пантеистическаго политеизма, по только въ болѣе грубой говъ и женственной чистоты богинь. Бее защищаются, но
формѣ. Зло, или вѣрнѣе, злоба, представлялось въ ней слабо; на диѣ ироническихъ выходокъ Локи лежишь,—
первобытнымъ, близкимъ къ матеріи, р о д о м ъ г л у н о - увы!—правда. И только простодушный, но сильный Торъ
в а т ы х ъ г и г а н т о в ъ (Іотовъ), съ которыми сражались замыкаешь уста поносителя, правда не какими-нибудь аргу-
боги, не во имя справедливости, а изъ собственныхъ ментами, по, какъ это приличествуетъ истинно герман-
выгодъ и изъ чувства самосохраиеііія. скому богу, своимъ страшнымъ молотомъ, Мйолниромъ.
Изъ рода гигантовъ происходилъ и самый крупный пред- «Молчи, глашатый безстыдства!—восклицаешь Т о р ъ , —
ставитель германского демонизма, прекрасный и мудрый, мой тяжелый молотъ остановишь твое щебетанье».
X но хитрый и злобный Локи (Логи), который по проблесйамъ Локи отвечаешь на это: «Я уступаю тебѣ, потому что
юмора, проявляющагося въ его характере, можетъ счи- знаю, что ты скоръ на драку».
ѵ таться доисторическимъ первообразомъ Мефистофеля. Усы- Какъ Зогакъ, Прометей, и но словамъ Еноха, даже и
новленный богами, Локп отплачиваетъ имъ тѣмъ, что дьяволъ, Локи былъ связаиъ богами и приковаиъ къ с к а л е /
сѣетъ въ царстве Азовъ раздоры и гибель (смерть Баль- Иадъ его головой поместили змѣя, изъ пасти котораго
дура). Тѣмъ не менее, въ важныхъ случаяхъ, когда бо- на узника сочился разъѣдаюііцй адъ. Жена Локи, Сигинія,
>4 гамъ грозитъ опасность, Локи всегда становится на ихъ собирала этотъ ядъ въ сосудъ, но въ минуту, когда она
6
торая выступала на сцене въ разпыхъ мистеріяхъ (Papstiii
опоражнивала наполненный кубокъ, ядъ падалъ на Локи,
Jutte),—чисто немецкое произведшие. Первообразомъ ея
У и тотъ, палимый страшною болыо, порывисто метался.
можно считать мать водяная чудовища Гренделя, которое
Вотъ почему происходили землетрясенія. Аналогичный ле-
погибло отъ руки Беоульфа, или дочь Локи, Гелу, угрюмую
генды гласятъ о придавлешіыхъ горами греческихъ тита-
богиню подземиыхъ бездиъ смерти.
нахъ и о Люциферѣ.
Германскія ВЛІЯІІІЯ, въ общемъ, придали грубый видъ
Несколько сходствениыхъ черта, въ исторіи христіан- фигуре догматическая сатаны, но, рисуя его въ слишком!,
скаго сатаны и германского бога огня навели некоторых!, чериомъ цвете, вместе съ тѣмъ обогатили его характер!,
учеиыхъ на мысль, что христіаискія понятія произвели некоторыми- началами, способными къ облагороженію и
известное воздѣйетвіе на германскую демоиологію вообще, развіггію. Напервомъ месте здесь нужно поставить ю м о р ъ ,
а на скандинавскую въ особенности. Было ли такъ въ который современемъ далъ возможность Гёте создать ве-
действительности? Трудно сказать, но во всякомъ случае, ликолепный и единственный въ своемъ роде типъ духа
кажется, обратное вліяніе перевесило, какъ значительно отрицанія.
более сильное.
Некоторые изслѣдователи (между ними Тэнъ), привле-
Простой народа,, принявъ христіаиство, не перестала,
ченные только одной угрюмой стороной древне-германской
думать о старым, богахъ, которыхъ церковь, по мысли
поэзіи, кажется, не замечают!, юмористической ноты, зву-
Григорія В е л и к а я , разжаловала въ демоны. Какъ демоны
чащей тамъ иногда очень ясно. Сколько, напрішѣръ,
они и продолжали свое суіцеетвованіе, совершая свои
искренняя комизма заключает!» въ себе эпизодъ «Отбитый
иочныя игрища въ лѣсахъ и развалинахъ. мол отъ» (изъ старшей Эдды)! У Тора украли молотъ,
Одинъ (Вуотанъ) сталъ дикимъ охотником!,, Гольда, Мйолниръ, съ которым!,—характеристичная черта скандн-
слившись съ классическою Венерою, поселилась въ иѣдрахъ навскихъ боговъ—связана сила и могущество этого Аза.
горы, привлекая къ себе молодыхъ красавцев!, и рыцарей Похититель - гигантъ требуетъ, въ качестве выкупа, бо-
(Тангейзеръ). Глупость и неуклюжесть гигантов!, ожили гиню Фрею, которая не решается на такой иозоръ. Тогда
въ комической фигуре чорта, обманываемая людьми. Злоба огромный, неуклюжій Торъ, по совету Геймдалла, пере-
карликовъ воплотилась въ фигурки остроумных!, коболь- одевшись прекрасной и стройной Фреей, отправляется съ
довъ. неизбежным!, Локи, играющим!, роль служанки, въ Іот-
ІІаиважнѣйшимъ, однако, подаркомъ, какимъ германская тенгеймъ, чтобъ выручить ценное оружіе изъ рукъ глу-
миѳологія обогатила народную демоиологію, по щнѣнію пыхъ гигантов!,. Описаніе всего этого маскарада боговъ
Гримма, были дьяволы ж е н с к а я рода, о которыхъ со- съ начала до конца выдержано въ чисто-юмористическомъ
вершенно молчатъ акты соборовъ и книги отцовъ церкви. духе.
Популярная въ нѣмецкихъ сказкахъ «бабка сатаны», ко-
Не менѣе важной, хотя и рѣже выступающей в ъ ле- основных* начал* міра. Они-то, не устрашившись про-
гендах*, психологической чертой, завѣщанной еатанѣ гер- клятій святого епископа Кентигерна, пережили политическое
манскими богами и героями, была б е з г р а н и ч н а я надеиіе мелких* кельтических* государств* и живут* до
г о р д о с т ь , соединенная с * с в и р ѣ п о с т ы о и у п о р - сего дня в ъ легендах* бретонцев* и валлійцев*. И х *
с т в о м * . Элементы эти встрѣчаются нам* въ самом* мягкій, поэтичный характер*, ни въ чем* не подходящій
в р е м е н и , — м ы видим* ихъ уже въ ТІІ вѣкѣ, к * свирѣпой, злобной натурѣ германских* гигантов* и
карловъ, слишком* далеко отходил* от* тогдашних* по-
р а н н е м *

въ демоничной поэзіи англосаксов*, откуда они перехо-


дят* в * англійскую литературу, которая, как* всѣмъ из- иятій о сатанѣ, чтоб* непосредственно повліять на раз-
вестно, одарила міръ великолѣпнѣйшими типами сатаны. витіе его существа.
Весь міръ добрых* волшебниц*, геніевъ и чародѣевъ,
Болѣе мягкое вліяиіе на образованіе демонологических* играющих* въ рыцарской романтикѣ такую огромную роль,
попятій оказала кельтическая иоэзія и миоологія. И здѣсь несомненно обязан* своим* существованіемъ кельтическим*
первенствовал* пантеизм*, но пантеизм* гораздо болѣе вліяиіямъ, къ которым*, во время крестовых* походов*,
тонкій, чѣм* германскій. Кельты приближались къ элли- присоединились и восточные элементы. Прототипом* су-
низму,' благодаря своему благородному, ясному, гуманитар- ществ*, висящих* как* будто между небом* и землей,
был* славный герой оредневѣковой рыцарской эпики, М е р -
ному' воззрѣиію на міръ, в * то время, когда нѣкоторая
лин*, сын* дьявола и монахини.
склонность къ мистицизму, вѣра в * метампсихозъ и в *
Кельты называли его, смотря по діалекту данной мест-
аватары божеств* *), а въ преимущество загробная
ности, Мартин*, Мирдинъ, Марцииъ, Меллеръ, Мельзіаръ,
т а к ж е

міра перед* земным*,—склоняли слегка миѳологію сооте-


из* чего французскіе труверы сдѣлали современен* по-
чественников* Артура и Мерлина къ системѣ браминов*,
пулярное М е р л и н * .
которым* у кельтов* до иѣкоторой степени соответство-
По всей вероятности это было когда-нибудь родовым*
вали друиды.
именем*, как* иидійскій «аватаръ», всякаго божества,
Главнѣйшую роль в * миѳологіи кельтов*, насколько принимающая человѣческія формы. Потом* этим* име-
можно судить но имѣющимся скудным* данным*, играли нем* окрестили народная поэта и героя кельтов*, отцом*
духи стихійиые, уиравляющіе движеніемъ и развитіемъ которая был* один* и з * светлых* геиіев* (дузовъ), а
*) Напримѣръ, богиня Этеиъ, одна изъ женъ бога Мидера, по- матерью какая-нибудь богиня, жрица или царевна. Хри-
является на свѣтъ поіілощешюю въ тѣло маленькой дѣвочки, ко- стіанскіе поэты согласно господствующей в * церкви тен-
торая, но достиженіи совершешюлѣтія, выходитъ замужъ за даря деиціей, переработали дуза в * сатану, а и з * кельтической
Эохаида Лдрема. См. Hersart de la Villemarquô „La légende cel- весталки сделали монахиню.
tique, etc.".
Мотивомъ этого ненатуральная союза ада съ землею но могучихъ, одинаково, какъ въ добр!, такъ и в ъ з л ! ,
являлось желаніе подражать иебесамъ. Не даромъ же съ инстинктовч, сурового германизма; мудрый же и ученый
первыхъ вѣковъ христіанства среди членовъ новой церкви Мерлинъ, — олицетвореніе тоикихъ и поэтических!, стре-
распространилось убѣжденіе, что дьяволъ, какъ «негодная мленій кельтической расы, способной на всякій героизма,,
обезьяна» божества, во всемъ подражаетъ Творцу. но слишкомъ легко поддающейся сладкимъ обаяніямъ вол-
Этою мыслью руководствовался Дантъ, дѣлая адъ не шебниц!,. Большинство эротомаповъ современной француз-
только физическимъ, но и духовными, «негативомъ» не- ской беллетристики навѣрное ведутъ свой родъ, — прямо
бесъ и придавая трехликому сатанѣ ясный характера, на- или косвенно,—отъ любовника и раба кельтической вол-
роды на Тройственное Божество. Та же самая идея руко- шебницы.
водила и труверами, когда они кельтическаго полубога Этотъ любопытный и превосходнѣйшій типъ добродетель-
передѣлывали въ существо, рожденное отъ непорочной дѣвы н а я чародѣя, в ъ котором!, языческая поэзія какъ будто
и «Мессіи ада». заключила союзъ с ь поэзіей христианской, дождался глу-
Но на этотъ разъ, какъ это, впрочемъ, очень часто бокой разработки только в ъ нашу эпоху * ) . Странное
случалось в ъ среднихъ вѣкахъ, сатана обсчитался. Сынъ дѣло, въ среднихъ вѣкахъ больше занимались его романтиче-
его, омытый отъ пятна происхождения крестного водою, скими приключеніями съ Вивіаной, чѣмъ оригииалыіымъ
употребляетъ унаслѣдоваиную отъ отца силу и зианіе на отношеніемъ къ отцу-дьяволу.
славу Божію и пользу чсловѣчеетва до тѣхъ поръ, пока
прекрасная волшебница, Вивіана, не отнимаете у него Изложенный выше доктрины еретических!» сектъ, а также
могущества... и миѳологія новообращенных'!, народов!,,—не принимая въ
Совсѣмъ иначе представляется аналогичный типъ вели- соображеніе церковную традицію,—были самыми главными
чайшихъ враговъ, кельтовъ, нормановъ, а именно Ро- источниками, изъ которых!, воображеніе среднев!ковыхъ
бертт, Дьяволъ. поколѣній черпало себѣ пищу.
Родившись па свѣтъ также, какъ и Мерлинъ, при по- Дѣло простое, что раньше всѣхъ эти элементы усвоила
мощи ада, онъ на каждомъ шагу обнаруживаете свое с е б ! легендарно-народная поэзія, гораздо болѣе свободная,
родство с ъ духами лжи. Въ дѣтствѣ онъ грызете грудь чѣмъ литература офиціальная, въ то время руководимая
матери, въ юности бьетъ своихъ учителей, а въ зрѣломъ исключительно клиромъ, который долженъ былъ точно со-
возраст! купается въ крови и винѣ, для того чтобы поз- образоваться съ догматами господствующей церкви. В ъ
же цѣною страшиаго и долгого покаянія вымолить себѣ художественную поэзію, которая насъ интересуете глав-
прощеніе за такіе же страшные грѣхи и преступления.
••)' Объ этомъ будешь рѣчь въ свое время.
Роберте Дьяволъ,—это воплощение грубыхъ и дикихъ,
ІІЫМЪ образомъ, элементы эти проникали медленно, но сдѣлался с о б с т в е н н о с т ь ю дьявола; Христосъ же, дозво-
безпрерывно, такъ что уже въ Божественной комедіи Данта ливши б е з в и н н о замучить себя, тысячекратно искупилъ
мы находимъ синтезъ церковной демонологіи и отзвуки человѣческія прегрѣшенія и справедливости Божіей иредо-
классицизма, соединенные съ вѣрованіями простого народа. ставилъ равносильную компенсацію. Въ интересахъ ада,
Домонизмъ до-Дантовской поэзіи,— исключая оригиналь- значишь, лежало не д о п у с т и т ь до смерти невиннаго
ное произведете А вита,* а также и англо-саксонскаго мо- агнца; но несмотря на это, сатана, ослѣплеиный глу-
наха Кедмона,—представляешь собою не что иное, какъ постью и злобой, Ііе только не помѣшалъ замучить Мессію,
только безцвѣтное эхо богословских!, контроверсій. Одни но даже и способствовал!, этому, запутался такимъ обра-
авторы, какъ, ианримѣръ, Пруденцій Клеменсъ в ъ «Иа- зомъ въ собственный сѣти и к о с в е н н о п о с л у ж и л ъ дѣлу
martigenia» (IV в.) опровергаютъ воззрѣнія еретиковъ на спасенія тѣхъ, погибели которыхъ жаждалъ.
источник!, и природу зла, другіе — одаренные большим!, Хватая, какъ шутливо говорили остряки-теологи тогдаш-
воображеніемъ, онисываютъ мѣсто заключеиія грѣшниковъ, IIяго времени, «крестную удочку» съ опасным!, крючкомъ
или, парафразируя апокрифическія книги евреевъ, изобра- на концѣ, сатана доказал!,, что онъ только «частица силы,
жаютъ исторію возмущенія и наденія сатаны. которая хотѣла бы вѣчно дѣлать одно зло, a дѣлаетъ
Длинный рядъ произведеній первой категоріи, обыкно- все добро» (Гёте).
венно называемых!, «видѣніями», открывает!, И часть Аналогичные этому діалоги царя дьяволовъ, который
апокрифическаго евангелія, приписываемаго св. Никодиму. только перемѣнилъ имя Иифера на Люцифера, с ъ подчи-
Каринъ и Левкій, сыновья Симеона, которые умерли, ненным!, своимъ, глуноватымъ сатаною, появляются в ъ
по черезъ два дня возвратились къ жизни, разсказываютъ, теченіе всѣхъ среднихъ вѣковъ в ъ драматических!, ми-
что видѣли в ъ аду. Христосъ, ожидаемый съ тревогой бо- стеріяхъ.
гомъ ада, Инферомъ, и съ радостью патріархами и про- Большинство в и д ѣ н і й "О носишь характер!, дидактиче-
роками, снисходишь въ бездну и уводишь праведный души,
чтобы сопричислить къ Своей славѣ. ••)' Къ числу главиѣйгаихъ пидѣнііі принадлежать: анти-irccTOj
Особенна™ вииманія заслуживаешь ссора Иифера съ ріанскіи аіюкалипсисъ си. Павла (IV или V вѣкъ), на который
сатаною. Инферъ дѣлаетъ своему намѣстиику горькіе упреки ссылается даже Дантъ („Я не Эней, я не снятой Павел*«. Адъ
за то, что онъ дозволилъ небу обмануть себя и довелъ 12), далѣе Оріентія „Commonitorium"; Валафрида Страбона (489
Іисуса до распятія, что привело къ падеиію царства ада „De Visionibus Wettini"; изъ позднѣйіиихъ ирлаидсвіе: Брандана
(XI в.). Тэндала (1149 г.) „Чистилище св. Патрика, драматически
на землѣ.
обработанный Кальдерономъ (El pur gator іе di St. Pat,); Альбе-
Разговор!, этотъ поэтически иллюстрируешь доктрину рика (XII в . ) ; Уильяма Лап гланда: „Видѣніо Петра пахаря" и
отцовъ церкви объ искупленіи: человѣкъ, благодаря грѣху, „Visio de Dowell, Debet et Dobets".
скій или полемико-сатирический, что до нѣкоторбл степени новое твореніе падетъ также и раздѣлитъ мою муку и мой
проявляется и в ъ великолѣпнѣйніемъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, огонь. Пусть гордость, которая изгнала меня с ъ неба,
иослѣднемъ изъ нихъ—въ «Божественной Комедіи». и з г о н и т и человѣка изъ рая».
И, соблазнивъ Еву, а черезъ иея и Адама, обрадованный
Какъ другой излюбленный типъ первобытной иоэзіи сатана злобно смѣется надъ ними: « В о т теперь у васъ
были упомянуты нами п а р а ф р а з ы к н л г ъ и л е г е н д а , и слава, которую вы искали: но знаете, что такое зло и
Б и б л і и . Оиѣ жили дольше, чѣмъ видѣнія, который пе- добро. Я васъ научилъ этому; вы не можете отрицать это
рестали интересовать читателей съ той поры, когда в ъ и потому связаны съ моей судьбой крѣпкими узами. Богь,
ихъ сердцахъ угасла искренняя, наивная вѣра въ правди- создавшій васъ, не имѣетъ на васъ уже никакого права:
вость этихъ сказаній и когда нескромный и богохульный то, что я освѣтилъ, принадлежит мнѣ, а это часть го-
иѣсенки голіардовъ и остроумный «fabliaux» труверовъ на- раздо большая. Вы многимъ обязаны Творцу, по еще
чали раздаваться громче и чаще, чѣмъ угрюмыя строфы больше вашему учителю». И, сказавъ это, она, исчезъ во
«Dies irae...» мглѣ, оставляя людей дрожащими отъ страха, a тѣло его
Прототипомъ парафраза, Священная писаиія, обращаю- расплылось въ воздухѣ» * ) .
щимъ исключительное внимаиіе на возмущеніе сатаны, Психологія злого духа, искусителя, бунтовщика и глу-
нужно считать произведете Авита изъ Галліи ( V вѣкъ мителя обрисована здѣсь совсѣмъ хорошо. Позднѣйшіе
иослѣ Рождества Христова) «De spiritualis historiae gestis», поэты докончили этотъ образъ только въ подробностях!,,
наилучшій, на ряду съ «Гамартигеніей» ІІрудеиція про- но самый замыселъ застали они совершенно готовым!,.
д у к т старохристіанской поэзіи. Авитъ описываетъ возму- IIa Авитѣ основывался, должно быть, Кэдмонъ, а на
іцеиіе сатаны, его самонадѣянность и гордыню, а также Кэдмонѣ, по всей вѣроятности, Мильтонъ, который породила,
его ненависть къ дѣламъ рукъ Божьихъ, въ особенности въ Германіи Мессіаду Клоиштока, а в ъ Англіи Люцифера
къ человѣку, которая онъ с о б л а з н я е т на грѣхъ и потомъ въ Байроновскомъ «Каинѣ».
сама, же осыпаетъ насмѣшками. IIa этомъ мы оканчиваем!, бѣглую характеристику демо-
Низвергнутый съ иебесъ, сатана, видя счастіе человѣка, низма въ идеяхъ и произведеиіяхъ начала новой вѣры.
в о с к л и ц а е т : «О, горе, эта презрѣнная глина возвысилась Произведенія тогдашних!, поэтовъ заслуживают внимаиія
надъ нами, а наше паденіе породило этотъ гнусный родъ... не ради своей не особенно высокой внутренней цѣниости,
Горсть грязи теперь у п р а в л я е т на иебѣ... Если я не могу а ради того, что они оставили позднѣйшимъ гигантамъ
вступить на небеса, который замкнулись предо мною,— мысли и слова множество образцов!,, идей и мотивов!,.
то пусть, но крайней мѣрѣ, они замкнутся и предъ чело- *) Félix Clément: „Histoire do la poésie Chrétienne, depuis le
вѣкомъ. Мое паденіе покажется мнѣ болѣе легкимъ, если IV siècle jusqu'au X V " . Paris, 1876.
Замѣтимъ здѣсь еще, что уже въ первыхъ попытках!,
II.
ноэзіи характера, дьявола представляете нѣкоторую туман-
ную психологическую двуличность. Въ произведеніяхъ, Отъ Кэдмона до дьяволовъ Возрожденія и Рефор-
яснованныхъ на традиціяхъ Ветхаго Завѣта (Авитъ), фи- маціи.
гура сатаны носите иѣкоторый оттѣнокъ геройства, впро-
Сатана Кэдмона.—Сатана и второстепенные бѣсы въ „Адѣ" Дан-
чем!», свойственный существу, осмѣлившемуся возстать про- та. — И х ъ комнзмъ и родственность съ чертями мнстерііі. — Дья-
тив!, самого Бога. Но коль скоро какой-нибудь автора, выво- волъ въ качествѣ полишинеля.—Дьяволъ искуситель.—Тсофнлъ.—
дить дьявола, современная Новому Завѣту, то почти не- Договоръ съ дьяволомъ.—Посредничество Божьей Матери.— Гснс-
вольно дѣлаетъ его подлымъ и осмѣиваетъ, какъ носителя зисъ культа Маріи. — „Dies irae".—Аитрономорфизмъ и остатки
язычества въ легендахъ о Пречистой Дѣвѣ.—Аналогіи.—Мистиче-
безсильной злобы (Инферъ и Сатана в ъ «Снисхожденіи ское вліяніе женщины на демоновъ. — Чортъ и баба.—„Бельфс-
Ѵ в о адъ» псевдо - Никодима). горъ" Макіавелли.—Стихотвореиія и драмы Ганса Сакса.—Серь-
И только позднѣйшее время, подъ вліяніемъ повыхъ езное лицо средневѣковаго дьявола.—Черная обѣдня.—Совершен-
элементовъ, обособило и разъединило эти два иоэтическіе ное раздвоеніе первоиачальнаго типа.

типа, слитые первобытными писателями въ одипъ, неясный


Мы знаемъ уже, какова была натура руды, которая, рас-
и неэстетичный, характера,. Первый изъ нихъ, пройдя ряда,
плавляясь подъ вліяніемъ горячаго дуиовенія иоваго вре-
пзмѣненій, переродился у Байрона в ъ геройская Люци-
мени, мало-по-малу слилась въ однообразную массу. Пер-
фера, который искушала, «правдою» первая убійцу, Каина;
вой художественной статуей, отлитой изъ этого сплава,
второй дошелъ до верха совершенства в ъ слабомъ по
былъ сатана, выступающій въ поэтической парафраз! кииги
могуществу, но зломъ и остроумном!,, какъ воплощенная
Бытія, приписываемой англо - саксонскому монаху Кэдмо- ѵ
: нроиія, Мефистофелѣ Гёте.
ну, жившему въ конц! VII в ! к а * ) .
Авторъ за главный мотивъ возмущенія сатаны, согласно
съ пророкомъ Исаіею, считаете честолюбіе, гордость: «Ради
чего я долженъ быть слугою?—говорите о н ъ , — м и ! вовсе
не нужно имѣть господина иадъ собой».
Но эта гордость въ воображеніи германца приняла спе-
циальный колорите. Сатана сталь подобпымъ тѣмъ геро-

*) Эиизодъ о ладеніи сатаны и человѣка вышелъ, но миѣііію


нѣкоторыхъ критшеовъ, пзъ-нодъ другого пера и былъ иаппсанъ
два вѣка спустя.
ямъ Эдды, сердце которых* не дрожало никогда, даже в * жней щедрости и делает* блестящія обѣіцаиія насчет*
ту минуту, когда его живьем* вырывали и з * груди. будущаго.
Отношеніе сатаны къ Богу,—это отношеніе младших* А эти чувства зависти, нрезрѣнія, мести и гнѣва, раз-
сыновей скандинавских* династій къ ея старшим*, царству- дирающія широкую грудь падшаго ангела въ ту минуту,
ющим* членам*. Палимые жаждой деятельности и власти, когда онъ размышляет* о том*, что его «возвышенный
они покидали родимый край, чтобы сдѣлаться свободными трон* перейдет* в * обладаиіе Адама, вылѣпленнаго изъ
«царями моря» и, живя въ вѣчномъ движеніи и борьбѣ, земли!»
тревожить тѣхъ, которые гнусно иѣжились «под* закончен- « . . . 0 , если бы иметь свободный руки, если бы только на
ными балками кровли». час* вырваться изъ плѣна, только на час*, тогда я был*
Сатана Кэдмона,—это в и к и н г * , который не хочет* бы уже съ тою ратыо... Будем* думать, чтобы так* или
«вымаливать благоволеніе своего царя и изъявлять ему иначе отомстить нашу обиду на Адаме и его потомстве...
свою покорность», потому что сам* чувствует* себя спо- Вырвем* изъ его рук* небо, коли мы сами не можем*
собным* къ владычеству. «Я могу стать Богом*,—говорит* обладать им*, сделаем* такъ, чтобы пострадала Его лю-
онъ, — за мною т о в а р и щ и, храбрые, мужественные; бовь. Пусть Онъ вычеркнет* то, что начертал* Своим*
о н и н е о с т а в я т * м е н я в * б о р ь б ѣ ; эти витязи словом*. Тогда, свирипѣя в * своем* сердце, Онъ отри-
назвали меня своим* господином*; съ ними можно кое- нет* ихъ от* Себя; тогда им* останется адъ,—эта же-
чего достигнуть, добиться чего-нибудь с * такою д р у ж и - стокая бездна; тогда у нас* будут* товарищи: человече-
н о ю . И я могу быть их* господином*, в л а с т в о в а т ь ское племя въ этих* несокрушимых* о к о в а х * . . . »
над* этим* царством*. Значит*, иѣтъ никакой надобности Всякій, знакомый съ Эддою, почувствует* здесь сразу
л е с т ы о вымаливать у Бога какого-нибудь благоволешя: тоны, родственные взрывам* бешенства Тора, разящаго
я не хочу больше быть его подвластным*». Іотовъ, а также проклятія и вопли Локи, пытающегося
Эта у в е р е н н о с т ь в * п р и в я з а н н о с т и и х р а - порвать узы, сплетенный Азами изъ жил* его собствен-
б р о е т и своей д р у ж и н ы, также специфически герман- ного сына.
ская черта, верность рыцарей своему вождю и наоборот* Даже позднейшая, и значит*, сильно смягченная фи-
составляли на сѣверѣ одно изъ кардинальных* основа- гура Г arena (Горе Нибелунговъ), в * которой мстительность,
ІІІЙ рыцарской этики. жестокость и гнусность соединяются с * неслыханною
Гордый скандинавскій корсар* поддерживал* дружеское отвагой, самоотреченіем* и неуклонностью в * исполненіи
расположеніе окружавшей его ватаги дорогими подарками: добровольно принятых* на себя обязательств*,—даже эта
сатана Кэдмона, вдохновляя отчаявшихся товарищей по фигура обладает* множеством* черт*, родственных* са-
несчастно къ новой битве, напоминает* им* о своей пре- тане Кэдмона. Вся же о р и г и н а л ь н о с т ь работы англо-
саксонскаго монаха состоишь въ томъ, что онъ п е р е - Поэтическим!, изложеніемъ этихъ центростремительных!,
н е с ъ ж и и ь е м ъ и о ч т и г о т о в ы ri т и п ъ и з ъ о ф е- усилій тогдашняго духа было геніалыіое нронзведеніе Даііта
р ы г е р м а и с к а г о и о о Г) р а ж е н і я в ъ сферу х р н- «Божественная комедія», въ которомъ каждое слово, чуть
етіанскихъ традицій. не каждая буква доказываютъ, что его писалъ не только
Въ средневѣковой литературѣ это не представлялось искреішій к а т о л и к ъ , но и правовѣрный л а т и н е ц ъ .
исключительнымъ явленіемъ. Потомки скальдовъ, при- Латиішзмъ и католицизмъ—иопятія, правда, не тожде-
няв!, христіанство, измѣішли только имена, а вовсе не ственный, но родственный другъ другу, какъ германизма, и
характеры своихъ героевъ. Даже кроткій ликъ Искупи- протестантизм!,. Отличительную черту латинскаго духа со-
теля, благодаря имъ, украсился рогатымъ шлемомъ гер- ставляет!, способность связывать разнородный іюпятія вь
мапскаго вождя, которого окружаешь вѣрная дружина апо- о д н о л о г и ч е с к о е и с и с т е м а т и ч е с к о е ц ѣ л о с,
столов!, и который, словно другой Беовульфъ или Зиг- надъ которым!, царишь и которое сверху до низу пропиты-
фридъ, мудро управлял!, какимъ-ішбудь краемъ ладъ Везе- ваешь к а к а я - н и б у д ь п р о с т а я и я с н а я и д е я .
ромъ («Геліапдъ»). Характеръ этотъ мы иайдемъ одинаково какъ въ вели-
Миогіе изъ этихъ глазковъ, привитыхъ къ дереву христі- ких!, политических!, и религіозиыхъ системах!,, такъ и въ
апской поэзіи, отпали и усохли, зато иные принялись и об- отдѣльныхъ нроизведеніяхъ, возросших!» на латинской
разовали роскошныя кроны. Дольше всѣхъ зеленѣла та вѣт- ночвѣ, начиная съ доктрина,, изложенных!, въ De Civitate
ка, которую перенесъ Кэдмонъ и которая въ повомъ для се- Dei бл. Августина, и кончая современной эстетикой и
бя стволѣ нашла много соковъ, родственных!, ея сущности. исторіософіей геніалыіаго Тэиа.
Кэдмонъ, правда, былъ основателемъ новаго течеиія И въ поэмѣ Данта все вытекаешь и симметрично укла-
демонической ііоэзіи, но самъ не могъ исчерпать его в ъ дывается іюкругъ одной идеи «любви, которая заставляешь
достаточной степени. Онъ обогатилъ характеръ традиціон- двигаться солнце и звѣзды». Б о ж е с т в о — э т о л ю б о в ь,
наго демона свѣжими и оригинальными элементами, по о т с у т с т в і е л ю б в и — э т о с а т а и а. У Данта это и е
не углубилъ и не развилъ его; онъ далъ только богатую п р о т и в н и к а , , это л и ш ь и рот и в у по л о же n i e Творца,
РУДУ, изъ которой лишь потомство могло ВЫТОІЩТЬ золото. противуиоложеиіе неизбѣжное, какъ мракъ, усиливающій
Наступило это однако поздно, спустя пѣсколько вѣковъ, блеска, свѣта, необходимое, какъ пустота, на фонѣ которой
когда германскіе индивидуалистическіе инстинкты, укрѣ- рисуются великолѣиныя формы міра.
плеииые среди бурь реформаціи, совершенно освободились Его личность—если то, что намъ представляешь иоэтъ,
отъ узъ іерархической дисциплины, жаждавшей веѣ чело- можно назвать личностью — находится въ центрѣ земли,
веческая мысли и чувства соединить в ъ одиомъ ііуиктѣ или на самомъ днѣ адской воронки, въ кругу и з м ѣ н н и -
и направить къ одной цѣли. ко въ.
Длить, рожденный п воспитанный среди политических!» Такихъ вѣтрнлъ но зрѣлъ я средь морей.
^іутъ, удрученный грустным* видом* страны, раздираемой Безперыя, на крылья походили
= и н и м и распрями и падающей в ^ Д ^ Нетопыря; такъ ими онъ махала,
Что изъ-подъ Ііихъ три вѣтра бурен выли,
своихь сыновъ, считает* и з м ѣ и у величайшим* грѣхомъ
Коцитъ же весь отъ стужи замерзала,!
изо всѣхъ грѣховъ и потому осудил* Люцифера на паденіе Шестью очами плакала, она. и токомъ
и іибель не за возмущеиіе и гордыню, какъ Авитъ и Кэд- Кровавыхъ слсзъ три груди орогаалъ.
нонъ, а за и з м ѣ и у Б о г у , своему благодѣтелю. Какъ мялами онъ въ каждомъ рту глубокомъ
и вотъ, возвышаясь «надъ самою наиподлѣйшею чернью» Дробила, въ зубахъ по грѣшнику за раза,
Казня троихъ въ мученіи жестокомъ" *).
мѣшиковъ, отбывает* свое наказаніе и сам* князь
мрака. Дантъ описывает* его очень подробно: Какъ мы видимъ, съ физической точки зрѣнія это про-
„Бладыка царства вѣчиыхъ слеза, возсталъ сто омерзительный уродъ, чудовищный нетопырь, — не
Да полгруди надъ лг.дяігою пещерой, больше. Что же касается моральной стороны падшаго
И предъ гигантомъ я не такъ былъ малъ, архангела, то поэтъ ограничивается лишь тѣмъ, что на-
Какъ малъ гиганта, предъ дланью Люцифера:
зывает* его измѣнникомъ, ие вдаваясь въ психологический
Представь же самъ, какова, былъ роста, его
Коль члены въ нсмъ столь страшпаго размѣра. разбор* мотивов* его измѣны.
il если онъ, возставъ на своего Даже повод* плача царя дьяволов* остался без* опре-
дѣленія. Являются ли слезы сатаны слезами сокрушешя
гнусенъ сталъ 'какъ былъ

10 онъ отсцъ, конечно, зла всего. II скорби, или это лишь выраженіе безсилыіаго бѣшенства
°
ЭТ ТЪ ' П0ДЗШН0е °ТраЖе,ІІе вмѣетъ „ боли?---на этотъ вопрос* автор*, какъ бы умышленно,
ие даетъ отвѣта.
... какъ былъ мнѣ Днсъ ужасспъ, Почему?
Когда узрѣлъ я три лица на нсмъ: Да потому, что это ие входило в ъ предѣлы в было
Одинъ, переднЫ, былъ какъ пламя красснъ;
Друг<я-жъ два сливались съ тѣмъ лицомъ-
чуждо роду его поэмы, в ъ которой Дантъ выступает*
•ь средшгѣ плечъ и, сросшись у верши,ш, въ качеетвѣ путника, описывающая только то, что ОІІЪ
Вздымались гребнемъ надъ ого челомъ видѣлъ собственными глазами, блуждая по аду.
Былъ блѣдио-желтъ ликъ правой половины; Сверженіе сатаны съ небес* произошло много вѣковъ
Но тотъ, что слѣва, видъ имѣлъ людей,
*) это, по мнѣиію Даита, самые великіе измѣшіики: Іуда ІІска-
Лшлущихъ тамъ, гдѣ Нилъ надета, въ долины,
ріотъ, а также Брутъ и Кассій, убійцы Цезаря, котораго поэта,
осп, грозныхъ крыла, прнличныхъ птицѣ сой,
ш г ; і с д и м ъ « к о м ъ но два выходили: пламенный Гибеллииъ и сторонника, н е р а з д ѣ л ь н о и н единой
и M II op in, цѣшілъ иеизмѣримо высоко.
тому назад*; поэт* ничего не говорит* нам* об* этом*: банда и х * преграждаете» дорогу путнику. Все это фигуры
он*, подобно Кэдмону, не может* входить в * разсмо- омерзительны я, но с * некоторым* оттенком* комизма в *
трѣніе побуждены проклятого архангела, который, впро- характере. Терзая грешников*, они дурачатся, допуска-
чем*, вовсе не нарушает* гармоніи и симметріи даитов- ют* тривіальныя шутки, притом* дерутся н даже наносят*
скаго міра.
друг* другу увечья, как* пьяные в * таверне:
Кромѣ этого ужасающаго символа зла, который, как*
гигантская причудливая спайка, смыкает* один* и з * важ- Какъ ястребъ самъ сцѣішлся съ тшмъ упрямо
нейших* сводов* поэтического здаиія, Даитъ выводит* Когтями, драка страшная была,
целую шайку второстепенных* демонов*, свободно дви- Пока но пали въ ирудъ кипящій прямо.
гающихся по аду и надаренных* некоторыми характери- Смола тотчасъ обоихъ разняла;
ІІо ис было въ иихъ силъ взлетѣть иадъ лавой:
стическими чертами. Он* был* не только ученым* фило-
Такъ облѣиила крылья имъ смола.
софом* и богословом*, но—и больше всего,—поэтом*; по- Тутъ сжалился иадъ нимъ чортъ курчавый,—
этому безкровиыя воплощенія символов* п не могли удовле- На помощь имъ велптъ тащить багры,
творять его. II четверо, иалѣво и направо,
Спустились въ ровъ съ обрывистой горы
Первую категорію демонов* составляют* типы грече-
И, крючьями ихъ зацѣпивъ во мракѣ,
ской миѳологіи, перенесенные в * христіаискій ад*, где Вмигъ извлекли изъ смоляной коріл...
они играют* роль, в * большей или меньшей степени со-
ответственную ихъ характеру. Итак*, например*, Миносъ, Эти потешныя фигуры Дантъ почерпнул* изъ традиціи,
судья ада у греков*, и здесь судит* грешников*, обоз- а равно изъ церковно-народных* драм*, называемых* мн-
начая числом* заворотов* хвоста, которым* он* обви- стеріями. Мистерія была вначале популярно-драматическою
вает* свое туловище, степень наказанія или круг* ада, парафразою сказаній Ветхаго и Ііоваго завета, так* ска-
куда должен* быть низвержеиъ приговоренный къ наказа- зать, чѣмъ-то вроде «библіп pauperum». Но мало-по-малу
ние грешник*. Плутосъ, божок* богатства, охраняет* ме- первоначальный шаблон* расширился и, вместе с * па-
ста, где страдают* за грехи скупцы и расточители, и родным* языком*, въ мистеріи проникли и другіе разно-
т. д. Все эти класснческія ремішисценціи, однако, пре- образные светскіе элементы, а в ъ особенности комизм*
образившись в * чертей, потеряли свой прекрасный, гар- и сатира.
монический эллиискій характер* и обратились в * какія-то Дело объясняется просто. Въ драме, где действующими
уродливыя существа. лицами являлись преимущественно святые, предметом* шу-
Къ другой категоріи принадлежат* бесы уже совсем* ток* мог* быть только дьявол*. Оп*-то и сделался шу-
последияго сорта, обыкновенные палачи ада, и целая том* народных* зрелищ*, полишинелем* неба и земли. IIa
родном!, мотивѣ, дьяволъ такъ соблазняете молодого Каина
его спину сваливаются всѣ удары, его всегда обмаііыва- „ его товарищей (Die ungleichen Kinder E v a ) :
ютъ святые и грѣшиые.
Ich bin ein Fürst der ganzen Welt
Во Фраиціи образовался даже спеціалыіый родъ фарсовъ,
Und schaff'eucli Ehre, Gewalt und Geld:
называемыхъ «diableries», в ъ которыхъ должно было в ы - Da Könnt ihr nach der Wollust laufen,
ступать но крайней мѣрѣ ч е т ы р е д ь я в о л а , обыкно- Könnt spielen, buhlen, fressen, saufen
венно безжалостно избиваемыхъ Михаиломъ Архангеломъ * ) . Und euch der Jugend freuen noch!
Seid trotziglich dem Herrgott doch!
Страшнѣйшей антагонисткой сатаны в ъ этихъ про-
Gehorcht nicht Vater und Mutter nun,
изведеиіяхъ была Пречистая Дѣва, утѣшительница и по- Ich will am meisten euch wohl thun,—
кровительница рода человѣческаго. Genug euch schaffen auf der E r d ,
Тысячи разъ она стирала глйву а д с к а я змѣя на сценѣ W a s alles nur cur Herz begehrt.
и в ъ книжкахъ; к ъ числу же нопулярнѣйшихъ и самыхъ
характерных!, легендъ, восиѣваюіцихъ побѣду Дѣвы Mapiii Три вѣка спустя, Байроиовскій Люциферъ, соблазняя
иадъ дьяволомъ, в ъ эту эпоху принадлежало повѣствова- Каина, не обѣщалъ ему грубыхъ тѣлесиыхъ наслажден.й,
иіе о Т е о ф и л ѣ . Здѣсь мы в ъ первый разъ встрѣчаемъ „О лишь указывалъ путь к ъ облагораживающим!, страда-
мотивъ, который указалъ демонической поэзіи новые пути и і р ъ духа...
™> .

и в ы з в а л ъ цѣлый рядъ оригинальных!, и любопытных!,


ііроизведеній. „ Извѣстная уже намъ изъ персидской литературы идея
добровольна™ соглашенія человѣка с ъ дьяво-
До сихъ поръ мы видѣли сатану буитующимъ противъ
л о м ъ , перейдя, при иосредствѣ Византш, в ъ Западную
Бога (парафразы), или мучимымъ и мучащимъ грѣшниковъ
глубоко пускаетъ тамъ корни и не только въ но-
в ъ ироиастяхъ ада (видѣнія). Теперь дьяволъ я в л я е т с я
Е в р о п у ,

э з Т и но и в ъ ж и з н и , г д ѣ совремеиемъ ото должно


какъ духъ, вездѣ и всегда пребывающій среди людей и
б ы л о ' в ы р а з и т ь с я в ъ отвратительных-,, о р г и х ъ колдов-
обманчивыми обѣщаніями в р е м е н н а я счастія толкающій
ихъ к ъ гибели. екихъ процессовъ, которые возвели на костеръ тысячи не-
В ъ ОДНОМ!, изъ знаменитых!, Seliwänk'oB!, Ганса Сакса, счастныхъ истеричекъ и сотни невиииыхъ оезумцевъ, а
по всей вероятности основаиномъ на средневѣковомъ на- также и слишкомъ рано родившихся мудрецом, и фило-
софовъ. Всякаго, кто хоть чѣмъ-нибудь выдѣлялся изъ
*) Откуда вѣроятно и поговорка: l'aire le diable à quatre. Другія толпы подозрѣвалн в ъ сообществ® съ сатаною. Даже пя-
употребляемый въ Западной Европѣ ныраженія: le pauvre diable, той сан-ь папы не о х р а н а м , отъ водобиыхъ иодозрѣшй
le bon diable, dummer Teufel и т. д., безъ симиѣнія являются какъ (Герберте- Сильвестръ).
эхо фарсовъ мистерій.
Начиная с ъ Х - г о „ѣка могущество дьявола росло без-
Теофилъ не былъ королемъ, какъ Зогакъ, н о — в е щ ь
устав,,о. Онъ сдѣлался дѣйствительньшъ царемъ, почти
неизмеримо характерная для ереднихъ в ѣ к о в ъ , — ч л е и о м ъ
Богомъ. земного міра; „евѣріе в ъ дьявола считало ь гр -
всемогущаго в ъ то время духовного сословія.
Т , 7 , 7 " '
Ш П "ІМЪ °ТрштІе WcxBOBaL Съ дьяволомъ в ъ общеніе могъ входить только чело-
Дьяволъ, „ о средневѣковымъ понятіямъ нахо- вѣкъ «ученый», то-есть умѣющій читать и писать, а это
П Я г Г ' 4 1 0П1Ш,° ™ — ™ о т с Г ь было привилегіею духовенства. Голова рыцаря, привык-
шая къ ііошеиію тяжелого желѣзиаго шлема, не могла
' Ь ( , Ж 1 е й > « W M o c b за дѣло рунъ сатаны. Любовь

искусство, наука, все было отмѣчено печатью дьявола' бы справиться с ъ головоломными каббалистическими з а -
a £ ' Z № b ' КР°Мѣ.Ма' в ъ т ѣ W олицетворялъ в с ѣ ' клинаніями; да потомъ, иакоиецъ, тогдашній истинный ры-
свойствен,,ыя человѣческой природѣ, стремления с , ко царь вѣрилъ только в ъ одиігь кулакъ и высшими стремле-
торыми боролся и которыя хотѣлъ подавитГсуровый духъ II І ям H не об л ада л ъ .
времени, н е обращая вниманія „ а то, что среди п , ш
Слабое эхо договора съ дьяволомъ пробивается в ъ ле-
находились здоровые нормальные инстинкты
гендѣ о Симонѣ Магѣ. В ъ ІГовомъ З а в ѣ т ѣ на подобную
А такъ какъ борьба эта составляла одну изъ главных-, мысль наводитъ мѣсто, отиосящеся къ искушеиію Мессіп.
подпоръ существования, могущества „ вліянія в а ж н ѣ Г е й «И говоритъ Ему (сатана): в с е это дамъ Тебѣ, если падши
средневѣковой „нствтуцін, то кляръ Западной Евро н у поклонишься миѣ. Тогда Іисусъ говоритъ ему: отойди
реблялъ вей усилін, чтобъ его „рань, д ь я в о л ъ , Т о . отъ меня, сатана; ибо написано: Господу Богу твоему
бѣлъ и н е утратялъ ни малѣйшей частички с „ „ х ъ при- покланяйся и Ему одному служи» (Мат. I V . 9 , 1 0 ) .
« « W a r e n die Teufel tot, Mouche „„,1 P M e n
В ъ Византіи около VII или VIII столѣтія мы встречаемся
in A o w » , говорить средневѣковая пословица
съ исторіей священника Теофила, который, желая вновь
Но излишнее рвеніе слишком-,, уже натянуло струну получить утраченный имъ духовный саиъ и отомстить
1 І 0 С Т 0 Я Н Н 0 е проншшовеніе мыслью о бренности в его
епископу, предается дьяволу, а потомъ раскаивается в ъ
существу,ощаго в ъ концѣ концовъ выродил с ь „ ъ г
этомъ и, по предстательству Дѣвы Mapin, получаетъ нз-
-I скую карр,шатуру бренности, „звѣстную подъ и м Г м ъ
бавленіе.
«пляски смерти», такъ и вѣчное общеніе с ъ сатаною Позднѣйшія редакцін Евтихіана и І е т а ф р а с т а , переве-
освоило людей с ъ его безобразіемъ и подлостью. Уб- ден пы я с ъ греческого языка на латинскій, разошлись но
ш сь, что дьяволъ не такъ страшенъ и не такъ золъ, к ъ Европѣ il были много разъ обработаны. Самая знамени-
- МЛ,0ЮТЪ> ™>Л» п а ч а и шутить „адъ „имъ, или льнуть т а я , — э т о мистерія фраицузскаго тр у в ер а Р у теб еф а ( 1 (і 2 0 г . ) .
и нему; иногда, какъ это видно в ъ легеидѣ о Теофнлѣ Мы пользуемся ниже—германской редакціей, которую Бедде
та и другое дѣлалось одновременно. (Tlieopliilos, das Fausldrama des deutschen Mittelalters, Garn-

/
burg, 1 8 8 8 г . ) возстаиовилъ но трем* спискам*: по тре-
ішрскому, стокгольмскому и вольфенбюттельскому. ІІроиз- ся мистерія о «иаиессе ІОттѣ», ученой женщниѣ, кото-
веденіе это малым* разнится отъ ироизведеиія Рутебефа, рая, при помощи дьявола, облеклась в * мужскую одежду
но как* позднѣйшее, отличается большим* изяществом* и поступила в ъ парижскій университет*, чтобы получить
работы. степень доктора богословія и сделаться папою. После
смерти папессы дьяволы уносят* ея душу в * ад*, по
В ъ нѣмецкой редакціи Теофилъ выступает* как* экстра-
она, среди мученій, не перестает* призывать Деву Ма-
ординарный каноник*, то-есть как* младшій с ы н * благо-
родной фамиліи, который, не пмѣя никаких* надежд* н а р ш , и Та повелѣваетъ архангелу Михаилу перенести греш-
наследство, надевает* духовное платье н пользуется пер- ную душу на небо.
вой попавшейся бенефиціей, не особенно заботясь об* ' И в * той, и в ъ другой драме дьявол* играет* роль
исполненіи своих* обязанностей. очень ничтожную и в м е с т е с ъ т е м * юмористическую.
После смерти пастыря епархіи, каноники избирают* Въ прологе къ «Юттѣ» черти, в м е с т е с ъ знаменитой
Теофила епископом*, но онъ, однако, не принимает* вы- д ь я в о л ь с к о й б а б к о й п л я ш у т * вокруг* трона Лю-
сокого достоинства, утверждая, что оиъ черезчуръ беден* цифера, распевая потешную пѣсшо. В ъ «Теофилѣ» глу-
для этого и, кромѣ того, горяч* и вспыльчив*. Тогда с а н * поватый подручный Люцифера, Сатана * ) , принуждаемый
епископа достается другому, который выключает* Теофила Маріей выдать писанную кровыо расписку, вывертывает-
и з * капитула з а сопротивленіе его суровым* распоряже- ся, просит*, умоляет*, лжет*, что потерял* документе,
ніямъ. Незаслуженно оскорбленный дворянин* - каноник* но', наконец*, подавленный страшными муками, которым*
р е ш и л * отомстить епископу и вновь получить утраченную Пресвятая Дѣва подвергает* его при помощи магіи (sic!),
пребенду. Но совету жида Самуэля о н * отправляется в ъ извиваясь, устремляется в ъ ад*, чтобы достать договор*
какой - то опустелый рыцарскій замок* и в ы з ы в а е т * са- из*-иод* языка царя бездны и выдать его Святой Заступ-
тану, который исполняет* его желанія, а в з а м е н * з а нице сокрушенных* грешников*.
отреченіе от* Бога и за расписку, писанную кровыо, на- За свое поражеиіе Сатана старается вознаградить себя
граждает* своего вассала богатством* и могуществом*. ругательствами, которыя обрушивает* на голову священ-
Достигнув* цели желаній, Теофилъ начинает* раска- ников*, обязанных* быть благодарными аду, потому что
иваться в ъ своемъ поступке и отдаете себя покрови- «если бы дьявол* не б ы л * сотворен* и люди не боялись
тельству Божьей Матери, Которая, отобравъ у сатаны бы его, тогда попы, как* простые крестьяне, должны были
расписку грешника, спасаете его отъ вечной гибели. бы в ъ поте лица тащиться з а п л у г о м * » . . .
В о т * , въ кратких* с л о в а х * , содержаніе этой средневе-
* ) В ъ средніе вѣка это пазваиіо часто употреблялось какъ
ковой драмы; оригинальным* варіантом* ея представляет-
собственное имя.
Настрадавшись такъ изъ-за души Теофила, Сатана твер- Такъ какъ никто не былъ с в о б о д е н ъ отъ вины, а
до рѣшаетъ ни съ кѣмъ уже не вступать в ъ соглашенія грѣхъ, даже самый малѣйшій, н е с л ы х а н н о оскорбля-
и обѣщаете будущимъ вызывателямъ дьявола, что на всѣ ете величіе Божье, то человѣку оставался одииъ п у т ь , —
ихъ заклинаиія отвѣтитъ очень неэстетичньшъ манеромъ. путь у м и л о с т и в л е и і я.
Въ этомъ произведеніи, кромѣ основной идеи, важиымъ «Судія п р а в и л ь н а г о о т м щ е н і я , ниспошли даръ
является не столько грубо обрисованный типъ тривіаль- о т п у щ е н і я твоего; не о ж и д а й м о е г о о т ч е т а .
наго дьявола, сколько его отиошеиіе къ небу, а в ъ осо- И е д о с т о и H ъ я м и л о с е р д І я твоего; но прости меня
бенности къ Божьей Матери, рабомъ Которой оиъ и самъ но б л а г о с т и своей, ибо духъ мой с т р а ш и т с я ада»...
считаете себя до нѣкоторой степени. Такъ стоналъ сокрушенный грѣшникъ, извиваясь во
Культъ Маріи в ъ средніе вѣка достигъ неслыханнаго прахѣ, какъ червь, н не зная даже, будутъ ли имѣть
развитія. Впрочемъ, это было совершенно естественно. какія-нибудь послѣдствія его смиренныя мольбы, при су-
Люди, чувствуя свою грѣховность II слабость перед'!, ществованіи пропасти, отдѣлявшей величіе и силу Творца
лицомъ Всевышияго, дрожали при одной мысли загробного отт, ничтожнаго Его создаиія. Чтобы обезпечить себя в ъ
суда и осуждеиія. Представленіе о томъ, что когда-нибудь этомъ и найти хотя бы временное успокоеніе, человѣкъ
наступите «День сей, день гпѣва Божія, который долженъ отдавалъ себя подъ защиту Пресвятой Матери Бога, Ко-
будете стереть в ъ порошокъ міры», должна была охваты- торая Сама перешла чрезъ горе и страдаиіе, судила че-
вать ужасомъ грѣшиика, подавленнаго созианіемъ своей ловѣческія слабости снисходительиѣе и старалась смягчать
безграничной вины: суровые приговоры высшаго правосудія.
«Какой великій страхъ будете, когда Судія возсядетъ на Тонкія воззрѣнія богослововъ на благородное значеніе
ирестолъ и будете судить дѣла!... Всѣ затаениыя престу- Небесной Заступницы не могли, однако, дать удовлетворе-
иленія выйдутъ на с в ѣ т ъ ! . . . Что г р ѣ iu н и к ъ с к а ж е т ъ иіс грубому воображенію народа, которое изъ чистѣйшаго
въ это время, и къ к о м у п р и б ѣ г н е т ъ , когда и д о - идеала Милосердой Матери-Дѣвы сдѣлало какую-то неукро-
G р ы е б у д у т ъ о б ъ я т ы с т р а х о м ъ?» («Dies ігае») *)• тимую валкирію или амазонку, вздорящую с ъ чертями и
вырывающую изъ когтей души и расписки грѣпшиковъ *).
*) Лвторъ этого великолѣпиѣйшаго произведенія религіозной
поэзіи, но содѳржанію н духу котораго можно было бы, при налич- скорби и страха двумъ доминиканцамъ: Гумберту и Фраиджииаии.
ности нѣкоторой интуиціи, возстаиовить внутреннюю сущность Иаконецъ, четвертые авторомъ „Dies irao" счіггаютъ Томмазо изъ
среднихъ вѣковъ, какъ Кювье но одному зубу возстаиовлялъ цѣ- Челано (умеръ въ 1255 г.). Первоначальный текстъ былъ изсѣченъ
лые допотопные организмы,—пен.звѣстснъ. По свѣдѣпіямъ однихъ— на мраморной плитѣ церкви св. Франциска въ Мантуѣ.
это былъ Григорій Нелнкій, но свѣдѣніямъ другнхъ — Бернардъ *) Аналогичную роль Божія Мать играстъ въ такъ иазывас-
Клервосскій. Третьи принисываютъ созданіе этого мрачнаго гимна мыхъ „саташшскнхъ процессах!.", разрабатывающих!, богослов-
Склонность in» антропоморфизму объясняет* только до Домна приняла имя Паллады, убиві» враждебнаго бо-
нѣкоторой степени эту метаморфозу, граничащую с ъ ко- гам* гиганта, Палласа. Знаменитое «das ewig Weibliche»,
щунством*. Но всей вѣроятности, важнѣйшую роль здѣсь которое в ъ «Фаустѣ» Гёте влечет* насъ на небо, не что
играл* психическій атавизм*, унаслѣдованная отъ пред- иное, какъ только геніальная парафраза того вѣковѣчнаго
ков* вѣра в ъ к а к о е - т о м и с т и ч е с к о е в л і я н і е мотива, который звучал* и в ъ ультра-католической Испа-
женщины на демонов*. ши («Юстина в ъ Магѣ-чудотворцѣ»), и у насъ (канты
Въ отрицательном* видѣ это проявилось в ъ деятель- Твардовская), и в ъ Италіи (Беатриче), и в ъ Норвегіи
ности такъ называемых* крлдуиій, которыхъ, по миѣиію («Peer Gint» Ибсена).
какого-то инквизитора, приходилось 1 0 , 0 0 0 на одного кол- А такъ какъ народные юмористы выворачивали наиз-
дуна. О положительной же роли ж е н с к а я элемента въ вѣч- нанку всякій серьезный мотив*, не исключая даже самых*
ной трагедіи зла, борющегося с ъ добром*, свидѣтельству- с в я т ы х * и благородиѣйшихъ, то и свѣтлая фигура женщи-
ютъ почти всѣ мнѳологіи и первобытный преданія. ны, борющейся с ъ демоиомъ, нашла комическое соотвѣт-
У индусов* былъ очень распространен* миѳъ о борьбѣ ствіе въ злой и крикливой бабѣ-ягѣ, перед* которою сам*
Сивы съ неимовѣрно сильным* и злобным* демоном* Да- дьявол* готов* былъ удрать, проскользнувши хотя бы въ
ридой, который погибает* лишь тогда, когда на помощь дверную щелку.
доброму богу прибывает* его супруга, Кали Дурга * ) . Средневѣковыс рисунки часто представляют* дьявола,
постыдно ретирующаяся отъ прялки или чумички старой
скіс вопросы съ юридической точки зрѣиія. „Procurator nequitiac
infernalis", сатана обииияетъ иередъ Христомъ человѣческій родъ, торую воображеніо народа часто отожествляет?, со зломъ. Женщи-
но, однако, ироигрываетъ дѣло, потому что Марія „advocata ge- на же ограничивала власть духов?, зла, стремившихся къ прежде-
neris humani", разбиваетъ адскіс аргументы одинъ за другим?» и временному искоренеиію жизни. Легенды о добродушной бабкѣ са-
склонястъ чашку вѣеовъ справедливости на сторону человѣка. По- таны, женѣ людоѣда н т. и. женщшіахъ, спасающих?, неосторож-
добных!» иропессовъ нзвѣстно несколько и въ разных?, редакці- ных?, путников?, от?, злобы чудовищ?,, по всей вероятности бе-
яхъ; мы коснемся ихъ подробнѣе, когда будемъ говорить о дья- ; рутъ начало изъ тѣхъ же самыхъ источников?,. ІТе безъ значе-
волѣ въ польской литературѣ. нья здѣсь и нервная впечатлительность женщннъ, дѣлающая ихъ
В ъ варіантахъ этого миоа роль Дургн играет?» Вишну, пре- превосходным?, орудіемъ для чародѣйско-оккультистическихъ опы-
образивиіійся въ жсшцнну. Подобный же образъ Вишну прииима- т о в ! . На 10,000 колдуиій полагался едва одинъ колдун?», большин-
стъ и въ легенде объ отшітіи Амриты (амброзія индійскихъ арій- ство теперешних?, медіумовъ, также какъ и дельфійская ГІноія,—
цевъ), которой онъ ие дозволнотъ отвѣдать демонам?,, чтоб?» они женщины. У Якутовъ, какъ разсказываетъ Вацлав?, Сѣрошевскій,
но получили беземертія. Должно быть, значеніе этого мистнчсекаго шаманки обладают?, большею силою, чѣмъ шаманы, которые но
символизма слѣдующсс: женщина, какъ мать и кормящая дѣтеи , время церемоиій нерсряжнваіотея женщинами, чтобы-легче воз-
сосцами,—источиикъ жизни и всдѣдствіе этого врагъ смерти, ксг действовать на духовъ.

і
-
женщины * ) . Легенды и пословицы о «бабѣ, с ъ которой когда дьявол*, о в л а д е в * , — теперь уже на собственный
даже дьяволъ не справится», жили и живутъ до сегодия- счет*,—дочерыо французскаго короля, никаким* обра-
шняго дня в ъ устахъ народа, и оттуда, в ъ особенности зом* не х о т е л * освободить е я , хитрый мужик*, исчер-
въ началѣ новой эпохи, начали проникать въ художествен- п а в * в с е пріемы и заклинанія, кричит*: «Твоя жена
ную романтику и поэзію. идет* за тобою!»... З в у к * этих* невинных* слов* дей-
ствует* па Бельфегора, какъ удар* грома. Ile раздумывая
Къ остроумиѣйшимъ и нопулярнѣйшимъ образцам* по-
ни минуты, онъ бежит* па самое дно ада и доклады-,
добной литературы принадлежит* «Весьма занятная но-
ваетъ Плутону, что жалобы грешников* были вполне
велла о б * архидьяволѣ Бельфегорѣ», которую иагшеалъ
основательны.
знаменитый автор* книги «Государь», Макіавелли ( 1 4 6 9 —
1 5 3 0 г . ) . Это—сатира на сварливость женщин*, которым* Особенно глубоких* психологических* черт* в ъ харак-
эпоха Возрождения, какъ бы для уравновѣшенія романти- тере героя этой веселой новеллы мы не встречаем*, но
ческого ноклоненія миннезеигеровъ, любила наносить чув- отъ старинных* типов* дьявола она отличается пристой-
ствительные удары. ностью и некоторою элегантностью.
Плутон*, раздраженный стонами грѣшпиковъ, которые Более грубыми и резкими мазками кисти рисует* по-
всѣ свои грехи приписывают* злому вліяиію женъ, посы- добный фигуры Г а н с * С а к с * ( 1 4 9 4 — 1 5 7 6 ) в ъ своих*
лает* в ъ міръ архидьявола Бельфегора, приказывая ему «Шутках*» и «Масляиичныхъ комедіяхъ», которыя после
облечься въ тѣло, a вмѣстѣ с * тѣмъ обзавестись и всѣми реформаціи заняли место духовных* мистерій.
человѣческими недостатками, жениться на какой-нибудь Б * этих* произведениях* мы встречаем* не только ва-
смертной и изучить вопрос* экспериментально.
ріант* преданія о Бельфегоре (Der Teufel nahm ein altes
Бельфегоръ женится на прекрасной, но бедной дворян- Weib zur E h e ) , но и целый ряд* повествовании о глупых*
ке," которая не только страшно изводит* его, но и разо- чертях*, эксплоатируемыхъ людьми. («Der Bauer mit dem
ряет* совершенно, т а к * что бедный дьявол* должен* bodenlosen0 Sack»;1 «Der Teufel lässt keinen Landsknecht in
скрываться от* кредиторов* в ъ доме соседа, крестьянина. die Hölle fahren» и т. п . ) .
Желая отплатить ему за гостепріимство, Бельфегоръ вхо-
Самой любопытной является драматическая исторія о
дит* по очереди в ъ тела д в у х * богатых* дам* и позво-
дьяволе, который, не умея поссорить двух* супругов*,
л я е т * изгнать себя изъ одержимых* только своему хозяи-
подсылает* къ ним* сплетницу бабу, обещая ей в ъ па-
ну, которому за это удачное леченіе заплатили щедро. Но
граду з а помощь пару башмаков*. Баба скоро достигает*
своей цели и такъ поражает* этим* дьявола, что, боясь
*) Вессели: „Иконографія дьявола". „Tod und Teufel in der
приблизиться к * ведьме, о н * вручает* ей обещанную
darstellenden Kunst".
8
награду на длинной жерди, за что обиженная пріятель- Для него, какъ это свид!тельствуютъ даже папскія
ница колетъ его вилами * ) . буллы * ) , сатана былъ «великимъ обиженнымъ», иокро-
вителемъ и представителем!» того, что, составляя, по
Достаточно присмотрѣвшись къ шутовски искривленной миѣнію многихъ, добро, тѣмъ не мен!е подверглось осу-
маскѣ средневѣкового дьявола, бросимъ взглядъ на другое жденію клира, а также и того, что безсов!стноеть и
обличье, дышащее серьезностью и грустыо.
Во время этой эпохи не всѣ издѣвались иадъ сатаною, *) Булла папы Григорія IX, 1233 г.; акты процесса Тамиліс-
не всѣ презирали и ненавидѣли его. Цѣлое иаслоеніе лю- ровъ, обвиняемыхъ въ воздаваніи лепной дани (homagium) са-
дей не только не осуждало сатану, но и отдавало ему че- танѣ. Монахъ Лльберикъ подробно разсказывастъ о сектѣ „Лю-
сть и возносило къ нему богохульственныя молитвы. Эле- циферіановъ" или поклонниковъ дьявола (Roskoff: „Geschichte des
Teufels"). Школа этихъ еретиковъ находилась въ Кельнѣ, гдѣ
менты бурливые, страстные, не могущіе и не желающіе стояла статуя Люцифера и отвѣчала на всѣ задаваемые вопро-
приспособиться къ суровымъ требованіямъ церковной дис- сы. Папа Григорій пишешь въ своей буллѣ 1233 года: „Когда они
циплины, покидали вѣру во Христа и отдавали себя подъ принимаютъ новообращенпаго, то показываютъ ему жабу, назы-
защиту его исконнаго врага. ваемую также и лягушкою, и цѣлуютъ ео... Они (поклонники Лю-
цифера) утверждаютъ, что Господь несправедливо, насильственно
Какъ «Божественная Комедія», такъ и мистерія, но- и измѣіінически свергнулъ его съ небссъ. Въ него-то и вѣрятъ
велла и фарсъ представляли намъ только одну сторону эти несчастные, утверждая, что онъ—творецъ небесныхъ тѣлъ и
характера дьявола, сторону офиціальную, признанную всѣ- когда-нибудь, нослѣ падеиія Господа, возвратится къ своей сла-
ми, или только допускаемую богословскими авторитетами. вѣ. Сиасснія также ожидаютъ они отъ Люцифера и дѣлаютъ то,
А иародъ зналъ и поклонялся другой сторон!, болѣе сим- что непріятно Богу, думая, что такъ и слѣдуетъ дѣлать". Въ из-
вѣстіяхъ, вѣрнѣе, басняхъ о такъ называемой сектѣ Люциферіа-
патичной для него. новъ, или Палладистовъ въ иашемъ вѣкѣ говорилось приблизи-
тельно то же самое, только безъ доказательствъ (Bataille: „Lc
diable au XIX siècle"). Дуалистическія секты Богомиловъ, Ка-
*) Какъ читатель видишь,—это поэтическая иллюстрація посло-
тарровъ, Альбигенсовъ имѣли свое, аналогичное „Вѣрую". По
вицы „куда чортъ не пойдешь, туда бабу онъ пошлешь". Бсѣ эти
мнѣнію Богомиловъ, Сатана, или Сатанаилъ, былъ старшимъ и
разсказы, не исключая дѣяній Бельфегора, молено найти и въ со-
самымъ могущественнымъ сыномъ Божьимъ, и далее послѣ низ-
времешіыхъ народныхъ сказаніяхъ. У Рабле (1483—1553 гг.), ко-
верженія съ неба сохранилъ творческую силу. Катарры утвер-
торый писалъ народіи на Мерлина и на „адскія видѣнія" мы встрѣ-
лсдали, что творцомъ міра, деміургомъ, былъ собственно Богъ
чаемъ извѣстную и нашимъ крестьянамъ исторію о союзѣ земле-
злой, тотъ самый, о которомъ пишетъ „Пятикнижіе". Добрый
пашца съ чортомъ, гдѣ чортъ остается въ убыткѣ. Беселый Ме-
Богъ выше него. Злой Богъ вкрался къ нему и соблазиплъ мно-
донскій священникъ, no своему обычаю, иридалъ этому разсказцу
жоство душъ, который въ иаказаніе доллены пребывать въ тѣлахъ
порнографическое еодерлсаніе (Vie de Gargantua et de Pantagruel,
людей. (Ваиг: „Christi. Kirche des Mittelalters").
IV—XIV—XVII).
своеволіе феодальных* баронов* сдѣлало недоступным* для того, чтобы достичь до них*, нужно было пройти
для людей непривилегированных*. всю лестницу церковной іерархіи,— то сатана был* го-
Кромѣ реакціи против* существующего порядка вещей, раздо доступнее и общеніе съ ним* не представляло ни
здѣсь, несомненно, действовали вліянія окрашенных* ма- малейших* затрудненій.
нихеизмом* и многочисленных* въ то время ересей Бо- И вот* все, которые временное счастье предпочитали
гомилов*, Катарровъ, Альбигенсовъ и т. п., а также ре- посмертному блаженству, целыми массами обратились къ
минисценціи до-христіанскаго культа природы. сатане. Демономаиія начала съ религіей борьбу, которая
Народ* былъ и остался в * глубине души язычником*. пережила средніе века и последнее эхо которой раздава-
Новое язычество отличалось отъ старого только формою, лось еще въ колдовских* процессах* XVIII века.
а не содержащем*. Место низвергнутых* богов* занял* Даже и у монахов* можно встретить легенды, предста-
сатана, которого сама церковь провозгласила «князем* то- вляюіція дьявола в * симпатичном* свете.
го света», «владыкой матеріи и жизни», то-есть прави- Въ разговорах* (Dialogus Miraculorum) Цезаря изъ Геп-
телем* всего, что носило телесный и земной характер*. стербаха находится разсказъ о демоне, который, приняв*
Поэтому н е т * ничего удивительного, что человеку про- вид* человека, верно служил* некоему рыцарю до т е х *
стому и способному единственно лишь къ ощущенію эле- пор*, покуда тот*, удивленный нечеловеческими способ-
ментарных* желаній и потребностей, сатана мог* ка- ностями своего оруженосца, не вздумал* его разспраши-
заться существом* более симпатичным* и близким*, чем* вать, кто онъ собственно такой.
высокія небесный силы, сообщающіяся непосредственно «Я д у х * , — о т в е ч а е т * демон*,—один* изъ т е х * , кото-
только съ великими міра сего. рые пали вместе съ Люцифером*. Служу я тебе потому,
Евангельское равенство существовало только в * теоріи, что мне доставляет* наслаждеиіе жить среди людей».
действительность же покровительствовала сильным* и уг- Устрашенный рыцарь разстается съ верным* оруже-
нетала малых*. И где же они должны были искать утѣ- носцем*, который спас* жизнь ему и его жене.
шенія, къ кому идти?
Демон* уходит* с * глубокою скорбыо, отказавшись
«До царя далеко, а до Бога высоко»,—эта пословица, от* всякой награды, кроме пяти сольдовъ, на которые
порожденная въ то время, лучше всего характеризует* по- велит* отлить колокол* и повесить его на башенке раз-
ложеніе обездоленных* тогдашней эпохи. И однако же, рушенной церкви, дабы онъ «сзывал* верных* на служ-
этот* народ* требовал* утѣшенія и должен* был* иметь бу Божыо».
кого-нибудь, кто выслушивал* бы его жалобы и кто по-
Откуда взялась эта меланхолическая фигура дьявола въ
могал* бы ему в * его недоле.
собраніи басен*, преисполненных* разсказами о хитрости
Если Господь Богъ и Его святые жили высоко, если сатаны? Цезарь изъ Гейстербаха был* не творцом*, а
только истолкователем* легенд*, вращающихся среди то- хороводы, а пляски и пѣніе оканчиваются безобразным*
гдашняя общества: очевидно, что въ XYII и в ъ XVIII развратом*. «На этихъ праздниках* ни въ чем* не было
столѣтіяхъ находились люди, питавшіе симпатію къ духу недостатка, кромѣ соли, символа мудрости и безсмертія;
мрака. зато вино лилось ручьями» * ) .
Существовал* даже цѣлый ритуал* мрачных* обрядов* Въ шабашѣ слагала дань своему владыкѣ проклятая
и церемоній, совершаемых* в ъ честь сатаны. и презираемая плоть. Покрытый таким* же презрѣніемъ
Обряды эти были черная, или дьявольская обѣдия и и лишеииый многих* прав* человѣческій разум* также
шабашъ. «Черною обѣднею» называли пародію на обык- бѣжалъ изъ схоластической темницы под* черныя крылья
новенную обѣдшо, совершаемую во славу дьявола, а ша- сатаны, стремясь при помощи магіи, алхиміи и астроло-
башъ являлся ночным* торжеством*, чѣмъ-то вродѣ са- гіи постигнуть тайны природы. Вещь несомнѣнная, что
танинская отпуска, во славу К І І Я З Я ада и природы. Кромѣ въ толпѣ знахарей и шарлатанов* находилась небольшая
черной обѣдии, во время шабаша происходили оргіи, по- горсточка мудрецов*, предчувствовавших* открытые по-
дробностей которыхъ повторять невозможно * ) . том* законы единства матеріи и силы; но большинство
Подавленная и скованная дисциплиною природа здѣсь такъ называемых* чернокнижковъ свято вѣрило в ъ могу-
прорывалась въ диких* и вулканических* эксцессах*. Че- щество и благоволеніе страшная царя бездны.
ловѣкъ изъ одной крайности попадал* в ъ другую, аскетъ Объ этом* свидѣтельствуютъ какъ акты различных*
превращался въ разнузданнаго развратника... процессов*, такъ и тысячи преданій и легенд*, который
Нот* картина шабаша, начертанная рукою писателя, можно считать модификаціями извѣстной уже нам* исто-
который изучил* всевозможный магическія книги и ру- ріи о Теофилѣ. Но во всяком* случаѣ, это былъ мате-
кописи: ріалъ совершенно сырой, который лишь значительно поз-
«Пейзаж* напоминает* картины Сальватора Розы. Тол- же, под* рукою великих* артистов*, принял* гармонич-
па, шумная, съ черными свѣчами в ъ рукахъ, тѣснится ны я формы.
вокруг* пустого кресла: всѣ смотрят* и ждут*. Вдруг*
Какъ же, значит*, повліяли средніе вѣка на демониче-
всѣ падают* ницъ п шепчатъ: это онъ, это о н ъ » ! . . .
Послѣ молитвъ и жертв* начинается вакханалія; зама- *) Mîphas Levi: „Rituel de la haute Magie". Въ такомъ же
скированные мужчины и полунагія женщины составляют* видѣ представляютъ шабашъ и другіе, болѣе солидные изслѣдова-
тели, считая его фактомъ несомнѣннымъ. Дѣло второстепенное,—
*) Gener: „La mort et, le diable", II; Michélei: „La Sorcière";
было ли галлюцинаціей или обманом?, то, что видѣли тамъ,—фактъ
Cayla: „Le diable, sa grandeur et sa décadence"; Wächter: „Vehm-
одинъ, что группы людей сходились вмѣстѣ, чтобы поклоняться
gerichte und Ilexeprocesse"; Jules Bois: „Satanisme et Magie";
духу тьмы.
Görres: „Christliche Mystik".
скую поэзпо? Оли дали намъ одно законченное великое
п р о и з в е д е т е - « А д ъ » Божественной Комедіи и создали мно-
жество фигуръ, элементов!, и мотивовъ, способных!, къ Вліяніе Возрожденія и Реформаціи н а понятія о
дальнейшему эстетическому развитію. дьяволѣ.

Кроме того, этотъ періодъ толкнулъ значительно впс- Булла „Summis desiderantcs" и „Молотъ на колдуніи".—Отиошеніс
редъ процессъ р а с ч л е н е н ! я личности дьявола, кото- Лютера къ демонизму.— Демонографы. — Поэзія послѣ реформа-
ми.—Легенда о „Фаустѣ".—Комичные чортики итальлискаго рен-
рый, вслѣдствіе слишкомъ широкого толкованія зла, об-
иесаиса.—Тассо и „Освобожденный Ісрусалимъ".— Демоническая
ладалъ, какъ мы говорили уже объ этомъ выше, некото- поэзія па Ииренсйскомъ полуостровѣ.—Дьяволъ въ рясѣ.—Дс-
рою двойственностью въ своей натуре. Двойственность эта монъ у Кальдерона.—Дсмоничсскія фигуры у англичанъ, совре-
отражалась даже и на внешнихъ очертаиіяхъ сатаны, сим- менныхъ Возрожденію.—Дьяволъ - осслъ Бонъ - Джонсона.—Мефи-
волизирующихъ до некоторой степени неестественный со- стофель Марло.—Сатана Мильтона.—Люциферъ Вондсля.
юзъ матеріи съ духомъ.
Возрожденіе и Реформація, который не только обога-
Въ конце сред ни хъ вековъ намъ являются два уже за- тили, но и совершенно преобразовали средневековый ин-
конченных!, типа демона: ничтожнаго, отвратительна™ и, теллект!,, почти не повліяли на характеръ представлеиій
вместе съ тѣмъ, забавного шута мистерій и фарсовъ, съ о дьяволе.
которымъ справлялись даже старыя бабы, и гордого царя Могущество сатаны не только не ослабело, но, каза-
всего бреішаго, который, хотя и свергнутый съ небесъ лось, даже возросло. Въ 1 8 4 4 году, т.-е. за восемь лѣть
обладалъ еще не малой силой и властью, и при мрачномъ до открьггія Америки, папа Ишіокентій обнародовал!, свою
освещеніи шабашовыхъ факеловъ, принимал!, дань отъ знаменитую буллу «Summis desiderantes», въ которой офи-
многочисленной толпы своихъ благодариыхъ вассаловъ я ціально призналъ возможность заключенія союза съ ду-
вассалокъ.
хами зла и поощрялъ двухъ зиаменитыхъинквизиторовъ,
Генриха Инситориса и Якова Шпренгера къ дальнейшей
антиколдовской деятельности.
Практическим!, результатомъ этого были пытки и смерть
иѣсколышхъ тысячъ предполагаемых!, союзников!, дья-
вола, теоретическим!, же—изданіе незабвениаго трактата,
носящаго многознаменательный титулъ «Молота на кол-
дуиій» (Malleus malelicarum).
Действительно,—это настоящая была «сумма» демоно-
логіи, заключающая все, начиная съ ошісапія натуры и
іерархіи демонов* и кончая описаніемъ способов* выпы- Дело простое, что убежденія такой выдающейся лично-
тыванія находящихся съ ним* въ общеніи женщин* и муж- сти должны были произвести не малое вліяніе на род-
чин*. Книжка эта, одобренная разными факультетами, ственный ей интеллект* масс*. И действительно, кол-
вышла в * первый раз* в * Кельнѣ въ 1 4 8 9 году; не про- довскіе процессы доходят* после Реформаціи до небыва-
шло и тридцати лѣтъ, какъ Лютер*, прибивши къ две- лых* размеров*. Число демонографовъ также возрастает*.
рям* Виттенбергскаго собора свои знаменитые тезисы, Къ самымъ выдающимся принадлежатъ: Бодэнъ (De ma-
первый сдѣлалъ брешь въ готических* стѣнахъ средневе- gorum daemonomania, 1 5 7 4 г . ) , Ремигій (Daemonolatria,
ковой церкви... 1 5 9 9 г.), Дельріо ( 1 5 9 9 г . ) и т . д.
Этот* враг* и разрушитель старых* институцій тем* В * Англіи король Яковъ 1-й самъ ведетъ следствіе въ
не менее был* и остался во многих* пунктах* средневѣ- | колдовскихъ процессахъ, а в ъ своихъ сочиненіяхъ («Basi-
новым* монахом*. Онъ не только (въ этом* не было бы licon doron» и «Daemonologia») доказывает*, что помило-
ничего удивительного) верил* въ дьявола, яо и часто ваніе ведьмы самый великій г р е х * , который только мо-
видел* его собственными глазами и в е л * с * ним* горя- жет* сделать монарх*.
чіе диспуты, утверждая, что на сторону протестантов* Къ этому присоединились еще следующія причины: во-
переходят* б е с ы у м н ѣ й ш і е , а д с к і е б о г о с л о в ы , первыхъ, уничтоженіе догмата о чистилище, что устрани-
тогда как* туркам* и папистам* достаточно обыкно- ло посредствующее, смягчающее звено между небомъ и
венных* юристов* бездны. адомъ и разделило людей на два лагеря—спасенныхъ и
Наилучшим* ответом* на лживые аргументы прокля- осужденных!» навеки, или составляющих* собственность
того софиста, по мнѣнію Лютера, было бы издеватель- дьявола. Вслѣдствіе этого самая многочисленная категорія
ство, а въ крайнем* случае, даже и оскорбленіе, хотя бы живущих* людей, ничтожных*, мелких* грешников*, в ъ
дѣйствіемъ * ) . 1 прежнее время достигавших* спасенія при помощи покаянія
въ чистилищном* огне, разъ навсегда попадала въ когти
дьявола, царство которого таким* образомъ увеличивалось.
*) несколько характеристичных!, примѣровъ, почерпнутыхъ изъ
писемъ и разговоровъ Лютера: однажды, когда сатана не давалъ
quod intra, Deo omnipotent! quod supra"! Услыхавъ эту оригиналь-
ему покоя, реформаторъ язвительно сказалъ ему: „Sancte Satané,
ную эпиграмму, сконфуженный дьяволъ замолкъ. Точно также из-
ora pro me"—и устыженный архи-врагъ человѣческаго рода ис-
вѣстенъ анекдотъ о чернильницѣ, которою разгиѣванный ре-
чезъ. Въ другой разъ Лютеръ разсказывалъ о мопахѣ, которому
форматор!, бросилъ въ иахальнаго дьявола. ІІочыо, не имѣя
дьяволъ сдѣлалъ упрекъ, что онъ молится въ неурочномъ мѣстѣ
ничего нодъ рукою, Лютеръ отгонялъ чертей при помощи пре-
и въ неурочное время: „Monachus super latrinam non debet lege-
зрительных!, и вульгарных!, жестовъ и грубыхъ ругательствъ.
re primam". Остроумный инокъ отвѣтилъ злому духу слѣдующимъ
(Luther: „Tisch-Reden"; Michelet: „Mémoires de Luther").
образомъ: „Purgo meum ventrem et colo Deum omnipotentem, tibi
Другою причиной, благопріятствующей усиленно демо- какъ фактъ совершившійся; сознательно или безеознатель
низма въ протестантских'!, странахъ, было падепіе культа но, съ нимъ считаются всѣ тогдашніе поэты и рома-
Дѣвы Маріи и цѣлой іерархіи посредников!, и покрови- нисты.
телей чсловѣчес/гва, борющихся съ сатаною и ослабля- По большей части мы снова встрѣчаемъ дьявола ко-
ющих!» его силу. мическаго, иадъ которымъ люди смѣются, и дьявола
Прибавимъ къ этому вліяніе старыхъ сектъ съ дуали- серьезнаго, который импоиируетъ своею архангельскою
стическо-манихейской окраской, соединившихся и слив- силой.
шихся съ общимі, теченіемъ Реформаціи, фаталистическую Въ странахъ католических!», романскихъ, гдѣ дуализмъ
доктрину предопредѣленія, реформатскія воззрѣнія на та- обрисовывался меиѣе ярко и не выступала, за пред!лы
инства H т . п . , IL мы легко поймемъ, почему новыя идеи единообразной системы, первенствует'!, первый типъ, тогда
подняли и укрѣнили могущество дьявола. какъ у иародовъ протестаитскихъ, которые признали, что
Доказательства же усилеиія этого могущества поел! Ре- руководительницей въ в ! р ѣ должна быть у каждаго его
формами слѣдующія: внезапный подъемъ вѣры въ черио- собственная сов!сть, дьяволъ мужаетъ и становится все
книжіе и гигантское число колдовскихъ процессовъ, а так- бол!е яркой поэтической индивидуальностью.
же статистическое повышеніе числа смертныхъ пригово- Е р о м ! разобрашіыхъ нами выше произведший Ганса
ровъ в ъ протестантских!, странахъ по сравиенію съ като- Сакса, основанныхъ еще на старыхъ мотивахъ, в ъ Гер-
лическими. Адемонистовъ, то-есть тѣхъ, которые отри- маніи является новая, протестаннзированная модификація
цали существованіе дьявола, въ Гермаиіи считали рав- преданія о Теофилѣ, главный герой которой, чернокниж-
ными атеистамъ, если не хуже послѣдішхъ * ) . иикъ Фаустъ, продавшись дьяволу за знаніе (вліяиіе гу-
ІІоэзія, какъ и всегда, слѣдовала за жизныо. Демо- манизма) и за житейскія наслажденія, не получаете про -
ническіе образы и фигуры появляются въ эпоху, слѣду- щепія, но, по истеченіи срока, попадаетъ въ адъ пав!кп.
іощую за реформаціей, в ъ такомъ множеств!, что мы Д ь я в о л ъ здѣсь уже п о л н ы й господина, души г р ! ш -
должны выбирать только самые лучшіе и характерные ника, на которую имѣетъ право и которой ни обѣдни,
изъ ІШХЪ.
ни посты, ни милостыня, ни молитвы, ни даже иред-
Раздвоеніе сатаиинскаго типа, о которомъ мы упоми- с т а т е л ь с т в о Пресвятой Д ! в ы и Божыіхъ угодшшовъ
нали въ конц! предыдущей главы, вошло въ литературу, спасти не могутъ, потому что, за отсутствісмъ носред-
ствующаго звена покаянія, чистилища, челов!къ, по мнѣ-
нію нротестантовъ, д о л ж е н ъ терпЬть вѣчныя муки в ъ
*) Еще иъ 1792 году богословскій журналъ „Unschuldige Nach-
пасти ада, если милость Божья не предназначила ему быть
richten" проповѣдовалт. подобные взгляды (Ilcttner, „LitteratUr-
geschichte des ХѴИ l J a h r . " ) .
въ неб!.
Въ романскихъ странах* дьявол* и потом* остался под- ( 1 5 4 4 — 1 5 9 5 г . ) в ъ своем* «Освобожденном* Іерусалимѣ»,
чиненным* разным* небесным* силам*; поэтому онъ не но, нужно признаться, не с ъ особенно большим* успѣ-
такъ нугалъ людей. Мы видѣли уже, говоря о Бельфегорѣ, хомъ. П о э т * приводит* насъ на адскій совѣтъ и прежде
каким* ироническим* способом* третировал* его Макіавсл- всего показывает* цѣлую массу классических* чудовищ*,
ли, который, не отличаясь в ъ этом* отношеніи отъ дру- преобразованных* в ъ чертей:
гихъ ученых* той же эпохи (Эразмъ, Джуччардиии), в ѣ -
„Здѣсь гнусныхъ гарпій вьются милліоны;
рилъ в ъ существованіе нематеріальнаго міра. Таких* ш у - Горгонъ, кентавровъ, сфинксовъ здѣсь толпы,
т о к * надъ сатаною мы найдем* въ итальянской литерату- ІИипитъ рой гидръ, свистятъ, клубясь, пифоны
рѣ времен* Возрожденія цѣлую массу * ) . И лаютъ сциллъ пролсорливые рты.
Здѣсь страшные циклопы, геріоиы
Серьезным* образомъ пытался нарисовать дьявола Тассо Здѣсь изъ химеръ быотъ темныхъ искръ столпы,
И новыя, неслыханныя чуды,
*) В ъ „Morgante raaggiore" Иульчи (1431 — 1486 гг.) дьяволъ
Киша, въ неясныя смѣшались груды".
иронически защищастъ Господа Б о г а въ богословском! преніи;
Верни ( 1 4 9 0 — 1 5 3 6 г.) въ „Orlando Rifato" насмѣхается надъ ты- Посреди этого эллинско-латинскаго шабаша сидит* царь
сячью вещами, между прочимъ и надъ дьяволомъ, о которомъ го- ада, котораго поэтъ, объятый классицизмом*, н а з ы в а е т *
ворить: „Жѳлалъ бы я убѣдиться, дѣйствительно ли онъ такъ че-
Плутоном*.
ренъ, какъ его малюютъ: но однимъ сказаніямъ онъ отличается
особенно длинными рогами, по другимъ—необыкновенно толстымъ „Со скнпетромъ громаднѣйшимъ въ десшіцѣ
хвостомъ". Межъ нихъ сидитъ ira тронѣ царь Плутонъ.
Съ нимъ не сравниться Кальпѣ, горъ царицѣ;
У Аріосто ( 1 4 7 4 — 1 5 3 3 г . ) въ его „Сатирахъ" дьяволъ в ы с т у п а е т !
Съ нимъ самъ Атласъ не моле отъ быть с р а в н е н ъ , —
какъ распутный и насмѣшливый даритель знаменитая кольца вѣр-
Они предъ нимъ лишь малыхъ горъ отроги:
ности. Вообще, итальянская литература временъ Возрожденія лю-
Т а к ъ онъ вознесъ чело свое и роги.
била юморъ, иронію, каррикатуру и шутку; бѣдный дьяволъ былъ
Отъ г р о з н а я величья ликъ проклятый
одной изъ мнолсества жертвъ этого я з в и т е л ь н а я настроенія иоэ-
Еще страшнѣй, надменнѣй сталъ на видъ.
товъ. В о Франціи въ пятнадцатом! вѣкѣ (1495 г.) появилось
Глаза въ крови и взоръ, огнемъ объятый,
произведете, озаглавленное „ L a grande Diablerie" Элуа д'Амер-
валя. Это—сатирическое оиисаніе современных! обычаевъ. JIio- Какъ страшная комета въ мглѣ блеститъ.
циферъ бранитъ сатану за то, что онъ мало доставляет! ему грѣш- Шершавая по всей груди косматой
никовъ. Сатана, оправдываясь, описываетъ разиыхъ грѣшииковъ Сбѣгаетъ виизъ брада съ его ланитъ,
и разпыя страсти. Сатирическій элементъ преобладает! въ этой И, какъ пучина въ морѣ, пасть раскрылась
книлскѣ надъ иоэтико-демоническимъ. Изъ итальянско-латиискихъ И черной кровыо въ ярости покрылась.
произведеній заслулсиваетъ вииманія эпопея Виды „Christias", въ II какъ изъ Этны дымъ стремится сѣрный,
которой муки Христа представлены, какъ дѣло сатаны и его по- И столпъ огня, и страшный громъ и чадъ,
мощников!. Т а к ъ изъ его свирѣпой пасти скверной
Исходит! дымъ, и адскій огнь, и смрадъ.
Безъ сомпѣнія, это описаніе подробное, пластичное, лія и Гомера совершенно извратило сверхъестественный
выразительное, но грубое и порождающее отвращеніе. При- міръ «Освобожденная Іерусалима» вообще, а в ъ особен-
давая падшему архангелу фигуру гигантскаго воробьииаго ности повредило аду, который, в ъ сравнены съ ориги-
пугала, Тассо пошелъ далѣе Данта, который, вѣроятно, нальным!,, художественным!, произведеніемт, Данта, пред-
служилъ ему за образецъ. ставляется пачкотнёю богомаза въ сравнены съ картиною
Яркость образа въ «Божественной комедіи» можно оправ- Микель Апджело *)•
дать тѣмъ, что Даитъ выступаете тамъ въ роли разсказ- Такую же ошибку,—впрочемъ, то была ошибка, прису-
чика, который самъ былъ свидѣтелемъ всего и собствен- щая тому времени,—донустилъ и народный бардъ Порту-
ными глазами видѣлъ отвратителыіыя подробности фигуры галии Камоэнсъ ( 1 5 2 5 — 1 5 8 0 г.). Онъ выводите въ «Луизі-
описываемого имъ сатаны: Тассо же дѣлаетъ это безъ адѣ» всѣхъ боговъ Эллады, дѣля ихъ, по образцу Гомера,
всякого повода, просто по отсутствію эстетического такта. на двѣ партіи, враждующія между собою изъ-за судебъ
Желая возбудить в ъ читателѣ удивленіе и ужасъ, онъ португальскихъ мореплавателей. Сторону лузитанцевъ дер-
возбуждаете только чувство омерзѣнія, в ъ особенности жите Венера, противъ нихъ выступаете Вакхъ, дрожащій
потому, что, какъ и Даитъ, не смягчаете физическаго за титулъ и славу покорителя Индіи. Миѳологическому
безобразія дьявола никакими духовными факторами. аппарату Камовиса нехватаетъ внутренней правды и един-
Рѣчь, въ которой Плутоиъ воспламеняете своихъ под- ства. Такъ называемые боги или демоны отданы иоэтомъ
данных!, къ борьбѣ съ христіанами и къ оказаиію помощи подъ власть христіанскаго Провидѣнія, и имъ дозволяется
исламу, — не что иное, какъ риторическое упражненіе, исполнять только Его велѣнія. Отсюда происходите пута-
безъ малѣйшаго слѣда страсти и силы. ница мотивов!,. В ъ коицѣ поэте самъ разбивает!, соб-
Хуже всего то, что сатана и весь адъ, вытекающіе у ственное дѣло, заявляя, что всѣ эти божества не что
Данта органически изъ сущности поэмы, у Тассо только иное, какъ только «картина доблести, которая озаряете
искусственно прилѣплеиы къ руководящей пдеѣ произве- геройскую жизнь», а также и то, что «существоваиіе ихъ
депія. въ ноэзіи необходимо».
Тогдашніе эстетики, подражая классическим!, образцам!,,
*) Послѣдователемъ Тасса былъ дубровшщкій поэтъ Гундуличъ
утверждали, что «чудесное», выдержанное въ миоологпче-
(1588—1638 г.); вторую часть своего „Османа" онъ началъ опи-
скомъ стилѣ,—это необходимый элементе истинной эпопеи. саніемъ адскаго совѣта, въ которомъ царь бездны доказывает!,
Поэтому-то Тассо, безъ особого стѣсненія, придаете Гос- необходимость поддержки ислама. В ъ Польшѣ Тассу подражали
иоду Богу аттрибуты Юпитера (XIII), а архангела Ми- Коховскій въ „Камиѣ свидѣтельства", Красицкій въ „Хотимекой
хаила превращаете в ъ Меркурія. войнѣ", авторъ трагедіи о „Святой Урсулѣ", цитируемой Самуэ-
Это искусственное настраиваніе струиъ на ладъ Верги- лемъ Твардовскимъ во „Вдадиславѣ".
—mm

На Пиренейском* полуострове, однако, вера, благодаря собомъ. Дрожа отъ гнева и злости, Люцифер* вдруг*
долголетним* народно-религіозным* войнам* и бдительной появляется въ монастыре и говорит*:
опекѣ инквизиціи, была гораздо более горяча и жива, — Deo gratias, братія. (Про себя.) Что за мука!
чем* в * оязычеиной отчизне Возрожденія. Поэтому-то О т е ц * н а с т о я т е л ь . — Д а поможет* вам* Богъ, препо-
мотивы церковно-легендарные, а отчасти и демоническіе, добный братъ! Кто вы, и каким* образомъ попали сюда?
нашли здесь лучших* истолкователей, в ъ особенности Б р а т * Н и к о л а й . — Двери были крепко-на-крепко за-
потому, что кошмары классицизма, завладевшіе почти перты: вы могли прилететь к * намъ разве только по
в с е м * во Франціи и въ Италіи, не могли в * Испаніи за- воздуху.
морозить своим* холодным* дыхаиіемъ цветов* романти- Л ю ц и ф е р * . - Власть Божія может* разверзать всякія
ческой народной традиціи и не затормозили самобытного двери. Оиа-то и привела меня сюда изъ отдаленнаго края,
развитія поэзіи, в ъ особенности драмы. существоваиія котораго не знает* даже и солнце.
Но, однако, и здесь, тип* дьявола с л а б о г о , смеш- Н а с т о я т е л ь . — В а ш е имя?
ного, представляющагося только и г р у ш к о ю в * р у к а х * Л ю ц и ф е р * . — М е н я зовут* братъ « П о - Н е в о л Ь » . А
П р о в и д е н і я , появляется чаще, чем* фигура гордого и
когда-то меня называли Херувимом*.
могучаго бунтовщика.
Н а с т о я т е л ь . — Р а з с к а ж и т е же, что вас* привело къ
Къ самым* характерным* произведеиіямъ испанской
намъ? Ваши слова, ваше чудесное появленіе въ монасты-
поэзіи принадлежит* «El diablo predicador» («Дьяволъ-
проповедник*»), предполагаемыми авторами котораго счи- ре, несмотря на запертыя двери, преисполняет* н а с *
таются Бельмонте или Селло. тревогою; мы опасаемся козней злого духа.
Содержаніе этой драмы, тесно связанной по духу и Л ю ц и ф е р * . — Успокойтесь! Я явился по повеленію
форме съ испанскою почвой, следующее: дьяволъ страш- Божію, чтоб* наказать в а с * за недостаток* веры. Как*?
но возненавидел* луккских* францисканцев* и такъ 'по- ратники, совокупившіеся вокруг* знамени Христова, хотят*
вредил* имъ въ общественном* мнѣніи, что бедные мо- покинуть свой пост*, какъ трусы? Прошло лишь только
нахи решились покинуть свой монастырь. Тогда Младе- два дня, как* в а с * начал* осаждать непріятель, а в ы
нец* Іисусъ снисходит* с * небес*, вместе съ арханге- уж* теряете надежду и отвагу! Знайте же,—Богъ обе-
лом* Михаилом*, повелевает* сатане надеть францискан- щал* нашему отцу, что его дѣти никогда не будут*
скую рясу и возместить в с е несправедливости, напесеи- испытывать недостатка въ х л е б е , — в ы же осмеливаетесь
ныя монастырю. сомневаться въ правдивости обещаиія Господияго? (Про
себя.) Может* ли это быть? Я ли это говорю? О, я дро-
Эта вынужденная метаморфоза дает* автору возможность
жу о т * злобы! (Вслухъ.) Верьте мне, что если люди
пользоваться контрастами неимоверно - остроумным* спо-
откажут* вам* в ъ милосердіи, то ангелы принесут* вам*
9*
обѣщаніше пропитаніе. Да что тутъ! Самъ дьяволъ готовъ дѣтельнаго буффа, и который, желая окончить ее какъ
придти къ вамъ на помощь! можно скорѣе, со спѣху и нетерпѣливо дѣлаетъ больше
Б Р а т ъ А н т о н и н ъ. — О І І Ъ говорит* съ такою стра- добра, чѣмъ желал* бы, вызывая невольную улыбку на
стью, что искры такъ и сыплются изъ его глазъ... устах* зрителей.
Послѣ проповѣди, прерываемой частыми взрывами скры- Изъ юмористических* чертей только одинъ гётевскій
таго бѣшенства, но полной такого огня, что вся братія Мефистофель стоит* выше этого испанского чорта в ъ
потрясена до глубины души, Люцифер* начинает* дѣя- рясѣ.
тельно заниматься дѣлами ордена, показывается одновре- Въ только что изложенной комедіи сатана выступает*
менно въ нѣсколышхъ мѣстахъ, собирает* иодаянія, какъ невольное, но полезное орудіе в ъ руках* силы
говорит* проповѣди, созидает* новый храмъ, хотя при с в е р х ъ е с т е с т в е н н о й , а Кальдер о и о век і й «Магъ чу-
всем* этом* держит* себя такъ странно, что удивлен- дотворец*» выводит* на сцену дьявола, злоба которого
ные отцы не знаютъ, что и думать о нем*. «Порою,— побѣждается постоянством* и добродѣтелыо с м е р т н о й
говорит* брать Антонин*, — онъ кажется ангелом*, а д ѣ в у ш к и *).
то вдруг* съ бѣшенствомъ уставится въ небо и реветъ,
какъ быкъ». *) Кальдеронъ выводить дёмона еще въ нѣсколькихъ ироиз-
Но наступает* и конец*. Люцифер*, какъ духъ, могу- веденіяхъ, к а к ъ - т о : „Los Cadenas del Demonio", а также „El
Josef de las mujeras", гдѣ сатана вселяется въ трупъ красиваго
щий проникать въ человѣческія мысли, открывает*, нако- молодого человѣка и преслѣдуетъ своею притворною любовью
нец*, разныя злоупотреблеиія монахов*, и реформирует* добродѣтельную героиию произведенія, Евгенію. Кромѣ того, у
монастырь, творя, таким* образомъ, против* воли, дѣло, Кальдерона дьяволъ часто выступает?, въ „autos", то-есть аллего-
возвеличивающее славу Господа. рических! драмахъ, даваемыхъ въ день „Божьяго Тѣла". ІІо
такъ какъ здѣсь всѣ лица являются только олнцствореігіями
Наконец*, исполнив* новелѣнія небесъ, дьяволъ от-
добродѣтолей и догматов?,, то дьяволъ расплывался въ этом?,
крывается перед* монахами и въ глазах* зрителей исче- цвѣтистомъ и благоухающем! символизмѣ въ какую-то радужную,
зает* въ пасти ада. абстрактную мглу, лишенную ясной индивидуальности. Въ „El
Несмотря на чисто - комическое положеиіе, испанскій veneno у la Тгіаса" (Отрава и противоядіс) выступает?. Люци-
поэт* ни разу не впадает* въ тривіальносгь. Его Люци- феръ, нереодѣтый священником! н соблазняет?. Инфанту (человѣ-
ческую натуру). Подкрѣпляемая помощью Невинности, Инфанта
фер*—фигура сплошь юмористическая—не только ни в ъ отралсаетъ атаки демона, который, стремясь къ отмщенію, при-
чем* не напоминает* ординарных* иѣмецкихъ чорти- казывает! смерти отравить двѣты, плоды, деревья и источники.
ковъ, но даже имѣетъ мало общаго съ «граціозами» ис- Инфанта съѣдаетъ отравленное яблоко, .падает?, въ обморок?, и
панской драмы. Это не шутъ по натурѣ,—это угрюмый просыпается обезчещешюю и больною. II только вид?, Святых?,
Тайнъ возиращаетъ ей здоровье. Она отплывает?,, а Люцифер?.,
и злобный рабъ, которому приказали играть роль добро-
Къ борьбѣ съ этими благородными душами дьяволъ, въ
Д е м о н ъ , — такое имя носить злой духъ в ъ д р а м ѣ , —
сущности духъ б е з с и л ь н ы й , приступаешь вслѣдствіе
демонъ Кальдерона не имѣетъ в ъ себѣ ничего смѣшного;
и е б е с н а г о р а з р ѣ ш е н і я . Искушеніе должно быть
это суровый, упрямый, хотя безсилыіый врагъ Бога и
испытаніемъ, изъ котораго Сипріаио и Хустина, какъ дре-
всѣхъ, которые служатъ ему.
Замѣтивъ, что языческій философъ, Сипріано, уже на вле Іовъ, выходятъ побѣдоносно.
пути къ познанію истинной вѣры, и не имѣя возможно- Сипріано полюбйлъ Хустииу, но, не добившись взаим-
сти побѣдить его на диспуте, злой духъ решается отвлечь ности, продается дьяволу, который обѣщается смягчить
мыслителя отъ опасиыхъ занятій и показываешь ему пре- сердце дѣвушки при помощи магіи. И , дѣйствительно,
красную девушку, христіанку Хустииу Хустина, ошеломленная сладострастными картинами, ко-
« Я хотѣлъ бы, — говоритъ демонъ в ъ прологѣ, — въ торый онъ рисуешь передъ ея глазами, иачииаетъ коле-
душахъ ихъ обоихъ уничтожить завоеванное ими положе- баться:
ніе: у нея отнять то, чего она д о б и л а с ь , а его умъ «Что это? В л ю б л е н н ы й соловей говоритъ мнѣ среди
опутать такъ, чтобъ онъ д о б и т ь с я э т о г о н е м о г ъ . . . » ночи? Молчи, соловушка, или я спугну тебя. И мнѣ хо-
чется узнать, какъ можетъ чувствовать человѣкъ, если
пылая гнѣвомъ, проклинаетъ корабль, который се уноситъ.
Цептръ тяжести драмы находится въ самомъ аллегоричес'комъ
птичка такъ чувствуетъ. Но иѣтъ; это виноградная лоза,
дѣйствіи, а не въ характерах!.,—Люциферъ—только символъ ада, которая страстно извивается, чтобъ охватить стволъ де-
а не лицо. У другихъ иснанскихъ авторовъ мы встрѣчаемъ дья- рева своимъ объятьемъ... Не соблазняй меня, зеленая
вола въ „El Esclavo del demonio" Мески (1570—1637); „Quien вѣтка, раздумывать о томъ, что такое любовь, потому что
mal anda mala caba" Аларкона, наконец!., у Квеведы въ его
во мнѣ возродится желаніе извѣдать, что такое руки муж-
„Сиахъ", которые являются чѣмъ-то вродѣ сатнрнческихъ й ви-
дѣній". У Квеведы злой духъ но большей части играетъ коми-
чины . Замолкни, влюбленный соловей; виноградная лоза,
ческую роль. Б с ѣ эти фигуры не слишком!, далеко отходятъ отъ опусти свои руки; легкомысленный цвѣтокъ, охлади свои
средняго типа. лепестки. Скажите, какой ядъ клокочетъ в ъ васъ?« Хоръ
'') Произведете свое Кальдеронъ основалъ не на преданіи о демоновъ отвѣчаетъ: «любовь, л ю б о в ь ! » . . .
Теофилѣ и Фаустѣ, которое было извѣстно и въ Испаніи, а на Хустина колеблется, но не падаешь, и когда демонъ
спеціальной христіанской легеидѣ о мученичествѣ св. Кипріана
хочетъ унести увлеченную страстью дѣвушку туда, куда
и св. Іустиніи. Легенда эта, какъ и преданіе о Теофилѣ, про-
исходит!. съ Востока (отчизною обоихъ святыхъ была Антіохія): влечешь ее сердце, то-есть въ объятія Сипріаио, она сопро-
очень можетъ быть, что мотивъ договора съ дьяволомъ и здѣсь тивляется всею силою воли, «которая не была бы свободна,
обязанъ своимъ существоваиіемъ вліянію парсизма. Легенда эта еслибъ ее могъ кто-нибудь принудить къ чему-нибудь»
современемъ такъ акклиматизировалась въ Испаніи, что Сипріано Дьяволъ, проигравъ дѣло, рѣшилъ по крайней мѣрѣ
молено считать за иберійскій синонимъ Фауста, точно такъ лее,
какъ Твардовскаго часто называютъ Фаустомъ польскимъ.
обезелавить прекрасную христіанку и создаешь призракъ,
похожій на Хустину. Но въ то время, когда Сипріано за- Лишь отъ времени до времени изъ-подъ этой изящной
ключает* ее в * объятья, видѣніе превращается въ ске- оболочки вырвется блеск* адскаго огня, напоминая намъ,
лет*, который произносит* гробовым* голосом*: «Знай, что мы имеемъ дело съ сатаною, съ заклятымъ врагомъ
Сипріано: такъ погибает* всякій блеск* міра! людей и неба, съ врагомъ, который, зная, что сокруше-
Этот* страшный знак* милости Божіей отрезвляет* ніе ни въ чемъ не поможете, предпочитаете, какъ истый
философа, который принимает* крещеиіе и умирает* вме- испанскій гидальго, «пребывая въ своемъ гордом* упор-
сте с * Хустииою какъ мученик* за истинную веру. стве, скорее пасть, как* герой, чѣмъ быть подданным*
И т у т * демон*, стремясь къ низким* целям*, действу- и слугою».
е т * , собственно говоря, «ad majorem Dei gloria'm» и вдо- Т е м * не менее, фигура эта, важная, как* главная
бавок*, по повеленію Бога, должен* былъ публично, над* пружина всего действія, как* характер*, подавлена чудес-
трупами святых* мучеников*, опровергнуть все, что по- ными, выразительными и симпатичными образами Хустины
зорило ихъ честь. и Сипріано.
Хотя здесь демон* спустился до роли маріонетки, по-
э т * сумел* придать ему некоторый характеристическія Вообще, у Еальдероиа, как* и во всем* испанском*
черты, отличающія этот* тип* от* обыкновенных* шаб- театре, интрига, дѣйствіе всегда преобладали над* харак-
лонных* чертей. Прежде всего, - что, впрочем*, можно теристикой и психологіей.
сказать о большинстве фигур* Кальдероновскаго т е а т р а , - Самый тонкій анализ* духовнаго нутра, не только че-
оиъ очень мало матеріаленъ: отъ него не песет* запахом*
ловѣческаго, но и демонскаго, появился въ отечестве
серы и смолы, какъ отъ б е с о в * Данта и Тасса, онъ не
Шекспира у знакомаго уже намъ съ этой стороны Кэдмона.
погрязаете въ любодеяніяхъ, какъ тривіальные дьяволята
Шекспир*, судя по фантастическим* сценам* «Макбе-
Рабле или Ганса Сакса.
та», «Бури» и «Сна въ летнюю ночь», почти нигде не
Напротивъ, хотя онъ золъ и измѣнчивъ, онъ не ци- выводит* фигуры дьявола. Соперникъ его, классик* Бенъ-
ник*, какъ Мефистофель Гёте; орудіе е г о - с о ф и з м ы , но Джонсонъ ( 1 5 7 4 — 1 6 3 7 годах*) разсматривалъ эти вещи
оиъ облекает* и х * въ поэтическую, цветистую, красивую
съ сатирико-юмористической точки зрѣнія. В * «Алхимике»
форму.
онъ осмеял* глупость скряг* и сорвал* маску съ шар-
Цитированная нами выше сцена искушенія Хустины не латанов*, а въ комедіи «Дьяволъ под* ослом*» (The devil
поражает* грубою чувственностью. Въ ней есть что-то is an ass) представил* дьявола, какъ существо непомерно
мистико-пантеистическое: так* соблазнял* греческій Эрот* глупое.
или индійскій Кама, и потом*, значительно позже, въ де- Иэкъ, герой Бенъ-Джонсона,—не что иное, как* ку-
вятнадцатом* в е к е , «Элоа» Альфреда де-Виньи. з е н * Бельфегора. Он* умоляет* сатану отпустить его на
землю, чтобъ испробовать тамъ свои силы. Сатана пре-
отвѣтствеішо этому формируется и характеръ дьявола у
достерегаетъ его, что теперь не всякому дьяволу удастся
гіреуспѣть на свѣтѣ, потому что теперь люди выдумыва- обоихъ поэтовъ.
ютъ новые грѣхи, по виду похожіе на добродѣтели, и Испанскій дьяволъ теряете, всякую власть надъ чело-
легкомысленно относятся къ старымъ, истрепаннымъ вы- вѣкомъ съ той минуты, когда тотъ д о б р о в о л ь н о от-
думкамъ ада. Но такъ какъ ІІэкъ все настаиваете, то дается подъ защиту ІІебесъ; дьяволъ англійскій не выпу-
сатана даете ему отпускъ на одинъ день, съ условіемъ, скает!, жертвы изъ своихъ когтей, несмотря на то, что она
что онъ войдетъ въ тѣло молодого преступника, недавно м о л и т с я , с т о н е т ъ и в ѣ р и т ъ , что «половины ка-
повѣшеннаго, и поступите на службу къ первому чело- пельки крови Христовой достаточно для спасенія души
вѣку, котораго встрѣтитъ. грѣшника» (сцена III-я).
Выйдя на землю, дьяволенокъ дѣлаетъ одну глупость Еще большею является разница между Мефистофелемъ
за другою, для того чтобы, испытавъ безкоиечное число Марло и странными и каррикатуриыми фигурами итальян-
моральныхъ и матеріалыіыхъ іцелчковъ, попасть въ тюрь- скихъ демоновъ. По наружному виду онъ похожъ на обык-
му, откуда взбѣшенный демонъ освобождаете его изъ новенных!, людей; у него иѣтъ, или по крайней мѣрѣ
соображенія, что «для ада было бы иепозволительнымъ онъ ихъ не показываете,, — ни копыте, ни роговъ, ни
поношеніемъ, еслибъ чорта иовѣсили на висѣлицѣ». хвоста и вообще никаких!, атрибутов!, средневѣкового
Личность Пэка выведена только для того, чтобъ пока- дьявола. Демоничность Мефистофеля проявляется не во
зать въ комическомъ видѣ, что люди хуже и иегюрчеи- внѣшнемъ, а во в н у т р е н н е м ъ его характер!.
нѣе, чѣмъ самъ дьяволъ. Поэтому-то Беиъ-Джоисоиъ не Къ Фаусту онъ является не всл!дствіе магическихъ
прндалъ характеру Пэка никакого демоиическаго элемента, заклинаній ученаго доктора, а потому, что Фаустъ, такъ
а напротивъ, сдѣлалъ изъ него чуть не идіота, съ ко- же, какъ и сатана, хулите Бога и ненавидите Христа.
торымъ можете справиться любой шарлатанъ или'лоидон- На' вопросъ Фауста, з а ч ! м ъ онъ хочетъ обладать его ду-
скіЙ констэбль. шою, демонъ отв!чаетъ латинскою цитатою: «утешитель-
Въ совершенно другую сферу вводптъ насъ Марло но имѣть товарищей въ несчастіи» (Solamen miseris socios
( 1 5 6 3 — 1 5 9 3 г . ) въ своемъ « Ф а у с т ! » , порождеипомъ habuisse malorum). Адъ всегда тамъ, г д ! находится онъ,
упомянутою нами иѣмецкою легендою. сатана: онъ кипите въ его собствениомъ сердц!. Значите,
Если «Мага чудотворца» Кальдерона можно считать за мучеиія Мефистофеля — моральнаго происхождеиія, а не
великолѣпную иллюстрацію и апоѳеозъ католической док- физическаго, какъ у Люцифера Данта.
трины свободной воли, то «Фаусте» Марло является арти- — « Г д ! вы обитаете, осужденные»? — спрашиваете,
стическимъ воплощеніемъ протестантскаго фатализма. Со- Фаусте. — « В ъ а д у » , — о т в ! ч а е т ъ Мефистофель.
Ф а у с т ъ . — Какимъ же образомъ ты теперь находишься ну разрушить ' трон* отца боговъ. Сатана Мильтона не
внѣ ада! таков* Сверженный с ъ неба, онъ знаетъ, что уже никогда
М е ф и с т о ф е л ь . — А д ъ всегда здѣсь, и я никогда не не возвратится туда, но, несмотря на то, не отчаивается
выхожу изъ его границ*. Или ты думаешь, что я , кото- и мирится с ъ своимъ положеніемъ, чувствуя, что, какъ
рый созерцал* ликъ Божій и вкусил* вѣчныя радости безсмертный духъ, онъ обладает* какою-то частицей при-
небесъ, что я не чувствую теперь мученій десяти тысяч* роды самого Бога.
адовъ, зная, что навсегда утратил* безконѳчное блажен- Какая гордость и сила звучат* в ъ словах*, которыми
ство рая? О, Фаустъ! Брось эти легкомысленные вопросы, павшій архангел* иривѣтствуетъ свое новое пребыва-
которые наполняют* ужасом* мою изнемогающую душу...»' ніе, адъ:
Этотъ дьяволъ, съ душой «изнемогающей» отъ страда- «Ужели это—жилище, на которое мы должны промѣ-
нія, ярко носит* на себѣ печать эпохи, которая породила нять небо? Тот* небесный свѣтъ на эту печальную мглу!
меланхолическаго Гамлета, разъѣденнаго избытком* реф- Пусть такъ, когда ставшій нынѣ повелителем*, можетъ
лексіи. располагать и рѣшать о правѣ. Тѣмъ лучше, чѣмъ дальше
Кромѣ введенія духовных* элементов*, Марло поднял* отъ Того, Кто, будучи равным* н а м * ио разуму, иасиліемъ
и облагородил* характер* дьявола, не измѣняя при этом* возвысился надъ своими ровнями. Прощайте, счастливыя
пи в ъ чем* его сущности. Сатана ие перестал* быть поля, гдѣ вѣчно обитает* радость! Да здравствуют* ужа-
демоном*, а въ эстетическом* отиошеніи выиграл* много сы' А ты, глубочайшій адъ, прими своего новаго обла-
и превратился въ совершенно поэтическую фигуру. дателя того, кто приносит* духъ, не измѣняемый ни
ІІо Марло набросал* только одинъ эскиз*, правда, ге- мѣстомъ, ни временемъ. Духъ самъ въ себѣ п р е б ы в а е т *
иіальный, но не законченный. Дальнѣйшее развитіе, вос- и въ самом* себѣ можетъ дѣлать адъ небом*, небо—адомъ.
питаніе и углубленіе характера серьезнаго сатаны вы- Что за дѣло, гдѣ я , если я всегда одинаков*, и равен*
пало на долю двум* великим* поэтам* того же народа,— всѣмъ, за исключеніемъ Того, Кто превышает* меня си-
Мильтону и Байрону.' лою грома? Здѣсь, по крайней мѣрѣ, мы свободны, ибо
Всемогуіцій устроил* это мѣсто не такъ, чтоб* нам* за-
Сатана Мильтона ( 1 6 0 8 — 1 6 7 4 г . ) — это духъ, род- видовать; отсюда насъ не в ы г о н я т * ; здѣсь мы можем*
ственный Эсхиловскимъ титанам*. Онъ даже превышает* царствовать безопасно, а ио м н ѣ - з а в и д н а я доля царство-
ихъ в ъ нѣкоторомъ отношеиіи; Прометей Эсхила, стра- вать и в ъ аду; лучше царствовать в ъ аду, чѣмъ слу-
дая, по крайней мѣрѣ, знаетъ, что страданія его когда- жить на н е б ѣ . . . »
нибудь кончатся и что Зевсъ должен* освободить его, Читая эти слова, легко поймешь, что духъ, который
ибо титан* можетъ, скрыв* одному ему извѣстную тай- такъ думаетъ и чувствует*, должен* быть чѣмъ-то не-
обыкновенным!», могучимъ и что не одна ложная оцѣика Оправившись отъ тяжкаго забытья на днѣ ада, онъ
своей внутренней цѣнности могла побудить его возмутить- не жалуется на свою судьбу, зная, что заслужил!, ее,
ся противъ Творца. не складываешь оружія, но жаждешь вновь начать борьбу
Во всей эпопеѣ Данта мы не иайдемъ ни одного стиха, съ побѣдителемъ. Умолять о милосердіи онъ не думаешь,
могущаго сравниться с ъ этимъ монологомъ, дышащнмъ даже не хочешь прощенія, зная, что еслибъ его прости-
энергіей и силой. ли, онъ не могъ бы отречься отъ гордыхъ стремленій и
Правда, между итальянскимъ и англійскимъ поэтами, въ другой разъ совершилъ бы то же самое, в ъ другой
кромѣ разницы расъ и традицій, существовала еще и раз- разъ началъ бы неравный бой с ъ Творцомъ, который ио-
ница эпохъ, среди которыхъ они возросли, — и х ъ раздѣ- велѣлъ гордому архангелу преклониться предъ Своимъ
ляло нѣсколько вѣковъ, да еще вѣковъ бурныхъ, отмѣ- Сыиомъ.
ченныхъ борьбою за правду и знаніе, вѣковъ созрѣванія «Куда я ни убѣгу, на всѣхъ путяхъ адъ; я — с а м ъ
человѣчества. адъ, и въ этой глубочайшей пропасти широко зіяетъ еще
Наконецъ, у Мильтона, какъ и у его предшественника, низшая глубина, непрестанно угрожающая меня пожрать
Кэдмона, передъ глазами были живые образцы, по кото- и передъ которой адъ, теперь мною переносимый, ка-
рымъ онъ и формировалъ своего сатану, а именно— жется небомъ. Итакъ, наконецъ, остановись! Развѣ нѣтъ
пуритане. Ихъ отвагу, энергію, постоянство, ихъ желѣз- болѣе мѣста раскаянью? невозможно прощенье? Иного
ную непреклонность, онъ всецѣло перенесъ на своего средства не осталось кромѣ покорности! А это слово за-
героя. Мы говоримъ «героя»,потому что хотя «Потерян- прещаешь мнѣ негодованіе и страхъ стыда предъ низши-
ный Рай» написанъ для восхваленія Творца, дѣйствитель- ми духами, которыхъ я обольстилъ иными обѣщаніями и
нымъ его героемъ, вопреки желаніямъ и волѣ автора, видами, чѣмъ покорность: я хвалился побѣдить Всемогу-
является Сатана * ) . щего! увы! они не знаютъ, какъ дорого достается мнѣ
Адамъ, Ева, ангелы и даже многочисленные демоны, это ложное величіе! отъ какихъ мученій я внутренно
подчиняюіціеся С а т а н ѣ , — все это фигуры пошлыя и хо- стону на своемъ адскомъ тронѣ, принимая ихъ покло-
лодным, блѣднѣющія передъ гигантскимъ образомъ царя неніе. Чѣмъ выше ставишь меня вѣиецъ и скипетръ,
бездны, который даже в ъ наденіи остался прекрасным!, тѣмъ все глубже я падаю, превосходя другихъ лишь зло-
и великимъ. получіемъ. Такую радость находишь себѣ честолюбіе!
«Но пусть бы я раскаялся и дѣйствіемъ милосердія
*) См. любопытную критику Мильтона съ богословской точки
возвратилъ прежнее достоинство: скоро возвышеніе про-
зрѣнія въ книгѣ „Histoire du diable" traduite de l'Anglais,— будило бы во мнѣ высокія мысли, скоро отреклось бы
Amsterdam, MDCCXXIX. отъ «ялятвъ притворной покорности. Милость отвергнешь
обѣты, произнесенные въ мукахъ, какъ насильственные ной рукой усомнилось в * своей силѣ,—это вправду было
и ничтожные; ибо не можетъ быть истиннаго примиренія бы низко. Такой стыд* и позор* унизительней самаго
тамъ, гдѣ раны смертельной ненависти проникли такъ паденія».
глубоко. Нримиреніе поведетъ меня къ злѣЙшему отступ- Сатана, или, вернее, «бог* зла», тотчас* же собирает-
ничеству и тягчайшему паденію: такъ дорого я запла- ся приступить к * делу и, не имея возможности вредить
тил* бы за краткую милость, купленную усугубленной Богу непосредственно, жаждет*, по крайней мере, вре-
язвой! дить его творенію,—людям*.
«Это знает* мой Каратель и потому столь же мало К * самим* людям* онъ ие чувствует* ни малейшей
расположен* даровать миѣ мир*, сколько я просить ми- ненависти, не завидует* и х * счастью, не жаждет*, какъ
ра. И в о т * , отняв* всякую надежду, Онъ на мѣсто Мефистофель Марло, ихъ несчастіемъ усладить свое не-
нас*, отверженных* изгнанников*, сотворил* себѣ но- счастіе,—напротив*, оиъ жалеет* ихъ и самъ передъ
вую утѣху, человѣческій род*, а для него и этот* ыір*. собою оправдывается в * злодѣйскомъ поведеніи (подходъ,
Прощай же надежда, а съ надеждою прощай страх*, про- искушеніе) политическою необходимостью, если такъ воз-
щайте угрызенія совѣсти! Все доброе для меня утрачено.
можно выразиться.
Зло, будь моим* добром*! Тобою, по крайней мѣрѣ, я
« Я решительно не врагъ вамъ; я сжалился бы иадъ
удерживаю власть, раздѣленпую с * Небесным* Царем*;
вами, так* брошенными, хотя надо мною не сжалились.
тобою, можетъ статься, буду царствовать иадъ большой
Я ищу съ вами союза и взаимнаго дружества, столь тес-
половиной, какъ это скоро узнают* человѣкъ и этот* но-
наго и твердаго, что или мне отныне должно жить у
вый міръ».
в а с * , или вамъ у меня. Мое жилище, можетъ, не понра-
Не остается ничего, как* только борьба, борьба без* вится вашим* чувствам*, какъ этот* прекрасный рай, но
малѣйшей вѣроятности на побѣду, долженствующая про- примите его, как* дело рук* своего Творца. Онъ дал*
длиться вѣка и не окончиться никогда... его мне, а я также щедро отдаю его вамъ. Адъ навстре-
«Что изъ того, что сраженіе проиграно? еще не все чу вамъ двоим* отворит* самыя широкія врата и вы-
пропало: намъ остается непобѣдимая воля и обдуманное шлет* в с е х * своих* царей. Там* будет* простор*, не
мщеніе, вѣчиая ненависть и мужество, никогда ие поко- похожій па эти тесные пределы, для поселенія вашего
ряющееся и не уступающее,—это ли значит* быть по- многочисленного потомства. За недостаток* лучшаго ме-
бежденным*? Такой славы никогда не вымучит* у меня ста благодарите Того, Кто меня заставляет* против* во-
ни Его ярость, ни могущество. Пасть и вымаливать по- ли мстить вамъ, не сделавшим* мне з л а , — з а другого,
щаду съ униженным* колѣиопреклоненіемъ, боготворить Кто меня оскорбил*. Да еслиб* я и тронулся, какъ те-
Его могущество, которое т а к * недавно пред* этой. гроз- перь тронут* вашею миролюбивою невинностью, то честь
ю
могучее духовное содержаніе, можетъ, какъ это мы ви-
и связанное съ местыо желаніе распространена моего цар- димъ на примѣр! Сатаны Мильтона, произвести огромное
ства путемъ завоеванія новаго міра, побуждаюсь меня къ
впечатл!ніе.
тому, къ чему иначе я , хотя и осужденный, питалъ бы Даитъ, какъ мы знаемъ, держался другой методы и
отвращеиіе». описывалъ Сатану очень подробно; но, во-иервыхъ, Дантъ
Оттѣияя такъ сильно духовную сторону Сатаны, Миль- выступалъ в ъ к а ч е с т в ! путника, который разсказываетъ
тонъ н е слѣдуетъ примѣру Данта и Тассо и почти со- то что видѣлъ собственными глазами, а во-вторыхъ,
всѣмъ не упоминаете о его физической с т о р о н ! . Описы- нужно сознаться, описаніе Люцифера н е принадлежите
в а я фигуру Сатаны, Мильтонъ говорите только, что онъ къ числу лучшихъ мѣстъ «Божественной коме-діи» и ос-
былъ сильный, могучій гиганте, но не вдается в ъ под- т а в л я е т е читателя холоднымъ, потому собственно, что,
робности относительно формъ, р а з м ! р о в ъ и цвѣта е г о давая такую подробную картину колоссальности и физи-
т ! л а , предоставляя это воображенію читателя. Вотъ все, ческой уродливости царя ада, поэте совершенно умалчи-
что мы узнаемъ о с а т а н ! : в а е т е о его психическомъ могуществѣ. Это вытекаете н е
«Такъ говорилъ Сатана ближайшему наперснику, припод- изъ неспособности,—пѣвецъ страдаиій Уголино и Фран-
нявшись головой надъ волнами и мерцая блещущими гла- чески ди-Римиии в ъ случаѣ надобности умѣлъ рисовать
зами;—прочія части его тѣла, колеблемыя, тянулись в ъ не только наружную форму, но и виутренній міръ с в о -
длину и ширину н а многое пространство». ихъ г е р о е в ъ , — а и з ъ самой поэмы, в ъ которой авторъ
Или вотъ это: по необходимости долженъ былъ держаться роли п о в ! -
«Вдругъ Сатана поднимается с ъ озера в о весь огром-
ствователя, а не аналитика.
ный р о с т е , съ о б ! и х ъ его рукъ оттолкнутые назадъ огни
Мильтонъ н а и!которое время замыкаете серію демо-
удаляютъ свои острыя иглы и, свернувшись валами, о с -
иическихъ поэмъ в ъ Англіи * ) .
тавляютъ в ъ промежутк! ужасную долину; потомъ, рас-
Типъ, родственный мильтоновскому С а т а н ! , мы нахо-
правивъ крылья, онъ направляете свой летъ вверхъ и ,
димъ в ъ « Л ю ц и ф е р ! » Іооста фат-день-Вонделя ( 1 5 8 7 —
налегая н а тусклый воздухъ, опускается, иаконецъ, н а
1 6 7 9 г . ) , называемаго голлаидскимъКальдероиомъ. Вондель
сушу».
представляете намъ драматизированную исторію возмуще-
Этого достаточно: тамъ, г д ! д ! л о идетъ о воснроиз-
веденіи чего-то сверхъестественного, чего-то, не имѣюща- * ) В ъ знаменитой и исобыіотовентю популярной въ Англіи р е -
го соотв!тствениаго явленія в ъ реалыюмъ м і р ѣ , — т а м ъ лигіозной аллегоріи пуританина Б э н і а н а ( 1 6 2 8 — 1 6 8 8 г.). „ТІуте-
шествіе пилигрима« выстуиаетъ уродливый демонъ,, Аполлюнъ",
точная и мелочная обрисовка деталей, узаконенная в ъ
с ъ которымъ пилигримъ сражается и котораго нобѣждаетъ. Фи-
реалистическихъ романахъ,—совершенно не на м ! с т ! . гура эта трактована чисто-символистически.
Какой-нибудь обіцій коитуръ, если его только наполняете Ю*
нія ангеловъ, бунта, вызваннаго какъ и у талмудистовъ, мильтоновскимч. Сатаною, но, основываясь на хронологіи,
завистью къ привилегіямъ человѣка * ) . Дѣйствіе имѣетъ допускали, что англійскій поэтъ пользовался голландской
чисто-политическое теченіе, потому что Вондель в ъ лицѣ драмой. Если бы это такъ было и въ дѣйствительности,
Творца представилъ испанскаго короля, въ Адамѣ—карди- то нужно признать, что Сатана Мильтона, какъ характеръ,
нала Гранвеллу, а в ъ Люциферѣ—Вильгельма Оранскаго. значительно превышает!, свой оригииалъ.
Демагогъ небесныхъ сферъ, Вельзевулъ, возбуждаешь Отвагу и гордость Люцифера мы видимъ столько п е р е д ъ
толпу своими рѣчами, Веліалъ—ведетъ свою парламент- п а д е н і е м ъ , тогда какъ все духовное могущество миль-
скую тактику, Аполліонъ—разсказываетъ о человѣческомъ топовскаго Сатаны появляется собственно в ъ минуту ве-
счастіи, разжигаешь зависть в ъ сердцахъ ангеловъ. Но личайшаго у п и ж е и і я и н е в з г о д ы . Мрачный герой По-
надо всѣми царить Люциферъ, который, какъ будто бы терянныю рая всегда остается а р х а н г е л о м ъ , то-есть
въ защиту угрожаемой конституціи (sic!) царства небес- существом!, сверхъестествениымъ; Люциферъ Вонделя, какъ
наго, поднимаешь знамя бунта. Въ сущности онъ самъ человѣкъ, испытывает!, поперемѣнно минуты энтузіазма и
жаждетъ занять мѣсто Творца: минуты сомнѣиія.
«Превыше всѣхъ сверкающихь блесковъ небесъ, превы- Рядомъ съ фрагментами, дышащими, какъ процитирован-
ше всѣхъ сферъ, превыше всѣхъ вершинъ я вознесу мой ный нами выше, неслыханною гордостью и еамопадѣян-
престолъ! Небо небесъ будетъ моимъ чертогомъ, пла- ностыо, появляются монологи, зиамеиующіе слабость, опа-
щомъ—звѣздный сводъ, сѣдалищемъ—дуга радуги, а но- сеніе и колебаніе.
д н о ж і е м ъ з е м л я ! . . . О, прежде, чѣмъ я уступлю, э т а «Побѣда не вѣрна\ принудить ихъ къ отступленію дѣло
твердь, этотъ могучій, гордый, возвышенный сводъ рух- не легкое; начинать ли мнѣ неравный бой?... Становиться
нешь, растрескавшись, и разсыплется въ прахъ... Прежде, ли мнѣ во главѣ бунтующихъ и провозглашать ложный
чѣмъ я уступлю, дивная гармонія вселенной, нарушенная, законъ противъ святого закона небесъ?... О , я далеко
взволнованная, погрузится в ъ х а о с ъ . . . » свернулъ съ прямой дороги долга! И отъ Творца я отрекся.
Люцифера Вонделя не только сравнивали часто с ъ По предъ Его свѣтомъ укрою ли я мой позоръ и пре-
ступным мои дѣянія? Надежда уже потеряна, — вошь и
*) Очень похожа на это по содержанію, но гораздо слабѣе но
рати Божьи».
исполненію трилогія Эдварда Глатки „Wcltcnmorgen", въ первой
части которой (Sturm der Engel) Люциферъ возмущается про-
Духъ, который не отступает!, только потому, что уже
тивъ Б о г а , завидуя Е г о власти и участи людей. Вещь написана поздно,'который борется не но убѣжденію в ъ святости
в а 1896 году, но не заключаешь ничего новаго и іштереснаго. своихъ правъ, а с ъ отчаянія, никакимъ образомъ послѣ
Характеръ Люцифера выдержанъ шаблонно и банально, въ цѣ- паденія не могъ обратиться въ «брга зла», Аримана хри-
ломъ все скучно, длинно и сухо.
стіанства, какъ Сатана Мильтона.
Это преднамеренное ослабленіе характера чорта до н ѣ -
которой степени можно объяснить тѣмъ, что Вондель,
хотя рожденный и воспитанный в ъ германско-протестант-
ской атмосферѣ, всю жизнь свою склонялся н а сторону
римской церкви, а в ъ зрѣлыхъ годахъ и открыто присо-
единился къ ней. У католиковъ же, какъ это мы знаемъ
уже изъ миогочислеиныхъ примѣровъ, почерпнутых* изъ К Н И Г А III.
испанской поэзіи, дуализмъ выступал* меиѣе рѣзко, а
дьяволъ обладал* меньшею силой, чѣмъ у поклонников* Трезвость псевдо-классицизма и романтико-демо-
реформированной религіи. ническая реакція.
Дьяволъ у ттсевдо-классиковъ. — Буало, Лафонтѳнъ, Лесажъ, Воль-
теръ.—Анти - классическая реакція въ Гсрманіи.—Клоиштокъ.—
Мефистофель Гёте и Люцифсръ Байрона, какъ крайніе предста-
вители расчлененнаго типа дьявола въ поэзіи.—Реабилитація Са-
таны: Бэрнсъ.

Со второй половины XVII столѣтія европейская лите-


ратура попадает* в ъ плѣнъ къ французскому псевдо-клас-
сицизму, который, помимо холодных* миѳологическихъ ал-
легорий, не допускал* в ъ поэзію ни малѣйшаго вѣяиія
фаитастическаго элемента.
Но несмотря н а то, что в ъ христіаннѣйшемъ коро-
левствѣ самым* энергическим* образомъ хватали и жгли
колдунов* (процессы Гоффриди, Грандье, Мадлены Баванъ,
Ла Кадье), знаменитый кодификатор* par excellence л а -
тинской эстетики, Буало в ъ своем* «L'art poétique» воз-
ставалъ против* введеиія в ъ литературу дьявола «вѣчио
рыкающаго против* небес* и порою склоняющаго на свою
сторону чашу вѣсовъ побѣды».
„C'est donc bien vainement que les auteurs déçus
Bannissant de leurs vers ses ornements reçus,
Mettent à chaque pas le lecteur en enfer Лафонтеиъ разрабатывает* в ъ своих* стихотворных*
N'offrent rien qu'Astaroth, Belzébutli, Lucifer...
E t quel objet à présenter aux yeux
новеллах* комическіе мотивы Возрожденія (Belphegor,
Que le diable toujours hurlant contre les cienx L'Anneau d'Hans Carvel); Лесажъ на испанской почвѣ строит*
Qui de votre héros veut abaisser la gloire знаменитый роман*, в * котором* ничтожный, хромой дья-
Et souvent avec Dieu balance la victoire" (III). воленок*, Асмодей, играет* роль аппарата, облегчающаго
Этот* узкій взгляд* просуществовал*, съ малыми моди- автору завязку и развязку романической интриги, а также
фикаціями, очень долго. Еще автор* «Кандида» называл* и группировку ряда характерно-сатирических* сцен*.
Мильтона «варваром*» за то, что он* испортил* класси- Въ вольтеровском* же стилѣ выдержаны и разиуздаипыя
ческій ад* Тассо. произведенія Парии ( « L a Guerre des dieux», «Le paradis
В * своей порнографической эпопеѣ (La Pucelle d'Orléans) perdu»—пародія на Мильтона—«Galanteries de la Bible»).
Вольтер* дает* намъ пародію ада, выдержанную въ истииио- Среди этого наводпенія шуток* и издѣвательств* стран-
французском* стилѣ, то-есть полную сатирическаго остро- ное впечатлѣніе производит* прелестная новелла Жака
умія. Дьявол*, однако, не играет* там* почти никакой Казотта «Le diable amoureux», которую, еслиб* не ея ясный,
роли, потому что все группируется вокруг* описаиія грѣш- кристаллическій слог* XYIII вѣка, можно было бы легко
никовъ, при жизни слывших* знаменитыми и славными принять за произведшие Пеладана, Лермина, или другого
людьми. какого-нибудь оккультиста нашего времени.
Въ прибавленіи къ X Y пѣсни, во второй раз* обрушив- Героиня этого разсказа, прекрасная дьяволовка Бьоидет-
шись на Мильтона с * градом* оскорбленій и у п р е к о в * * ) , та, принадлежит* къ оригиналыіѣйшпм* типам* демони-
Вольтер* заявляет*, что о чертях*, принимая в * сообра- ческой литературы. Казоттъ предавался изученію Кабаллы
женіе теперешнее образованіе, можно говорить только в * и очень искусно воспользовался ею в * упомянутой новеллѣ,
шутку и с ъ издѣвательством*. И дѣйствителыіо, напрасно от* которой так* и в ѣ е т * мистико-демонистическимъ иа-
кто-нибудь стал* бы искать во французской поэзіи серь- строеніем*.
езного типа дьявола вплоть до XIX вѣка. Отъ кошмара псевдо-классицизма прежде всего освобо-
дились иѣмцы, ища вдохи овен ій в ъ произведениях* вре-
*) „Мрачный фанатикъ Мильтонъ изъ секты Независимых!, мо- менно забытых* старо-англійскихъ поэтов*, а также в *
жетъ прославлять адъ, сколько ему угодно, можетъ рисовать дья- протестантских* легендах*, которыя лишь значительно
вола въ образѣ лягушки или дикообраза: всѣ эти плоды во-
позже уступили мѣсто романтико-католической средне-вѣ-
обра.женія, безвкусные, противные, омерзительные, могли нра-
виться только такимъ фанатикамъ, какъ онъ самъ. Мы заявля- ковщинѣ.
ем!,, что иитаемъ отвращеніе къ подобным!, фарсамъ и хотимъ Этот* новый поворот* необычайно повліялъ на рост*
только веселиться". демонической поэзіи.
Правда, Клопштокъ въ своей «Мессіадѣ» далъ иамъ ка- За то легенда о Фаустѣ, вѣчно жившая въ театрѣ ма-
кую-то студенистую копіго бронзовой мильтоновской ста- ріонетокъ, дождалась въ это время нѣсколышхъ ориги-
туи, и лишь въ сантиментальномъ Аббадонѣ разъяснил* нальных* обработок*. Первый на нее обратил* внима-
шире тип* покаявшагося дезертира изъ сатанинских* ле- ніе Лессингъ, потом* въ разгарѣ періода «Sturm und
гіоновъ, Абдіела. Drang» всѣ горячо набросились на развитіе этой титани-
Сатана Клопштока, низвергнутый въ день распятія ческой темы, создавая при этой возможности цѣлыя толпы
Христа на дно Мертваго моря, такъ говорит* своему то- дьяволов* и дьяволят*.
варищу, Адрамелеху. Къ важнѣйшимъ разработкам* Фауста принадлежат*:
«Развѣ ты не чувствуешь, какъ я, этой палящей, не- «Faust's Leben, Theten und Höllenfarth» роман* Клингера
угасимой муки, которая все болѣе горячими волнами зали- ( 1 7 5 2 — 1 8 3 1 г г . ) , гдѣ дьяволъ выступает*, какъ ученик*
в а е т * глубины моего сердца? Слушай, отчаяиіс мое такъ Руссо, доказывающій, что зло есть только вырояденіе че-
меня угнетает*, что даже вид* твоих* страданій больше ловѣческой природы под* вліяніемъ цивилизаціи; дальше—
меня не радует*. Я такъ унижен*, что съ бѣшенствомъ драмы Содена ( 1 7 5 4 — 1 8 3 1 гг.), Шинка ( 1 7 5 5 - 1 8 3 5 г г . ) ,
признаю его всемогущим*,—а я? кто же я таковъ? Наи- Клингемана ( 1 7 7 7 - 1 8 3 1 г г . ) , наконец*, «Maler» Милле-
чернѣйшее чудовище бездны». ра, который любил* не только рисовать, но и описы-
Сопоставим* эти слова съ гордою рѣчыо мильтонов- вать дьявольскія сцены.
ского Сатаны, и мы увидим*, насколько иѣмецкая копія Въ его «Жизни Фауста» выступает* цѣлая череда чер-
блѣдиѣе и слабѣе британского оригинала. тей, выдержанных* преимущественно въ комико - сати-
Вообще Мессіада», которая въ свое время для нѣмец- рическом* тонѣ,-отъ которого сильно вѣетъ мелаихоліей
кой литературы была явленіемъ огромной величины, какъ Мефистофеля. Духъ этотъ увлекает* Фауста въ адъ не
кристаллизація антираціоналистическихъ стремленій XVIII потому, что хочет* погубить его, а потому, что его лю-
вѣка, теперь имѣетъ только историческое значеніе. Клоп- бит* и цѣнитъ высоко, ибо «такая душа, избранная изъ
штоку недоставало пластическаго чутья; поэтому всѣ его миріадъ, стоит* цѣлаго міра ничтожных* д у ш * толпы».
фигуры туманны и неопредѣленны. Сам* автор* необхо- «Вперед*, Мефистофель!—восклицает* этогь странный
димость возводил* въ добродѣтель и провозглашал*, что дьяволъ,—осуществи свое сладкое желаніе обладать доро-
черезчуръ страстное воспроизведете евангельских* сцен* гим* для тебя существом*!... Прикуй его брилліаитовыми
было бы ихъ профанаціей; истинная же причина крылась цѣпями къ своему сердцу! Т е м н о , т е м н о т а м ъ ,
въ неспособности поэта, который былъ прирожденным* и в н и з у ! Нужно принести себѣ хоть что-нибудь изъ гор-
талантливым* лириком*, но у которого ни на іоту не няго міра».
было матеріала для эпика большой руки. «О, сладкая мысль! Но, горе! Седмиручный мечъ прон-
ныхъ абстрактных!, идей и понятій, а во-вторыхъ, какъ
заетъ мнѣ грудь, когда я , какъ дьяволъ, долженъ уни-
живыя существа, страдающія, чувствующія и дѣйствую-
чтожать то, что создалъ, и с ъ н а с л а ж д е н і е м ъ м у -
щ і я , — к а к ъ индивидуумы, сосгавляющіе частицу болынаго
чить то,что т а к ъ люблю». цѣлаго, міра,—однимъ словомъ, какъ герои, вплетенные
Это не что иное, вакъ симпатія двухъ титаническихъ въ дѣйствіе нѣкоей драмы жизни.
духовъ, подобная той, какую чувствуютъ другъ къ другу ІІапримѣръ, Фаустъ. Это символъ всего человѣчества,
Байроновскій Люциферъ и Каинъ. Къ сожалѣнію, этотъ которое вѣчно движется впередъ, вѣчно стремится к ъ
необычайный типъ дьявола, для котораго «подавляемая идеалу, и не будучи в ъ состояніи достигнуть до него
л ю б о в ь - а д с к о е мученіе», не былъ иадлежащимъ образомъ когда-нибудь, временно впадаете в ъ отчаяніе, сомпѣ-
разработать; «Фаустъ» Миллера даже не дождался окоп- вается, теряете вѣру в ъ правдивость извѣстныхъ идей,
чанія (см. изданіе Гошеиа, Штуттгартъ, 1 8 8 1 г . ) . покидаете ихъ и ищете новыхъ путей, и снова ошибает-
Мы не будемъ разбирать всѣ эти фигуры и произведе- ся, и заблуждается снова, и такъ лалѣе, всегда безъ
нія, большинство которыхъ принадлежатъ теперь исторіи, конца... Но Фаустъ вмѣетѣ съ тѣмъ—ученый, который,
и сразу перейдемъ къ демоническому синтезу цѣлаго пері- обманутый книжною мудростью, рѣшается искать муд-
ода, заключающемуся в ъ «Фаустѣ» Гёте. рость и правду в ъ жизни и природѣ; Фаустъ - л ю б о в н и к ъ
Маргариты, убійца Валентина, или, другими словами,—че-
Мефистофель в ъ дивномъ произведеніи Гёте ничѣмъ
ловѣкъ, индивидуумъ.
не иапоминаетъ гордыхъ демоновъ Марло, Мильтона и
Точно также и Мефистофеля можно считать и за дья-
Воиделя, потому что поэте, согласно съ воззрѣніями XVIII
вола, и за символъ извѣстныхъ стороиъ природы и ума
вѣка, представителем!» титаническихъ стремленій сдѣлалъ
человѣка, a вмѣстѣ с ъ тѣмъ и з а представителя нѣко-
не духа, a человѣка, Фауста.
торыхъ философскихъ П О І І Я Т І Й :
Прототипами Мефистофеля были комическія фигуры
дьяволовъ в ъ мистеріяхъ, по онъ отличается отъ нихъ „Я отрицаю все—и втГэтомъ суть моя,
Затѣмъ,—что лишь на то, чтобъ съ громомъ провалиться,
какъ культивированное растеніе отъ обыкновенного но- Годна вся эта дрянь, что на зсмлѣ живетъ.
левого цвѣтка, какъ разнился обогащенный знаніемъ и Не лучше ль было бъ имъ и вовсо не родиться.
философски воспитанный геній Гёте отъ наивного таланта Короче: все, что зломъ вашъ хилый братъ зоветъ,
Ганса Сакса. Стремленье разрушать, дѣла и мысли злым,
Вся поэма Гёте, а также и большинство входящих!, Все это, все—моя стихія".

въ нее фигуръ, обладаете двоякимъ характером!,, и эти Такими словами, на вопросъ Фауста, определяете себя
фигуры должны быть разсматривасмы с ъ двухъ точекъ Мефистофель, какъ духа отрицанія или духа зла. Потому
зрѣнія: во-первыхъ, какъ воилощеніе, символъ извѣст-
что зло, если его брать в ъ тѣсномъ смыслѣ с л о в а , — н е лась изъ него; значитъ зло, по этому толкованію, старше
можетъ быть ни положительной силой, ни реальнымъ эле- добра. Значитъ тогда Мефистофель, сынъ хаоса, пра-
ментомъ. Это только лишь отрицаніе, отсутствіе добра, вильно говоритъ о себѣ:
какъ холодъ и мракъ не суіцествуютъ сами по себѣ, а
„... Я лишь части часть, которая была
являются лишь отсугствіемъ тепла и свѣта. Къ такому Въ иачалѣ всей той тьмы, что свѣтъ произвела,
результату приводить иасъ строго-логическое мышленіе. Надменный свѣтъ, что спорить сталъ съ рожденья
Еслибъ, однако, поэтъ захотѣлъ держаться безпри- Съ могучей ночыо, матсрыо творенья.
страстной логики, то должеиъ былъ бы совершенно Но не успѣть ему и не сравняться съ нами:
Что производишь онъ, все связано съ тѣлами,
отречься отъ созданія фигуры дьявола, потому что не-
Произошло отъ тѣлъ, прекрасно лишь въ тѣлахъ,
возможно одѣть плотью вещи, который не существуютъ. В ъ границахъ тѣсныхъ тѣлъ не можетъ развиваться
Впрочемъ, къ этому Гёте не былъ обязанъ, ибо поэзія И—право, кажется, не долго дожидаться—
обладаешь своею собственною логикою, требующею, что- Онъ самъ развалится съ тѣлами въ нухъ и прахъ".
бы данное лицо, положеніе, характеръ, развивались по-
Хотя впослѣдствіи дьяволъ не одинъ разъ выражаешь
слѣдователыю отъ начала до конца,—художнику предо-
надежду, что мракъ или зло снова возьмутъ верхъ надъ
ставляется полнѣйшая свобода избирать себѣ любую тему.
свѣтомъ, но это с ъ его стороны только одна похваль-
Пользуясь этой свободой, Гёте принялъ зло, отрицаніе,
ба, потому что онъ самъ же, когда Фаустъ говоритъ ему:
за что-то реальное, з а какой-то элемента, враждебный
„Великое ты былъ ire въ силахъ разрушать—
добру и, вонлотивъ этотъ элементъ в ъ фигурѣ Мефисто-
И вотъ но мелочамъ ты началъ разрушенье".
феля, придалъ своему созданію такой характеръ, что, какъ
справедливо говоритъ Бойезенъ, —если бы зло могло при- Отвѣчаешь: «Что дѣлать! Да и тутъ немного могъ я
нимать формы человѣка, то оно должно было бы похо- взять».
дить на Гётевскаго духа отрицанія. Въ другомъ же мѣстѣ онъ говоритъ о себѣ: «Частица
Если міръ и все, что в ъ немъ существуешь прекрас- силы я , желавшей вѣчио зла, творившей лишь благое».
ного, все, что пробуждаешь и поддерживаешь движеніе, Что это значитъ?
жизнь, развитіе, прогрсссъ, мы признаемъ добромъ, то Для уясненія этого мы должны возвратиться къ Про-
зломъ должно считаться все, что этому развитію мѣша- логу, в ъ которомъ, какъ в ъ книгѣ Іова, в ъ числѣ анге-
етъ, что это движеніе удерживаешь. Ж и з н ь , — э т о гармо- ловъ появляется адскій критикъ, Мефистофель, и спорить
ІІІЯ силъ и элементовъ; нротивуположиость жизни—угрю- съ Богомъ. На ироническія замѣчанія дьявола и на его
мый, темный, безформеиный хаосъ. Хаосъ, однако, су- насмѣшки, соединенный съ презрѣиіемъ къ людямъ и
ществовалъ до гармоніи, которая мало-по-малу возроди- міру, Творсцъ отвѣчаетъ ему:
„Лукавѣйшій изъ духовъ отрицанья, знателыюе о р у д і е и и с п о л н и т е л ь в ы с ш е й в о -
Меня ты меньше всѣхъ -сердилъ и огорчалъ.
Слабі, человѣкъ: онъ часто засыпаетъ,
л и , а не ея безсознателыіый противник*, к а к * традиціон-
Стремясь къ покою,—потому ный сатана.
Дамъ безпокойнаго я спутника ему: Мы умышленно подчеркиваем* это, потому что панте-
Пусть вѣчно дѣйствуетъ и къ дѣлу возбуждаотъ" *). ист* Гёте был* одним* и з * поэтов*, который идею
Значить, зло имѣетъ свое основаиіе, для того чтобы зла, воплощенную в ъ сатанѣ, т а к * глубоко-философски
существовать; оно потребно, какъ ферментъ развитія, понял* и такъ оригинально разработал*.
какъ стимулъ, побуждающій людей къ движенію, какъ Поэтому во всей поэмѣ автор* ни разу не говоритъ
бичъ, не дозволяюіцій человѣчеству поддаться лѣни и ду- о паденіи Мефистофеля с * небес*. Он* не былъ никогда
ховной дремотѣ. Вещь эта настолько ясна, что дальнѣй- ангелом*, к а к * догматическій сатана, но всегда был* дья-
шихъ комментарій не требуетъ. волом*, существом* столь же старым*, а можетъ быть и
Во второй части Фауста Сфииксъ опредѣляетъ натуру болѣе старым*, чѣмъ все твореиіе.
Мефистофеля в ъ формѣ олѣдующей, весьма прозрачной Соотвѣтственно этому, поэт* не вплел* в ъ его харак-
загадки: тер* ни одного яснаго проблеска, ни одной черты, кото-
рая напоминала бы его прежнюю небесную силу и славу.
„И доброму порой, и злому ты годишься;
Т ы мастеръ одного въ аскеты наряжать, Мефистофель зол* насквозь, он* дьявол* съ й о г * до го-
Другому помогать въ бсзуміи стремишься— ловы, но несмотря на то, онъ не чудовище, не омерзи-
II все лишь для того, чтобъ Зевса потѣшать". тельный урод*, какими бывали средневѣковые дьяволы, —
Такимъ образомъ понятое зло должно было входить такое зло перестало бы притягивать и искушать, и в ъ
в ъ п л а н ъ творенія и не появлялось в ъ немъ с л у - силу этого не могло бы быть опасным*. Итак*, Мефи-
ч а й н о . Значить, Мефистофель—только наполовину со- стофель там*, гдѣ не нужно играть комедіи, гдѣ онъ
можетъ быть искренним*, ничего не теряя отъ этого,
* ) Опредѣленіо зла, какъ полезнаго двигателя творенія, мы
проявляет* свой истинный характер*.
находимъ еще у иѣмецкаго мистика, Якоба Б е м е ( 1 5 7 5 — 1 6 2 4 гг.), Въ Вальпургіеву ночь, наединѣ с ъ Фаустом*, который
съ сочиненіями котораго Гёте былъ несомнѣшю знакомъ. Бсме знает* его до глубины, Мефистофель выступает* без*
говоритъ: „Зло въ Богѣ не есть грѣхъ, а только понудительное маски, какъ злобный дух* отрицанія и воплощепія гру-
орудіе, источникъ движенія, и можетъ быть при помощи смире-
бых* инстинктов* человѣчества. Но въ большииствѣ слу-
нія успокоено, побѣждено и очищено. Грѣхъ образуется только
тогда, когда твореиіе не хочетъ совершать пути отъ мрака къ
чаев*, при общеиіи съ посторонними людьми, оиъ при-
свѣту. Вслѣдствіе этого то, что было соединено съ Богомъ, от- крывает* омерзительное скотство своей натуры плащом*
дѣляется отъ Него". свѣтской тактичности,— онъ элегантен*, умѣетъ ухажи-
11
вать за женщинами (Марта, сцена в ъ саду) и притом* Ему дупіа дана судьбою,
обладает* неисчерпаемым* запасом* юмора и остроумія. Впередъ летящая и чуждая оковъ;
В ъ своемъ стрсмленьи пылкою душою
Юмор* этотъ чаще всего бывает* окрашен* сатирой,
Земныя радости онъ презирать готовъ,
остроуміе носит* характер* ядовитый, жгучій, но, не- Онъ долженъ въ шумный міръ отныиѣ погрузиться;
смотря на то, такъ мѣтко попадает* в ъ слабую сторону Его ничтожеством?» томим?»,
даннаго предмета, что совершенно ослѣпляетъ слушателей. Онъ будетъ рваться, жаждать, биться
При ближайшем* разсмотрѣніи остроумный замѣчанія И призракъ пищи персдъ нимъ
ІІадъ ненасытною главою будетъ виться.
Мефистофеля оказываются, — н е всегда, но очень ч а с т о , —
Напрасно онъ покоя будетъ ждать
софизмами, парадоксами, ио в ъ данную минуту трудно И даже, не успѣй О І І Ъ душу мнѣ продать,
противиться этому безумному, поистинно сатанинскому Самъ по себѣ он?» долженъ провалиться".
изяществу, этой тончайшей, хотя и софистической, ді-
алектикѣ, этой бѣшеной ироніи, которая не іцадитъ ниче- При всей тонкости своего интеллекта, Мефистофель, со-
го и никого, не исключая и самого говорящего. Мефи- гласно с ъ традиціей, обладает* особою склонностью ко
стофель в ъ минуты искренности издѣвается надъ самим* всему, что грязно, гадко, тривіально, проявляя это какъ
собою, зная, что онъ только одно изъ маленьких* ко- въ общеніи со своими подчиненными, такъ и въ разгово-
л е с * въ гигантской машинѣ міра, и то, что онъ дѣлаетъ, р а х * съ Фаустом*, которому въ минуты высочайшаго вос-
въ концѣ-концовъ обратится против* него же самого. торга брызжет* в ъ лицо грязью.
И вотъ, критикуя, осмѣивая, уничтожая все, онъ отлич- Когда (въ концѣ второй части драмы) присутствіе пре-
но знаетъ, что правда не всегда на его сторонѣ, что по- красных* ангелов*, которые снизошли за душою Фауста,
рою онъ и лжетъ, но это не стѣсняетъ его, потому что пробуждает* в ъ демонѣ трогательный чувства, то они
ложь—одинъ изъ его излюбленных* элементов*, и когда принимают* какой-то извращенный, ненормальный харак-
ему удается обмануть кого-нибудь, онъ находит* в ъ тер*. Струя любви, которая исходит* отъ посланников*
этом* истинное наслажденіе. Такъ, напримѣръ, пробудив* неба, правда, дѣйствуетъ и на сатану, но дѣйствуетъ спо-
въ Фаустѣ презрѣніе къ знанію и, вмѣстѣ съ тѣмъ, собом*, свойственным* его насквозь развращенной натурѣ:
страсть къ наслажденію, онъ говорит* самому себѣ: вмѣсто желанія возвыситься до этихъ неземных* существ*,
Мефистофель жаждет* осквернить ихъ. Да и это продол-
„Лишь презирай свой умъ да знанья жаръ,
жается только одну минуту: духъ отрицанія снова при-
Хваленый человѣка даръ;
Пусть съ жалкой, призрачной забавой
ходит* в ъ равновѣсіе и, радуясь, что в ъ нем* «угасли
Тебя освоитъ духъ лукавый— уже проклятые лучи», проклинает*: «какъ это подобает*
Тогда ты мой, безъ далыіихъ словъ. дьяволу, всѣхъ ангелов* вмѣстѣ».
и*
въ средневѣковыхъ миотеріяхъ, пораженіемъ начала уни-
Всю характеристику Мефистофеля лучше всего можно
чтоженія и побѣдою женствениаго элемента (Das Ewig-
выразить словами Фауста, который называете его « п л о -
weibliche), которому геніальный поэте возвратилъ старую
д о м ъ, в о з н и к ш и м ъ и з ъ г р я з и и о г и я » .
привилегію, упраздненную протестантскимъ раціонализ-
Но такъ какъ в ъ глубин! челрвѣческой натуры, ря-
м о м ъ : жена стерла гласу змія.
домъ с ъ благороднѣйшими порывами и стремленіями, дре-
млютъ также низкіе, звѣрскіе инстинкты, представителемъ Мы остановились такъ долго на Мефистофелѣ Гёте по-
которыхъ является Мефистофель, то онъ не производите тому, что это—единственный типъ дьявола в ъ своемъ
на людей отвратительнаго впечатлѣнія. Фаустъ с ъ нимъ род!, не имѣющій не только равиаго, но даже и подоб-
входите в ъ общеніе, Марта даже готова выйти за него иаго себѣ.
замужъ, и только чистая, д!вственная душа Маргариты Изъ элементовъ чисто - отрицательных!,, не прибавляя
ненавидите и боится его инстинктивно. « Я мучусь и къ нимъ ни капли какой-нибудь страсти, какого-нибудь
страдаю,—говорите она Фаусту,—когда тебя с ъ нимъ высшаго стремленія, облагораживающаго даже преступни-
рядомъ я встрѣчаю». ка и преступленіе, поэте создалъ фигуру, правда, не сим-
патичную, ІІО необыкновенно интересную, и, притомъ,
„Его присутствіе во мнѣ волнуетъ кровь.
что очень в а ж н о , — полную жизни, ибо Мефистофель—
Я всѣхъ люблю, ко всѣмъ питаю я любовь;
ІІо какъ тебя я жду и не могу дождаться,
не маріонетка, а совершенно реальное лицо.
Такъ страшно мпѣ съ твоимъ товарищем!, встрѣчатьоя. Остроумно говорите о немъ Фишеръ: «Отрицаніе, какъ
Мнѣ кажется, что онъ большой и дсрзкЩ нлутъ! бы то ни было, является однимъ изъ факторовъ жизни»...
Пусть мнѣ Господь проститъ, коль ошибаюсь тутъ...
Онъ всякій разъ, какъ явится сюда,
Типъ дьявола Гёте послужилъ иредметомъ подражанія
Глядитъ вокругъ насмѣшливо всегда,
Лицо его какъ будто выражаетъ,
для многихъ поэтовъ, но ни ОДИН!, И З Ъ Ш І Х Ъ не при-
Что ни къ кому онъ жалости ne зиаетъ, близился къ великому художнику. Болѣе всего это уда-
Лежитъ печать на зломъ его челѣ, лось Байрону, потому что оиъ плылъ но послѣдиимъ
Что ненавидитъ всѣхъ онъ па землѣ". волнамъ того теченія, начало которого несло автора
Маргариту поражаете в ъ Мефистофелѣ не могущество Фауста в ъ безконечность. Но драма «Преображенный
и сила его интеллекта, понять и оцѣнить которыхъ она уродъ» осталась только фрагментом!, и о ней нельзя
не можете, а а б с о л ю т н о е о т с у т с т в і е ч у в с т в а , высказать рѣшительнаго сужденія * ) .
составляющего одну изъ главныхъ черте ея прекрасной
*) Самъ Гёте призналъ въ разговорахъ съ Эккерманомъ, что
личности.
слова цезаря въ упомянутой драмѣ: „дьяволъ чаще вѣщаетъ
Мирный поединокъ за душу Фауста кончается, какъ
Но Байронъ не ограничился подражаніемъ Гёте: фигура Люцифер* не только не является подражаніемъ Ме-
Сатаны появилась потом* в ъ д в у х * его поэмах*, а имен- фистофелю, но составляет* его прямое противоположеніе.
но в * «Видѣніи страшнаго суда» и в ъ «Каинѣ». Ариманъ Насколько перваго можно считать синтезом* отрицатель-
в * «Манфредѣ» служит* только декораціею. н ы х * элементов* сатанинского типа, настолько второй
Б * «Видѣніи страшнаго суда» поэт* дает* слѣдующій создан* изъ элементов* положительных*.
образ* Сатаны, парящаго в ъ воздухѣ н а крыльях*, «по- Байронъ, но своей воинственной и непокорной натурѣ,
добных* тучам*, чреватым* молніями»: видѣлъ в ъ Сатанѣ ие подлаго измѣнника, какъ Дантъ,
«Чело его напоминало море, волнуемое ураганом*. не упориаго раба, к а к * Кальдеронъ, не безсильнаго духа
Мысли, глубокія, неизмѣримыя, отпечатлѣвались на его отрицанія, какъ Гёте, а гордаго заговорщика, какъ Миль-
безсмертномъ ликѣ тѣнями вѣчнаго гиѣва, а в з г л я д * его т о н * . Но Мильтон*, сдѣлавъ Сатану героем*, не переста-
омрачал* кругомъ пространство ». в а л * , несмотря на то, считать его возмущеыіе за грѣхъ,
«Даже архангелы, замѣтив* его, столпились вмѣстѣ, за преступленіе, з а иесчастіе для рода человѣческаго, а
к а к * птицы, н а д * которыми парит* сокол*. Только Ми- Байронъ, кажется, не раздѣляетъ такого воззрѣиія.
х а и л * , полный силы, по не зиающій гордыни, прибли- Мы говорим* «кажется», потому что « К а и н * » — д р а м а :
жается къ прежнему другу, и въ очах* обоих* была видна каждое лицо там* говорит* отъ с о б с т в е н н а я имени, а не
благородная, безсмертная и великодушная жалость, сви- о т * имени автора. Сам* поэт* въ предисловіи предостере-
дѣтельствующая, что не столько собственная воля, сколько г а е т * отъ какихъ-нибудь поспѣшныхъ выводов* и з * бого-
неумолимая судьба сдѣлала ихъ врагами, предоставляя имъ х у л ь н ы х * разсужденій Люцифера, который, в ъ качествѣ
ареною борьбы небесный сферы, а ея сроком*—вѣчность». дьявола, «не может* в ъ богословских* спорах* пользо-
Дальше это торжественное настроеше уступает* мѣсто ваться елейным* языком* священнослужителей». Въ наив-
ироніи и сарказму. н ы х * средневѣковыхъ мистеріях* представлялись вещи и
Поэма «Видѣніе страшнаго с у д а » — п р о и з в е д е т е сатири- говорились рѣчи гораздо болѣе рѣзкія, но однако это не
ко-политическое, в ъ котором* Сатана играет* роль не- оскорбляло чувства благочестивых* слушателей.
большую; зато Люцифера в ъ «Каииѣ» поэт* разработал* Люцифер* Байрона чувствует* себя настолько силь-
con amove, сдѣлавъ изъ пего одну изъ г л а в н ы х * фигур* ным*, чтоб* не знать над* собою господина, и поэтому
драмы. объявляет* ему войну. Война кончилась для него несча-
стливо, но не подавила его. Правда, онъ утратил* рай и
его блаженство, по онъ н е тоскует* по ним*, потому
правду, чѣмъ привыкли думать. Жаль только, что ому нерѣдко
надо болтать пѳредъ дураками", точно изъяты изъ устъ у Ме-
что «окупать счастіе покорностью и слѣпым* послуша-
фистофеля. ніемъ кажется для него унизительным*».
„Но я но Богъ (говоритъ онъ Каину), и не имѣвъ удачи ІІо болѣе, чѣмъ мы противоборствомъ.
Имъ сдѣлаться, я не хотѣлъ бы быть ІІѢтъ, Благость зла не можетъ сотворить,
Пичѣмъ друтмъ, какъ лишь самимъ собою.
И не могла. А сотворилъ ли Онъ
Онъ побѣдилъ, пусть царствуетъ.
Другое что?"
К л иH ъ.
Кто—Онъ? Какъ явствуешь изъ этихъ словъ (считаемыхъ некото-
Л ю д и Ф Е 1» ъ. рыми критиками ловушкою, подставленною уму Каина),
Творецъ земли. причиною возмущенія и паденія архангела была не только
К а и н ъ. гордость, какъ у Мильтона, но и внутреннее убѣждеиіе в ъ
II неба, и всего,
плохомъ устройствѣ міра.
Что есть на нихъ. О немъ такъ Серафимы
Ему поіотъ; такт, говоритъ о Немъ Люциферъ—критикъ, не снисходительный и равнодуш-
II мой отецъ. ный, какъ скептикъ - Мефистофель, весело болтающій со
Л Ю Ц И Ф Е Р ъ. «старичкомъ», но критикъ-разрушитель, который на мѣстѣ
Они такъ говорить существующего хотѣлъ бы поставить другой порядокъ
II пѣть о немъ осулсдены подъ страхомъ вещей. Одинъ изъ этихъ дьяволовъ считаешь себя иулемъ,
Быть тѣмъ, что я и ты: я межъ духами, другой жаждешь считаться безкоиечностыо.
Ты межъ людьми".
При наличности такого дуалистического, почти но-маии-
И на вопросъ Каина: «Но что же это?» Люциферъ гор- хейски трактованного отношенія сатаны къ Творцу, и от-
до отвѣчаетъ: ношеніе его къ человѣку принимаешь у Байрона совсѣмъ
»Души, другую форму, чѣмъ у эллина-спинозиста Гёте.
Что смѣютъ сознавать свое безсмертье, Сатана Мильтона съ состраданіемъ относился къ лю-
Что смѣютъ всемогущему тирану дямъ, Люциферъ берешь ихъ подъ свое покровительство,
Глядѣть въ лицо безсмертиос Его,
Твердя, что зло Его—не есть добро.
какъ своихъ естественныхъ союзниковъ в ъ борьбѣ и то-
Онъ говоритъ, что Онъ создатель нашъ: варищей по несчастно:
Я этого не знаю и не вѣрю, „Мы, духи, съ вами смертными другъ другу
Чтобъ это было истинно; но если Сочувствуемъ, но крайней мѣрѣ, мы
Онъ создалъ насъ, то никогда уже Равно терпя безчислеиныя муки,
Ile въ силахъ уничтолсить: мы безсмертны! Хоть частью уменыпаѳмъ горечь ихъ
И болѣе: мы нужны для него Сочувствіемъ нодобнымъ всѣхъ со всѣми".
Безсмѳртными, чтобъ не было конца
Мучеиьямъ нашимъ. Пусть, О І І Ъ побѣдилъ! Со зміемъ - искусителемъ, который довелъ человѣка до
Но Онъ своей побѣдой счастливъ наденія, Люциферъ, какъ онъ утверждаешь, не имѣетъ
ничего общаго, губить людей—черезчуръ низкая задача Пусть никогда не будетъ онъ рабомъ
Подъ гнетомъ тираннической угрозы,
для гордаго титана, который мѣтитъ выше. Наконец*,
Чтобъ вѣровать наперекоръ всѣхъ чувствъ
онъ не дает* Каину никаких* обѣщаиій, но просто сры- Тому, что отвергаетъ очевидность.
вает* повязку съ его глаз* и показывает* действитель- Упорствовать и мыслить,—вотъ чѣмъ вы
ность такою, какою она есть на самом* дѣлѣ, или со- Особый міръ создать въ себѣ способны,
блазняет* его, какъ онъ сам* говорит*, «правдою», за Міръ внутреиній, гдѣ-бъ внѣшній исчезалъ;
Вотъ способъ вамъ приблизиться къ природѣ
содержаніе которой не берет* на себя отвѣтственности.
Духовных?» силъ и побѣдить свою".
Понятно, что за этим* видимым* безкорыстіемъ кроется
глубокая политика: Люцифер*, какъ духъ разумный и Совѣтъ этотъ великолѣненъ, ио одностороиенъ, и это
проницательный, знаетъ отлично, что на умъ и сердце собственно придает* ему демоническій характер*. Разумъ
Каина нельзя и не нужно дѣйствовать ложыо, потому без* чувства можетъ оказаться таким* же опасным* ру-
что правда в ъ данном* случаѣ будетъ ядомъ, болѣе силь- ководителем* человѣчества, какъ и самое слѣпое и не-
ным*, чѣмъ всѣ софизмы. обузданное чувство. Наконец*, и сам* Байрон* въ «ава-
И, дѣйствительно, Каинъ, убѣдившись, что результат* тарѣ» Манфреда утверждал*, что «древо познанія не есть
всѣхъ усилій жизни—смерть, впадает* в ъ отчаяніе и со- древо жизни»... <
вершает* преступленіе, становясь вслѣдствіе этого на- Внѣшияя сторона Люцифера гармонирует* съ его утон-
выки данником* Люцифера и врагом* Творца. Этого-то
ченным* духовным* характером*. Приводим* здѣсь отры-
собственно и нужно было царю демонов*, и не потому,
вок* изъ перваго акта, въ котором* Каинъ такъ онредѣ-
чтоб* онъ хотѣлъ гибели Каина, но для того, чтобы
ляетъ ириближающагося искусителя:
имѣть его в ъ своем* лагерѣ.
Какъ союзник*, Люцифер* совершенно лойялеиъ,—видя „ . . . П о виду, это ангелъ,
ІІо съ странною суровостью въ своемъ
въ Каинѣ предка тѣхъ, кто не перестанет* бороться съ
Духовномъ существѣ. Чего дрожу я?
Творцом*, побѣжденный архангел* желает* вооружить Чѣмъ онъ страшнѣй духовъ, что каждый день
ихъ какъ возможно лучше и не скупится на совѣты и Я вижу потрясающихъ своими
указаиія: Палящими мечами при вратахъ,
„... Старайтесь разсуждать Гдѣ въ сумерки брожу я, чтобъ мслькомъ
ГІе по словамъ, хотя-бъ словамъ духовъ, Взглянуть въ сады, наслѣдіе мое...
ІІо по плодамъ, которые вы сами Брожу, пока не лялсетъ тьма надъ этой
Вкушаете. Есть нѣкоторый даръ, Оградой запрещенною съ ея
Что яблоко дало вамъ роковое, Безсмертными деревьями! ІІо если
Единый добрый даръ ею—вашъ разумъ. Я но бѣгу отъ огнениыхъ мечой
Т ѣ х ъ ангѳловъ, зачѣмъ я передъ этимъ вленіемъ, который с ъ дальнѣйшим* теченіемъ поэмы пе-
Робѣть бы сталъ? Онъ далеко, однако, реходит* в ъ симпатію двух* родственных* натур*. Но
Мнѣ кажется могучѣй, чѣмъ они, страх* этот* отнюдь не физическое опасеніе,—это ин-
II столько лее прекрасенъ, но какъ будто
стинктивное предчувствіе приближеиія какой-то высшей
ІІс такъ еще прекрасенъ, какъ онъ былъ
Иль могъ бы быть! Печаль какъ будто входитъ духовной силы.
Какъ часть въ его беземертье. ІІеулсель Таким* же образомъ Люцифер* воздѣйствуетъ и на
Кромѣ людей кто можетъ знать печали?
жену Каина, Аду. Смотря на него и слыша его голос*, Ада
Онъ близко,—вотъ онъ.
восклицает*:
Л 10 Ц И Ф Е Р ъ.
„Врагъ!
Смертный!
К А И H Ъ. Не искушай меня ты красотою.
Духъ, кто ты? Ты болѣс прекрасенъ, чѣмъ былъ змій,
И такъ лее лживъ".
Л 10 Д И Ф Е г ъ.
Властитель иадъ духами. Сравнивая Люцифера со зміемъ, она хочет* ослабить
К А и II ъ. симпатію, которую невольно питает* къ нему:
Если такъ,
„Я этому беземертному созданью
Какъ могъ ты ихъ оставить, чтобы съ прахомъ
Но въ силахъ дать отвѣта, ne могу
Вращаться здѣсь?
Проклясть ею; я на него смотрю
Л Ю Ц И Ф Е Р Ъ.
Съ таинственной боязныо, и однако,
Я знаю мысли праха: • Я не бѣгу; его беземертный взоръ
Я сострадаю праху. Влеченьемъ непонятнымъ пригволсдаетъ
К л и и ъ. Мои глаза плѣненітые къ нему.
Какъ! ты въ мысли Онъ страшенъ мнѣ, но онъ меня такъ сильно
Блечетъ къ себѣ, все блилсе, блилсе. Каинъ,
Мои проникъ?
Спаси меня, мой Каинъ, отъ него!..."
Л ю д и Ф Е р ъ.
Да, это мысли всѣхъ, Каин* успокоивает* ее, Ада приходит* в * себя и, опа-
Кто ихъ имѣть достоинъ; это голосъ саясь, что слова Люцифера могут* погубить и х * , всетаки
Твоей беземертной части говоритъ
не питает* къ нему отвращенія, как* Маргарита къ Ме-
Внутри тебя..."
фистофелю:
Сцена эта позволяет* нам* оцѣнить впечатлѣиіе, ко- „... Ты калсешься несчастным!.;
торое Люцифер* производит* на людей: в ъ Каинѣ он* Ие дѣлай насъ такими же, и я
пробуждает* нѣчто вродѣ страха, соединенная с ъ уди- Поплачу о тебѣ".
Эти слова, вышедшія изъ устъ женщины, лучше рису- иначе, поэма, основанная на библейской традиціи, поте-
ютъ намъ характера, Люцифера, чѣмъ его собственный ряла бы свой существенный характеръ.
слова. Каина онъ покоряете логикой своего мышленія и Сатана, который объединился бы въ своемъ характер!
могуществомъ своей ненависти, которая находите отзвука, съ Прометеемъ, пересталъ бы быть сатаною,—мы дока-
въ изстрадавшейся и гордой душѣ перваго убійцы; но зывали это в ъ н а ч а л ! нашего труда * ) .
Ада, живущая только любовью къ мужу и дѣтямъ и, слѣ- Къ несчастно, множество критиковъ, не обращая вни-
довательно, обладающая болѣе тѣсиымъ уметвеннымъ го- манія на серьезную разницу и не всматриваясь въ самое
ризоитомъ, не понимаете этихъ высшихъ стремленій, но ядро разбираемыхъ характеровъ, причислили такія фигуры,
вмѣстѣ съ тѣмъ не можете стряхнуть с ъ себя демони- какъ Сатана Мильтона и Люциферъ Байрона, къ типамъ
ческаго обаянія, которое сатана производите на все окру- «прометеевскимъ», и ввели путаницу в ъ историко-лите-
жающее. ратурную и психологическую терминологію. «Прометеизмъ»
этихъ фигуръ, какъ мы видѣли, имѣете столько же об-
щаго съ Прометеемъ, сколько такъ называемая «плато-
Если мы сравнимъ этого меланхолическаго и прекрас- ническая любовь» с ъ Платономъ.
наго демона с ъ смѣіпнымъ уродомъ, носившимъ в ъ сред- Существенная черта прометеевскаго характера должна
нихъ вѣкахъ имя дьявола, то насъ невольно охватите заключаться, на-ряду со страшной гордостью и силой, въ
изумленіе. Какъ, неужели эти два существа, такъ не по- абсолютномъ отсутствіи эгоизма и способности къ безгра-
хожія другъ на друга, возродились изъ одного элемента? ничному самопожертвованію. Необыкновенно гармониче-
А между тѣмъ это правда. ское сочетаиіе такихъ несходиыхъ другъ съ другомъ эле-
Несмотря на такое глубокое несходство, Люциферъ Бай- ментовъ и составляете всю оригинальность эсхиловекаго
рона не представляете собою существа совершенно отлич- типа.
наго отъ средневѣковаго дьявола: Каина онъ соблазняете Изъ позднѣйшихъ поэтовъ только одинъ Шелли в ъ
не безкорыстно,—онъ вымогаете отъ него дань нокло- «Освобожденномъ Промете!» безъ измѣненія удержалъ
ненія, а также и отреченія отъ Бога; кромѣ того, онъ этотъ основной типъ; в о ! другія передѣлки и копіи, а
въ случаѣ надобности, любите пускать в ъ ходъ софизмы также большинство такъ называемыхъ литературныхъ
и выражаться двусмысленно, вливая въ сердце Каина ядъ «ирометеевскихъ» фигуръ страдаютъ преизбыточествомъ
ненависти и отчаянія. воли и гордости, расплачиваясь з а это слишкомъ дорого
Байронъ отнюдь не стремился къ абсолютной реабилита- насчетъ альтруистическихъ чувствъ.
ціи злого духа,—напротивъ, онъ хотѣлъ сдѣлать Люцифера
могучимъ, но. несмотря на то, настоящимъ дьяволомъ; *) Книга 1-я, глава 1-я.
Въ послѣдиее время въ этомъ отношеніи больше всѣхъ кусство поэта главнымъ образомъ проявилось въ разра-
нагрѣшилъ Брандесъ, который в ъ каждой оппозіщіопио- боткѣ темы, потому что содержаніе ея существовало уже
революціонной фигурѣ подмѣчалъ прометеевскія черты, давно, правда, не какъ готовое растеніе, но какъ способное
хотя бы текстъ самаго произведенія самымъ яснымъ об- къ жизни зерно.
разомъ противорѣчилъ этому. Вспомнимъ, что такое былъ дьяволъ въ среднихъ вѣ-
Такъ, напримѣръ, несмотря на то, что байроиовскій кахъ? Духомъ зла. Но что такое считалось зломъ по то-
Люциферъ говоритъ Каину: «Я открою тебѣ правду подъ гдашнимъ понятіямъ? Во-первыхъ, то, что мы и до сихъ
у с л о в і е м ъ : ты долженъ пасть и поклониться мнѣ, какъ поръ называемъ зломъ, то-есть боль, физическіе недуги,
Господу»,— Брандесъ въ I T томѣ своихъ «Главныхъ те- несчастія, болѣзни, потомъ фальшь, обманъ, преступле-
ченій» безъ церемоиіи заявляетъ, что Люциферъ дѣлаетъ ніе, поступки, вредные для ближнихъ и общества, и т . д.
для Каина все безкорыстно и не требуешь отъ него ни Это неречисленіе, однако, не исчерпываетъ всѣхъ сата-
колѣнопреклоненія, ни благодарности. нинскихъ особенностей; фанатики прошлыхъ вѣковъ счи
Истолковывая такимъ образомъ текстъ поэмы, понятное тали зломъ также и то, что теперь мы всѣ, безъ исклю-
дѣло, не трудно было превратить иепокориаго претендента ченія, считаемъ добромъ, а именно: разумъ, науку, лю-
на владычество иадъ міромъ въ безкорыстнаго «духа сво- бовь и т . д. * ) .
боды» съ qiiasi-прометеевскимъ характеромъ и извратить Мы уже нѣсколько разъ утверждали, что настолько
поэтому самое понятіе «прометеизма», которое, какъ мы противоположный черты ни въ какомъ случаѣ не могутъ
видимъ, слагалось изъ другихъ факторовъ. ужиться в ъ одномъ и томъ же лицѣ. И вотъ до тѣхъ
Не будучи «прометеевской» фигурой, Люциферъ несо- поръ, пока поэзія подчинялась различнымъ вліяніямъ, она
миѣнно типъ положительный, хотя и этотъ терминъ, в ъ не могла создать цѣльнаго типа сатаны, и лишь съ тѣхъ
примѣненіи къ дьяволу, можетъ считаться до нѣкоторой поръ, какъ за это взялись писатели, цѣлыо которыхъ бы-
степени произвольными Всѣ положителыіыя отличія, про- ло чистое искусство, а не какія-иибудь побочныя сообра-
являющіяся на почвѣ демонизма, могутъ считаться «по- женія, личность дьявола, распавшись на составные эле-
ложительными» лишь съ эстетической, но никогда не съ менты, пріобрѣла характеръ и выразительность.
этической точки зрѣнія.
Наступилъ процессъ, подобный тому, который часто
То, что прекрасно, не всегда бываешь добрымъ. Люци-
происходишь в ъ цриродѣ. Одинъ типъ, видъ, подъ влія-
феръ прекрасенъ, даже возвышеиъ, но, несмотря на это,
обладаешь насквозь сатаииискимъ характеромъ.
*) Тертуліанъ говоритъ: „Зло—это мысль. Осужденный, ерѳ-
Искусное соедииеиіе этихъ элементов!, свидѣтельству-
тикъ, на.кокецъ, та великодѣпная скотина (gloriae animal), кото-
етъ о громадной художественности Байрона; самое же ис- рая называется философом*,— одно и то же".
ніемъ извѣстныхъ факторов*, распался на двѣ разновид- Одним* изъ важнѣйшихъ этапов* этого расхожденія
ности, не имѣющія ничего общаго, кромѣ названія и основного типа были Возрожденіе и Реформація, а дру-
происхожденія. г и м * — в е л и к і й умственный переворот*, закончившійся
Черты, присущія первобытной формѣ, обособились; в * французской революціей.
каждой новообразовавшейся разновидности нѣкоторыя осо- Какъ въ сатанѣ Марло и Мильтона, такъ и въ дьяво-
бенности исчезли, зато появились, и укрѣпились другія. лах* Гёте и Байрона чувствуется вліяніе эпох*, даро-
Таким* образомъ, какъ мы упоминали выше, возникли два, вавших* им* жизнь: Мефистофель представляет* ядови-
совершенно законченные и не сходные друг* съ другом* тый и жгучій критицизм* французской философіи, а Лю-
типа сатаны, — одинъ комическій, основанный на эле- ц и ф е р * — е я слѣную и оптимистическую вѣру во всемо-
ментах* отрицательных*, а другой серьезный, созданный гущество человѣческаго разума.
изъ положительнаго, благороднаго матеріала. Смотря на дѣло съ символистической точки зрѣнія, т.-е.
Первое изъ этихъ видоизмѣиеній достигло совершенства считая Фауста и Каина высшими проявленіями человѣче-
въ Мефистофелѣ Гёте: крайній пункт* другого предста- скаго типа, мы должны признать Мефистофеля и Люци-
вляет* байроновскій Люцифер*, легендарный зародыш* фера ихъ рефлексами и дополненіями.
которого мы находим* въ дьяволѣ ПІабаша, когда онъ Въ первом* сочетались всѣ наши грубыя страсти и
являлся въ роли утѣшителя и защитника недовольных*, вожделѣнія, въ другом* же—высшія, идеальным, но одно-
учителя мудрецов* и философов*,— тѣмъ, какъ его назы- стороннія стремления ума, могущія впослѣдствіи принести
вали сектанты средних* вѣковъ, «великим* обиженным*», пользу всему человѣчеству, но часто гибельныя для под-
представителем* природы и науки. дающихся им* слѣпо индивидуумов*...
Здѣсь эволюція сатанинских* типов* достигла своего Какъ бы то ии было, и Мефистофель и Люцифер*—
предѣла. Дрожащій Инферъ Иикодима преобразился въ не- настоящіе демоны, ни одинъ изъ иихъ не мечтает* о
преклошіаго Люцифера, глуповатый же и смѣшной намѣет- примирены съ небом* и разлукѣ съ адом*.
никъ и подручный царя мрака—въ остроумнаго скептика Идея реабилитаціи Сатаны появляется только у поэтов*
и иасмѣшника, Мефистофеля. второй половины X I X столѣтія, хотя и раньше можно
Посредствуюіція звенья постепенного облагороженія са- встрѣтить произведенія, слегка затрогивающія этотъ мо-
танинского типа оставили свой слѣдъ на страницах* этого тив*.
этюда, на иодобіе двойной цѣпи, обѣ части которой, почти Въ XVIII вѣкѣ подобную мысль мы встрѣчаемъ у зна-
параллелыіыя въ первых* вѣкахъ нашей эры, под* влія- менитаго шотландскаго лирика, Роберта Бэрнса ( 1 7 5 9 —
иіемъ разных* факторов*, все дальше и дальше расходи- 1 7 9 6 г . ) , въ стихотвореніи «Адрес* дьяволу»:
лись одна отъ другой. «Велика, сатана, твоя сила, велико твое имя, владыка
12*
ночи... Словно левъ, ты идешь упиваться кровыо, оты-
скивая себѣ добычу и пропитаніе; то ты срываешь кро-
вли съ церквей, какъ могучій, дикій, бѣшеный гигантъ, то
кроешься в ъ глубинах* сердца, незнаемый, малый, неви-
димый ».
Какъ воспитанник* протестантизма, Бэрнсъ не забы-
в а е т * ясно отмѣтить физическое, хотя и неуловимое, но КНИГА ІГ.
грозное могущество сатаны. Впослѣдствіи сторонник* гу-
манитарных* идеалов* французской революціи берет* Эклектики и новаторы.
в е р х * над* потомком* пуритан*, и, обращаясь къ Сата- Эклектизмъ. — Причины его возншсновенія. — ІІѢмецкій роман-
нѣ, поэт* привѣтствуетъ его сердечными словами: т и з м а — Шатобрганъ: „Мученики" и „Начезы".—Граббе: „Донъ-
Жуанъ" и „Фаустъ".—Ленау: „Фаустъ.—Мадачъ: „Человѣческая
«Привѣтъ тебѣ, привѣтъ тебѣ, мрачный д у х * ! Быть трагедія".—Флоберъ: „Искугаеніе св. Лптонія".—Дьяволъ—сино-
может*, когда-нибудь и у тебя станет* свѣтло: я жажду IIимъ знанія.—Эпигоны демонической поэзіи Байрона.— Кардуччи:
этого, не желая, чтобы кто-нибудь мучился в ъ аду, хотя „Гимнъ Сатанѣ". — Бодлеръ: „Молитва Дьяволу". — Демонизмъ у
бы о н * был* сам* д ь я в о л * » . . . декадентовъ. — ДаЛьнѣйшія модификаціи байроновсісаго т и н а . —
Леконтъ де Лилъ: „Tristesse du diable".—Лермонтова „Демонъ".—
С * этим* пожеланіемъ, облеченным* в * одежду драма- Эротичсскій дьяволъ .—Де Бииьи: „Элоа".— Новаторы.—Теофилъ
т и ч е с к а я или эпическая дѣйствія, мы встрѣтимся не Готъе: „Larme du diable«.—Ог/жэ: „La divine epopée«.—Лммер-
разъ, разбирая произведенія поэтов* X I X вѣка. мапъ: „Мерлииъ".

Процесс* постепенная облагорожеиія типов* дьявола


въ поэзіи являлся только отраженіемъ общаго умствеп-
наго развитія человѣчества.
Каждый вѣкъ, как* справедливо говоритъ Брандесъ,
рисовал* Люцифера но своему образу и подобію. Чѣмъ
больше въ данной эпохѣ и обществѣ элемент* движенія
царил* иадъ элементами безпорядка и мертвенности, т ѣ м *
изящнѣе становился олицетворенный символ* зла в ъ по-
эзіи, перерождаясь, наконец*, в * остроумная представи-
теля, можетъ быть, и односторонней, но мѣткой критики,
или в ъ серьезная властителя разума и прогресса.
Такъ какъ Гёте и Байронъ взяли изъ традиціонныхъ литературъ, а также на сотни забытыхъ, но дивпыхъ гіро-
элементовъ и поэтически обработали почти все, что могло изведеиій, типовъ и легендъ, среди которыхъ находилось
подвергнуться обработкѣ, то ихъ многочисленные послѣ- множество демоническихъ фигуръ и мотивовъ.
дователи должны были или перерабатывать старые мотивы, При помощи г-жи де-Сталь ( « D e l'Allemagne») завоева-
или искать новыхъ путей и создавать нроизведенія, правда, иія и теоріи ромаитиковъ проникли въ иодвижиуго Фран-
оригинальныя, но с о в е р ш с н и о п е с о г л а с и ы я съ ции, чтобы оттуда, подвергнувшись соотвѣтственной пере-
духомъ истиннаго христіанства. дѣлкѣ, разойтись по всему свѣту. Въ этомъ взаимномъ
Иоваторовъ, какъ обыкновенно, было не много, эклекти- обмѣиѣ литературно - философскихъ идей не малую роль
ковъ же и эпигоновъ—цѣлый легіонъ. Мы выберемъ изъ сыграли французскіе эмигранты. Газвитію демонической
него иѣсколько славиѣйшихъ солдатъ, ироизведеиія кото- поэзіи больше всего содѣйствовалъ Шатобріанъ ( 1 7 6 8 —
рыхъ но необходимости должны трактовать, какъ явленія 1 8 4 8 г г . ) , который подвелъ подъ нее теоретическій фун-
спорадическія, совершенно чуждыя другъ другу, или слабо дамента въ своей знаменитой эстетикѣ католицизма, въ
связанный нитыо поэтическаго сродства. «Духѣ христіанства», пытаясь вмѣстѣ съ тѣмъ доказать
Эклектпзмъ вгь демонической поэзіи—это лишь единич- практически въ своихъ скучныхъ прозаическихъ псевдо-
ное нроявлеиіе литературнаго эклектизма, который воца- эпопеяхъ («Мученики» и «Начезы»), что библійское «чу-
рился въ Европѣ съ начала XIX в. и царитъ до сего дня. десное» стоишь ничуть не ниже миѳологическаго «чудес-
Отцами этого направленія были нѣмецкіе романтики. наго ».
Демоиизмъ вообще въ высокой степени нравился имъ, Въ «Мученикахъ» авторъ Гене выставляетъ, съ одной
и они наплодили множество тумашіыхъ призраковъ и видѣ- стороны, политеизмъ, творецъ и покровитель которого—
иій, но не создали ни одной сколько-нибудь выдающейся Сатана, а съ другой—христіанство, которому покровитель-
фигуры дьявола. Онъ былъ для нихъ существомъ слишкомъ ствуешь Провидѣніе. И хотя дѣло происходитъ во време-
выразительнымъ, слишкомъ жизиеннымъ и ощутимымъ, и, на Діоклетіана, дряхлое язычество тѣмъ не менѣе пред-
вмѣстѣ съ тѣмъ, слишкомъ мало воздушпымъ и эѳирнымъ. ставляется слишкомъ молодымъ для своихъ лѣтъ, а толь-
Художественное безсиліе нѣмецкихъ ромаитиковъ шло ко что развивающаяся христіанская религія — слишкомъ
рука объ руку съ ихъ необычайной способностью пони- старою.
мать и проникаться чужими ироизведеиіями, съ тонкой Беижамеиъ Констанъ правильно сказалъ, что въ «Му-
эстетической впечатлительностью къ посторонне™ влія- ченикахъ» несуществующая, уже угасшая вѣра Гомера бо-
ІІІЯМЪ. рется съ иерождеинымъ еще католицизмомъ Боссюэта.
Не создавъ иичего великаго, они обратили вниманіе Также анахронично трактоваиъ и самъ дьяволъ, кото-
всего міра на нѣсколько давнымъ-давно нохороненныхъ рый какъ будто сочетаешь въ своей особѣ всѣ стремленія
и идеалы языческаго классицизма, что не мѣшаетъ ему Самымъ лучшимъ изъ этихъ незакоішорожденныхъ ти-
въ своихъ рѣчахъ подражать демагогамъ великой рево- повъ является, можете быть, Сатана (Рыцарь) въ ориги-
люціи и не стѣсняться даже заимствоваиіемъ нѣкоторыхъ нальной трагедіи эпигона нѣмецкаго романтизма, Христіана
строфъ изъ Марсельезы. Граббе, котораго называли «пьяиымъ ІИскспиромъ» («Донъ
Кромѣ того, сатана такъ мало самостоятеленъ, что когда Жуанъ и Фаустъ», 1 8 2 9 г . ) . Непреклонность и гордыня
въ аду возникли безпорядки, то не онъ, а Богъ усмиря- Люцифера соединяются въ этой фигур! съ хитростью и
ете ихъ тѣныо своей руки. Мѣстами Шатобріанъ впада- коварствомъ Мефистофеля.
ете въ подражаніе Мильтону, никогда не становясь въ Въ одиомъ мѣстѣ онъ говорите о себѣ съ преувели-
уровень съ оригиналомъ. ченіемъ, какъ о гигантскомъ д у х ! , «который среди вѣко-
Одинаково плохо и ничтожно появляется дьяволъ въ выхъ огней, напрасно притупляющихъ о пего свои язы-
«Начезахъ», гдѣ, становясь на защиту политеизма аме- ки; среди всѣхъ сомнѣній, точно ураганъ ниспровергаю-
риканскихъ народовъ, онъ усиливается возбудить всѣхъ щихъ съ основанія всѣ мысли и чувства; среди всей не-
язычниковъ Новаго Свѣта къ борьбѣ съ христианами. взгоды паденія съ высоте н е б е с ъ , — н е н о т е р я л ъ от-
Вообще, произведенія Шатобріана, в а ж н ы й , к а к ъ ваги и вѣры въ себя, и вѣчно н е н а в и д и т ъ ,
р е а к ц і я противъ доктринъ Буало и Вольтера, не обо- в ѣ ч н о б о р е т с я въ надежд! на поб!ду». (Акте II,
гатили сатанической литературы ни одной выдающейся сцена I).
фигурой, ни однимъ, хотя бы слабымъ мотивомъ. Авторъ Въ другомъ м ! с т ! онъ, растроганный, вспоминаете о
«Мучениковъ» не создавалъ д ь я в о л о в ъ , а только сши- своемъ утраченномъ счастьи и любви, а на саркастиче-
валъ изъ старыхъ поэтическихъ лоскутковъ д е м о и и ч е- скій вопросъ Фауста: «Что это? дьяволъ д!лается санти-
скія маріонетки. ментальнымъ»?—отв!чаетъ съ горечью: «Кто знаете? мо-
Такимъ же образомъ, съ большимъ или меиынимъ успѣ- жете быть, и я былъ такимъ когда-то! См!йся надъ
хомъ, дѣйствовало большинство поэтовъ XIX вѣка, под- тѣмъ, что правда! Но р а з в ! я могъ бы такъ с т р а ш н о
ражающихъ только выдающимся типамъ прошлыхъ сто- н е н а в и д ѣ т ь , "Шибъ раньше н е л ю б и л ъ т а к ъ
лѣтій. с т р а с т и о?
Самымъ многочислеииымч, потомствомъ, весьма понятно, «Жел!зо смягчается въ огнѣ, прежде чѣмъ преобра-
могли гордиться Мефистофель Гёте и Люциферъ Байрона. зится въ мечъ: только счастливого можете постигнуть
Иные поэты, желая избѣжать простого подражанія, пы- несчастіе».
тались соединить эти два совершенно противоположные « Д ь я в о л ъ б л и ж е к ъ Б о г у, ч ѣ м ъ ч е л о в ѣ к ъ » .
демоническіе характера въ одинъ, — но и это давало не- На-ряду еъ этими сильными и, несмотря на излишнюю
благопріятный результате. реторику, прекрасными взрывами страсти, мы встр!чаемъ
эпизоды слабые, туманные, даже прямо отвратительные. Соотечественник* его, венгр* по крови и языку, Эме-
Гордый за минуту царь пасти ада унижается передъ Фа- рихъ Мадачъ ( 1 8 2 3 — 1 8 6 4 г г . ) , в ы в е л * в ъ своей «Чело-
устом*, какъ рабъ, цѣлуя его ноги съ притворною покор- вѣческой трагедіи» тип*, в ъ котором* нѣтъ даже и этой
ностью, поднимая лицемѣріе до высоты системы: «пол- частицы мадьяризма, и который почти рабски (и, вдоба-
зать и ползать, и всегда ползать; но, однако, только вок*, очень слабо) подражает* нѣмецкому духу отрицанія.
затѣмъ, чтобы позже тѣмъ ужаснѣй возстать изъ земной Пространная критика творенія (сцена I ) кажется, в ъ
грязи» * ) . сравиеиіи съ остроумными словами Мефистофеля, какимъ-
Хотя не цѣлостный, сатана Граббе всетаки обладает* то грубым* гипсовым* слѣикомъ на-ряду съ изящно вы-
нѣкоторыми оригинальными чертами, которыхъ почти со- рѣзаниою камеей. Люцифер* Мадача также, какъ и Ме-
вершенно нѣтъ у Мефистофеля Ленау («Фаустъ») и Лю- фистофель, выдает* себя з а существо предвѣчное, за «ду-
цифера Мадача («Человѣческая трагедія»). ха, который всегда, с ъ незапамятных* времен*, противо-
Дьяволъ Ленау ( 1 8 2 9 — 1 8 5 9 г г . ) вообще только копія рѣчитъ», который тоже принимал* участіе в ъ процессФ.
своего славнаго тезки, копія, в ъ которой только одинъ творчества и требует* себѣ награды з а это. Получив*
мотив* заслуживает* внимаиія. два райских* дерева, онъ съ радостью принимает* этотъ
Желая возбудить страсть Фауста, чортъ ведет* его не скромный дар'ь,—онъ знаетъ, что если «отрицаніе най-
въ студенческую харчевню, какъ Гётевскій Мефистофель, дет* даже малѣйшую точку опоры, то оно можетъ сдви-
а на крестьянскую свадьбу, и там*, вырвав* изъ рук* нуть міръ съ его основанія»!
деревенскаго музыканта скрипку, начинает* играть такъ, Доведя Адама и Еву до грѣхопаденія, злобный бѣсъ ста-
что всѣхъ охватывает* огонь сладострастія. рается убить в ъ них* надежду, вѣру и желаніе жить и
Здѣсь чувствуется вліяпіе атмосферы, среди которой показывает* имъ грустиыя сцены изъ исторіи человече-
воспитался Ленау, нѣмецъ по языку и имени, но венгр* ства.
по происхожденію. Как* и в с я эта драма, которой ярые венгерскіе па-
тріоты придают* чрезмѣрное значеіііе, такъ и одно изъ
* ) Очень забавную фигуру дьявола, въ комико - сатирическом?,
главиѣйшихъ лицъ, принимающих* в ъ ней участіе, имен-
стилѣ, Граббе выводить въ своей критико-историко-литературно- но—дьяволъ, не обладают* ни тѣыыо жизни. Люцифер*—
общественной фантазіи „Scherz, Satire, Ironie und Tiefere Bedeu- только туба, при помощи которой автор* провозглашает*
tung". Дьяволъ, придя на землю, мерзнетъ, несмотря на семь мѣ- свои пессимистическія воззрѣнія на прошлое и грядущее,
ховыхъ шуб?,; люди спасают?, ого, за что онъ отплачивает?, имъ а также и на современное состояніе человѣчесгва.
неблагодарностью; наконец?,, знаменитая „бабка" захватываете
его с?, собою на обратномъ пути въ адъ, гдѣ уже окончено „мытье
Аналогично, но гораздо оригиналыіѣе и глубже понял*
иоловъ и чистка платья". и разработал* дьявола другой крайиій пессимист*, Фло-
беръ, в ъ своемъ прекрасномъ, хотя и слишкомъ пропи- Символизмъ здѣсь ясенъ: на мѣстѣ идеаловъ, которые
танномъ эрудиціей, «Искушеніи св. Антонія». низверглись въ пропасть, водворилось знаніе, старающееся
Не имѣя силы довести пустынника до грѣха любостраст- сокрушить все, что не согласно с ъ требованіями разума,
ными образами, дьяволъ принимаете видъ Иларіона, быв- и жаждущее такого же поклоненія, которымъ пользова-
шаго ученика Антонія, и, также, какъ Люциферъ Мадача, лись обитатели разныхъ олимповъ и асгардовъ.
начинаете развертывать предъ очами святого умственную Достаточно ли этого будете человѣчеству? Можете ли это
исторію человѣчества, воплощенную в ъ ряды боговъ, ере- успокоить его сомнѣнія и гарантировать счастіе?
сіарховъ, пророковъ и т . п. Поэте не даете отвѣта на эти вопросы, но въ послед-
Чѣмъ дальше тянется эта процесоія и чѣмъ больше ней части своей поэмы представляет!, намъ пустынника,
сомнѣній возникаете, в ъ сердцѣ святого, тѣмъ больше который, с ъ разсвѣтомъ освободившись отъ терзающихъ
растете, ничтожная вначалѣ фигура мнимаго Иларіона, а его сомнѣній, отъ соблазновъ, искушающихъ тѣло и духъ,
когда, иакоиецъ, послѣднія видѣнія и фантомы погружа- возвращается къ обычному порядку жизни и, сотворивъ
ются въ ничто,—наступаете страшное, глубокое, мрачное крестное знамеиіе, д о к а н ч и в а е т ъ м о л и т в у, и а ч а-
молчаніе. Святой шепотомъ прерываете, его: тую вчера вечеромъ...
«Всѣ исчезли»! Во всякомъ случаѣ дьяволъ Мадача и Флобера почти
«Остался я»! — отвѣчаетъ Иларіонъ, преображаясь в ъ совершенно потерялъ личность и переродился въ ч и с т ы й
генія, свѣтлаго и настолько огромнаго, что Антоній дол- с и м в о л ъ . У поэтовъ X I X вѣка это встрѣчается очень
женъ закинуть голову иазадъ, чтобъ заглянуть ему в ъ часто.
глаза.
«Кто же ты»?—спрашиваете, святой. Въ поэмахъ, разсматриваемыхъ нами ранѣе, дьяволъ
Иларіонъ гордо отвѣчаетъ: выступаете преимущественно какъ с и м в о л ъ к р и т и к и
«Царство мое обширно, какъ вся вселенная, a желаніе и р а з л о ж е н і я *),—теперь вглядимся въ нроизведенія,
мое не знаете границъ. Л все шествую, шествую, осво- авторы которыхъ, идя но слѣдамъ Байрона, апоѳеозиро-
бождая духъ изъ узъ; я шествую безъ ненависти, безъ вали Сатану, какъ свѣтлаго генія разума.
соетраданія, безъ любви и Бога. Меня называютъ З и а н і е » . Дальше всѣхъ въ этомъ отиошеніи зашелъ Кардуччи въ
И, схвативъ устрашеннаго пустынника, ОІІЪ показываете своемъ знаменитом!,, нроклинаемомъ одними, превозноси-
ему весь небесный механизмъ и таинственную архитектуру *) Къ мефистофелевскому типу принадлежишь еще Люциферъ
творенія, возбуждая, вмѣстѣ съ тѣмъ, въ умѣ бѣдияка ты- въ „Золотой легендѣ" Лонгфелло, а также „Чужой пассажиръ«
сячи сомнѣній относительно самаго существованія жизни и и „Фабрикантъ пуговицъ" въ насквозь символистическомъ „Peer
требуя дани поклоненія взамѣнъ за рѣшеніе этой загадки. Gynt" Ибсена.
момъ другими гимнѣ Сатанѣ ( A Satana), начинающемся видѣлъ навыворотъ, и не ради эффекта и желанія позиро-
словами: вать, а потому, что онъ страдалъ нѣкоторымъ моралыіымъ
Л te, dell essere дальтонизмомъ и астигматизмомъ,—даже онъ не подмѣтилъ
Principio immenso, ничего новаго в ъ превратномъ зеркалѣ Божества, нося-
Materia e spirito,
щемъ имя сатаны.
Ragione e senso... *).
Знаменитыя «Litanies de Satan», это лишь прекрасная
Кардуччи, какъ члены средиевѣковой секты Люциферіанъ, лирическая парафраза Байроновскихъ мотивовъ, процѣжен-
объединяешь Сатану со всѣмъ, что в ъ человѣческой на- пая сквозь тонкое декадентское ситечко:
турѣ хорошо, здорово, весело, счастливо (Адонисъ, Астар-
О, toi, le plus savant et le plus beau dos Anges,
та, Ариманъ) ( ? ) съ одной стороны, и что мудро, незави- Dieu trahi par le sort et privé de louanges,
симо, благородно, съ другой (Виргилій, Горацій, Виклефъ, 0 , Satan, prends pitié de ma longue misère!
Г у с ъ , Саванарола, Лютеръ). 0 , Prince de l'exil, à qui l'on a fait tort,
Все это произведете, преисполненное реторики и на- Et qui, vaincu, toujours se redresse plus fort,
0 , Satan, etc.
тяиутыхъ сопоставлеиій, кончается иѣсколькими строфами
Toi dont l'oeil clair connait les profonds arsenaux,
восторга передъ воспѣваемымъ существомъ, изъ которыхъ Où dort enseveli le peuple des métaux,
наибольшую популярность снискала слѣдующая: 0 , Satan, etc.
Salute, о, Satana, Toi dont la large main cache le précipices,
О, ribellione, Au somnambule errant au bord des édifices,
О, forza vindice 0 , Satan, etc.
Delia ragione! Toi qui, magiquement, assouplis les vieux os
De l'ivrogne attardé foulé jxir les chevaux
To же самое, но только гораздо прекраснѣе и логичнѣе 0 , Satan, etc.
сказалъ Байронъ, которого ни одинъ иоэтъ не превысилъ Bâton des exilés, lampe des inventeurs,
въ этомъ отношеніи. Confesseur des pendus et des conspirateurs,
0 , Satan, etc.
Даже такой странный умъ, какъ знаменитый литератур-
ный некрофилъ Бодлеръ ( 1 8 2 1 — 1 8 6 7 г г . ) , у которого Такимъ же точно представляется дьяволъ въ звучпыхъ,
ненатуральность была истинною натурою, который в с е но неискрениихъ богохульствахъ атеиста Ришпена, ко-
торый провозглашаешь апологію сатапѣ только для того,
*) Poesie di Giosue Carducci, Firenze, G. Barbara, 1880. „Гимнъ чтобъ имѣть возможность закончить ее заранѣе пригото-
Сатанѣ", составляіощій до иѣкоторой степени этико-полйтическое
вленыымъ и вдобавокъ еще сомнительнаго достоинства
credo, написанъ въ 1863 г., а изданъ впервые въ 1865 г. въ
формѣ летучаго листка. эффектомъ: Si je croyais à Dieu, je serais pour le diable!
Кромѣ того, между Бодлером* и Ришпеномъ огромная шеніе къ демонизму опирается на т ѣ же самыя основы,
разница: первый—истинный художник*, второй—только какъ и у Бодлера.
искусный ритор*. Всѣ натуры, болѣе или менѣе родственный автору
Ришпенъ, ыынѣ совершенно обратившийся в ъ «романи- «Искусственных* Р а е в ъ » , какъ, иапримѣръ, странный
чески-идеалистическую вѣру», с л а г а л * свои циническіе со- Вилье де-Лиль Аданъ, Барбе д Орвильи, умершій в ъ боль-
неты и безбожныя оды холодно, зная, что этим* спосо- ницѣ п о э т * - бродяга Верленъ, визіоиеръ Меттерлинкъ и
бом* онъ в ы з о в е т * негодованіе и обратит* н а себя вии- т. п., все это—преимущественно изнервничавшіеся живо-
маніе; Бодлер* воплощался в ъ то, что писал*, потому писцы иастроеній, но н е демонических* фигур* и харак-
что писал* искренне. Kpenè издал* его посмертное про- теров*. Вѣрятъ ли они в ъ чорта, или притворяются, что
и з в е д е т е «Mon coeur mis ä n u » , и мы видимъ, что автор* вѣрятъ, ІІО вызывать его они уже не умѣютъ.
«Цвѣтовъ з л а » , глубоко, хотя странно вѣрующій като- Для этого нужно имѣть энергію Манфреда, или питать
л и к * , считал* сатану существом* совершенно реальным*, етремленія Фауста!
отъ котораго происходит* в с е земное, з а исключеніемъ Гораздо лучше удается имъ опредѣленіе смерти. Это
смерти, величайшаго дара Божія. отрицаніе болѣе абсолютно, болѣе глубоко и ярко, чѣмъ
Бодлер* в ъ своихъ произведеніяхъ назначил* дьяволу дьяволъ, и поэтому лучше соотвѣтствуетъ мистическому
почетное мѣсто, и это объясняется парадоксальностью нигилизму горсточки французских* поэтов*, вѣчно ко-
художественной натуры, подчиняющейся противоположным* леблющихся между грубым* натурализмом*, съ одной сто-
побужденіямъ,—таково мнѣніе Банвиля * ) . Иначе и, по на- роны, и пантеистически - аскетической экзальтаціей, с ъ
шему мнѣнію, логичнѣе, р а з ъ я с н я е т * этотъ вопрос* Родеи- другой.
бахъ **), утверждая, что сатана в ъ поэзіи Бодлера игра- Сатана для н и х * , какъ нѣкогда для нѣмецкихъ роман-
е т * такую же роль, какъ и въ орнаментах* собора Нотръ- тиков*, слишком* положителен*, личенъ и реален*; имъ
Дамъ, гдѣ безобразный фигуры демонов* составляют* нужно вонлощеиіе абсолютного ничто, небытія; поэтому-то
каменный легіонъ, стерегущій зданіе, посвященное Дѣвѣ въ «Цвѣтахъ зла» Бодлера смерть занимает* не послѣднее
Маріи. мѣсто, а Меттерлинкъ в ъ своихъ «Слѣпцахъ» потрясающим*
Какъ извѣстно, Бодлер* оказал* немалое вліяніе н а образомъ изобразил* столкиовеніе олицетворенной смерти
французскую ноэзію. Теперешніе символисты и декаденты съ ЖИЗІІЫО.

справедливо считают* его своимъ предком*, и ихъ отно-


Оригинальныя видоизмѣненія дьяволов*, правда, выдер-
*) Revue Contemporaine, 1885, № 3.
ж а н н ы х * в ъ байроновскомъ стилѣ, по не идущих* прямо
**) Revue de Paris, 1894, „Tombeau de Bodelaire". во слѣдъ з а произведеніями творца Люцифера, мы встрѣ-
13
чаемъ в ъ поэзіи современнаго «парнасца», пессимиста Ле- Лермонтовскій Демоиъ имѣетъ в ъ себѣ болѣе байро-
конта де-Лиля ( 1 8 1 8 — 1 8 9 4 г г . ) и в ъ понулярномъ «Де- новскаго Манфредизма, чѣмъ Люциферизма, если можно
мон!» безвременно угасшаго русскаго поэта Лермонтова такъ выразиться. Онъ также скучаете.
f ( 1 8 1 4 - 1 8 4 1 гг.).
Ничтожной властвуя землей,
Демоны обоихъ этихъ писателей страдаютъ, какъ Кор- Онъ сѣялъ зло безъ наслалсденья,
саръ, Лара и Манфредъ Байрона тою характеристическою Нигдѣ искусству своему
формою сплина, которая называется «Weltschmerz». Онъ не встрѣчалъ сопротивленья,
Безмолвный Сатана сидитъ на сн!?кной вернши! горы и И зло наскучило ему,

смотритъ кровавыми очами въ пропасть, « г д ! роится му- — ему, который должеігь былъ «все знать, все чувство-
равейиикъ людей и зв!рей, муравейникъ, иадъ которымъ вать, все вид!ть, все противъ воли иенавид!ть, и все на
проносятся разгн!ванные в ! к а » . Онъ смотритъ на ире-
с в ѣ т ! презирать».
ступленія и гнусности, слышитъ справедливыя нареканія
Правда, впосл!дствіи, подъ вліяніемъ любви, которую
и на-ряду съ этимъ тріумфалыіые гимны въ честь тира-
онъ почувствовалъ къ прекрасной Тамар!, онъ видите,
новъ... Зр!лище это, всегда то же самое, всегда одина-
какъ въ немъ просыпается прежняя демоническая энергія,
ково противное и глупое, начинаете надо!дать безсмерт-
къ которой присоединяется доля саытимеитализма. « Я
ному свид!телю.
тотъ,—отвѣчаетъ онъ своей л ю б и м и ц ! , —
«Однообразные дни,—стонете онъ,—словно страшиыя чей взоръ надежду губитъ,
дождевыя тучи скопляются въ моей в!чности, но совс!мъ Едва иаделсда расцвѣтетъ,
не заполияютъ ея. Могущество, отчаяніе, гордость,—все Я тотъ, кого никто не любитъ
это тщета, и г н ! в ъ тяготите меня и борьба наскучила мнѣ. И все лшвущее клянетъ...
«Ненависть обманула меня почти такъ же, какъ и лю- Я царь познанья и свободы,
Я врагъ небесъ, я зло природы,
бовь, я выпилъ ц ! л ы й океанъ безплодныхъ слезъ. Вали- И видишь—я у ногъ твоихъ.
тесь же на меня и давите меня громы и развалины міровъ! Тебѣ принесъ я въ умиленьи
Да поглотите меня святой соиъ. Молитву тихую любви,
«А негодные счастливцы и проклятыя поколѣнія услы- Земное первое мученье
И слезы первым мои".
шать голосъ, взывающій въ пространств! безъ границъ:
Сатана умеръ! Эротическая струна, на которой Лермонтовъ такъ силь-
«И то будете твоимъ концомъ, «Создаиіе шести дней» *). но наигрываете в ъ своемъ «Демон!», не особенно новый
вымыселъ въ сатанической поэзіи. Не говоря уже о бай-
*) Леконтъ де-Лиль: „Poèmes Barbares", „La Tristesse du diable". роновскомъ « Н е б ! и землѣ», г д ! любовь является иричи-
13*
ною паденія ангелов*, аналогичный мотив* мы встрѣчаем* миновъ и слишком* мало г р о з н а я . Положим*, де-Виньи
въ «Элоа» де-Виньи. По мнѣнію Спасовича, эта поэма хотѣлъ представить сатану съ симпатичной, привлекатель-
оказала нѣкоторое вліяніе на произведете русскаго поэта. ной, соблазнительной стороны.—иначе Элоа не поддалась
У Лермонтова дьявол* влюбляется въ обитательницу бы 'его очарованно; но всетаки яркость и обстоятельность
земли, у де-Виньи Элоа, а н г е л * ж е н с к а г о р о д а , приведенная выше описанія сатаны придают* ему слиш-
возродившаяся изъ слезы Христа, пролитой над* гробом* ком* земную наружность: есть темы, которыя необходимо
Лазаря, ж а л ѣ е т * сатану потому, что, какъ « с а м ы й трактовать нѣсколько туманно, потому что чрезмѣриая
в и н о в н ы й , онъ должен* быть н е с ч а с т н ѣ й ш и м ъ пластика отнимает* свойственный им* характер*.
и з ъ Ii е с ч а с т н ѣ й ш и х ъ » . В * дальнѣйшемъ теченіи поэмы де-Виньи напал* на
Не будучи в * силах* подавить въ себѣ чувство, Элоа надлежащій тон*.
покидает* небо и спускается в * адскія бездны, чтоб* при- « . . . Н а челѣ у него тревога, но глаза скрываются за
близиться къ проклятому архангелу, который ничего не рѣсницами. Знает* ли онъ, какая чародѣйствеиная мощь
утратил* изъ своей красоты и говоритъ такими сладкими, исходить от* него? Как* предразсвѣтный мягкій вѣтеръ
упоительными словами, что они, как* справедливо замѣ- среди лѣсныхъ глубин* начинает* свои вздохи невѣриым*
тилъ Брандесъ, напоминают* софокловскій гимн* Эросу шепотом*, пробуждая землю и покрывая зыбью водную
(въ Антигонѣ). поверхность, такъ, постепенно поднимая свой глубокій
В * минуту, когда сострадательная Элоа увидала царя мягкій голос*, звучащій скорбыо, как* нота погребальная
бездны, онъ принял* позу, слегка напоминающую позу бай- прощанія, он* обратил* къ дочери Божьей такія слова:
роновскихъ героев*, и «небрежно прислонился к * волнѣ «Я тот*, который возбуждает* любовь, но меня никто не
тумана, исходящая изъ-подъ его крыл*. Г л а з * ласкают* знает*. На человѣкѣ я основал* мое царство, дышащее
огнем*, на жаждѣ его сердца, на с н а х * его духа, на
красновато - опаловые оттѣнки его одежды, то блѣдные,
страстях* тѣла, на силѣ таинственных* влеченій, на со-
то ярко разгорающіеся. Волосы воронова крыла, но охва-
кровищах* крови, на могуществѣ взглядов*. Я иочыо вы-
ченные вокруг* перевязыо,—была ли то корона, или тиски
зываю страстный шепот* сонной супруги; дѣвочку учу
для головы? Е я живое золото—словно мистическій, кло-
сновать пасмы блаженных*, лживых* мечтаній; я днем*
кочущій огонь древних* треножников*. Смѣлыя крылья
утѣшаю ее чарами темных* ночей; я—таинственный царь
свернуты, блѣдности ихъ цвѣта подражают* сѣрыя сумерки таинственных* блаженств*. Я соединяю сердца и раз-
туманнаго вечера, на ногах*, охваченных* золотыми обру- рываю крѣпкія цѣпи, как* мотылек* съ опыленным*
чами, искрится радуга неисчислимых* брильянтов*, таин- крылом*, который на взволнованный лица разсѣваетъ
ственные перстни ослѣпляют* глаза чудным* блеском*»... миріады цвѣтовъ, неся любовь без* слезъ, без* страда-
В * этомъ описаніи черезчуръ много ювелирных* тер-
ній и измѣны. Я изъ рукъ Творца осмѣлился вырвать и нашъ Прусъ, въ эротизмѣ видятъ не идеалъ, къ ко-
слабое твореніе помимо Его воли, я подѣлилъ съ нимъ торому нужно стремиться, а космическую силу, дѣлающую
природу. Пусть Онъ, гордый розовымъ днемъ и его шу- изъ людей игрушку для какихъ-то непопятиыхъ цѣлей...
момъ, скрываешь золотыя звѣзды подъ солнечнымъ блес- Неизвѣстио, имѣлъ ли де-Виньи въ мысли, хотя безсо-
комъ; для меня—нѣмая тѣнь; я изъ моей сокровищницы знателъно, то же самое, что и теперешпіе писатели, дѣ-
даю землѣ блаженство вёчера, благо тайны». лая демона представителемъ земной любви; мы знаемъ
«Природа, охраняющая мои права, въ ночной тишипѣ только, что, какъ крайній пессимиста, онъ смотрѣлъ на
пріемлетъ меня, съ любовыо слушаешь меня, дышишь мною; міръ сквозь призму грусти и за красотами жизни замѣ-
я снова становлюсь ея душой и, чтобы выполнить свои чалъ пустоту. Быть можетъ, считая любовь вещыо брен-
сладкіе планы, я вызываю изъ глубины стихій подвласт- ного, онъ не лишалъ ея цѣнности наркотика, раздаваге-
ное мнѣ племя. лемъ котораго былъ демонъ, антитеза Творца.
«Гимны блаженства потрясаютъ воздухъ; деревья по- Развернувъ передъ жительницей неба цѣлый рядъ бла-
ютъ, каждое свою пѣсню, густые кусты—свой концерта, жениыхъ картииъ человѣческой любви, Сатана — Эросъ
а. надъ струею, что течетъ непрерывно, слышно жалоб- восклицаешь:
ное воркованіе ночной голубки». «Вотъ предъ тобою измѣнникъ и грѣхи его дѣлъ! Уко-
Нельзя отрицать, что де-Вииьи понялъ сатану очень ряемый въ злобѣ, онъ является духомъ утѣшенія, ко-
оригинально, соединивъ въ его характерѣ демонизмъ съ торый выкрадываешь у господина его раба и силою любви
сладострастіемъ. освобождаешь отъ горестей его положенія, даруя ему ми-
Любовь—дѣло дьявола, не Бога! То же самое утверждали нуту волшебства, порою минуту забвенія.
и отцы церкви, считавшіе безбрачіе единственнымъ со- Мефистофель возбуждалъ въ Маргаритѣ отвращеиіе,
вершеннымъ состояніемъ, а искусительницу - женщину—
Ада жалѣла Люцифера, у Элоа жалость переходишь въ
союзницею ада.
любовь.
Къ аналогическимъ выводамъ приходитъ и Шопенгауэръ
Элоа безъ словъ говорила: «я твоя», а духъ мрака
въ своей «Метафизикѣ любви», доказывая, что любовь
шепталъ ей: «О, будь моею!... Подойди, дотронься до моей
существуешь не затѣмъ, чтобъ осчастливливать насъ, а
руки. Вскорѣ одинаково ты будешь презирать то, что зо-
затѣмъ, чтобъ, обольщая призракомъ счастія, побуждать
вется добромъ, и то, что зовется зломъ. Ты до сихъ поръ
насъ къ дѣяніямъ, полезиымъ для вида, но убійственнымъ
не знала, что такое значитъ отдать свое лоно, чтобы
для индивидуума. Пониманіе любви, какъ демоническаго
кто-нибудь могъ на немъ скрыть источник!, своихъ слезъ:
ф а к т о р а — отличительная черта всей современной литера- я одинъ укажу тебѣ дорогу новаго счастія»...
туры: Ибсенъ, Толстой, Ола Гансонъ, Пшибышевскій, даже Рожденная на землѣ, Маргарита дѣлается причиною спа-
сенія Фауста; дочь Христа, Элоа *), покинув* навѣки ие- Послѣ де-Виньи, который послал* в ъ бездну небесную
бесныя радости, спускается въ объятія царя мрака, робко
утѣшительницу, выступил* Теофиль Готье. Онъ именно
спрашивая его при этомъ:
въ своем* изящном* фейерверкѣ юмора и ироніи, нося-
«Куда, прекрасный ангѳлъ, ты ведешь меня?» — « И д и щем* имя «Слеза дьявола» («Larme du diable» 1 8 3 9 ) , воз-
за м н о ю ! » — « Я думала, что спасу тебя».—«ІІѢтъ, я уно- будил*, устами св. Магдалины, вопрос* о возвращеніи са-
шу тебя въ міръ тьмы». — « Е с л и мы будемъ вмѣстѣ, не
таны на лоно иебеснаго блаженства.
все ли равно, гдѣ не быть! Скажи мнѣ еще разъ: сестра!
Главным* мотивом* дѣйствія какъ там*, такъ и в ъ
скажи, божество мое!» — « Т ы рабыня, жертва, а не путе-
книгѣ Іова и въ «Фаустѣ» Гёте, является заклад* между
водпая з в ѣ з д а ! » — « Т ы казался мнѣ такимъ добрымъ! Какъ
небом* и адом* о душѣ двухъ чистых* дѣвъ. Сатана
же можно назвать мое дѣяніе?»—«Преступленіемъ!»—«Но
утверждает*, что доведет* ихъ до грѣха, но, растроган-
ты-то, по крайней мѣрѣ, счастливь? Болѣе примирен* съ
своею судьбою?» — « Я грустен*, какъ никогда».—«Кто ный ихъ невинностью, силою и бсзкорыстіемъ ихъ чувств*,
же т ы ? » — « Я сатана!» роняет* слезу, которую ангелы собирают* в ъ брильян-
товый кубок*.
Прекрасная поэма де-Виньи важна для насъ въ том* Дьяволъ Готье не безусловно золъ, потому что, условли-
отношеніи, что представляет* собою какъ бы н о в о р о т - ваясь с ъ Творцом* насчет* заклада, желает*, чтобы в ъ
н ы й п у н к т * в ъ трактованіи отношенія сатаны къ случаѣ его выигрыша извѣстная нам* Элоа получила про-
небесам*. Любовь ангела, дочери Христа, къ проклятому іценіе за бѣгство изъ рая. Ио влюбленная въ сатану Элоа
отступнику и бунтовщику была прологом* къ цѣлому ряду
отвергает* помилованіе и восклицает* изъ глубин* бездны:
произведеній, авторы которыхъ, нарушая порядок* тради-
ціи, старались,—впрочем*, не с ъ особенно удачным* ре- « Я предпочитаю адъ съ моим* осужденным* — раю с ъ
зультатом*,—толкнуть демоническую поэзію на новые пути. вами».
Байрон* сдѣлалъ изъ сатаны фигуру, которую поверх- Вообще, сатана «Слезы дьявола» производит* скорѣе
ностный читатель готов* назвать Прометеем*; Кардуччи впечатлѣніе симпатичнаго добраго малого, чѣмъ преступ-
и Бодлер* почти обожествили его. Что же оставалось дѣ- ника, и потому пользуется протекціею святых* женскаго
лать ихъ преемникам*? Отважиться еще на одинъ ш а г * иола, которыя ходатайствуют* за него предъ Всевышним*.
и, наперекор* догматам* и леге-идѣ, ввести падшаго анге- Добрый Творец* в ъ принципѣ уже готов* простить
ла на небо. падшаго ангела, но, не желая отмѣнять своего приговора,
откладывает* рѣшеніе вопроса на будущее: «Через* двѣ
*) Дальнейшую судьбу Элоа разсказалъ Словацкій, обращая тысячи л ѣ т ъ — у видимъ».
се, въ одной изъ своихъ ноэмъ, „въ грустную оберегательницу Значительно дальше пошел* Александр* Сумэ въ своей,
могилъ сѣвера".
теперь совершенно забытой «Божественной Эпопеи» («La
divine Epopée», 1 8 4 1 ) . Поэма странная, длинная и скуч- Его во второй разъ распять и мучить, но каждая новая
ная, но достойная вниманія в ъ томъ отпошеніи, что по- мука, однако, подвигаете впередъ дѣло искупленія. К р е с т ъ
этъ пробуетъ представить п о л н о е с л і я н і е а д а с ъ все растетъ и растетъ, возносить къ небу
н е б о м ъ *). с в я т у ю жертву, a в м ѣ с т ѣ с ъ нею и в е с ь адъ.
Дѣйствіе происходите в ъ б у д у щ е м ъ , послѣ конца Идамеель, пораженный утратою царства, самъ вонзаете
міра. Все исчезло, остались только небо и пасть ада. Се- копье въ сердце Избавителя, и адъ начинаете опускаться
мида, послѣдняя женщина, нынѣ уже спасенная и святая, внизъ.
любить, какъ Маргарита Фауста, осужденного Идамееля, Но Предвѣчный Отецъ, не желая, чтобы дѣло Сына
который при жизни боролся с ъ Богомъ, a послѣ смерти, было потеряно, наполняете весь адъ мистическимъ свѣ-
нопавъ в ъ адъ, поднялъ бунтъ противъ Люцифера, свер- томъ, который уничтожаете все, что было зломъ в ъ аду.
гнулъ его съ престола и самъ принялъ бразды правленія Только одинъ гордый Идамеель осмѣливается противиться
адомъ. этому вліянію, но и онъ, однако, падаете, вмѣстѣ с ъ
Семида плачете в ъ небѣ; Христосъ и святые жалѣютъ раскаявшимся и давно уже оплакивающими» свои грѣхи Лю-
ее. Накоиецъ, Сынъ Божій просите Предвѣчнаго Отца дозво- циферомъ, на колѣна, и, получивъ прощеніе, соединяется
лить Ему искупить адъ. Отецъ соглашается подъ условіемъ въ небѣ съ возлюбленной Семидою навѣки.
новой смерти, новой Голгоѳы. Изъ этого изложенія видно, какую м а л у ю р о л ь игра-
Христосъ снисходите в ъ адъ. Идамеель приказываете ете здѣсь н а с т о я щ і й с а т а н а , свергнутый съ престо-
ла обыкновеннымъ смертнымъ, коль скоро онъ получаете
*) Это не было такъ безусловно ново, какъ могло бы ка- прощеніе вмѣстѣ с ъ цѣлымъ адомъ, ne столько вслѣдствіе
заться. Изъ поэтовъ уже Клопштокъ ввелъ раскаивгаагося Аббо- собственнаго раскаянія, сколько вслѣдствіе слезъ, моле-
доиу въ рай. Въ первыхъ вѣкахъ х.ристіаиства возможность снасе-
ній и предстательства женщины. Въ дальнѣйшемъ теченіи
ігія надшихъ ангеловъ допускалъ Оригенъ, а также множество ере-
сіарховъ, внослѣдствіи же славный теологъ Скотъ Эригеіга (IX в.), поэмы Сумэ показываете намъ Люцифера «одѣтымъ в ъ
который выходилъ нзъ паитеистическаго принципа, что какъ нѣ- прирожденный ему блескъ и стоящимъ на сафирахъ, изъ
когда все находилось въ Богѣ, такъ все и должно возвратиться которыхъ сдѣланы ступени ко святому мѣсту» *). Падшій
къ Нему. Какъ мы знаемъ, это воззрѣніе у индусовъ составляет!,
и реабилитированный архаигелъ подъ акомпаниментъ арфы
главный фундамента ихъ религіозно-философской системы: зло,
какъ переходная форма реализаціи существованія, не можотъ су- иоетъ похвальные гимны въ честь Еговы:
ществовать вѣчно, но должно исчезнуть, возвратившись на лоно
* ) Et Lucifer, paré de ses splendeurs natales,
абсолюта, то-есть предвѣчной причины причииъ. Мігогіс европей-
Debout sur les saphirs, qu'on a jeté pour dalles
скіе метафизики X I X вѣка приняли это древне-индійское воззрѣ-
Au degrés du lieu saint, rend à sa liarphe d'or
ніе на природу нроисхожденія зла. Поэты пошли но ихъ слѣдамъ.
De ses hymnes perdus l ' h a r m o n i e u x trésor (XII).
„Gloire! ma jeune voix n'a plus de chants funèbres;
J e reprends aujourd'hui l'hozanna commencé ми, часто производишь впечатлѣніе демона. «Новыя ски-
Avant que sur mon coeur, épris de ses ténèbres, танія оригинала» Кожеиевскаго слегка напоминаютъ про-
L'enfer de dix mille ans jour à jour eût passé" etc. изведена Матюрена: и здѣсь, и тамъ выступает!» чело-
M в с е это в ъ коицѣ концовъ заслуга Семиды, кото- вѣкъ, исполняіоіцій функціи сатаны,—«кандидата в ъ дья-
рая, тоскуя объ осужденном!» Идамеелѣ, молила Христа волы».
о предстательствѣ и осмѣлилась «изслѣдовать бездну ми- Продолженіе романа Матюрена вышло изъ-подъ пера
лосердія, кроющуюся въ сердцѣ Христа» («L'abime de clé- Бальзака («Melmoth reconcilié»). Это замѣчательная попыт-
mence au coeur de Jèsus-Clirist). ка воспроизведенія психологіи человѣка, превращсинаго
Первая женщина ( Е в а ) погубила міръ; послѣдияя (Семи- въ дьявола. Имѣя возможность сдѣлать все, Кастаиье, на-
да) спасла е г о — слѣдникъ Мельмота, не желаетъ н и ч е г о , потому что
Car, du Dieu créateur doux et puissant bienfait, н о н я л ъ в с е , изслѣдовалъ до глубины и нашелъ н е -
L a femme a dû guérir le mal qu'elle avait fait. д о с т о й н ы м ! » пожелаиія. «Зная в с е , — о і г ь томился по
Однимъ словомъ, поворота къ до-христіанскимъ доктри- н е и з в ѣ с т н о м ъ » . «En voyant les principes et le méca-
нам!, и развитіе католическаго мотива «вѣчной женствен- nisme du monde, il n'admirait plus les résultats et manifes-
ности», на ряду с ъ не особенно счастливыми фантазіями tait bientôt ce dédain profond qui rend l'homme supérieur
автора, который отстраиилъ Люцифера на второй планъ, semblamble à un sphinx qui sait tout, voit tout et garde une
совершенно испортили оригинальный замыселъ всего про- silencieuse immobilité. Riche de tout la terre—la richesse et
изведенія. le pouvoir ne signifièrent plus rien pour lui».—«Comédie du
Изъ другихъ произведеній, порожденных!, в ъ эпоху ро- diable» того же автора—только общественно-эстетическая
мантизма, заслуживает!» вниманія англійскій романъ Ро- сатира. Дьяволъ устраиваешь въ аду театръ, разныя шко-
берта Матюрена «Мельмотъ-скиталецъ». лы борются изъ-за него, и т . п.
Это исторія человѣка, который продалъ душу дьяволу Романъ Фредерика Сулье «Mémoires du diable» не что
и, желая избѣжать иаказаиія, тщетно ищетъ кого-нибудь, иное, какъ модернизація мотива, разработаннаго Лесажемъ,
чтобы передать свой договоръ со всѣми выгодами и обя- съ тою разницею, что дьяволъ Сулье обладаешь иесомнѣн-
зательствами. Никто не хочешь, даже за сверхъестествен- IIо болынимъ количествомъ ііослѣдователыіости, энергіи и
ное могущество, погубить свою душу, и Мельмотъ умира- злоязычія—однимъ словомъ—демонизма; во всякомъ слу-
ешь, послѣ долгой жизни, в ъ страшиыхъ мученіяхъ, фи- чаѣ онъ стоишь выше злого духа въ «Допъ-Хуанѣ де-Ма-
зических!, и моральных!,. Самъ дьяволъ не выступаешь в ъ ранья» Дюма.
ромапѣ, но герой, одаренный необычайными особениостя- Всѣ перечисленныя выше произведенія не вяжутся
органически съ эволюціей, которой подвергался дьяволъ въ
литературѣ, и потому именно, что авторы ихъ не интере- она еле-еле существует*, поддерживаемая вкусами или ка-
совались сатанизмом* самим* по себѣ, а пользовались им* призами исключительных* индивидуумов*, которые, не на-
только какъ декоративным* или психологическим* моти- ходя среди дѣйствительности элемента, соотвѣтствующаго
вом* в ъ тѣсномъ, земном*, человѣческомъ смыслѣ этого идеям*, ферментирующим* в * ихъ мозгу, ищут* симво-
слова. л о в * вездѣ, не исключая средиевѣкового ада и неба.
Но зерна, брошенныя де-Виньи, Готье и Сумэ, упали
не на безплодную почву.
Къ той же самой цѣли, но только другою, болѣе благо- Иммерманъ слил* легенду о Мерлииѣ съ пантеистиче-
дарною и логичною дорогою, чѣмъ та, которую избралъ скими мечтаніями гностиков*.
себѣ Сумэ, пошли два других* поэта: нѣмецъ Иммерманъ Дьяволъ его тожествен* съ «Деміургомъ» Валентина,
и француз* Кинэ. Темою для своих* произведеній они Василида и Маркіона. Только иевѣжественная толпа счи-
избрали извѣстную уже намъ легенду о волшебникѣ Мер- тает* его страшилищем*; посвященные адепты видят* въ
линѣ, сыиѣ инкуба и монахини. Хотя первый изъ них* нем* «князя природы, на раменах* котораго сидят* со-
издал* свое произведете въ 1 8 3 1 году, а второй тридцатью ловьи и который, точно богъ весны, песет* з а собою лю-
годами позже, — каждый разработал* свою тему вполиѣ бовь и жизнь».
самостоятельно и оригинально. Ошибка его и вина заключается въ том*, что онъ, вмѣ-
Нужно замѣтить, — въ демонической поэзіи XIX вѣка сто того, чтобы признать благость Н а и в ы с ш а я Бога и
явленіе довольно обыкновенное,—что даже в * произведе- святость Христа, возмущается против* неба и хочет* съ
ніяхъ, основанных* на тожественных* мотивах*, трудно ним* бороться и дальше, при помощи сына, рожденная
подмѣтить какую-нибудь генетическую связь. отъ непорочной дѣвы. Мерлинъ, хотя и чтит* своего
Доступ* к * источникам* теперь настолько легок*, что а д с к а я родителя, какъ владыку матеріи, но не оправды-
всякій предпочитает* черпать свѣдѣнія изъ первых*, чѣмъ в а е т * возлагаемых* на него надежд*, и, желая принудить
изъ вторых* рук*. Деміурга къ признанно не только преимущества, но и спра-
Если же в ъ группировкѣ разбираемых* нами въ на- ведливости Божіей, разверзает* перед* ним* небеса:
стоящую минуту произведеиій мы руководствуемся род- М е р л и н ъ . — Е с л и тебя охватывает* страхом* мысль
ственностью мотивов* и содержанія, то эта классификація о том*, что твоя природа обратится в ъ ничто потому
является чисто внѣшнею, не основанною, какъ въ пре- только, что в * минуту, когда ты создал* ее—Онъ запе-
дыдущих* главах* нашего этюда, на законах* эволюціи. .чатлѣлъ на ея устах* святой поцѣлуй, который нарекли
Когда-то демоническая поэзія была органически связана Христом*, — то знай, всемогущій, хотя и ограниченный
съ интеллектом* цѣлых* народов* и эпох*; теперь же д у х * , — міръ только теперь началъ жить, и у ж е н е
Можно ли было сильн'Ье унизить гордаго князя мате-
умретъ. Откройтесь, небеса! Смотри! (Дѣлаетъ движеніе
pin, какъ показав* ему, что в с е е г о ц а р с т в о и д а ж е
рукой. Облака разступаются. Видно великолѣпіе неба).
о н ъ с а м ъ — н е что иное, какъ только отдаленная э м а -
С а т а н а. Что ты сдѣлалъ? Горе миѣ и тебѣ! Я слѣпну...
нація, тѣнь тѣни Высшаго Существа?
M е р л и и ъ . Приди в ъ себя!
Но какъ человѣкъ, даже убѣжденный, что все реаль-
С а т а н а . О, Адонаи!... а х ъ ! . . .
ное суіцествованіе — только одно заблуждеше, несмотря
М е р л и н ъ . Что ты видишь?
на то, не перестает* жаждать жизни и ея радостей, такъ
С а т а н а . Какая мука!... Я вижу ссімъ себя... И все,
и иммермановскій Деміургъ-Сатана, познавши свое насто-
все!... Правда это или заблуждеше? кто владыка вещей?
ящее положеніе, не можетъ примириться съ нимъ и не
кто владыка мрака? я не з н а ю . . . Онъ?... я . . . О, довольно,
только попрежнему питает* ненависть къ небу, но же-
перестань меня терзать!...
лает* перетянуть на свою сторону изломанного жизнью
М е р л и н ъ . Ты выиіелъ изъ нею, вмѣстѣ съ своими
Мерлина и, не успѣвъ в ъ этом*, убивает* его могуще-
л е г і о н а м и . Т ы б ы л ъ его слугою-, О н ъ избралъ тебя фор-
ством* своей воли.
мою ненависти, потому что его наполняет* величайшая
Это—картина вѣчнаго процесса борьбы грубых* стра-
любовь... Смотри, смотри, ты могучій богъ природы, смо-
стей с ъ идеальными порывами, борьбы, обусловливающей
три н а природу, живугцую въ лонѣ божьемъ!
жизнь и развитіе какъ отдѣльныхъ единиц*, такъ и цѣ-
Одинаково оригинальным* способом* мог* понять и
лыхъ народовъ и обществ*.
представить дьявола развѣ только индус* *) или соотече-
ственник* великаго Канта, критицизм* котораго в ъ Kön-
nt концов* переродился в ъ шопенгауэровскій пантеизм*, II.
близкій къ «Ведантѣ» и «Санкіи» древних* индійскихъ
Кинэ: „Merlin l'Enchanteur".—Викторъ Гюго: „La fin de S a t a n " . —
философов*. Жюль Б у а : „Свадебный пиръ Сатаны" и „Бозвращѳніе на н е б о " . —
Сатана Иммермаиа ц а р и т ъ , — н о только надъ міромъ, Будущность демонической поэзіи. — Рѳнанъ. — Верленъ: „Crimen
проявляющимся в о в р ем е н и и п р о с т р а н с т в ѣ , amoris".—Современные сатанисты.— ІОисмансъ.— Демонизмъ на-
над* міромъ феноменов*, з а которым* кроется с у щ - строенія.

н о с т ь в е щ и , Кантовское «Das Ding an sich», живущее


Иммерманъ истолковал* фигуру и исторію Мерлина не-
въ первоначальной причинѣ п р и ч и н * — в ъ Богѣ.
обычайно глубоким*, чисто философским* способом*. Сим-
* ) Въ „Бхагаватъ-Гитѣ" Лрджуна, созерцающий великолѣпіе волизм*, проявляющійся в ъ родственном* этому произ-
Кришны, восклицаете: „О, Боже, я вижу въ т в о е м ъ т ѣ л ѣ ведет«) Эдгара Кинэ (Merlin l'Enchanteur), основан* на
в сѣ Xъ б о г о в ъ и м а с с ы ж ив у щ и х ъ с у щ с с т в ъ — и
историко-политической почвѣ. Кинэ не пытается нроник-
великаго Браму, сидящаго на лотосѣ, и всѣхъ зміевъ иебесиыхъ". 14
путь в ъ глубину источника существованія, но хочетъ най- номъ тонѣ; бесѣдъ, какія могъ бы вести разсудительный
ти разгадку общественио-моральныхъ загадокъ. сынъ легитимиста с ъ отцомъ, который, попавъ в ъ ми-
Мерлинъ Кинэ—это воплоіценіе французскаго генія со лость, разсорился с ъ дворомъ и не хочетъ просить из-
всѣми его достоинствами и недостатками; Вивіана пред- виненія.
ставляете природу; Жакъ Бономъ—народъ, и т . п. Са- Въ коицѣ концовъ Сатана соглашается совершить акте
тана олицетворяете зло главнымъ образомъ соціальнаго покаянія, выговаривая себѣ, однако, чтобы при этомъ
свойства. было не болѣе двухъ свидѣтелей, умѣющихъ хранить мол-
ІІодъ вліяніемъ уговоровъ и дѣяній Мерлина, которые чаніе. Эта торговля и уступки носятъ страшно мѣщанскій
облагораживаютъ всѣ народы, дряхлый отецъ его, Сатана, колорите. Здѣсь не чувствуется истиннаго величія харак-
утомленный ненавистничествомъ, начинаете исправляться тера, который какъ в ъ прегрѣшеніи, такъ и в ъ покаяніи
и наконецъ с о б с т в е н н ы м и р у к а м и р а зр у ш а е т ъ долженъ быть одинаково возвышеннымъ.
с т о л б ъ, и о д и и р а ю щ і й с в о д ъ б е з д н ы : души осу- Сатана Кинэ раскаивается потому только, что у него
жденных!» получаютъ свободу, и въ мірѣ воцаряется ни- уже нѣтъ силъ творить зло на свѣтѣ, который совершен-
чѣмъ ненарушимое счастіе. но измѣнился подъ вліяніемъ его собственнаго сына, ро-
Аллегорія довольно прозрачная, но холодная и сухая, жденнаго отъ святой монахини. Въ этомъ есть туманный
фигурѣ же сатаны Кинэ, какъ впрочемъ и всей поэмѣ, исторіософическій символизмъ, но нѣтъ художественности,
недостаетъ цѣлоотности. Мѣстами она кажется бездушной нѣтъ психологіи падшаго полубога.
абстракціей, мѣстами же впадаете въ тонъ слишкомъ вуль-
гарный, почти тривіальный. Политико - общественные намеки вообще составляют!»
Придя къ сыну, Сатана жалуется на паденіе ада: «Ког- слабую сторону французскихъ гомеровъ ада. У Шатобріа-
да-то я царстзовалъ среди павшихъ архангеловъ, престу- на дьяволъ, какъ революціонеръ, декламировалъ строфы
плеиія которыхъ имѣли иѣкоторое величіе, и это удовле- изъ Марсельезы, у Кинэ же * ) и у Виктора Гюго онъ
творяло мою гордость. Теперь они совершаютъ грѣхи сталъ представителемъ обратнаго теченія. Викторъ Гюго
такіе мелкіе, преступленія такія ничтожиыя, что возбу- пытался поставить свою поэму (La Fin de Satan) на фи-
ждают!» отвраіценіе во мнѣ самомъ. О! этотъ фальшивый лософскую почву.
адъ отталкиваете меня больше, чѣмъ рай: я не для того Такъ по крайней мѣрѣ можно судить по предисловие
создана», чтобъ властвовать иадъ мелкими негодяями!» къ «Легендѣ вѣковъ» ( 1 8 5 7 г . ) , которая должна была
(Кн. XIII).
Это звучите еще довольно сильно. *) Кинэ выводитъ нѣсколько блѣдныхъ дьяволовъ, критику-
Нотомъ наступаете цѣлый рядъ бесѣдъ в ъ фамильяр- ющих!» твореніе въ первой интермедіи своей мистеріи „Агасфѳръ".
U*
быть посредствующим* звеном* трилогіи, воспѣвающей смотря на лучи солнца, в р а щ а ю щ а я с я в * прое/гранствѣ.
«Естество» под* его тремя ипостасями. Эти три ипоста- Вдруг* раздается сильный удар* грома; Сатана разразился
си—безконечность, человѣчество и зло, и л и — а б с о л ю т * , диким* смѣхомъ и плюнул* в в е р х ъ - с л ю н а эта впослѣд-
прогресс* и относительность, a соотвѣтственныя им* по- ствіи обратилась въ Варавву. Тогда сильный порыв* вѣтра
э м ы — « Б о г * » , «Легенда вѣковъ» и «Конец* сатаны». сталкивает* богохульника в ъ пропасть, Сатана летит*,
Первое и з * этих* произведеній осталось только в ъ з а - летит* — и, послѣ д о л г а я промежутка времени, снова
мыслѣ, послѣдиее же, несмотря на множество недостат- задерживается в * своем* полетѣ.
к о в * , принадлежит* къ выдающимся н самым* характер- В * пространствах* эѳира угасли веѣ солнца, за исклю-
ным* произведеніям* современной демонической поэзіи. ченіемъ трех*, но и т ѣ г а с н у т * поочередно. Когда по-
Появилось оно уже послѣ смерти поэта * ) . Несмотря на слѣднее начало утрачивать свой блеск*, Сатана задрожал*;
эпическую форму, «Конец* сатаны» вовсе не эпопея в * его поразила мысль о вѣчномъ мракѣ и одиночествѣ. Он*
точном* значеніи этого слова, а произведете философско- развернул* свои огромныя крылья, напоминающія крылья
символистическое. летучей мыши, и полетѣл* кверху, къ гаснущему свѣтилу,
Дѣйствіе поэмы, продолжающееся милліоны лѣтъ, ра- с * криком*: «Золотая звѣзда! брат*! не угасай, не оста-
зыгрывается послѣдователыіо в * пространствѣ, « h o r s de вляй меня одного»! Звѣзда все уменьшалась, становилась
la terre», и на поверхности земного шара. В * прологѣ, мало-по-малу искоркой, маленькой красной точкой на чер-
озаглавленном* «Et пох facta esb, поэт* описывает* ном* фонѣ небес*. Сатана через* десять тысяч* лѣтъ
паденіе Сатаны с ъ небесных* в ы с о т * . ІІаденіе это про- долетѣлъ до иея в * ту минуту, когда послѣдній блеск*
должается уже цѣлые вѣка, Сатана погружается все глуб- свѣтила уже умирал*.
же и глубже в ъ неизмѣримую бездну, не находя никакой
Этот* взлет* Сатаны къ угасающей звѣздѣ, это описа-
точки опоры. Наконец*, онъ ударяется рукою о какую-то
ніе солнца, умирающая в ъ пространствѣ, принадлежат*
массу гранита, хватается за скалу и встает* на ноги
к * великолѣпнѣйшим* эпизодам*, не только поэмы Гюго,
обратив* лицо къ небу. Т а к * он* стоял* тысячу лѣтъ,
но и вообще современной поэзіи, и его смѣло можно по-
ставить на-ряду съ знаменитым* блужданіемъ Сатаны по
*) Вьшла въ свѣтъ въ 1886 году. Кромѣ того, Викторъ Гюго хаосу «Потерянная Рая» Мильтона.
вводнтъ дьявола, выдержаннаго въ средневѣковомъ стилѣ, въ „Ле-
Наконец*, солнце угасло; Сатана остался во мракѣ
генду вѣковъ", въ прекрасную басню „Le beau Pecopin et la belle
Bauldour", a также въ нѣсколько мелкихъ произведепШ, среди
один*. Тѣмъ временем* въ небѣ ангелы замѣтили на краю
которых!» заслуживаешь вниманіе сатирико-иолитическая I басенка бездны перо, вырванное изъ крыла низверженнаго ангела.
о дьяволѣ, играющемъ съ небомъ въ карты на Луи Наполеона и IIa вопрос*: не нужно ли и его столкнуть в ъ пропасть?
графа Ферретти. Богъ отвѣчаетъ: «Не бросайте того, что само упало».
«

Потомъ поэтъ переносить насъ на землю. Человѣческое мы уже упоминали, что на краю пропасти осталось перо
племя тонешь в ъ грѣхѣ; Богъ рѣшилъ уничтожить его. изъ крыла Сатаны:
Когда потопъ залилъ все, Богъ обращается къ Хаосу, «Имѣло ли это перо душу? Кто можетъ знать это?
чтобъ тотъ взялъ назадъ этотъ міръ. Хаосъ поднимаешь Страннымъ оно казалось на видъ; лежа, оно свѣтилось
свою голову «слѣпую, гигантскую, страшную, съ двумя какимъ-то мрачнымъ блескомъ... Порою по бѣлоснѣжному
черными пропастями на мѣстѣ глазъ» и отвѣчаетъ, что пуху пробѣгалъ огонь, свидѣтельствуя, что это перо, дро-
не хочетъ брать назадъ того, что у него отняли однажды. жащее надъ пропастью, было когда-то частицею крыла
Наконецъ Богь соглашается, чтобы міръ ожилъ вновь. мятежника. Дпемъ и н о ч ы о — трогательная вѣра, и без-
Волны опускаются; в ъ грязи, оставшейся послѣ наводне- божная смѣлость, и адская пытливость, и безмѣрное же-
нія, издыхаютъ допотопиыя чудовища; Ной выходить изъ ланіе, презирающее судьбу, и вихри, и волны, благород-
ковчега и люди дринимаютъ власть надъ землей. ный, мудры я мысли, и бѣшеное б е з у м і е - в с е это дрожа-
Тогда появляется призракъ, окутанный пеленою. То ло, жило в ъ этомъ гигантскомъ п е р ѣ . . . Но больше любви,
Изида-Лилитъ, дочь Сатаны и Мрака. До сотворенія Е в ы чѣмъ угрозы чувствовалось в ъ движеніи пера, которое
она была женою Адама, но потомъ отвергнута имъ. До- колебали поочередно то небесный вѣтеръ, то дыханіе
потопные люди покланялись ей, какъ божеству. Лилитъ бездны. Тутъ палъ на него божественный взглядъ Того,
приходишь, чтобы во имя отца-Сатаны посѣять зерно зла Кто сотворилъ небо, землю и свѣтъ. И подъ этимъ лу-
въ новомъ, возрожденномъ мірѣ. Зерно это—три орудія, чомъ перо дрогнуло—и начало яснѣть и расти, прини-
какими Каииъ убилъ Авеля, а именно: кусокъ желѣза, мая формы и жизнь: блескъ сталъ женщиною.
деревянная палица и камень. Желѣзо преобразилось в ъ Женщина поднялась, освѣщая безконечность своею не-
мечъ, дерево—въ висѣлицу, а камень—въ тюрьму. винною -улыбкою. Ангелы, серафимы, херувимы съ изу-
На этомъ проло'гъ кончается. Первая книга поэмы но- мленіемъ смотрѣли на свою сестру, « к о т о р у ю породило
сишь названіе «Мечъ» и описываешь исторію Немврода, небо и пасть ада».
великаго охотника и воина. Онъ нашелъ в ъ донотонномъ Болѣе прекрасной небеса не видали никогда. Она была
илѣ кусокъ желѣза, на которомъ остались кровавые слѣды горда и чиста; ея лицо свѣтилось мягкимъ блескомъ и
перваго преступленія, и выковалъ изъ него мечъ. Мечомъ дышало жаромъ, а во взглядѣ утренняя заря, казалось,
этимъ онъ покоряешь всю землю и жаждешь даже, на по- сливалась съ молніями.
добіе Кай Кавуса изъ «Шахнамэ», дойти до самого Бога На вопросъ ангеловъ: какое имя будешь носить ново-
въ небѣ, за что его поражаешь громъ. рожденная?—изъ глубниъ безконечиости загремѣло: «Сво-
На этомъ кончается первая книга, и дѣйствіе снова на бода».
время переносишь насъ в ъ неземныя пространства. Выше Тутъ въ игру начинаешь 'входить уже политика: изъ
пера возмутившагося небожителя Господь Богъ творитъ Свобода преклоняете передъ нимъ колѣна и говорите:
ангела свободы. «Отецъ, дозволь мнѣ избавить добрыхъ, чистыхъ и не-
Книга вторая «Висѣлица» описываетъ жизнь и муки виниыхъ! Смотри, слушай, я плачу надъ ними и иадъ
Христа. Смерть Праведника не исправила міра. Изида- тобою, о, склонись на мою просьбу! Богъ создалъ меня
Лилитъ, ф а т а л ь н о с т ь , дочь и исполнительница намѣ- «Свободою», сдѣлай меня «Освободительницею міра». IIa
реній Сатаны, нисходитъ в ъ бездну, чтобы отдать отцу челѣ спящаго Сатаны на минуту появился блескъ, подоб-
отчетъ в ъ томъ, что она совершила на землѣ. Зло тор- ный тому, который когда-то украшалъ главу архангела,
жествуете, добро погибаетъ! Сѣмя Каина принесло плодъ: и сквозь его стиенутыя уста вылетѣло слово: «Иди»!
люди ненавидятъ и убиваютъ другъ друга; камень, ору- Изъ третьей книги, носящей наименованіе «Темницы»,
діе братоубійства, разросся в ъ гигантскую темницу—Ба-
осталось нѣсколько мелкихъ фрагментовъ, а также назва-
стилію.
нія отдѣльныхъ главъ. Иослѣдняя должна была заключать
Но Сатана не слушаете Лилитъ. Еще до переселенія описаніе разрушенія Бастиліи.
въ бездну онъ п л а к а л ъ надъ своимъ несчастіемъ. Са- Эпилогъ опять разыгрывается внѣ земныхъ пространств!».
тана, свергнутый, оскорбленный, презираемый, л ю б и т ъ «Во мракѣ раздаются несмолкаемый рыданія Сатаны... Л
Бога и тоскуете но утраченному имъ сіянію небесъ. Если
люблю Его,—восклицаете иадшій архангелъ,—а Онъ меня
онъ насылаетъ зло на людей, то вовсе не изъ любви ко
ненавидите»! Въ это время р а з д а л с я голосъ ІІредвѣчнаго:
злу, а ради м е с т и , ради з а в и с т и , потому что самъ
«О, нѣтъ, Я тебя не ненавижу! Между нами появился
н е з н а е т ъ п о к о я и с ч а с т і я . Каждое проявленіе-
ангелъ, который загладилъ твой грѣхъ: ты связалъ чело-
зла только увеличиваете моральный муки осужденнаго
вѣка, Свобода избавила его отъ узъ. Она моя дочь и
архангела. Каждое, вызванное имъ страданіе, отражается
вмѣстѣ съ тѣмъ твоя, и э т о возвышенное отцовство.
на немъ самомъ.
снова объединяетъ насъ. Воскресни, Архангелъ, да по-
Стоны и рыданія Сатаны дошли до небесъ, и другая гибнетъ демонъ/ Я разсѣиваю мракъ ночи: Сатана уже
дочь его, Свобода, просите Всевышняго дозволить ей сни-
не с у щ е с т в у е т е , возрождается архангелъ, небесный Лю-
зойти в ъ адъ.
циферъ».
Богъ разрешаете, и ангелъ появляется въ темной безднѣ Этими словами заканчивается поэма, руководящую идею
почти единовременно с ъ Лилитъ. Изида-Лилитъ, или фа- которой можно выразить в ъ нѣсколькихъ словахъ: Мечъ,
т а л ь н о с т ь , пораженная лучами, льющимися с ъ чела висѣлица, т е м н и ц а , - с у т ь три символа матеріальнаго на-
Свободы, расплывается во мракѣ, а Сатана, в ъ первый силия, или зла; претерпѣвая насиліе, мы испытываем!» зло.
разъ за длинный рядъ вѣковъ, засыпаете, потому что Всѣ ли виды зла, однако? Это вопросъ.
только во снѣ можете видѣть посланников!» рая. Субъективно зло проявляется в ъ видѣ страданія, а
развѣ всякое страданіе имѣетъ своим* источником* на- он* • въ теченіе д е с я т и т ы с я ч * л ѣ т * даже и не
силіе человѣка над* человѣкомъ? пытается возобновлять борьбу, ограничиваясь тривіаль-
Не говоря уже о том*, что меч*, виоѣлица и тюрьма нымъ плачем* и проклятіями... A кромѣ этого онъ не дѣ-
не исчерпывают* всѣхъ ироявленій матеріальнаго наси- лаетъ ничего.
лія, самая идея выведенія зла единственно и з * злоупо- Да и позже оігь дѣлаетъ не много, довольствуясь услу-
требленія силою кажется черезчуръ узкой. Если мы до- гами своей дочери, Изиды-Лилитъ. Она-то именно и на-
пустим* даже, что насиліе совершенно исчезнет*, что талкивает* людей на преступленія, она подготовляет* тор-
сильный разъ навсегда перестанет* эксплоатировать и жество зла на землѣ; Сатана же страдает* и плачет* (пла-
обижать с л а б а я , неужели тогда счастье станет* удѣлом* чущій Сатана — великолѣпная антитеза, и трудно было
всего міра, а всякое зло прекратится навсегда? воздержаться от* искушенія воспользоваться ею!), стра-
Не заходя так* далеко, какъ пессимисты, которые са- дает*, но почему? Потому ли, что онъ не достиг* цѣли
мое «существованіе» признают* страданіемъ, трудно не своих* стремленій, что оказался униженным*? Ничуть.
признать, что очень часто ад* пылает* не только в н ѣ , Онъ плачет* потому, что ему с к у ч н о о д н о м у в о
но и в н у т р и человѣка, что в ъ нем* самом* часто м р а к ѣ , а на небѣ было веселѣй и свѣтлѣе.
кроется причина страданія. Одним* словом*, онъ страдает* скорѣе отъ в н ѣ ш -
Если бы это было иначе, такіе типы, как* Гамлет*, н и X ъ, чѣмъ отъ в н у т р е и н и х * причин*, потому что
Фаустъ и Манфредъ, могли ли бы появиться въ поэзіи и отъ мечтаній о величіи отрекся навсегда. Все ничтоже-
сыграть такую огромную роль в ъ духовной жизни чело- ство этой фигуры дѣлается еще болѣе рельефным*, если
вѣчества? мы сравним* ее съ твореиіем* другого великаго респу-
На эту форму страданія, или, смотря на вещь шире, бликанца и поэта—Мильтона.
зла, Гюго в ъ своем* произведеніи ие дѣлает* ни малѣй- Какъ убого звучат* жалобы Сатаны, который умоля-
шаго намека. Должно быть, вслѣдствіе этого, и самая ет* ад*, чтоб* тот* проливал* над* ним* слезы:
фигура, олицетворяющая зло—Сатана, вышла чрезвычайно
„Ayez de la pitié, gouffre, prison, géhenne,
блѣдною и безцвѣтною. Sépulcre, chaos, nuit, désolation, haine,
Сатана хотѣл* сравняться с * своим* Творцом* и за Ayez de la pitié, si le ciel n'en a pas,
это былъ низвергнут* в * бездну. Т у т * мятежный архан- Sur Satan, de si haut précipité si bas!
гел*, словно малый ребенок*, боясь остаться один* в * О voûtes de l'enfer, laissez tomber des larmes

темной комнатѣ, дрожит* при мысли, что солнца померк-


нут* на небесном* сводѣ и что вѣчная ночь покроете, Неужели это слова гордаго архангела, который смѣлъ
ад*. Это опасеніе подавляет* его до такой степени, что мѣряться с ъ Богом*?
» pleure, родных*, онъ совершенно дематеріализовался въ ироизве-
Sanglote, implore, écume, aime! et sois rebuté! деніяхъ бардов* нашей эпохи и, завоевав* вновь свои
Aime! refais toujours la même lâcheté! архангельскіе атгрибуты, возвратился на лоно безконеч-
C h i e n S a t a n , vautre-toi toujours dans la bassesse!"
IIости (искупленіе).
Да: «люби, плачь и унижайся, погрязай въ подлости». Но ни Сумэ, ни Кинэ, ни даже Виктор* Гюго не по-
Вотъ квинтъэссенція характера полубога, титана, мятеж- ставили вопрос* ясно и выразительно на такую почву.
ника! 11 и малѣйшаго слѣда какого-нибудь могущества ду- Иммерманъ сдѣлалъ это, но, изображая с р е д и н у эво-
ха. Даже чувствительный, сантиментальный Аббадона, пад- люціоннаго процесса, не мог* представить конечнаго мо-
шій и раскаивающійся серафимъ въ «Мессіадѣ» Клоиштока, мента реабилитаціи дьявола.
обладает* большим* достоинством*. И только въ послѣднее время оккультист* Жюль Буа,
въ драмѣ «Свадебный пир* Сатаны» (Les Noces de Satan,
Вообще, мотив* компромисса между адом* и небом* ésotérique), воспѣваетъ въ звучных*, хотя и туман-
d r a m e

закончился в ъ поэтическом* отношеніи невыгодною для ных* стихах* до нѣкоторой степени окончательное воз-
сатаны нотою и, ослабив* индивидуальность этого лица, вращеніе временно униженнаго ангела въ состояніе перво-
превратил* его в ъ безкровный символ*. бытной чистоты и покоя; обязательную роль избавитель-
Но зато съ философской точки мы должны признать ницы играет* здѣсь символ* интуиціи и женственности,
этотъ факт* логическим* и естественным* послѣдствіемъ Психея, которая своимъ мистическим* иоцѣлуемъ превра-
процесса развитія. Выражаясь фигурально, можно сказать, щает* уже истомлениаго злом* Сатану—человѣчесгво въ
что иоэтическій характер* дьявола до иѣкоторой степени благородный духъ небес*, говорящій о себѣ и своей задачѣ:
закончил* цикл* своего индивидуальнаго существованія, „Je sais sorti du fond du Med et de ѴАЫте
или прошел* всѣ ступени лѣстиицы, но которой, согласно Comme l'Autre *) est sorti du fond des puretés,
мнѣнію иидійскихъ мыслителей, а также и многих* евро- Mais je purifierai mon noir Père l'Abîme;
пейских* пантеистов*, нисходить и восходит* всякая мо- Les pierres du Mal construiront la Vérité!u
нада предвѣчной субстанціи существованія. Собственно говоря, Сатана здѣсь—только символ* муж-
Прежде всего онъ съ и н в о л ю ц і о и и ы м ъ теченіемъ скаго неистовства, гордости, страстности («les révoltes,
спустился отъ Абсолюта до матеріи, или с ъ н е б а н а les désirs, l'orgueil de l'homme»); Психея же олицетворяет*
з е м л ю (паденіе), гдѣ былъ приравнен* къ низшим* порывы сердца, слабость и вмѣстѣ съ тѣмъ силу женщины,
твореніямъ и должен* былъ, по словамъ Евангелія, всту- посредницы и утѣшительницы.
пать в ъ тѣла нечистых* животных*.
Потом*, мѣняя ряд* форм*, все болѣе и болѣе благо- * ) Христосъ.
Сатана, спасенный, приносить своей супругѣ призна- въ символизмѣ, но прежде всего есть то, что составляешь
тельность за то, что она своею ласкою преобразила и ядро сатанинскаго типа, а именно — индивидуальность,
спасла его: характеръ и демоническая сила.
Символистическіе дьяволы X I X столѣтія не только не
Le miracle de la caresse
A transfiguré mon tourment;
имѣютъ ничего общаго, кромѣ имени, съ традиціоннымъ
Moi qui croyais par ta faiblesse княземъ ада, но, что еще печальнѣе, имъ часто иедостаетъ
Couronner le mal triomphant, пластики и характера.
J e sens le bien et son ivresse Будешь ли такъ всегда? Неужели не народится поэтъ,
Ensorceler mon front tremblant,
E t me voici tout chancelant
который сумѣлъ бы оживить эту полусонную и затума-
Comme un enfant qu'un baiser blesse. ненную фигуру и сдѣлать изъ нея существо, равное Ме-
фистофелю и Люциферу? Предвидѣть это невозможно.
И ангелы увѣичиваютъ головы мистическихъ супруговъ Какъ общественный литературныя направленія, такъ и
красными лиліями... общее философское настроеніе эпохи, кажется, неблаго-
Такъ узко понятые и туманно истолкованные символы пріятствуютъ этому. Современная поэзія, какъ мы знаемъ,
не производить никакого демоническаго впечатлѣнія: в ъ или крѣико держится земли, или расплывается в ъ вол-
нихъ есть «фирма» сатаны, но сущности его нѣтъ. нахъ субъективизма, настроенія; философія же давно по-
Вообще, новыя попытки, все болѣе и болѣе отдаля- кончила съ дуалистическими теченіями и сильно клонится
юіціяся отъ чистой христіанской традиціи и растворяющія къ моиизму * ) .
твердую фигуру чорта въ блѣдныхъ туманахъ символизма, И вотъ, возьмемъ ли мы уже догорающій матеріализмъ,
свидѣтельствуютъ, что истииная демоническая поэзія уже или народившійся,—вѣрнѣе, нарождающійся спиритуали-
сказала Европѣ свое послѣднее слово. Подъ словомъ «истин- стическій пантеизмъ,—въ обѣихъ этихъ системахъ, безъ
ная» мы нодразумѣваемъ такую поэзію, которая считает- сомнѣнія, найдется мѣсто для злобныхъ чортиковъ, но
ся с ъ историческимъ развитіемъ сатанинскаго тина и, ни одинъ геній слова и мысли не сумѣетъ даже и в ъ
вводя въ него новые элементы, сливает!» его органически подобной атмосферѣ воспитать фигуру мрачиаго и непри-
съ прежними, а обращая христіапскаго дьявола в ъ сим- мирима™ Аримана, который, какъ мы это показали в ъ
вол!», не лишаетъ его личности. первой части нашего этюда, можетъ развиваться и удер-
Поэтамъ «милостію Божіею» предѣлы, установленные живаться только на дуалистической почвѣ.
традиціею, не мѣшали создавать великолѣпныя и ориги-
нальныя фигуры: примѣромъ этому могутъ служить могу- *) L'être absolu est au-dessus du bien et du mal et est à la
чія творенія Гёте и Байрона. Тамъ нѣтъ недостатка и fois le bien et le mal (Mystyk Coulomb „Secret de l'Absolu"),
Правда, остаются еще антагонизм* и общественная найти аргументов* для оправданія несчаотнаго мятежни-
борьба, для поэтическаго возстановленія которых* могут* ка, который, палимый жаждою дѣла, ринулся в * сомни-
пригодиться старые, классические символы, какъ это нам* тельную борьбу.
доказывает* «Прометей и Сизиф*» Конопницкой. «Если мы стали снисходительными къ сатаиѣ, то это
Однако и на эти диссонансы соціологи смотрят* теперь отчасти происходит* и отъ того, что владыка ада утра-
какъ на конечный фазы естественна™ историческаго про- тил* свою прежнюю злобу. Зло теперь слабѣе, чѣмъ было
цесса: Сатану и здѣсь, вѣроятио, встрѣтитъ судьба, ко- раньше.
торую напророчил* ему Врхлицкій в ъ своем* «Духѣ и «Средним* вѣкамъ дозволялось ненавидѣть дьявола; мы,
иочитаюіціе искру Божыо всюду, гдѣ только она ни блес-
свѣтѣ»:
«Чувство любви расцвѣтало в * сердцѣ человѣка таким* нет*, опасаемся издавать рѣшительный приговор*, боясь,
роскошным* бѣлым* кустом*, что сатана, ослѣпленный чтоб* наше осужденіе не пало на какой-нибудь атом*
блеском* свѣта, з а в ы л * и безславно умер*. Міромъ стали ирекраснаго».
управлять покой и счастіе, поля красовались в ъ колоси- Дѣйствителыіо, таково настроеніе большинства умов*
стом* нарядѣ... Провидѣніе уже забыло, что сатана ког- иынѣшних* поэтов* и философов*; но бывают* и исклю-
да-то существовал* в ъ сіяніи своей славы. Только Б о г * чен! я.
вѣрилъ, что то была мглистая тѣнь, которая падала на Извѣетный автор* многих* произведены о б * оккуль-
тизмѣ, a вмѣстѣ съ т ѣ м * поэт* в ъ стилѣ Бодлера, Ста-
землю...»
Воззрѣнія ученых* подтверждают* наше предположе- нислав* де Гуаита (Guaita) в * своем* сборникѣ «La muse
ніе. Вот* что' писал* Ренанъ по вопросу о демонизмѣ въ noire» ( 1 8 8 3 ) посвящает* сатанѣ сонет*, в ъ котором*,
настоящую эпоху: трактуя князя ада как* своего «завтрашняго палача», не
щадит* ему однако похвал* и благодарностей за то, что
«Изо всѣхъ существ*, проклятых* когда-то, с ъ кото-
чрез* него онъ «узнал* обаяніе ада, гдѣ страдают* и
рых* терпимость нашего столѣтія сняла проклятіе, Сатана,
вмѣстѣ с * тѣм* радуются, — потому что там* свободно
безспорно, выиграл* больше всѣхъ вслѣдствіе прогресса
просвѣщенія и всеобщей цивилизаціи. могут* плевать желчью на все».
«Средніе вѣка, которые не знали терпимости, сдѣлали Quant à toi, Lucifer, astre tombé des cieux,
дьявола омерзительным*, злобным*, измученным*, а са- Splendeur intelligente aux ténèbres jetée,
мое худшее—смѣшнымъ. Мильтон* первый начал* мета- Ange qui portes haut la colère indomptée
морфозу, которую высокая безпристрастиость наших* вре- E t gonfles tous les seins de cris séditieux—
Par toi seul j'ai connu le mépris oublieux
мен* должна была закончить. Эпоха, реабилитировавшая
Dp seigneur et de sa puissance détestée;
Столько неправильно обвиненных* ионятій, не могла не
J ' a i ressenti—sceptique et railleur, presque athée— Дальше ноэтъ какъ будто намѣревается подойти къ та-
Les plaisirs inouis de l'amour radieux; кой же развязкѣ, какъ Сумэ, Кинэ, Иммерманъ, Викторъ
Tu m'ouvris l'océan des voluptés profondes,
Гюго и другіе, то-есть къ иримиренію ада съ иебомъ, но
Dont nul n'a su tarir les délirantes ondes;
Tu m'appris à goûter les charmes de l'Enfer.
окончаніе поэмы однако отдаляется отъ постулатовъ пан-
On y souffre, il est vrai, on y jouit quand même, теистически-эволюціонной метафизики и опирается на дог-
Puisqu'on y peut baver sa bile.—0, Lucifer мата, гласящій, что сатана осуждеиъ навѣки.
Mon bourreau de demain, j e l'honore—je l'aime! И вотъ, в ъ мииуту, когда демонъ, который принесъ
Такъ какъ Гуаита въ своихъ іюзднѣпшихъ философско- жертву, стоишь съ очами, устремленными в ъ небо, и
миетическихъ ироизведеніяхъ стоить на почвѣ чистаго шепчешь молитву, разсчитывая на награду за свое дѣя-
пантеизма и вѣритъ, что зло — т о л ь к о форма проявленія ніе, раздается страшный громъ в ъ зиакъ того, что жертва
наивысшаго добра (абсолюта), съ которымъ оно когда- его признана самоиадѣяннымъ иамѣреніемъ злого духа и
нибудь, по ирошествіи ряда эволюціонныхъ ироцессовъ, отвергнута:
On n'avait pas agrée le sacrifice;
сольется, то приведенный сонетъ нельзя считать за ка-
Quelqu'un de fort et de juste assurément,
кое-нибудь credo, а просто з а поэтическую варіацію на Sans peine avait su démêler la malice
тему сатанизма. E t l'artifice en un orgueil qui se ment.
Немного иначе представляется дьяволъ у самаго даро-
Почему Верленъ не иослѣдовалъ з а общим с теченіемъ?
витаго изъ французсішхъ декандентовъ, у Ноля Верлена.
Потому, что онъ былъ не фшюсофомъ, а только глубоко
Въ «Crimen amoris» поэтъ описываетъ пиръ демоновъ.
вѣрующимъ католикомъ, который если и грѣшилъ, то и
Одинъ изъ нихъ, прекрасный п молодой, не принимаешь
молился много и писалъ дивные стихи въ честь Дѣвы
участія въ весельи, а взойдя на высокую башню, подни-
Маріи, заступницы и утѣшительницы скорбящихъ:
маешь кверху руку, в ъ которой держишь горящій факелъ,
Simplement, comme on verse un parfum sur une flamme,
и восклицаешь:
E t comme un soldat répand son sang pour la patrie,
«Довольно этой борьбы между «Худшимъ и Лучіпимъ»; J e voudrais pouvoir mettre mon coeur avec mon âme
нужно соединить семь главныхъ грѣховъ съ тремя еван- Dans un beau cantique à la sainte Vierge Marie.
гельскими добродѣтелями: за самопожертвованіе Искупи- Mais j e suis, hélas! un pauvre pécheur trop indigne;
теля я возлагаю адъ на алтарь всеобщей любви». Ma voix hurlerait parmis le choeur des voix des justes:
Ivre encore du vin amer de la terrestre vigne
И, проговоривъ эти слова, демонъ бросилъ факелъ, отъ
Elle pourrait offenser des oreilles augustes (Amour).
котораго адскій дворецъ загорѣлся. Огонь взвивается квер-
ху, все валится, а черти, постигнувъ цѣль этой жертвы, Кто съ такою покорностью и простотою отдаешь свое
цоютъ гимны и цогибаютъ. сердце Матери Божьей, тотъ, понятно, не можетъ, подоб-
15*
А такъ какъ въ настоящее время въ нѣкоторыхъ груп-
„о Сѵмэ, забавляться передѣлкою догматов!, вѣры на свой
пах!, и сферахъ интеллигенціи почти наетупилъ замѣтиый
ладъ и реабилитаціею духа, который съ испоконъ вѣка
повороте къ религіозности, съ одной стороны, и къ ми-
былъ врагомъ «Жены». . стико-метафизнческимъ изслѣдованіямъ, съ другой; такъ
Впрочемъ, Верленъ не только не нмѣлъ влеченія къ какъ, кромѣ того, новыя открытія въ области психологіи
рѣшенію подобныхъ проблемъ, но даже не зналъ и не (гипиотизмъ, медіумизмъ, телепатія н т. п.), а также и
нонималъ ихъ,—это былъ большой талантъ, но умъ про- пересмотръ пренебреженныхъ наукою историческихъ источ-
стой и необразованный. Причислили его къ декадеитамъ никовъ, дали оккультистическимъ гипотезамъ нѣкоторое
потому, что онъ вращался среди нихъ и точно также, фактическое основаніе,—то все это, взятое вмѣстѣ, об-
какъ они, воспитывался на Бодлерѣ. Но въ дѣлѣ вѣры разовало почву, на которой демонизмъ могъ превосходно
„ли искусства онъ шелъ за безсознательнымъ голосомъ развиться.
собственна™ сердца, а не за тончайшими эстетическими
И действительно, онъ развился почти съ такою же си-
теоріями своихъ товарищей. лою, съ какою выступалъ когда-то въ римскомъ государ-
Если подъ названіемъ «декадента» мы оудемъ іюдразу- с т в ! подъ вліяніемъ неоплатонизма, и въ XVIII в ! к ѣ ,
мѣвать слишкомъ утонченнаго художника, то-есть такого, благодаря иллюмииатамъ, мартинистамъ и цѣлой фаланг!
который, превосходно зная всѣ тайны своего искусства, загадочных!, личностей, врод! Каліостро.
сознательно старается придать своимъ произведеніямъ Если мистификаторскій фабрикате, какъ комииляціи псев-
черты оригинальности и странности, то декадентомь Вер- до-Баталя («Le diable au XIX siècle»), въ которомъ разска-
ленъ не былъ. Его поэзія и взгляды вообще, а интересу- зывались неслыханный вещи о культ! Люцифера въ ма-
ющіе насъ въ особенности, не даютъ возможности слить нихейско-гностическихъ ложахъ масоновъ, могъ въ теченіе
его имя съ общимъ литературиымъ течеіпемъ конца про- двухъ л ! т ъ занимать почти всю Европу, не исключая са-
шлаго вѣка. новниковъ церкви,—то это служите лучшимъ доказатель-
Сатанистовъ въ современной поэзіи много, но большин- ством^ насколько мало притупилась у насъ впечатлитель-
ство изъ нихъ трактуете демоническіе мотивы поистинѣ ность къ мистическому демонизму.
«декадентски», то-есть изъ любви къ иарадоксальішсти Благодаря этому, въ беллетристик! теперь нѣтъ недо-
Такъ какъ раціоналистически-позитивное н а к р о е т е умовь статка въ нроизведеніяхъ, въ которыхъ дьяволъ, или, по
не благопріятствовало ничему, что отзывалось бы сверхъ- крайней м!рѣ, его вліяніе, играли бы большую роль.
естествениымъ, а довольные самими собою и f ™ ^ Мы упоминали, говоря о Бодлер! и его преемниках!,,
листеры подсмѣивались надъ униженнымъ и забытым ь что литература конца XIX в ! к а р!дко занимается самою
і ь я в о л о м ъ Л т о было рѣшено, на зло духу времени, вновь фигурою царя ада, но зато очень часто описываете судьбу
вывести его на сцену поэзіи и литературы.
и чувства людей, преслѣдуемыхъ темными и злыми сила- скіе авторы Стриндбергъ ( I n f e r n o 1 8 9 7 г . ) и Ола Гансонъ,
ми, поклоняющихся аду, ведущих* с ъ ним* борьбу при а также и поляк* Ишибышевскій, автор* De Profundis,
помощи магических* пріемовъ и заклинаиій и т . п. гдѣ суккубатъ составляет* одинъ изъ г л а в н ы х * мотивов*
Сатана, какъ личность, почти никогда не выступает*, но иовѣствованія. Іішибышевскій, который сначала просла-
наполняет* атмосферу своими эманаціями; вмѣсто объек- вился в ъ Германіи и только въ послѣднее время съ успѣ-
тивированнаго демона писатели показывают* нам* субъ- хомъ начал* писать по-польски, работает* теперь надъ
ективный проявленія психической болѣзни, принимающей теоретическим* сочииеніемъ о магіи и сатанизмѣ. Появле-
форму демонолатріи или демоиофобіи. ніе большого количества произведеній подобнаго рода —
явленіе, заслуживающее вниманія.
Самым* выдающимся изъ писателей, приверженных* са-
танизму, является б е з * сомнѣнія Юисмансъ, автор* L à В ъ классическом* отечесівѣ спиритов*, въ Америкѣ, и
bas ( 1 9 0 0 г . ) , гдѣ онъ с ъ неслыханной пластикой вос- родственной ей но духу и языку Англіи, также нѣтъ не-
произвел* истерическое безуміе н о в ы х * демономановъ, со- достатка въ произведениях* мистико-демоническаго содер-
вершающих* модернизированную «черную обѣдню» в ъ жанія; но среди н и х * трудно найти что - нибудь выда-
честь злого духа. ющееся. ІІользующіеся популярностью романы Маріи Ко-
релли в ъ литературном* и въ философском* о т н о ш е н ы —
Сколько въ этом* описаиіи правды и сколько ф а и т а з і и , —
ничего не стоящій хлам*. Можно остановиться развѣ только
мы добиваться не станем*, a замѣтимъ только, что автор*
на однѣхъ «Заботах* Сатаны», потому что автор* пытался
стоит* на католической почвѣ и в ъ двухъ слѣдующихъ
въ этом* романѣ вывести дьявола ие въ качествѣ мисти-
книжках* En Bout и La cathédrale (героем* которыхъ
ко-исихологическаго фактора, а в ъ качествѣ живого лица.
выводится тот* самый Дюрлй, литератор*, который и з -
Но, увы, под* пером* приторной британки мильтоновскій
слѣдовалъ сатанизм* в ъ Là bas), изображает* даже уми-
Сатана и байроновскій Люцифер* преобразились в ъ сан-
ротворяющее вліяніе церковного искусства и религіозиыхъ
тиментальнаго дэнди и льва лондонских* салонов*. Sic
занятій н а разстроенные нервы современнаго декадента,
transit gloria...
въ концѣ-концовъ екрывающагося под* кров* монастыря,
чтобы избѣжать искушеній и терзаиій дьявола. ІНербюлье вѣрно сказалъ: «Если в ъ мірѣ искусства есть
За католика же, какъ и его учители, Барбе д'Орвильи и что-нибудь болѣе грустное, чѣмъ содержаніе, которое не
Вилье де-Лиль Аданъ, выдает* себя и извѣстный романист* нашло соотвѣтственнаго символа,—такъ это символ*, ко-
C a p * ІІеладанъ, у которого главную роль играют* суккубы, торый утратил* свое значеніе» *)•
инкубы и т . п. сатанинскія и полусатанинскія фигуры. *) „Rien n'est plus triste dans le monde de l'art, qu'un sens
Не на религіозной, а на общественно-психологической qui n'a pas trouvé son signe, si ce n'est un signe qui a perdu son
почвѣ строят* свои произведенія демоническія скандииав- sens".
Демонизм* вообще не перестал* и не перестанет* ни- результатов*. Демон*, трактованный индивидуально, в ъ
когда быть благодарным* и глубоким* мотивом* поэзіи, концѣ XIX вѣка не нашел* достойнаго себѣ пѣвца. По-
а теперешняя эпоха, воспользовавшись имъ для побоч- чему? Потому что олицетворенное зло можетъ быть только
ных* цѣлей, достигла, однако, важных* эстетических* тогда интересно, когда оно представляется чѣмъ-то не-
избѣжнымъ, вѣчнымъ. Отнимем* у дьявола безсмертіе,—
Поэтому современные авторы и мучаются, чтобы придумать и вся его поэтическая цѣнность пропадет*.
что-нибудь оригинальное. Такъ, напримѣръ, Реми де-Гурмонъ въ И в о т * современная философія, развертывая контуры
философско-порнографической поэмѣ „Лилита" представляешь ге-
сатаны на фонѣ пантеистических* систем*, лишает* его
роиню и ея супруга, Сатану, какъ иниціаторовъ эротнческаго
распутства, которое должно погубить человѣчество, доведя его индивидуальнаго безсмертія и этим* дѣлаетъ мало подат-
до безплодія. Это насквозь модернистически-декадентское произ- ливым* для поэтической разработки, в * особенности в *
ведете написано остроумно,съ ироніей и рисуетъ символическое эиопеѣ или в * драмѣ, гдѣ лирико-демоническаго настрое-
развитіе порчи человѣчества. нія недостаточно, гдѣ необходимы опредѣленныя и ду-
Ile такъ понялъ дьявола ученикъ Ренана, спокойный, но абсо-
ховно сконцентрированный личности.
лютный скептикъ Анатоль Франсъ въ „L'humaine tragédie". Са-
тана искушаешь богобоязненнаго, чистаго и простого монаха фран-
цисканца. Прекрасный и черный, какъ „молодой египтянинъ", царь
ада рѣшаетъ искушать брата Джо ваши правдою „безъ любви и
ненависти". Появляясь предъ нимъ то иодъ видомъ вдовы, то
подъ видомъ епископа, онъ объясняетъ ему, что состраданіе ча-
сто приводитъ къ пеожиданнымъ и нежѳлательнымъ результатами,
но когда смущаетъ покой бѣднаго монаха и видитъ слезы въ его
глазахъ, то онъ ласково говоритъ ему: „Не огорчайся тѣмъ, что
я говорилъ: я злой духъ".
Сатана, понятый такимъ образомъ,—вѣрный образъ самого
автора, который, разбивши одинъ за другимъ догматы и идеалы
человѣка, въ концѣ заявляетъ: „Утѣгаьтесь, я, должно быть, не
нравъ".
Потомъ Сатана, продолжая искушать монаха, доводишь его до
любви къ жизни и до ея страданій, до природы и ея красоты, и
фра-Джованни, очарованный тѣмъ, чего до сихъ поръ не зналъ,
восклицаешь: „Я знаю, вижу, хочу, страдаю. Я люблю тебя за
зло, которое ты нричинилъ мнѣ, люблю тебя, ибо ты погубил!,
меня! И человѣкъ (не монахъ) опершись о плечо ангела, за-
нлакалъ"...
видумъ, онъ появился только в ъ эпоху романтизма, да и
тогда обыкновенно служилъ отраженіемъ сатаническихъ
фигуръ Гёте или Байрона.
До XIX вѣка мы не встрѣчаемся въ польской литерату-
рѣ ни съ однимъ демоническимъ типомъ, который могь бы
КНИГА Г. идти въ сравненіе съ великими произведеніями бардовъ За-
пада. Нарожденію подобныхъ фигуръ болѣе всего мѣшалъ
Демоническія фигуры въ произведеніяхъ польскихъ перевѣсъ лирики надъ эпической и драматической поэзіей.
поэтовъ. Нѣкоторые наши лирики, какъ Шажиньскій, Мясков-
Дьяволъ у отарыхъ поэтовъ.—„Начертаніе" Рея.—Аллегорическія
скій, Коховскій, довольно часто уиоминаютъ объ адѣ и
фигуры сатаны.—Адскій сеймъ.—Люциферъ Дружбацкой.—Пара- дьяволѣ, но только в ъ общихъ чертахъ, не вдаваясь в ъ
фраза сатанинскаго процесса.—Имена дьяволов*.—„Демонъ" Гур- опредѣленіе натуры и характера сатаны. Вотъ примѣры,
ницкаго. — Дьяволы въ діалогахъ. — Ихъ добродушіе. — „Malus
почерпнутые изъ сборника религіозныхъ стихотвореній
demon" Шимоновича.—Декоративные дьяволы.—Перемѣна воззрѣ-
HiS.—Ксендз* Богомолецъ и его произведете о дьяволѣ.—Воззрѣ- Коховскаго. «Дѣвичій вертоградъ, по шнуру св. Писанія
ніе Дмоховскаго на демонизмъ въ иоэзіи.—Полный упадок* дья- вымѣренный, и цвѣтами титуловъ Божіей Матери заса-
вола въ псевдоклассической литературѣ и возрождеиіе его въ ро-
женный».
мантизмѣ.—Вліянія чужія и свои.—Перевѣсъ чужестранцевъ.—
Ошибочный теоріи Борвиньскаго.—Родной дьяволъ.—Его харак- Поэтъ, объясняя в ъ стихахъ различные эпитеты Пре-
тер*.—Неблагопріятное вліяніе „Фауста" Гёте на оригинальность чистой Дѣвы Маріи, восхваляетъ Е е между прочимъ, какъ
демонической поэзіи въ Польшѣ.—Самостоятельность Мицкеви- «отважную а м а з о н к у , святыя ноги Которой п о т о п т а -
ча.—„Пани Твардовская и проект* пана Твардовскаго".—„Твар-
довскій" Зслиньскаго, Корсака, Грозы, Каминьскаго и Крашев- ли с в и р ѣ п у ю г о л о в у В е л ь з е в у л а » или какъ «булаву
скаго. — „Твардовскій" Шуйскаго. — Забвеніе Боруты. — Борута Геркулеса, отъ одного размаха которой адскіе гады гиб-
Грабовскаго и Риделя.—Дьяволы въ „Иоминкахъ" Мицкевича.— нуть отъ страха». Далѣе онъ говоритъ: «когда адскій на-
Мефистофелевскіе типы.—Злой духъ въ „Іорданѣ" Совы.—Са-
тана въ „Леславлѣ" Зморскаго.—Мильтоновски-байроновскіе ти- ѣ з д н и к ъ хочетъ накладывать на насъ узы: Д ѣ в а о т б и в а -
ны.—„Черный духъ" Крашевскаго.—Падшій ангелъ Романовско- е т ъ п л ѣ н н и к о в ъ и п о б ѣ ж д а е т ъ о р д у » ; «Святые за-
го.—Маспнисса Красиньскаго.—Памфилусъ и Люциферъ Словац- нимаютъ то мѣсто, откуда упалъ Люциферъ, но и выше
каго п ихъ оригинальность.—Символичные дьяволы.—Сатана-Ра-
зумъ Красиньскаго и Сатана, какъ Principium individuationis у Чай-
святыхъ сидитъ Марія» и т . п. * ) .
ковскаго.—Окончаніе.
") Въ „Камнѣ свидѣтельства" Коховскаго (1668 г.) есть пере-
Въ нашей художественной иоэзіи дьяволъ сыгралъ не- дѣлка адскаго сейма Т а с с а , символически пріуроченное къ тогда-
большую и неблестящую роль и выступалъ преимуществен- шней политикѣ. Весьма понятно, что демонизмъ составляет* здѣсь
только внѣшшою оболочку.
но въ видѣ аллегорическомъ. Какъ фигура, какъ инди-
Все это очень краснорѣчиво доказывает*, что в * воз- лошадь быстро скачет*, изо рта бьет* пѣна, а глаза бле-
зрѣніяхъ на отношеніе небесных* сил*, въ частности щут*».
Дѣвы Маріи, къ сатанѣ, мы ни на іоту ие отличались Наконец*, слѣдует* сам* Люцифер*, съ тремя голо-
ото всей католической Европы; вѣра же въ защиту и по- вами, по Даиту, привязанный на веревку, какъ в * средііе-
кровительство Маріи находилась, какъ мы знаем*, въ об- вѣковых* легендах*.
ратном* отііошеніи к * вѣрѣ въ могущество сатаны и его «А сам* господин* о трех* головах*, какъ британскій
ангелов*. Это до нѣкоторой степени объясняет* относи- песъ, привязан* на в е р е в к ѣ , — в о т * каково его господское
тельную слабость наших* демонов* въ жизни и поэзіи. положеніе: а на каждой головѣ но мѣдной коронѣ... А
Наши иемногіе эпики и еще меньшее число драматур- когда господин* посмотрит* кверху, то завоет*, как* пес*;
гов* на первом* нланѣ ставили цѣли д и д а к т и к о - м о р а л ь - изъ пасти у него идет* дым* на половину "с* пламенем*,
н ы я и мало заботились о внутренней чисто-психологиче- а искры такъ и сыплются».
ской сторонѣ фигур*, олицетворявших* только извѣстныя Не только форма, но и одежда, и аксессуары, и слова,
сверхъестественный силы и вліянія. и движенія,—все это имѣет* значеніе чисто - символиче-
Въ самой крупной и серьезной польской эпонеѣ XYI вѣ- ское, которое поэт* въ дальнѣйшем* теченіи поэмы изла-
ка, въ «Начертаніи» Рея ( 1 5 5 8 г . ) , гдѣ дьяволы играют* гает* словами Солона.
довольно значительную роль, поэт* проводит* перед* гла- Дьяволам* спеціально посвящено чисто - дидактическое
зами читателя цѣлый ряд* воплощенных* проступков* сочиненіе: «Поступок* чортовскаго закона против* чело-
и грѣховъ, но не живых*, чувствующих* и мыслящих* вѣческаго народа ( 1 5 7 0 г . ) » , представляющее собою ком-
демонов*. Мы видим* там* царя распрей, З а б і я к у . у пиляцію, передѣланную изъ популярных* на Западѣ са-
котораго «голова, как* у медвѣдя, рога бараньи, зубы танинских* процессов*.
какъ у вепря, ноги как* у коня, руки какъ у жабы, Люцифер* посылает* на небо Веліаала, требуя или воз-
крылья изъ какой-то перепонки, как* у нетопыря, всѣ вращеиія его в * первоначальное положеніе, или полнѣйшей
въ черных* крапинах*... Онъ держит* обнаженный меч* власти над* землей и человѣкомъ. Въ защиту людей вы-
въ рукѣ, а въ другой—булаву и о чемъ-то ведет* бесѣду ступает* архангел* Михаил*, и дьяволы проигрывают*
со своими придворными». Потом* идет* Г о р д ы н я , царь дѣло. Позже они обвиняют* Христа, Который извлек* изъ
надменности, такой же уродливый. бездны души натріарховъ, в * насиліи и грабежѣ, и дѣло
«На головѣ у него разожженная корона; губы он* на- снова кончается проигрышем*.
дул* и выставил* на цѣлую пядь; въ руках* онъ держит* В * дальнѣйшем* теченіи своего иовѣствованія, автор*,
рогатый скипетр*, точно рогатый посох*, которым* по- идя по слѣдам* знаменитаго «Theatrum diabolorum» (Франк-
трясает* пьяница; лицо его подобно лошадиному, когда фурт*, 1 5 6 9 г . ) , описывает* разные рода дьяволов*, умѣ-
Многократно перепечатанный «Адскій сейм*» Януаріуса
ло локализируя ихъ нѣмецкія названія: Розвотъ, что раз-
водит* супружества и срывает* сеймы; Коффель (въ ори- Совиздраліуса (первое изданіе относится къ 1 6 2 8 г . ) также
гиналѣ Зауфтейфель) Г а р а б ъ - о х о т н и к * ; Щоголь, «чортъ представляет* собою дидактико - аллегорическое произве-
гордый, который наряжает* гордых* щеголей», Керносъ— дете.
«чортъ, гоняющійся за духовными людьми»; дальше идут*: Люцифер* слушает* отчет* чертей, которые снуют* по
Щебет*, Вен сад*, Илелю, Полелю, Ііозыра, Смешекъ, Ле- свѢту и прилагают* всѣ усилія, чтобъ церковь, вспомо-
л е к * , Чечотъ и т. д. ществуемая духовенством*, не вырывала грѣшныхъ изъ
Важны имена Б е р у т а и Л е т у н а , который, послѣ изгна- адской пасти.
нія изъ ада, сдѣлался инкубом*. Докладчиками являются: Вельзевул*, Цербер*, дьяволъ
Вѣроятно, онъ и породил* «Святого (sic) Мерлинуса», обжорства и пьянства, Плутонъ—гордости, Левіоѳанъ—
хотя автор* этому ие довѣряетъ. гнѣва, Левка—ссоры и т. п.
Другое произведете, въ котором* дидактическое на- За исключеніемъ цѣлаго ряда названій, книжка эта въ
строеніе также всецѣло подавляет* поэтическую сторону,— демонологическом* значеніи не имѣетъ никакого интереса.
это «демон* Сократись, или разговор* злодѣя съ чортомъ» Гораздо выше стоит* поэма ксендза Гавловицкаго «Іисусъ
Луки Гурницкаго. Назорей, Воплощенный Сынъ Предвѣчнаго Отца, или не-
Чортъ, представляющій здѣсь понятія автора, старается бесный Іерусалимъ, Имъ освобожденный»(Варшава, 1 6 5 6 г . ) .
доказать злодѣю, что не дьяволы, а собственная воля по- Содержаиіе поэмы, заключающейся въ двадцати пѣсняхъ,
буждает* человѣка къ грѣху. Сатана понят* очень идеаль- раздѣленныхъ на тассовскія октавы, заключается въ опи-
но, какъ въ физическом* смыслѣ, такъ и въ психическом*. саны сотворенія міра, возмуіценія Сатаны и искупленія.
« Я ни красив*, ни безобразен*,—говорит* онъ о ce- Сатана возмущается изъ гордости и гнѣва, вызваннаго
n t , — потому что у меня нѣтъ лица; убить тебя я не милостями Творца къ человѣку.
могу, потому что у меня иѣтъ рукъ; смрада ты отъ меня «Неужели я такъ буду презрѣнъ Богомъ, что Онъ от-
не почувствуешь, потому что я не ѣмъ». вратит* отъ меня взоръ? Неужели я создан* Имъ на по-
Изъ дальнѣйшихъ его объяснены слѣдуетъ, что онъ не смѣшище и Онъ хочет*, чтобъ я, униженный въ своем*
обыкновенный дьяволъ, а одинъ изъ тѣхъ духовъ, «ко- достоинствѣ, поклонился воплощеннему Богу, вмѣсто то-
торые обитают* въ воздухѣ и которым* дозволяется го, чтобъ Онъ поклонялся мнѣ? Я озарю потемнѣвшій сѣ-
сдружиться съ тѣмъ или съ другим* человѣкомъ и вести веръ, который не знаетъ солнечных* лучей, отъ моего
его отъ большого зла къ меньшему». Здѣсь чувствуется могущества разсыплются твердые льды, растают* моря,
вліяніе платонизма, которому, какъ извѣстно, поклонялся все измѣнится, когда я возсяду на престолѣ, равный са-
истинный сынъ эпохи Возрожденія, Гурницкій, мому Высшему Творцу».
Хотя вообще стиль поэмы плохъ, a еодержаніе скучно, свѣтъ, созови своихъ компаньоновъ, двинь внередъ и хо-
ее невозможно обойти молчаніемъ, такъ какъ она изобра- роших^ и дурныхъ, собери, откуда можешь, почтенных!,
жаете сатану не аллегорическимъ способомъ, а (насколько старцевъ; кто ужъ совсѣмъ одряхлѣлъ, того взвали на
хватало слабыхъ средствъ автора) чисто-психологическимъ.
плечи»...
Аллегорическая метода трактованія сатаны просущество- Это не лишено спеціальнаго характера и, хотя далеко
вала у насъ очень долго. Дружбацкая ( 1 6 8 7 — 1 7 6 5 г . )
отъ грознаго демоиическаго величія, представляете нѣко-
въ своей поэмѣ «Фортеція, возведенная Богомъ и пятью
воротами замкнутая, то-есть человѣческая душа съ пятью торый интересъ по своей живости и непритязательному
чувствами», описываете, какъ черти, взявъ эту «крѣ- юмору.
пость», раздуваютъ въ ней разныя страсти, а самъ Лю- Гораздо больше индивидуальныхъ черте имѣютъ разные
циферъ «засѣлъ играть въ фараонъ. На етолахъ стояте дьяволята въ драмахъ, а также въ духовныхъ и школь-
бутылки съ вииомъ. Онъ самъ держалъ банкъ и щедро
ныхъ діалогахъ.
бросалъ золото, а когда понадобилось, панъ Плутонъ при-
Въ этихъ послѣднихъ, представлшощихъ только моди-
слалъ ему вексель».
фикаціто средневѣковыхъ мистерій, дьяволъ составлялъ не-
Хозяйничая такимъ образомъ, черти доводите человѣ-
обходимую приправу. Удержался онъ въ нихъ очень долго
ческую душу до страшной нищеты, изъ которой ее извле-
и, какъ свидетельствуете извѣстная басня Красицкаго объ
каете Искупитель. Какъ мы видимъ,—это очень наивная
«Излишеств! приготовленій», пользовался болышімъ бла-
и плоская, хотя и живо написанная аллегорія паденія и
говолеиіемъ отцовъ іезуитовъ, которые одарили своего
искупленія человѣка.
фаворита «шестифутовымъ хвостомъ и скручивали трой-
Во внѣшшіхъ подробностяхъ Дружбацкая (какъ это позже
ной веревкой», творя изъ него импозантное, хотя и не-
дѣлалъ Красницкій въ своей «Хотимской войнѣ») подража-
ете демоиологіи «Освобожденнаго Іерусалима», популяр- поворотливое чудовище.
наго у насъ благодаря прекрасному переводу Петра Коха- Черти, выступающіе въ нашихъ діалогахъ и комедіяхъ,
новскаго; но кромѣ того, она вводите много фамиль- своими общими пріемами напомииаютъ извѣстиыхъ намъ
ярныхъ черте, который иридаютъ ея описаніямъ харак- чертей мистерій и фарсовъ западной Европы. Это такіе
теръ картипъ голландскихъ художниковъ ада. комическіе, шутовскіе и мало выразительные типы, надъ
которыми не стоило бы и останавливаться, если бы не
«Господинъ ада свиснулъ пронзительным!, свистомъ, и
нѣкоторыя ихъ, чисто мѣстныя, особенности.
полк!, дьяволовъ предсталъ, какъ будто находился наго-
Имена они носятъ преимущественно возросшія на м ! с т-
товь. Одному онъ сказалъ: лети живѣе съ этимъ пиеь-
н о й почв!, ыич!мъ не напоминающія офиціалыіыя про-
момъ, и самъ прочти, что въ немъ написано, Обшарь весь
звища западной демонографіи. Мы рѣдко встр!чаемъ здѣсь
16
напыщенных* Астаротовъ и Адрамелеховъ, чаще всего — Гость у нас*, Люцифер*,—I и су с * Назорей.
попадаются Углики, Смолки и т . п. забавныя фигуры, ко- Л ю ц и ф е р * . — П л о х о , брате Цербер*; всѣхъ, должно
торый и торгуются и весело вздорят* с * мужиком* изъ-за быть, у пас* он* отнимете, всѣхъ священников*, проро-
ков*, всѣхъ именитых* мужей: горе, если мы ихъ по-
смолы для адских* котлов*.
Д ь я в о л * • — Б р а т е ц * , что тебѣ за эту смолу? теряем*.
М у ж и к * . — Д а й кону з а нее. Ц е р б е р * . — Д ѣ д у они необходимы, хотя они ликуют*
въ своей пучинѣ; должно быть, чуют* Христа, в ъ осо-
Д ь я в о л ъ . - Н у , бери ее, пойдем* со мною в * ад*,
бенности пан* Адамъ, самый важный у нас*. Нужно бы
пойдем*, кстати ты навѣстишь там* и свою родню: там*
его угостить, поднести с ъ полъ-гарнца 'смолы.
твоя бабушка, дѣдушка и твои внучата.
А д а м * . — С а м * выпьешь ее, чудовище!
В * интермедіи, слѣдующей з а плѣнешем* Христа, по-
В * драматизированной сатирѣ начала вѣка («Нужда с *
является дьявол*, продаете Іудѣ веревку и совѣтует* ему бѣдою и з * Польши и д у т * » ) , чортъ остроумно жалуется
повѣситьея, а позже вытаскивает* подпору изъ-подъ его на обычай сваливать на него все дурное:
погъ, пляшет* и поет*:
« П р о п а д е т * что: дьяволъ взялъ, или черти съѣли, х о -
«Здравствуй, Іуда! Как* это тебя угораздило погубить тя, право, никто не уличал* нас* в * таком* преступле-
Господа? Да ты издох*, что ли, Іуда, или еще жив*? Если ны. Дьяволъ берет* деньги, дьяволъ—достояніе, а я зтого
лишился чувств*, то выпей немножко в о т * этой смолы». и не трогаю, потому что очень тяжело. Нанесете кто-
В * другом* произведены черти, разгнѣвавшись на смерть нибудь кому-нибудь вред*, никого не обвинят*, а дьявола
за то что она позволила грѣшнику уйти, бранят* ее, сейчас* зацѣпятъ. Говорят*: дьяволъ занес* меня в * эту
бьют* и истязают* и, только замѣтивъ, что она «лежит*, сторону, а дьяволъ т а м * и не былъ никогда, и ею не зано-
как* бревно и духа в ъ ней осталось мало», зовуть док- силъ. Я никого не поднимаю, хотя бы меня и просили »...
тора «нѣмца» помочь больной «тетушкѣ». Как* видно изъ этих* отрывков*, въ нашей драмѣ кры-
С м о л к a . - M e i n Herr Doktor, посмотрите и пощупайте
лось много зачатков*, которые при благопріятныхъ усло-
V нея пульс*.
Д о к т о р * - Е е нужно отнести ко мнѣ, у меня там* в і я х * могли бы современем* слиться въ цѣльный и впол-
нѣ оригинальный тип* дьявола съ національно-комической
всѣ рецепты. Нужно ее хорошенько осмотрѣть ( » смер- закваской, — но кристаллизаціи этих* моментов* не по-
ти): пойдем*-ка со мной, сваха. следовало.
С м е р т ь . - О х ъ , у меня голова не служите.
В * одном* и з * діалоговъ о мученіях* Господа Цербер* Для созданія сатанинской фигуры в * стилѣ серьезном*,
т а к * говорите Люциферу но поводу ожидаемого сошествія
Христа в ъ ад*; монументальном*, у нас*, какъ и у большинства католи-
16*
Кромѣ того, дьявола часто выводили на сцену в ъ при-
ческихъ народовъ, не было никаких* данных*. Этому не дворных* нредставленіяхъ; но там* онъ, какъ водится,
благопріятствовали ни нанравленіе умовъ, настроенных*
играл* скорѣе роль эффектной декораціи, чѣмъ драмати-
послѣ реформаціонныхъ вожделѣиій рѣшительно антидуа-
ческаго фактора.
листически, ни общій характер* поэзіи, въ которой, какъ
мы упоминали выше, чувство и рефлексія царили надъ
Современен*, под* вліяніемъ французской философіи и
эпико-драматическими элементами.
литературы, и у насъ началась борьба съ дьяволом* не
Болѣе всего серьезным* представляется «Старый прой-
на шутку.
доха или чортъ» (malus demon) въ драмѣ «Castus Ioseph»
Шимоновича *). Онъ открывает* дѣйствіе длинным* моно- Въ 1 7 7 3 году Янъ Богомолец*, «свободных* наук* и
логом*, въ котором* объясняет* зрителю натуру свою и теологіи доктор* Пробощъ Скарышевскій и Пражскій» из-
своих* товарищей: дал* первый том* своего любопытного сочиненія «Дья-
«Я иду изъ своихъ дворцов*, изъ глубины мрака, гдѣ мы волъ в ъ своем* видѣ».
обитаем* в ъ недоступных* пропастях*, отличные отъ Въ этой работѣ, видимо, начитанный и, что еще важ-
высших* боговъ, мы, низшіе боги,—если насъ справед- нѣе просвѣщенный автор* старается ниспровергнуть раз-
ливо назвать низшими, ибо при насъ совершенное могу- личные «несогласные съ разумом*» предразсудки и низво-
щество и великій почет*». дит* матеріальную силу сатаны до весьма малых* размѣ-
Дьяволъ выступает* въ характерѣ языческаго бога и ровъ, оставляя ему единственно возможность и право
постановляет* отомстить «вонючему жидовскому народу», искушать посредством* психических* вліяшй, какъ-то:
долженствующему породить «иоваго наолѣдиика, который подсовывать грѣшныя мысли, соблазнительныя картины
изымет* добычу изъ царства сатаны и потопчет* его И Книга эта, оконченная въ 1 7 7 7 году, была до извѣст-
главу». И вотъ, гдѣ только ни появится «желанный плодъ» ной степени выраженіемъ мнѣній большинства иителли-
между евреями, чортъ старается убить его или испортить. генціи, потому что еще въ 1 7 7 6 г. была отмѣнена пытка
Онъ именно и наслал* на Іосифа его злыхъ братьев*, онъ при разслѣдоваиіи колдовства и смертная казнь за этот*
хочет* погубить его прелестью жены ІІентефрія. проступок*. Факт* этотъ увѣковѣчеиъ выбитіемъ медали.
Вотъ и все, что можно сказать объ этой фигурѣ; поэт* Понятно, что такое настроеніе не могло благонріят-
очертил* ее очень грубыми штрихами, ие вдаваясь въ по- ствовать развитію демонизма въ поэзіи. И вотъ, хотя пере-
дробности и психологическія тонкости. водчик* Мильтона, Дмоховскій, измѣнивъ своему учителю
Буало, в ъ «Искусствѣ стихотворства» дозволяет* вводить
*) Латиискій нодлинникъ ея вышелъ въ 1578 году, пореводъ злыхъ духовъ въ поэзію, но предостерегает*, чтобы то,
изданъ Краковской акадѳміей,
сохрани Боже, не были существа слишкомъ сильныя, ибо Бервинскій отрицаете м!стное происхожденіе польскихъ
это оскорбило бы святое величіе иебесъ: дьяволовч,, Свентоховскій же («О преслѣдованіи дьявола
«Вмѣсто языческихъ басенъ можно взяться за адъ, гдѣ въ Полый!») говорите: «дьявола ввело къ намъ не хри-
мятежные духи въ проклятой злости жаждутъ уничтожить стіанство, не какая-нибудь религіозная секта: подъ дру-
благость неба. Но слишкомъ много могущества приписы- гимъ видомъ и именемъ онъ существовалъ уже въ язы-
вать имъ не надо, ибо это было бы пониженіемъ величія честв!, а отъ новой вѣры иолучилъ, такъ сказать, новое
Божья, хотя черти, подкрѣпляемые хитростью и силою од!яніе».
своей длани, часто склоняли побѣду на свою сторону. Тассъ Дѣйствительно ли наше язычество обладало существомъ,
и Мильтонъ счастливо показали міру, какъ адскіе духи пы- равнымъ дьяволу, трудно сказать съ увѣренностью, хотя
тались сдѣлать зло и какъ Вышній посрамлялъ ихъ над- самыя имена Бѣлбога и Чернобога до нѣкоторой степени
менныя иритязанія». подтверждаютъ это. Съ другой стороны, однако множество
Ставить Тасса съ Мильтономъ на одну линію,—это не мотивовъ склоняютъ къ предположение, что славянское
особенно лестно свидетельствуете объ эстетическомъ вку- многобожіе было ближе къ религіи германцевъ, грековъ
сѣ автора; но это всетаки доказываете, что Дмоховскій, и индусовъ, чѣмъ къ яркому дуализму персовъ.
который переводилъ лучшіе отрывки «ІІотеряниаго Рая» Но ни то, ни другое предположеніе не исключаете мѣст-
какъ бы то ни было, придавалъ цѣнность демонизму, какъ наго происхожденія демоническихъ фигуръ, сходство ко-
поэтическому фактору. торыхъ съ фантастическими фигурами другихъ народовъ
Кромѣ этого, періодъ псевдоклассицизма у насъ, какъ объясняется просто сходствомъ натуры ихъ творцовъ.
и вездѣ вообще, не ознаменовался почти ни однимъ де- Едва ли можно согласиться съ Бервинскимъ, что «Ин-
моническимъ произведеніемъ. И только въ атмосфер! ро- кубы и Суккубы», называемые у насъ л е т у н а м и и
мантизма загнанный сатана ожилъ и свободно принялся и р и л о ж н и к а м и , явились къ намъ съ христіанствомъ.
за свои прежніе фарсы и выходки. Они у нашего народа, какъ и у всякаго другого, вѣроят-
ио образовались самостоятельно,какъ о л и ц е т в о р е н а
Нашъ романтизмъ черпалъ соки изъ двухъ источниковъ: и з'в ! с тн ы X ъ ф и з і о л о г и ч е с к и X ъ п р о ц е с с о в ъ .
однимъ изъ нихъ была литература Запада, другимъ же, Ученые антропологи давно уже замѣтили вліяше сон-
болѣе важнымъ,—народная иоэзія. ныхъ видѣній на созданіе понятій о сверхъестественном!,
И вотъ, на почв! сатанизма чуждый вліянія взяли мірѣ у первобытныхъ народовъ. Если же къ снамъ мы
верхъ надъ мѣстиыми традиціями и совершенно исказили нрисоединимъ различна™ рода галлюцииащи, проявлена
ирекраснѣйшіе и оригинальнѣйшіе характеры польской де- животнаго магнетизма, сомнамбулизма,-однимъ словомъ,
моиологіи. все что состоите въ родствѣ съ этими, до сихъ поръ еще
темными феноменами и носить общее названіе «медіу- Возвращаясь къ демонизму въ нашей романтической но-
мизма», если мы сдѣлаемъ этотъ шагъ впередъ, то мно- эзіи, мы должны замѣтить, что упырей, утопленниковъ,
жество фигуръ и фантомовъ демонологіи всѣхъ народовъ русалокъ и другіе фантастическіе образы она воспроиз-
сведется къ естествениымъ, но неправильно толкуемымъ водила гораздо лучше и согласнѣе съ природой народныхъ
проявленіямъ не только природы вообще, но и ч е л о в ѣ - вѣрованій, чѣмъ дьяволовъ, хотя и тѣ играюта въ нашихъ
ч е с к а г о о р г а н и з м а въ особенности. иреданіяхъ немаловажную и довольно оригинальную роль.
Эта гипотеза легко объяснить намъ, почему какъ до- Польскій дьяволъ только въ церковныхъ пѣсняхъ и у
историческій аккадъ, такъ и польскій мужикъ создавали каликъ выступаешь въ характерѣ кровожадпаго палача и
себѣ міры духовъ, разнящихся между собою постольку, суроваго исполнителя Божьихъ рѣшеній:
поскольку одно племя разнилось отъ другого, и имѣ- «Въ воскресенье на разсвѣтѣ пошла панна за травами.
ющихъ множество точекъ соприкосновенія. Подошелъ къ ней молодецъ и просилъ выйти за него за-
Ростъ цивилизаціи и однообразіе вѣры оказывали только мужъ. Что ты за молодецъ? Я посланецъ изъ ада. А ты
нивелирующее вліяніе на существовавшіе раньше плоды что за дѣвица? Мать семерыхъ дѣтей».
воображепія разныхъ народовъ,—не больше. Поэтому и Но всѣ эти дѣти погибли отъ руки матери, и дьяволъ
католическая церковь могла у насъ, какъ, впрочемъ, п уносишь ее съ собою.
вездѣ, придать мѣстнымъ демонамъ и сатанизированнымъ «Занесъ онъ ее въ адъ и постучался въ окошко...
божествамъ слегка космополитическій колорита, могла уло- Посадили ее на муравлеиномъ стулѣ, дали ей смолы въ
жить ихъ въ отличную отъ первобытнаго систему, ода- ендовѣ».
рить новыми именами, чертами и атрибутами, въ концѣ- Грѣшница посылаешь сказать своей матери, чтобы та
концовъ могла ввести нѣсколько или нѣсколько десятковъ получше берегла оставшихся дочерей.
своихъ собственныхъ фигуръ,—но главная масса фанта- Въ другомъ варіантѣ той же самой иѣсни дѣвушку раз-
стическихъ созданій возродилась и выросла на чисто мѣст- спрашиваетъ не сатана, а Господь Іисусъ, передъ Кото-
ной почвѣ. рымъ она исповѣдуется, а потомъ разсыпается въ прахъ.
А то, что психо-физіологическія явленія, не поддающія- Любопытна также народная парафраза книги Іова, рас-
ся легкому объясненію, дѣлаются источникомъ удивитель- нѣваемая каликами:
но странныхъ доктринч,, это доказываютъ теоріи Аллана «Гдѣ же ты былъ, проклятый сатана? Міръ навѣщалъ,
Кардека и англо - американскихъ спиритовъ, которые въ милосердый Господь. Не видалъ ли ты тамъ святого Іова?
половинѣ XIX вѣка сумѣли создать цѣлую религіозно-фи- Видѣлъ я его, напусти Ты меня на него... И взялъ онъ
лософскую систему, основанную на ангело-и демонологіи его въ свои когти и осыпалъ съ головы до ногъ вере-
sui generis. дами и т. д . » .
Въ нреданіяхъ, не имѣющихъ связи съ традиціями церк- Въ «Преданіях*» Войницкаго появляется дьяволъ, Иск-
ви, сатана получает* другой вид*. Там* он* производит* шицкій, который долго и вѣрно служил* любимым* лю-
впечатлѣніе не помощника палача, a олицетворенія силы дям*.
природы, силы великой, могучей, и не столько злой, сколь- Адъ, по понятіямъ нашего народа, имѣетъ свою этику.
ко безсмысленной и глупой, которая может* повредить Черти свято хранят* данное возмущаются неспра-
с л о в о и

лишь неосторожному, а под* управленіемъ умнаго чело- ведливыми поступками своих* товарищей.
вѣка перерождается на нѣкоторое время въ полезный и Бѣсъ, который съѣл* послѣдній кусок* хлѣба голоднаго
добрый фактор*. и бѣднаго мужика, должен*, по приказу Люцифера, слу-
Не кто иной, какъ бѣсъ, по приказанію Твардовскаго, жить у обиженнаго три года задаром*. Черти разбирают*
снес* серебро со всего свѣта в * Олькушскій рудник*, во второй разъ дѣло вдовы, обиженной несправедливым*
строил* мосты и копал* пруды. судом* и т . п.
Если чорта легко пристроить к * работѣ, то обмануть Всѣ эти примѣры, которых* мы, по спепіальному ха-
его еще легче. Вромѣ стараго мотива о союзѣ мужика съ рактеру нашего труда, разбирать ие б у д е м * , - д о к а з ы в а -
чортомъ, мы встрѣчаемъ у Кольберга и других* собирате- ют*, какъ справедливо сказал* Я н * Карлович*, что «под*
лей множество преданій, въ которых* мужицкая хитрость черным* обличьем* нашего народиаго дьявола кроется ста-
и бабья изворотливость *) торжествуют* над* бѣеовскою ринное, болѣе или менѣе благодѣтелыіое языческое бо-
наивностью, принимающею иногда характер* благородства. жество,' только теченіемъ времени низведешюе до уровня
*) Дьяволъ хочетъ жениться на дѣвушкѣ, надарилъ ей мно- сатаны».
жество платьевъ, а та, желая избавиться отъ него, велитъ ему Это наивное добродушіе, соединенное съ нѣкоторою
носить воду ситомъ, пока не заноешь пѣтухъ (Цишевскій: „Земле- фамильярною грубостью, составляет* выдающуюся харак-
дѣльчески-горнонромыпіленное населеніе окрестностей Славкова").
Знаніе дьявола ограничено: если кто подумаетъ что-нибудь про
теристическую черту нашего родного дьявола,—черту, о
себя, то дьяволъ ничего не узнаешь,-для этого нужно выразить которой забыло большинство интерпретаторов* народных*
(тою мысль словами. Дьяволъ боится пѣнія пѣтуховъ, кагаканья преданіЙ.
гусей. Нечего удивляться легкости, съ которой можно обмануть Геніальное произведете Гёте ослѣиило их* всѣх* сво-
такое безсильное существо. Кольбергъ записалъ слѣдующую сказ-
иали-сыпали деньги и едва наполнили шапку. Сказка эта свиде-
ку: „Пастухъ крутитъ оебѣ бичъ среди вербъ, гдѣ сидѣло мно-
жество Люциферовъ", a старшій Люциферъ говоритъ младшему: тельствуешь, что дьяволъ въ понятіи народа вовсе не етрашенъ,
„поди и спроси, на что онъ плетешь к н у т ъ " , а мужикъ отвѣчаетъ: не золъ и не уменъ. Сказка о „Чортѣ-Вииокурѣ" имѣетъ харак-
рчтобъ выгнать изъ этихъ кустовъ чертей". Черти начали просить тер!. дидактическій ч принадлежитъ къ изобрѣтеніямъ нозднѣи-
не выгонять ихъ и обѣщали дать мужику цѣлую шапку денегъ. шаго времени. Она нзвѣстна и русскому народу и послужила
Мужикъ вырылъ яму и прикрылъ ее дырявою шапкою; черти сы- Толстому темою для его произведеиія.
имъ солнечным* блеском*,—всѣхъ, за исключеніемъ Миц- прогорклаго философа и скептика, мечтали также превра-
кевича, который въ «Пани Твардовской» дал* лучшую тить глуповатаго иѣмчика въ геніальнаго критика небес*
обработку этого популярнаго преданія. Но этого мало.
и земли
Онъ заявил* въ Веймарѣ Одыньцу (спустя два часа ио Усилія создать польекаго Фауста, какъ мы знаемъ, такъ
возвращеніи съ представленія «Фауста»), что если бы взду-
и не привели ни къ чему.
мал* придать Твардовскому драматическую форму, то «ода-
рил* бы его адскаго помощника комически-національнымъ Лучше всего - это небольшой фрагментъ Густава Зе-
характером*» * ) . линьскаго («Чернокнижникъ Твардовскій»), потому что онъ
Огромная литературная эрудиція не изгнала изъ ума ближе подходить къ легендѣ. Согласно съ традишей чортт,
автора «Пана Тадеуша» національнаго чувства. Онъ хо- представленъ тамъ въ качествѣ хитраго и измученнаго слу-
рошо понимал*, что жизненность даннаго типа связана ги господина, который, снѣдаемый бѣшенымъ желан.емъ
съ природой страны, которая породила его. Поэтому «чор- вредить всѣмъ, дпемъ и ночью, по морю и по сушѣ гоняетъ
тикъ, куцая штучка» упомянутой баллады — чуть ли не в адъ. Но ъ конецъ, однако, предательски заманивъ
единственная демоническая фигура нашей литературы, со- Твардовскаго в ъ «Римъ», бѣсъ пачинаетъ торжествовать:
гласная съ духомъ народных* традицій. «Сказать правду, мой діалогъ отличается отъ вашихъ
Другіе поэты, переодѣвъ веселаго и вихрастаго шляхти- еочиненныхъ мудрыми богословами и разыгрывае ш ь
ча, который только тѣшится съ дьяволом*, в ъ шкуру школьниками. Въ вашихъ произведеніяхъ дьяволъ шра-
етъ роль, болѣе подлую, чѣмъ шутовскую: всяк.й мужик ,
* ) Письма, I, 213—216. Вообще, Твардовскій — тинъ средпій всякій пчелинецъ, проведшій жизнь в ъ бору, в о д и т . т о р -
между католическимъ Теофилемъ и иротестантскимъ Фаустомъ. та какъ дурака за н о т . У меня наоборотъ, ч о р т ъ -
Какъ Фаустъ, онъ занимается алхиміей и магіей и пользуется
которая гордится особеннымъ остроуміемъ... Лов-
п е р с о н а ,
дьяволомъ для своихъ чародѣйствъ. Какъ Теофиль, онъ въ ми-
нуту опасности прибѣгаетъ нодъ покровительство Божьей Мате- к й шляхтичъ! Онъ имѣлъ поползновеніе поймать чорта въ
ри, которая хотя и спасаетъ его отъ вѣчігой гибели, но въ рай ловушку'... Послушай-ка, эта корчма называется Римъ».
не вводите, оставляя висѣть въ воздухѣ между небомъ и землею. Конецъ произведенія согласенъ съ легендою.
Въ образованіи этой поэмы, очевидно, принимали участіе и ка- Корсакъ («Чернокнижникъ Твардовскій») сдѣлалъ изъ
толическіе, и нротестантскіе факторы, потому что ігервыя уноми-
нанія о Твардовскомъ появляются въ X V I вѣкѣ (Гурницкій:
полного жизни шляхтича какое-то туманное мѣсиво Ман-
„Дворянин?,"). Позлее, легенды о Твардовскомъ записалъ врач?. фреда и Фауста, но не придалъ ему ни виерпи первого
Зигмунта III, ІІоссель. Въ этой обработкѣ, какъ доказалъ Маце- ш разума другого. Дьяволъ Корсака-ничтожный и блѣд-
евскій, можно найти мотивы, почерпнутые изъ многихъ совре- ый уродъ который не нринимаетъ почти никакого уча^
менныхъ книг?,. Ио нашему мнѣнію, на легенду о Твардовскомъ
"гія в ъ дѣйствіи, сшитомъ то же изъ отрывковъ П0ЭЗШ
повліяла также книга о Фаустѣ, изданная въ 1587 году.
Гёте и Байрона.
Это самое остроумное четверостишіе изъ цѣлой огром-
Внѣшность дьявола каррикатурна: нѣйшей поэмы.
«Онъ дышитъ сѣрою, ноги у него тонки, какъ у аиста, У Я . Н. Камшіьскаго и Твардовскій, и дьяволъ теряются
на головѣ торчатъ козлиные рога, а нлечи покрыты пѣ- въ толнѣ другихъ фигуръ; не особенно удался Твардов-
тушиными крыльями. На этихъ илечахъ—прекрасное лицо скій Крашевскому, а также и болѣе раннимъ авторамъ.
ангела; но его небесное выраженіе портятъ морщины, по- Рядомъ съ упомянутой выше балладою Мицкевича можно
крывающіа лобъ».
поставить столько драматичекую поэму Шуйскаго «Твар-
Въ психологическомъ отношеніи онъ также не предста-
довскій».
вляешь ничего интереснаго, хотя сыплешь фразами, пре-
тендующими на философскую глубину: Шуйскій не пытался фаустизировать своего героя и
« Я самъ не знаю, что такое счастіе, а судя по чу- хотя не твердо придерживался традиціи, іш трактовалъ
ждому мнѣ звуку догадываюсь, что это слово не звучало свой предмета, совершенно оригинальнымъ образомъ.
ни в ъ чьихъ устахъ... Въ моемъ одинокомъ царствѣ осу- Твардовскій у него является представителемъ шляхты
жденные ограничиваются рыданіемъ и крикомъ,—языкъ со всѣми ея достоинствами и недостатками. Полный вѣры
ихъ—это плачъ. Но просящимъ я могу дать плодъ съ древа въ себя и свои идеалы, онъ вызываешь дьявола, олице-
жизни, хочешь? я дамъ тебѣ золото,здоровье,дамъ долго- творяющаго разрушительные элементы государства, на
денствіе, ты будешь всегда какъ мѣсяцъ въ полнолуніе». духовный поединокъ и, нобѣдивъ грознаго противника два
Слишкомъ много словъ и мало содержанія, какого мож- раза подъ рядъ, попадаешь въ когти ада в ъ ту самую ми-
но требовать отъ мудраго духа-искусителя. нуту, когда упоенный сознаніемъ своего шляхетскаго пре-
Еще болѣе говоритъ и почти такъ же мало дѣлаетъ имущества, съ презрѣніемъ отталкиваешь пьянаго мужи-
болтливый и скучный Эксперинсъ в ъ «Твардовскомъ» ка,' который, падая, прикоснулся головою къ шляхетскимъ
Грозы и является только плохой копіею гётевскаго духа колѣнамъ.
отрицанія. Твардовскій {отталкивая Матуса).— Прочь т ы , отри-
Гораздо лучше въ той же мистеріи чортикъ, выскаки- цаніе человѣка.
вающій (какъ у Мицкевича) изъ кубка, чтобъ взять Твар- Адскій хоръ (іп