Вы находитесь на странице: 1из 724

редлагаемое издание является

первой коллективной историей И


Испании в российской историогра-
фии. Современные подходы к изуче- С
нию испанской истории позволили
по-новому взглянуть на многие сто- Т
роны прошлого этой страны.
О
Первый том посвящен истории Ис-
пании с древнейших времен до конца
XVII века. Сочетая хронологический,
Р История
проблемный и региональный подхо-
ды, авторы прослеживают наиболее
важные сюжеты испанской истории в
их динамике и показывают многооб-
И
Я ИСПАНИИ
разие региональных вариантов раз-
вития. Особое место в книге занимает
тема взаимодействия и взаимовлия- 1
1
ния в истории Испании цивилизаций
Запада и Востока.

И
Жанрово книга объединяет чер-
ты академического обобщающего

С
труда и научно-популярного очерка.
Она может представлять интерес для
самого широкого круга читателей:
историков, филологов, искусствове- П
дов, а также всех, кто интересуется
историей и культурой Испании. А
Н
И c
И древнейших
времен
до
конца
XVII века
История
ИСПАНИИ
1
/
ACADEMIA DE CIENCIAS DE RUSIA INSTITUTO DE HISTORIA UNIVERSAL

Historia
de ESPAÑA

1
desde
la Prehistoria
hasta
finales
del siglo XVII

Moscú «INDRIK» 2012


РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
/ ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ

История
ИСПАНИИ

1
c
древнейших
времен
до
конца
XVII века

Москва «ИНДРИК» 2012


УДК 94(460)
ББК 63.3(0)4
И 90

Издание осуществлено при финансовой поддержке


Российского гуманитарного научного фонда
(проект № 12-01-16046д)

Редколлегия издания:
А.О. Чубарьян, С.П. Пожарская ,
В.А. Ведюшкин, Г.А. Попова, М.А. Липкин

Ответственные редакторы первого тома:


В.А. Ведюшкин, Г.А. Попова

Рецензенты:
С.К. Цатурова, А.Н. Кожановский

История Испании. Том 1. С древнейших времен до конца XVII века. —


М.: «Индрик», 2012. — 696 с., ил.

ISBN 978-5-91674-240-4
Предлагаемое издание является первой коллективной историей Испании с древ-
нейших времен до наших дней в российской историографии.
Первый том охватывает период до конца XVII в. Сочетание хронологического,
проблемного и регионального подходов позволило авторам проследить наиболее
важные проблемы испанской истории в их динамике и в то же время продемонстри-
ровать многообразие региональных вариантов развития. Особое место в книге за-
нимает тема взаимодействия и взаимовлияния в истории Испании цивилизаций
Запада и Востока. Рассматриваются вопросы о роли Испании в истории Америки.
Жанрово книга объединяет черты академического обобщающего труда и учеб-
ного пособия, в то же время «История Испании» может представлять интерес для
широкого круга читателей.
Издание содержит множество цветных и черно-белых иллюстраций, карты,
библиографию и указатели.
Для историков, филологов, искусствоведов, а также всех, кто интересуется
историей и культурой Испании.

© Текст, коллектив авторов, 2012


ISBN 978-5-91674-240-4 © Оформление, Издательство «Индрик», 2012
ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 9

РАЗДЕЛ 1. ИСПАНИЯ В ЭПОХУ ПЕРВОБЫТНОСТИ . . . . . . . . . . . . . . . . 28

ГЛАВА 1. У истоков древнейшей испанской цивилизации: 5


эпоха палеолита на Пиренейском полуострове . . . . . . . . . . . . . 29

ГЛАВА 2. Неолит и энеолит в Испании:


основные историко-культурные ареалы,
обитатели и их достижения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35

ГЛАВА 3. Эпоха металлов в Испании:


становление и развитие местных обществ . . . . . . . . . . . . . . . . . . 40

РАЗДЕЛ 2. ИСПАНИЯ В ЭПОХУ АНТИЧНОСТИ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 44

ГЛАВА 1. Эпоха железа в Испании —


время великих колонизаций
и расцвета местных цивилизаций . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 45
ГЛАВА 2. Римляне в Испании: особенности и основные успехи
романизации Пиренейского полуострова . . . . . . . . . . . . . . . . . . 74

ГЛАВА 3. Появление христианства в Испании . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 90


ОГЛ А ВЛ ЕНИЕ

РАЗДЕЛ 1. ВЕСТГОТСКАЯ ИСПАНИЯ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 98

ГЛАВА 1. Становление королевства вестготов в Испании


(V–VI вв.) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 99

ГЛАВА 2. «Вестготская теократия»:


сакрализация королевской власти.
Церковь и ее политическая роль.
Толедские соборы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 106

ГЛАВА 3. Вестготское королевство во


второй половине VII — начале VIII в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 112

РАЗДЕЛ 2. МУСУЛЬМАНСКАЯ ИСПАНИЯ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 122

ГЛАВА 1. Очерк политической истории . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 125

6 ГЛАВА 2. Социальные практики ислама


на Пиренейском полуострове. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 151

ГЛАВА 3. Интеллектуальная культура . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 163

РАЗДЕЛ 3. РЕКОНКИСТА.
СТАНОВЛЕНИЕ ХРИСТИАНСКИХ КОРОЛЕВСТВ.
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ХРИСТИАНСКОГО
И МУСУЛЬМАНСКОГО МИРА . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 180

ГЛАВА 1. Королевства Астурия и Леон в VIII–XI вв. . . . . . . . . . . . . . . . . 181

ГЛАВА 2. Арагон, Каталония и Наварра в VIII–XI вв. . . . . . . . . . . . . . . . 205

ГЛАВА 3. Леон и Кастилия в XII — середине XIV в. . . . . . . . . . . . . . . . . 227


ГЛАВА 4. Испано-португальские отношения
в XII — первой половине XIV в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 257

ГЛАВА 5. Каталония и Арагон в XI–XIV вв. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 261

ОГЛ А ВЛ ЕНИЕ
ГЛАВА 6. Три веры . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 295

РАЗДЕЛ 4. ХРИСТИАНСКИЕ КОРОЛЕВСТВА ИСПАНИИ


В XIV–XV веках . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 316

ГЛАВА 1. Кастилия во второй половине XIV — середине XV в. . . . . . 317

ГЛАВА 2. Предвестия перемен: Кастилия в годы правления Энрике IV . . . 331

ГЛАВА 3. Арагонская Корона в XV в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 341

ГЛАВА 4. Испано-португальские отношения


во второй половине XIV — XV в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 353

ГЛАВА 5. Евреи и конверсо в христианской Испании


(XIII–XV вв.) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 359

РАЗДЕЛ 1. ИСПАНИЯ В КОНЦЕ XV — НАЧАЛЕ XVI века . . . . . . . . . . 368 7


ГЛАВА 1. Объединение пиренейских королевств:
эпоха Фернандо и Изабеллы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 369

ГЛАВА 2. Евреи, конверсо и инквизиция в Испании


(конец XV–XVI в.) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 401

ГЛАВА 3. Культура Испании в эпоху Католических королей . . . . . . . . 409

ГЛАВА 4. Испанская геральдика . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 419

РАЗДЕЛ 2. ИСПАНИЯ В XVI веке . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 448

ГЛАВА 1. «Империя, над которой никогда не заходит солнце» . . . . 449


ГЛАВА 2. Победы и поражения Филиппа II . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 465

ГЛАВА 3. Испания в XVI в.: экономика, общество, государство . . . . 489

ГЛАВА 4. Опыт империи в общественной мысли Испании XVI в. . . . 505


ОГЛ А ВЛ ЕНИЕ

ГЛАВА 5. Испания в Америке: Великие географические открытия,


Конкиста, колониальная империя . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 517

РАЗДЕЛ 3. ИСПАНИЯ В XVII веке: ЭКОНОМИКА,


ОБЩЕСТВО, ГОСУДАРСТВО, КУЛЬТУРА . . . . . . . . . . . . . . . . 546

ГЛАВА 1. Испанская монархия в начале XVII в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 547

ГЛАВА 2. Эпоха Оливареса: реформы на фоне войны . . . . . . . . . . . . . . . 557

ГЛАВА 3. Восстановление суверенитета Португалии . . . . . . . . . . . . . . . 565

ГЛАВА 4. Испания в царствование Карла II (1665–1700) . . . . . . . . . . . . 571

ГЛАВА 5. Культура Испании Золотого века . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 585

ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 615

БИБЛИОГРАФИЯ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 629

СПИСОК КАРТ И ИЛЛЮСТРАЦИЙ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 653


8
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 660

ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 679

RESUMEN . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 690

ÍNDICE . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 692
ВВЕДЕНИЕ

здание, которое читатель держит в руках, представляет собой одно из


звеньев в цепи давней традиции — традиции восприятия и изучения
в России истории и культуры Испании. Испания, на протяжении веков
связанная как с христианским, так и с мусульманским мирами, вызывала
особый интерес в нашей стране. Возможно, он определялся и тем, что Ис-
пания и Россия волею исторических судеб оказались на границе с миром
Востока — на крайних полюсах Европы.
Казалось бы, громадные пространства, разделяющие две страны,
различия условий, в которых они развивались, почти не предполагали
возможности каких-либо серьезных контактов между ними. Тем не ме-
нее тенденции к установлению двусторонних контактов прослежива- 9
ются уже со времен Средневековья, а во второй половине XVII в. они
впервые достигают уровня прямых дипломатических отношений между
двумя странами, к которым в XVIII–XIX столетиях все в большей мере
добавляются культурные и торговые связи. Как раз в это время склады-
вается основа коллекции испанской живописи Государственного Эрми-
тажа — одно из самых обширных собраний «испанцев» за пределами
самой Испании, впервые переводятся на русский язык «Дон-Кихот»
Сервантеса и многие другие произведения испанской литературы и об-
щественной мысли.
В начале XIX в. именно Россия и Испания не покорились армиям На-
полеона; в те годы отношения между двумя странами стали еще более тес-
ными. Пожалуй, именно тогда, когда русские с восхищением наблюдали за
борьбой испанского народа против Наполеона, возник тот возвышенно-
романтический образ Испании, который жил и обогащался новыми от-
тенками на протяжении всего XIX в. Так, российское общество с большим
интересом следило за перипетиями испанской революции 1820–1823 гг., а
Рафаэль Риего стал кумиром декабристов.
Испанские мотивы занимают заметное место и в русской классической
литературе от Пушкина до Тургенева и Достоевского, и в музыке. Испан-
ский театр в XIX в. утверждается на российской сцене, удерживая свои по-
зиции и в следующем столетии. В России сложилась великолепная школа
ВВЕДЕНИЕ

художественного перевода с испанского, сделавшая достоянием читающей


публики шедевры испанской художественной литературы. Многие пере-
воды, как, например, переводы Константином Бальмонтом и Борисом Па-
стернаком драм Кальдерона, стали заметным явлением русской культуры.
Записки российских путешественников об Испании XIX — начала XX в.,
особенно знаменитые «Письма об Испании» В.П. Боткина, пользовались
большой популярностью. Наконец, во второй половине XIX в., в период
блестящего расцвета отечественной исторической науки, как ее отдельная
отрасль появляется российская испанистика.
Приобщение российской образованной публики к истории Испании
эпохи Средних веков и Нового времени началось с середины XIX в. благо-
даря выдающимся ученым Московского университета — Т.Н. Грановскому,
П.Н. Кудрявцеву, С.В. Ешевскому и другим, которые в своих лекционных
курсах касались основных — известных на тот момент — проблем испан-
ской истории. Характерные для той эпохи представления о свободолюбии
испанцев, их ненависти к бесправию и стремлении к независимости импо-
нировали русской интеллигенции.
Есть еще одно обстоятельство, которое могло повлиять на то, что Пи-
ренеи оказались в фокусе исследовательских устремлений отечественных
историков. Как известно, Испания в течение нескольких веков находилась
на рубеже двух цивилизаций — западной и восточной. Их противостоя-
ние и одновременно взаимодействие, порой парадоксальное, могло быть
созвучно тем проблемам, которые волновали российскую общественную
10 мысль в попытке определить место и роль России между Западом и Вос-
током. Отсюда постоянно возникавшие параллели между Россией и Ис-
панией, акцентирование близости черт характера испанского и русского
народов, которую отмечали не только русские путешественники XIX в.,
но и такие крупные мыслители и писатели, как, например, Лев Николае-
вич Толстой.
В 1840–1860-х годах собственно исследований по истории Испании в
российской исторической науке еще не было. Единственное исключение —
очерк Тимофея Николаевича Грановского (1813–1855), содержавший кри-
тический разбор исследования Р. Дози, посвященного соотношению реаль-
ного Сида, исторического деятеля XI в., и героя «Песни о моем Сиде» и
романсов.
В конце XIX — начале XX в. российская испанистика достигла уже вы-
дающихся успехов. У историков этого поколения интерес к Испании при-
обрел собственно научный характер. Испания привлекала их возможно-
стью проследить на малоизвестном, «экзотическом» материале действие
общих закономерностей развития европейской истории. А среди этих зако-
номерностей их, в свою очередь, интересовали те, изучение которых каза-
лось наиболее перспективным для понимания развития России, решения
самых насущных вопросов российской жизни. Исследователей того перио-
дапривлекали такие темы, как история экономики, история крестьянства и
его борьбы за свободу и землю.

ВВЕДЕНИЕ
Так, знаменитый историк и социолог Максим Максимович Ковалев-
ский (1851–1916), автор трехтомного труда «Экономический рост Евро-
пы до возникновения капиталистического хозяйства», широко использо-
вал в работе материалы по истории Испании. Много внимания он уделял
изучению сельской общины, считая ее важнейшим феноменом истории и
России, и Испании. Широкое общественное звучание имела статья Кова-
левского «Народ в драме Лопе де Вега „Овечий источник“» — дань ин-
тереса русского историка, жившего в эпоху бурных и болезненных пере-
мен в российской деревне, к теме крестьянского протеста и восстания в
средневековой Испании.
Еще один крупный историк, занявшийся, наряду с другими сюжета-
ми, историей Испании, — Иван Васильевич Лучицкий (1845–1918) —
принадлежал к научной школе Киевского университета. Будучи после-
довательным сторонником общинной теории и рассматривая общинный
строй как некий всемирно-исторический этап, через который проходит
любой народ, он стремился и в испанском материале найти подтвержде-
ние своим воззрениям. Результатом его работы в испанских архивах и би-
блиотеках стали труды «Поземельная община в Пиренеях» и «Бегетрии:
Очерк из истории испанских учреждений». Ученый считал, что многие
стороны испанской жизни и все своеобразие ее средневековой истории
могут быть поняты только при учете и тщательном анализе этого обще-
ственного института.
Несомненной заслугой Лучицкого является и то, что он вдохновил на
изучение испанской истории такого яркого, талантливого своего ученика, 11
каким был Владимир Константинович Пискорский (1867–1910).
В истории Испании Пискорского более всего интересовали две темы:
сословное представительство в Кастилии и личная зависимость крестьян
в Каталонии. Лишь на первый взгляд мало связанные друг с другом, они
представляли собой своего рода проекцию на средневековую Испанию
двух важнейших проблем российской жизни конца XIX в.: судьбы кре-
стьянства, совсем недавно освобожденного от крепостной зависимости, и
самодержавной монархии в стране, где всё громче звучали голоса о необхо-
димости ее ограничения и введения конституции.
В 1896–1897 гг. Пискорский работал в архивах и библиотеках Испании,
собирая материалы для двух своих книг. Талантливый, работоспособный,
широко образованный, прекрасно подготовленный к архивным изысканиям,
молодой русский ученый сразу же привлек к себе внимание испанских кол-
лег. Круг его общения в Мадриде и Барселоне составили знаменитые поли-
тические деятели, ученые и писатели: Франсиско Пи и Маргаль, Марселино
Менендес Пелайо, Хоакин Коста, Вик-
тор Балагер, Рафаэль Альтамира и дру-
гие. Вот что писали о нем тогда в одной
из испанских газет: «Не так давно мы
имели возможность познакомиться с
молодым исследователем из Киевского
ВВЕДЕНИЕ

университета В. Пискорским, чьи тру-


долюбие и любовь к испанским тради-
циям, в том числе к изучению испанской
истории быстро завоевали симпатии не
только корифеев науки, но и каждого
образованного человека. Владимир Пи-
скорский действительно стал прияте-
лем всех нас, тех, с которыми он общал-
ся, дискутировал и после отъезда оста-
вил о себе наилучшие воспоминания и
многообещающие надежды. И они бы-
стро реализовались... Его монографи-
В.К. Пискорский ческие работы по испанистике вызвали
большой интерес. Мы всегда будем бла-
годарны таким людям, как Пискорский, которые смогли отдать свою любовь
и силы вопросам внутренней жизни испанского народа».
Результатом этой командировки стало написание двух книг, каждая из
которых стала заметным явлением в испанистике: «Кастильские кортесы в
переходную эпоху от средних веков к новому времени» (1897) и «Крепост-
ное право в Каталонии в средние века» (1901).
Как и его учитель, Пискорский стремился за спецификой (а по пред-
ставлениям того времени, даже экзотикой) испанского материала увидеть
действие общеевропейских закономерностей. Он полагал, что «вниматель-
12 ное изучение испанских учреждений может дать более полное представле-
ние и более правильное понимание тех норм и тех политических принци-
пов, которые легли в основу исторического развития всей Западной Европы.
Так, Английская хартия вольностей, считающаяся чуть ли не фундаментом
современного европейского представительства, при сравнении с аналогич-
ными актами испанской государственной жизни утрачивает значение чего-
то своеобразного и исключительного». Его книга о кортесах, основанная
на едва ли не исчерпывающем для того времени знании источников и ли-
тературы, отличалась строгостью и глубиной научной мысли, четкой струк-
турой, ясностью и убедительностью изложения, умением найти «золотую
середину» в вопросе, изучение которого в испанской историографии было
крайне поляризовано. Эти и другие достоинства обеспечили книге долгую
жизнь не только в российской, но и в мировой историографии: в 1930 г. она
была переведена и издана в Испании, а затем переиздана в 1977 г., уже в со-
всем иной период развития исторического знания, как классическая рабо-
та, не потерявшая в то же время своей научной актуальности.
Не меньший интерес вызвала и книга о крепостном праве в Каталонии.
Показательно, что в 1901 г. Пискорский был избран первым иностранным
членом-корреспондентом Королевской Академии искусств в Барселоне.
В 1902 г. ученый опубликовал первую русскую «Историю Испании и
Португалии»; переизданная еще при жизни автора, она до сих пор привле-
кает интерес читателей и переиздается в нашей стране.

ВВЕДЕНИЕ
Значение трудов В.К. Пискорского для развития отечественной испа-
нистики трудно переоценить. Многие его идеи позже получили развитие
в трудах как отечественных, так и зарубежных испанистов. Ученому был
свойственен поистине энциклопедический интерес к стране, которую он
глубоко почувствовал и полюбил.
В развитии российской испанистики того времени подчас трудно раз-
граничить усилия историков и филологов. Так, петербургский ученый Дми-
трий Константинович Петров (1872–1925) внес заметный вклад в изучение не
только языка и классической литературы Испании, но и ее истории. Его ли-
тературоведческие работы глубоко историчны. Театр Лопе де Вега, которому
посвящены главные труды ученого, Д.К. Петров считал зеркалом националь-
ной жизни Испании, ее художественной летописью. Изучая творчество Лопе,
он считал необходимым обращение к историческим источникам (летописям,
запискам современников, донесениям венецианских послов и пр.). Особый
интерес для историков представляет очерк «Испанские авантюристы XVI–
XVII столетий», в котором содержатся тонкие наблюдения об особенностях
национального характера испанцев. Любопытны сделанные Д.К. Петровым
сопоставления национальных культур России и Испании и, конечно, важно
его обращение к арабским текстам. Отдельного упоминания заслуживает осу-
ществленное ученым образцовое для того времени издание уникального па-
мятника испано-арабской литературы XI в. «Ожерелье голубки» Ибн Хазма
(1914). Тексту поэмы ученый предпослал ценное историческое исследование,
где был поставлен вопрос о взаимном влиянии испанского ислама и католиче-
ской цивилизации в Средние века. 13
Культура арабской Испании привлекла внимание и других российских
ученых. Ей посвящены, в частности, содержательные работы выдающегося
востоковеда-арабиста академика И.Ю. Крачковского (1883–1951), важные
для изучения не только культуры, но и истории Аль-Андалуса. Широкую
известность приобрела и его историографическая работа «Полвека испан-
ской арабистики», впоследствии переведенная на европейские языки, в том
числе на испанский.
Традиции дореволюционной испанистики были продолжены и в совет-
ское время, — правда, со значительным перерывом в 20-е — начале 30-х годов.
Новый импульс ее развитию дали трагические события Гражданской войны
в Испании (1936–1939), приковавшие к себе внимание всего мира. Советский
Союз активно поддерживал Испанскую республику. Репортажи с фронтов
Гражданской войны советских журналистов, и особенно Михаила Кольцова,
стали не только бесценными свидетельствами эпохи, но и замечательными па-
мятниками отечественной журналистики.
В СССР в те годы резко возрос интерес к Испании, ее истории и культуре.
Не случайно именно тогда в Педагогическом институте им. А.И. Герцена
(Ленинград) сложилась группа исследователей, изучавших историю сред-
невековой Испании. Это А.Е. Кудрявцев, А.М. Розенберг, Н.С. Масленни-
ков, И.В. Арский, Г.Н. Коломиец. Отличительными чертами их работ были
стремление к масштабной постановке проблем и к широким обобщениям,
ВВЕДЕНИЕ

преимущественный интерес к социально-экономической истории, к по-


ложению крестьянства и городских низов, к народным движениям. Эти
аспекты акцентировались и при обращении к истории Реконкисты. Впер-
вые в отечественной историографии появились работы, специально посвя-
щенные вестготскому периоду в испанской истории, Реконкисте, Кастилии
XIII в., социально-политической борьбе в Кастилии XV в., восстаниям ко-
мунерос и жерманий. В 1937 г. А.Е. Кудрявцев опубликовал книгу «Испа-
ния в средние века», адресованную широкому кругу читателей, — первую
обобщающую книгу по истории Испании со времен «Истории Испании и
Португалии» В.К. Пискорского.
Хотя характерные для этой группы испанистов крайности марксистско-
го подхода серьезно ограничили научную значимость их работ, в целом они
имели большое значение для развития отечественной испанистики. Особого
внимания заслуживает сборник статей «Культура Испании» (1940), в кото-
ром были опубликованы, наряду с работами историков, труды замечательных
отечественных филологов и искусствоведов того времени, в частности, иссле-
дование крупнейшего знатока испано-русских культурных связей М.П. Алек-
сеева «Этюды из истории испано-российских отношений».
К сожалению, самый, пожалуй, талантливый из российских историков-
испанистов этого поколения, И.В. Арский, опубликовавший в 1935–1941 гг.
серию работ по различным аспектам испанской истории VII–XVI вв., по-
гиб на фронте в годы Великой Отечественной войны.
В начале 50-х годов к изучению истории средневековой Испании об-
14 ратился С.В. Фрязинов, который в 1954–1965 гг. опубликовал статьи о
Реконкисте, монастырском землевладении, крестьянских движениях.
Преподававший в Калининском и Горьковском университетах, он был
тесно связан с медиевистами Москвы, где с середины 50-х годов также
возобновляются исследования по истории Испании. Необходимость
подготовки специалистов в этой области стала очевидной в ходе работы
над вузовским учебником по истории Средних веков и особенно над III и
IV томами «Всемирной истории» (вышли в свет в 1957–1958 гг.): главы по
истории Испании в них писали известные медиевисты, которые, однако,
не были испанистами, поэтому общие оценки не подкреплялись специ-
альными исследованиями.
Во второй половине 50-х годов в российскую испанистику приходит сле-
дующее поколение медиевистов. Это прежде всего А.Р. Корсунский, Э.Э. Ли-
таврина, Л.Т. Мильская, И.С. Пичугина.
Наиболее значительной фигурой среди историков-испанистов в обла-
сти медиевистики был профессор Московского университета А.Р. Корсун-
ский (1914–1980), специалист в области социально-экономической истории
раннего Средневековья в Западной Европе, истории Поздней Римской
империи, источниковедения. Он был учеником выдающегося отечествен-
ного медиевиста Н.П. Грацианского, который, хотя специально и не зани-
мался историей Испании, являлся учеником В.К. Пискорского. С 50-х го-
дов Корсунский обратился к истории вестготской Испании, прежде всего

ВВЕДЕНИЕ
социально-экономических ее аспектов; плодом этих исследований стала
книга «Готская Испания» (1969). В дальнейшем он расширил хронологи-
ческие рамки своих исследований по испанскому Средневековью, опубли-
ковав книгу «История Испании IX–XIII вв.» (1976). Характерной чертой
исследовательского метода Корсунского было стремление рассмотреть ис-
панский опыт в сравнении с другими странами Западной Европы и уви-
деть за спецификой испанского Средневековья действие общих закономер-
ностей. Корсунский стал первым со времен Пискорского отечественным
испанистом, труды которого стали известны за рубежом, в том числе в са-
мой Испании. Не менее важно, что А.Р. Корсунский создал замечательную
научную школу по социально-экономической истории средневековой Ис-
пании, с которой во многом связаны последующие успехи российской ис-
панистики.
Изучение средневековой Испании стало одним из приоритетных на-
правлений исследований еще для одного известного специалиста в области
социально-экономической истории стран Западной Европы эпохи ранне-
го Средневековья — Л.Т. Мильской (1924–2006), автора книги «Очерки
по истории деревни в Каталонии X–XII вв.» (1962). В серии статей 80-х —
90-х годов Л.Т. Мильская существенно расширила тематику исследований
по истории Каталонии по сравнению с книгой, обратившись и к системе
организации власти, и к истории знати. Ее перу принадлежит и несколько
историографических работ, посвященных В.К. Пискорскому (совместно с
И.С. Пичугиной) и А.Р. Корсунскому.
Ученица академика С.Д. Сказкина Э.Э. Литаврина (1928–2002) первой 15
из российских испанистов обратилась к исследованию социально-экономи-
ческой истории Испании XVI–XVII вв., а также истории общественной
мысли этого периода. Поскольку одновременно она занималась новейшей
историей Латинской Америки и много внимания уделяла преподаванию, ее
научное наследие в области истории Испании не очень велико по объему, но
очень значимо для развития испанистики. Как и А.Р. Корсунскому, Э.Э. Ли-
тавриной удалось создать свою школу испанистов.
Наряду с медиевистикой значительных успехов в 50-е — 60-е годы до-
стигло изучение новой и новейшей истории Испании. Тон в этих исследо-
ваниях задавали академик И.М. Майский, Х. Висенс, Х. Гарсиа, А. Гонса-
лес, В.В. Кулешова, М.Т. Мещеряков, С.П. Пожарская, Л.В. Пономарева,
Д.П. Прицкер, Е.М. Тепер и многие другие. Усилиями некоторых из этих
историков и по инициативе академика Ивана Михайловича Майского был
подготовлен к печати и в 1971 г. вышел в свет первый выпуск альманаха
«Проблемы испанской истории», вокруг которого в дальнейшем многие
годы группировались отечественные испанисты. Впоследствии были опу-
бликованы еще пять выпусков «Проблем испанской истории»: в 1975,
1979, 1984, 1987 и 1992 гг. Наряду со специалистами по новой и новейшей
истории Испании в них активно участвовали и медиевисты, и специалисты
по древней истории.
После длительного перерыва это издание было возобновлено в новой
ВВЕДЕНИЕ

форме и под новым названием «Испанский альманах» (Вып. 1 — М., 2008;


Вып. 2 — М., 2010).
С начала 80-х годов плодотворно развивались научные контакты между
российскими и испанскими историками. Одним из важнейших начина-
ний стало издание документов по истории дипломатических отношений
между Россией и Испанией, подготовленное отечественными и испански-
ми исследователями во главе с С.П. Пожарской и М. Эспадасом Бургосом
и изданное на русском языке в Москве и на испанском языке в Мадриде
в 1991–2005 гг.
Важнейшей формой научного сотрудничества между российскими и
испанскими историками стали двусторонние коллоквиумы, проходившие
попеременно в нашей стране и в Испании (у нас — в 1981, 1985 и 1989 гг., а
затем, после большого перерыва, в 2008 и 2010 гг.; в Испании — в 1983, 1987
и 1992 гг.). Эти научные форумы вызвали огромный интерес, о чем свиде-
тельствует участие в них крупнейших испанских историков: Элоя Бенито
Руано, Антонио Домингеса Ортиса, Мануэля Фернандеса Альвареса, Эми-
лио Саэса, Мануэля Эспадаса Бургоса и многих других.
С 70-х годов в отечественной медиевистике утвердилось новое по-
коление испанистов, вместе с которым в науку пришли новые сюжеты и
новые подходы. Увы, некоторых из них, и самых талантливых, уже нет
среди нас; мечтавшие о создании коллективной «Истории Испании»,
они не смогли принять в ней участие. Тем не менее, они присутствуют в
нашей книге не только строками библиографии; их коллеги и ученики
16 плодотворно разрабатывают их подходы, в том числе и в «Истории Ис-
пании». Мы не можем не назвать здесь такие имена, как О.И. Варьяш
(1946–2003), С.Д. Червонов (1955–1988), Н.П. Денисенко (1941–2007),
В.Ф. Мордвинцев (1947–1996).
На протяжении последних 20–30 лет в испанистику пришли новые
поколения историков, сейчас уже во многом определяющие направления
и уровень исследований в этой области. Именно они составили бóльшую
часть авторов «Истории Испании», хотя в ней участвовали и ученые стар-
шего поколения.
Наряду с традиционными центрами отечественной испанистики, та-
кими как Институт всеобщей истории РАН и исторический факультет Мо-
сковского университета, историки-испанисты работают в ряде московских
вузов (РГГУ, РУДН, МГИМО, МГЛУ и других), в университетах и педаго-
гических институтах Воронежа, Ульяновска и других городов России.
Многие годы признанным главой российских испанистов являлась
Светлана Петровна Пожарская (1928–2010). Ее книги считаются классиче-
скими и изданы в Испании, она создала научную школу, долгое время яв-
лялась ответственным редактором «Проблем испанской истории», а затем
и «Испанского альманаха», возглавляла подготовку российско-испанских
коллоквиумов. Именно она находилась во главе авторского коллектива
трехтомной «Истории Испании», первый том которой читатель держит в
своих руках.

ВВЕДЕНИЕ
* * *
В истории Испании всегда проявлялись черты ее географического по-
ложения, рельефа, климата. Испания занимает большую часть самого боль-
шого полуострова Европы — Пиренейского, расположенного на крайнем
юго-западе континента. Это означает близость, с одной стороны, к кратчай-
шим морским путям, связывающим Европу и Америку, с другой — непосред-
ственное соседство с Африкой. Испания отделена от нее лишь Гибралтарским
проливом шириной ок. 12 км, что играло ощутимую роль всегда, но особенно
в начале VIII в., когда началось завоевание страны арабами и берберами, пере-
правившимися сюда из Северной Африки.
Для Испании характерен горный рельеф; в этом отношении она усту-
пает в Европе лишь Швейцарии. Около 9/10 территории страны состав-
ляют горы и плоскогорья. Плоскогорье Месета, занимающее центральные
и западные области полуострова, — самое обширное в Европе. Наиболее
значительные горные цепи — Пиренеи, отделяющие Испанию от Фран-
ции; Кантабрийские горы на северной окраине Месеты; Центральная
Кордильера, которая делит Месету на две части: северную (Старокастиль-
ское плоскогорье) и южную (Новокастильское плоскогорье); Иберийские
горы, ограничивающие Месету с востока; Сьерра Морена, замыкающая
Месету с юга и отделяющая Андалусию от Новой Кастилии; Сьерра Не-
вада, протянувшаяся вдоль средиземноморского побережья Андалусии
(именно здесь находится высочайшая вершина Испании — гора Мула-
сен). Две главные цепи Каталонских гор, береговая и внутренняя, тянутся 17
параллельно берегу Средиземного моря, разделенные широкой Каталон-
ской долиной.
Низменности занимают лишь немногим более 1/10 территории стра-
ны. На северо-востоке между Пиренейскими, Иберийскими и Каталонски-
ми горами (бассейн реки Эбро) находится Арагонская низменность, на юге
полуострова, между Сьерра Мореной и Сьерра Невадой — Андалусская
низменность. На средиземноморском побережье расположены узкие Ва-
ленсийская и Мурсийская низменности, на западе полуострова — Южно-
Португальская низменность.
Бóльшая часть полуострова окружена морем, причем его берега мало
изрезаны, глубоких внедрений моря в сушу нигде нет. Внутренние райо-
ны полуострова удалены от моря на расстояние до 400 км, что определяет
континентальный характер их климата. Из наиболее крупных рек Испании
только одна — Эбро — впадает в Средиземное море, остальные — Дуэро,
Тахо, Гвадиана, Гвадалквивир — впадают в Атлантический океан. Низовья
ВВЕДЕНИЕ

Пальмовая роща в Эльче (провинция Мурсия)

трех из них находятся в Португалии, а на территории Испании судоходен


только Гвадалквивир в его нижнем течении (что сделало возможным пре-
вращение Севильи в важнейший океанский порт).
Естественные условия в Испании не были благоприятны для развития
18 внутренних связей и создания обширных исторических регионов. Природ-
ные области в эпоху Средневековья совпадали здесь с историческими поли-
тическими образованиями, и эта ситуация продолжала влиять на историю
страны и в Новое время. Так, в северной части Месеты были расположены
Леон и Старая Кастилия, в южной — Новая Кастилия и Эстремадура, в
Арагонской равнине — Арагон, а на северо-западе полуострова, на терри-
тории Галисийского массива — Галисия.
Климат в Испании в целом субтропический, средиземноморский, од-
нако различия между отдельными зонами полуострова в отношении кли-
матических условий весьма существенны. В северных областях страны
(Галисия, Астурия, Бискайя) — ровный морской климат с мягкой зимой
и нежарким летом, с частыми и обильными осадками. Это так называемая
«влажная Испания». В остальной же части страны (т.е. примерно на двух
третях ее территории), к югу от Кантабрийских гор, количество осадков
невелико, и одной из главных хозяйственных проблем является нехватка
воды. Для внутренних областей Испании характерны резкие контрасты
ВВЕДЕНИЕ
Река Дуэро в ее среднем течении

между высокими летними (до +40°) и довольно низкими зимними темпе-


ратурами (до -25°). В этой части полуострова, именуемой «сухой Испани-
ей», часты засухи (особенно в Кастилии, Андалусии и Валенсии).
Наиболее распространенные в Испании почвы — буроземы и красно-
земы, причем на значительной части Месеты преобладают малоплодород- 19
ные скелетные каменистые почвы.
Основные культуры сельского хозяйства Испании — это зерновые,
виноград и оливки. На равнинах и плоскогорьях основную часть площади
занимают зерновые (прежде всего пшеница), особенно к северу от Тахо, в
низменностях Эбро и Гвадалквивира. В горах сеют рожь. Главные районы
виноградарства — юг полуострова, долина Эбро и Левант, а также долина
Дуэро. Зона оливководства в основном располагается на юге.
В Испании издавна широко распространено скотоводство, составляю-
щее для жителей засушливых районов основу существования. Главное ме-
сто занимало овцеводство, но во многих районах важную роль играло раз-
ведение крупного рогатого скота.
Географические условия повлияли на типы поселений в разных зонах.
Так, например, в горных местностях Астурии, Галисии, Кантабрии, Баско-
нии, где было достаточно воды и где было развито скотоводство, веками
преобладали отдельные дворы; на равнинах, где главную роль в хозяйстве
ВВЕДЕНИЕ

Отары овец в Старой Кастилии

играло земледелие и население концентрировалось близ источников воды,


господствовала система поселения деревнями.
Испания богата полезными ископаемыми. Наличие железных руд из-
давна способствовало изготовлению и использованию железных орудий.
20 С античных времен добывались золото, серебро, медь и свинец (хотя золо-
тые и серебряные рудники в основном истощились еще в древности), столе-
тиями важную роль играла добыча ртути в Альмадене.
В целом природные условия на полуострове были менее благоприятны-
ми для хозяйственного роста, в частности для интенсивного земледелия,
чем в некоторых других регионах Европы, но не препятствовали достиже-
нию такого уровня производства, который необходим для динамичного
общественного развития. В то же время они определяли главные направле-
ния ее внешней политики, а близость Африки до сих пор является важным
фактором в жизни страны.
* * *
Историческое сознание и представления о прошлом страны уже не
одно столетие находят свое выражение в богатой и разнообразной исто-
риографической традиции Испании, их влияние сказывается и за рамками
академических трудов, учебников истории и музейных экспозиций.
В конце 2007 г. испанские парламентарии приняли закон о расши-
рении прав тех, кто подвергся преследованиям или насилию во время
Гражданской войны и диктатуры Франко, получивший краткое и емкое
название — Закон об исторической памяти. Закон долго готовили и об-
суждали (с 2005 г.), и он вызвал столь живую реакцию среди испанцев,
что было очевидно: речь идет о чем-то более значительном, чем обычная

ВВЕДЕНИЕ
политическая дискуссия между сторонниками и противниками правя-
щей партии, инициировавшей принятие закона (это была Социалисти-
ческая рабочая партия Испании). Основные положения закона касались
следующего: все приговоры, вынесенные во время Гражданской войны
и диктатуры франкистскими судами сторонникам прежнего режима,
объявлялись незаконными. Размеры пенсий и компенсаций жертвам
франкизма и их семьям увеличивались, участники интернациональных
бригад получили право на испанское гражданство без необходимости
отказа от своего, были уточнены права на гражданство потомков поли-
тических эмигрантов. Государство взяло на себя обязательство финанси-
ровать поиск и идентификацию захоронений времен войны и репрессий.
Все символы, связанные с франкизмом или прославляющие его, должны
быть удалены с архитектурных сооружений и из публичного простран-
ства (за исключением тех, которые являются неотъемлемой частью архи-
тектурного ансамбля). Мемориал «Долины павших» приравнен по ста-
тусу к местам религиозного культа, где запрещены любые акции полити-
ческого характера. И, наконец, было объявлено о создании в Саламанке
Исследовательского центра исторической памяти (Центра по изучению
документов исторической памяти).
Позицию критиков этого закона, несмотря на разнообразие аргумен-
тов, можно свести к следующему: закон односторонен и ущемляет права
той части испанцев, которые не были активными противниками режима
или поддерживали его. Это противоречит официальной позиции, которая
была провозглашена в эпоху перехода от диктатуры Ф. Франко к парламент- 21
ской монархии и принята большинством общества. Социалистов обвинили
в пересмотре итогов войны и попытке взять реванш за события прошлого.
Закон принят, страсти со временем улеглись. Однако остался вопрос, за-
дававшийся многими, прежде всего теми, кто по роду своих занятий связан
с изучением прошлого: имеет ли право государство заниматься проблемой
«исторической легитимности»? Можно ли регулировать законодательно,
чтó обществу следует помнить и о чем забыть? Большинство из тех, кто вы-
сказывался по этому поводу, сочли, что принятое постановление создало
опасный прецедент и что политики использовали неадекватные средства:
закон не может и не должен стать средством прямого и непосредственного
воздействия на историческую память.
История более отдаленных эпох также порой порождала жаркие
споры, в которых научная и общественно-политическая позиция оппо-
нентов сложно переплетались между собой. Так, в середине прошлого
столетия внимание испанских медиевистов было поглощено решением
вопроса, имевшего не только и даже не столько научное значение: об-
суждалась проблема складывания испанского национального харак-
тера — время его зарождения, причины и суть своеобразия испанско-
го народа. В 1948 г. уже известный к тому времени филолог, историк и
политический деятель Америко Кастро (1885–1972) опубликовал книгу
«Испания в истории: христиане, мавры и иудеи» (Castro A. España en su
ВВЕДЕНИЕ

historia: cristianos, moros y judíos. Madrid, 1948), в которой изложил ряд


идей, вызвавших самую длительную и значительную по последствиям
дискуссию в испанской историографии. А. Кастро считал, что испанский
национальный характер складывался в период противостояния с ино-
верцами — мусульманами и иудеями. Он детально разработал значение
фактора «инаковости» при оформлении национального самосознания:
только при наличии «другого» складывается народ как таковой. Имен-
но эпоха Средних веков, когда взаимодействие между сообществами хри-
стиан, мусульман и иудеев было наиболее тесным и длительным, стала
временем появления «испанского характера».
Оппонентом А. Кастро выступил другой историк и также политиче-
ский деятель (был депутатом кортесов, министром, главой совета мини-
стров Республики в изгнании) Клаудио Санчес Альборнос (1893–1984).
Он полагал, что основные черты национального испанского характера
оформились еще в древности и что о прославившихся в античности уро-
женцах Пиренейского полуострова — вожде восставших лузитан Вириате,
философе Сенеке, императоре Траяне — можно говорить как об испанцах.
С его точки зрения, мусульманское завоевание в начале VIII в. сильно за-
медлило, почти прервало процесс складывания национального самосо-
знания (Sánchez Albornoz C. España, un enigma histórico. Buenos Aires, 1956).
К. Санчес Альборнос считал теорию А. Кастро плохо аргументированной,
поскольку тот опирался главным образом на литературные тексты, игнори-
руя данные документов и исторических сочинений.
22 Существенным обстоятельством, оказавшим влияние на всю дискус-
сию, стало то, что оба оппонента были политическими эмигрантами, по-
кинувшими Испанию во время Гражданской войны, — К. Санчес Альбор-
нос жил в Аргентине, А. Кастро — в США. Их спор одновременно был и
продолжением интеллектуальной традиции, которая сложилась в работах
литераторов и философов, принадлежавших к «поколению 98 года», и по-
пыткой объяснить себе и всему миру истоки той национальной драмы, ко-
торую переживала Испания в годы Гражданской войны и установившегося
после нее политического режима, который несколько десятилетий удер-
живал страну в изоляции от общеевропейских процессов. В этих условиях
размышления об особом пути Испании и ее национальном характере были
практических неизбежны.
Благодаря усилиям К. Санчеса Альборноса, стремившегося обнару-
жить и показать особенности национальной истории во всех возможных
сферах, новый импульс в своем развитии получили сугубо научные изыска-
ния по истории таких феноменов, как Реконкиста и феодализм. А в трудах
А. Кастро оформилась концепция «convivencia» — сосуществования и
взаимовлияния трех культур (христианской, мусульманской и иудейской),
которая легла в основу многих исследований по истории и культуре пре-
жде всего Аль-Андалуса. Если разработка проблем, связанных с испанским
феодализмом и Реконкистой, в последнее время вызывает дискуссии почти
исключительно в сообществе профессиональных исследователей, то пред-

ВВЕДЕНИЕ
ставления о том, как в истории страны развивались межконфессиональные
и межэтнические отношения, актуальны для более широкого круга обще-
ственности Испании.
Радикализация настроений части мусульман, проживающих в Испа-
нии, и трагические события марта 2004 г. (теракт в Мадриде, когда в резуль-
тате трех взрывов в поездах погиб 191 человек) стали причиной изменений
в историческом сознании на всех уровнях общества. Кульминационным
на сегодняшний день моментом в оспаривании концепции «convivencia»
можно считать выступление авторитетного историка, академика М.А. Ла-
деро Кесады с докладом «Мудехары* в средневековой Испании» в цикле
лекций, организованном Королевской Академией истории в апреле 2004 г.
под названием «Три культуры». Он заявил, что в Испании не существо-
вало такого явления, как гармоничная «convivencia» трех религий, речь
может идти лишь о вынужденном сосуществовании («coexistencia»), и то
в очень ограниченных масштабах. Но эти немногочисленные случаи мир-
ного соседства иноконфессиональных групп должны служить, по мнению
историка, положительным примером для современного мира. Осенью того
же года в своем выступлении на презентации издания материалов упо-
мянутого цикла (Las tres culturas. Barcelona, 2004) М.А. Ладеро Кесада за-
метил, что между мусульманами и христианами в современном мире воз-
можны мирные отношения, если они перестанут апеллировать к Средним
векам в своих взаимных претензиях.
* * * 23
Предлагаемое издание является первой в России коллективной исто-
рией Испании. Как и любое важное начинание, оно имеет своих предше-
ственников. Среди них и первая на русском языке обобщающая «История
Испании и Португалии» В.К. Пискорского, и ставшая настольной кни-
гой нескольких поколений испанистов «История Испании» Р. Альтами-
ры и Кревеа, впервые изданная на русском языке в 1951 г., и многие общие
«Истории Испании» на испанском, английском, французском языках. Од-
нако наше издание, рассчитанное прежде всего на российского читателя,
имеет в этом ряду и некоторые особенности. Жанрово она объединяет чер-
ты академического обобщающего труда и учебного пособия и, как кажется
авторам и редакторам, может быть с успехом использована испанистами
самой разной специализации: историками, филологами, искусствоведами.

* Мудехары — мусульманское население в христианских королевствах Пиренейского полу-


острова в Средние века.
В то же время благодаря соответствующему отбору сюжетов и достаточно
популярному характеру изложения книга может представлять интерес для
самого широкого круга читателей.
Поскольку в отечественной испанистике на протяжении многих деся-
тилетий преобладали исследования по социально-экономической и инсти-
туциональной истории, в настоящее время более остро воспринимается
ВВЕДЕНИЕ

недостаток исследований по политической истории; подчас неспециалисту


сложно даже с необходимой степенью достоверности восстановить ход со-
бытий. Поэтому одну из своих главных целей авторы видели в том, чтобы
представить читателю ход основных событий, рассказать, «как это было на
самом деле»… Однако наш труд — не справочное издание, мы не претендуем
на то, чтобы единообразно и с равной степенью подробности осветить все
проблемы, которые могут заинтересовать читателя. Каждый автор в ходе
работы сам определял оптимальную для своих глав и разделов структуру
текста, отбирал сюжеты, расставлял акценты. В одних случаях материал
разбит по тематическим блокам, в других сделана попытка представить для
каждого хронологического среза разные стороны историко-культурного
процесса в их нерасторжимом единстве.
Сочетание хронологического, проблемного и регионального подходов,
как мы надеемся, позволяет авторам проследить наиболее важные пробле-
мы испанской истории в их динамике и в то же время продемонстрировать
многообразие региональных вариантов развития. Последнему обстоя-
тельству соответствует и принятая в издании система транскрибирования
личных имен и географических названий. Преодолевая устойчивую отече-
ственную традицию давать их исключительно в кастильском варианте, при-
менительно к странам Арагонской короны мы приводим имена и названия
на каталонском языке или его валенсийском диалекте (Жауме, а не Хайме,
Жирона, а не Херона и т.д.). Это не только дань прошлому, о котором мы
пишем, но и отражение языковой ситуации в современной Испании, где
24 статус официального языка имеют, наряду с испанским (который сами ис-
панцы не случайно часто называют кастельяно), каталанский, баскский и
галисийский.
Другая сторона проблемы транскрибирования связана с отечествен-
ными традициями передачи имен и названий уже на кастельяно. Из XIX в.
идут представляющиеся сегодня неоправданными обычаи использования
дефисов там, где в испанском языке их нет (Альтамира-и-Кревеа, Алькала-
де-Энарес), особенности склонения сложносоставных испанских фамилий.
Мы последовательно отказываемся и от когда-то существовавшей в нашей
стране практики механического перенесения в русский язык множествен-
ного числа некоторых испанских существительных, вошедших в русский
язык на правах терминов. Поэтому мы пишем фуэро, а не фуэрос, кабальеро,
а не кабальерос.
С именами правителей Испании в настоящее время существует двой-
ственная ситуация: с одной стороны, сохраняется латинская традиция
(Филипп, а не Фелипе, Изабелла, а не Исабель), с другой — историки уже
давно пишут Энрике, а не Генрих, Фернандо, а не Фердинанд. Авторы и ре-
дакторы этой книги исходили именно из этого, не пытаясь жестко провести
какой-то определенный принцип.
Большое внимание мы уделяем истории культуры. Специально акцен-
тируется вопрос о роли Испании в истории Америки, затронуты также
различные аспекты российско-испанских отношений. Особенное звучание

ВВЕДЕНИЕ
в истории Испании приобретает тема взаимодействия и взаимовлияния
цивилизаций Запада и Востока, которой в книге уделяется должное внима-
ние. Основной текст сопровождается небольшими вставками, посвящен-
ными персоналиям, городам, событиям, архитектурным и литературным
памятникам и т.д. Издание снабжено картами и широко иллюстрировано.
Сноски даются лишь в самых необходимых случаях, главным образом
при освещении наиболее дискуссионных вопросов и особенно при цитиро-
вании, зато каждый из томов включает библиографию, которая для удоб-
ства читателя распределена по разделам, а внутри них — по главам.
* * *
В написании данного тома принимали участие:
М.А. Астахов (участие в написании: главы 2 раздела 3 части II; главы 5
раздела 3 части II; главы 3 раздела 4 части II)
И.И. Варьяш (раздел 2 части II; глава 2 раздела 3 части II; глава 5 раз-
дела 3 части II; глава 6 раздела 3 части II — в соавторстве; глава 3 раздела 4
части II)
В.А. Ведюшкин (Введение — в соавторстве; глава 1 раздела 4 части II —
в соавторстве; главы 1, 3 раздела 1 части III — в соавторстве; раздел 2 ча-
сти III; главы 1, 2 раздела 3 части III; глава 5 раздела 3 части III — в соав-
торстве)
Г.С. Зеленина (глава 3 раздела 1 части II — в соавторстве; участие в на-
писании главы 2 раздела 2 части II; глава 6 раздела 3 части II — в соавтор-
стве; глава 5 раздела 4 части II; глава 2 раздела 1 части III) 25
В.И. Козловская (раздел 1 части I; главы 1, 2 раздела 2 части I)
И.С. Пичугина (Введение — в соавторстве; глава 3 раздела 3 части II —
в соавторстве)
Г.А. Попова (Введение — в соавторстве; глава 1 раздела 1 части II; глава 3
раздела 1 части II — в соавторстве; глава 1 раздела 3 части II — в соавторстве;
глава 3 раздела 3 части II — в соавторстве; глава 6 раздела 3 части II —
в соавторстве)
А.А. Ткаченко (глава 3 раздела 2 части I; глава 2 раздела 1 части II; глава 3
раздела 1 части II — в соавторстве; глава 1 раздела 3 части II — в соавторстве)
А.П. Черных (глава 4 раздела 3 части II; глава 4 раздела 4 части II; глава 4
раздела 1 части III; глава 3 раздела 3 части III)
Д.Г. Федосов (глава 5 раздела 3 части III — в соавторстве)
Н.В. Фомина (глава 1 раздела 4 части II — в соавторстве; глава 2 раздела 4
части II; главы 1, 3 раздела 1 части III — в соавторстве)
Е.Э. Юрчик (глава 4 раздела 3 части III).
Иллюстрации к тому подобраны В.А. Ведюшкиным и Г.А. Поповой при
участии авторов глав. В книге использованы фотографии И.И. Варьяш, В.А. Ве-
дюшкина, А.М. Ведюшкиной, Р. Каналес, Г.А. Поповой, Н.В. Фоминой.
Карты подготовлены Г.А. Поповой.
Библиография составлена В.А. Ведюшкиным и Г.А. Поповой на осно-
вании материалов, представленных авторами глав.
ВВЕДЕНИЕ

Хронологический указатель составлен В.А. Ведюшкиным и Г.А. Поповой.


Именной и географический указатели составлены А.В. Русановым,
В.А. Ведюшкиным и Г.А. Поповой.

26
ЧАСТЬ I

C
РАЗДЕЛ 1

ГЛАВА 1. У истоков древнейшей


испанской цивилизации:
эпоха палеолита на
Пиренейском полуострове 29

ГЛАВА 2. Неолит и энеолит


в Испании: основные
историко-культурные ареалы,
обитатели и их достижения 35

ГЛАВА 3. Эпоха металлов в Испании:


становление и развитие
местных обществ 40

В.И. Козловская (главы 1–3)


ГЛАВА 1

опоним «Испания» вошел в употребление в эпоху поздней Римской


республики, когда она провела на Пиренейском полуострове админи-
стративно-территориальную реформу и создала провинции Испания
Ближняя и Испания Дальняя. В более древние времена страна называ-
лась Иберией, как об этом пишет, например, Авиен, ссылающийся в свою
очередь на анонимный, но весьма информативный перипл (в переводе
с греч. это означает «описание морского путешествия») VI в. до н.э., а
в 400-х годах до н.э. сам посетивший Гадис (совр. Кадис) с его Гераклейо-
ном, святилищем Геракла / Геркулеса и богатой библиотекой. Топонимом
«Иберия» как названием Пиренейского (в древности Иберийского) по-
луострова пользовался — наряду с топонимом Hispania — и Страбон. 29
Местоположение страны, находившейся в древности между Галлией
и Африкой и державшей — «в паре» с Карфагеном — ключ к Атлантике,
было чрезвычайно выгодным и привлекательным, почвы плодородны, не-
дра богаты. Климат и водообеспечение благоприятствовали не только раз-
витию автаркичной экономики, но и производству товарной продукции
как для средиземноморского, так и европейско-континентального рынка.
Страбон указывает, что «из южной Испании в Рим транспортируется зер-
но, большое количество вина и оливкового масла, которое и по объемам
производства, и по качеству превосходно и несравненно. Также экспорти-
руются воск, камедь, мед, разные овощи» (Strabo III. 2.6).
Процесс освоения Европы, в том числе и Испании, древнейшими эт-
носами чрезвычайно сложен, так как речь должна идти о различных — ази-
атских, африканских, собственно европейских — потоках людей одновре-
менно. Принято считать, что древнейшие обитатели появились в Европе и
на Пиренейском полуострове синхронно, по крайней мере 1,5–1,25 млн лет
Испания в эпоху первобытности

назад. Именно к этому времени относятся наиболее древние из твердо да-


тируемых современной европейской археологией следы трудовой деятель-
ности человека. Они обнаружены в частности в Атапуэрке (пров. Бургос),
Фуэнте Нуэва-3 и Барранко Леон-5 (пров. Гранада).
Об образе жизни древнейших «испанцев» сказать что-либо опреде-
ленное настолько трудно, что остается открытым даже такой естествен-
ный, казалось бы, вопрос, как и чем они питались: продуктами собствен-
РАЗДЕЛ 1

ной охоты или подбирая то, что оставалось от рациона хищных животных
(иначе говоря, падалью) — львов, гиен, по миграционным путям которых
они следовали.
Поскольку транспортные средства для переправы из Африки через Ги-
бралтар в ту эпоху отсутствовали, а бифасные каменные орудия-чоппинги
возраста 1,4–1,0 млн лет обнаруживают черты сходства с континентально-
европейскими, с одной стороны, и грузинскими типа Дманиси, с другой,
то представляется естественным предположение о родстве древнейших
европейских (включая полуостровных) мигрантов с обитателями Ближне-
го Востока (Хеврон, Телль-эль-Обейд и др.). К древнейшим орудиям отно-
сятся осколки камня, никак неподправленные человеческой рукой, и чоп-
перы (choppers) — ударники, т.е. камни, оббитые с одной стороны. Лезвия
и chopping-tools чрезвычайно редки, хотя в классическом олдувае (ранее
1,6 млн лет) их число возрастает.
Древнейшим видом гоминид Пиренейского полуострова эпохи нижне-
го плейстоцена была сложная комбинация эволюционного ряда Homo ha-
bilis (Homo rudolfensis) и Homo erectus (Homo ergaster) Африки и Азии. Его
аналог из Дманиси уже получил свое видовое название — Homo georgicus,
это своего рода промежуточное звено между Homo habilis и Homo erectus,
останки которого найдены также на острове Ява и в Китае.
Около 800 тыс. лет назад на Пиренейском полуострове уже известна
целая серия стоянок, основанных человеком, предшественником Homo
30 heidelbergensis и его прямого предка, названного испанскими специалиста-
ми Homo antecessor, картография останков которого свидетельствует о его
более чем широком расселении по оси «переднеазиатский Восток — сре-
диземноморский Запад» вплоть до современной испанской провинции
Бургос и южных отрогов Пиренеев. Столь протяженные миграции были
обусловлены климатическим фактором, изменениями флоры и фауны, сейс-
мической деятельностью Гималаев и оставили в качестве следов останки
человека и млекопитающих, каменные орудия труда, фрагменты одежды из
меха кролика и овцы.
Раскопки Атапуэрки показали, что она была многократно заселена
древнейшими людьми. От интересующего нас периода сохранилось значи-
тельное количество человеческих останков и костей животных. Из орудий
труда пока есть только одно: оно бифасное и сделано из кварцита. Радиоме-
трические и геомагнитные методы, с одной стороны, и анализ микрофауны,
с другой, позволяют отнести жизнь поселения к 524 000–423 000 гг. до н.э.
Несколько моложе стоянки в округе современных испанских городов Леон,
У истоков древнейшей испанской цивилизации

Саламанка, Вальядолид. Сегодня можно считать, что к нижнему плейсто-


цену в Европе относится более 30 стоянок и лишь малая их часть локализу-
ется в Испании. В современной испанской науке их принято квалифициро-
вать как campamentos centrales или asentamientos residenciales, т.е. их обитатели
предпочитали жить в них более или менее постоянно, в сезоны между за-
нятиями охотой, сберегая для пропитания туши животных, добытых ме-
тодом загонной охоты, изготовляя орудия труда из камня и одежду из шкур

ГЛ А ВА 1
животных. Известен другой тип стоянок, ассоциирующийся, например, с
Галерией, находившейся по соседству с Атапуэркой, но использовавшейся
как временное пристанище.
В среднем плейстоцене на Пиренейском полуострове появляется чело-
век типа Homo heidelbergensis как такового, его другое название — Homo
rhodesiensis — отражает факт его прибытия из Африки. Это более вынос-
ливый и интеллектуально развитый человек, и неслучайно, что именно
он достиг северной части Европы и положил начало роду неандертальцев.
В пределах Пиренейского полуострова следы его пребывания засвидетель-
ствованы в Атапуэрке. Неандертальцы освоили более или менее разноо-
бразные территории Пиренейского полуострова, организуя свою жизнь в
долинах рек под открытым небом или, если речь идет о гористых зонах, то
в гротах, пещерах / нишах под естественным скальным навесом. Окружав-
шая их фауна обычно представлена оленем, горным козлом, овцой, бизоном
и даже слоном, а отличия от предыдущей эпохи состояли в способе добычи
и приготовления мяса. Нередко охота велась с использованием копий и ка-
менных стрел. Рацион питания всё более активно пополнялся за счет ловли
речной рыбы (лосось, форель), реже — улиток и других моллюсков, а наход-
ки палок-копалок на стоянке Абрик Романи (Каталония) свидетельствуют
об использовании в качестве пищи корней и клубней растений.
Эта стоянка представляет собой многослойный памятник. Она рас-
полагалась непосредственно у входа в пещеру на площади 2,5×4,0 м, на ней
обнаружены очаги — как простые в виде естественного углубления, так и 31
более или менее сложные, типа выкопанной вручную и обложенной кам-
нями ямы. В пещере Морин над очагом в скале было пробито отверстие,
по которому к нему поступал воздух. Обе стоянки, как и им подобные из
предгорий Пиренеев и долины Тахо, просуществовали вплоть до позднего
палеолита (30 тыс. лет до н. э.), отсюда — всё разнообразие их очагов.
В настоящее время испанской науке известно порядка 40 стоянок по-
добного типа, от Гибралтара на юге и вплоть до Астурии, Кантабрии и
Страны Басков на севере полуострова. Они располагаются как правило
вдоль морского побережья, в долинах крупных рек и продолжают свою
жизнь вплоть до эпохи мустье. В этот период обнаруживается очень ин-
тересное явление: уже 10 тыс. лет назад туземные сообщества, обитав-
шие к северу от долины Эбро (провинции Арагон, Наварра, Риоха, Ка-
талония), по своему образу жизни и роду занятий более коррелируют с
запиренейской Европой, нежели с остальной частью Пиренейского по-
луострова, демонстрируя в своем развитии динамизм и готовность к
Испания в эпоху первобытности

заимствованию европейского технологического опыта и культурных до-


стижений. Более южные образования практически целиком вписывают-
ся в средиземноморско-африканский палеолит и его локальные культу-
ры. Символом палеолита Пиренейского полуострова является стоянка
Эль Кастильо, открытая еще в 1903 г., но систематическому изучению
подвергшаяся лишь в 1980–1990-х годах. Проведенные изыскания позво-
лили археологам выделить 22 историко-культурных слоя и датировать ее
РАЗДЕЛ 1

жизнь 150 000–75 000 гг. до н.э.


В верхнем палеолите наблюдается заметный прирост населения за счет
иммигрантов из запиренейской Европы, которые в условиях бурного тая-
ния ледников оказались вынужденными покидать обжитые места, и Пи-
ренейский полуостров, как воронка, вбирал их в себя. В одной только Кан-
табрии известно более 20 стоянок этого времени, что как нельзя лучше ил-
люстрирует тезис о полуострове как о своего рода убежище для европейцев.
Они принесли с собой собственный набор изделий из разнообразного кам-
ня и технику его обработки, а также костерезное ремесло — изготовление
подвесок, серег, бус, игл, шильев. Эти артефакты являются однозначным
свидетельством расширения производственного кругозора туземцев и, сле-
довательно, их религиозно-культурных знаний за счет ассимиляции новых
навыков, идей и ценностей, поскольку, как известно, в древнейших языче-
ских религиях украшения (равным образом и наиболее употребительные
орудия труда) обязательно наделялись магическими свойствами, являлись
амулетами, талисманами, оберегами и т.д. Их разнообразие чрезвычайно
велико, а техника изготовления всегда совершенна. На стоянке Парпальо
(Валенсия), возникновение которой относится к концу III тысячелетия
до н.э., найдена разнообразная коллекция изделий из камня, включая так
называемые бифасные стрелы с крылышками и черенком. Этот тип костя-
ных стрел в эпоху энеолита будет воспроизведен в металле.
Центр Пиренейского полуострова по-прежнему остается наименее за-
32 селенным. В районе Мадрида сохранилась стоянка Эль Сотильо, поблизо-
сти от Альбасете — Эль Паломар, обе расположенные, кстати сказать, вдоль
путей, соединявших Месету и средиземноморское побережье полуострова.
Их обитатели вполне могли использовать лошадь и оленя как надежные
транспортировочные средства, их костные останки широко представлены
в археологических материалах обеих стоянок.
В 17 500–11 500-х гг. до н.э. каменные стрелы постепенно вытесняются
костяными. Костерезная индустрия этого периода обладает различными
технологиями добычи и обработки кости, а ее продукция становится стан-
дартизированной. В изменениях в области производства этого периода, как
в зеркале, отражаются процессы слияния in situ человеческих праобществ
собственно туземных этносов и пришельцев и последовательного формиро-
вания на столь сложной и динамичной основе множества локальных ран-
неродовых организаций. Поселения этого времени представляют собой
campamento, или своего рода стан: их скромная по размерам территория
оконтурена стенами, а обитатели живут в них постоянно.
У истоков древнейшей испанской цивилизации

Поздний палеолит Пиренейского полуострова отмечен, как известно,


широким распространением наскальной живописи. Ее хрестоматийным
примером являются росписи в пещерах Альтамиры (Кантабрия), Льомина и
Кастильо (Астурия). Следует заметить, что памятники наскальной живопи-
си к настоящему времени выявляются в Испании практически повсеместно
и представлены двумя разновидностями — выполненные либо красками,
либо методом резьбы и гравирования. Безусловным шедевром признается

ГЛ А ВА 1
живописное панно из Лос Летрерос (пров. Альмерия) с изображением ша-
мана, или колдуна. У него в руках предмет, напоминающий серп или моло-
дой месяц, а на голове — маска с козлиными рогами. Его окружают группы
людей и животных, выполненные краской, наиболее схематично изображен-
ные из которых напоминают различные геометрические фигуры типа зигза-
гов, крестов, свастик и т.п. Видно, что отдельные члены групп объединены
по половому признаку. Сюжет носит сакрально-космогонический характер
и посвящен процессу образования человеческого сообщества под руковод-
ством божества плодородия, одной из зооморфных персонификаций кото-
рого в индоевропейской мифологии являлся козел, или такая его важная
часть, как рога. Можно предложить и другой вариант интерпретации: цен-
тральным персонажем выступает не само божество, а его посредник — жрец
в козлиной маске. Возникновение человеческого общества открывает новый
жизненный цикл Природы, символизируемый нарождающимся месяцем.
Не вызывает сомнения, что пещеры, столь дивно декорированные, служили
святилищами, а мелкие предметы (костяные фигурки, пластины с выграви-
рованными на них животными) носят культовый характер, являются данью
почитания и благодарности божествам, воплощавшимся в животных и со-
путствовавшим человеку в его многотрудной жизни.
Изображения второго типа выполнялись на открытых пространствах,
например, на склонах скал или на невысоких плато, доступных взору любо-
го человека, а не только носителей сокровенного духовного знания. Памят-
ники этого типа найдены в Каталонии, Галисии, в бассейне реки Тахо. Из- 33
любленным материалом служили песчаники, наиболее подходящие для вы-
бивания с помощью резца, нередко в комбинации с техникой выжигания и
нанесения насечек и зарубок, какого-либо панно. Обычно это были много-
фигурные композиции, образуемые группами людей, которые исполняют
некое священнодействие. Пространство между ними заполнено изображе-
ниями животных, а также крестов, свастик, подков или шарообразных со-
судов, традиционно использовавшихся для отражения связи ритуального
действа с солнцем и другими божествами его, т.е. солярного, круга, — по-
кровителями природы и ее изобилия.
Можно ли считать искусством элементы художественного творчества,
свойственные артефактам палеолитической эпохи? Известно, что англосак-
сонская этноархеология отрицает эту возможность, а французская школа
истории искусства, напротив, исходит из представления о том, что на протя-
жении всей истории человеческого общества искусство несло в себе, с одной
стороны, религиозную функцию и одновременно имело утилитарный смысл,
Испания в эпоху первобытности

а с другой — служило средством выражения эстетических идей и пред-


ставлений. Зеркалом такого гармоничного интерпретационного симбиоза
можно считать пещерную живопись Альтамиры, отразившую весь пыл того
религиозного чувства, который буквально озарял души страждущих как
в моменты изображения своих божеств в виде известных им животных, так
и в момент их созерцания. Палеолитическое искусство континентальной
Европы и Пиренейского полуострова связано с появлением Homo sapiens
РАЗДЕЛ 1

sapiens. Этот человек создал ритуальные пляски, освоил гравирование по


дереву и кости и другие искусства, несмотря на то что в отличие от человека
мыслящего, способностью к абстракции и символизму он обладал, пожа-
луй, лишь на интуитивном уровне.
Итак, палеолитическая материальная культура Пиренейского полуо-
строва — это настоящая мозаика, которая состоит из более чем 150 стоянок,
располагавшихся чаще всего в пещерах или в нишах, естественным путем
образовавшихся в скалах. Их особенно много на кантабрийском побережье,
где сконцентрировано почти две трети всех стоянок. В Андалусии и доли-
не Эбро обнаружено приблизительно по 20 стойбищ, в остальных районах
(включая Месету и средиземноморское побережье) их открыто пока не бо-
лее дюжины.

34
ГЛАВА 2

спанский неолит и энеолит (5500/5000–3300 и 3300–1700 гг. до н.э.


соответственно) — явление гораздо более позднее, чем, например, его
восточносредиземноморский прототип. Принято считать, что культурные
инновации неолитического типа проникали на Пиренейский полуостров
тремя путями: по побережью Северной Африки, через Южную Европу и
непосредственно по Средиземному морю. Этот третий путь оказался наи-
более результативным.
В эпоху неолита зарождается зерновое производство и появляется так
называемая шнуровая керамика — еще грубая, изготовлявшаяся из плохо
промешанной глины, но уже декорируемая путем наложения на поверхность
свежеизготовленного сосуда шнура и его вдавливания по всей этой поверх- 35
ности. Люди продолжают использовать в качестве жилья пещеры, оставляя
на их стенах гораздо более схематичные образцы настенной росписи, чем
это было свойственно предыдущей, палеолитической эпохе. С другой сто-
роны, появляются и поселения с группами хижин, круглых в плане.
Расцвет неолита характеризуется развитием мегалитизма (V–IV тыс. до
н.э.). Эта первая в истории Западной Европы, в том числе и Испании, мо-
нументальная архитектура отразила как новые социально-экономические
возможности и устремления человека, объединенного в родовые организа-
ции и доверявшего свою судьбу воле аристократии, так и его существенно
трансформировавшиеся религиозные ценности, ведущими из которых ста-
новятся нравы и деяния именитых предков, служившие потомкам в каче-
стве назидания и руководства на все случаи их индивидуальной и коллек-
тивной деятельности.
Мегалитические культуры Испании локализуются главным образом в
южной Андалусии (районы современных Альмерии и Уэльвы) и подобно
Испания в эпоху первобытности

другим аналогичным культурам окраинных регионов Европы (Балтия,


Скандинавия, Бретань, Британия) содержат в себе своего рода божествен-
ное откровение о загробном мире — эзотерическое знание, запечатленное
в камне. Неслучайно поэтому, что мегалиты служили погребальным це-
лям и пришли на смену ямным и катакомбным погребениям, воплощав-
шим идею многотрудности пути в вечную жизнь, невидимую и неведо-
мую для земной ипостаси обычного человека, если конечно он не получил
РАЗДЕЛ 1

специального знания, т.е. не принадлежал к разряду посвященных. Ме-


галитические сооружения возводились с двумя целями: для магической
охраны родовой территории либо ее физической защиты от покушений
со стороны соседей. В первую очередь, это пастбища, границы которых
представляли собой перманентную проблему. Совместная деятельность
и «инновационные» технологии ускоряли процесс оформления гораз-
до более крупных и сложно структурированных образований, чем род —
племен, с одной стороны, и способствовали переносу центра тяжести на
более дробную структуру — семейную общину и ее главу / патриарха с па-
терналистскими (отеческими) функциями, с другой. Синхронно форми-
руются религиозные культы двух уровней — родо-племенные и семейные,
находящие отражение в сосуществовании как некрополей, так и отдель-
ных крупных погребальных комплексов — мегалитов, сооружавшихся в
честь и во славу закрепляющей свою духовную и вместе с ней всякую иную
власть аристократии. Очень вероятно, что мегалиты служили и стороже-
выми пунктами, и обсерваториями, предназначавшимися для наблюде-

36

Мегалитическое сооружение (святилище) в Торральбе (Менорка)


Эпоха неолита и энеолита в Испании

Чаши
с орнаментом
в солярном стиле
(культура
Лос Мильярес,
пров. Альмерия)

ГЛ А ВА 2
ния за движением звезд и планет, влияние которых на жизнь индивида и
первобытного общества признается несомненным.
Столь серьезные изменения в традиционной системе ценностей и
ориентиров ускоряют мобильность населения, способствуют демографи-
ческому росту, социальной дифференциации и закреплению идеи аристо-
кратической власти, опознавательными знаками которой на всем атланти-
ческом побережье Европы (как, например, в Бретани, Ирландии, Галисии,
Португалии и т.д.) становятся погребальные комплексы мегалитического
типа. Такими же знаками служат изделия из кости (рога козла, буйвола и
т.д.) с выгравированными на них изображениями, расписная керамика и
разнообразная скульптура — плоская, рельефная, круглая, отражающая
жизнь человека и взаимодействие с пантеоном богов, оформляющимся
вокруг Верховного Бога и его естественной паредры — Богини-Матери. 37
Этот веер новых идей свидетельствует о гораздо более высоком уровне
творческого потенциала неолитического человека (по сравнению с его
предшественником) — создателя, в частности, культуры Лос Мильярес
(юго-восточная часть Пиренейского полуострова). Она отразила особую
роль солнечного божества и потому предпочитала круглые в плане строе-
ния, овальные по топографии фортификации, золото и медь в ряду других
священных металлов и т.д.
Предшественниками мегалитических гробниц являются монументаль-
ные сооружения, возведенные из крупного камня, чередующегося с боль-
шими плоскими известняковыми плитами. В собственно «усыпальницу» /
погребальную камеру обычно вел длинный коридор-дромос, основание ко-
торого — аналогично катакомбной гробнице IV тыс. до н.э. — было заглу-
блено в землю, ибо по законам веры, только пройдя через подземный мир,
можно было оказаться в неземной жизни. Камера, круглая в плане, имела
над собой свод наподобие купола и была защищена земляной насыпью.
Испания в эпоху первобытности

В своде имелось отверстие, закрытое сверху плоской плитой, через кото-


рое, возможно, совершалось захоронение, в то время как коридор, нередко
такой же длинный, как дромосы знаменитых микенских гробниц, служил
местом проведения культово-обрядовых процессий. Этот тип гробницы,
в свою очередь, пришел на смену катакомбному погребальному комплексу
типа, например, Ла Пихотилья (пров. Бадахос).
Неолитические традиции, обогащенные появлением металла (в частно-
РАЗДЕЛ 1

сти, самородной меди) и связанными с его добычей технологиями, нашли


свое классическое воплощение позже, в энеолитических культурах Испа-
нии — в иерархизации социальной структуры общества, зарождении идеи
вождества, освященного традицией и, следовательно, постепенно эволю-
ционировавшего в соответствующий институт, и конечно, в радикальных
переменах в образе жизни. В III тыс. до н. э. появляются поселения, раз-
личные с точки зрения организации производства и быта, — небольшие
аграрные центры и стойбища пастухов, с одной стороны, и укрупненные и
укрепленные поселения, служившие целям защиты территории или кон-
троля за нею, с другой.
Ранее всего признаки культурно-исторического прогресса документи-
руются археологией в Южной Испании. В настоящее время трудно сказать,
каковы его источники — автохтонные, центральноевропейские и / или
средиземноморские влияния, однако очевидно, что в поиске ответа на этот
вопрос следует принимать во внимание все эти компоненты, а суть пробле-
мы составляет механизм их взаимодействия. Помощь в решении этой про-
блемы европейские археологи видят в изучении так называемой культуры
колоколовидной керамики (вторая половина III — середина II тыс. до н.э.).
Территория ее распространения была чрезвычайно широкой и, что особен-
но важно, включала регионы европейского мегалитизма, в том числе и его
испанский ареал — юго-восток Пиренейского полуострова, Месету, Гали-
сию, Басконию, долину Эбро и др.
38 Выдающимся примером топографии и архитектуры поселения энео-
литического типа, начиная с момента его открытия в конце XIX в., слу-
жит расположенный на реке Андаракс (пров. Альмерия) археологический
комплекс Лос Мильярес. Он включал целую группу небольших производ-
ственных аграрных центров, соединенных сетью дорог. Его площадь равна
5 га, число обитателей — 1000–1500 человек, время жизни охватывает ру-
беж IV–III — первую четверть II тыс. до н.э., прежде чем жители покинули
его. Комплекс был окружен тремя «кольцами» стен, укрепленных в 2400–
2000-х годах бастионами и 15 башнями, полукруглыми и квадратными в
плане. Протяженность внешней стены равнялась 310 м, ее вход был осо-
бенно искусно укреплен. Вдоль оборонительных стен располагались жи-
лища — круглые в плане хижины, возведенные на каменном цоколе и без
каких-либо внутренних перегородок. При некоторых хижинах имелись
металлургические мастерские, а на общей территории функционировали
оросительные каналы. Склады размещались преимущественно в нижних
частях башен, раскопано много хозяйственных ям. Жители выращивали
Эпоха неолита и энеолита в Испании

бобовые и зерновые культуры, а также лен, широко использовавшийся —


как и шерсть домашних животных — в ткачестве. Есть скромные свиде-
тельства возделывания оливы и винограда. Если эти находки получат
подтверждение, то можно будет сделать вывод о местной технологии об-
работки этих культур, а не об их ввозе финикийцами и греками. Другой
вид занятий — это скотоводство, о чем свидетельствует обилие костных
останков крупного и мелкого рогатого скота и, что следует отметить особо,

ГЛ А ВА 2
одомашненной лошади. Наряду с занятиями обрабатывающими ремесла-
ми население вело добычу строительного камня, изготавливало керамику
и культовые и вотивные предметы редкостной красоты.
Лос Мильярес, как и большинство энеолитических поселений, — это
археологический бикомплекс, поскольку в паре с ним существовал не-
крополь. Он располагался в прямом соседстве с поселением, непосред-
ственно примыкая к внешней стороне оборонительных сооружений, и
представлен более чем 1000 мегалитических захоронений с богатым по-
гребальным инвентарем — плоскими каменными идолами, керамикой,
разнообразной по форме и декорированной изображениями солнца как
символа вечности жизни, туго скрученными спиралями, парами челове-
ческих глаз и т. д.
Культура типа Лос Мильярес, благодаря внедрению в практику взаимо-
отношений регионального и даже межрегионального торгового обмена, по-
лучила распространение во всем западноиспанском мире. Это выразилось
в заимствовании основных идей мегалитизма, связанных с поклонением
божествам солярного круга и сооружением мегалитов в их честь. Керами-
ка типа культуры Лос Мильярес послужила прообразом керамических со-
судов колоколовидной формы (кувшины, плоские чаши округлой формы и
т.д.) восточноиспанского варианта, орнаментика которой отражала всё тот
же культ солнечного божества.

39
ГЛАВА 3

поха бронзы в Испании (2200–700-е гг. до н.э.) характеризуется весьма


заметными, по сравнению с энеолитом, новациями. Основная из них —
это использование металла для изготовления оружия, орудий труда, утвари,
хотя камень по-прежнему применяется для производства топоров, рала и
т.п. Развивается металлургия, появляется техника изготовления металло-
сплавов, например, бронзы из сплава меди и мышьяка или олова. Металло-
изделия весьма разнообразны — кинжалы, мечи, наконечники стрел и т.д.
Совершенствуются торевтика и ювелирное дело. Меняются погребальные
традиции: появляются индивидуальные захоронения в ямах или пифосах,
нередко располагавшихся под полом жилища. Ранее всего и наиболее пол-
40 но эти особенности проявились на юге и юго-востоке Испании, особенно
в культурах Эль Аргар и продолживших свою историю Лос Мильярес, а
также в Мурсии, Гранаде, частично в Хаэне и Сьюдад Реале.
Одно из наиболее репрезентативных поселений периода ранней и сред-
ней бронзы — Эль Хадрамиль на реке Гвадалете (современный Аркос де ла
Фронтера, недалеко от Кадиса). Оно возникло в эпоху среднего неолита и
достигло расцвета в эпоху развитой бронзы. Благодаря столь продолжитель-
ной жизни на его примере можно проследить возникновение не известного
ранее типа урбанизма: поселение имело улицы и площади, прямоугольные
или, реже, овальные в плане жилища, подземные и полуподземные соору-
жения, служившие для дренажа и сбора воды. Жилища представляли со-
бой «анфилады» внутренних помещений, во дворах находились ямы с
вертикально выложенными стенами для хранения зерна и силоса. Особого
внимания заслуживает большое сооружение, вырубленное в скале и имев-
шее два входа (или, возможно, вход и световой колодец в виде люка). Его
значительная площадь, сложная архитектура, объем затраченного труда —
Эпоха металлов в Испании

всё это свидетельствует в пользу его культового предназначения. Оно мог-


ло быть подземным святилищем, но могло служить и местом захоронения
представителей элиты. Окончательный вывод сделать трудно, поскольку
в помещении отсутствуют какие-либо артефакты, а современная археоло-
гия не знает ему аналогов. Правда, на территории поселения найдено два
бетила, изготовленных из известняка по типу позднеэнеолитических идо-
лов и украшенных выгравированными и расписанными геометрическими

ГЛ А ВА 3
узорами, однако нет уверенности в их принадлежности к предполагаемому
святилищу. Они вполне могли играть самостоятельную роль в организа-
ции культа Верховного Бога и Богини-Матери, поскольку — если допустить
возможность их синхронного существования — их вряд ли поместили бы
в виде пары в одном и том же святилище. Из других археологических на-
ходок особо выделим изделия из металла (фрагменты ножей, иглы, топо-
ры), разнообразную керамику — кухонную и использовавшуюся в качестве
тары для хранения продуктов питания.
Продолжительность жизни поселения и благоприятность естест-
венно-географических условий наводят на мысль о его важной роли
в системе взаимосвязей, развивавшихся на протяжении II тыс. до н.э. в
окрестностях Кадиса, с одой стороны, между крупными, укрепленными
поселениями — своего рода административными центрами (Эль Аргар,
Ла Бастида и др.), и, с другой — незначительными по площади, рядовыми
пунктами, большинство населения которых занималось сельскохозяй-
ственной деятельностью, обеспечивая продуктами питания себя и жи-
телей административных центров. Наличие дорог, открывавших доступ
к металлам и ориентированных в своем большинстве на крупные посе-
ления типа Эль Хадрамиля, — это явное свидетельство того, что жите-
ли придорожных поселений занимались горным делом и металлургией,
продукция которых служила целям обмена. Остатки дренажных и ороси-
тельных сооружений, широких каналов (канав), служивших для промыв-
ки горных пород и транспортировки рудного сырья, свидетельствуют об 41
организации жизни на основе общинной собственности, поскольку экс-
плуатация водных ресурсов, строительство связанных с этим сооружений
и их обслуживание в одиночку были невозможны.
Эпоха древней и средней бронзы (2200–1650-е гг. до н.э.) стала вре-
менем формирования и расцвета Аргарской культуры, которая локали-
зуется на юго-востоке Пиренейского полуострова и представлена мно-
гочисленными небольшими поселениями аграрного типа либо oppida —
протогородскими центрами, осуществлявшими контроль за торговыми
дорогами, переправами и местами добычи рудного сырья. Культура по-
лучила свое название по поселению Эль Аргар (пров. Альмерия), хотя не
меньшее значение для ее характеристики имеет и недавно открытое по-
селение Пеньялоса, которое, находясь по соседству с горняцкой зоной,
могло играть роль перекрестка в транспортировке минералов. Находки
на его территории мельниц, глубоких тиглей и шлаков говорят о заняти-
ях его жителей не только добычей рудного сырья, но и плавкой металла
Испания в эпоху первобытности

и его обработкой. Найдены даже остатки плавильных печей, существо-


вавших под открытым небом и без каких-либо загородок и, следовательно,
являвшихся коллективной собственностью. Жилища сооружены из камня
породы сланцевых, с применением глиняного раствора и использованием
штукатурки. В одном из них сохранилось четыре слоя штукатурки, и это —
очевидное свидетельство продолжительности его эксплуатации.
Экспорт как рудного сырья, так и собственных изделий из метал-
РАЗДЕЛ 1

ла — это яркое свидетельство самостоятельности аргарцев Пеньялосы в


торгово-экономических контактах с внешним миром.
В период расцвета бронзы во многих геостратегически важных пун-
ктах Пиренейского полуострова, на невысоких плато появляются поселе-
ния, топографию и планировку которых можно соотнести с поселением
Лос Мильярес. Наиболее изученным из них является недавно открытое
испанскими археологами поселение Мотилья де Асуэр (2200–1500-е гг. до
н.э., пров. Сьюдад Реаль). Это небольшая крепость и примыкавшие к внеш-
ней стороне ее оборонительной стены поселение и некрополь. Фортифи-
кационная система была непростой: две стены, плавно, подобно спирали,
переходившие одна в другую, и квадратная в плане башня, к востоку от
которой на небольшом расстоянии находился колодец с гидравлической
системой для подъема воды.
Поселение располагалось в радиусе 50 м от стены и состояло из неболь-
ших жилищ, разделенных внутренними перегородками на скромные по
размерам комнаты. Пары жилых строений соединялись общими стенами.
Имелись зернохранилища и хозяйственные ямы, найдены зернотерки и
корзины для хранения семян зерновых и бобовых культур.
Исследование некрополя позволяет говорить об использовании обряда
ингумации с помещением покойника в простую яму, иногда обложенную
камнями. Детей хоронили в керамических сосудах.
Мотилья — это пример рядового поселения центральной Испании
42 эпохи развитой бронзы, наряду с которыми существовали и более крупные,
с еще более продуманной системой укреплений. Они состояли из трех рядов
стен и имели особенно хорошо укрепленные ворота. В таких поселениях
имелись улицы, а в Серро дель Кучильо (пров. Куэнка) археологи раскопа-
ли два больших здания общественного назначения. Размеры одного из них
составляли 8,5×5,25 м, оно имело глинобитные стены, а вход был покрыт
красной штукатуркой. Второе здание было двухэтажным.
Эпоха поздней бронзы (1250–700-е гг. до н. э.), традиционно считаю-
щаяся финалом первобытной истории, отражает те кардинальные изме-
нения, которые последовательно завоевывали себе место во всех сферах
жизнедеятельности древнейших жителей Испании: в демографии, эконо-
мике, общественных отношениях. Технологические инновации (напри-
мер, навыки изготовления полых, дутых, литых изделий из бронзы) обе-
спечили индустриальный прогресс, он в свою очередь принес изменения
в социальную сферу — появились сложные, иерархизированные обще-
ства, всё более уходившие от первобытной демократии к централизован-
Эпоха металлов в Испании

ному управлению, а демографический рост населения, в том числе за счет


иноземцев, ускорял эти процессы. Так привилегированное географиче-
ское положение Пиренейского полуострова приобретает особое значение
в истории его населения.
Благодаря археологии известно, что к Х в. до н. э. бронзолитейное про-
изводство атлантического побережья достигает пика своих возможностей,
а его продукция активно обменивается и широко копируется по всему Сре-

ГЛ А ВА 3
диземноморью. Южная Андалусия превращается в своего рода перекресток
восточных и атлантических влияний, ее культура — это прелюдия в про-
цессе вызревания знаменитой тартессийской цивилизации. Северо-восток
и восток полуострова оказываются под воздействием Центральной Европы
(обряд кремации, культура полей погребальных урн).

43
РАЗДЕЛ 2

ГЛАВА 1. Эпоха железа в Испании —


время великих колонизаций
и расцвета местных цивилизаций 45

ГЛАВА 2. Римляне в Испании:


особенности и основные
успехи романизации
Пиренейского полуострова 74

ГЛАВА 3. Появление
христианства в Испании 90

В.И. Козловская (глава 1, 2)


А.В. Ткаченко (глава 3)
ГЛАВА 1

ноземные цивилизации оказывают столь очевидное влияние на мест-


ные культуры эпохи железа (750/700 гг. до н.э. — конец I тыс. до н.э./
начало I тыс. н.э.), что региональные и тем более локальные особенности
этих последних порой трудно ощутимы. Отсутствие фактора насилия и,
напротив, органичность впитывания иных культурных достижений гото-
вят почву для последующего сотрудничества этих цивилизационных страт
в рамках единого полуостровного пространства. Жерновом, который
перетирал в единую массу туземный и иноземный компоненты, являлась
Эстремадура (в частности, долина Рио Тинто — правобережье Тахо), при-
тягивавшая к себе разнообразием и доступностью ресурсов и отправляв-
шая на рынки все, что добывалось в ее недрах и производилось в ее мастер- 45
ских — разнообразное сырье, изделия из бронзы, керамику и т.д. Откры-
тость, «космополитизм» жителей Эстремадуры впечатляют: например,
местные горняки добывают медь и олово, местные же кузнецы-металлурги
производят бронзовые слитки или готовые изделия, а проживающие в
их поселениях торговые агенты из Центральной Европы и Британских
островов занимаются торгово-обменными операциями. Следами совмест-
ного обитания, основ трудовой кооперации и специализации являются
керамика и изделия из бронзы, регистрируемые археологами повсеместно
в рамках обозначенных регионов, — в Андалусии, с одной стороны, и на
атлантическом побережье континентальной Европы, с другой. Часть мест-
ных обществ была занята строительством дорог, другая — осуществляет
контроль над ними и над торгово-посредническими операциями в целом.
Появляются странствующие ремесленники — одиночки или группы. Это
специалисты-оружейники, ювелиры, гончары-керамисты. Они конкури-
руют с заезжими мастерами из Финикии, Эгеиды, Этрурии, упоминания
Испания в эпоху античности

о которых часто встречаются у Гомера, Страбона и других античных писа-


телей и изделия которых использовались не только в быту и на войне, но и
жертвовались в храмы, хранились в виде кладов, сопровождали умерших
в иной жизни.
Другой важный и одновременно хорошо изученный археологией ре-
гион — это восток и юго-восток Испании. Он дает пример развития мест-
ного урбанизма. В протогородах превалируют дома на каменном цоколе,
РАЗДЕЛ 2

со стенами из сырцового кирпича, с колоннами, которые поддерживают


потолки. Важной особенностью культуры этого региона является прин-
цип континуитета: поселения эпохи поздней бронзы (равно как и свя-
тилища) располагаются как правило на местах своих предшественников.
Например, Лас Коготас–1 (1300–900-е гг. до н. э.) можно рассматривать
как прямое продолжение жизни аргарского поселения Лас Коготас эпохи
бронзы (1500–1300-е гг. до н. э.), хотя и гораздо более урбанизированного.
Из новых городских образований следует назвать Пенья Негра де Кре-
вильенте (совр. Аликанте), открыт в 1970-х годах. Оно основывается на
рубеже Х–IX вв. до н. э. как центр торговли металлами между востоком и
западом Пиренейского полуострова и изначально было так тесно связано
своей культурой с поселениями нижнего Гвадалквивира, что возникает
вопрос: не колония ли это или хотя бы выселок горняков-металлургов
междуречья Рио Тинто–Одьеля? Важнейшей находкой в поселении Пенья
Негра стала хижина первой половины VIII в. до н. э. с большой плавиль-
ной печью в центре, грудами шлака вдоль стен, с каменными мельницами
для измельчения минерала. Там же найдены матрицы для изготовления
мечей, копий, топоров и другой продукции из металла, дорогостоящей и
требовавшей высокого мастерства. Вокруг мастерской раскопаны гигант-
ские груды производственного мусора — шлака, заготовок, бракованных
изделий и т.д. Можно сказать, что мы имеем пример производственного
центра, обслуживавшего потребности не только локального, но и регио-
46 нального рынка юго-восточной Испании.
Эпоха раннего железа на Пиренейском полуострове, не знавшая ни
гальштатской, ни латенской культур, традиционных для Западной Европы,
датируется VIII–III вв. до н. э.
Ранее всего интерес к новым технологиям проявили обитатели юга и
востока Пиренейского полуострова. В центральном и северо-западном ре-
гионах металлургия железа и металлопроизводство зарождаются во второй
половине I тыс. до н.э. не без влияния кельтов, которые проникали сюда
из-за Пиренеев. В результате взаимодействия двух этносов, местного и
кельтского, в VI в. до н.э. в восточной части Месеты оформляется кельти-
берийская культура, рано начавшая свое проникновение в более северные
и западные регионы. Этноним «кельтиберы» начинают использовать ан-
тичные авторы III в. до н.э., которые относят к ним целую группу племен:
ареваки, ветоны, карпетаны, лузитаны. Почти не подверглись кельтскому
влиянию некоторые горные племена севера — галаики, астуры, кантабры,
васконы, а также жители юга и востока.
Период железа в Испании

Поселение Эль Сото де Мединилья


и эпоха раннего железа в Центральной Испании

Культура периода раннего железа в центральной части Пиренейского полуо-


строва археологически представленная уже 600 раскопанными поселениями,
ассоциируется с поселком Эль Сото де Мединилья конца IX–V вв. до н.э. (пров.
Вальядолид).

ГЛ А ВА 1
Своей историей он демонстрирует все те базовые изменения, которые спо-
собствовали прогрессу местных культур благодаря внедрению железа в разные
сферы хозяйственной деятельности, выразившемуся в появлении быстро враща-
ющегося гончарного круга и других ремесленных технологий, росте населения,
ускорении урбанизационных процессов, приведших к переходу от протогорода
(oppidum) к городу. Поселение располагалось на обоих берегах реки Писуэрги,
имело площадь 2 га. На первом этапе своей истории его состояло из круглых
хижин, сооруженных из стволов и ветвей деревьев. Его защищала небольшая
стена, возведенная из сырцового кирпича и с внутренней стороны укрепленная
скромной деревянной изгородью. В VII в. до н.э. она сгорела и никогда более не
восстанавливалась. В эпоху расцвета поселения жилища строились из камня,
были однокомнатными, в 10–30 кв. метров, со сплошной лавкой по периметру
«комнаты» и с очагом в центре. В ряде жилых помещений на стенах и скамьях
обнаружены остатки росписи, в которой использовались геометрические моти-
вы и традиционные для иберийской культуры цвета — белый, черный, красный
и желтый. Археологами выявлены хозяйственные помещения (амбары и скла-
ды), а также специально выделенные зоны для изготовления керамики и выпеч-
ки хлеба. Таким образом, можно считать, что ремесла перерастают уровень до-
машних производств, приобретают специализированный характер и требуют
квалифицированных работников. ■■■

Кельтиберы, хотя и жили в тесном соседстве с автохтонами (а возможно 47


имели с ними единые этнические корни), сохраняли свою собственную куль-
туру: иерархическую организацию гентильного типа, поселения-крепости,
кремацию в качестве основного погребального ритуала. Их культура бази-
ровалась на металлургии железа и использовании быстро вращающегося
гончарного круга. С течением времени кельтские вожди и их окружение рас-
пространили свою культуру по тем землям Пиренейского полуострова, куда
ходили боевыми походами, оставив там свои поселения (например, Побладо
де Лос Кастильехос, пров. Саламанка) и некрополи (типа Сан Мартин де Усе-
ро, пров. Сория). Процесс аккультурации не был синхронным: Центральная
Португалия и Галисия оказались более консервативными и автономными, а
юг и юго-восток очередной раз распахнули свои ворота выходцам из Восточ-
ного Средиземноморья, весьма активно проявившим себя в этих землях.
Рядовые поселения эпохи железа были небольшими, а их жилая архитек-
тура, с точки зрения профессионального мастерства, контрастировала с фор-
тификационной. Жилая застройка не знала какой-либо единой модели. Так,
Испания в эпоху античности

в крепости Саррансано жилища были квадратными в плане, с глинобитными


стенами, с внутренним очагом и лавками вдоль стен. Дома состояли из одного
помещения площадью в 10–30 кв. метров. Стены нередко расписывались гео-
метрическим орнаментом с использованием белой, черной, красной и желтой
красок. По соседству с Саррансано располагалось поселение Эль Кастильехо
де Фуэнсанко, наиболее древние жилища которого имели круглое основание,
частично вырубленное в скале, и лишь с VI в. до н.э. появляются фундаменты
РАЗДЕЛ 2

из плотно утрамбованной и скрепленной раствором глины. На них сооружа-


лись прямоугольные в плане строения из необожженного кирпича. Уличная
планировка отсутствовала, хотя раскопанный блок из шести жилищ, вплот-
ную примыкавших к оборонительной стене, может свидетельствовать о за-
рождении этой градостроительной традиции.
География поселений весьма красноречива: они располагались вдоль
морского или речного побережья, в стратегически выгодных местах, неред-
ко на мысах, контролировали разнообразные ресурсы и были хорошо укре-
плены самой природой. Жители занимались сельским хозяйством и обяза-
тельно добычей руд, а также их поставкой не только на региональные, но и
на внешние рынки. Современная археология свидетельствует, что в VII в.
до н.э. их партнеры, финикийские торговцы, добирались до североатланти-
ческого побережья Пиренейского полуострова, а в поселениях типа Тоска-
нос, Кото де Пенья и Торросо они обменивали на местные товары пред-
меты роскоши — фибулы, поясные пряжки и другие мужские и женские
украшения собственного производства, а также изделия из железа, произ-
веденные в Тартессиде. С V в. до н.э. на этих территориях наблюдается при-
рост населения, создаются новые производственные и торговые центры, а
из Гадеса (совр. Кадис) по многочисленным сухопутным дорогам регулярно
прибывает продукция массового производства — греческая и пунийская
керамика, вино, оливковое масло, соленая рыба и рыбопродукты.
Из туземных сообществ наиболее своеобразную культуру создали тар-
48 тессии, на землях которых сложилась цивилизация Тартессиды. По сво-
им корням они скорее всего — автохтоны, к началу железного века неод-
нократно испытавшие иноземные влияния, как материково-европейские,
так и восточносредиземноморские. Правда, в науке существует и другая
теория, относящая Тартессиду к провинциально-ориентализирующему
средиземноморскому миру. Она активно поддерживается патриархом ис-
панского антиковедения академиком Х.М. Бласкесом Мартинесом, ко-
торый в пользу своей теории привлекает такой разнообразный материал,
как ветхозаветные свидетельства о плаваниях в Тартесс ближневосточ-
ных купцов, с одной стороны, и указания Помпея Трога о тартессийских
правителях Гаргорисе и Габисе, с другой.
Однако благодаря свидетельствам современной археологии можно прак-
тически однозначно говорить о том, что своими истоками тартессийская ци-
вилизация уходит в местную культуру середины II тыс. до н. э. Она локали-
зуется в междуречье Гвадианы и Гвадалквивира и представлена прежде всего
многочисленными поселениями типа Сетефильи. Идея континуитета, пре-
Период железа в Испании

емственности проявляет себя в сим-


биозе двух базовых составляющих
уклада жизни тартессиев. С одной
стороны, они продолжают обитать
в небольших поселениях, нередко
состоящих из саманных хижин и
лишенных каких-либо признаков

ГЛ А ВА 1
городской организации (в частно-
сти, ремесленная деятельность, как
и в прежние времена, носит сугубо
домашний характер), но, с другой,
многие семьи приобщаются к до-
быче металлов, хотя и занимаются
его обработкой непосредственно
на дому. На рубеже эпохи бронзы и
железа в юго-западной части Пире-
нейского полуострова (это так на-
зываемая Западная Тартессида) на-
блюдаются ростки специализации
и производственной кооперации
на межсемейной основе, в то время
как в восточной части страны со-
храняется аграрное производство
сугубо домашнего типа, с точки
зрения его организации. В южных
предгорьях Эстремадуры и Месеты
наблюдается особенно активный
процесс перехода к эксплуатации
шахт и рудников на основе част-
ной собственности. Посредника- 49
ми во взаимодействии этих типов
местных сообществ выступают гла-
вы наиболее сплоченных родовых
(гентильных) коллективов. Вполне
возможно, что именно их персо-
нифицируют Гаргорис и его внук Клад тартессийских ювелирных изделий
Габис — культурный герой, научив- из Эль Карамболо (пров. Севилья),
ший сородичей новым ремеслам и отражающий высокий уровень
развития культуры тартессиев
технологиям добычи и обработки
металлов, а также новым способам
упорядочения межродовых взаимоотношений на основе принципа господ-
ства знати и подчинения ей тружеников как прообраза власти.
Для иллюстрации этих процессов остановимся на характеристике по-
селения Сетефилья, вместе со своим некрополем просуществовавшего не-
прерывно со второй половины XVI в. до н.э. по V в. до н.э. включительно.
Испания в эпоху античности

В ранний период своей истории материальная культура Сетефильи содер-


жит в себе все основные культурные признаки туземных образований юж-
ноиспанского Междуречья: использование керамических подставок в ка-
честве примитивных алтарей, применение техники лощения керамики с
полировкой до блеска ее декоративной зоны, или «панно», приоритетная
роль геометрического стиля в вазописи и т.д. Начиная с последней четверти
II тыс. до н.э. жители Сетефильи сооружают укрепления, что существенно
РАЗДЕЛ 2

отличает этот центр от большинства архаических поселений региона, про-


должавших оставаться аграрными. Несмотря на то, что основным типом
жилища по-прежнему служит хижина со стенами из самана, изготовляв-
шегося из глины с примесью рубленого тростника, хорошо высушенного
на солнце, обитатели такого дома уже представляли собой сплоченный
клан большесемейного типа, возглавлявшийся патриархом и ведший свое
родство от единого предка. Иначе говоря, это поселение развивается по
эль-аргарской модели.
Некрополь Сетефильи — это комплекс захоронений, «накрытых» еди-
ной насыпью двухметровой толщины, с группой погребальных памятников в
виде стел высотой около 1 м, лишенных какого-либо декора. Археологические
разрезы некрополя позволяют восстановить его планировку. Погребальный
комплекс состоял из двух секторов. Более ранний включал порядка 40 одно-
типных погребений, а более поздний был отделен от первого рукотворной
террасой из хорошо утрамбованной глины и объединял 30–40 индивидуаль-
ных могил, сконцентрированных вокруг двухкамерной погребальной камеры
с внушительным по размерам входом. В ее центральной части обнаружен ске-
лет мужчины. Соседствовавшие с этой гробницей захоронения характеризу-
ются разнообразием погребального инвентаря. Лабораторные анализы кост-
ных останков позволяют говорить не только о кровном родстве погребенных
в центральном секторе, но и об их возрасте: для мужчин это в среднем 30 лет,
для женщин — 28. В пяти случаях (из 80 костяков, подвергнутых исследова-
50 нию) мужчины перешагнули 40-летие, а один из них дожил до 50 лет. Судя
по его погребальному инвентарю, при жизни он был ремесленником, а после
смерти его, как обладателя особых секретов, захоронили — видимо, в силу
магических представлений — в наиболее удаленной от поселения части мо-
гильника. Материалы некрополя Сетефильи подтверждают сформулирован-
ный выше тезис о том, что община строилась на основе сословного принци-
па, а родство велось от общего предка. В комплекс погребальных традиций
входили такие, как погребение воинов с полным набором доспехов и оружия
(кинжал, меч, алебарда).
Анализ археологических материалов из поселения и его некрополя по-
зволяет поставить вопрос о том, как осуществлялось управление. Наличие
большой домашней общины, оборонительных сооружений, а также некропо-
ля с разными по составу и качеству погребального инвентаря захоронениями
позволяет говорить об авторитетной роли глав семейств, особенно если они
обладали успешным военным опытом. Они формировали совет старейшин и
опирались на дружину сотоварищей по военным походам. Как важную деталь
Период железа в Испании

следует привести обнаруженное археологами в конце 1990-х годов большое


помещение, площадью в 30–35 кв. метров, из центральной части поселения
Посито Чико — совпадающего с Сетефильей по времени существования и
идентичного по характеру деятельности обитателей и общему уровню раз-
вития. Извлеченный из его руин разнообразный материал содержит немало
предметов роскоши. Кстати, подобное помещение было выявлено и при рас-
копках Эль Кампильо — предшественника знаменитого тартессийского по-

ГЛ А ВА 1
селения Эль Карамболо. Эти солидные по площади помещения, располагав-
шиеся к тому же в центре больших поселений, вполне могли служить местами
собраний старейшин и сходок воинских предводителей.
К концу II тыс. до н. э. в бассейне нижнего Гвадалквивира складывается
один из древнейших локальных центров производства керамики, которую мож-
но считать прототартессийской. Она местная по своей типологии, но содержит
элементы керамики типа «Лас Коготас», распространенной, как было сказано
ранее, в 1100–950-х гг. до н.э. на обширной территории между испанской Месе-
той и Португалией. География крупных поселений южноиспанского региона
представляет самостоятельный интерес. С учетом того, что они находились
хотя и на значительном расстоянии друг от друга, но всегда в поле видимости и
легкой доступности, а окружением им служили группы небольших, «рядовых»
поселений, можно допустить, что в этом географическом ареале в эпоху поздней
бронзы и раннего железа активно протекал процесс структурной реорганиза-
ции территории. Ее принцип состоял в подчинении подавляющего большин-
ства рядовых поселений всё более укрупнявшимся протоурбанистическим
центрам. Когда в районе Гибралтара появляются первые финикийцы (конец
XI в. до н.э.), то их «следы» (роскошная керамика, уникальные ювелирные из-
делия, предметы дорогого вооружения) регистрируются именно в поселениях
«головного» типа. Это наблюдение представляется важным, поскольку оно от-
ражает процесс трансформации местных этносов в собственно тартессийский.
По субстрату он был туземным, и им предводительствовала местная знать,
жаждавшая контактов с внешним миром и страстно поглощавшая иноземные 51
предметы роскоши. Однако его важным отличием было включение финикий-
ского и, шире говоря, восточносредиземноморского этнокультурного компо-
нента. Неслучайно поэтому хронология этих поселений совпадает с началом
освоения финикийцами Южной Испании.
Появление финикийцев на юге Испании сместило ось развития тартессий-
ской культуры в район Кадиса и Уэльвы, хотя Гвадалквивир, равно как Рио Тинто
и Одьель, продолжил играть роль одной из ведущих транспортных артерий, соеди-
нявших горно-металлургический регион с приморскими торговыми центрами.
* * *
Современная периодизация истории страны под названием Тартесси-
да — это совокупность трех последовательно сменявших друг друга периодов:
1. Начальный этап: эпоха местного геометрического стиля (X–IX вв. до н. э.).
2. Ориентализирующий период (VIII–VI вв. до н. э.). 3. Заключительный этап
(VI–V вв. до н. э.).
Испания в эпоху античности

Первоначально страна занимала сравнительно небольшую, но плодородную


территорию между реками Рио Тинто, Одьель и нижний Гвадалквивир, однако
в ориентализирующий период к ней относился уже весь юг Пиренейского по-
луострова — от долины реки Гвадианы на западе до устья Сегуры на востоке.
Издревле Тартессида специализировалась на сельском хозяйстве, в ее за-
падной части активно велась добыча меди, железа, серебра и золота, а в районе
современной Уэльвы сформировался важный очаг металлургического произ-
РАЗДЕЛ 2

водства. Тартессийское общество еще слабо стратифицировано, его отдельные


слои группируются по принципу кровного родства, образуя племена-трибы и
не зная ни монархической власти, ни военной организации. Наиболее древ-
ние тартессийские поселения похожи на традиционный полуостровной тип:
это агломерации круглых в плане саманных хижин, не имевших внутренних
перегородок. По мере роста уровня жизни, обусловленного прежде всего
выгодным географическим положением и успешным развитием торгово-
посреднической деятельности, обитатели поселений начинают возводить
оборонительные стены из крупных необработанных каменных блоков с забу-
товкой из мелкого камня и земли. Складывается сословие знати, появляются
цари-культуртрегеры типа уже упоминавшихся Габиса и Гаргориса.
Отличительным признаком раннетартессийской цивилизации служит
керамика. Типологически она весьма разнообразна. Из так называемых от-
крытых сосудов наиболее употребительными были чаши, миски, ковши,
кубки, подставки для сушки котлов, а также кастрюли и плошки полумин-
далевидной формы, изготовленные вручную или на медленно вращающемся
гончарном круге. Древнейший тип этой керамики принято называть сетча-
той: она изготовливалась из темной глины и ее орнамент наносился сеткой, а
вдавления от нее подвергались лощению. Орнамент гравировался резцом по
еще мягкой, но уже залощенной до блеска глине. Со временем (IX–VIII вв. до
н.э.) появляется и другая разновидность керамики, она выполнена в так назы-
ваемом стиле Эль Карамболо. Это крупное поселение (окрестности Севильи)
52 начало свою жизнь в начале VIII в. до н. э. в качестве туземного центра регио-
нального значения и просуществовало, постоянно набирая вес, вплоть до V в.
до н. э. По технике изготовления его керамика аналогична предыдущему типу,
но гораздо более разнообразна по формам и декору. Она имеет светлокремо-
вую, приятного, мягкого тона поверхность, весьма искусно обработанную, а
орнамент, нанесенный красной краской, выполнялся в геометрическом стиле,
представляя собой различные комбинации полос, метоп, зигзагов, ромбов и
треугольников. Даже большие сосуды-контейнеры обычно декорировались
этими же геометрическими фигурами, нередко вписанными в прямоуголь-
ные клише, образующие своеобразные фризы.
Оба типа тартессийской керамики несут на себе очевидную печать вос-
точносредиземноморского влияния как с точки зрения типологии, так и
декора. Однако археология располагает пока что считанными фрагментами
их импортных сосудов-прототипов и, следовательно, можно считать, что в
своей массе она изготовлена местными гончарами, хотя и использовавши-
ми финикийские модели.
Период железа в Испании

Древнейшие монархи Тартессиды

Традиционная форма организации верховной власти у народов Пиренейского


полуострова — монархия. Ее древнейшим представителем является мифический
Хрисаор, сын Океана и Горгоны. Его имя, сохраненное нашим основным инфор-
матором Аполлодором, в переводе с греческого языка означает «муж, владелец
золотого меча или золотого оружия», а иносказательно — это правитель страны,

ГЛ А ВА 1
сказочно богатой золотом. Его сын Герион проиграл в трудном сражении знаме-
нитому греческому герою Гераклу тучные стада своих породистых быков. Гео-
графическая среда, описанная Аполлодором, позволяет говорить о локализации
Герионовой страны, как и его родной крепости, за Столпами Геракла, на атлан-
тическом побережье Испании.
Легендарные правители в истории Тартессиды — это Гаргорис и его
внук Габис. Если первый вывел тартессиев из состояния варварства и нау-
чил их занятиям земледелием и скотоводством (в дотроянскую эпоху, если
верить Аполлодору), то второй персонифицирует другой тип общества: он
создает города и постигает основы городской жизни. С его именем связа-
ны такие важные с цивилизационной точки зрения процессы, как создание
частной собственности, формирование общества по сословному принципу,
создание законов, письма и письменности. Эти изменения относятся к пер-
вой трети I тыс. до н.э.
Историческая монархия ассоциируется с Аргантонием, правителем Тар-
тессиды начального периода плаваний греческих торговцев в эту страну (се-
редина и вторая половина VII в. до н.э.). Аргантоний, царствовавший 80 лет,
был почитаем в народе как мудрый и справедливый владыка. После его смерти
страна распалась на отдельные города, во главе которых утвердились царьки,
в своем правлении опиравшиеся на воинские дружины, стремившиеся к рас-
ширению собственных владений и ради этого готовые на сотрудничество с
карфагенянами и впоследствии римлянами. Во время пунических войн и рим-
ского завоевания Испании многие из них предательски гибли от рук своих 53
иноземных покровителей. ■■■

Другая особенность тартессийской цивилизации первого периода


ее истории состоит в отсутствии захоронений и каких-либо предметов
погребального обряда. Вероятно, тартессии использовали такой риту-
ал, который не оставлял материальных следов и который мог состоять,
например, в погружении покойников, как и предметов погребального
инвентаря, в воду рек или озер. Подобный обычай был известен кельтам,
а они, как уже было сказано, оставили следы своего присутствия на тар-
тессийской земле еще на рубеже II–I тыс. до н.э. Испанские археологи в
ХХ в. извлекли несколько экземпляров мечей этой эпохи из рек Хениль
и Гвадалквивир, а в водах Одьель обнаружили стрелы, копья, мужские
фибулы и два шлема.
Испания в эпоху античности

Клад оружия из Риа де Уэльва

В 1920-х годах при проведении дренажных работ в старице реки Одьель


(г. Уэльва, пров. Эстремадура) был найден «склад» металлических изделий
конца эпохи бронзы. Он включает более 400 предметов различного назначе-
ния (мечи пестиковидной формы и с массивной рукоятью, кинжалы, стрелы,
одежные застежки, мужские поясные пряжки и браслеты, фрагменты шлемов
РАЗДЕЛ 2

с высоким гребнем и т.д.), но единых с точки зрения состава металла и тех-


ники его обработки. Современные археологи всё более склоняются в пользу
их местного происхождения, хотя и допускают возможность заимствова-
ния иноземных образцов и стандартов — как кельтско-атлантических, так
и восточно-средиземноморских.
Долгое время сохранялась точка зрения первооткрывателей «склада»
(в частности, М. Альмагро Баша) о том, что входящие в него металлоизделия,
отслужившие свой срок, предназначались для переплавки, и даже допускалась
вероятность того, что они являлись частью груза с затонувшего корабля. В на-
стоящее время получает всё большее распространение тезис о том, что этот на-
бор дорогостоящих предметов оружия был сознательно погружен в воды Одиэ-
ля в магических целях, например, в знак благодарности за какую-либо военную
акцию или, наоборот, в качестве просьбы о победе в предстоявшем сражении.
Этот тезис вполне убедителен, поскольку в античных письменных источниках
(в частности, в «Географии» Страбона) имеются упоминания о подобных обы-
чаях, широко распространенных в кельтском мире. ■■■

Однако с рубежа IX–VIII вв. до н.э. погребальный обряд тартессиев


претерпел существенные изменения: в практику входит трупосожжение
и появляются курганные захоронения. Одним из наиболее изученных яв-
ляется некрополь Лас Кумбрес, относящийся к поселению Донья Бланка
54 (пров. Кадис) и функционировавший во второй половине VIII в. до н.э.
Как видим, он синхронен уже известному нам кладбищу Сетефильи. На
его площади (она составляет порядка 100 га) раскопано более 110 захо-
ронений курганного типа. Могилы отличаются типологическим разноо-
бразием. Есть как ямные, так и вырубленные в скале. Наиболее изучен-
ным можно считать курган № 1. Его площадь равна 500 кв. метрам, в цен-
тральной части расположено место сжигания трупов, использовавшееся
столь длительное время, что его поверхность и соседнее пространство
покрыты мощным слоем пепла. В радиусе 60 м выявлено 62 захороне-
ния, представляющих собой как правило небольшие ямы, вырубленные
в скальном грунте, или просто слегка заглубленные естественные расще-
лины. Над захоронениями рядовых жителей Доньи Бланки обычно воз-
водилась невысокая земляная насыпь, а свидетельством более высокого
социального статуса покойного являлся курган — насыпь, сооруженная
на каменной платформе. Обряд кремации состоял в сжигании трупа
вместе с предметами одежды. Прах просеивался через решето, костные
Период железа в Испании

останки промывались и помещались в погребальную урну, рядом с ко-


торой клали кубки, патеры, арибаллы, амфоры и другие керамические
изделия индивидуального пользования, а также украшения (поясные
пряжки, фибулы и т.д.).
Следующий период в истории тартессийской культуры относится к
ориентализирующей эпохе, в настоящее время богато представленной па-
мятниками материальной культуры самого различного типа — от тако-

ГЛ А ВА 1
го массового материала, как керамика, до монументальных дворцовых и
храмовых сооружений. Именно в эту эпоху Тартесс оказывается особенно
притягательным для народов Эгеиды, Малой Азии и Ближнего Востока.
Наиболее значительным является финикийский фактор, на котором оста-
новимся особо.
Финикийские мореплаватели начали осуществлять свои поездки в
Южную Испанию еще в XI в. до н.э., а в VIII столетии они буквально навод-
нили Гибралтар и его испанское, как, впрочем, и богатое ресурсами севе-
роафриканское, побережье. В Андалусии их поражали «золотые» реки,
«серебряные» горы, сады с «золотыми яблоками» и серебряные кормуш-
ки для скота, а свои корабли они оснащали якорями, изготовленными из
серебра, чтобы таким способом увезти на родину как можно больше этого
драгоценного металла (Strabo III. 2.8). В античной традиции сохранились
отголоски наиболее ранних плаваний купцов-мореходов Сидона и Тира
в акваторию Гибралтара, датирующихся 1100-ми годами до н.э. В частно-
сти географ Страбон сообщает об их двух экспедициях разведывательно-
го характера, завершившихся безрезультатно, и третьей, принесшей удачу.
На одном из островков поймы Одьеля финикийцам, по благословению
божества, удалось основать Гадес (совр. Кадис). На соседнем мысе они воз-
вели храм, посвященный их верховному богу Баал-Хаммону / Мелькарту,
вскоре прославившийся на весь средиземноморский мир своим оракулом,
архивами и несметными богатствами. Основание Гадеса по одну сторону
от Гибралтара и Карфагена по другую надолго сделало финикийцев хо- 55
зяевами Западного Средиземноморья и выхода в Атлантику через под-
контрольный им Гибралтар, и только римляне ценой гигантских усилий
смогли одолеть их.
Археология регистрирует постоянное присутствие финикийцев на юге
Пиренейского полуострова, начиная с рубежа IX–VIII в. до н.э., когда к вос-
току от Гибралтарского пролива появляются такие их крупные торговые го-
рода, как Малака (совр. Малага), Секси (совр. Альмуньекар) и Абдера (совр.
Адра), а также возникает множество факторий, всегда располагавшихся на
небольших мысах или полуостровках в устьях рек и явно предназначав-
шихся для торгово-посреднической деятельности их иноземных патронов.
Самым северным поселением финикийцев на Пиренейском полуострове
была Ла Фонтета (VIII–VI вв. до н.э., пров. Аликанте). Оно располагалось
в устье реки Сегуры, имело одну из наиболее развитых фортификационных
систем и большую портовую зону. Площадь городища составляла 8 га. Обо-
ронительная стена имела толщину 7 м, а высоту — 10 м, причем нижняя
Испания в эпоху античности

часть (4 м) была выложена из камня, а остальная — из кирпича-сырца. Жи-


лые кварталы возведены в соответствии с нормами прямоугольной плани-
ровки. Дома были каменными, реже глинобитными, на каменном цоколе.
В городе имелся храм богини Астарты.
На противоположном берегу Сегуры находилось небольшое поселение
горняков и металлургов, связанное с Ла Фонтетой посредством переправы.
Свою жизнь оно строило на добыче олова и его поставках на рынок фини-
РАЗДЕЛ 2

кийской Ла Фонтеты для последующей перепродажи. Сюда же поставлялась


соль, добывавшаяся в окрестностях и дорого ценившаяся в древнем мире.
В VII в. до н.э. порт Ла Фонтеты стали посещать греческие торговцы.
Они платили финикийцам десятину от грузооборота и в качестве следов
своего пребывания оставили керамику, которая в основном служила им та-
рой для транспортировки вина.
Ранее всего в западнофиникийских центрах обосновались торговцы и
их агенты, но вскоре появились и ремесленники — строители, архитекто-
ры, горняки, гончары, ювелиры. Особую роль в жизни поселенцев играли
рыбаки и мастера по переработке рыбы и изготовлению гарума — рыбного
соуса, не имевшего себе равных, как говорит Страбон, во всем средиземно-
морском мире (Strabo III. 4.6). Некоторую конкуренцию гаруму составляли
лишь понтийские (черноморские) приправы, и этому указанию Страбона
трудно не поверить, поскольку он сам был уроженцем Южного Понта и не-
сомненно являлся знатоком и поклонником рыбной кухни.
Об урбанизме финикийских поселений, какими бы крупными они ни
являлись, судить трудно, поскольку многие из них были разрушены еще в
древности, а другие потеряли свои реальные очертания из-за особенностей
геоморфологии и по этой причине трудно поддаются археологическому об-
наружению. Вызывает удивление факт относительного несоответствия двух
основополагающих характеристик города как таксономической единицы:
при явной специализации городских производств и сословной иерархи-
56 зации городской общины градостроительство сохраняло черты архаизма.
Так, в Тосканосе и Моро де Мескитилье археологами прослежены элемен-
ты уличной планировки, но ориентировка большинства жилищ на протя-
жении нескольких строительных периодов лишь отчасти соответствовала
направлению улиц. Только по мере стабилизации городского уклада жиз-
ни происходит корректировка топографии жилых кварталов и отдельных
жилищ путем их реконструкции и достройки. Улицы, а нередко и проулки
вместо трамбовки земли со временем стали засыпаться гравием.
В VII в. до н.э. начинает внедряться принцип геоэкономического райо-
нирования городской территории. Во всяком случае, археология регистри-
рует концентрацию наиболее крупных зданий в центральной части города,
ремесленный квартал примыкает к оборонительным стенам, а рыбозасолоч-
ные цистерны вообще выносятся за черту города. В частности, в центре То-
сканоса археологами раскопаны жилые дома, насчитывающие по 7–8 ком-
нат, и несколько служебных помещений; окраины же были застроены более
чем скромными жилищами, состоявшими лишь из одной комнаты с очагом.
Период железа в Испании

В Моро де Мескитилье сохранились руины дома с глинобитным полом и


несколькими очагами, длина одной из стен которого равна 17 м. В Тоскано-
се обнаружено большое строение, по своей планировке напоминающее вос-
точнофиникийскую лавку-склад. Оно имело широкий центральный «неф»
и два боковых, а общая площадь равнялась 15,0×10,75 м. Финикийцы укре-
пляли свои поселения рвами и частоколами, а по мере роста благосостоя-
ния (VII–VI вв. до н.э.) — каменными стенами. От оборонительных соору-

ГЛ А ВА 1
жений Тосканоса 600-х годов до н.э. сохранилось несколько куртин, одна из
которых по протяженности достигала 120 м и имела ширину в 4–5 м.
Приморские поселения южноиспанских финикийцев в древности не
имели портов. Мореходы довольствовались природными бухтами и много-
численными рейдами. Небольшая осадка их судов позволяла с легкостью
вытаскивать их непосредственно на берег. Если фактория находилась в
устье реки, то корабли заходили в него и причаливали к пристани — рукот-
ворной насыпи, сооружавшейся из камня и крупных обломков керамики.
Часто использовался и рейд, а якорями нередко служили, как упоминалось
выше, большие слитки серебра с отверстиями для крепления канатов.
При крупных финикийских центрах имелись некрополи, располагав-
шиеся обычно по другую сторону примыкавшего к поселению водоема —
реки, лимана и т. п. Наиболее древние были небольшими: некрополь Хар-
дина насчитывал около 100 могил, другие — и того меньше. С течением
времени погребальные практики варьировались от коллективных захоро-
нений к индивидуальным. Наиболее ранние (VIII–VII вв. до н.э.) представ-
ляли собой подземные склепы с несколькими погребениями, более поздние,
индивидуальные, осуществлялись в траншеях, в которые, как в Финикии и
Карфагене, помещались саркофаги или каменные ящики. Для организации
склепа в скале прорубался шурф, на дне которого располагалась погребаль-
ная камера, а входом служил длинный коридор (дромос). Наиболее репре-
зентативным примером служат склепы Трайамара второй половины VII в.
до н.э., им аналогичны погребальные комплексы Альмуньекара и Куэвас 57
де Альмансора. Их своды сооружены из толстых брусьев, покрытых сверху
каменными плитами, и присыпаны слоем глины. Вход в дромос был зало-
жен большим каменным блоком, который отодвигался при совершении
каждого последующего подзахоронения. Иным был способ организации
семейного могильника: выкапывался шурф глубиной до 3–5 м и диаметром
1–2 м, на дне (или в подкопе боковой части шурфа, имевшем вид ниши) по-
мещались урны с прахом. Их слегка вкапывали в материк и сверху прикры-
вали каменными плитами — крышками. Погребальные урны, как продук-
ция массового керамического производства, обычно изготавливались из
глины и лишь в редких случаях — из дорогостоящего алебастра. С VI в. до
н.э. обряд ингумации полностью вытесняется кремацией.
Погребальный инвентарь, как и тип погребального сооружения, отра-
жает прижизненный статус умершего. Вполне естественно, что наиболее
дорогие изделия (из золота, слоновой кости, стеклянной пасты с грави-
ровкой и филигранью) содержатся в саркофагах, а керамические предметы
Испания в эпоху античности

сопровождают практически любое рядовое погребение. Керамика, как и


в финикийских метрополиях и Карфагене, обычно красноглиняная, мо-
нохромная или расписная, а с точки зрения формы в VIII–VII вв. до н.э.
преобладали урны с горлом в виде трилистника (типа греческой ойнохои)
и светильники наподобие блюдца с одним-двумя носиками для фитиля.
В пунийскую эпоху, особенно со второй половины VI в. до н.э., растет про-
цент толстостенных погребальных урн, отличительным признаком кото-
РАЗДЕЛ 2

рых является венчик типа гриба. Постоянным атрибутом погребального


инвентаря финикийских переселенцев и их местных потомков-пунийцев
считаются красноглиняные блюда и тарелки, коллекция которых к насто-
ящему времени насчитывает более 400 экземпляров, а отдельные из них
имеют граффити — надписи на финикийском языке. Богатство захороне-
ния подчеркивается наличием греческих изделий — протокоринфской
пиршественной керамики, аттических амфор типа SOS (аббревиатура
имени известного собственника торговой кампании Состратидов), бих-
ромных кипрских кувшинов, а также египетских скарабеев или костяных
гребней и гравированных пластин.
В VIII–VII вв. до н.э. во многих частях Восточной Андалусии рассели-
лись финикийцы-земледельцы, в своей каждодневной деятельности ори-
ентировавшиеся в первую очередь на товарное производство оливкового
масла и вина, так как их восточные предки еще у себя на родине хорошо вла-
дели искусством культивирования оливкового дерева и виноградной лозы.
Западные финикийцы превратили свои земли в цветущий край, а тартес-
сиев и иберов познакомили с организацией аграрного производства рента-
бельного типа. Важно отметить, что к западу от Гибралтара (исключая, ко-
нечно, Гадир) прямого финикийского влияния не прослеживается: видимо,
местные тартессийские элиты этого богатого ресурсами региона предпочи-
тали сохранять за собой ведущую роль в торговых контактах с иноземцами,
и им это удавалось вплоть до рубежа VI–V вв. до н.э., когда Тартессийская
58 держава прекратила свое существование под ударами карфагенян и на ее об-
ломках возникла Турдетания, или страна турдетан.
О социально-политической организации финикийских городов Юж-
ной Испании можно говорить главным образом на основе метода аналогии,
сравнивая ее, с одной стороны, с метрополией Тиром, и, с другой — с такой
же крупной колонией тирян, какой был Карфаген. Общины Гадира и других
западнофиникийских колоний Андалусии не были этнически однородны-
ми, они представляли собой объединения разноэтничных и разноязычных
торговцев-моряков, а их городской быт был многоукладным. Вполне веро-
ятно, что Гадир, столь же богатый, как и Карфаген, имел олигархический
сенат и народное собрание, члены которого избирались на основе имуще-
ственного ценза. Большую роль играло жречество и в первую очередь об-
щина храма Мелькарта, которая в средиземноморском торговом мире была
известна, как уже было сказано, своей библиотекой, оракулом и храмовыми
архивами, пользовалась правом десятины и сумела сконцентрировать боль-
шие богатства, которыми, кстати, в конечном счете, воспользовались рим-
Период железа в Испании

ляне. Гадир имел большой флот и наемное войско. Извечная конкуренция


с ним Карфагена препятствовала образованию какого-либо религиозно-
политического союза западнофиникийских городов. Исторический опыт
также отсутствовал: ни метрополия Тир, ни ее наиболее крупные колонии
Центрального Средиземноморья не знали подобной практики, в то время
как их сицилийские соседи — греки, а также верные партнеры — этруски
начиная с эпохи архаики успешно объединялись в амфиктионии ради защи-

ГЛ А ВА 1
ты своих экономических интересов и политической независимости. С уси-
лением могущества Карфагена (середина и вторая половина VII в. до н.э.) в
Западном Средиземноморье происходит перераспределение сил в пользу
пунийцев. Они, колонизовав геостратегически важный остров Ивису, пе-
рехватили инициативу у греков в деле контроля над ведущими торговыми
путями Восточной Испании, расширили масштабы ее колонизации, и толь-
ко римляне своей планомерной деятельностью против Карфагена в ходе за-
воевания Пиренейского полуострова лишили их былого могущества. Они
сохранили автономию только Гадиру. Однако опыт западных финикийцев
в деле организации городской жизни не прошел бесследно для тартессиев,
создавших с учетом его достижений свою собственную цивилизацию так
называемого ориентализирующего типа. Ее символами являются дворцо-
вый комплекс Канчо Роано и местная письменность, строившаяся на ар-
хаическом варианте кипро-финикийского алфавита.
В VII в. до н. э. западносредиземноморскими лоциями финикийцев и
возможно даже их кораблями воспользовались греки Малой Азии — само-
сцы и фокейцы, близкие соседи и торговые партнеры тирян и сидонян. Из
античной традиции известно, что греки открыли для себя крупный тузем-
ный эмпорий Тартесс, располагавшийся в устье Гвадианы (пров. Уэльва),
и даже получили приглашение от местного правителя Аргантония на обу-
стройство собственного поселения. Неясно, по каким причинам это при-
глашение не было принято: либо фокейцы в первой половине VII в. до н.э.
считали преждевременным менять модель своей эмпориальной (торгово- 59
посреднической) деятельности в Западном Средиземноморье на колони-
зационную, либо оформлению их торгово-экономического союза с Арган-
тонием и в его лице с тартессийской элитой твердо воспрепятствовали
местные финикийские общины. Тем не менее греческое присутствие в зоне
прочных контактов финикийцев с тартессиями в ориентализирующий пе-
риод все более уверенно документируется такими группами артефактов,
как керамика (тарная, культовая, пиршественная), ювелирные изделия и
даже скульптура культового характера и фрагменты архитектурного декора
не выявленных пока общественных сооружений. Наиболее часто древней-
шие материальные следы греческого присутствия фиксируются в Уэльве,
Севилье, Кордове и на территории, располагавшейся между ними. Грече-
ские артефакты второй половины VII — первой половины VI в. до н.э. ре-
гистрируются археологами не только в прибрежных туземных и финикий-
ских поселениях, но и в отдаленных туземных центрах, которые распола-
гались как правило в местах добычи природных ресурсов (серебра, золота,
Испания в эпоху античности

олова и, конечно, железа) или вдоль крупных транспортных артерий типа


«оловянного пути» или «Геракловой дороги».
В результате длительного и разнообразного взаимодействия тартессиев,
финикийцев, греков и кельтов окончательно сформировалась тартессийская
цивилизация, яркость и оригинальность которой состоит в ее ориентализи-
рующем характере, органично впитавшем культурные достижения всех этих
народов при превалирующей роли финикийского компонента. Символа-
РАЗДЕЛ 2

ми этой цивилизации можно считать монументальный погребальный ком-


плекс Посо Моро (пров. Альбасете) и архитектурный комплекс Канчо Роано
(пров. Бадахос).

Погребальный комплекс Посо Моро —


памятник ориентализирующего искусства Испании

Посо Моро — это наиболее величественный погребальный монумент Иберии


VII в. до н.э. Он раскопан в 1970-е годы известным испанским археологом и
иберологом М. Альмагро Горбеа. Ему же принадлежит и первый вариант ре-
конструкции. Памятник имеет вид ступенчатой пирамиды высотой 6 м, вы-
ложен из крупных известняковых блоков и увенчан конусообразным куполом.
На некоторых блоках сохранились фрагменты рельефов, образовывавших
сплошные фризы. По четырем сторонам изваяны львы, вероятно, охранявшие
покой усопшего.
По мнению М. Альмагро, главный смысл всего комплекса изображений на сар-
кофаге — показать генеалогию погребенного владыки. Он возводит ее ко второму
поколению богов, победившему Титанов, а именно к тому из них, которому удалось
чудесным образом спастись от иберийского «Кроноса» – гигантского человекопо-
добного чудовища с двумя головами, символизирующими особую мудрость Небо-
жителя, способного судить Время и его ход в земном и неземном мирах. Божество
60 восседает на троне в готовности проглотить свою жертву — младенца, которого
служитель культа извлекает из котла с кипящим варевом. Младенец, однако, оста-
ется живым и, подняв голову, вытаращенными от пережитой метаморфозы глазами
оценивает происходящее. Можно считать, что перед зрителем развернут обряд ини-
циации — не смерть жертвы, а ее спасение под покровительством Божества, или воз-
рождение для новой жизни в качестве земного правителя верховного ранга. ■■■

Раскопки Канчо Роано начались в 1970-е годы и не завершены по сей


день. Он располагался в центральном пункте регулярных встреч различных
народов Восточного и Западного Средиземноморья, являясь своего рода
узловым перекрестком. С конца VIII в. до н.э. он функционировал как рези-
денция местного правителя и главы союза племен Эстремадуры в одном лице,
одновременно Канчо Роано являлся крупным межплеменным святилищем.
В районе современной Эстремадуры на сегодняшний день известно
более десяти сооружений подобного рода. Хотя по своим масштабам они
Период железа в Испании

ГЛ А ВА 1
Монументальный комплекс типа царского дворца-святилища из Канчо Роано.
Реконструкция С. Селестино

не идут ни в какое сравнение со святилищем Канчо Роано, тем не менее


это внушительные по размерам сооружения, настоящие монументальные
комплексы, располагавшиеся in natura, по первому впечатлению мало свя-
занные с какими-либо конкретными поселениями и, по аналогии с Канчо
Роано, называемые дворцами-святилищами.
Архитектурный комплекс Канчо Роано — это сложный и много-
слойный памятник. В древнейший и древний периоды своей истории 61
(Канчо Роано «С»: VIII–VII вв. до н.э. и Канчо Роано «В»: конец VII–
VI вв. до н.э.) он включал обширный двор, непосредственно примы-
кавший ко входу на священную территорию, крытый вестибюль и не-
кое замкнутое помещение типа cella. Вход в святилище осуществлялся
со двора: через широкие ворота можно было подняться в вестибюль, а
чтобы попасть в «святая святых» нужно было пройти еще через одни
двери, которые находились в северо-восточной части вестибюля и име-
ли меньшие размеры.
В эпоху «В» во дворе святилища была возведена прямоугольная в
плане платформа, выложенная из кирпича, которую — судя по находкам
золы — можно определить как большой алтарь под открытым небом, тем
более что рядом с платформой археологи обнаружили колодец, вода кото-
рого использовалась, видимо, при совершении обряда очищения. Другой
алтарь располагался в cella, в эпоху «С» имел круглую в плане форму с ко-
нусовидным углублением в центре, служившим для поддержания сосуда,
Испания в эпоху античности

в который во время совершения обряда возлияния стекала священная


жидкость. По соседству с алтарем находилось прямоугольное в плане,
ступенчатое сооружение — видимо, стол для хранения жертвоприноше-
ний. Поскольку этот алтарь имел форму бычьей шкуры, или кипрского
слитка, и таким образом символизировал принадлежность к верховному
мужскому божеству, то можно допустить, что служитель его культа был
одновременно и царем, и жрецом, а его святилище являлось и оракулом.
РАЗДЕЛ 2

В эпоху «А» (V–IV вв. до н.э.) на месте этого алтаря был воздвигнут пилон
из кирпича, напоминающий по форме бетил, характерный не только для
тартессийских, но и для иберийских святилищ. Собственно святилище
было перемещено на крышу здания, оно уменьшилось в размерах и стало
иметь вид часовни. Эта конструкция напоминает дворцовые строения и
одновременно небольшие храмы древнесемитского города Угарита. В них
при отправлении культа присутствовали не только царь и члены его семьи,
но и, как это было принято считать в средиземноморских религиозно-
космогонических системах, само верховное божество, чудесным образом
инкарнировавшее в своего земного посланца — царя, призванного вер-
шить божественный суд над подданными.
Признавая монументальный комплекс в Канчо Роано царским двор-
цом и святилищем одновременно, следует подчеркнуть, что на протяже-
нии своей истории — вследствие постоянного взаимодействия с фини-
кийцами и греками — он воплотил в себе разные варианты святилищ
загородного типа, эволюционируя от династического к общинному и
впоследствии к межплеменному. Если помещение «С» относится ко вре-
мени самостоятельной истории туземцев и отражает их исконные рели-
гиозные верования, то сооружение «В» начинает свою жизнь в период
интенсификации контактов тартессиев побережья с обитателями тех глу-
бинных территорий, которые обладали стратегически важными природ-
ными ресурсами и испытывали очевидное воздействие кельтов, выход-
62 цев с атлантического побережья современной Франции. Тартессийские
агенты-посредники проникают в местную среду и устанавливают дело-
вые отношения с вождями и служителями культа, руководившими жиз-
недеятельностью местных обществ. Ответный интерес воплощается по-
разному, в том числе и путем создания таких святилищ, которые берут на
себя роль патронов и арбитров во все усложнявшейся сфере деловых кон-
тактов со своими «клиентами». К их числу можно отнести и комплекс
Канчо Роано «В». Сохранив свою основную функцию, он в то же время
весьма расширил территорию и отвел ее часть для вспомогательных —
по отношению к культовой — операций (в частности, хозяйственной и
административно-социальной).
В собственно ориентализирующий период (VII в. до н.э.) западные
финикийцы, пришедшие в Эстремадуру по стопам тартессийских агентов,
участвуют в эксплуатации ее недр и в строительстве святилищ для патро-
нажа столь многоступенчатой торговли. Одним из таких святилищ вполне
может быть Канчо Роано «А», возникшее в середине VI в. до н.э. на месте
Период железа в Испании

предыдущего святилища «В». Оно было возведено в том пункте, откуда фи-
никийцы начинали транспортировку приобретенных товаров в свои мор-
ские порты. Хорошим подтверждением выше изложенного тезиса может
служить система дорог, в этот период существенным образом изменившая
свою географию. Если в прототартессийский период основные транспорт-
ные артерии проходили по более западным землям, минуя тем самым Кан-
чо Роано, то уже в VII в. до н. э. появляются их ответвления, включившие в

ГЛ А ВА 1
свою орбиту комплекс «В».
Следующее столетие характеризуется возникновением большого коли-
чества туземных центров — производителей металлов (например, соседа
Канчо Роано — Эль Медельин, Лос Пахарес и др.). Поскольку к ним сле-
довало найти новые подступы, то сеть дорог на Пиренейском полуострове
не только активно разрастается, но и по-новому структурируется. Наряду
с многочисленными локальными дорогами возникает тот путь, который
берет свое начало в Плаценции (совр. Пласенсия), проходит через Канчо
Роано и завершается в устье Гвадианы.
Новая организация деловых контактов туземцев со средиземно-
морским миром, исключившая (после кризиса 600-х годов до н.э.) из
участия Тартессиду и установившая вариант прямых связей туземных
производителей-собственников-поставщиков с теми иноземными аген-
тами, которые были заинтересованы в их продукции, ввела в число по-
следних — наряду с финикийцами и пунийцами — греков Массалии,
Великой Греции и Малой Азии, а также этрусков, иберов из восточных
регионов Пиренейского полуострова и обитателей его атлантической
зоны. Материальные следы их пребывания локализуются всегда одно-
значно — в местах функционирования туземных рынков, а наиболее
успешными оказались фокейцы.
Основные сведения о торговом пути — итинерарии Западного Среди-
земноморья фокейцы получили от своих прямых партнеров — са мосцев,
а также от милетян и эгинетов, еще в архаическую эпоху открывших для 63
себя богатства Запада. Свою роль сыграли и жрецы храма Артемиды Эфес-
ской — ведущего святилища малоазийского Паниониона, сооснователем и
активным членом которого была Фокея. О знакомстве жречества с Дальним
Западом и стремлении включить его потенциал в орбиту своего контроля
однозначно свидетельствуют факты прямого участия жрецов в основании
Массалии, Алалии, Элеи и других фокейско-ионийских колоний Цен-
трального и Западного Средиземноморья.
Единственной на Пиренейском полуострове колонией — в подлинном
смысле этого слова — был Эмпорион (совр. Ампуриас).
Вопрос об обстоятельствах возникновения Эмпориона, несмотря на
пристальный интерес исследователей к этому центру, продолжает отно-
ситься к разряду трудно решаемых. Указания античных авторов на его
близкое родство с Массалией справедливо признаются в качестве до-
стоверных большинством специалистов, однако степень этого родства
оценивается по-разному. Долгое время в зарубежной, преимущественно
Испания в эпоху античности

испанской, историографии господствовало представление о том, что обе


колонии были «сестрами-близнецами», основанными Фокеей на ру-
беже VII–VI вв. до н.э. Известные французские специалисты, отдавая
предпочтение информации Помпея Трога (кстати, массалиота по про-
исхождению), отстаивали тезис о возникновении Массалии после зна-
комства греков с иберийской частью Галльского залива. В современной
историографии практически единодушно признается вариант дочерней
РАЗДЕЛ 2

зависимости Эмпориона от Массалии — как в вопросе о возникнове-


нии центра, так и с точки зрения его функционирования в качестве
социально-экономического и политического организма.
Нам представляется, что истоки полиса следует связывать с плавани-
ями фокейцев метрополии, ибо именно они основали поселение на мысе
Сан Марти и храм своей покровительницы Артемиды Эфесской при нем.
Что касается хронологии, то это событие должно было иметь место до бит-
вы при Алалии (535 г. до н.э.) и приближаться ко времени основания архаи-
ческого эмпория в Массалии (рубеж VII–VI вв. до н.э. или возможно даже
620-е годы до н.э.).
Будучи основан как фактория, или торговая стоянка, Эмпорион с те-
чением времени — по крайней мере, после битвы при Алалии — транс-
формировался в апойкию, т.е. в полис с собственной аграрной округой.
Она была небольшой по размерам и образована серией местных поселе-
ний, обитатели которых были зависимы от общины греческой колонистов
и обеспечивали ее необходимыми сельскохозяйственными продуктами.
На протяжении всей своей истории Эмпорион дорожил контактами с юж-
ными соседями — индикетами, столица которых, Индика, вела с греками
посредническую торговлю металлами Аквитании, Кантабрии и Астурии.
Это последнее обстоятельство, как магнит, притягивало к Эмпориону не
только туземцев Иберии, но и финикийцев Карфагена, стремившихся
внедрить в свою практику — наряду с океанским торговым путем — ком-
64 бинированный, средиземноморско-континентальный путь к металлам
Пиренеев. Возможно, что финикийцы Гадеса, составив карфагенянам
конкуренцию, подвигли их к обоснованию на Ивисе, миновать которую
в плаваниях к Галльскому заливу было практически невозможно.
Фокейцы Эмпориона, стремясь к сохранению за собой контроля над
торговлей в акватории залива, ответили карфагенянам усилением своих
позиций в Роде и активизацией связей с Агатой и туземными поселения-
ми прибрежного Лангедока. Такая политика принесла свои плоды, открыв
ионийцам возможность увеличения импорта в туземные oppida глубинных
регионов Западного Лангедока, располагавшиеся на берегах рек, крупней-
шей из которых была Гаронна. Они возникли, скорее всего, именно с целью
контроля над дорогами Аквитании (с ее запасами квасцов и рудными бо-
гатствами) и приобщения таким образом к заморской торговле.
Аналогичная картина складывается в этом же временном интерва-
ле в северо-восточной Каталонии. Так, только в долине реки Клодиан
(совр. Флувия), не говоря о бассейне Эбро, развиваются три крупных ибе-
Период железа в Испании

рийских oppida и множество менее значительных; их хозяйственная дея-


тельность имела явно выраженную торговую ориентацию. В этих посе-
лениях найдена сероглиняная керамика западногреческого производства,
полностью совпадающая по формам и стандартам с керамикой Рюсино,
Солье, Иллибериса. Выявлена значительная серия ее местных имитаций,
которых особенно много в Агате, Ульястрете и Эмпорионе.
Во всех этих пунктах имеются этрусские керамические изделия, брон-

ГЛ А ВА 1
зовые кувшины и, что особенно интересно, этрусские имитации коринф-
ской керамики, подобные тем, которые археологи обнаруживают в грече-
ских колониях и многих туземных и пунийских центрах Апеннинского
полуострова, связанных с греческой торговлей. Этот факт, а также присут-
ствие вперемешку с этрусской керамикой ионийской продукции и наличие
греческих клейм на этрусских амфорах VI в. до н.э. позволяет заключить,
что западные ионийцы сохраняли свою традицию сотрудничества с этру-
сками в зоне Западный Лангедок — Каталония фактически на протяже-
нии всего VI в. до н.э., хотя его постепенный спад начиная с 540-х годов до
н.э. и регистрируется археологией. Этруски оказывали ионийцам услуги
по транспортировке вина из Массалии в Иберию на западе, Лангедок на
севере и Лигурию на востоке; этрусское посредничество было важным для
западных фокейцев в их взаимоотношениях с дорийскими центрами Ве-
ликой Греции, через которые проходил их путь в Восточное Средиземно-
морье — в Фокею, Кимы, Милет, на Самос, Хиос и т.д.
Что касается социально-политической организации архаического Эм-
пориона, то Страбон считает его полисом, впоследствии переросшим в ди-
полис (Strabo III. 4.8). Какое содержание вкладывает в это понятие антич-
ный автор? Уже взятый сам по себе топоним отражает — подобно Эмпо-
рионам Александрии, Медмы в Бруттии, Эгесты,
Акраганта и др. — факт постоянного проживания
в каталонском Эмпорионе какой-то части торгов-
цев. Их Страбон называет эмпоритами; они, как и в 65
других подобных центрах, группировались в общи-
ны. Этот этноним начиная с V в. до н.э. зафиксирован
на монете полиса, а чеканка отражает факт приобре-
тения социальной организацией эмпоритов функций
государственного образования.
Община эмпоритов была небольшой. Если принять
в качестве достоверного указание Тита Ливия о том,
что длина древнейшей стены полиса равнялась 600 м,
то можно допустить, что в ее пределах обитало не бо-
лее 200–300 человек. Какие-либо упоминания о про-
живании туземцев в пределах раннего города отсут-
ствуют. Видимо, они вошли в черту города эмпоритов
после распространения его полисной территории
на материк, однако на протяжении долгого времени Курильница в виде
стремились сохранять независимость. головы Деметры
Испания в эпоху античности

Греческая монета Испании: клад из Эмпориона

Начало монетного чекана в Эмпорионе относится к V в. до н.э., хотя нумиз-


матические находки столь раннего времени являются пока что редкими.
Гораздо больше монет относится к IV–III вв. до н.э. Так, в 1926 г. в Неаполе
Эмпориона был найден клад, состоящий из 897 серебряных монет и веся-
щий около 840 г. Почти все монеты отчеканены в Эмпорионе, а 879 из них
РАЗДЕЛ 2

относятся к местной серии, которая характеризуется наличием на аверсе


аббревиатуры полиса «ЕМ» и изображением головы богини Афины с со-
вой. Другая иконография связана с изображением женского юожества типа
Аретузы в виде головы с колосьями в прическе и в окружении дельфинов.
Встречаются монеты с изображением Пегаса как еще одного символа Эм-
пориона. Монеты датируются 395–375 гг. до н.э. и по весу копируют афин-
ский триобол V в. до н.э.
Большая часть монет изготовлена с использованием поврежденного
штампа. Этот факт наводит испанских нумизматов (в частности, М.П. Гарсиа
и Бельидо) на вывод о невысоком уровне монетного чекана в Эмпорионе, но не
исключается и другое объяснение — резко возросшая потребность в монете,
заставлявшая монетный двор пренебрегать метрологическими нормами. Воз-
можно, что эта же причина привела и к лаконизму иконографии, и к созданию
облегченной по весу монеты, когда фракция стала весить 0,94 г. ■■■

К концу первой четверти VI в. до н.э., наряду с фокейским эмпорием


на мысе Сан Марти, по соседству с ним на перешейке, где находилась еще
одна удобная гавань, и поблизости от небольшого туземного поселения воз-
никает еще одно ионийское торжище. Его прямым соседом был некрополь
Портиксоль, существовавший при выше упомянутом туземном поселении,
часть захоронений которого принадлежала скорее всего поселенцам именно
66 этого, второго ионийского эмпория. Если принять за достоверное опреде-
ление Страбоном архаического Эмпориона как «Massalioton ktisma» (соб-
ственность массалиотов), то можно допустить, что ойкистом-основателем
этого эмпория, как ядра будущей материковой апойкии, выступил остав-
шийся неизвестным житель Массалии. Продуктом синойкизма и явился
Страбонов диполис: эмпорий на мысе плюс поселение массалиотов у осно-
вания этого мыса, обнесенные по периметру единой стеной и одновремен-
но сохранившие ту стену, которая в прежние времена отделяла эмпорий
от варваров. Тит Ливий отмечает, что в стене всегда существовала калитка,
смотревшая в сторону туземной Индики. Издревле она была хорошо укре-
плена, а по ночам при ней несла службу треть граждан Эмпориона.
Опыт сотрудничества этой пары полисов оказался настолько плодотвор-
ным, что есть смысл остановиться на нем подробнее. Тем более, что таких
сложных, триединых государств, античная история знает крайне мало.
Прежде чем возникло государство под названием Emporiae, суще-
ствовали два поселения, разделенные стеной и в то же время соединенные
Период железа в Испании

между собой общей калиткой-porta. Вариант организации типа Emporiae


был известен вплоть до времени Катона-консула, который посетил этот
город в середине 90-х годов II в. до н.э. и описание которого положили
в основу своей информации об Иберии Тит Ливий и Страбон. Археоло-
гами выявлено пока не более 100 м оборонительной стены, характером
кладки напоминающей иберийские укрепления.
С VI в. до н.э. экономика соседей предполагала тесное сосуществование

ГЛ А ВА 1
и взаимодействие, предопределившее процесс последующего объединения
их социально-политических структур. Эмпорион строил свое благополучие
на посреднической торговле, в то время как Индика, лишенная собственно-
го выхода к морю, но получавшая товары из пространного «хинтерланда» в
свой речной порт, не могла обойтись без контактов с греческим партнером.
В результате развитие городской структуры туземного центра продиктова-
ло ему компромиссный вариант организации политического управления:
он сохраняет собственное правительство, но соглашается на
осуществление контроля Эмпорионом. Это могло произой-
ти еще до заключения первого римско-массалиотского дого-
вора в последней декаде VI до н.э. (Just. XLIII. 5.10). Такое
срастание местной городской структуры с греческим по-
лисом оказалось настолько перспективным для Индики,
что римляне, учтя ее опыт, создали в прямом соседстве
с нею собственное поселение, рассчитанное на прожи-
вание в нем своих negotiatores. В процедуре организации
нового поселения эмпоритов приняли участие, как уже
отмечалось, массалиотские эмпоры.
Таким образом, мы имеем, пожалуй, единственный
в западносредиземноморском мире случай полной ин-
теграции обществ, осуществившейся в силу их значи-
тельной экономической однотипности (ориентирован-
ность экономики на внешнеторговую деятельность и 67
преобладающее значение сословия торговцев в соци-
альной структуре обществ) и экономической потреб-
ности друг в друге Эмпориона и его туземного спут-
ника Индики. Иберийская элита нуждалась в таких
«экзотических» товарах, которые фиксировали
бы в общественном сознании ее привилегирован-
ное социальное положение, а греки в качестве
эквивалента приобретали разнообразное сырье.
Анализ материалов некрополей Эмпориона и
его Неаполя (Нового города) говорит о мед-
ленности и поэтапности процесса интеграции,
обусловленных волей греческой общины и ее
законами, однако к началу IV в. до н.э. захоро-
нения в массе своей (независимо от способа по-
гребения) демонстрируют относительное единство Статуя Асклепия
Испания в эпоху античности

инвентаря. С другой стороны, Эмпорион навсегда сохранил свой греко-


ионийский облик. Этот феномен объясняется, помимо самоидентифика-
ции, его тесными связями с Массалией, другими греческими центрами
Средиземноморья, а также его богатством и высоким уровнем развития
социально-политической организации, уже в VI в до н.э. создавшей свой
образ жизни á la grecque: экономику, законы, систему мер и весов, архитек-
туру, письменность, традиции и систему взаимоотношений с соседями и
РАЗДЕЛ 2

Западным Средиземноморьем в целом, в то время как иберы лишь осваи-


вали основы государственности потестарного типа, т.е. через институт
вождества с его непререкаемым авторитетом и верховенством вождя.
За пределами своей прямой округи Эмпорион установил связи с юго-
восточной и восточной Иберией, где на основе аккультурации сформирова-
лись самостоятельные и принадлежавшие к наиболее развитым на дальнем
средиземноморском Западе локальные варианты иберийской культуры — кон-
тестанская, лаэтанская и др. Процессу иберизации во многом способствовало
тесное сотрудничество Эмпориона не только с Индикой, но и с Ульястретом —
еще одним спутником западноионийского полиса, проявившим, правда, твер-
дое стремление к автономии.

Дама из Эльче —
уникальный памятник иберийской скульптуры

Бюст дамы удивительной красоты был найден в 1897 г. на некрополе ибе-


рийского поселения Серро де Лос Сантос (совр. город Эльче, пров. Али-
канте) и своей оригинальностью сразу же привлек внимание ученых. Их
мнения разделились: одни считали даму знатной иберийкой конца IV – на-
чала III в. до н.э., другие видели в ней гречанку или даже восточную аристо-
кратку более раннего времени. После полувековой полемики возобладала,
68 как это часто случается, компромиссная точка зрения: это скульптурное
изображение иберийской дамы, выполненное не ранее III в. до н.э. местны-
ми мастерами, хорошо знакомыми, однако, с восточносредиземноморски-
ми традициями ваяния.
Первоначально Дама из Эльче была изображена в полный рост. Верх-
няя часть туловища, голова, украшения тщательно проработаны, а лацканы
и складки ее торжественного одеяния, особенно по бокам, намечены доволь-
но схематично и не создают впечатления элегантно драпированной ткани.
В определенной степени аналогом может служить изобразительная техника
Гран Дамы из Лос Сантос, а не Дамы из Басы. Вероятно, две первые были
изваяны во фронтальной технике и должны были стоять прислоненными к
стене либо восседать в кресле, придвинутом к стене.
Статуе была суждена вторая жизнь: еще в античную эпоху ее обрезали до
размеров и пропорций бюста, в тыльной части выбили отверстие в виде ниши
(для хранения праха некоего усопшего?) и поместили в могилу в качестве апотро-
пейя — предмета, наделенного особой магической защитной функцией. ■■■
Период железа в Испании

Раскопки Ульястрета были начаты в середине


ХХ в. и пока далеки от завершения. В классиче-
скую иберийскую эпоху (V–IV вв. до н.э.) посе-
ление имело столь эллинизированный облик,
что на первой стадии его изучения испанские
археологи квалифицировали его как изначально
греческий центр, упоминавшийся Авиеном под

ГЛ А ВА 1
названием Кипселы. Лишь к концу 1970-х годов
была сформулирована точка зрения, что Улья-
стрет — это туземное, иберийское поселение,
строившее, однако, свою экономику за счет тес-
ных торговых контактов с греками и другими
иноземцами.
Ульястрет располагался на морском по-
бережье в 11 км к юго-востоку от Эмпориона.
Первоначально, к 600-м годам до н.э., здесь —
на расстоянии 800–900 м друг от друга — нахо-
дились два поселения, наиболее ранним и раз-
витым из которых было Илья де Рейнак. В пре-
делах Иберии именно оно дает пример есте-
ственного перерастания небольшого туземного
поселения завершающей фазы эпохи бронзы в
oppidum периода раннего железа. В основе этой
метаморфозы лежал экономический прогресс,
обеспечивавшийся развитием зернового про-
изводства, виноградарства, овцеводства, льно-
водства, а также разработками соляных копей
и добычей железа и серебра. От этого времени
сохранилась керамика, входящая в гальштат-
скую группу культуры полей погребальных урн Дама из Эльче — 69
восточной Каталонии — Западного Лангедока, образец иберийского искусства
изготовленная вручную, но очень разнообраз-
ная по формам и декору. Ее рассредоточение по значительной территории
дает основания предположить, что уже изначально поселение занимало
немалую площадь. Археологи оценивают ее в 4–5 га, по крайней мере.
Застройка носила хаотичный характер, хотя жилища обычно возводи-
лись в пространстве между стенами поселения и акрополем. Дома имели
собственный очаг, остатки одного из которых фиксируются на полу из
плотно утрамбованной глины в едином с ранней керамикой слое (600–
575 гг. до н.э.). Есть сооружение более значительных размеров и имевшее
специальное помещение — святилище типа cella, прямоугольное и с вы-
ходом непосредственно на улицу. Имелся и культовый очаг, выложенный
из обожженной глины и декорированный геометрическим орнаментом.
Рядом найдены подставки для дров, таганы и светец — подставка для
светильника. Вдоль одной из стен святилища располагалась скамья
Испания в эпоху античности

для сидения, она могла использоваться и в качестве стола для жертво-


приношений, как это часто делалось в античных храмах. Скорее всего
это домашнее святилище служило местом отправления культа предков,
героизированных сородичами. Своим происхождением оно, как и по-
добные помещения побережья Каталонии и Лангедока, обязано кельто-
лигурийскому миру, но обнаруживает и элементы греческой храмовой
архитектуры.
РАЗДЕЛ 2

К этому же времени относится первая импортная керамика. Характерно,


что, как и в Эмпорионе, это финикийские амфоры наиболее распространен-
ного в Западном Средиземноморье типа. Самая ранняя греческая керамика
синхронна со второй фазой жизни Ульястрета. Местная керамика продолжа-
ет оставаться лепной, хотя появляется и кружальная. Археологические дан-
ные приводят к вполне определенному выводу о росте товарного элемента
в местной экономике первой половины VI в. до н.э. и
о постепенной смене ее ориентации на контакты
с восточными греками и их партнерами этруска-
ми, а не с финикийцами, пик торгового господ-
ства которых на средиземноморском побережье
северо-восточной Испании остается, таким
образом, позади. Своего рода символом эко-
номического прогресса Ульястрета, как и всей
Индикетии, могут служить зернохранилища,
тысячи которых уже раскопаны археологами
вдоль всего побережья Галльского залива.
К середине VI в. до н.э. трехстороннее взаи-
модействие становится настолько тесным, что для
Драхма из Эмпориона отдельных слоев горожан Ульястрета использова-
ние греческих изделий — обычное дело. Они при-
выкли к греческой питьевой керамике (и, следовательно, к вину и культуре
70 винопития), к заморским благовониям и парфюмерии. Изобилует и серо-
глиняная тонкостенная керамика (блюда, кувшины). Из изучения архео-
логических остатков городской планировки создается впечатление, что
обитатели строили свои дома по восточноионийскому стандарту и локтю.
Жилища ремесленников (в частности, металлургов) имели такие элемен-
ты конструкции, как дымоходы и водоотводные каналы, их ориентировка
находилась в прямой зависимости от местной «розы ветров». Дома ино-
гда были даже двухуровневыми и обычно состояли из трех частей — зала
с очагом, мужской половины и хозяйственных помещений, где археологи
находят амфоры с остатками зерна, вина и даже мяса — вяленого или при-
готовленного в соусе.
Важной особенностью урбанистического облика Ульястрета V–IV вв.
до н.э. становится организация акрополя. Акрополь был небольшим, окру-
жен стеной с круглыми башнями. В его юго-восточной части располагался
священный участок — теменос, на котором обнаружены руины двух хра-
мов, подобных великогреческим.
Период железа в Испании

Дама из Басы,
или верховное женское божество

Дама из Басы — это скульптурное женское изо-


бражение, призванное охранять прах умершего.
Оно было открыто в 1971 г. испанским археологом
Ф. Преседо на некрополе Серро дель Сантуарио,

ГЛ А ВА 1
расположенном по соседству с древнеиберийским м
ебе-
поселением Басти (совр. Баса, пров. Гранада). Погребе-
ние являлось индивидуальным, остатки кремации (прах рах
и кости) были помещены в отверстие, сделанное между жду
ыла
спинкой трона и правой рукой статуи. Итак, статуя была
использована как погребальная урна и датируется пер-
вой половиной IV в. до н.э.
акид-
Дама одета в длинную тунику, голова покрыта накид-
кой, в правой руке она держит голубку. Особой роскошью ха-
рактеризуются ее украшения — колье, состоящее из трех рядов амфорок и булл,
очень крупные серьги, диадема, украшенная несколькими фризами. Погребаль-
ный инвентарь включает нож, фалькату, фибулы, украшения, несколько керами-
ческих сосудов и блюд. В каждом углу могилы находилось по кувшину.
Вероятно, Дама из Басы — это женское божество верховного ранга, пра-
родительница и покровительница жизни, символами которой в средиземно-
морской индоевропейской иконографии являлись голубка, а также лев / львица,
украшавшие трон. ■■■

Храмы Ульястрета, как и святилища соседнего центра Сант Жулья де


Рамис, были сооружены на невысоком, искусственно возведенном подиуме
со ступенями и по фасаду имели две колонны, фиксировавшие трехнефную
внутреннюю планировку. Перекрытие поддерживалось не только этими 71
колоннами, но и боковыми стенами: внешние образовывали с колоннами
единую линию, а внутренние имели в глубине проходы в центральный неф
храма. Верхняя часть фасада была декорирована антефиксами. В интерьере
использовались штукатурка, вероятно, как более экономичный, чем мра-
мор, вид отделки, и тесаные из камня плоские плиты солидных размеров.
Штукатурка была покрашена красной охрой.
Храмы Ульястрета дают явный пример причудливого использования
ориентализирующего архитектурного стиля, несмотря на очевидную уда-
ленность этого центра от собственно пунийского ареала — Андалусии.
С течением времени они стали всё более явственно обретать эллинизи-
рованный облик. В частности, пол, подобно храмам Самоса, Дельф, По-
сидонии, стал мозаичным; обычно использовалась техника opus testaceum,
о чем свидетельствуют находки на территории храма большого количе-
ства разноцветных терракотовых кубиков. Внутренние углы и дверные
проемы были аккуратно выложены из крупных блоков кубической формы,
Испания в эпоху античности

хорошо отесанных по фасаду. В цистерне, расположенной по соседству,


найдена алтарная плита. Из храма происходят 29 фрагментов полихром-
ных терракотовых масок, видимо, являвшихся вотивными, а также не-
сколько иберийских низкогорлых амфор, лепная керамика и очень плохо
сохранившиеся изделия из железа и бронзы. Расцвет деятельности этого
храма относится к III–II вв. до н. э. Судя по находкам масок Афродиты,
в нем отправлялся культ этой богини, тем более что благодаря Страбону
РАЗДЕЛ 2

известно, что фокейские греки распространили этот культ по всему запад-


носредиземноморскому побережью, начиная от Массалии и заканчивая
мысом Нао (Strabo IV. 1.4).
Свои оборонительные стены иберы Ульястрета выстроили под влияни-
ем греческого фортификационного искусства, но одновременно и с учетом
рельефа местности. Они были двухрядными, с башнями, бастионами и хо-
рошо укрепленными воротами; куртины нередко имели зигзагообразную
форму. Аналогичными, кстати говоря, являются фортификации другого эл-
линизированного поселения этого же индикетского региона — Пико дель
Агила (пров. Аликанте).
Такие заимствования и их адаптация к вкусам иноземных обитателей
Ульястрета стали возможны как следствие единства интересов и сосуще-
ствования на едином пространстве. Репрезентативным в этом плане яв-
ляется погребение закрытого типа из некрополя Ульястрета, которое его
первые исследователи А. Аррибас и Г. Триас де Аррибас датируют середи-
ной VI в. до н. э. С этнической точки зрения умерший был, скорее всего,
туземцем, поскольку погребение совершено на основе местных традиций и
обряда (кремация с сохранением остатков костей и пепла в оссуарии, триз-
на с помещением на могиле амфоры с вином) и в погребальный инвентарь
входят местные сосуды с едой. С другой стороны, можно допустить, что
при жизни ремесленник работал на заказ: в его мастерской производились
использовавшиеся греками изделия из металла, основной набор которых,
72 прежде всего фрагменты конской упряжи, представлен и в погребении.
Как была организована торговля? Очевидно, что в VII–VI вв. до н.э.
по крайней мере часть продукции производилась на продажу. Можно
сказать, что обмен той поры носил меновый характер и осуществлялся
по принципу «товар—товар», а роль денежного эквивалента выполня-
ли такие популярные в туземном мире продукты, как вино, благовония,
оливковое масло. Об этом свидетельствуют находки в Ульястрете, как уже
было сказано, большого количества импортной амфорной тары, питьевой
посуды и различных флакончиков и пиксид. Взамен греки, как домини-
рующая сторона, получали металлоизделия и, вполне возможно, метал-
лы в руде и слитках. Если изделия из металла могли быть произведены
в самом Ульястрете, то сырье должно было доставляться скорее всего из
предгорий Месеты. Следовательно, в круг торговцев входили представи-
тели туземцев этой материковой зоны, а рынок в Ульястрете оформлялся
и впоследствии функционировал как межплеменной и международный
одновременно. Он опирался на серию торжищ локального уровня, обита-
Период железа в Испании

тели которых приобретали заморскую продукцию, они считали ее столь


экзотической, что включали в погребальный инвентарь своих наиболее
уважаемых сородичей. Так на территории северо-восточной Иберии воз-
никла сеть торжищ и речных эмпориев, наиболее крупные из которых —
типа Ульястрета — располагались в непосредственной близости к мор-
скому побережью и были международными.
Фокейцы Восточной Ионии не стремились к самостоятельному ис-

ГЛ А ВА 1
пользованию сырьевых богатств как южной, так и центральной Испании, а
предпочитали получать их посредством эмпориальной торговли с Тартес-
сидой в лице ее правителей (в частности, царя Аргантония) и элиты. Обо-
сновавшись в Массалии, они начали практиковать тот же самый вариант
посреднической торговли, требовавший поддержания дружественных от-
ношений с широкими слоями обитателей туземных поселений прибрежно-
го типа и небольшой полосы материка (ремесленники, торговцы-капелы),
ибо от них в первую очередь зависели объемы и условия поставок столь во-
жделенной для греков торговой продукции, как, например, рудное сырье,
далеко не всегда добывавшееся поблизости. Туземцам этой зоны его могли
поставлять с целью перепродажи иберы — непосредственные добытчики
из припиренейского и даже запиренейского региона.
На первых порах в торговле участвовали и западные финикийцы — пу-
нийцы, исполнявшие роль прямых партнеров либо выступавшие в качестве
производителей, т.е. добытчиков интересовавшего греков продукта. Однако
нарастание пунийской агрессии в Западном Средиземноморье приводит
к сокращению связей с ними со стороны ионийцев, тогда как, скажем, до-
рийцы Сицилии и других западносредиземноморских островов продол-
жали с ними сотрудничество, не отказываясь в то же время от контактов
и с ионийскими греками. Примеры такого многостороннего и успешного
взаимодействия, как мы старались показать, — наряду с древнеионийскими
центрами Сицилии — дают испанские Эмпорион, Индика и Ульястрет.
73
ГЛАВА 2

ериод истории Испании, связанный с Римом, длился несколько сто-


летий и был насыщен событиями. С точки зрения развития древнеи-
спанской цивилизации он оказалась весьма результативным.
Реальное открытие Римом этой страны произошло довольно поздно,
лишь с созданием собственного военного флота, хотя опосредованные кон-
такты — через Массалию, регламентировавшиеся специальными римско-
массалиотскими и римско-карфагенскими договорами, имели место и в бо-
лее раннюю, так называемую этрусскую эпоху. Знакомство Рима с Испанией
было ускорено карфагенянами, которые в период между I и II Пуническими
войнами рассматривали ее как часть своего государства. Отсюда в их го-
74 сударственную казну поступали несметные богатства, ставшие особенно
необходимыми в условиях перемирия с Римом и подготовки очередной во-
йны за передел центрально- и западносредиземноморского мира. Продук-
ция испанских недр и полей давала возможность реализовать самые смелые
из агрессивных амбиций знаменитых полководцев Карфагена — сначала
Гамилькара и Газдрубала, а затем и Ганнибала.
Испания занимала приоритетное положение и в экономических пла-
нах Рима. Даже если исключить горное дело и металлургическое произ-
водство, которые Рим практически полностью связывал с внутренними и
кантабрийскими районами Пиренейского полуострова, почти всё сельско-
хозяйственное производство Бетики и других испанских провинций так-
же работало на экспорт в Рим. В первую очередь — это зерно, рыбная про-
дукция, рыбный соус, оливковое масло и вино, успешно конкурировавшее
с италийскими винами Кампании.
Еще с рубежа 240–230-х годов до н.э. Рим стремился организовать сопро-
тивление карфагенянам на Пиренейском полуострове. С начала II Пунической
Римляне в Испании

войны римский сенат, разгадав намерение Ганнибала завоевать столицу Рим-


ской державы путем высадки в Испании, перехода через непреодолимые Аль-
пы и стремительного марш-броска через Северную Италию — в целях проти-
водействия карфагенской агрессии отправил в Испанию консула Публия Кор-
нелия Сципиона с армией (Liv. XXV. 33. 2–6).
Рубежным в римском завоевании Пиренейского полуострова стал
211/210 г. до н.э. Победа Сципиона над Гасдрубалом Баркой, братом Ган-

ГЛ А ВА 2
нибала, привела к оформлению новой военно-политической ситуации в
Испании. Иберы, под впечатлением разгрома ранее непобедимых карфа-
генян, выразили свое полное уважение этому римскому полководцу, а их
предводители Эдекон и Андобал, а также их свита из числа эдетан и илер-
гетов назвали его царем (Polyb. X. 40). Очень скоро под контролем Сци-
пиона оказалась Андалусия вплоть до устья Гвадалквивира, а турдетаны
во главе со своим правителем Аттеном, изменив карфагенянам, перешли
на сторону римлян. Для подтверждения успеха Сципион основал Итали-
ку, сделав ее поселением воинов-колонистов (App. Iber. 98). Вернувшись
после замирения этой южной области в Таррагону, он приложил много
усилий для упорядочения отношений с иберами. Для этого он избрал си-
стему союзов с их вождями. Это были первые шаги «мирной» романиза-
ции Испании.
Победы Сципиона в Испании, потребовавшие от него пяти лет актив-
ных военных действий, можно рассматривать как важное свидетельство пе-
рехода инициативы ведения войны от Карфагена к Риму, хотя многие ибе-
рийские наемники продолжали хранить верность своим прежним карфа-
генским военачальникам. В целях утверждения успеха полководец принял
решение осадить демонстративно союзничавший с карфагенянами город
Кастулон, но туземный вождь Сердубел во имя спасения горожан догово-
рился с римлянами о выдаче пунийцев и капитуляции. После того как бо-
лее южные испанские города, включая оплот финикийцев Гадес, признали
власть Рима, Сципион счел завершенной свою многотрудную иберийскую 75
кампанию (207/206 г. до н.э.) и направился в Рим для участия в консульских
выборах (Polyb. I. 32 sqq.; Liv. XXVIII. 31 sqq.)
На рубеже 200–100-х годов до н. э. Рим организовал в Испании две
провинции — Ближнюю Испанию со столицей в Таррагоне, с Ампуриа-
сом, Сагунто, Картахеной, Кельтиберией (вплоть до Арагона) и Илерге-
тией (современные Льейда, Уэска), и Дальнюю Испанию: долина Гвадалк-
вивира (район Гадеса), Сьерра Морена, южная Эстремадура и Лузитания.
Гадес приобрел статус муниципия, жители которого считались римскими
гражданами. Однако туземцы, желавшие быть союзниками и друзьями
Сципиона, но не Рима, организовали серию антиримских выступлений и
потеряли в боях своих предводителей Индибила, Мандония и др., прежде
чем согласились платить подати римлянам. Их зерно немедленно и зна-
чительным образом снизило цены на хлеб в Риме, а в 198–190 гг. до н.э. —
во многом благодаря деятельности римского консула Катона — в столи-
цу буквально текли потоками золото и серебро иберов, в том числе и их
Испания в эпоху античности

серебряная монета, получившая название argentum Oscence. Ливий вполне


справедливо говорит, что задача Катона была гораздо более сложной, чем
Сципиона, поскольку, если последний защищал независимость иберов от
карфагенян, то первый нес испанцам рабство (Liv. XXXIV. 18).
Основная трудность, с которой римляне столкнулись в Испании после
создания провинций, состояла в отсутствии у них опыта осуществления ко-
лониальной политики, к которой карфагеняне приучили туземцев. Они при-
РАЗДЕЛ 2

ложили много усилий и потратили значительное время, прежде чем освоили


механизм организации колоний в отдаленной и нестабильной стране, и этот
новый для них опыт есть, пожалуй, самый большой вклад Испании рубежа III–
II вв. до н.э. в римскую административно-государственную политику и культу-
ру. Во II в. до н.э. он держался на умелом сочетании тактики «кнута и пряника»,
успешное использование которой продемонстрировал Тиберий Семпроний
Гракх в 180–179 гг. до н.э. Он, с одной стороны, подчинил 300 oppida (протого-
родов) и крепостей (Strabo III. 4.13), а, с другой, заключил союзы с наиболее зна-
чительными иберийскими вождями и снискал расположение туземных элит.
Однако со строгой регулярностью он проводил и «показательные» кровавые
расправы над туземцами, в первую очередь — над наименее покорными. Так,
в 179 г. он устроил бойню в районе г. Мунды (окраинная часть Кельтиберии).
Тит Ливий пишет, что «внезапным ночным приступом» он овладел городом,
взял заложников, оставил гарнизон и принялся жечь поля и осаждать соседние
крепости, пока не продвинулся вплоть до прекрасно укрепленного кельтибе-
рийского города Кертимы (Liv. XL 47. 1–2).
Взятие этого города потребовало от Гракха большого терпения и комби-
нации самых, казалось бы, не совместимых между собой тактических приемов.
Ливий сообщает, что, когда он придвинул к стенам осадные орудия, к нему от
кельтиберов явились послы, «со старинной прямотой сказавшие, что воева-
ли бы, если бы имели силы», и пообещавшие в случае милости привести еще
10 послов из числа местной знати города Алки. Гракх согласился, но пожелал
76 продемонстрировать силу своего превосходного войска и приказал ему, об-
лачившись в доспехи, пройти перед послами в полном вооружении. Удовлет-
ворившись тем потрясением, которое они испытали, Гракх отпустил их. Так,
«потеряв надежду на помощь, жители Кертимы сдались». Римский полко-
водец взыскал с горожан 2400 тыс. сестерциев и взял в качестве заложников
40 наиболее знатных всадников (Liv. XL 47. 2–10). Аналогичным образом он
поступил и с Алкой, убив 9 тыс. местных воинов и захватив 37 знамен. Важ-
ной добычей Гракха явились два сына и дочь местного царька Турра, которых
он взял в плен и в ответ на мольбу отца о помиловании сохранил им жизнь,
приобретя в его лице преданного союзника. Мужество и верность Турра ча-
сто были на пользу римлянам, заключает Тит Ливий (Liv. XL 49. 4–7). Эта
часть кельтиберийской кампании Гракха закончилась лишь после захвата
могущественного города Эргавики, жители которого, потеряв 22 тыс. своих
воинов и 72 знамени, приняли все условия унизительного для них мира.
Преемники Семпрония Гракха столь жестоко эксплуатировали испанцев,
что в 171 г. до н.э. испанские послы на коленях умоляли римский сенат о защите.
Римляне в Испании

Сенаторы же приняли сторону своих преторов. Вплоть до Нумантийских


войн римское владычество в Испании не знало каких-либо юридических норм,
строилось в лучшем случае на постановлениях сената, а чаще ассоциировалось
с волей и деятельностью консулов и их армий. Примерами изобилует полити-
ка в Кельтиберии Сципиона, победителя Карфагена, а впоследствии получив-
шего титул Нумантийского, в честь покорения мятежного города кельтиберов,
главного центра сопротивления римлянам.

ГЛ А ВА 2
Вириат и военное дело иберов

Иберы вошли в античную традицию как храбрый, воинственный народ. В раз-


ное время они умело противостояли карфагенянам, грекам, римлянам и кельтам,
но, с другой стороны, охотно служили наемниками в армиях своих противников.
Особую славу они снискали ратными подвигами при дворах сицилийских тира-
нов IV в. до н.э., ведших борьбу не на жизнь, а на смерть с пунийцами за господ-
ство в Центральном Средиземноморье.
Военное дело иберов достигло апогея в эпоху римского завоевания Пи-
ренейского полуострова, когда их военные отряды во главе с бесстрашными
предводителями противостояли захватнической политике Рима и военному
таланту таких его полководцев, как, например, Гай Юлий Цезарь. Большую
роль в совершенствовании военного искусства иберов сыграл знаменитый
Серторий, который в попытке противодействия римскому сенату сумел соз-
дать из местной молодежи хорошо организованное, сплоченное войско, в рав-
ной степени владевшее римскими навыками ведения военных действий и ибе-
рийской тактикой герильи, или партизанской войны.
Пожалуй, наибольшую славу в борьбе за независимость принес иберам Вири-
ат — лузитанский пастух, не гнушавшийся, как это было широко распространено
в его мире, разбойничьим промыслом и создавший, как говорит Аппиан, отборное
войско и мобильную конницу. В целях противостояния Риму (153–139 гг. до н.э.) 77
он умело использовал внешний фактор (необходимость Рима вести войну с непо-
корной Нуманцией) и готовность вступить с ним в союз вождей соседних племен,
которых нещадно грабил Сервилиан и истреблял Фабий Максим.
Вириат отличался беспримерной храбростью: «во время опасностей
он более всех остальных был готов подвергаться им, при дележе добычи со-
хранял равенство, а свою долю неизменно раздавал особо отличившимся
в бою». В сложные моменты в его войске сражались и женщины, ни разу не
обратившиеся в бегство, а, попадая в плен, своими руками убивавшие и сво-
их близких, и себя, ибо «смерть, по их представлениям, была приятнее раб-
ства» (Апп., Ибер. 74). Комбинированная тактика принесла Вириату важную
победу: римляне назвали его другом римского народа и оставили за ним за-
воеванные земли. Однако их коварный замысел состоял в другом: взять его в
плен при помощи его прямых соратников, предать публичной казни и таким
способом закончить затянувшуюся лузитанско-кельтиберийскую кампанию.
И этот план они исполнили. ■■■
Испания в эпоху античности

Корнелий Сципион впервые прибыл в Испанию в 151 г. до н.э., за не-


сколько лет до своего карфагенского триумфа, однако его основная кельт-
иберийская кампания относится к 130-м годам до н.э. Благодаря Аппиану
известны обстоятельства, которые принудили римский сенат направить
в Испанию этого талантливого полководца. Римский народ, как пишет
Аппиан, был резко недоволен провалами предшественников Сципиона —
опытных главнокомандующих и консулов Квинта Помпея, Эмилия Ле-
РАЗДЕЛ 2

пида и особенно Гостилия Манцина, который втайне от римского сената


заключил с жителями Нуманции настолько позорный мир, что сенаторы,
узнав о нем и следуя давней традиции, отдали распоряжение выдать этого
консула, абсолютно нагим, нумантийцам, а они, в свою очередь, его не при-
няли. Народ буквально настоял на назначении Корнелия Сципиона. Сенат
выполнил это требование, хотя он не достиг возрастного ценза и сенаторы
были вынуждены обязать народных трибунов отменить закон о возрасте
сроком на один год, т.е. на время исполнения Сципионом своей консуль-
ской магистратуры (App. Iber. 84–98).
По прибытии в Испанию Корнелий Сципион прежде всего навел по-
рядок в расквартированном там римском войске. Он выгнал из лагеря
«всех торговок, проституток, прорицателей и всяких жертвоприносите-
лей, к которым воины, став суеверными вследствие частых неудач, обра-
щались». Затем продал все повозки, лишний скарб, вьючных животных;
из утвари разрешил иметь лишь вертел, медный горшок и одну чашку;
спать можно было на простой подстилке. Этими мерами он скоро вос-
становил дух воинов и дисциплину. Исходя из излюбленного римлянами
принципа «торопись медленно», он потратил немало времени на упраж-
нения воинов в искусстве ведения открытого боя: совершал с ними дли-
тельные переходы, ежедневно заставлял их сооружать лагерь, чтобы затем
немедленно его разрушить, требовал от них возведения высоких стен и
тут же заставлял сносить их.
78 Только убедившись, что войско подвижно, послушно и легко пере-
носит труды и тяготы, Сципион приблизился к Нуманции, но с насту-
плением не спешил, стремясь изучить дух противника и его военную
тактику. Нередко он провоцировал его на демонстрацию своих военных
приемов, из которых излюбленной была организация засад. Уверенный
в том, что хорош тот полководец, который подвергается опасности толь-
ко в нужный момент, Сципион всегда умело обходил эти засады и обыч-
но сохранял живыми всех своих воинов. Не реагировал он и на другой
прием нумантийцев, часто выходивших боевым строем, чтобы вызвать
его на бой. При виде этих маневров он неустанно повторял, что «бес-
смысленно сражаться с людьми, бьющимися под давлением отчаяния…
и что будет гораздо лучше запереть их в городе и взять голодом». Ради
осуществления этого плана он приказал вырыть вокруг города ров и
выстроить укрепленный вал. Пространство между городской стеной и
рвом он разделил на части, поручив контроль за каждой из них своим
командирам. По внешнему контуру всё пространство было окружено
Римляне в Испании

стеной шириной в 8 футов и высотой в 10, не считая зубцов. К стене при-


мыкали башни, отстоявшие одна от другой на 120 шагов. Зная, что осо-
бое значение для связей с внешним миром нумантийцы придают реке
Дурий, столь полноводной, что выстроить мост невозможно, Сципион
отдал приказ соорудить по ее берегам два особых укрепления. Из них
на всю ширину русла были протянуты балки с вделанными в них меча-
ми и наконечниками копий, которые, как лопасти, вращались в потоках

ГЛ А ВА 2
воды и препятствовали таким образом нумантийцам плыть и по воде, и
под водой, и на судах. Расчет был прост: жители непокорного города ока-
зались отрезанными от внешнего мира, остались без продовольствия и
фуража. Воспользовался он и помощью Югурты, внука ливийского царя
Масиниссы, который прибыл со своими храбрыми лучниками и пращ-
никами, а также с 12 слонами.
После столь тщательной подготовки и вербовки в армию местных
воинов Корнелий Сципион со своим 60-тысячным войском окружил Ну-
манцию. Одному из жителей города с несколькими товарищами удалось
прорваться сквозь римские укрепления и обратиться за помощью к своим
сородичам — аруакам, жившим по соседству. Однако мольбы нумантийцев
не были услышаны. А вот молодежь города Лутии, очень богатого и не свя-
занного с Нуманцией, предприняла смелую попытку склонить горожан к
союзу с главным городом Кельтиберии. Старейшины же тайно сообщили
об этом Сципиону, жестокая реакция которого не заставила себя ждать. Он
без промедления двинулся на Лутию, окружил ее, потребовал выдачи за-
чинщиков и объявил при этом, что в случае неповиновения разграбит го-
род. Жители исполнили требование римлянина, а он приказал отрубить
руки всем 400-м молодым храбрецам.
Нумантийцы, страдая от голода, отправили к Сципиону небольшое по-
сольство с просьбой о милости, но ни высокопарные речи его руководителя
Авара, ни апелляции к великодушию римлян остальных пяти «диплома-
тов» не возымели действия. Корнелий Сципион потребовал от них лишь 79
одного — сдачи города и оружия. Осажденные, всегда гордившиеся своей
свободой и не привыкшие подчиняться приказаниям, отказались принять
это условие. Чтобы не умереть голодной смертью, они «жевали разварен-
ную кожу, а когда она закончилась, занялись каннибализмом. Испив свою
горькую чашу до дна, похожие на зверей от голода и чумы, они сдались Сци-
пиону, но с одним лишь условием — дать им один день, чтобы они сами
устроили свою смерть. Многие наложили на себя руки, другие на третий
день сдались на милость победителя, который оставил для своего триум-
фа 50 человек, остальных продал в рабство, а город сравнял с землей». Так
закончилась трагическая история сопротивления кельтиберов, число ко-
торых (их было всего 8 тыс.) не шло ни в какое сравнение с численностью
римского войска, осадившего Нуманцию.
Земли города Сципион, вошедший в историю Рима (скажем об этом еще
раз) не только как Карфагенский, но и как Нумантийский, разделил между
ближайшими соседями и наложил штрафы на другие города Кельтиберии,
Испания в эпоху античности

которые он нашел подозрительными. Вскоре в страну прибыла комиссия


из десяти римских сенаторов с намерением успокоить ее жителей, однако
только после кровавых расправ, учиненных Сервием Гальбой и Титом Ди-
дием, после отчаянных попыток жителей Термеса (совр. Тьермес) и Колен-
ды противостоять деятельности римлян, воля кельтиберов к свободе была
задушена. И только опальному римскому полководцу Квинту Серторию
полвека спустя удалось поднять их на борьбу против ненавистного Рима.
РАЗДЕЛ 2

Таким образом, вплоть до 70-х годов до н.э. тактика огня и меча вызыва-
ла лишь глухую ненависть испанцев, а жадность, террор и всевластие за-
воевателей будоражили их души, но не рождали попыток сопротивления.
Римляне же с присущей им методичностью расширяли свои владения на
Пиренейском полуострове: свободными оставались только северные на-
роды — калаики (совр. Галисия), кантабры, астуры и вакцеи. Даже Бале-
ары были завоеваны римским консулом Квинтом Метеллом (123–122 гг.
до н.э.), и на эти острова из Испании было выселено 300 римлян с правом
гражданства (Strabo III. 5.1), основавших две колонии — Пальму и Пол-
ленцию (совр. Алькудия).
Набирали силу и процессы романизации: римляне — при активном
участии местных элит — все более уверенно стремились к устройству про-
винциальной жизни в Испании по своим нормам и законам. Репрезента-
тивным примером можно считать запрет Публия Красса, отца известного
триумвира и управителя Дальней Испанией в 96–94 гг., туземцам Блетиси-
мы (пров. Саламанка) исполнять обряд человеческих жертвоприношений.
С этой целью, как пишет Плутарх, Красс призвал к себе туземных магистра-
тов для наказания, однако они проявили такую преданность своим религи-
озным культам, что квестор ограничился предписанием отказаться от них
в будущем (Plut. Quaest. Rom. 83).
Сближение местной знати и местных сообществ, находившихся в от-
ношениях клиентелы с известными семьями Рима, особенно ускорилось в
80 ходе гражданских войн I в. до н.э., хотя и раньше Сципионы, Эмилии, Сер-
вилии, Фабии, Помпеи поддерживали дружеские отношения с туземны-
ми аристократами. Известно немало случаев бегства в Испанию римских
военачальников высшего ранга и их сподвижников после проигрыша во
внутренних военно-политических баталиях. Так, Марк Красс, гонимый
Марием и Цинной, нашел там пристанище в доме одного из друзей своего
отца. Но наиболее известный пример — это, безусловно, деятельность в Ис-
пании в 80–70-е годы до н.э. Сертория. Он показывает, насколько глубоким
был процесс романизации страны к этому времени.
Плутарх ставит Сертория в один ряд с самыми воинственными, са-
мыми хитроумными и решительными полководцами, какими «были
одноглазые, а именно Филипп, Антигон, Ганнибал»; к тому же «он был
более целомудрен, чем Филипп, более верен и предан друзьям, чем Ан-
тигон, более мягок к врагам, чем Ганнибал». «Он сравнялся военным
опытом с Метеллом, отвагой — с Помпеем, удачей — с Суллой; его от-
ряды соперничали с римским войском, а был он всего лишь беглецом,
Римляне в Испании

нашедшим приют у варваров и ставшим их предводителем», — пишет


античный философ и агиограф (Plut., Sert. 1).
Приняв приглашение лузитан, Серторий вознамерился устроить в
Испании второй Рим. Талантливый политик и полководец, он быстро
подчинил страну, действуя более политикой «пряника», устанавливая
с туземными элитами отношения, чаще основанные на личной предан-
ности и дружбе, нежели на принуждении. Из многолюдной, воинствен-

ГЛ А ВА 2
ной и враждебной к Риму «разбойничьей банды» варваров он создал
большое, дисциплинированное и прекрасно вооруженное войско, пока-
зывая в бою и даже в мелких стычках чудеса героизма, заботу о воинах и
щедрость победителя, заслужив своей «культуртрегерской» деятельно-
стью и глубокой религиозностью расположение и безграничную предан-
ность туземцев.
Из числа своих соратников он организовал сенат в составе 300 членов
и создал по примеру римских магистратур квестуру и претуру. Понимая
важность воспитания туземцев в системе римских ценностей, открыл в
Оске школу для детей знати, где ввел униформу и преподавание на латин-
ском языке. Любое неповиновение туземцев Серторий жестоко пресекал,
не щадил он и римских легионеров вплоть до своих сподвижников. Армия
Сертория нанесла римлянам ряд серьезных поражений, но затем удача от-
вернулась от него, а в 72 г. до н.э. он пал от рук заговорщиков.
Тактику завоевания римляне осуществляли и в последующие деся-
тилетия вплоть до «эры» Гая Юлия Цезаря, впервые прибывшего в Ис-
панию в должности квестора в 69 г. до н.э. Светоний говорит, что в Гера-
клейоне Гадеса, стоя в слезах перед статуей Александра Македонского,
Цезарь пожаловался, что в своем немолодом возрасте не достиг славы
этого великого завоевателя (Suet. Caes. 7). В 61 г., будучи проконсулом и
имея войско в 15 тыс. человек, он нередко сам провоцировал туземцев
на сражение, чтобы, с легкостью разбив их, восстановить границы или
присоединить новые земли (в частности, Галисию). Одновременно он, 81
проявив себя прекрасным администратором, наладил систему налогоо-
бложения и выплаты долгов, привлек на административную службу сво-
их соратников (например, Публия Корнелия Лентула), и так щедро воз-
награждал своих солдат, что они провозгласили его императором. Уже
находясь в Галлии, Цезарь получал знаки почтения к своей особе от ис-
панских вождей, научившихся воевать по-римски — с организацией ла-
герей, ведением молниеносных атак, с тщательно продуманной системой
подготовки обороны и т.д.
Туземные воины охотно поступали на службу к Цезарю, даже когда
контроль за Испанией в 55 г. до н.э. перешел в руки Помпея, а сам он воевал
в Галлии. Другой метод знаменитого римлянина — милосердие и стрем-
ление смягчить вражду туземцев между собой, переселить горцев в доли-
ны, чтобы сельскохозяйственным трудом они могли обеспечивать свои
семьи. Не препятствовал он и автономной жизни доримских городских
поселений. Так, oppida Бетики сохраняли структуру иберийского города
Испания в эпоху античности

с крайне ограниченной территорией вплоть до организации на их землях


латинских муниципиев в эпоху Флавиев. Примеров плавного перераста-
ния oppida Иберии в римский город (urbs) немало: Обулько (совр. Поркуна,
получивший статус муниципия еще при Цезаре) и др. Происходит пере-
стройка в италийском стиле большого числа иберийских святилищ. По-
добные метаморфозы позже коснулись и Каталонии. Вдоль Домициевой
дороги, связывавшей Испанию с Италией, еще во II в. до н.э. появляются
РАЗДЕЛ 2

виллы как сугубо римский способ организации землепользования. Экс-


педиция Катона 190-х годов до н.э. открыла эру урбанизации в Лаетании,
центром которой с середины II в. до н.э. стал город Илурон (совр. Мата-
ро), основанный выходцами из Италии с проведением кадастра для учета
местного населения. Эта деятельность привела к упорядочению системы
землепользования, установлению системы налогообложения и, в конеч-
ном счете, — к аккультурации местного населения.
Наиболее неподатливой к римскому влиянию долгое время оставалась
Кельтиберия. Ее завоевание стало основной задачей преторов, а через эту
должность в Риме проходили, как известно, наиболее именитые предста-
вители римской аристократии. Завоевание Кельтиберии сопровождалось
заключением договоров об уплате трибута местными племенами, наборе во
вспомогательные войска и запрете на возведение собственных укреплений.
Наиболее известен пример Сегеды, в соответствующих действиях которой
римляне увидели угрозу своим военно-стратегическим интересам в цен-
тральной Испании. Политика Тиберия Гракха, направленная на интегра-
цию через предоставление римского гражданства кельтиберам (появились
семьи, носившие имя Sempronius, и колония Gracchurris), оказалась наиме-
нее эффективной. Проблемность этого региона обнажила Нумантийская
война, о которой речь велась ранее, и только после взятия Нуманции (133 г.
до н.э.) римлянам удалось установить реальный контроль над Кельтибери-
ей, хотя мирное сосуществование по-прежнему оставалось невозможным.
82 Римляне как правило не выполняли свои обещания по предоставлению
земель кельтиберам, а те, в свою очередь, отвечали завоевателям массовы-
ми выступлениями. Против непокорных применялись крутые меры: так,
в 94 г. до н.э. консул Дидий захватил Коленду, а всех ее жителей продал в
рабство. Другой способ — введение гарнизонов и организация военных
лагерей. В случаях сохранения верности римляне меняли гнев на милость:
они основывали города, заселяя их местными жителями (например, город
Валерия, детище Валерия Флакка). В эпоху Августа они стали латинскими
муниципиями.
В областях, где римские колонии полностью отсутствовали (север
Португалии, Галисия, Астурия), романизация приобрела специфические
черты: 1. Округá формируются, но в них нередко отсутствует городской
центр. 2. Обычной формой расселения остаются небольшие поселки с
собственными укреплениями, служившими, однако, не целям обороны, а
для «самоидентификации» проживавших в них общин, с вполне само-
достаточной формой организации землепользования, «индустриальной»
Римляне в Испании

специализацией и традиционной иерархизацией территорий. Даже ме-


таллургия и ювелирное производство не выходили за рамки домашних
видов деятельности.
Оставленный Цезарем в должности пропретора Дальней Испании
Квинт Кассий Лонгин, воспользовавшись его именем, ввел в действие
«оккупационный» режим правления. Он осуществлял щедрые разда-
чи своим воинам отнятых у туземцев богатств, практиковал гонения на

ГЛ А ВА 2
местную знать, требовал от провинций содержать римских легионеров и
отдавать молодежь в рекруты, проводил жестокие расправы над взятыми
в плен непокорными туземцами, не раз восстававшими против такой по-
литики в 50–40-е годы до н.э., но неизменно проигрывавшими его пол-
ководцам, убежденным — подобно, например, Сексту Помпею — в том,
что жестокость является добродетелью. Именно поведение Лонгина —
«имитатора» Цезаря — свидетельствует об истинных источниках успе-
хов Рима в деле романизации Испании.
Эпилог римского завоевания Испании связан с битвой при городе
Мунда (45 г. до н.э.), ради победы в которой Цезарь пошел на всё. Его воины
возводили оборонительные стены из трупов противника, «прикрывались
телами живых, как щитами», метали их, как копья. Ведь речь шла не столько
об усмирении локального мятежа, сколько об уничтожении последних сто-
ронников Помпея и завершении гражданской войны в империи (49–45 гг.
до н.э.). Другую «мясорубку» Цезарь устроил в Кордубе и Гиспалисе, не
пощадил он и Гераклейон в Гадесе. Завершив завоевание, он лишил Мунду
ее статуса колонии, у Урсо и Гиспалиса отнял часть их территорий и одно-
временно основал несколько римско-италийских колоний (Норба Цезари-
на и др.), укрепив таким образом границы римских провинций в Испании.
Более того, Цезарь организовал сеть муниципиев — Пакс Юлиа, Олисип-
по, Либералитас Юлиа и др., которые способствовали ускорению процесса
романизации Пиренейского полуострова. Испанской кампанией (военной
и административной) он заслужил свой пятый триумф. 83
В 29–19 гг. до н.э. происходила война кантабров и астуров против
римского завоевания, потребовавшая участия самого Августа. В 19 г. он
с помощью своих легатов замирил Испанию. О том, что Август уделял
серьезное внимание этой стране, свидетельствует, в частности, аллего-
рическое изображение Испании в виде женщины, помещенной слева от
эгиды римского принцепса на его статуе у Прима Порта. Август продол-
жил романизацию Испании по-цезариански, основывая многочисленные
колонии воинов-поселенцев и ветеранов. Его детищем можно считать
Эмериту Августу (совр. Мериду) — административную столицу новой
провинции Лузитании. Этот выдающийся культурно-исторический па-
мятник римского времени находится сегодня под охраной ЮНЕСКО и
впечатляет своими театром, фортификациями, мозаиками и т.д., которые
активно восстанавливаются.
Таким образом, римлянам понадобилось в общей сложности 200 лет,
чтобы завоевать Пиренейский полуостров и осуществить его романизацию.
Испания в эпоху античности

На последнем этапе за деятельностью римской администрации в Испа-


нии наблюдали сами принцепсы — Август и его преемники, препятство-
вавшие проявлениям жестокости, жадности и косности провинциальных
чиновников, ранее прикрывавшихся именем римского народа и сената.
В правление Тиберия в испанских провинциях был введен культ импе-
ратора, императорской собственностью стали местные богатые рудники.
В 73–74 гг. н.э. Испания получила из рук Веспасиана латинское право, да-
РАЗДЕЛ 2

вавшее гражданство местным магистратам и способствовавшее урбаниза-


ции Пиренейского полуострова, особенно его северной части. Наступила
эпоха ассимиляции страны (и ее культуры), превратившейся вскоре в наи-
более романизированную провинцию с огромным количеством муници-
пиев и развитой муниципальной жизнью. Веспасиан осуществил деми-
литаризацию полуострова, оставив лишь легион в Легионе (совр. Леон),
формировавшийся к тому же преимущественно из числа туземцев. Мир,
воцарившийся на Пиренейском полуострове, благоприятствовал объеди-
нению его народов, а его столичные города с каждым годом богатели и
принимали крупные потоки новых граждан. Их жизнь всё более строи-
лась по-римски, язык римлян становился их языком, а молодежь нередко
находила свое призвание в службе на благо Римского государства и вно-
сила своеобразный вклад в его культуру и образование (философия, фило-
логия, риторика, право и т.д.).
Апогей романизации ассоциируется с правлением Траяна — первого
провинциала, взошедшего на римский императорский трон. Он был вы-
ходцем из италийской семьи, давно и прочно обосновавшейся в Италике
(совр. Севилья), основанной еще Сципионом Африканским в 206 г. до н.э.
Его отец — знаменитый военачальник времени Нерона и Веспасиана, до-
стигший благодаря службе Риму патрицианского статуса и давший сыну
превосходное военное образование, приобщивший его к римским духовно-
нравственным ценностям. Траян оказался эффективным администратором,
84 его уважительное общение с римским сенатом и опора на libertas — свободу
как основную республиканскую ценность способствовали формированию
его образа успешного imperator, Princeps Optimus, capax imperii и rex Justus,
т.е. императора, наилучшего принцепса, талантливого в управлении, спра-
ведливого по отношению к обществу как civis (гражданин) и в то же время
как parens (отец-попечитель). Таким образом, у испанцев были все основа-
ния гордиться своим прославленным соотечественником.
Какое место в сердце Траяна занимала его «малая родина», чем харак-
теризуется его деятельность в Испании?
I–ΙΙ вв. н.э. — это эпоха процветания страны. За время правления Трая-
на (98–117 гг.) ее население удвоилось по сравнению с периодом правления
Августа. Большую роль играли интенсификация аграрного производства и
успешная эксплуатация плодородных земель и многочисленных рудников.
С фигурой Траяна официальная римская историография ассоциирует поли-
тический и административный порядок, эффективность управления в цен-
тре и, что особенно важно в нашем случае, в провинциях, социальное равно-
Римляне в Испании

весие и устойчивость, универсализацию римской культуры на основе таких


ценностей и принципов, как Pax, Libertas Publica, Concordia, Justitia (мир,
свобода, согласие, справедливость) и др. Позитивным фактором в успехах
императора Траяна являлось серьезное влияние сенаторов-испанцев на по-
литику Рима, в том числе и провинциальную. Известно, что из 412 столич-
ных сенаторов 27 были испанцами из Тарраконы, 17 из Италики (родины
императора), 11 из Гиспалиса, 6 из Барциноны (совр. Барселона) и т.д. Еще

ГЛ А ВА 2
14 уроженцев Испании, император назначил из числа участников Дакий-
ских войн — его самой серьезной внешнеполитической кампании. Нуж-
но заметить, что испанцы вообще принимали активное участие в военных
мероприятиях Траяна. Несколько их ал и когорт были расквартированы
в наиболее беспокойных провинциях (Нижняя Мезия, Дакия), их города
поставляли рекрутов в армии, несшие службу в Египте, Нубии, Сирии, на
Киренаике. Военный советник Траяна, испанец Лициний Сура, неустан-
но подпитывал императорское честолюбие все новыми и новыми экспан-
сионистскими идеями, программами (самой грандиозной из которых была
идея мирового господства — imperium mundi). Сенаторы-испанцы всегда
сохраняли верность Траяну и в его лице Риму, а впоследствии и Адриану,
его преемнику и приемному сыну. Заметный вклад в культуру Римской им-
перии внесли такие знаменитые испанцы, как Сенека, Помпоний Мела,
Колумелла, Лукан, Марциал, Квинтилиан и др. Будучи провинциалом и
сыном проконсула Бетики, Траян имел весьма пригодившиеся ему позна-
ния в области устройства административно-провинциальной системы, а
уважение к закону, привитое ему в родительской семье, способствовало
неприятию им антигуманных форм руководства провинциальным населе-
нием. Известна его попытка пресечения жестокости и коррупции, харак-
терных для Мария Приска — управителя Африки — в его отношениях с
провинциальным обществом. Важной явилась реформа Траяна по укрепле-
нию границ Римской империи, осуществленная путем основания военных
колоний. Большое число таких поселений, жители которых, как несшие 85
пограничную службу, наделялись правами латинского или даже римского
гражданства, имелось в Испании и на Балеарах.
Отражением роста благополучия испанского общества эпохи Трая-
на является широкая строительная деятельность, субсидировавшаяся
как отдельными меценатами, так и целыми сообществами. В Эмерите
Августе одновременно со строительством величественного театра и мо-
нументальной арки Траяна началось сооружение одного из самых круп-
ных акведуков Римской империи. От его первого строительного перио-
да сохранились дамба, два столпа, покоившихся на мощных каменных
опорах, и фрагменты плоской «крыши». При Траяне продолжилось
возведение второй очереди акведука, чей подземный водоем, или водо-
сборник, получил очень символичное имя Прозерпины, богини — по-
кровительницы плодородия, подземного царства и подземных вод.
Протяженность акведука составила в конечном счете 8500 м, а на одной
из его оконечностей сохранилась двухкамерная башня. Стены акведука,
Испания в эпоху античности

подобно римскому, были сооружены из водостойкого цемента с добав-


лением фаянса и битой керамики. Водонепроницаемость стен обеспечи-
вала специальная технология скрепления цемента глиняным раствором.
Как видим, в Мериде были успешно использованы главные достижения
римлян в области строительства.
При Траяне было построено несколько мостов, что было призвано
сократить речные отрезки так называемого серебряного пути, который
РАЗДЕЛ 2

пересекал почти весь Пиренейский полуостров и контроль над которым


приносил солидные доходы в императорскую казну. В этих же целях Тра-
ян реализовал и программу по обновлению знаменитого акведука Се-
говии — символа римского господства в Кельтиберии и одновременно
венца военно-инженерного искусства Рима. Особым величием поражает
мост через реку Тахо, это самое крупное сооружение времен Римской им-
перии подобного рода. Мост был возведен, судя по надписям, выбитым
на бронзовых стыках его пилонов, в 103–106 гг. н.э. и имел весьма внуши-
тельные размеры. Его высота равнялась 71 м, ширина составляла 28,6 м,
а общая протяженность — 194 м. До нашего времени сохранилось имя его
созидателя, Гая Юлия Лацера, выгравированное на вратах центрального
храма Мериды, где отправлялся культ императора. По соседству с ним
была сооружена величественная арка Траяна, облицованная мрамором и
имевшая три прохода.

86

Римский театр в Мериде. I в. до н. э.


Римляне в Испании

Акведук в Сеговии

Акведук в испанском городе Сеговии — это один из наиболее значительных


архитектурных памятников римской античности, великолепный продукт
синтеза искусства и техники императорского Рима. Не случайно он изо-
бражен на гербе города.
Сооруженный во времена Веспасиана и Траяна (вторая половина I — на-

ГЛ А ВА 2
чало II в. н.э.), акведук и сегодня исправно доставляет в Сеговию воду из реки
Асебеды. Его протяженность составляет 728 м, высота равна 28–29 м. Первый
его участок, наиболее отдаленный от центра города, — одноярусный, состоит
из 75 арок; второй, пересекающий низинную часть города, имеет два яруса по
44 арки. Последний, примыкающий к древнейшей части города, представляет
собой отрезок из четырех арок.
В 1072 г. 36 арок акведука были разрушены арабами, и подача в город воды
была прервана на несколько столетий. Только в XV в. акведук был восстановлен,
хотя его арочные своды приобрели иную, слегка овальную, форму, смещенную к
тому же от центральной оси. В таком виде акведук Сеговии дошел до наших дней
и, как и прежде, своим величием оставляет неизгладимое впечатление. ■■■

Эпоха расцвета римского провинциального урбанизма ассоциируется


с Италикой, родным городом императора Траяна. По его воле она стала и
символом романизации.
Новый город (nova urbs) и Старый город (vetus urbs) Италики активно
исследуются испанскими археологами в последнее тридцатилетие, и вен-
цом их усилий можно считать открытие храма в честь Виктории Августы,
покровительницы Траяна, посвященного его победе в Дакийских войнах.
Новый город имел развитую инфраструктуру, дороги, канализационную
систему. В Старом городе ведется изучение театра: уже обнаружены сцена,
часть партера, задний портик с храмом Исиды. Сиденья для зрителей были 87
сделаны из туфа и известняка, партер украшали два ряда колонн: извест-
няковые были выполнены в тосканском стиле, а более массивные имели
каннелюры, были покрыты штукатуркой и выкрашены в глубокий синий
цвет. Впоследствии, во времена императора Адриана, зрительный зал был
расширен, стены и кресла украшены мрамором разных пород — как испан-
ских, так и иноземных, например, фессалийских. В связи с расширением
территории Старого города перепланировке подверглись и входы в театр,
что потребовало от состоятельных горожан дополнительных инвестиций.
О великолепии театра свидетельствует ряд уникальных по своему значе-
нию находок. Это три мраморных алтаря неоаттического стиля, с рельефа-
ми, украшавшими, вероятно, подмостки центральной части сцены. Отсюда
же происходит большая надпись посвятительного характера, состоящая
из двух строк, каждая длиной в 20 м, и сообщающая что два доблестных
мужа, Л. Блаттий Траян Поллион и К. Траян (или Титий?) Поллио, из чис-
ла местной аристократии высшего ранга (возможно, даже из рода Траяна!)
Испания в эпоху античности

пожертвовали средства на возведение орхестры, проскения, проходов,


жертвенников и скульптурных изваяний. Амфитеатр Италики был возве-
ден позже, уже стараниями императора Адриана. Он был самым крупным
амфитеатром римской Испании, способным вместить 24 тыс. зрителей.
Деятельность Траяна была продолжена Адрианом. Он был соотечествен-
ником отца-усыновителя, его родной город — уже известная нам Италика, а
круг общения в юности — местная, римско-испанская элита. Однако в его
РАЗДЕЛ 2

душе не сохранилось ни тени ностальгии по родине, не было в нем и стремле-


ния откликнуться на ее беды, связанные, в частности, с участившимися на-
шествиями североафриканских племен. Известно, что когда в 122–123 гг. он
стоял военным лагерем в Тарраконе, то даже не посетил Италику. Он быстро
решил проблему рекрутирования солдат в испанских провинциях, и отнюдь
не возражал против чекана на испанской монете своего изображения с леген-
дой «Restitutor Hispaniae» — восстановитель Испании.
Нельзя обойти вниманием еще одного римского императора, по одной
из родительских линий связанного с южноиспанской Бетикой. Это Марк
Аврелий, философ на троне, вряд ли стремившийся прославить себя во-
йнами и в глубине души равнодушный к величию власти, но своими не-
ординарными качествами оставивший глубокий след в сердцах римского
и провинциального населения и обогативший римскую культуру своими
философско-этическими откровениями. Основные принципы этого ве-
ликого римского стоика нашли отклик в обществе провинции Бетики, а
внешнеполитическая обстановка последующих десятилетий лишь способ-
ствовала распространению его учения.
Североафриканцы не прекратили своих набегов, в правление Коммо-
да (180–192 гг.) разразился «мятеж дезертиров», обусловленный экономи-
ческими и военными трудностями Испании и Римской империи в целом.
В правление Северов изоляция Испании, как, впрочем, и других западных
провинций, от центра возрастает, и ни дарование провинциалам прав рим-
88 ского гражданства, ни введение культа Roma Aeterna (Вечного Рима), ни
даже легализация впоследствии христианства не спасает ситуации. Рим-
ская империя движется к своему распаду на две части и обновлению типа
своего государственного управления. Нападение варваров-германцев начи-
ная с III в. н.э. лишь ускорили эти процессы.
III век принес новые разрушения в испанские провинции. Испания
этого времени, как в зеркале, отражает всё происходившее в западной ча-
сти Римской империи, включая Италию. Приходят в упадок города, даже
такие крупные и хорошо укрепленные, как Тарракона, Барцинона, Эмпо-
рион, Цезаравгуста, Сагунт, Конимбрига и т.д. Разграблению подверглись
Италика и Эмерита Августа с их добротно обустроенными жилыми квар-
талами, перистилями, цирками, театрами, роскошными мозаиками. Были
разрушены многочисленные богатые виллы, процветавшие ранее в Испа-
нии и своими размерами, архитектурой, убранством (садами, бассейнами,
фонтанами, мозаиками) всегда конкурировавшие с римскими и италийски-
ми. Дороги, о которых в прежние времена римляне тщательно заботились,
Римляне в Испании

ГЛ А ВА 2
БРАКАРА АУГУСТА

ТАРРАКОНА

БАЛЕАРСКИЕ
ТОЛЕТ ОСТРОВА

ЭМЕРИТА АУГУСТА

КАРТАГО НОВА ЦЕНТРЫ ПРОВИНЦИЙ

ГИСПАЛИС
ГРАНИЦЫ ПРОВИНЦИЙ

ПОХОДЫ СВЕВОВ, ВАНДАЛОВ, АЛАНОВ

ПОХОДЫ ВЕСТГОТОВ
Испания в IV–Vвв.

под ударами варваров пришли в плачевное состояние. В Испании активно


протекают процессы рураризации, а спасшиеся от разрушения города забо-
тятся не столько о возрождении былого благополучия, сколько о выжива-
нии и поиске средств для возведения укреплений. В почете находятся лишь 89
collegia строителей, горожане активно помогают им, а власти контролируют
исполнение восстановительных работ. Попытка императора Константина
сплотить Империю через признание христианства оказалась безуспешной.
Не помогла и деятельность Феодосия (еще одного римского императора —
выходца из семьи известного военачальника из Коки, испанская пров. Се-
говия), человека образованного и по своим взглядам опережавшего время,
но посвятившего жизнь ремеслу воина, вынужденного защищать рубежи
Римской империи от варварских нашествий и разрушений.
Таким образом, Пиренейский полуостров — это пример весьма успеш-
ного исторического эксперимента Рима по романизации завоеванных
территорий. У этого процесса была и оборотная сторона. К концу эпохи
античности Испания была настолько романизована, укоренена в римское
государство, его экономику, общество и культуру, что разделила судьба цен-
тра — агонию античной цивилизации, ее трансформацию в иную систему
ценностей и их иное материальное воплощение.
ГЛАВА 3

ервые христиане могли появиться в Римской Испании уже в середи-


не Ι в., но достоверные свидетельства о существовании стабильных
христианских общин относятся только к III в. В церковной традиции
просветителями Испании почитаются апостол Павел, казненный при
императоре Нероне в Риме ок. 64 г., и апостол Иаков Зеведеев (Старший),
убитый в Иерусалиме по приказу царя Ирода Агриппы I между 41 и 44 гг.
(Деян. 12. 2).
Предание о проповеди в Испании апостола Павла основано на его соб-
ственных словах: в Послании к Римлянам он говорит о своих намерениях
посетить Испанию () (Рим 15. 24, 28). О том, что ему удалось их осу-
90 ществить, говорится в «Каноне Муратори» (список признаваемых Церко-
вью книг Нового Завета, традиционно датируемый II в.; однако в последние
десятилетия была предложена более поздняя датировка — IV в.). Климент
Римский в 1-м Послании коринфянам отмечает, что Павел «доходил до
границ Запада» (Ep. I ad Cor. 5. 6), но подразумевает ли это посещение Ис-
пании, не ясно (традиция IV–V вв. далее цитирования слов самого апостола
не идет; папа Геласий даже приводит их как пример неосуществленных на-
мерений). О том, что некие апостолы проповедовали в Испании, говорят
Дидим Александрийский (PG. 39. Col. 486–488), Иероним Стридонский
(PL. 24. Col. 425) и Феодорит Кирский (PG. 83. Col. 1010). Папа Иннокен-
тий I в послании 416 г. Декентию, епископу Губбио, утверждал, что стра-
ны Запада были обращены ко Христу апостолом Петром и его учениками
(Ep. 25 // PL. 20. Col. 551–552).
Предание о проповеди в Испании Иакова Зеведеева впервые фик-
сируется в «Breviarium apostolorum» (латинский перевод с греческого
языка одного из вариантов апостольских списков). Об этом предании
Появление христианства в Испании

знают Юлиан Толедский (De sextae aetatis comprobatione. 2. 9 // PL. 96.


Col. 565), Альдхельм из Мальмсбери (Carmina ecclesiastica. 4. 4 // MGH.
AA. Bd. 15. S. 23), а позже неизвестный автор трактата, надписанно-
го именем Исидора Севильского (De ortu et obitu patrum. 71 // PL. 83.
Col. 151). Окончательное утверждение этой версии просвещения Испа-
нии происходит только в ΙΧ в. после того, как при короле Астурии Аль-
фонсо II (791–842 гг.) в г. Ирия Флавия (совр. Падрон) в Галисии мест-

ГЛ А ВА 3
ным епископом Теодемиром около 813 г. были обретены мощи апостола
(рассказ об этом появляется в Мартирологе Узуарда, составленном меж-
ду 850 и 865 гг.). Правда, еще в «Breviarium apostolorum» сообщалось о
погребении тела Иакова в Мармарике, но это было вызвано путаницей
в источниках: Иакова Зеведеева в данном случае перепутали с Иаковом
Алфеевым (Младшим). Возможно, в саркофаге римского времени, най-
денном епископом, покоились не мощи Иакова, а тело Присциллиана,
признанного еретиком и обезглавленного (так же, как Иаков, что и по-
служило основанием для их отождествления) в 385 г. Согласно Суль-
пицию Северу, тело Присциллиана было погребено в Галисии, где было
много его последователей; археологические раскопки Ирии показали,
что уже в конце VI в. здесь существовало некое культовое погребение.
Однако, возможно, началу формирования культа послужило то, что в Га-
лисию были принесены частицы мощей Иакова с Востока.
Около 860 г. кафедра Ирии Флавии в связи с набегами пиратов была
перенесена в Компостелу. Вероятно, следом были перенесены и мощи апо-
стола. Так, к Χ в. в Сантьяго де Компостела вокруг гробницы Иакова сфор-
мировался культ, подражавший почитанию св. Мартина в Туре. Легенда же
об апостольском происхождении христианства в Испании и, следовательно,
основании апостолом той или иной кафедры стала серьезным аргументом в
споре о первенстве внутри Испании, а с ΧΙ в. — в противостоянии с Римом
(например, известно, что в 1049 г. папа Лев IX отлучил Крескония, епископа
Леона, за то, что тот называл свою кафедру апостольской). 91
В VIII–X вв. распространяется еще одна легенда — о семи мужах апо-
стольских (Varones apostólicos), которые по благословению апостола Петра
основали семь кафедр в Испании: Торкват в Гуадиксе (в источниках — Acci),
Ктесифон в Берхе (в источниках — Vergi), Секунд в Абле или Авиле (в ис-
точниках — Abula), Индалеций (Энделехий) в Печине (недалеко от г. Веры)
или в Торре де Вильярикос (в источниках — Urci), Цецилий в Эльвире
(в источниках — Iliberis), Исихий в Касорле или в Сьесе (в источниках —
Carcesi/Carcere), Евфрасий в Андухаре или в Куэвас де Литуэрго (в источ-
никах — Iliturgis). Впоследствии это предание соединилось с легендой об
Иакове, так что семь мужей превратились в семь учеников Иакова, которые
принесли его тело после мученической кончины из Иерусалима в Испанию.
Вероятно, в легенде есть историческое зерно: в частности, греческие имена
четырех из мужей могут указывать на древность предания. Вполне возмож-
но, что эти семеро действительно были основателями епископских кафедр,
но жили в разное время (и притом не в апостольскую эпоху).
Испания в эпоху античности

Историки рассматривают и иные пути проникновения христианства


на полуостров, в частности, в III в. из Северной Африки или во II–III вв.
параллельно с процессом романизации.
Хотя о существовании церковных общин в Испании в конце ΙΙ в. го-
ворят Ириней Лионский (Adversus haereses. 1. 10. 2) и Тертуллиан (Ad-
versus Iudaeos. 7. 4–5), первым надежным свидетельством считается 67-е
Послание священномученика Киприана Карфагенского, написанное ок.
РАЗДЕЛ 2

254 г. в связи с отпадением от Церкви епископов Марциала и Василида и


адресованное пресвитеру Феликсу и христианам Леона и Асторги, а также
диакону Лелию и христианам Мериды.
Мученические акты епископа Фруктуоза и диаконов Авгурия и Евлогия
подтверждают существование христиан в Таррагоне в конце 50-х годов III в.
Известно также, что во время гонений при Диоклетиане в 303–304 гг. постра-
дали христиане Сарагосы (Эметерий и Келедоний, Викентий), Жироны (Фе-
ликс), Кордовы (Ацискл), Мериды (Евлалия), Барселоны (Кукуфат) и Алькалы
де Энарес (Хусто и Пастор) (о большинстве известно по упоминаниям в гимнах
Пруденция и из более поздних Пассионариев, Мартирологов и Бревиариев);
кроме того, сохранились мученические акты центуриона Марцелла, служивше-
го в том самом легионе, от которого происходит название города Леон, и по-
страдавшего в 298 г., акты Хусты и Руфины (Севилья) и др.).
Важным источником по ранней истории испанского христианства долгое
время считались каноны Эльвирского собора, датируемого большинством ис-
следователей между 295 и 314 гг. (чаще всего — между 300 и 306). В Соборе,
судя по подписям, принимали участие 19 епископов и 24 пресвитера (в не-
которых рукописях указывается иное число). В общей сложности были пред-
ставлены 37 христианских общин со всей территории Пиренейского полуо-
строва (из провинции Бетика — 7 общин во главе с епископами и 16 во главе
с пресвитерами; из Картахены — 6 епископов и 2 пресвитера; из Лузитании —
3 епископа; из Таррагоны — 2 епископа, из Галисии — один епископ). Хотя
92 81 канон, изданный Собором, по-прежнему анализируется в контексте собы-
тий начала IV в., с 1970-х гг. рядом ученых стали высказываться сомнения в их
подлинности. Детальное сравнение с решениями других западных Соборов
IV–V вв. показало, что большая часть канонов Эльвирского собора вторична.
Даже само их число, превосходящее в четыре раза любое из собраний канонов
первой половины IV в., заставляет усомниться в их подлинности. Отсутствие
решений вопроса о падших христианах, т. е. принесших языческие жертвы в
период гонений, или выдавших книги Священного Писания римским вла-
стям, не позволяет датировать Собор началом IV в.
Также было доказано, что, хотя в целом закрепленная в канонах Эль-
вирского собора покаянная дисциплина соответствует практике IV в., не-
которые из указанных в них церковных наказаний не могли появиться ра-
нее середины V в. Филологический же анализ выявил значительное число
интерполяций и редакторскую правку канонов. Таким образом, каноны
Эльвирского собора отражают ситуацию скорее второй половины IV в., чем
доконстантинову эпоху.
Появление христианства в Испании

ГЛ А ВА 3
Св. Хуста и Руфина. Худ. Ф. Штурм, 1555 г.

* * *
Прекращение гонений и легализация христианства в пределах Рим-
ской империи после издания в 313 г. императорами Константином и Ли-
цинием Миланского эдикта создали условия для более широкого распро-
странения Церкви на Пиренейском полуострове. Испанские епископы
начинают принимать активное участие в богословских спорах по всему
Средиземноморью. Так, на Арелатском соборе 314 г., созванном в связи
с расколом донатистов в Северной Африке, присутствовали восемь епи-
скопов из Испании. Одним из ближайших доверенных лиц императора
Константина и активным участником арианских споров стал епископ
Кордовский Осий (Ossius, или Hosius). При этом мнения испанских епи- 93
скопов относительно учения Ария разделились: с одной стороны, здесь
были такие твердые защитники православия, как св. Григорий Эльвир-
ский, с другой стороны, ряд проариански настроенных епископов, как,
например, Потамий Лиссабонский.
В каноническом отношении испанская Церковь в IV в. оставалась не-
зависимой от Рима. Кто из испанских епископов занимал первенствующее
положение в этот период, точно неизвестно (в Бетике это, вероятно, епископ
Эльвиры, в Таррагоне — епископ Сарагосы, в Картахене — епископ Толедо,
в Лузитании — епископ Мериды, в Галисии — епископ Леона).
Каноны Эльвирского собора свидетельствуют о том, что христианство
в этот период проникает в высшие слои общества (к Церкви оказываются
принадлежащими магистраты-дуумвиры, жрецы-фламины, крупные землев-
ладельцы, богатые матроны). Клирики активно включаются в социально-
экономические отношения и могут заниматься торговлей (но только в своей
области — 19-й канон; при этом им категорически запрещается заниматься
Испания в эпоху античности

ростовщичеством — 20-й канон). Хотя в Испании уже начинает распростра-


няться целибат (27-й канон), каноны пока что требуют от клириков лишь воз-
держания от супружеских отношений и не одобряют рождение у них детей
(33-й канон). Христианам запрещается вступать в браки с язычниками или
иудеями (с последними — даже есть вместе, 50-й канон).
РАЗДЕЛ 2

Осий Кордовский

Осий (или Оссий) Кордовский родился ок. 256/257 г. в Испании, известен


прежде всего как церковно-политический деятель. Приблизительно в 296 г. он
принял епископский сан. Во время гонений 303–305 гг. подвергся пыткам, был
отправлен в изгнание, стал исповедником, а после 312 г. оказался в числе со-
ветников императора Константина Великого. В 324 г. он был послан в качестве
императорского легата в Александрию для разрешения спора об учении Ария.
Осий сыграл ключевую роль в проведении Никейского (I Вселенского) собора
325 г. (его имя стоит первым в списке участников Собора). По свидетельству
некоторых церковных историков, именно Осий предложил включить в Никей-
ский Символ веры термин «единосущный». Однако его позиция в последую-
щие годы не совсем ясна. Он председательствовал на Сардикском соборе 343 г.,
оправдавшем св. Афанасия Александрийского, но позже подписал проарианские
акты Сирмийского собора 357 г. (так называемую вторую сирмийскую формулу).
За это его осуждали некоторые западные богословы (в частности, св. Иларий
Пиктавийский), другие же считали, что столетний старец был просто введен
в заблуждение. После этого Осий вернулся в Кордову, где скончался в 357/358 г.
Из сочинений Осия сохранились лишь письма к римскому епископу Юлию I и
к императору Констанцию. Исидору Севильскому были известны также его со-
чинения «Похвала девству» и «Толкование священнических одежд», которые
в настоящее время считаются утерянными. ■■■
94
Особенностями церковного богослу жения этой эпохи являются
сохранение двух-трехлетнего периода оглашения (наставления в вере)
перед Крещением, совершение Евхаристии преимущественно по вос-
кресным дням и праздникам, отсутствие практики тайной исповеди и до-
минирование канонического покаяния (совершаемого епископом, причем
кающийся должен был исповедоваться в своих грехах в присутствии общи-
ны; наказанием же за те или иные прегрешения служило отлучение от прича-
стия на длительный срок). В отличие от восточных Церквей, в Испании (как
и в Риме) вводится строгий пост в субботу (26-й канон). Каноны Эльвирского
собора запрещают помещать в церквах образы для поклонения (36-й канон).
Большое внимание уделяется нравственным вопросам: осуждаются немоти-
виронный разрыв помолвки, аборты, прелюбодеяние, игра в кости на деньги,
ложные доносы, женщинам запрещается вступать в переписку с посторонни-
ми без ведома мужа.
Появление христианства в Испании

Хотя 60-й канон Эль-


вирского собора еще не одо-
бряет разрушение христиа-
нами языческих идолов, си-
туация в империи в целом в
конце IV в. меняется: после
эдикта императора Феодо-

ГЛ А ВА 3
сия в 382 г. разрушается ал-
тарь Победы в римском се-
нате, начинается повсемест-
ная конфискация храмов,
а в 392 г. вводится полный
запрет языческих жертво- Фрагменты мавзолея св. Евлалии в крипте базилики
приношений и санкциони- св. Евлалии. Мерида. IV в.
руется разрушение идолов.
Серьезной проблемой для государственной власти становится появле-
ние множества ересей. Испанскую Церковь в этот период потрясает дви-
жение присциллианистов, сведения о котором достаточно противоречивы.
Его основателем был Присциллиан, происходивший из знатного рода и
получивший хорошее образование. В середине 70-х годов IV в. он стал из-
вестен как проповедник крайнего аскетизма и привлек к себе множество
самых разных людей, включая некоторых епископов. Однако против него
выступили Гигин, епископ Кордовы, и Идаций, епископ Мериды.
Его учение было осуждено на Соборе в Сарагосе в 380 г. Присциллиа-
нистам вменялось в вину то, что они отделялись от общих церковных собра-
ний и организовывали свои в горах и на виллах, и то, что они постились по
воскресеньям. Их также обвиняли в занятиях магией и связях с гностика-
ми и манихеями. Однако епископы Инстанций и Сальвиан, поддержавшие
Присциллиана, рукоположили его во епископа Авилы. Он получил под-
держку в Южной Галлии (вероятно, в том числе от св. Мартина Турского, 95
хотя многие источники говорят о том, что св. Мартин, наоборот, обличил
его в ереси) и обратился за помощью к папе Дамасу. Но противники При-
сциллиана смогли убедить узурпатора Максима на Соборе в Бордо (384 г.)
в том, что он еретик. В 385 г. Присциллиан и ряд его соратников были каз-
нены, но движение на этом не прекратилось. Казненных стали почитать как
мучеников. Присциллиане cконцентрировались в основном в Галисии, и,
несмотря на политические катаклизмы, борьба с ними продолжалась до
второй половины VI в.
После открытия в конце XIX в. сочинений Присциллиана и его сто-
ронников вновь был поставлен вопрос о том, были ли они действительно
еретиками. Поскольку никаких явных признаков ереси (за исключением
некоторой тенденции к монархианству и эсхатологических ожиданий) об-
наружено не было, многие историки стали склоняться к тому, чтобы счи-
тать присциллианство социальным движением или движением протеста
против обмирщения клира.
Испания в эпоху античности

Христианская Испания в IV в. дала миру целый ряд выдающихся лично-


стей: из Испании происходили папа Дамас и император Феодосий I, поэты
Гай Веттий Аквилин Ювенк и Аврелий Пруденций Клемент, а также исто-
рики Павел Орозий и Идаций, деятельность которых приходится уже на V в.
Огромное значение для изучения церковной жизни и богослужения восточ-
ных Церквей имеет путевой дневник (итинерарий) знатной паломницы из
Испании Эгерии (или Этерии), которая в сопровождении своих служанок в
РАЗДЕЛ 2

80-е годы IV в. посетила Святую землю и Иерусалим, а также Египет, Синай,


Сирию и Малую Азию.

96
ЧАСТЬ II

C
РАЗДЕЛ 1

ГЛАВА 1. Становление королевства вестготов


в Испании (V–VI вв.) 99

ГЛАВА 2. «Вестготская теократия»:


сакрализация королевской власти.
Церковь и ее политическая роль.
Толедские соборы 106

ГЛАВА 3. Вестготское королевство


во второй половине VII —
начале VIII в. 112

Г.А. Попова (глава 1, 3)


А.А. Ткаченко (глава 2, 3)
Г.С. Зеленина (глава 3)
ГЛАВА 1

естготы пересекли Пиренеи около 416 г. Представители этого герман-


ского племени уже несколько десятилетий появлялись в разных обла-
стях Римской империи то в качестве мирных поселенцев, то как военные
отряды. В 410 г. вестготы осадили Рим. «Вечный город» был взят вестгот-
скими воинами под предводительством вождя Алариха. После перехода на
юг Италии, неудачной попытки переправиться в Африку, смерти Алари-
ха и избрания нового короля Атаульфа вестготы отправляются в Галлию.
Здесь в результате заключения соглашения с императором Гонорием им
выделяются земли для поселения, Атаульф женится на сестре императора
Галле Плацидии. Собственно, сейчас неизвестны обстоятельства, которые
побудили вестготов отправиться в Испанию, где за несколько лет до этого 99
начали расселяться другие варварские племена — вандалы, свевы и аланы.
В VI в. Иордан в своем сочинении об истории готов написал, что Атаульф,
закрепившись в Галлии, «начал сокрушаться о положении в Испаниях, по-
мышляя освободить их от набегов вандалов».
Проникновение вестготов в Испанию в ходе военных походов против
вандалов, аланов и свевов замедлилось на некоторое время из-за убийств
двух королей — сначала Атаульфа, затем Сегериха, последовавших одно за
другим. Король Валия между 416 и 418 гг. продолжил воевать на Пиреней-
ском полуострове в качестве федерата империи — с римлянами был заклю-
чен новый договор.
Упоминавшиеся выше племена варваров смогли подчинить себе часть
испанских провинций. Свевы закрепились в Галлеции; Лузитания и Бе-
тика подчинились королям вандалов и аланов. Тарраконская провинция
осталась под управлением узурпатора Максима, который в 409 г. был про-
возглашен императором и, как следствие, стал соперником императора
Вестготская Испания

Гонория и другого узурпатора — Константина III, правившего в Галлии.


Есть сведения, что Максим заключил в 411 г. договор с вандалами, алана-
ми и свевами. Однако после того как его главная опора — военачальник
Геронтий (возможно, он был отцом Максима) был разбит армией Гонория
у Арля, ему пришлось оставить притязания на императорский титул, а вос-
точную Испанию заняли войска Констанция, полководца Гонория. Одно-
временно с этими событиями вестготы, действуя как союзники императо-
РАЗДЕЛ 1

ра, нанесли серьезные поражения вандалам-силингам и аланам, полностью


уничтожив власть этих племен в Испании. Оставшиеся в живых аланы и
вандалы-силинги присоединились к вандалам-асдингам, соседствовавшим
со свевами. После того как отряды вестготов ушли из Испании, вандалы-
асдинги заняли Бетику. Они смогли противостоять новому походу римлян
в союзе с вестготами в 422 г. и оставались в Бетике до 429 г. В этом году под
предводительством короля Гейзериха вандалы переправились в Северную
Африку. Из племен, перешедших в 409 г. Пиренеи, на полуострове теперь
оставались только свевы в Галлеции.
Большая часть вестготов после военных походов видимо возвращалась
в Галлию. Во всяком случае, у нас нет сведений, которые позволили бы су-
дить о динамике вестготского заселения территории Испании до второй
половины V в. В этот период центр вестготского королевства находился
в Тулузе и вестготам подчинялись обширные территории — вся Аквита-
ния, Нарбонская Галлия, Прованс.
Что касается присутствия вестготов в Испании, то оно, по всей веро-
ятности, носило по преимуществу военный характер. Мы располагаем не-
сколькими известиями, что они принимали участие в военных действиях.
У Идация есть сообщение, что при короле Эврихе в 469 г. вестготы захва-
тили Мериду. Тогда же они совершили несколько нападений на Тарракон-
скую провинцию и подчинили ее себе.
Не совсем понятно, как закреплялись результаты таких завоеваний и
100 как была организована власть вестготов на покорившихся им землях Испа-
нии. По отрывочным сведениям можно сделать предположение, что в ряде
крупных городских центров находились вестготские военные отряды, воз-
главлявшиеся дуксами и комитами, представлявшими власть вестготского
короля. Они были, по всей видимости, наделены весьма широкими полно-
мочиями. Нельзя также исключать и такой возможности, что на многих
территориях, признавших власть вестготов, управление оставалась в руках
испано-римлян и вмешательство вестготов было связано с возникновением
критических ситуаций.
После поражения от франков при Пуатье и гибели короля Алариха II
в 507 г. начинается процесс активного переселения вестготов в Испанию.
Окончательное перемещение центра вестготского королевства за Пиренеи
было приостановлено после вмешательства могущественного короля остго-
тов Теодориха Великого, который оказал существенную военную помощь
вестготам. После убийства в 511 г. короля Гезалеха королем вестготов стал Те-
одорих Великий — именно его имя фигурирует в так называемой «Хронике
Становление королевства вестготов в Испании

вестготских королей», представляющей собой по сути список имен правите-


лей королевства с очень краткой характеристикой их правления.
В исторической науке эпоха правления Теодориха Великого как ко-
роля вестготов именуется остготским протекторатом, поскольку главным
претендентом на престол после гибели Гезалеха был сын Алариха II и внук
Теодориха — Амаларих, который по причине малолетства не мог управлять
королевством в такое трудное время. Однако есть также предположения,

ГЛ А ВА 1
что у Теодориха была идея создания великой готской державы, которая
могла бы объединить в себе две части готского племени.
Так или иначе, но после смерти Теодориха в 526 г. и сразу же начавше-
гося ослабления остготов Амалариху не удалось закрепиться на тех терри-
ториях, которые принадлежали вестготам. После нескольких неудачных
сражений к 30-м годам VI в. вестготы в Галлии со-
хранили власть лишь на небольшой территории,
получившей название Септимания.
Основная масса племени скорее всего
переместилась во внутренние области Ис-
пании. Письменные источники мало по-
могают в изучении процесса заселения
Испании вестготами. В основе наших
представлений о характере вестготского
расселения лежат данные археологии и
топонимики. В первую очередь приня-
то ссылаться на особый характер захороне-
ний (в частности, на состав погребального
инвентаря), появившихся в некоторых об-
ластях примерно в это время. На территории
современных провинций Сеговии, Мадрида,
Паленсии, Бургоса, Сории и Гвадалахары — в Вестготская фибула
центре полуострова, в Гранаде на юге и в Ката- в форме орла, VI в. 101
лонии обнаружены кладбища с расположени-
ем могил рядами: могилы выравнены в одинаковом направлении и в них
помещена погребальная утварь. В большинстве некрополей, где обнару-
жен вестготский погребальный инвентарь, есть и вещи, характерные для
местной испано-римской материальной культуры, поэтому современные
ученые с осторожностью говорят об этнической принадлежности того или
иного погребения и тем более комплексов в целом. Вряд ли речь шла о воз-
никновении компактных поселений вестготов, скорее всего вестготские се-
мьи или группы семей становились соседями местных жителей, перенимая
уклад их жизни. К середине VI в. обычай помещать инвентарь в могилы
исчезает, что затрудняет идентификацию захоронений и свидетельствует
о высоком уровне ассимиляции переселенцев. И хотя однозначно причины
этого изменения обряда учеными не установлены, все же влияние дальней-
шей христианизации вестготского общества (прежде всего в социальном
плане) нельзя не считать существенным фактором.
Вестготская Испания

Другим важным источником, хотя и еще более проблемным в отноше-


нии хронологии, являются данные топонимики. Они также подтверждают
факт присутствия вестготского населения в центральных областях Месеты
и в Старой Кастилии (villa Gothorum в пров. Самора, campi Gothorum на
территории автономного сообщества Кастилия-Леон).
Выше уже упоминалось, что вестготы селились в испанских городах, но
речь шла прежде всего о воинах. В VI в. в испано-римских городах, пере-
РАЗДЕЛ 1

живавших в это время глубокую трансформацию социальной структуры и


административной системы, увеличивается роль «вестготского фактора».
Наибольшее число свидетельств (в первую очередь эпиграфики) о при-
сутствии в городах вестготской элиты происходит из Мериды и Кордовы.
Именно в городах наиболее активно шло взаимодействие между вестгот-
скими властителями (подразумеваются комиты городов, дуксы — прави-
тели провинций) и испано-римской муниципальной администрацией,
которую в середине VI в. нередко представляли не столько курии, сколько
епископы местных христианских общин.
В период активного переселения вестготов в Испанию им приходилось
противостоять не только давлению франков. В это же время на юге Испа-
нии появляются византийцы. В ходе удачных военных действий военачаль-
ников императора Юстиниана, конечной целью которых было восстанов-
ление власти империи на территории ее южных и западных провинций, на
побережье Испании высадилось византийское войско под предводитель-
ством Либерия. Сначала король вестготов Агила (549–554 гг.), а затем на-
следовавший ему Атанагильд (555–567 гг.) потерпели несколько крупных
поражений от византийцев, и в результате господство в ряде внутренних
областей Андалусии перешло к представителям восточно-римского импе-
ратора. Под их властью оказались такие крупные города, как Кордова, Эси-
ха, Кабра, Мартос, Ла Гвардия и Гранада, а также побережье от Картахены
до Малаги.
102 Укрепление положения вестготской королевской власти на Пиреней-
ском полуострове началось при Леовигильде (568–586 гг.). В 568/569 г. ко-
роль Лиува I назначил соправителем своего брата Леовигильда. При этом
они пришли к соглашению, что Леовигильд будет править в Испании, а Ли-
ува сохранит за собой управление Септиманией. Единоличное правление
Леовигильда начинается в 572 г., после смерти Лиувы. Иоанн Бикларский
так характеризовал это правление: «Он восстановил страну готов, умень-
шившуюся в результате различных мятежей, в ее прежних границах».
Леовигильд начал с действий против опаснейшего противника — ви-
зантийцев. В 70-е годы VI в. он совершил несколько удачных военных по-
ходов против них: в 570 г. опустошил окрестности Басы и Малаги, в 571 г.
занял Медину Сидонию и, наконец, в 572 г. захватил важнейший и веро-
ятно связанный союзными отношениями с византийцами город Кордову.
Вскоре под его власть попали крепости и города в окрестностях Кордовы.
Леовигильд отправил армию на север полуострова: там по-прежнему
оставались обширные области, неподвластные вестготам. В источниках го-
Становление королевства вестготов в Испании

ворится о сражениях с племенем саппов, не известных ни по более ранним


текстам, ни по более поздним, а также с кантабрами. В результате самый
крупный город-крепость кантабров — Амайя (пров. Бургос) была занята
Леовигильдом в 574 г.
На северо-западе границы державы вестготов были расширены за счет
присоединения королевства свевов. Обстоятельства этого события не со-
всем ясны, поскольку излагаются авторами исторических сочинений (Гри-

ГЛ А ВА 1
горий Турский, Иоанн Бикларский, Исидор Севильский) по-разному.
Более или менее известно, что после смерти короля Мирона (570–583 гг.),
признавшего зависимость Свевского королевства от вестготов, его сын был
смещен с трона и насильно пострижен в монахи своим родственником Ан-
декой, что дало Леовигильду повод вмешаться и покарать мятежника, ко-
торый также был отправлен в монастырь. Других претендентов на престол
не оказалось, и таким образом утвердилась власть Леовигильда. Он вернул
арианское исповедание вместо никейского, которое был введено у свевов в
правление короля Теодомира (559–570 гг.).
После столь впечатляющих успехов в конце 70-х — начале 80-х гг. VI в.
королю вестготов пришлось пережить весьма сложный и драматичный
период из-за восстания, поднятого его старшим сыном Герменегильдом.
Леовигильд отдал ему в управление область с центром в Севилье. Исто-
ки конфликта между отцом и сыном лежали в различии вероисповеданий
в королевской семье. Жена Герменегильда, дочь короля франков Сиги-
берта — Ингунда, не приняла арианства и пыталась обратить Гермене-
гильда в никейское исповедание. Существенную роль в раздоре сыграла
королева Госвинта: несмотря на то что Ингунда приходилась ей внучкой,
она весьма энергично выступала против нее. В 579 г. Герменегильд принял
Никейский Символ веры и отложился от короля, своего отца. Леовигильд
затягивал начало военных действий против сына, видимо, рассчитывая
договориться мирно. В это же время он вел военные действия на севере
полуострова против басков. В итоге часть их территории была завоевана; 103
на этих землях был основан «город победы» Викториакум (совр. Вито-
рия). Только в 582 г. Леовигильд начал осаду Севильи, длившуюся целый
год. Герменегильд бежал в Кордову, которую византийцы смогли снова
подчинить себе. Подкупив византийского наместника, Леовигильд вер-
нул город под свою власть. Герменегильд был взят в плен и сослан в Ва-
ленсию, а позднее в Таррагону, где в 585 г. и был убит. Ингунда умерла на
пути в Константинополь.
Проблема двух христианских исповеданий, которые сосуществовали
в королевстве Леовигильда, оказалась неразрешимой для этого короля.
Он пытался сделать свою страну единой по вере, причем видел свою опору
в арианстве. Однако арианская церковь к этому времени не могла сопер-
ничать с ортодоксальной в отношении внутренней организации. Испано-
римское духовенство смогло в полной мере воспользоваться администра-
тивным опытом империи по организации территориального управления, и
главы общин — епископы — обладали очень значительным влиянием.
Вестготская Испания

Рекополис

Город был основан Леовигильдом (около Сорита де лос Канес, пров. Гвадалахара)
в 578 г. В этот год в военных действиях, которые постоянно вел король, случилось
затишье, и он решил в подражание римским императорам заложить новый го-
род, который стали называть Рекополис (от Rexopolis), что означает город короля
(правда, это лишь одна из версий этимологии, точно происхождение названия не
РАЗДЕЛ 1

установлено).
Он просуществовал
как город с конца VI до
середины IX в., а потом
постепенно был забро-
шен — жители пересе-
лились в Сорита де лос
Канес, неподалеку от ко-
торого сейчас находятся
руины Рекополиса. Рас-
копки на его территории
еще не завершены, но уже
можно говорить, что Ре- Рекополис. Руины базилики. VI в.
кополис был уникаль-
ным примером города вестготского периода. Четко выявляются дворцовый
комплекс из трех зданий в два этажа, церковь базиликального типа. Из двор-
ца в город вели монументальные ворота, выходившие на главную улицу, по
сторонам которой располагались лавки и мастерские, где изготавливали стек-
ло, ювелирный изделия и можно было приобрести продукты со всех концов
Средиземноморья. Город был окружен массивной стеной. Водоснабжение
было организовано при помощи акведука, единственного известного сегод-
ня подобного сооружения времен вестготов. ■■■
104
Примером того, сколь сложными и неоднозначными могли быть от-
ношения епископской и королевской власти в это время, служит история
Масоны Меридского. Гот по происхождению и арианин по исповеданию,
Масона был назначен королем епископом Мериды. Однако после не-
скольких лет пребывания на кафедре он принял никейское исповедание.
В это время Мерида оказалась под властью мятежника Герменегильда.
Когда в 582 г. Леовигильд вернул город, он попытался убедить Масону
вернуться в арианство, однако тот отказался. На смену непокорному епи-
скопу был прислан новый. Масону же призвали в Толедо и потребовали
отдать одну из ценных реликвий, которую он забрал, покидая меридскую
кафедру, — тунику св. Евлалии. Получив отказ, Леовигильд отправил
Масону в изгнание, из которого он смог вернуться уже при сыне Леови-
гильда короле Рекареде, когда никейское исповедание восторжествовало
во всем королевстве.
Становление королевства вестготов в Испании

Одним из важнейших нововведений Леовигильда стала чеканка золо-


той монеты со своим именем и изображением. Вестготы чеканили монету
начиная с V в., но на золотых ставилось имя и изображение императора.
С его же правлением связывают введение при вестготском дворе церемо-
ний на манер восточно-римских: появляются такие символы власти, как
трон и диадема, король начинает облачаться в особые одежды для публич-
ных выходов.

ГЛ А ВА 1
Вскоре после вступления на престол второго сына Леовигильда — Ре-
кареда был избран новый путь в религиозной политике. Рекаред решил
положить в основу конфессионального единства королевства никейское
исповедание. На собранном в 589 г. III Толедском соборе вестготский ко-
роль объявил в присутствии духовенства и знати, что отныне единствен-
ным разрешенным исповеданием в королевстве будет никейское. Король
пытался оказать давление на арианских епископов и побудить их к обра-
щению. Он пригласил их на диспут с ортодоксами по вопросам конфес-
сиональных различий, который завершился желанной для короля побе-
дой ортодоксальной партии. Третий Толедский собор стал поворотным
событием в истории вестготского королевства, поскольку заложил осно-
ву новой политической традиции, в которой церковь заняла совершенно
особое место в управлении страной.

105
ГЛАВА 2

естготская монархия, сформировавшаяся после обращения короля


Рекареда, представляет собой уникальное явление в государственно-
политической истории Запада. С одной стороны, власть монарха распро-
странялась на все стороны жизни испано-вестготского общества, вклю-
чая даже некоторые вопросы церковного управления, с другой стороны,
король не возглавлял испанскую Церковь, а его власть была ограничена
правом и во многом зависела от позиции аристократических родов. Соче-
тание выборности и наследуемости престола и правление в тесном взаимо-
действии с Церковью делает вестготскую монархию более всего похожей
на византийскую модель государственности, идеологическая составляю-
106 щая которой нашла выражение в учении о «симфонии» императорской
власти и Церкви.
Вестготские монархи, не претендуя на императорскую власть, стреми-
лись упрочить свое положение через возрождение некоторых римских тра-
диций и институтов. В частности, начиная с Рекареда к имени короля стало
добавляться имя Flavius, вызывая ассоциации с римскими императорами.
В актах III Толедского собора 589 г. Рекаред именуется «священнейшим
принцепсом» (sacratissimus princeps), «исполненным божественного духа»,
равноапостольным, православным королем (orthodoxus rex), «пастырем на-
рода», «новым Константином» (поскольку подобно тому он созвал Собор)
и «новым Маркианом» (так же, как и он, победившим еретиков). В честь
короля стали возноситься аккламации. Была установлена даже новая систе-
ма летоисчисления — от начала правления Рекареда. 75-й канон IV Толед-
ского собора (633 г.) свидетельствует о введении клятвы верности монарху,
которая приносилась всем народом и клиром. Восстающие против короля
анафематствовались как нарушители этой клятвы.
«Вестготская теократия»

Идеология христианской монархии была детально разработана в трудах


Исидора Севильского. Согласно учению Исидора, власть составляет часть
божественного замысла о спасении человека и имеет божественное происхо-
ждение. Поскольку после грехопадения человек не хочет повиноваться Богу
по любви, Бог покоряет его силе других людей, чтобы из-за поврежденной
воли человек не уклонялся все время в сторону зла. Таким образом, власть
рождается как средство удержания человека в рамках естественного закона.

ГЛ А ВА 2
Главная ее цель — издание законов и забота об их исполнении. Власть, по
словам Исидора, это не dignitas (почет), а officium (служение). Долг монарха —
защищать Церковь от тех, кто посягает на веру и на церковную дисциплину
(от язычников, еретиков, схизматиков и иудеев). При этом королем может
считаться только тот, кто правит, следуя праву, а тот, кто грешит и нарушает
законы, не может называться королем и становится тираном.
Сакрализация власти монарха не подразумевала обожествления лич-
ности правителя. Король, хотя и являлся законодателем, сам должен был
подчиняться законам (принятие 75-го канона IV Толедского собора, офор-
мившего это положение законодательно, вероятно было связано с узурпа-
цией Сисенанда, который возглавлял группировку знати, вынудившую
предшествующего короля Суинтилу отречься от престола).
Власть вестготского короля считалась делегированной народом в мо-
мент избрания. Условием избрания было наличие у претендента опреде-
ленных моральных качеств — чувства справедливости, набожности, ми-
лосердия (3-й канон V Толедского собора 636 г.). Вестготский трон не мог
занимать иноземец (17-й канон VI Толедского собора 638 г.). От будущего
короля требовались умеренность во всем и готовность защищать католи-
ческую веру. Избрание проводилось высшими должностными лицами ко-
ролевства, представителями знати (primates gentis) и епископами от лица
всего народа и должно было быть единодушным (10-й канон VIII Толед-
ского собора 653 г.).
Начиная со второй половины VII в. центральным элементом церемо- 107
нии избрания стал обряд помазания на царство, происхождение которого
точно не установлено. В «Истории готов…» Исидора Севильского в связи
с воцарением Рекареда говорится лишь о том, что он «regno est coronatus»
(был коронован на царство). Первое упоминание о помазании на царство
связано с избранием Вамбы в 672 г. Однако описавший эту церемонию св.
Юлиан Толедский явно воспринимал ее как традиционную, т.е. установ-
ленную давно. В дальнейшем свидетельства о помазании вестготских коро-
лей становятся регулярными (например, решения XII Толедского собора,
681 г.). Вероятно, источником обряда стала ветхозаветная традиция пома-
зания древнеизраильских царей.
После смерти или отречения предыдущего короля новый претендент на
трон провозглашался войском. Далее следовал обряд помазания, который
должен был проводиться только в храме апостолов Петра и Павла в Толе-
до. И, наконец, приносились присяги и клятвы верности. С этого момента
жизнь короля и его семьи охранялась церковными постановлениями.
Вестготская Испания

Вестготский король, подобно византийским императорам, имел право


созывать церковные соборы. При этом он не вмешивался в богословские
споры. Правомерность участия короля в избрании епископов отмечалась
еще в конце VI в. в 3-м каноне II Барселонского собора. Однако 19-й канон
IV Толедского собора запретил такую практику. Тем не менее в источни-
ках зафиксировано множество случаев вмешательства королей в избрание
епископов. Например, Сисебут требовал от таррагонского митрополита
РАЗДЕЛ 1

избрать его кандидата епископом Барселоны, а Вамба даже учредил новое


епископство в своей дворцовой церкви (4-й канон XII Толедского собора).
Начиная с XII Толедского собора (681 г.), король официально получил право
назначать епископов, но только с согласия митрополита Толедского. Кроме
того, как помазанник Божий он обладал правом помилования изменников,
которые были отлучены от Церкви.
Огромную роль в истории вестготской монархии сыграли Толедские
соборы. В отличие от византийских Соборов этого периода на них рас-
сматривались не столько вопросы богословского характера, сколько дела,
касающиеся церковной дисциплины, королевской власти и жизни страны
в целом. Хотя Толедские соборы не издавали чисто светских законов, они
санкционировали законы, изданные королем (например, об иудеях, о мя-
тежниках). Соборные же постановления могли получить силу светского
закона после одобрения со стороны короля. Толедские соборы собирались
часто, но не регулярно. Помимо высших клириков в них принимали уча-
стие члены aula regia (королевского совета). Начиная с ΙΙΙ Толедского со-
бора (589 г.), большинство соборов (кроме IX, XI, XIII и XIV) имели обще-
испанский характер.
III Толедский собор (589 г.), провозгласивший обращение в никейское
исповедание короля Рекареда и всего народа, свидетельствовал о пора-
жении оппозиции в лице епископов-ариан, присутствовавших на Собо-
ре. Огромную роль в подготовке и проведении Собора сыграл св. Леандр
108 Севильский. На Соборе были утверждены Никео-Константинопольский
Символ веры и Исповедание веры
Халкидонского собора, приняты
23 анафемы и 23 канона. Собор поло-
жил начало тесному взаимодействию
Церкви и государства. Кроме того, с
этим Собором связано распростра-
нение на Западе учения об исхожде-
нии Св. Духа «и от Сына» (filioque).
Борьба с арианами требовала от ис-
панских богословов особого внима-
ния к доказательству единосущно-
сти Бога Отца и Бога Сына. Одним
из пунктов их аргументации стало
основанное на творениях блаженно-
III Толедский собор. Миниатюра X в. го Августина утверждение о том, что
«Вестготская теократия»

Св. Дух равно исходит и от Отца, и от Сына (a patre et fi lio procedere). Одна-
ко включение этой формулы (fi lioque), принимаемой по умолчанию всеми
западными ортодоксальными богословами, в Никейский Символ веры в
дальнейшем привело к конфликту с восточными греческими богословами
и, в конечном итоге, к расколу Церкви. Хотя испанцы не стали вносить эту
формулу в Символ веры, в VIII–IX вв. это учение с акцентом на первом
варианте толкования было принято каролингскими богословами, а затем

ГЛ А ВА 2
стало одной из причин разделения Западной и Восточной Церквей.
Следующие по хронологии два Толедских собора выпадают из общего
ряда церковно-государственных соборов. Собор 597 г., в котором участво-
вали митрополиты Мериды, Нарбоны и Толедо и 13 епископов из разных
провинций, занимался только вопросами церковной дисциплины и управ-
ления, а Собор 610 г., в котором участвовали 15 епископов, одобрил декрет
короля Гундемара о превращении толедской кафедры в митрополичью и
ее первенстве в провинции Картахена.
IV Толедский собор вновь стал общеиспанским. Созванный королем
Сисенандом, он всецело был вдохновлен и возглавляем Исидором Се-
вильским. В Соборе участвовали 6 митрополитов, 56 епископов и 7 пред-
ставителей епископов. 75 канонов этого Собора освещают все стороны
церковной жизни испанской Церкви (от учения о Троице до унификации
богослужения), а также затрагивают вопросы, связанные с монархией.
Из последующих Соборов особенно значимы XI Толедский собор
(675 г.), исповедание веры которого представляет собой развернутый богос-
ловский трактат, ΧΙΙ Толедский собор (681 г.), созванный в связи с низложе-
нием Вамбы и избранием королем Эрвига, а также XIV (684 г.) и XV (688 г.),
возглавлявшиеся св. Юлианом Толедским и связанные с одобрением дея-
ний VI Вселенского (III Константинопольского) собора и богословскими
спорами, а также затрагивающие отношения с Римом.
В период варварских нашествий в Испании значительно возрастает вли-
яние и авторитет римских пап. Начиная с папы Симплиция (468–483 гг.) 109
назначаются викарные епископы (иногда не из числа местных, как напри-
мер, при папе Симмахе, который в 514 г. назначил викарием для Испании
Кесария Арелатского). Во многих местностях в V–VI вв. стала нарушаться
древняя практика избрания епископов с согласия всего клира и народа, так
что некоторые епископы обращались к римским папам с прошением вос-
становить прежний порядок (по этой же причине Таррагонский собор 516 г.
принял канон (13-й), обязывающий митрополитов приглашать к участию в
местных синодах не только епископов и пресвитеров городских церквей, но
и сельских пресвитеров и мирян). 1-й канон III Толедского собора (589 г.)
придал папским посланиям силу закона для испанской Церкви. I Брагский
(561 г.), II Севильский (619 г.) и IV Толедский (633 г.) соборы по сути при-
знали примат папы в вопросах веры. Папа часто выступал в роли апелля-
ционной инстанции, к которой прибегали в случае возникновения споров
между епископами внутри страны. При этом сам папа считался с той ролью,
которую играли вестготские короли в испанской Церкви.
Вестготская Испания

В течение V в. в Испании складывается система митрополий: митро-


поличьими становятся кафедры Таррагоны, Севильи, Мериды, Браги и
Картахены. Однако из-за многочисленных войн границы митрополий до
середины VII в. оставались неустойчивыми. На II Толедском соборе епи-
скоп Толедо нарекается митрополитом. Когда в 580 г. в Толедо переносится
резиденция вестготских королей, толедская кафедра превращается в одну
из самых влиятельных в Испании, потеснив даже авторитетнейших митро-
РАЗДЕЛ 1

политов Севильи. Несмотря на сопротивление картахенских митрополи-


тов, которым толедские епископы подчинялись прежде (Картахена с 554 по
629 г. находилась под властью византийцев), первенство Толедо официаль-
но закрепляется Собором 610 г. 6-й канон VII Толедского собора (646 г.)
учреждает при толедском митрополите постоянный синод, а 6-й канон
XII Толедского собора (681 г.) дает толедскому митрополиту право рукопо-
лагать с согласия короля епископов на вакантные кафедры во всех диоцезах,
по сути, превращая его в патриарха испанской Церкви (правда, этот титул
никогда не использовался в Испании).
В вестготскую эпоху в Испании было 77 епскопств: 22 в провинции
Картахена, 10 в Бетике, 13 в Лузитании, 9 в Галисии, 15 в Таррагоне и
8 в Нарбонской Галлии (но ни одного в земле басков, которые оставались
язычниками). Роль епископов в общественной жизни вестготской Испании
была высока. Епископам принадлежали широкие судебные полномочия
в делах, связанных с религией (включая отношения с иудеями, язычество,
колдовство). Они выступали в качестве третейских судей в гражданских
делах, осуществляли посреднические функции в конфликтах между знат-
ными родами, входили в состав королевского совета, следили за взиманием
налогов.
Хотя еще в VI в. епископы получили право на 1/3 ренты с относя-
щихся к их диоцезам земель (8-й канон Таррагонского собора 516 г.), зна-
чительные денежные средства у испанской Церкви появляются только
110 в VII в. благодаря многочисленным пожертвованиям. Например, при
церкви св. Евлалии в Мериде был создан фонд помощи нуждающимся
с начальным капиталом в 2000 солидов. Вероятно, наличие свободных
средств часто приводило к нарушениям, так что светские и церковные
власти вынуждены были повторять постановления о запрете ростовщи-
чества для клириков. Епископы по сути выполняли функции патронов,
а потому их стала окружать многочисленная свита. Еще одним источ-
ником церковных доходов стал сбор десятины, треть которой получал
епископ, треть передавалась приходским священникам, а треть шла на
общецерковные нужды.
Распространение целибата в VI в. подкреплялось требованиями Собо-
ров, чтобы священники максимально избегали контактов с посторонними
женщинами и проживали либо со своими матерями и сестрами, либо с бра-
тьями и товарищами. Если у священников все-таки были дети, по дости-
жении 18-летия они проходили собеседование с епископом в присутствии
всего клира и народа и, если оказывались достойны и изъявляли желание
«Вестготская теократия»

не вступать в брак, то после трехлетнего испытания поставлялись в субдиа-


коны. В VII в. при доминировании целибата многие епископы стремились
сохранить кафедры за своими родственниками — братьями и племянника-
ми. Поэтому известны целые династии епископов.
Монахи упоминаются в испанских источниках с конца IV в. Органи-
заторами монашеской жизни изначально выступали местные епископы.
В связи с господством ариан монастырей до обращения Рекареда было мало.

ГЛ А ВА 2
Во второй половине VI — начале VII в. в Испании начинают распростра-
няться местные монашеские уставы, основанные на восточных традициях.
Большое значение для активизации монашеской жизни имела деятель-
ность св. Мартина Брагского. Самые известные монашеские уставы были
составлены святыми Леандром, Исидором Севильским и Фруктуозом.
В основе этих уставов лежат как восточные образцы (например, Устав прп.
Пахомия Великого), так и западные (монашеские правила блж. Августина,
прп. Иоанна Кассиана и прп. Бенедикта Нурсийского). Помимо мужских
и женских монастырей в вестготской Испании существовали так называе-
мые фамильные монастыри, основанные на средства знатных родов, члены
которых вместе с друзьями и родственниками часто проживали в этих мо-
настырях. Также было много «двойных» монастырей, в которых раздельно
жили монахи и монахини (хотя на Востоке такая форма общежития осуж-
далась еще в IV в.). Наконец, было множество анахоретов и отшельников,
не подчинявшихся ни местным епископам, ни аббатам организованных мо-
настырей. С середины VII в. аббатов крупных монастырей начинают при-
глашать к участию в поместных соборах.
В VI в. начинается процесс унификации богослужения. Испанскую
литургическую традицию до начала VIII в. принято называть «древним
испанским», или «вестготским» обрядом. Его происхождение точно не
установлено (одни исследователи считают его остатком североафриканской
традиции, другие указывают на близость к галликанскому богослужению).
Поскольку поместные Соборы предписывали приходским храмам брать 111
за образец богослужение кафедральных соборов (1-й канон Жиронского
собора 517 г. для Таррагоны; I Брагский собор 561 г. для Галисии), регио-
нальные различия в этот период только усиливались. После возвышения
Толедо была сделана попытка упорядочить богослужение в Вестготском
королевстве, защитив его от растущего влияния римского обряда. Как со-
ставители молитвословий и литургических книг (Сакраментария, Анти-
фонария, Лекционария и др.) прославились Леандр и Исидор Севильские,
Иоанн Сарагосский, Евгений II, Ильдефонс и Юлиан Толедские и др.
ГЛАВА 3

зменения в отношениях между мирскими и церковными властями, от-


разившиеся в истории Толедских соборов, повлияли на все стороны
жизни Вестготского королевства и очень серьезно обновили его полити-
ческую систему. Объединение христиан полуострова в единую общину и
утверждение власти вестготских правителей на всей его территории (после
окончательного изгнания византийцев при короле Суинтиле (621–631 гг.))
окружили королевскую власть ореолом могущества. Полнота власти коро-
ля предполагала полноту ответственности за судьбы подданных. Эти пред-
ставления стали основополагающими в активной законотворческой дея-
112 тельности вестготских правителей.
В VII в. была осуществлена кодификация королевских законов, которая
прошла через две редакции. Первая из них была подготовлена в правление
Хиндасвинта (642–653 гг.), а его сын и наследник король Рецесвинт (653–
672 гг.) в 654 г. объявил о вступлении в силу на всей территории, подвласт-
ной вестготам, этого нового свода законов, получившего название «Liber
iudiciorum» («Книга приговоров», в русскоязычной традиции известна
как «Вестготская правда»).
Эта кодификация стала продолжением традиции, начатой вестгот-
скими королями еще тулузского периода, которые создавали своды зако-
нов, расценивая законотворчество как одно из важнейших средств леги-
тимации и укрепления своей власти. В 506 г. с опорой на Кодекс Феодосия
был составлен Римский закон вестготов (Lex Romana Visigothorum), также
известный под названием Бревиарий Алариха (Breviarium Alaricianum).
Почти ко всем законам, вошедшим в его состав, были присоединены
толкования, часто взятые из древних юридических источников. Свод
Вестготское королевство накануне краха

Алариха II сыграл большую роль в будущей судьбе римского права в За-


падной Европе; на протяжении нескольких столетий римское право было
известно только в той форме, которую придали ему правоведы вестгот-
ского короля. Первое собрание законов, адресованных вестготскому на-
селению королевства, было создано и записано при короле Эврихе (466–
485 гг.), затем при Леовигильде (568–586 гг.) его обновили. Кодексы Эв-
риха и Леовигильда были предназначены для готов, на них же опирались

ГЛ А ВА 3
при решении споров римлян c готами.
Действие законов, вошедших в свод Хиндасвинта и Рецесвинта и опу-
бликованных в 654 г., распространялось на все население королевства. По-
этому «Книга приговоров» считается одной из самых ранних для Средне-
вековья попыток установить систему унифицированного территориального
права. Вторая редакция этого свода была предпринята в правление Эрви-
га (680–687 гг.). Последние добавления в кодекс были сделаны при Эги-
ке (687–701 гг.). Отличительной особенностью этого памятника является
очень сильное влияние римского права как на содержание норм, так и на их
форму. «Книга приговоров» состоит из 500 законодательных положений,
в которых содержатся сведения о статусе различных социальных групп, по-
литическом строе, положении Церкви и многое другое.
Король Хиндасвинт, при котором была осуществлена основная рабо-
та по составлению «Книги приговоров», имел славу энергичного и же-
стокого правителя. Несмотря на преклонный возраст — он был провоз-
глашен королем, когда ему было почти 80 лет, — он сумел преобразовать
очень многое в политическом строе королевства. Прежде всего Хиндас-
винт добивался подчинения знати и превращения ее в послушный ин-
струмент управления. После масштабных репрессий, сопровождавшихся
конфискациями имущества многих семей, составлявших вестготскую эли-
ту, король потребовал и от светских магнатов, и от епископов утвердить
и поклясться исполнять закон, по которому злой умысел и действия про-
тив короля карались смертью и конфискацией владений. Другие нормы, 113
сформулированные при Хиндасвинте, касались упорядочения фискаль-
ной системы, а также некоторых вопросов организации местной власти.
Хиндасвинт конечно не был создателем политико-административной
структуры Вестготского королевства, но он, безусловно, был одним из ее
преобразователей, и значительная часть информации, которой мы рас-
полагаем о ней, появилась благодаря его деятельности.
Король в Вестготском королевстве обладал всей полнотой власти, од-
нако признание столь высокого положения не делало его персону непри-
косновенной: из-за выборного характера королевской власти король всегда
должен был учитывать интересы той части элиты, которая способствовала
его избранию (как правило это были коалиции влиятельных родов). Боль-
шинство тех, кто был причастен к выборам, входили в совет при короле —
aula regia, на который собирались также представители местной власти, ко-
ролевские наместники (дуксы и комиты), исполнители высших придворных
должностей. Этот орган помимо совещательных функций обладал также и
Вестготская Испания

судебными полномочиями, являясь по сути верховной судебной инстанци-


ей страны. К центральным органам управления следует отнести и Соборы
(подробнее см. гл. 2).
Круг приближенных короля, принимавших участие в управлении,
оформился в «службу дворца» (officium palatii), в организации которой
прослеживается немало общего с позднеримским и византийским импе-
раторскими «дворцами». В этой службе сложилось несколько ведомств,
РАЗДЕЛ 1

которые управлялись придворными высшего ранга, именовавшимися


комитами.
На местах королевскую власть представляли дуксы и комиты. Первые
возглавляли провинции, деление на которые вестготы переняли от рим-
ской империи. Они сосредотачивали в своих руках как гражданское, так и
военное управление. Дуксам подчинялись комиты городов, назначавшиеся
в крупные муниципальные центры. Кроме того, существовала должность
судьи, который скорее всего назначался комитом для непосредственного
ведения судебных разбирательств на местном уровне.
Наместники короля, обладая помимо прочего фискальными полно-
мочиями, занимались организацией сбора налогов, перехватив эту функ-
цию у органов муниципального самоуправления — курий. Последние,
хотя и продолжали действовать во многих городах, утеряли свое прежнее
значение как орган власти. В большей степени местной королевской ад-
министрации приходилось считаться с авторитетом епископов, которые
также обладали фискальными, судебными и административными полно-
мочиями в своих диоцезах.
Из всех институтов римской империи наиболее последовательно вест-
готы сохраняли фискальную систему. Существование регулярного на-
логообложения было важным фактором устойчивости Вестготского ко-
ролевства. Фиск делился на три части: королевское движимое имущество
(сокровищница, thesaurus), королевские земельные владения (patrimonium),
114 общественная казна. Налоги, которые собирались с населения, шли на по-
полнение казны. В основе налогообложения лежал принцип римского ка-
дастра, сочетающего поземельное и подушное обложение. Помимо этого
в фиск поступали судебные штрафы, имущество, конфискованное у мятеж-
ников, иудеев и преступников.
Король Вамба (672–680 гг.), избранный после Рецесвинта, начал свое
правление с похода против басков. Еще до окончания военных действий он
узнал о мятеже Хильдериха, комита Нима. Когда посланный для подавле-
ния мятежа Павел, дукс Септимании, провозгласил себя королем в Нарбо-
не и при поддержке дукса Тарраконской Испании начал готовиться к войне
с Вамбой, король лично выступил против мятежников и быстро овладел
ключевыми крепостями восставших. Павел был вынужден капитулиро-
вать. Его отправили в Толедо, где над ним и его сообщниками был устроен
показательный процесс. По приговору суда имущество мятежников было
конфисковано, они были подвергнуты публичному острижению волос и
объявлены узниками пожизненно.
Вестготское королевство накануне краха

«История короля Вамбы»

Подробные сведения о мятеже Павла содержатся в «Истории короля Вам-


бы», написанной епископом Толедо Юлианом (644–690 гг.), современником
и участником этих событий. Его сочинение включает описание самого мя-
тежа и его подавления (672–673 гг.), а также три документа: послание Павла
к Вамбе, в котором предлагалось уладить дело миром; памфлет против Пав-

ГЛ А ВА 3
ла, озаглавленный «Обличение смиренным историком тирании в Галлии»
и возможно написанный самим Юлианом; наконец, официальный приго-
вор Вамбы — «Осуждение, обнародованное против вероломства тиранов».
В «Истории короля Вамбы» Юлиан пытался подражать античным класси-
кам, в первую очередь Саллюстию, а также Титу Ливию. Известно, что Юли-
ан Толедский был автором еще 17 сочинений — по преимуществу теологиче-
ских трактатов и стихотворных произведений, однако большинство их утра-
чено. Полностью сохранились только два текста, посвященных толкованию
эсхатологии. ■■■

Трудности в организации войска, с которыми столкнулся Вамба во


время своих походов, побудили его издать закон, по которому люди, сразу
не выполняющие воинский долг в случае вражеского нападения, теряли
свое состояние и свободу. Причем это распространялось и на клириков.
Кризис вестготского войска этого периода отражает изменения в соци-
альных отношениях, происходившие в королевстве. Существовавшая из-
древле система организации вестготской армии, при которой все свобод-
ные люди участвовали в военных кампаниях, была теперь неэффективной.
Дуксы и комиты, которые де факто отвечали за формирование военных
отрядов в своих провинциях, нередко под тем или иным предлогом не
являлись по приказу короля. Дело в том, что они со временем стали рас-
сматривать свои должности не как службу королю, но как пожалование, 115
наделявшее их возможностью распоряжаться подвластными им землями
и проживающими там людьми по собственному усмотрению. Фактически
король мог твердо рассчитывать лишь на ту часть войска, которую состав-
ляли его «верные» (fideles), т.е. те, кто был связан с королем личной за-
висимостью.
Правление Вамбы было насильственно прервано 14 октября 680 г.
Эрвиг, сын византийца Ардабаста, прибывшего в Испанию при Хин-
дасвинте, поднес Вамбе напиток из саротамнуса. В результате отравле-
ния Вамба потерял сознание. Так как создавалось полное впечатление,
что король с минуты на минуту умрет, его соборовали и по вестготско-
му обычаю надели на него монашескую одежду. Тем самым он перехо-
дил в духовное звание и лишался возможности править страной. Когда
через несколько часов Вамба очнулся, его принудили подписать отре-
чение от престола и отослали в монастырь Памплиега, где он прожил
еще 12 лет.
Вестготская Испания

В 683 г. на XIII Толедском соборе приход к власти Эрвига был признан


законным, но действия, подобные тем, что предпринял новый король, впредь
запрещались под страхом смерти. Эрвиг передал власть Эгике (687–701 гг.),
своему зятю и племяннику Вамбы, получив от него обещание неприкосно-
венности жизни и имущества своей семьи. Несмотря на данное обещание,
сразу после вступления на престол Эгика объявил свой брак с дочерью Эр-
вига незаконным и начал преследование тех, кто поддерживал свержение
РАЗДЕЛ 1

Вамбы. Эгике наследовал его сын Витица (701–708/709 гг.), о правлении


которого сохранилось мало достоверных свидетельств. После его смерти
произошел раскол среди дворцовой знати, участвовавшей в выборах нового
короля. Часть из них выступала за передачу престола старшему сыну Вити-
цы — Агиле. Другие, вероятно, прежде всего те, кто пострадал от конфи-
скаций Эгики, предложили кандидатуру правителя Бетики Родериха (в исп.
транскрипции Родриго), который и был провозглашен королем. Не при-
знавшие нового короля магнаты вместе с Агилой обосновались в Тарраконе.
Этот конфликт создал благоприятные условия для внешних вторжений.

Несмотря на политическое господство готов, культура Испании по-


прежнему оставалась латиноязычной. Готская письменность, хотя со-
хранялась еще и в VII в., после поражения ариан стала быстро выходить
из употребления. Все значимые произведения были написаны на латин-
ском языке, даже если их авторы по происхождению были готами.
Наличие в Испании большого числа испано-римлян способствовало
сохранению преемственности с культурой римской Испании. Вестготская
система образования воспроизводила позднеантичную школьную систему
116 изучения тривиума (грамматика, риторика, диалектика) и квадривиума
(арифметика, геометрия, музыка, астрономия). Сами школы существовали
в крупных городах под патронатом епископов и при монастырях, а потому
делали акцент на религиозном образовании. При этом, благодаря много-
численной иудейской диаспоре, испанские христиане имели возможность
изучать еврейский язык, а пребывание византийцев на территории Испа-
нии создавало условия для изучения греческого языка. Особое влияние на
развитие образования и книжной культуры оказали, вероятно, выходцы из
Северной Африки, принесшие с собой переработанные труды античных ав-
торов (разного рода эпитомы, комментарии и т. п.). Известно о существова-
нии богатых библиотечных собраний в Севилье, Толедо и Сарагосе.
Самым значительным автором вестготской эпохи несомненно является Иси-
дор Севильский, чьи «Этимологии» (иначе — Origines) сохранили для Средне-
вековья наиболее важные элементы античной культуры. Гигантский для того
времени объем сочинения (448 глав в 20 книгах), охватывающего самые разные
области знания, позволяет называть его раннесредневековой энциклопедией.
Вестготское королевство накануне краха

Исидор Севильский

Исидор Севильский родился ок. 560 г. в


Новом Карфагене (совр. Картахена). Он
происходил из знатной испано-римской
семьи христиан Севериана и Теодоры.
Два его брата были епископами — Ле-

ГЛ А ВА 3
андр в Севилье, Фульгенций — в Карта-
хене и Эсихе, а сестра Флорентина стала
аббатисой ею же самой основанного мо-
настыря неподалеку от Эсихи. Все они
были причислены к лику святых. Исидор
получил очень основательное образова-
ние в церковной школе в Севилье и овла-
дел помимо латыни также греческим и
ивритом. Он сменил своего брата Леан-
дра на севильской кафедре и вошел в круг
приближенных короля Рекареда. Скон-
чался Исидор в 636 г. и был похоронен в
Севилье. При мусульманах мощи свято-
го оставались в этом городе до середины
XI в., когда эмир Севильи стал данником
Леоно-Кастильского короля Фернан-
до I и передал в Леон мощи св. Исидора
Севильского как часть ежегодной дани.
Мощи были помещены в базилику Сан
Исидро, где остаются и по сей день. ■■■ Исидор Севильский. Миниатюра Xв.

Хотя некоторые исследователи говорят об «исидоровом ренессан- 117


се», расцвет античных традиций оказался кратковременным и довольно
поверхностным. Большинство греческих и римских писателей были до-
ступны даже Исидору только в позднеантичных переложениях (напри-
мер, известно, что Сенеку Исидор читал в подлиннике, а грамматику
Доната знал скорее всего в переработке североафриканского грамматика
Помпея). С риторикой Цицерона и Квинтиллиана вестготы знакомились
через творения Отцов Церкви, с диалектикой, арифметикой и геометри-
ей — через труды Боэция, Кассиодора и Марциана Капеллы. Тем не менее,
писательством занимались даже вестготские короли. Королю Сисебуту
принадлежат «Житие Дезидерия» и астрономическая поэма, написан-
ная гекзаметром. Писателями были и короли Хинтила, Хиндасвинт, Ре-
цесвинт и Вамба.
Историописание было представлено произведениями разных жанров:
«Хроникой» Иоанна Бикларского, охватывающей события 567–590 гг.,
«Историей о королях готов, вандалов и свевов» Исидора Севильского,
Вестготская Испания

продолжением биографического сочинения Иеронима «О знаменитых му-


жах» и «Историей короля Вамбы» Юлиана Толедского.
Христианское богословие развивалось в Испании по нескольким на-
правлениям. Тому же Исидору принадлежат систематические толкования
на книги Священного Писания. Его «Сентенции», представляющие собой
выдержки из творений Августина, Иеронима и папы Григория Великого,
пользовались огромным авторитетом на протяжении Средних веков. В ис-
РАЗДЕЛ 1

панской Церкви, в сравнении с Востоком, ересей почти не было (за исключе-


нием арианской и присциллианской), поэтому все силы апологеты отдавали
борьбе с язычеством и иудейством. Юлиану Толедскому принадлежит значи-
тельное сочинение по эсхатологии — «Prognosticon futuri saeculi». В области
мариологии заметное место занимает труд Ильдефонса Толедского «О При-
снодевстве Св. Марии». Ему же принадлежит сочинение о богословии таин-
ства Крещения. Развивается житийная литература (самое значительное про-
изведение — анонимные Жития Отцов Мериды).
Вестготское изобразительное искусство нам известно в основном по декора-
тивной скульптуре и изделиям мастеров ювелирного дела. Клад из Гуаррасара,
найденный в середине XIX в., стал самой знаменитой ювелирной «коллекцией»,
созданной в Вестготском королевстве. Он включал две золотых вотивных коро-
ны с именами вестготских королей Рецесвинта и Суинтилы, а также несколько
корон меньшего размера и кресты. Украшенные жемчугом и драгоценными кам-
нями, эти предметы отличаются тщательностью в обработке мельчайших дета-
лей, но при этом не слишком усложненным орнаментальным мотивом.
Вестготская архитектура стала, по всей вероятности, прямым продол-
жением позднеримских традиций и не обладала самобытными чертами, ко-
торые позволили бы говорить об особом архитектурном стиле. Многочис-
ленные резные капители, пилястры, каменные и стуковые накладки и фри-
зы, относящиеся к эпохе Вестготского королевства, говорят о повсеместном
распространении искусства каменной резьбы и ее широком использовании в
118 оформлении зданий. Однако о том, как выглядели эти здания, мы можем се-
годня судить только по реконструкциям. Почти вся архитектура, достоверно
датируемая VI–VII вв., представляет собой археологические памятники (ис-
ключение составляют три церкви в Эстремадуре). Те несколько сохранивших-
ся храмов (Сан Хуан де Баньос, Сан Педро де ла Наве, Санта Мария в Мельке
и др.), которые прежде относили к памятникам вестготской архитектуры, се-
годня считаются постройками более позднего времени. Из-за изменения да-
тировок маловероятной признается традиционная версия о том, что именно
вестготы создали форму подковообразной арки, ранее считавшейся главным
достижением вестготского архитектурного стиля.

Испанские евреи и их потомки в других странах мира называются сефар-


дами — в отличие от различных восточных еврейских общин и от средне-
Вестготское королевство накануне краха

вековых франко-германских евреев и их потомков в Восточной Европе —


ашкеназов. Топоним Сефарад появляется в Библии («изгнанники Иеруса-
лима в Сефараде», Авд. 1:20), в арамейских переводах этой книги Сефарад
заменяет Аспамия, а затем и Испания. С VIII–IX вв. еврейские источники
под Сефарадом подразумевают мусульманскую Испанию. Согласно леген-
де, возникшей уже в Х в. в окружении придворного еврея и лидера андалу-
сийского еврейства Хасдая ибн Шапрута, история сефардов началась еще в

ГЛ А ВА 3
VI в. до н.э., после разрушения Первого храма вавилонянами, когда евреи-
аристократы из колена Иуды, жители Иерусалима, будучи изгнаны из Иудеи,
дошли до Пиренеев и осели там. Эта легенда демонстрировала, что сефарды
были самыми ранними — сравнительно с христианами и мусульманами —
жителями Испании и самого высокого — сравнительно с евреями других
стран — происхождения. Она стала фундаментом элитарного самосознания
сефардов, видевших себя самой родовитой, богатой и политически могуще-
ственной, самой интеллектуально и духовно развитой общиной еврейской
диаспоры.
В действительности еврейское присутствие на Пиренейском полуостро-
ве зафиксировано с I в. н.э.; вероятно, сюда, как и в другие регионы будущей
диаспоры, докатилась волна эмиграции из Палестины, вызванная пораже-
нием евреев в Иудейской войне (69–73 гг.) и последовавшими репрессиями.
В римскую и в начале вестготской эпохи евреи составляли часть городского
испано-римского населения, обладали гражданскими правами и свободой
вероисповедания. Некоторая сегрегация и дискриминация евреев началась
с распространения на полуострове христианства и была узаконена на Эль-
вирском соборе в начале IV в., но особенно строгая религиозная политика
началась при вестготах, с принятием ими никейского исповедания в конце
VI в. На протяжении столетия, с указа короля Сисебута (613 г.), изгнавшего
всех евреев, не пожелавших перейти в христианство, и до арабского завоева-
ния (711 г.), еврейская политика вестготских монархов функционировала по
системе маятника. Указы об изгнании или всеобщем обязательном крещении, 119
издаваемые Толедскими соборами и королями (Сисебутом, Сисенандом,
Хинтилой, Рецесвинтом, Эрвигом), отменялись их преемниками, которые
позволяли изгнанникам возвратиться, а обращенным — вернуться к вере от-
цов, после чего, впрочем, отступничество от новой веры вновь осуждалось и
за него устанавливались суровые наказания. Неофитский энтузиазм первых
вестготских никейцев побудил их нарушить каноническое право, с Блажен-
ного Августина запрещающее насильственное крещение евреев.
Более поздние короли действовали аккуратнее, принуждая евреев сме-
нить веру жесткой экономической дискриминацией и целым рядом куль-
товых запретов, которые делали соблюдение иудаизма практически невоз-
можным. Так, «Книга приговоров» запрещает евреям владеть рабами-
христианами, торговать с христианами и покупать у них какую-либо соб-
ственность, которая в случае такого нарушения отходит в королевскую
казну; кроме того, евреи не могут праздновать Песах и прочие свои празд-
ники, соблюдать субботу, устраивать свадьбы по своему закону, исполнять
Вестготская Испания

диетарные предписания и т.п. И наконец, в 694 г. евреи были обвинены в


сговоре со своими северо-африканскими соплеменниками с целью свер-
гнуть испанскую королевскую династию, после чего XVII Толедский собор
постановил конфисковать еврейскую собственность, всех евреев обратить
в рабство, причем их хозяева должны были отвечать за ревностное соблюде-
ние ими христианских обрядов. Еврейских детей следовало отнять у роди-
телей, отдать на воспитание в христианские дома и впоследствии сочетать
РАЗДЕЛ 1

браком с христианами. Когда вскоре после этого началось мусульманское


завоевание, евреи, согласно христианским и некоторым арабским источни-
кам, сразу стали союзниками завоевателей и вступали в арабские гарнизо-
ны, оставляемые в захваченных крепостях. Христианская легенда, не под-
твержденная арабскими источниками, зато популярная у более поздних
испанских авторов, иллюстрировавших ею тезис о еврейском вероломстве,
гласит, что евреи открыли арабам ворота Толедо.
Вышеизложенные сведения о существовании евреев в вестготской Ис-
пании не получили однозначной интерпретации в науке. Прежде всего,
остается неясным, о какой общности идет речь в обсуждаемых докумен-
тах — о евреях или о крещеных евреях, конверсо: либо вплоть до конца VII в.
в Испании сохранялось еврейское население, официально исповедующее
иудаизм, и это означает, что указы о всеобщем крещении, равно как и поста-
новления, содержащиеся в «Книге приговоров», сразу же отменялись или
не исполнялись; либо открытых иудеев в Испании не было с эдикта Сисебу-
та, а все вестготское законодательство под словом «евреи» подразумевает
«крещеных евреев». Во-вторых, существуют разные точки зрения на автор-
ство вестготской политики в еврейском вопросе и на ее мотивацию. Боль-
шинство антииудейских постановлений издавались Толедскими соборами,
однако соборы всегда собирались и возглавлялись вестготскими королями,
поэтому сложно сказать, какой институт стоял за проводимой ими полити-
кой — Церковь или корона. Также по-разному оцениваются причины такой
120 политики: то ли короли руководствовались собственными религиозными
взглядами, то ли выполняли волю духовенства, поскольку нуждались в под-
держке Церкви в деле централизации страны, то ли пытались христиани-
зировать евреев с целью религиозной унификации населения. И наконец,
существуют разные оценки роли самих евреев: от видения в них пассивных
жертв, в лучшем случае пользующихся поддержкой мятежной вестготской
знати, до приписывания им определенного финансового и политического
веса, достаточного, чтобы составить при дворе мощное лобби, способное не
только отменять или замораживать антиеврейские законы, но даже влиять
на дворцовые интриги и смену монархов. Сторонники первой точки зрения
принимают известия о заговоре 694 г. за клевету, сторонники второй — не
видят в них ничего невероятного.
* * *
VII век стал эпохой наивысшего расцвета королевства вестготов — осо-
бой формы политической организации, сложившейся на основе распа-
«Вестготская теократия»

давшейся имперской системы. Влияние именно римского наследия стало


определяющим. Его сознательное сохранение и использование характерно
для всех сфер жизни страны в то время, начиная от технических приемов
в строительстве, заканчивая организацией фиска, правом и, конечно, ин-
теллектуальной культурой и словесностью.
Наибольшую опасность для Вестготского королевства, хотя и не впол-
не осознававшуюся тогдашними правителями, представляла экспансия

ГЛ А ВА 2
арабов, занявших к тому моменту практически всю Северную и Северо-
Западную Африку. Первые столкновения с арабами произошли, вероятно,
еще в правление короля Вамбы, которому удалось отразить натиск завоева-
телей и разгромить их флот. Однако спустя несколько десятилетий король
Родерих потерпел поражение от арабов в сражении на р. Гвадалете в 711 г.
Началось мусульманское завоевание Испании.
К концу VII столетия стали проявляться изъяны в сложившейся ор-
ганизации власти. Основным из них, пожалуй, можно считать несоответ-
ствие претензий и представлений королей о пределах своей власти и реаль-
ных возможностей для их воплощения. Поэтому, когда 711 г. король погиб
в сражении, а вместе с ним, по всей видимости, значительная часть наи-
более влиятельной знати, защищать и восстанавливать прежний порядок
оказалось некому. Хотя королевская власть не исчезла сразу же после битвы
при Гвадалете — в провинции Тарракона и в Нарбоне продолжали править
потомки Витицы — Агила II (710–716 гг.) и Ардон (714/716–720 гг.), имено-
вавшиеся королями, но преемников у них не оказалось. Королевство вест-
готов прекратило свое существование.

121
РАЗДЕЛ 2

ГЛАВА 1. Очерк политической истории 125

ГЛАВА 2. Социальные практики ислама


на Пиренейском полуострове 151

ГЛАВА 3. Интеллектуальная культура 163

И.И. Варьяш (главы 1–3)


нутренний политический кризис Вестготской
монархии совпал по времени с появлением ак-
тивного и агрессивного соседа на африканском
побережье: в начале VIII в. эти территории осваива-
лись мусульманами. Их заинтересованность в богатых
пиренейских землях с портами, внутренними рын-
ками сбыта и открывавшимися отсюда возможностя-
ми для внешней торговли, с плодородными зонами
и сравнительно благоприятным климатом, довольно
быстро предрешила дальнейший ход истории.
Покорение Испании мусульманами привело к ги-
бели Вестготского королевства и на много столетий
определило политический, социальный и культурный
облик этого региона. В течение восьми веков на Пи-
ренейском полуострове исповедовали ислам, суще-
ствовала мусульманская государственность (в разное
время в разных формах), действовали законы шариата.
Совершенно новая для Запада социальная форма, ха-
рактерная для мусульманского Востока, была прине-
сена сюда впервые и развивалась также в новых и для 123
нее условиях, с одной стороны, — адаптируясь, изме-
няясь, с другой, — будучи неразрывно связанной с ме-
трополией и стремясь сохранять и оберегать принци-
пиально важные для собственной идентичности базо-
вые элементы, которые, безусловно, были генетически
восточными.
Встреча двух цивилизаций — западной и восточ-
ной, — произошедшая в Средние века на столь обшир-
ной и важной для средиземноморского мира террито-
рии, как Испания, в известном смысле уникальна. Дли-
тельные контакты между ними одарили человечество
удивительными страницами истории, высокими дости-
жениями культуры, взаимным обогащением в экономи-
ческом, социальном, научном плане. Например, многие
достижения античной культуры, будучи восприняты
мусульманами, именно через тех из них, кто творил в
Испании, попали в Европу.
Оценивая опыт такой «встречи», приведшей к
долгому соседству, одни специалисты больше интере-
суются сугубо ориенталистскими темами, предпочитая
видеть в Аль-Андалусе (так мусульмане называли земли
на Пиренейском полуострове) типично исламское го-
сударство и общество, сосредоточенное на внутренних
задачах и в известном смысле самодостаточное. Другие,
напротив, ищут в ней пример межцивилизационного
контакта, возможности сосуществования ислама и хри-
стианства, Востока и Запада, урок повседневной рели-
гиозной терпимости и политической толерантности
власти. Третьи склонны во многом негативно оценивать
исламское присутствие на полуострове, затормозившее,
по их мнению, оформление здесь государственности за-
падного образца, что сказалось в запоздалом образова-
нии крупных христианских королевств и развитии фео-
дальных отношений.
В любом случае, речь идет об уникальной и в выс-
шей степени поучительной главе испанской истории,
к материалу которой, без сомнения, следует подходить
с исторической точки зрения, т.е. учитывая особен-
ности эпохи. Европоцентризм, свойственный совре-
менному образованному читателю, не имеющему спе-
циальной медиевистической подготовки, чаще всего
заставляет удивляться и недоумевать больше, нежели
всерьез интересоваться таким феноменом, как восьми-
сотлетнее соседство христиан и мусульман в Испании.
124 Однако в системе средневекового, особенно раннес-
редневекового, мышления такое явление не выходило
за пределы нормального. В этом опыт западного и вос-
точного миров совпадали, что, собственно, и сделало
их встречу возможной.
ГЛАВА 1

а протяжении всего Средневековья в арабоязычном мире Пиренейский


полуостров обозначался термином «аль-Андалус» (возможно, название
происходит от арабского «аль-андалис» — вандалы, хотя есть и другие вер-
сии). С VIII в., т.е. после того, как бóльшая часть полуострова была подчинена
мусульманами, термин «аль-Андалус» в исламской традиции соответство-
вал латинской Hispania, или Spania. По мере отвоевания христианами тер-
риторий на Пиренейском полуострове «страна» Аль-Андалус сокращалась,
и со второй половины XIII в. так стали называть лишь Гранадский эмират.
В современной историографии этим понятием пользуются для обозначения
мусульманских владений в Испании в VIII–XIV вв. Последние два столетия
мусульманской государственности на полуострове, представленной исклю- 125
чительно Гранадским эмиратом, обычно выделяют в самостоятельный раз-
дел, используя понятия Гранадское королевство или Гранадский эмират.
* * *
Арабы, в VII в. вышедшие за пределы Аравийского полуострова и начав-
шие масштабные завоевания на Ближнем Востоке, к началу VIII в. создали
обширное государство с центром в Дамаске. В своих походах они доходили
до Константинополя, одерживали победы в Северной Индии и на Кавказе,
в Малой Азии и Северной Африке. Дамаскскому Халифату подчинялись
покоренные территории, которые были превращены в провинции и управ-
лялись наместниками или, по-арабски, эмирами. Эмират, существовавший
в Северной Африке, на протяжении первого столетия хиджры (которое от-
считывают от 622 г. н.э.) неуклонно рос, впитывая все новые и новые, более
западные территории. Отсюда уже хорошо были видны богатые земли со-
предельного обширного полуострова.
Мусульманская Испания

В отличие от прочих предпринятых арабами военных кампаний


в первое столетие хиджры, завоевание Испании было быстрым, дерз-
ким и достаточно легким. Следует, впрочем, отметить, что и латинские
и арабские хроники VIII в. очень кратки и склонны к мифологизации
событий. Однако и те и другие ничего не сообщают о великих битвах,
многомесячных осадах, кровопролитных противостояниях и упорном
сопротивлении населения. По всей вероятности, задача покорения по-
РАЗДЕЛ 2

луострова мусульманами действительно была решена в ходе несколь-


ких стремительных кампаний, чему в немалой степени способствовало
плачевное состояние Вестготского королевства, переживавшего период
внутреннего кризиса.
В начале лета 710 г., когда в Толедо на трон взошел Родриго, арабы уже
утвердились на севере Марокко (до того Северо-Западная Африка при-
надлежала Византии) и завершали покорение центрального Магриба под
предводительством правителя Ифрикии Мусы бен Нусайра. Пиреней-
ский полуостров с плодородными землями и процветающими городами
стал их следующей целью. Муса бен Нусайр по собственной инициативе
и без санкции Дамаска, заручившись поддержкой экзарха Сéуты, кото-
рая до той поры все еще оставалась византийской, решил попробовать за-
владеть прибрежными испанскими территориями. Экзарх, известный по
нарративным памятникам как граф Юлиан, облегчил первую мусульман-
скую экспедицию на полуостров, и в месяц рамадан 91 года хиджры (июль
710 г.) отряд мусульман в 400 человек под предводительством бербера
Тарифа атаковал остров у иберийских берегов (который и поныне носит
имя Тарифа). В это время король Родриго находился на севере, в районе
Памплоны, пытаясь усмирить басконов. Успех Тарифа заставил место-
блюстителя Мусы, Тáрика бен Зийада (он был бербером по этнической
принадлежности и «маулá» Мусы, т.е. вольноотпущенником и клиентом
бен Нусайра) сформировать войско из 7 тыс. человек, в большинстве сво-
126 ем берберов по происхождению, которое при помощи флотилии графа
Юлиана перебралось через пролив и высадилось у горы Кальпе (будущий
город Гибралтар, по-арабски Джабал Тарик, гора Тарика) в апреле или мае
711 г. Тарик отошел от места высадки и обосновался немного западней,
напротив маленького острова, названного Зеленым (аль-Джазират аль-
хадра, откуда происходит название Альхесирас). Несколькими неделями
позже при Гвадалете произошло решающее сражение между мусульман-
ским войском и армией Родриго, закончившееся поражением вестготов.
Теперь ворота Андалусии были открыты перед Тариком.
Практически не встречая сопротивления, мусульмане быстро продвига-
лись вглубь испанских территорий. В октябре 711 г. они овладели Кордовой.
Столица вестготских королей, Толедо, сдался чуть позже без сопротивле-
ния. Муса, опасавшийся, что вся слава побед достанется Тарику, поспешил
в Испанию в июне 712 г. с войском в 18 тыс. человек, которое в основном со-
стояло из арабов; военачальниками были кайситы и йеменцы. После завое-
вания Севильи и Мериды, объединив в Толедо свои силы с Тариком, Муса
Очерки политической истории

АСТУРЫ

АНИЯ
КАНТАБРЫ БАСКОНЫ

ИМ
СЕПТ
ГАЛИСИЯ

ГЛ А ВА 1
БРАКАРА ЦЕЗАРАУГУСТА

ТАРРАКОНА

ТАРРАКОНА

ТОЛЕТ

К АРТА ХЕН БАЛЕАРСКИЕ


ЭМЕРИТА А ОСТРОВА
АУГУСТА
ЛУЗИТАНИЯ

ГРАНИЦЫ ЦЕРКОВНЫХ ПРОВИНЦИЙ

КОРДУБА
ГРАНИЦЫ ВЕСТГОТСКОГО КОРОЛЕВСТВА В VII В.

ГИСПАЛИС КАРТАГО
ПОХОДЫ ТАРИКА ИБН ЗИЙАДА

БЕТИКА ПОХОДЫ МУСЫ ИБН НУСАЙРА

ГРАНИЦЫ МУСУЛЬМАНСКИХ ВЛАДЕНИЙ В НАЧАЛЕ IX В.

ТАРИФА ЦЕНТРЫ МИТРОПОЛИЙ

Испания в VII — начале IX в.

направился к Сарагосе, овладение которой означало контроль над всей до-


линой Эбро. В тот самый момент, когда, пройдя по астурийским землям,
эмир готовил войска к вторжению в Галисию, халиф аль-Уалид приказал 127
ему и его верному помощнику вернуться в Сирию. Летом 714 г. Муса бен
Нусайр и Тарик покинули Испанию, практически полностью завоеванную,
чтобы никогда больше не увидеть ее.
При преемнике и сыне Мусы, Абд аль-Азизе (714–716 гг.), мусульмане
продвинулись на север, к Пиренеям, взяли Памплону, Таррагону, Барсело-
ну, Жирону и Нарбону. Кроме того, Абд аль-Азизу удалось утвердить свою
власть над Эворой, Сантареном и Коимброй; успешно овладеть Малагой и
Эльвирой, распространив свое влияние на регион Мурсии, где был подпи-
сан договор с Теодомиром, правившим здесь вестготским магнатом (отсюда
арабское название провинции — Тудмир).
В течение пяти-шести лет мусульманская конкиста Иберийского по-
луострова была завершена. Под властью пришельцев оказались земли бу-
дущей Андалусии, центральные районы, побережье Леванта, некоторые
земли Септимании. Лишь в труднодоступных северных горных районах
мусульмане не искали удачи. Успех военных кампаний мусульман следует
Мусульманская Испания

объяснять не только внутриполитическим кризисом, поразившим Вестгот-


ское королевство, но и весьма сложной социальной ситуацией, сложившей-
ся к началу VIII в. на полуострове. Местное население, истощенное побо-
рами светских и церковных магнатов, нередко поддерживало завоевателей,
видя в их победах поражение своих угнетателей. Стремление освободиться
от рабства также руководило частью вестготов и испано-римлян. Еще одной
категорией населения, открывавшей перед мусульманскими войсками воро-
РАЗДЕЛ 2

та городов, были иудеи, положение которых в Вестготской монархии было


бесправным и чрезвычайно тяжелым. Многие магнаты, по существу уже
при вестготах самостоятельно управлявшие обширными землями, переда-
вавшие свои права на них по наследству и стремившиеся к политической
независимости, предпочитали договариваться с мусульманами, понимая,
что военное противостояние не поможет сохранить власть. Принимая ис-
лам и признавая верховную власть далекого халифа, они продолжали, как
и раньше, владеть и управлять своими землями, мусульманские же власти
получали возможность опереться на них при установлении государствен-
ной системы управления.
Первый период мусульманского владычества в Испании (около
40 лет) характеризуется созданием здесь провинции Аль-Андалус, упра-
вители которой — валú — назначались и зависели от эмира, ведавшего
африканскими территориями и сидевшего в Кайруане, или от самого ха-
лифа, находившегося в Дамаске. Вали принадлежит инициатива многих
запиренейских походов во Франкское королевство (719–721, 725, 734 гг.),
которая стала постепенно угасать после знаменитой битвы при Пуатье
(732 г.). Набеги на земли франков предпринимали наместники северных
и северо-восточных округов, поодиночке искавшие за Пиренеями бога-
тую добычу, не в последнюю очередь обеспечивавшую им усиление власти
в противовес Кордове. Стремясь укрепиться на полученных в управление
землях, вали использовали любую возможность, дабы посеять среди хри-
128 стианской знати раздоры и обойти соперников-единоверцев, и действуя
то дипломатическими, то военными средствами, освоить новое для них
пространство.
Те представители вестготской знати, которые стремились продолжить
борьбу с мусульманами, укрылись в Астурии, откуда, собственно, и начи-
налась Реконкиста. Христиане впервые бросили вызов арабам в битве при
Ковадонге (718 г.). Затем, в царствование Альфонсо I (739–757 гг.), христи-
ане присоединили к Астурии Галисию, юг Кантабрийских гор, области
Льебана, Карранса, Бардулия. Земли к востоку и югу (Бискайя, Алава, Ор-
дунья, Буреба, Амайя) — пустынные и десятилетиями не заселявшиеся,
превратились в пограничные марки и в течение VIII–IX вв. подвергались
постоянным набегам.
Однако самые жаркие схватки происходили в самом Аль-Андалусе. Его
правители, с одной стороны, противостояли своим соотечественникам ара-
бам, делившимся на враждебные кланы кайситов и кельбитов, а с другой —
своим подданным-берберам, стремившимся сбросить арабскую власть. Си-
Очерки политической истории

туация стабилизировалась после подавления серьезного берберского вос-


стания в 742 г. сирийскими всадниками (джундиес) Бальджа бен Бишра.
Они осели в Испании и в союзе с двумя крупнейшими арабскими кланами
йеменского происхождения (Лахм и Джудам), связь которых с кельбитами
ослабла, с 745 г. в течение десяти лет поддерживали у власти своих ставлен-
ников. С 755 г. им был противопоставлен союз арабов-кельбитов и бербе-
ров, живших на севере полуострова, но к этому времени Аль-Андалус уже

ГЛ А ВА 1
стоял на пороге великих политических перемен, спешивших к нему из ме-
трополии.
В 750 г. в Халифате произошел переворот и к власти пришли Аббаси-
ды, свергнувшие, а затем уничтожившие Омейядов. Уцелеть удалось лишь
одному принцу — юному Абд ар-Рахману бен Муавии, который направил
своего посланника, вольноотпущенника Бадра, в Аль-Андалус. Это случи-
лось в 754 г. Сам принц бежал из Дамаска и достиг севера Африки, где оби-
тало племя нафз, из которого происходила его мать.
В сложной внутриполитической ситуации, сложившейся в то время в
Аль-Андалусе, Бадру и Абд ар-Рахману удалось привлечь на свою сторону не-
которых сирийских джундиес, йеменцев и часть берберов. 14 августа 755 г. в
Альмуньекаре Абд ар-Рахман первый раз ступил на испанскую землю. Ему
предстояло еще сразиться за свою власть, подавив недовольство кайситов,
выиграть битву у ворот Кордовы в 138 году хиджры (756 г.) и с триумфом
въехать в этот город, где в главной мечети он был провозглашен эмиром Аль-
Андалуса. В то время ему еще не исполнилось двадцати шести лет.
С приходом Омейядов к власти в Аль-Андалусе начинается новая
эпоха в истории мусульманской Испании. Абд ар-Рахман стал родона-
чальником местной династии, которая в то же время была абсолютно
легитимной с точки зрения любого мусульманина-консерватора, ориен-
тировавшегося на метрополию, ибо восходила к первым праведным ха-
лифам. Утверждение в Багдаде власти Аббасидов, разумеется, не склон-
ных признавать политическую победу принца, осложняло признание Абд 129
ар-Рахмана, лишь давая в руки местной оппозиции козыри, но нисколько
не убеждая его сторонников или народ. Это противоречие было разреше-
но благодаря аккуратной политике эмира, соблюдавшего по отношению
к халифу все формальности и ритуалы, но на деле занимавшего независи-
мую позицию.
Абд ар-Рахман I (756–788 гг.), которого арабские историки назвали
аль-Дахиль (Переселившийся), правил долго и посвятил себя делу укре-
пления центральной власти. Шесть лет он сражался с берберами, жившими
между долинами Тахо и Гвадианы, он положил конец оппозиции йеменцев.
Во многом этому способствовало созданное им профессиональное войско,
в которое набирались берберы из Северной Африки и рабы, выходцы из
Центральной Европы. Это войско было способно противостоять арабам.
При Абд ар-Рахмане Испания пережила еще одну волну эмиграции с Вос-
тока — сюда переселились родственники эмира, Омейяды или Марвани-
ды, и их сирийские клиенты.
Мусульманская Испания

Именно при Абд ар-Рах-


мане I Карл Великий пред-
принял свой знаменитый
поход на Сарагосу, финаль-
ный сюжет которого, битва в
Ронсевальском ущелье, обес-
смертен в «Песне о Роланде».
РАЗДЕЛ 2

Эмир сохранил Сарагосу, од-


нако должен был отказаться
от попыток вернуть некото-
рые другие территории, ото-
шедшие к христианам, в том
числе благодаря франкам.
Своему преемнику и сыну
Хишаму I (788–796 гг.) эмир
оставил государство, верное
сирийским традициям орга-
низации управления и войска.
Белое знамя Омейядов раз-
вивалось здесь гордо. Кордова
сильно разрослась и превра-
тилась в мусульманскую сто-
лицу. При Хишаме I династия
Омейядов была окончательно
признана в Аль-Андалусе.
На протяжении IX сто-
Большая мечеть в Кордове летия, наиболее нестабильно-
го периода, кордовские эмиры
тратили силы прежде всего на поддержание мира в своих владениях: пода-
130 вляли восстания арабов, берберов и мулади́ (местных христиан, принявших
ислам) на пограничных территориях и вели священную войну с соседями-
христианами. При аль-Хакаме I (796–822 гг.) произошло восстание в Кордо-
ве — Рабад. В 801 г. к франкам окончательно отошла Барселона.
Абд ар-Рахман II (822–852 гг.), став эмиром, быстро положил конец
внутренним распрям. Он тоже воевал с франками, басками и семейством
Бану Каси, вестготского происхождения, которое владело землями в до-
лине Эбро; отразил нападение норманнов, разграбивших окрестности
Севильи. Почти каждое лето эмир возглавлял сам или посылал войско
против астурийских королей Альфонсо II и его наследника Рамиро I, он
знаменит также походами на северо-восток против Барселоны и Жиро-
ны (842, 850, 852 гг.).
Пристальное внимание Абд ар-Рахман II уделял системе управления
эмирата, которая подверглась при нем серьезной реформе: эмир ввел аб-
басидскую модель государства, которой восхищался. Она предполагала
строгую централизацию аппарата, разделенного на два основных ведом-
Очерки политической истории

ства — канцелярию и финансы, которым подчинялись все звенья местной


администрации.
Его сын и наследник Мухаммад I (852–886 гг.) правил мудро, но и он
в конце своего правления столкнулся с возмущением против центральной
власти в Мериде, под предводительством мулади Абд ар-Рахмана Ибн Мар-
вана, прозванного Ибн аль-Джиллики — «сын галисийца». В результате
отложился независимый принципат в Бадахосе.

ГЛ А ВА 1
Наследники Мухаммада I, аль-Мундир и Абд Аллах, пережили целую
серию тяжелых конфликтов между арабами и мулади в районе Эльвиры и
Севильи. В 903 г. мусульманами была завоевана Мальорка, на которой араб-
ское присутствие до того было спорадическим.
В 912 г. Абд Аллах умер, оставив своему внуку Абд ар-Рахману неу-
стойчивый трон. Абд ар-Рахману в это время только исполнился двад-
цать один год, но он был умен, проницателен и целеустремлен. С прав-
ления Абд ар-Рахмана III (912–961 гг.) началась новая блистательная
эпоха в истории мусульманской Испании. Ему удалось усмирить се-
вильскую оппозицию, вернув Севилью под власть Кордовы и лично
подавить сопротивление Ибн Хафсуна, военачальника из мулади, вер-
нувшегося к христианской вере и в попытках отстоять свою независи-
мость укрепившегося в горах Ронды. К 928 г. эмир овладел Бобастро и
основные силы Ибн Хафсуна были разбиты. Андалусия была наконец
умиротворена.
В 316 году хиджры (929 г.) Абд ар-Рахман III принял титул халифа и
государя правоверных и прибавил к своему имени почетное имя «аль-
Насир ли-дин и Илах» — «победоносный воитель за веру Аллаха».
С этих пор на политической карте Пиренейского полуострова появил-
ся независимый Кордовской халифат, просуществовавший до первой
трети XI в.
Для того чтобы приступить к решению внутриполитических задач Абд
ар-Рахману недоставало спокойствия в пограничных марках, поэтому пре- 131
жде всего он занялся подавлением внутренних междоусобиц. В 930 г. под
его руку был возвращен Бадахос, в 932 г. после двухлетней осады сдался
восставший Толедо. Кроме того, кордовский халиф немало сил посвятил
противостоянию христианской Испании и борьбе с распространяющимся
на севере Африки влиянием Фатимидов. После смерти короля Рамиро II
в 950 г., ввергшей Леонское королевство в смуту и кровопролитную усоби-
цу между его сыновьями Ордоньо III и Санчо I (которого поддержала Пам-
плона), Абд ар-Рахман выиграл несколько сражений, но граница постоянно
подвергалась вражеским набегам. С 955 г. Ордоньо III платил кордовскому
халифу дань, а его брат и преемник Санчо I в 958 г. вынужден был для при-
несения вассальной присяги ехать ко двору Омейяда, который помог ему
вернуть трон.
Особенно заботило Абд ар-Рахмана появление в Ифрикии новой
династии — Фатимидов, которые, казалось, угрожали самому Аль-
Андалусу. Проводя свою политику в Северной Африке, халиф занял в
Мусульманская Испания

927 г. Мелилью, а в 931 г. его войска взяли Сеуту. В 951 г. к Кордовскому


халифату был присоединен Танжер, Абд ар-Рахман сделал серьезные по-
жалования большей части племен зенетов центрального Магриба, чем
обеспечил установление своего рода омейядского протектората над се-
вером и центром Магриба.
Аль-Насир возобновил традицию, начало которой положил Абд ар-
Рахман II столетием раньше, установив официальные отношения с ви-
РАЗДЕЛ 2

зантийским императором Константином VII Багрянородным. Констан-


тинополь и Кордова обменивались посольствами и подарками. Известно,
что при Кордовском дворе побывали и послы германского императора
Оттона I. Дипломатические отношения с христианскими государями
Испании вообще были приняты. Граф Барселонский, граф Провансский,
вице-графиня Каркассона, королева Памплоны — все они поддерживали
активные сношения с Кордовой, вступали с ней в союзнические отноше-
ния, пользовались ее покровительством. Многие внутренние конфликты,
происходившие внутри властных элит христианских королевств, разре-
шались при посредничестве Абд ар-Рахмана, который в ответ требовал
установления даннических отношений.
Абд ар-Рахман III был великим строителем и оставил Кордове восхи-
тительные памятники архитектуры, из которых, к сожалению, дошла ма-
лая толика. Самые знаменитые из них — Кордовская мечеть и аз-Захра.

132

Дворцовый комлекс Абд ар-Рахмана III. Мадина аз-Захра. X век


Очерки политической истории

Мадина аз-Захра

В предгорьях, в 30 км от столицы аль-Насир приказал выстроить дворцовый


комплекс. Мадина аз-Захра была его резиденцией, представлявшей собой на-
стоящий город: и частные покои, и дворцовые помещения, и хозяйственные
постройки. Как сообщают хронисты-мусульмане, ее заложили в 936 г. и воз-
водили на протяжении 40 лет. Город располагался на трех ступенчатых плат-

ГЛ А ВА 1
формах: самый высокий уровень был отведен под дворец халифа и его служ-
бы, средний — под сады, а на нижнем уровне находилась административная
и торговая части города; здесь же в 941 г. была открыта большая мечеть. Когда
двор был переведен в Мадина аз-Захра, точно неизвестно, но в 945 г. здесь уже
принимали послов. Аль-Хакам II при жизни отца был назначен наблюдать за
работами, а затем закончил новые постройки.
В строительстве приняло участие целое войско ремесленников. Ежедневно
изготавливалось шесть тысяч кирпичей, не считая черепицы и отделочных мате-
риалов. Потребовалось четыре тысячи колонн, большая часть которых была при-
везена из Карфагена, а некоторые, розового и зеленого мрамора, из одной церкви
в Ифрикии. Использовался оникс из Малаги и белый мрамор из Альмерии. Для
строительства, украшения и внутренней отделки дворца были приглашены ма-
стера из Византии и Багдада.
Открытые археологами части дворца представляют собой жилые по-
мещения, кабинеты и приемные залы, выстроенные из камня; они распола-
гались вокруг внутренних двориков, на нескольких параллельных линиях,
разделенные между собой подковообразными арками, следуя типичной на
востоке форме базилики. Большая зала Абд ар-Рахмана III была выполнена
в том же стиле, что и Большая Кордовская мечеть — с пятью нефами, богатым
декором и деревянным потолком. Во внутреннем декоре использованы гео-
метрические орнаменты и растительные, с мотивами винограда, пальмовых
ветвей и розовых соцветий. Заметно влияние византийского и аббасидского
искусства декора. Во дворце содержались диковинные птицы и дикие афри- 133
канские животные.
Город халифов пришел в упадок после восшествия на трон Хишама II, и в
особенности после того, как аль-Мансур возвел свою собственную правитель-
ственную резиденцию. В начале XI в. Мадина аз-Захра окончательно захирела.
Когда полтора столетие спустя Аль-Андалус посетил географ аль-Идриси, он на-
шел только разрушенные стены, и те потом были разобраны на камень окрестны-
ми жителями. ■■■

Абд ар-Рахман передал своему сыну аль-Хакаму спокойное, процветаю-


щее и очень богатое государство. Благодаря его трудам Кордова, «украше-
ние мира» (как ее назвала монахиня и поэтесса, одна из образованнейших
женщин своего времени святая Гросвита) соперничала, с одной стороны, с
Кайруаном и важнейшими городами мусульманского Востока, а с другой —
с Константинополем.
Мусульманская Испания

В ноябре 961 г. аль-Насир умер, препоручив власть своему сыну аль-


Хакаму II (961–976 гг.), которому к этому времени было уже почти пятьде-
сят лет. Это был очень образованный человек, библиофил, и его правление,
как сообщают арабские хронисты, было мирным и блестящим.
Ему наследовал Хишам II, совсем юный правитель, рожденный халифом
в 965 г. от Субх, баскской рабыни. В 981 г. стараниями хаджиба Мухаммада
Ибн Аби Амира и при поддержке кордовских юристов Хишам был отстранен
РАЗДЕЛ 2

от власти, теперь от его имени страной правил Ибн Аби Амир, известный как
аль-Мансур, или в испанской традиции — Альмансор. Именно на его прав-
ление приходится расцвет военной мощи Кордовского халифата.
Ибн Аби Амир принадлежал к старому арабскому роду из Альхесираса
и сделал блестящую карьеру при кордовском дворе, став хаджибом (своего
рода майордом) и поставив под свой контроль всю жизнь юного халифа,
имел огромное влияние на Хишама и его мать Субх. Он перенес админи-
страцию из Кордовского Алькасара и из Мадина аз-Захра в новый, вы-
строенный им самим дворец, который был назван Мадина аз-Захира, что
значит «блистательный город». Он провел реорганизацию войска: если
раньше отряды составлялись по племенному и территориальному прин-
ципу, то теперь войско формировалось только по роду вооружения. К тому
же новые воины принесли присягу верности не халифу, а только Ибн Аби
Амиру. Он увеличил число отрядов наемников-христиан и включил в со-
став регулярного войска тех берберов, которым предоставил владения на
полуострове и которые были обязаны ему своим благополучием. Благода-
ря этим мерам большинство воинов зависело лично от Ибн Аби Амира,
что сделало хаджиба почти полным хозяином войска халифата.
Он сам командовал им и, будучи отличным стратегом, благодаря своим
победам заслужил прозвище аль-Мансур би-ллах, «победитель милостью
божией». Ему удавалось сдерживать Фатимидов, активизировавшихся
в Ифрикии, и совершить множество победоносных походов вглубь хри-
134 стианских территорий. Христианские хроники и Романсеро повествуют
о сокрушительных ударах, которые нанес аль-Мансур христианским коро-
левствам севера, о разрушении храма Св. Иакова Компостельского в ходе
кампании 997 г. против Галисии, о разорении Барселоны в 985 г. Коро-
ли Леона и Памплоны, граф Барселонский были вассалами и данниками
хаджиба. Он вмешивался во внутренние распри, поддерживая лояльных
халифату королей, размещая на их землях мусульманские гарнизоны, что
позволяло контролировать ситуацию. К концу его правления, пожалуй,
только некоторые земли Кастилии, Астурии и Галисии сохраняли факти-
ческую независимость.
В 1002 г. в Мединасели, возвращаясь из похода против Кастилии, аль-
Мансур умер. Его власть и влияние при дворе были столь значительными,
что Хишам II пожаловал должность хаджиба его сыну Абд аль-Малику, по
прозвищу аль-Музаффар, умелому правителю и талантливому полководцу.
Спустя шесть лет аль-Музаффар умер, как и отец, на обратном пути из Ка-
стилии.
Очерки политической истории

После этого политические смуты, придворные интриги разных партий


и слабость центральной власти ввергли Аль-Андалус в хаос, в котором по-
гибли и младший Амирид (сын аль-Мансура, 1009 г.) и Хишам II (1013 г.),
и дворец аз-Захира. Провозглашенный было кордовской знатью в 1027 г.
халифом марванид Хишам III был вынужден бежать из города и искать убе-
жища на севере, в Льейде, где и умер в безвестности.
Кордовский халифат перестал существовать, распавшись на небольшие го-

ГЛ А ВА 1
сударственные образования — тайфы (от араб. та’ифа — часть), подвластные
местной знати арабо-испанского, берберского или славянского происхождения.
С 1031 г. Кордова и прилегающая к ней округа управлялись советом знати.
Тайфы были разрозненными и разобщенными небольшими государ-
ствами, в политическом отношении слабыми. Как правило под властью
правителя находился значительный городской центр и прилегавшие и за-
висевшие от него территории. В связи с этим их нередко называют по сто-
личному городу. Следует также учитывать, что современники использовали
для наименования своих государств вполне определенные термины — сул-
танат, эмират, визират и проч., обходясь без обобщающего понятия «тай-
фа», введенного историками для упрощения.
Границы тайф были нестабильными. Эмиры постоянно находились в
состоянии раздора со своими мусульманскими соседями-соперниками и
мало что могли противопоставить христианским королям Севера. Теперь
уже мусульманские государи искали расположения христианских королей,
были заинтересованы в заключении с ними союзов, нередко принимали на
себя вассальные и даннические обязательства.
Судьба тайф была разной: некоторым удалось сохранить независимость,
другие даже расширили пределы своих владений, третьи быстро исчезли с
политической карты, будучи поглощены агрессивными и более сильными
соседями. В одних тайфах власть оказалась в руках арабской аристократии,
в других перешла к знати берберского происхождения, в третьих создавалась
усилиями клиентов Амиридов, профессионально занимавшихся управле- 135
нием еще при жизни своих господ и покровителей. Однако, как бы ни скла-
дывалась история той или иной тайфы, почти все они пережили две эпохи
африканского владычества на полуострове, каждый раз возрождаясь после
распада северо-африканских империй, что демонстрирует востребован-
ность такой формы в политической организации мусульман XI–XII столе-
тий. Ее устойчивости способствовало и то обстоятельство, что христианские
государства в это время также переживали период раздробленности — фак-
тор, делавший их самих заинтересованными в союзах с мусульманами. Хри-
стианские государи чаще предпочитали иметь того или иного эмира своим
вассалом и данником, а иногда и родственником, чем противником. Все это,
разумеется, открывало широкие возможности для политического лавирова-
ния и дипломатических игр как мусульман, так и христиан.
Среди тайф, во главе которых встали потомки арабских завоевате-
лей VIII столетия, следует упомянуть Кордову, Севилью, Сарагосу и
Альмерию — крупнейшие и ключевые для власти мусульман центры на
Мусульманская Испания

полуострове. В Кордове это были Джахвариды, чье маленькое государ-


ство стало легкой добычей Аббадидов, знатного рода йеменского про-
исхождения, правившего в Севилье с 1023 г. На протяжении двух деся-
тилетий Севильский эмират был самым могущественным из всех тайф,
но даже его правитель аль-Мутамид бен Аббад был обязан ежегодной
данью Кастилии.
Еще одним правителем арабского происхождения был Ибн Худ, утвер-
РАЗДЕЛ 2

дившийся в Льейде и Сарагосе (1039 г.), а затем распространивший свою


власть на большую часть долины Эбро, включая Уэску, Туделу, Калатаюд.
Государство худидов просуществовало почти 70 лет. На Леванте господство
йеменского рода Бану Сумадих было еще продолжительней, начало ему по-
ложил Ман, провозгласивший свою независимость в Альмерии в 1041 г.,
его сын аль-Мутасим правил 40 лет и увеличил пределы своих владений за
счет гранадских соседей.

Севилья

Одним из самых процветающих городов Аль-Андалуса была Севилья, известная


мусульманам как Ишбилийа. Расположенная на левом берегу Гвадалквивира в
60 милях от океана, она окружена плодородными землями.
Древний иберийский Hispalis был возвышен до уровня второй столицы Бетики
Юлием Цезарем, который назвал ее Colonia Iulia Romula. Еще в римские времена город
был укреплен стенами. После мусульманского завоевания Севилья стала резиденцией
Абд аль-Азиза и оставалась политическим центром страны до тех пор, пока вали аль-
Хурр не выбрал Кордову столицей новой провинции Дамаскского халифата.
В 844 г. Севилья подверглась набегу викингов, что заставило Абд ар-Рахмана II
возвести вокруг нее новые стены для защиты от пиратов. Эти стены, однако, были
разрушены Абд ар-Рахманом III в 913 г., после того как он покорил мятежный го-
136 род. К моменту падения халифата в Севилье в третий раз были возведены стены,
которые перед лицом альморавидской угрозы укрепил аль-Мутамид. В XI в. Се-
вилья превратилась в богатую столицу Аббадидов. К сожалению, не сохранилось
ни роскошных дворцов Аббадидов, воспетых арабскими поэтами, ни правитель-
ственного дома (Дар аль-имара), обнесенного стеной с башнями.
В начале XII в. в Севилью вступили «люди с закрытым лицом» — так иногда
называли воинов-альморавидов. Севилья стала тогда столичным городом. Поз-
же Абу Йакуб Йусуф провозгласил город второй столицей обширной империи
альмохадов — сразу после того как стал халифом. Он укрепил стены со стороны
реки, поскольку они уже были подмыты водами Гвадалквивира.
Пика могущества Севилья достигла после того как альмохады оставили
Кордову. В это время она поражала современников активной торговлей, связан-
ной прежде всего с речным портом, который располагался на левом берегу Гва-
далквивира. Еще не существовало моста, который связывал бы собственно город
с мосарабским кварталом Триана на правом берегу, и от берега к берегу снова-
ли лодочники, перевозившие людей, скот, товары, сюда же по реке поднимались
Очерки политической истории

Центральные и юго-западные земли полуострова управлялись властите-


лями берберского происхождения. В начале XI в. в Толедо власть оказалась
в руках рода Дуль-Нуни. На западе с центром в Бадахосе утвердилась бербер-
ская династия Афтасидов (1022 г.), ослабленная со временем противостояни-
ем Севилье, кроме того, она платила непомерную дань Кастилии. В Кармоне
с 1023/1024 г. правили Бирзалиды, из берберского рода Зената, также постоян-
но сопротивлявшиеся экспансии Севильи. В Малаге с 1016 по 1058 г. правили

ГЛ А ВА 1
Хаммудиды. Одна из ветвей этого берберского рода владела Альхесирасом
вплоть до 1049/1050 г., когда хозяевами города стали севильские Аббадиды.
История Зиридов Гранады, которые принадлежали к большому берберскому
роду Санхаджа, отражена в записках, составленных четвертым и последним
правителем этой династии Абд Аллахом. Гранадский эмир распространил
свою власть и на Малагу, где правил его брат Тамин. Существовало также ма-
ленькое государство в Альбаррасине, где к власти пришел клан Бану Разин.

корабли, пришедшие морем. Продукты доставля-


лись в город и по северным дорогам, через разные
ворота, запиравшиеся на ночь и охранявшиеся.
Некоторые из них дошли до наших дней, сохранив
и свои названия. Так, Баб Макрина сейчас зовется
Воротами Макарены, есть Ворота Хереса, Кармо-
ны и Кордовы.
При втором халифе альмохадов было многое
сделано для общественных нужд: протянут понтон-
ный мост, налажена подача питьевой воды по 15-ки-
лометровому акведуку. Выросло население Севильи,
которую географ аз-Зухри называл «невестой» ан- 137
далусских городов, а аль-Шакунди восхищался за-
ботой жителей о своих домах: «В большей их части
нет недостатка ни в проточной воде, ни в густоли-
стых деревьях, таких, как апельсины, лимоны…».
Новые правители восстановили резиденцию,
перестроив верхнюю часть башен, возвели чудесные
дворцы на месте лагуны, осушенной еще по приказу
аль-Мутамида столетием раньше под рощу и шатры.
Абу Йакуб пожелал возвести новую Большую мечеть
(150×100 м), строительство которой продолжалось
и при его преемнике. Минарет мечети можно видеть
и сегодня, правда, с несколько видоизмененными
Хиральда — минарет мечети
верхними ярусами: это знаменитая Хиральда, воз- в Севилье (XII в.), позже пре-
вышающаяся над городом и свидетельствующая о вращенный в колокольню
красоте и могуществе альмохадской Севильи. ■■■ кафедрального собора
Мусульманская Испания

Богатые и могущественные клиенты Амиридов смогли утвердить свою


власть на восточном побережье Аль-Андалуса и на Балеарских островах. Это
были очень выгодные с точки зрения торговли и внешнеполитического поло-
жения земли. Хайран Раб, одаренный военачальник, вынужденный бежать из
Кордовы из-за восстания, соединился со своими соратниками на Леванте и
овладел Мурсией, которую вверил своему брату Зухайру, и в качестве столицы
выбрал Альмерию, которую укрепил и украсил. После смерти брата Зухайр
РАЗДЕЛ 2

умело управлял государством, раздвинув его пределы до границ с Кордовой


и Толедо, с одной стороны, и с Хативой и Баэсой, с другой. Он, однако, потер-
пел не одно поражение в сражениях с гранадскими Зиридами и умер в 1038 г.
на поле боя. Его владения перешли к Абд аль-Азизу, сыну Абд ар-Рахмана
(которого в латинских хрониках называли Санчуэло), Амирида, бежавшего
в Валенсию (1021/1022 или 1026/1027 гг.) и провозгласившего себя независи-
мым властителем. Но внук великого аль-Мансура не был умелым правителем,
и вскоре эти земли отошли его зятю Ману, правителю Альмерии, и таким об-
разом, как мы уже знаем, перешли в руки династии Бану Сумадих.
Самым выдающимся правителем, происходившим из рабов, был Муджахид
аль-Амири, властитель Дении и Балеар с 1011 г. Морские силы были жизненно
необходимы этому государству и позволили совершать блестящие рейды к бере-
гам Италии, Франции, Каталонии. Располагая флотом в 120 кораблей, Муджахид
в 1015 г. овладел Сардинией. Он соперничал с Альмерией и Валенсией. Его сын
и преемник Али, рожденный от матери-христианки, поддерживал дружеские от-
ношения с Барселонским графством, но был лишен своим зятем аль-Муктадиром
Дении, которая была присоединена к владениям Худидов (Сарагосский эмират).
Балеары же сохранили независимость вплоть до 1076 г.
В первой трети XI в. возвращение к власти правителя омейядского про-
исхождения — единственное, что позволило бы восстановить общность Аль-
Андалуса — было уже невозможно. Звезда ислама, свет которой доходил до дво-
ров Памплоны, Бургоса и Леона, клонилась к закату. С 1055 г. мусульманские
138 тайфы вынуждены были противостоять энергичному и сильному противнику
в лице Кастилии. Король Фернандо I сражался с эмирами Сарагосы, Толедо
и Бадахоса, брал крепости и налагал на эмиров дань. В 1064 г. в руки христи-
ан перешли Коимбра и Барбастро. В 1085 г. Альфонсо VI, который и до этого
оказывал сильное давление на аль-Кадира, мирно занял Толедо, а затем распро-
странил свою власть на всю эту провинцию бывшего Аль-Андалуса.
Успехи Альфонсо VI заставили мусульманских правителей сплотиться
и искать помощи в Магрибе, который к этому моменту был покорен альмо-
равидским султаном Йусуфом Ибн Ташфином. К нему обратились за под-
держкой правители Севильи (аль-Мутамид), Бадахоса (аль-Мутаваккиль)
и Гранады (Абд Аллах). Альморавиды, кочевые племена из Сахары, сильно
отличались от испано-мусульман. Они были непреклонными защитниками
чистоты ислама маликитского толка. Переход Толедо в руки христиан про-
извел сильное впечатление и в Испании и в Магрибе. Йусуф больше не мог
игнорировать призывы андалусских эмиров. Взяв Танжер и Сеуту, он принял
решение переправиться в Испанию и вскоре высадил войска у Альхесираса.
Очерки политической истории

САРАГОСА ЛЬЕЙДА

ГЛ А ВА 1
САРАГОСА

АЛЬБАРРАСИН ТОРТОСА

ТОЛЕДО 4
БАЛЕАРСКИЕ
ТОЛЕДО 3 АЛЬПУЭНТЕ
ОСТРОВА

ВАЛЕНСИЯ
БАДАХОС ВАЛЕНСИЯ

ДЕНИЯ
БАДАХОС МУРСИЯ 2
СЕВИЛЬЯ
МУРСИЯ

СЕВИЛЬЯ
КОРДОВА
ГРАНАДА 1
ГРАНИЦЫ ТАЙФ К 1085 Г.
ГРАНАДА АЛЬМЕРИЯ

ГРАНИЦА МУСУЛЬМАНСКИХ
МАЛАГА
ЗЕМЕЛЬ В КОНЦЕ XI В.

1 А ЛЬМЕРИЯ
2 ДЕНИЯ
3 А ЛЬПУЭНТЕ
4 А ЛЬБАРРАСИН

Мусульманские тайфы в конце XI в.


139
Кампания Йусуфа (при поддержке эмиров) против кастильцев завершилась
полным разгромом противника в битве при Салаке 23 октября 1086 г. После
этого Йусуф вернулся в Марокко.
Впрочем, наступление Альфонсо VI не было остановлено, и андалус-
ские эмиры вновь и вновь призывали Йусуфа на помощь, пока в 1090 г. он
не высадился на испанском побережье с твердым намерением остаться, по-
корив и подчинив себе маленькие мусульманские государства. В этом своем
решении он опирался на призыв испано-мусульманских юристов, считав-
ших, что он должен принять под свою руку Аль-Андалус и управлять им.
Ослабленные постоянным военным противостоянием, абсолютно равно-
душные к вопросам веры, обремененные налогами тайфы покорялись Ибн
Ташфину, даже не всегда оказывая сопротивление. Абд Аллах, покинутый
подданными, был вынужден сдать Гранаду. Альмерия, управляемая Бану
Сумадих, оказала жалкое сопротивление. В Севилье аль-Мутамид пытался
защищаться с помощью Альфонсо VI, но в 1091 г. капитулировал и пленным,
Мусульманская Испания

со всей семьей был отправлен в Агмат. В 1094 г. Йусуф взял Бадахос и Лис-
сабон, легко присоединив к своим владениям практически все территории
тайф. Независимость сохранила только Валенсия, которая в 1094 г. перешла
под руку Родриго Диаса де Бивар, и Сарагоса.
В начале XII столетия мусульманская Испания была превращена в про-
винцию империи альморавидов. В 1102 г. альморавиды отвоевали Вален-
сию у вдовы Сида, в 1110 г. после смерти аль-Мустаина присоединили Са-
РАЗДЕЛ 2

рагосу, правда, ненадолго, поскольку вскоре большая часть бассейна Эбро,


включая Сарагосу и Таррагону, была захвачена арагонцами. Альфонсо Во-
итель, арагонский король, совершал рейды по всей восточной и централь-
ной Андалусии. Но основная опасность надвигалась на империю с юга —
альмохады, берберы из рода Масмуда, стали теснить берберов Санхаджа,
к которым принадлежали альморавиды. Альмохады, вышедшие из горных
районов марокканского юга, поддерживали религиозную реформу Махди
Ибн Тумарта. В 1143 г. после 17 лет кровопролитной борьбы вся Берберия,
от Атлантики до Триполитании, оказалась в руках Абд аль-Мумина, воена-
чальника и правителя альмохадов, который стал первым халифом из дина-
стии Муминидов.
С падением государства альморавидов в Аль-Андалусе приблизительно
на 30 лет возобновилась система тайф, впрочем, не в таком объеме как пре-
жде, поскольку христианский север к этому времени был гораздо сильнее и
тоже участвовал в дележе рухнувшей империи. К 1157 г. аль-Мумин укрепил
свои позиции в Магрибе и всю свою энергию направил против испанских
мусульман. Однако Ибн Марданиш, Король Лобо (Волк) из испанских ска-
зок, бывший в это время правителем Мурсии и распространивший свою
власть на земли Альбасете, Хативы, Дении, Хаэна, Басы, Убеды, Гуадикса,
Кармоны, Эсихи и Гранады, не сдавался до 1172 г. Только второму халифу
Абу Йакубу Йусуфу удалось восстановить империю на испанской террито-
рии. Он умер от раны, полученной при осаде Сантарена (1184 г.). Третий
140 халиф Абу Йусуф Йакуб аль-Мансур заключил союз с королевством Леон,
отделившемся в это время от Кастилии, благодаря чему в 1195 г. при Алар-
косе, недалеко от Калатравы, войскам Альфонсо VIII было нанесено пора-
жение. Теперь власть альмохадов простиралась до Гвадалахары. Впрочем,
у этой победы были печальные для мусульман последствия, поскольку она
заставила христианских королей объединиться и выставить против Му-
хаммада аль-Насира, четвертого халифа, сильное войско, разбившее его на
голову в знаменитой битве при Лас Навас де Толоса, 16 июня 1212 г. Из-за
внутренних трудностей кастильский и арагонский короли смогли продол-
жить наступление на юг только в 1225 г., так что империя альмохадов еще
некоторое время просуществовала, постепенно приходя в упадок. Особен-
но ее подрывали внутренние смуты и прежде всего восстания в Валенсии
и Мурсии, бывшие, с одной стороны, выражением недовольства народа, а с
другой — проявлением политических амбиций местной знати. Валенсией
завладел Заййан Ибн Марданиш, потомок знаменитого Короля Лобо. Мур-
сию взял Ибн Худ, из сарагосского рода Худидов.
Очерки политической истории

В течение двух лет Ибн Худ овладел практически всем Аль-Андалусом,


кроме Валенсии, но его королевство было очень хрупким. В 1230 г. он по-
терпел поражение при Хересе от Фернандо III, а в 1231 г. при Мериде, после
чего его популярность резко упала. Неудачами Ибн Худа сумел воспользо-
ваться Мухаммад бен Йусуф бен Наср, с именем которого связана новая
страница истории мусульманской Испании.
Последнее мусульманское государство на Пиренейском полуостро-

ГЛ А ВА 1
ве возникло с закатом империи альмохадов. Его рождение было прямым
результатом упадка северо-африканской власти и произошло в условиях
набиравшей силу Реконкисты. Эти обстоятельства очень быстро привели
к тому, что оно осталось единственным оплотом мусульманской государ-
ственности на полуострове.
В 1232 г., когда уже было ясно, что весь юг полуострова не подчиня-
ется альмохадам, жители маленького городка Архона, что в окрестно-
стях Хаэна, провозгласили султаном Мухаммада бен Йусуфа бен Насра,
который, как говорили, был потомком одного из сподвижников Проро-
ка. В течение года ему удалось при поддержке своих родственников Бану
Наср и Бану Ашкилула распространить власть на Хаэн и Поркуну, Гуа-
дикс и Басу, но он не устраивал кордовцев и севильцев и, чтобы удержать-
ся, был вынужден в 1234 г. принести вассальную присягу
Ибн Худу. Враждебность двух самозваных властителей
Аль-Андалуса проявилась двумя годами позже, когда
Наср участвовал в кампании Фернандо III против
Кордовы. После того как город пал, Мухаммад
вместе с христианским королем подписал с Ибн
Худом договор. Недовольство населения Ибн
Худом росло прежде всего из-за высоких нало-
гов, связанных с огромной данью, наложенной
на мусульман кастильским королем. Мухаммад
бен Наср воспользовался сложившейся ситуаци- 141
ей и в 1237 г. вошел в Гранаду, превратив старый
центр Зиридов в столицу нарождающегося На-
сридского эмирата. В следующем, 1238 г., в Аль-
мерии был убит Ибн Худ, Мухаммад I взял этот
город, а вскоре ему покорилась и Малага.
Расстановка сил на полуострове к этому вре-
мени заметно изменилась в пользу христианских
королей, совершавших победоносные походы на
юг. Арагонцы заняли Балеары (1229 и 1239 гг.), по-
корили Заййана Ибн Марданиша, завоевав эмират,
а затем и город Валенсию (1232–1238 гг.), присоеди-
Ваза из Альгамбры — нили Альсиру и Хативу. Кастильцы рвались к Хаэ-
одна из серии декора-
тивных ваз, созданных ну, занимавшему очень важное стратегическое по-
для дворца гранадских ложение. Маленькое Гранадское королевство могло
эмиров выжить, только имея сильного покровителя.
Мусульманская Испания

Мухаммад I, политика которого отличалась практичностью и трезво-


стью, в 1246 г. подписал в лагере христиан под стенами осажденного Хаэна
договор с Фернандо III, согласившись признать его своим сеньором и пла-
тить ему большую дань. Таким образом он, кроме прочего, надеялся избе-
жать суровой участи своего мурсийского соседа, сына Ибн Худа, в 1243 г.
покорившегося христианам после упорного сопротивления, что самым
плачевным образом сказалось на условиях капитуляции.
РАЗДЕЛ 2

Замирение с кастильцами позволило Мухаммаду I заняться домашними дела-


ми: необходимо было отладить систему власти во вновь образованном королевстве,
внимания требовали и многочисленные беженцы-переселенцы с Леванта, из Мур-
сии и Баэсы, для которых был построен в Гранаде квартал Альбайсин.
История Гранадского королевства во второй половине XIII — первой по-
ловине XIV в. — это история постоянного политического лавирования, требо-
вавшего от правителей внимания не только к кастильцам, нападавшим на их
границы, взявшим Тарифу и Гибралтар, но и к североафриканским Марини-
дам, вытеснившим альмохадов и активно вмешивавшимся во внутрииспанские
дела, а также и к сепаратистски настроенной знати, например, к собственным
родственникам Бану Ашкилула, управлявшим Малагой и Гуадиксом. Во внеш-
ней политике Гранады немалое место было отведено и контактам с Арагонским
двором, каталонские и арагонские купцы получили здесь широкие привилегии.
В 1310 г. Фернандо IV Кастильский отошел от осажденного Альхесираса после
переговоров с молодым султаном Насром, которого поддерживали высадив-
шиеся в Испании войска Маринидов, и Жауме II Арагонским.
Помощь североафриканских властителей, впрочем, далеко не всегда
обеспечивала гранадцам успех, о чем свидетельствует, в частности, пораже-
ние в битве при Саладо (1340 г.), вслед за которым, несмотря на отчаянное
сопротивление, эмир Йусуф потерял Альхесирас и на десять лет был обло-
жен данью кастильским королем Альфонсо XI.
Йусуф I (1333–1354) был одним из самых значительных правителей Гра-
142 надского эмирата. Он установил теплые отношения с Пере IV Арагонским,
они обменивались посольствами и подарками. Он также пытался, хотя и
безрезультатно, наладить контакты с Каиром. Он основал Медресе — пер-
вое такого ранга учебное заведение в эмирате. Гранада до сих пор хранит
прекрасные постройки той эпохи (например, ворота Справедливости и
дворец Комарес в Альгамбре).
Правление Мухаммада V (1354–1358, 1361–1391) началось, по словам
мусульманских хронистов, с мира и процветания. Однако ему пришлось
пережить государственный переворот, совершенный его сводным братом
Исмаилом, бежать в Фес, искать поддержки у султана и у арагонского ко-
роля. Султан Феса Абу Салим выделил эмиру свою христианскую гвардию,
а Пере Церемонный выдвинулся с войском в район Ронды, находившейся
тогда под властью Маринидов, и оказал значительную помощь Мухаммаду
в борьбе с узурпатором. К тому времени на гранадском престоле восседал
уже Мухаммад VI, расправившийся с Исмаилом. Испугавшись, Мухаммад
VI бежал в кастильские земли, где недалеко от Севильи и умер.
Очерки политической истории

Гранада

В XIV в. Гранада считалась одним из самых населенных городов Европы. Скорее


всего, в XIV–XV вв. город занимал площадь в 170 гектаров, а его население до-
стигало 50 тыс. человек. Восточные путешественники восхищались его красотой
и сравнивали с Дамаском. Кастильцы при взятии города насчитали в нем 40 тыс.
человек.

ГЛ А ВА 1
В отличие от Кордовы и Севильи, Гранада была городом, основанным мусуль-
манами. В античности и в первые века арабского владычества городским центром
этого района была Эльвира (Илиберис), расположенная в предгорьях в 10 км на
северо-запад от Гранады. Однако в XI в. она пришла в упадок, и роль столицы пере-
шла к Гранаде. Владевшие ею Зириды укрепили город высокими стенами, которые
разрослись в конце XIII в. с появлением новых кварталов: Наджад, за стенами ко-
торого находился также квартал гончаров, возник на юге, а Альбайсин — на севере.
Название последнего связано скорее всего с переселившимися сюда в 1226 г. жите-
лями Баэсы, но существует также версия, что это был «квартал сокольничих».
Гранада обладала двойными стенами. Одна линия стен шла от «верхнего
города», Альгамбры, вниз, затем вдоль реки, а в районе Биб аль-Дифаф (Ворот
Барабанов) соединялись с Альгамброй. Вторая линия стен шла от возвышенно-
сти Альгамбры до Ворот воды, напротив Хенералифе. Внутри этих укреплений
вплоть до XVI в. сохранялись стены XI столетия, которыми были окружены ста-
рые зиридские кварталы — Алькасаба, Кадима и Худерия, еврейский квартал.
В Гранаде было 26 ворот.
Центральное ядро города, мадина, находилась на равнинной части, на ле-
вом берегу Дарро. Улицы вокруг Большой мечети были широкими, и к ней не
пристраивались другие здания. Здесь же находились помещения для занятий
религиозными науками. Рядом располагались лотки присяжных свидетелей и
лавки аптекарей. Недалеко от мечети возвышалась школа, с классами и своей
молельней, имелись и спальни для обучающихся. В центре города было много
базаров, самый известный из которых, Кайсариййа (исп. alcaiceria), обладавший 143
собственными стенами, славился предметами роскоши и тканями. Крытые лав-
ки образовывали внутри него целые улицы, а на ночь он закрывался десятью во-
ротами, как утверждал испанский историк Мармоль Карвахаль, сравнивавший
его с подобным же базаром в Фесе.
На левом берегу реки размещались товарная биржа и квартал со складами,
сдававшимися в наем чужеземцам. Квартал соединялся мостом с Кайсариййей и
площадью Большой мечети. Кроме него в городе было еще четыре моста и среди
них мост Кади, построенный в 1055 г. и связывавший Алькасабу с Альгамброй.
В эпоху Насридов Гранада обросла новыми кварталами: это уже упоминав-
шийся квартал гончаров и Наджад с его шатрами и садами, это Ареналь и Аль-
байсин, обладавший автономией, собственными судьями и Большой мечетью,
это Антекеруэла, основанная беженцами из Антекеры после 1410 г. Надо всеми
ними возвышалась Альгамбра, квартал, превращенный в настоящий город. От-
сюда можно было видеть дворцы, башни, белые загородные дома, утопавшие в
садах, и простиравшиеся вокруг лесистые холмы.
Мусульманская Испания

Мухаммад V был талантливым и практичным политиком. Он актив-


но прибегал к дипломатическим формам урегулирования конфликтов,
заключал мирные договоры с Кастилией и Арагоном, поддерживал дру-
жеские отношения с Марокко, Тлемсеном, Тунисом и Каиром. Кроме
того, эмир умело использовал внутренние неурядицы своих врагов, что
позволило ему вернуть Альхесирас, Ронду и Гибралтар (последнее владе-
ние Маринидов на полуострове). При Мухаммаде V продолжалось строи-
РАЗДЕЛ 2

тельство в Альгамбре: например, был возведен знаменитый Дворик львов.


Его политику продолжали сын Йусуф II и внук Мухаммад VII. Однако
их преемник Йусуф III столкнулся с уже окрепшей Кастилией и в 1410 г.
потерял Антекеру. Это поражение продемонстрировало уязвимость Гра-
надского эмирата.
После смерти эмира Йусуфа III в 1417 г. при малолетнем наследнике
власть оказалась в руках визиря из арабского рода Бану Саррадж, в хри-
стианской традиции известного под именем Абенсеррахов. Они развязали
в стране междоусобную войну, обескровившую королевство и ослабившую
центральную власть. Только в 1464 г., с восшествием на престол Абу ль-
Хасана Али (1464–1482), в христианских хрониках известного как Мулей
Асен (Muley Hacén), ситуация стабилизировалась. Новый эмир занялся ре-
организацией войска, жестоко подавил восстание Бану Саррадж в Малаге,
навел порядок на дорогах королевства. Почти каждое лето он совершал на-
беги на христианские земли.
Успехи гранадцев во многом были возможны благодаря смуте, охва-
тившей Кастилию. Однако в 1479 г. был подписан договор в Алкасовас,
положивший конец гражданской войне и закрепивший объединение
Кастилии и Арагона, чьи монархи, Католические короли, начали подго-
товку похода на юг. Над Гранадским королевством, последним оплотом
мусульманской власти на полуострове, сгущались тучи. В 1482 г. испан-
цы взяли Альхаму.
144 Эти события, однако, не остановили вспыхнувшую с новой силой меж-
доусобицу среди гранадской знати. Абу ль-Хасан был свергнут в результате
заговора, во главе которого стояла его жена Айша и их сын Абу Абд Аллах
Мухаммад Ибн Али, или просто Мухаммад XII, в христианской хронисти-
ке известный как Боабдиль. Эмир бежал со своим братом Мухаммадом бен
Садом, прозванным аль-Загаль, что значит Храбрый, в Малагу. В 1485 г. он
скончался, передав права наследования брату. Тем временем Боабдиль без-
успешно сопротивлялся северной угрозе. После неудачного похода против
Фернандо и плена (1483 г.) эмир был связан секретным договором с Като-
лическими королями и не мог помешать им взять Малагу и Велес-Малагу
(1487 г.). К этому моменту после тяжелой обороны уже капитулировали
Ронда и крепость Лоха (1485 и 1486 гг.). После пятимесячной осады пала
Баса, и аль-Загаль, оставив борьбу, сдал Альмерию и Гуадикс (1489 г.), а
сам перебрался со своими соратниками в Оран. Окруженные со всех сто-
рон гранадцы безрезультатно искали помощи у собратьев по вере в Африке.
В конце 1491 г. Изабелла повелела возвести недалеко от Гранады крепость
Очерки политической истории

Санта Фе, в результате чего город оказался в безнадежном положении. В это


время Боабдиль вел секретные переговоры с Католическими королями о
сдаче города и подписал в Санта Фе три документа, которые содержали
условия капитуляции Гранады. 2 января 1492 г. он вручил христианам клю-
чи от города и тайно от гранадцев выехал в Альпухарру, которая была ему
пожалована. Закончил он свои дни в Фесе в 1533 г.
6 января 1492 г. в Гранаду въеха-

ГЛ А ВА 1
ли Католические короли. Два с поло-
виной века просуществовало неболь-
шое исламское государство — Гранад-
ский эмират, отстаивая собственную
независимость от северян-христиан
и южан-мусульман, стремившихся
прибрать к своим рукам его богатей-
шие порты и связи, развитую тор-
говлю и текстильное производство.
Пожалуй, его вклад в сокровищницу
испанской и европейской культуры,
в том числе и политической, вполне
сопоставим с вкладом Кордовско-
го халифата. В известном смысле он
даже может представлять больший
интерес, поскольку предлагает новый
для ислама опыт — Гранадский эми-
рат был государством, родившимся
не на Востоке и не в условиях поли-
тического доминирования ислама в
регионе, как то было с Кордовским
халифатом. Он был продуктом анда-
лусской, а не аравийской, персидской, «Двор львов» 145
африканской и т.д., истории. Стояв- во дворце эмиров в Альгамбре. XIV в.
шие во главе его люди принадлежали
к андалусской общности и говорили на южном наречии романсе и местном
диалекте арабского, они ориентировались на политические порядки соседей-
христиан, что в частности сказалось на статусе эмира, частенько одевались по
европейской моде, но сохраняли религиозную и этническую идентичность.
Наконец, Гранадский эмират был встроен в исключительно европейскую си-
стему вассальных связей, существовавшую на Пиренейском полуострове, хотя
органы управления оставались во многом традиционно восточными.
С точки зрения политической истории пример Гранадского эмирата нео-
бычайно интересен именно синтезом европейских и восточных элементов.
Система управления, которая была принята на землях, подвластных
мусульманским правителям, резко отличалась от известных Европе мо-
делей и оказала вполне очевидное влияние на христианские потестарные
органы.
Мусульманская Испания

В течение восьми столетий на Пиренейском полуострове существова-


ла исламская государственность, по природе своей теократическая, кото-
рая воплощалась на разных этапах политического развития в различных
формах.
Поначалу Аль-Андалус вошел в состав обширной провинции, земли
которой простирались от Египта до Марокко. Военачальники, возглавляв-
шие испанские кампании, осуществляли здесь верховную власть именем
РАЗДЕЛ 2

халифа, но чувствовали себя достаточно независимыми, поскольку одно-


временно являлись правителями северо-африканских земель. И Муса ибн
Нусайр, и Тарик самостоятельно подписывали капитуляции, чеканили мо-
нету и назначали себе заместителей.
Эта практика была быстро пресечена Дамаском, где предпочитали ви-
деть во главе приобретенных земель покорных управителей — вали. По
существу власть была передана в руки военных, которые редко удержива-
ли ее дольше двух лет, в силу прямой зависимости от настроений в войске.
В сферу их полномочий входили также фискальные, судебные, администра-
тивные и духовные вопросы. Они опирались на вали более низкого статуса,
которым поручалось управление отдельными областями и пограничными
марками. Аль-Андалус был выделен в отдельную провинцию.
Это во многом облегчило установление здесь власти эмира в середине
VIII столетия. Бежавший после переворота в Дамаске на Север Африки
последний Омейяд никак не смог бы претендовать на власть над огром-
ными и в высшей степени неоднородными пространствами мусульман-
ской Африки. Договориться с политической оппозицией в Аль-Андалусе
было гораздо проще и, как показала история, весьма перспективно. При-
ход к власти Абд ар-Рахмана способствовал важным институциональным
изменениям. Он стал первым эмиром Аль-Андалуса. Будучи мудрым по-
литиком, он проводил и поддерживал необходимые мероприятия поли-
тического характера, дабы разрыв с центром, теперь уже Аббасидским,
146 не нанес ущерба ни власти Омейядов в Испании, которая была призна-
на легитимной не сразу, ни религиозной общности, которая объединяла
Аль-Андалус и метрополию. Однако по сути он чувствовал и вел себя как
самостоятельный правитель, халиф.
При Абд ар-Рахмане I войско лишилось возможности провозглашать
эмира. Отныне правитель лично назначал преемника в присутствии ари-
стократии и народа. Власть передавалась внутри рода Омейядов, по муж-
ской линии, однако принцип передачи власти от отца к старшему сыну из-
вестен не был. Такое нововведение было весьма характерно для исламской
государственности VIII в.: оно отразило стремление власти закрепить свои
позиции, обеспечить преемственность и стабильность, в жертву чему был
принесен древний выборный порядок.
Эмир собрал вокруг себя знать, прежде всего, арабов и сирийцев, кото-
рым поручались все дела по управлению страной. Постепенно сложилась
целая система должностей, на которые назначал только эмир, делегируя са-
новникам свои полномочия и принимая специальную присягу на верность.
Очерки политической истории

Важнейшие политические и административные посты занимали визири,


ведавшие самыми разными вопросами, среди которых первый именовался
хаджибом и заведовал дворцовым хозяйством.
С течением времени Аль-Андалусу предстояло превратиться из про-
винции в самостоятельное государство, что самым непосредственным об-
разом сказывалось и на системе управления. Так, Абд ар-Рахман II про-
вел серьезную административную реформу, во многом ориентируясь на

ГЛ А ВА 1
достижения Багдада. Территория страны была разделена на провинции
(куры), во главе которых стояли вали. При помощи сложной и отлажен-
ной системы сношений местные органы контролировались центром.
Центральный аппарат был выстроен по аббасидскому образцу, введены
высшие должности, предполагавшие отправление сановниками полити-
ческих, фискальных, судебных и военных функций. Серьезные измене-
ния коснулись полномочий хаджиба, который после реорганизации пре-
вратился в первого министра, местоблюстителя халифа, он возглавлял все
службы двора, ведал центральной и провинциальной администрацией и
войском.
Все органы центрального управления эпохи эмирата находились в Кор-
довском Алькасаре и входили в состав двух подразделений: государственной
канцелярии и главного управления финансами. Второе было самой центра-
лизованной службой Аль-Андалуса. Во главе его стоял визирь, под началом
которого работали казначеи, управлявшие, распределявшие и хранившие
фонды; они происходили из аристократических арабских семей и богатых се-
мей мосáрабов и иудеев, чьи обязанности были весьма разнообразными. Они
в свою очередь управляли большим числом «интендантов» и счетоводов.
Такая же структура работала и на провинциальном уровне.
Казна делилась на три части: средства, предназначавшиеся на религи-
озные нужды (ими ведал кордовский кади), частные средства эмира и его
дома, и публичные фонды, шедшие на государственные нужды.
Характерной, также генетически восточной, чертой центральной адми- 147
нистрации и дворцовых служб Аль-Андалуса было присутствие в аппарате
большого числа людей самого разного социального статуса, например, мно-
гие из сановников и официалов были клиентами или рабами, среди кото-
рых важные государственные посты занимали и евнухи.
В 929 г. Абд ар-Рахман III принял титул халифа и правителя правовер-
ных. С этого времени Аль-Андалус de iure обрел самостоятельность, став
халифатом (его иногда называют Кордовским — по столичному городу), что
мало отразилось на властных структурах, но явилось логическим и важным
этапом в развитии исламской государственности на полуострове.
В начале XI в. мусульманское государство Аль-Андалуса переживало
процесс отделения светской власти от религиозной, что выливается во вну-
тренние раздоры и междоусобицы сепаратистски настроенной знати, с ко-
торыми ослабевшая центральная власть справиться не могла. К 1031 г. поли-
тическая карта Пиренейского полуострова украсилась множеством неболь-
ших, претендовавших на самостоятельность государственных образований
Мусульманская Испания

мусульман. Следует подчеркнуть, что ни один правитель тайф никогда не


претендовал на титул халифа и правителя правоверных или на восстановле-
ние политического единства Аль-Андалуса. Тем сановникам, аристократам
и военачальникам, которым удалось захватить власть и которые оказались
способны организовать управление и защиту определенной территории,
было свойственно принимать ни к чему не обязывавшие титулы: хаджиб,
эмир, малик, сахиб, даже султан.
РАЗДЕЛ 2

Правители тайф сами назначали своих преемников, принимали присягу


на верность, формально сохраняли атрибуты власти, следуя кордовским тра-
дициям. В то же время они активно использовали наемные войска, что тре-
бовало больших средств, которые добывались при помощи новых, не кора-
нических, налогов. Одно это делало их власть сомнительной с точки зрения
Божественного Закона. Союзные и вассальные связи с «неверными», в ко-
торых участвовали все тайфы в силу включенности в сеньориальную систему
взаимоотношений, способствовало тому не меньше. Возможно, именно бла-
годаря свойственной верхушке политико-религиозной толерантности, пере-
ходившей в безразличие, альморавидам и альмохадам, проповедовавшим
идею ислама и исламского государства, удалось легко справиться с тайфами и
восстановить единство мусульманских территорий.
При альморавидах (1111–1150), а затем и при альмохадах (1150–1212),
Аль-Андалус превращался в провинцию северо-африканских империй,
которые в свою очередь были склонны искать политической поддержки у
Аббасидов и ради этого признавали верховную власть халифа, принимая
титул «эмира мусульман». От их имени Аль-Андалусом управлял вали —
наместник, которому делегировались самые широкие полномочия, он же
командовал военными подразделениями.
Разумеется, система должностей и государственного управления
претерпела решительные изменения в период тайф, которые не нужда-
лись в таком масштабном и разветвленном аппарате, как обширный ха-
148 лифат, и при африканских династиях, в основе управления которых ле-
жал кланово-племенной принцип. Например, должность визиря могла
трансформироваться в исполнение обязанностей секретаря и замещать-
ся людьми учеными, или визирем мог именоваться любой, причастный
к администрации. В эпоху альморавидов функции визирей были весьма
неопределенны, а при альмохадах, не знавших четкой системы управле-
ния, все должности, в том числе и визиря, пришли в упадок. В последней
из тайф — в Гранадском эмирате — визирей было несколько, и по статусу
и сфере ответственности они напоминали придворных-министров. В то
же время практически все мусульманские политические образования, су-
ществовавшие на Пиренейском полуострове после распада халифата, вос-
производили в той или иной степени систему канцелярии, принятую в
Кордове. В целом государственный аппарат развитого Средневековья
характеризуется здесь меньшей специализацией должностей и сокращен-
ным штатом должностных лиц. Так, в Гранаде эмир поначалу сам зани-
мался всеми фискальными вопросами.
Очерки политической истории

Самое непосредственное влияние на систему управления, принятую на


христианских землях полуострова, оказала мусульманская система местной
администрации, главные должности которой были заимствованы северны-
ми соседями и функционировали на протяжении многих веков и после па-
дения не только Кордовского халифата, но и Гранады. Речь идет о трех важ-
нейших фигурах исламской администрации. Сахиб аль-сук (в испанской
традиции превратившийся в сабасоке), господин рынка, надзирал за по-

ГЛ А ВА 1
рядком и безопасностью на рынке, за торговыми сделками. Аль-мухтасиб
(в испанской традиции альмотасен) следил за ценами и качеством товаров
и ремесленных изделий, разбирал возникавшие в связи с этим споры, кро-
ме того, отвечал за сбор торговых пошлин. Сахиб аль-мадина (в испанском
варианте сальмедина), господин города, в период халифата назначался, ви-
димо, только в Кордову, в других городах подобного должностного лица
не было, что по всей вероятности должно было измениться в эпоху тайф,
судя по распространенности должности сальмедины в испанских городах.
Изначально он занимался всеми делами, которые относились к сфере вну-
тренней политики, и замещал эмира или халифа в его отсутствие. На погра-
ничных землях Аль-Андалуса, обладавших особым статусом и администра-
цией, главным должностным лицом был аль-каид (в испанской традиции
ставший алькайдом).
Что же касается судебной системы мусульман, то на протяжении всей
истории Аль-Андалуса она оставалась наиболее консервативной и тради-
ционной частью системы управления, непосредственно связанной с вос-
точными корнями, что было обусловлено хорошо известной слитостью
права и религии в исламском государстве. Высшая судебная юрисдикция
принадлежала эмиру или халифу, который делегировал свои полномочия
столичному кади — судье, власть которого практически ничем не была
ограничена, поскольку он являлся и высшим авторитетом в области пра-
ва, и блюстителем справедливости, и духовным лидером общины право-
верных. Соответственно в эпоху эмирата и халифата такими полномо- 149
чиями обладал кордовский кади, которому подчинялись все мусульмане
Аль-Андалуса, позже — кади столичных городов, ведавшие мусульман-
ским населением тайф. Кади назначался пожизненно, судил независимо
и свободно, и далеко не всякий соглашался принять на себя такой груз от-
ветственности и забот. В каждой куре был свой кади, также назначавший-
ся правителем, часто по представлению с места. Мусульмане, оставшиеся
жить под властью христианских королей, сохранили должность кади в ка-
честве главы мусульманской общины и администрации. Назначали их в
XIII–XV вв. христианские короли.
Исламская государственность на Пиренейском полуострове прошла
несколько закономерных этапов развития: становления с ярко выражен-
ным процессом оформления властных институтов и должностей, укре-
пления центральной власти и обретения самостоятельности, дробления
власти в результате отделения светской власти от религиозной. Следу-
ет подчеркнуть, что изменения были вызваны прежде всего глубинными
Мусульманская Испания

внутренними процессами, происходившими в социальной и политической


жизни Аль-Андалуса. Соседство с христианскими государствами в той сте-
пени, в которой оно вообще могло оказать воздействие на политическое
устройство центров, базировавшихся на иной религиозно-правовой систе-
ме, стало сказываться в эпоху тайф и позже. Как правило влияние осущест-
влялось посредством включения тайф в общепиренейское политическое
пространство, что предполагало встроенность в сеньориальные отношения.
РАЗДЕЛ 2

Именно это обстоятельство в наибольшей степени способствовало преодо-


лению цивилизационных границ на политическом уровне. По всей види-
мости, XI–XII столетия должны были стать в этом плане продуктивны-
ми, поскольку и христианская и исламская государственность в это время
переживали период малых форм, оказавшийся, как показал исторический
опыт, самым плодотворным для процессов синтеза. Успехи Реконкисты, со-
кращение территорий, находившихся под мусульманским политическим
господством, разумеется, нарушили равновесие. Гранадский эмират оче-
видным образом зависел от внешнеполитической обстановки и все ресур-
сы расходовал на сохранение и защиту фактической самостоятельности и
политической идентичности.

150
ГЛАВА 2

приходом мусульман на Пиренейский полуостров радикальным изме-


нениям подверглось социальное устройство и резко изменился облик
общества. Прежде всего, оно стало гораздо разнообразней в этническом от-
ношении. Теперь к испано-римскому и вестготскому элементам, которые
сами в свою очередь накладывались на кельтский, прибавились арабы и
берберы, делившиеся на роды и племена очень разного происхождения.
Гетерогенность андалусского общества усугублялась и появлением но-
вой доминирующей религии — ислама, покориться которому пришлось и
христианам, и иудеям.

151

Первая волна арабов, достигшая полуострова с Тариком и Мусой бен Нусай-


ром, слилась с джундидами — конной дружиной Бальджа бен Бишра, ко-
торая комплектовалась из сирийской и восточной знати. Джунд с Иордана
обосновался в районе Рельо, джунд палестинский — в Сидонии, из Эмесы —
в Ньебле и Севилье, а в Хаэне расположился джунд из Киннасрина. Египтя-
не, бывшие наиболее многочисленными, осели в Беже, Осконобе, Алгарве и
Мурсии. Дамасский джунд обосновался в Эльвире и немного позже впитал в
себя клиентелу (мауали) Абд ар-Рахмана I. Трудно сказать точно, сколько араб-
ских воинов пришло в VIII в., но скорее всего их было немного. Средневеко-
вые арабские авторы говорят о 18 тыс. человек, набранных в войско Мусой, и о
10 тыс. — 12 тыс., пришедших с Бальджем. Установление власти Марванидов

Раздел главы, посвященный евреям в мусульманской Испании, написан Г.С. Зелениной.


Мусульманская Испания

в Аль-Андалусе повлекло за собой новую волну переселений сирийских ара-


бов, долгое время сохранявших древние обычаи. В эпоху халифата выходцы
из самых разных регионов Востока — из Хиджаза, Ирака, Йемена, Сирии,
Египта, Ливии, Ифрикии, Магриба — селились в наиболее важных городах,
занимали высокие должности в государственном и городском управлении,
вели торговлю или возделывали землю. Они вступали в смешанные браки и
союзы, их потомки нередко тоже причислялись к арабам, отчего еще сложнее
РАЗДЕЛ 2

определить долю этнических арабов в Аль-Андалусе.


В последующих переселениях наибольшую роль играл берберский
элемент. Выходцы из Северной Африки заселили центральные земли Аль-
Андалуса и его горные районы на востоке. Все указывает на то, что они бы-
стро арабизировались и даже забывали свой язык. В конце X в. в испанские
земли перебралось большое количество североафриканцев: сначала Омейя-
ды, а затем и Амириды активно набирали их в войско. Берберы домини-
ровали и в Гранаде (столица берберской династии Зиридов после 1012 г.).
Особенно много их стало здесь во времена альморавидов и альмохадов: соб-
ственно название столицы «Гарната», или «Агарната», скорее всего про-
исходит от берберского топонима «Керната».
Еще одним достаточно значительным элементом мусульманского об-
щества были негры, как правило, рабы из Судана. Личная гвардия халифов
формировалась именно из них, во времена аль-Хакама II и аль-Мансура ни
один поход не проходил без активного участия суданского подразделения.
В городах даже больше, чем рабов-мужчин, было чернокожих рабынь, по-
скольку они очень ценились и в хозяйстве и в качестве наложниц.
В Кордовском халифате дворцовые рабы, в том числе евнухи, были прак-
тически исключительно европейского происхождения. Их называли сакали-
ба, т.е. славяне. В действительности этим термином обычно обозначали плен-
ных из континентальной Европы, от Германии до славянских стран, которые
затем продавались в мусульманские земли и в Византию. По свидетельству
152 Ибн Хаукаля, восточного путешественника середины X в., рабы в Кордове
происходили не только с берегов Черного моря, но и из Калабрии, Ломбар-
дии, франкской Септимании и Галисии. Среди них встречались люди вы-
дающихся политических и военных талантов, делавшие блестящую карьеру
при дворе эмиров и халифов, активно вмешивавшиеся в политические дела.
Нередко рабы становились вольноотпущенниками, богатыми и имевшими
собственных рабов. Видимо, они не очень смешивались с остальной частью
андалусского населения, что объясняет тот факт, что после падения халифата
они решили образовать на востоке Аль-Андалуса свое государство.
Среди пленных, которых приводили из Гаскони, Лангедока, Испанской
марки и страны Басков, были и женщины, блондинки со светлой кожей, из
числа которых эмиры и халифы выбирали наложниц, а знатные сановники
и богатые купцы покупали себе рабынь.
Местное испано-римское и вестготское население разделилось на две
группы. Первая добровольно покорилась завоевателям, арабизировалась,
принимала веру, язык и культуру мусульман, смешиваясь с ними. Муваладун,
Социальные практики ислама

или мусалима, как их называли (они же ренегадос в испанской христианской


традиции) с конца VIII в. интегрировались в мусульманское общество. Омей-
яды продолжали умелую политику первых эмиров по привлечению местного
населения, для которого мусульманский режим по сравнению с готским имел
ряд несомненных преимуществ.

ГЛ А ВА 2
Мусалима

Мусалима почти всегда сохраняли свое родовое имя на романсе, иногда пере-
водя его на арабский. Андалусские биографические сборники упоминают такие
родовитые фамилии, как Бану Саварико и Бану Анхелино из Севильи, Бану Кар-
ломан, Бану Мартин и Бану Гарсия. Ибн Хазм из Кордовы (XI в.), тоже из семьи
мусалима, в своем генеалогическом трактате среди прочего реконструировал
историю могущественного рода Бану Каси. Касио был графом во времена вест-
готов, но с приходом арабов принял ислам и сохранил власть над обширными
территориями Борхи—Туделы—Тарасоны. Некоторые из муваладун подчерки-
вали свои готские корни, как, например, историк Ибн аль-Кутийа, что значит
по-арабски «сын готки», считавший себя потомком принцессы Сары, внучки
Витицы. Следуя примеру арабских и берберских семей, некоторые фамилии из
мусалима, выбрав арабское имя или прозвание в качестве родового, прибавляли
к нему увеличительный суффикс из романсе «ūn» (ón): отсюда произошли имена
Хафсун (Хафс), Гальбун (Галиб), Абдун (Абд Аллах). ■■■

Среди потомков вестготов и испано-римлян немало было и тех, кто пред-


почел сохранить религию предков и собственную идентичность. Они рассе-
лялись более или менее компактными общинами, которые были встроены в
мусульманскую общественную и государственную систему, обладая широки-
ми правами автономии. Христиане, жившие под властью мусульман, вскоре 153
были прозваны мосарабами, т.е. арабизированными, поскольку они никогда не
жили изолированно: они владели арабским, восхищались культурой мусуль-
ман, переняли восточный и арабоязычный порядок составления документов
и нотариальных актов. Мусульмане в свою очередь знали и использовали ро-
мансе. Вообще, следует отметить, что они не создали в Испании замкнутой
военно-политической касты. Центральная власть активно привлекала к со-
трудничеству старую испано-готскую верхушку и проводила политику, ори-
ентированную на привлечение широких слоев населения к сотрудничеству.
В целом политика кордовских правителей опиралась на положение ислама об
ахль Китаб — людях Книги, или как мы сказали бы — Писания, к которым
причислялись иудеи и христиане. Традиционно, по примеру порядков, при-
нятых в метрополии, им предоставлялась автономия в решении внутренних
дел, право на исповедание своей религии, обладание своим судом и правом,
своими культовыми сооружениями. В тайфах вопросы вероисповедания во-
обще отошли на задний план: толерантность предыдущей эпохи сменилась
Мусульманская Испания

абсолютным безразличием, как нередко отмечалось в хронистике того време-


ни, к конфессиональной принадлежности.
Конечно, появившиеся на полуострове альморавиды и, особенно, сле-
довавшие за ними альмохады принесли с собой совсем другое религиозное
чувство — раскаленное пустынным солнцем и горящее в сердце вчерашнего
кочевника. Однако сильно изменился к тому времени и сам Аль-Андалус,
населенный уже не завоевателями, арабами и берберами, и покорившимися
РАЗДЕЛ 2

испано-готами, а андалусцами, по-разному определявшими свое происхо-


ждение и предпочитавшими дома говорить на разных языках, но принад-
лежавшими к единому социальному организму.
Мосарабы практически исчезли как элемент социальной жизни в Гра-
надском эмирате: в большинстве своем они ушли под власть королей-
единоверцев. Нам известно лишь о временно и в очень ограниченном числе
живших здесь членах посольств, пленных и искавших убежища мятежниках,
а также о торговых представительствах христиан в Гранаде и Малаге.
В отличие от них иудеи, так же как и мосарабы на протяжении всей
истории Аль-Андалуса жившие бок о бок с мусульманами и обладавшие ав-
тономными правами, по-прежнему фигурировали в общественной карти-
не последнего исламского государства. Они были изгнаны или обращены
в христианство после его покорения Католическими королями.

154

Квартал Альбайсин в Гранаде


Социальные практики ислама

* * *
Фрагментарные и неточные источники не дают возможности детально
изучить испано-мусульманское общество эпохи тайф и североафриканских
империй. Пожалуй, с уверенностью можно отметить существенное преоб-
ладание в этот период берберского элемента, который постоянно подпиты-
вался переселенцами из Магриба, над арабо-испанским. Так, известно, что
воины Зави бен Зири, принадлежавшие к племени Санхаджа, коих вместе с

ГЛ А ВА 2
женами и детьми насчитывалось около тысячи человек, объединились с За-
ната и превратились в преобладающую этническую группу. В то же время
на юго-востоке Аль-Андалуса арабы, сирийцы и местное арабизированное
население образовали единую андалусскую общность, складывание кото-
рой относится, вероятно, к XIII столетию. Христиане и иудеи жили в Риане
и Эльвире, в Хаэне и Гранаде. Рабы, суданские негры и христианские на-
емники, рекрутировавшиеся за пределами Аль-Андалуса, также оставались
заметной частью общества. При альморавидах воины-санхаджа, берберы, и
наемники из негров смешивались со старой арабо-андалусской знатью, так
что ко времени альмохадов подлинно арабский элемент, по всей вероят-
ности, исчез. В конце XII в. в Испанию переселилось большое количество
арабских кочевников из Ифрикии.
В Гранадском эмирате жили потомки сирийских арабов, мосарабов,
берберов, иудеев и рабов разного происхождения, смешавшихся во второй
половине XIII в. с теми мусульманами, которые бежали от Реконкисты из
Баэсы и с Леванта, затем из Кордовы и Севильи, позже из Хаэна и Мурсии.
Кроме того, гранадские земли пережили очередную волну переселения
разных берберских племен, родственных Маринидам. В XIV в. недалеко
от Гранады появилась небольшая община мистиков из Индии и Хорасана,
а рядом с Малагой существовал рибат (квартал) суданских негров. Из столь
разнородных элементов сложился тип андалусца, согласно Ибн Хальдуну
(историк и философ XIV — начала XV в.), очевидным образом отличавше-
гося от магрибинца необыкновенной живостью ума, выдающейся способ- 155
ностью к обучению и физической ловкостью.
В среде гранадской аристократии было принято подчеркивать араб-
ские корни и надменно гордиться своим древним и знатным происхожде-
нием. Например, считалось, что Мухаммад бен Йусуф бен Наср, осно-
ватель династии, восходил по ветви Насридов к роду Саада бен Убады,
предводителя племени хазрадж, из тех соратников Пророка, которые
помогали во время его бегства из Мекки в Медину; предки эмира жили
в Испании с конца II в. хиджры (VIII в.).
Что же касается социальной стратификации мусульманского обще-
ства Аль-Андалуса, то она на практике была не менее сложной, чем этниче-
ский состав населения, поскольку в обязательном порядке учитывала его.
В то же время, с точки зрения мусульманских юристов, при определении
общественного статуса человека ключевым понятием была свобода, а его
верой — ислам. Это положение по существу ставило вне мусульманского
общества людей рабского состояния и иноверцев, что, как мы видели, было
Мусульманская Испания

неоправданно, учитывая их численность и хозяйственную роль, а нередко и


политический вес, и обособляло христианское и иудейское население.
Описывая общество, мусульманское право оперировало понятием
социальной категории (табака). Высшая социальная категория, т.е. му-
сульманская аристократия — хасса — в эпоху халифата включала в себя
знать арабского происхождения и более или менее близких родственни-
ков халифа, которые относились к Марванидам и именовались ахль Ку-
РАЗДЕЛ 2

райш, «люди Курайша». В хассу входили также сановники центральной


администрации, в том числе арабы-аристократы, должностные лица-рабы,
и даже некоторые горожане-берберы, которые занимали высокие государ-
ственные посты. Источники, восходящие к эпохе испанских Омейядов,
упоминают и категорию почтенных (айан), к которой относились законо-
веды, богатые купцы из мувалад или обращенных иудеев. Внизу социаль-
ной лестницы располагалась амма — самая многочисленная и социально
нестабильная категория, охватывавшая основную часть городского насе-
ления. Сюда относились и ремесленники, и поденщики-берберы, мувала-
ды и вольноотпущенники, бедные мосарабы и иудеи. Что же касается сель-
ской жизни в Аль-Андалусе, то сведений о ней очень мало. Можно лишь
гипотетически реконструировать существование крестьян, приписанных
к земле, чье положение похоже на статус сервов вестготской эпохи, и коло-
нов, связанных с землевладельцем-горожанином контрактом издольной
аренды, они также платили налог в казну и участвовали в войске.
Как уже отмечалось, в испано-мусульманском обществе присутствовало
большое количество рабов и рабынь, которые работали в доме, на поле или
состояли в войске, либо были наложницами. Еще одной категорией были ма-
ула, к которой относились лица подвластные праву своего патрона. Клиенты,
в европейской традиции, или маула — в исламской могли занимать в обще-
стве самые разные позиции: от всесильных визирей до безродных бедняков,
и принадлежать к различным этническим группам.
156 Имея в виду сложную этническую историю Аль-Андалуса, правомерно
задаться вопросом, на каком языке здесь говорили?
Классический арабский язык, будучи языком Корана, был принят в эми-
рате с VIII в. как официальный и книжный язык: на нем составлялись госу-
дарственные бумаги, писали письма и поэмы. Это был общий язык с метро-
полией и с теми, кто оттуда приезжал в Испанию. В то же время современная
наука считает, что образованным людям был свойственен трилингвизм: они
владели классическим арабским, местным диалектом арабского и романсе.
Мувалад и мосарабы знали арабский, без которого немыслимо было сделать
карьеру, вести успешную торговлю, продемонстрировать куртуазность или
знание последней книжной новинки. Кроме того, благодаря им развивался
и сохранился романсе, которым пользовались так же широко. Термины и
обороты из романсе попали в диалектный арабский, отличавшийся от клас-
сического и произношением. Известно, например, что Ибн Хазм описывал
разницу в произношении в среде черни, берберов и арабизированных ис-
панцев. Не случайно исключительное удивление у современников вызыва-
Социальные практики ислама

ли Бану Бали, арабский клан, живший в XI в. на севере Кордовы: «они поч-


ти не говорили на романсе (латиниййа), только на арабском, как мужчины,
так и женщины». Уже в X в. на Востоке отмечали странное произношение
и некоторые изменения в морфологии и синтаксисе у андалусцев. К XII в.
мусульмане говорили на двух языках — арабском и романсе, который ис-
пользовался для повседневного общения с горожанами и крестьянами. Би-
лингвизм ярко проявился в поэзии Ибн Кузмана (XII в.) и в мистических

ГЛ А ВА 2
трудах аль-Шуштари (первая половина XIII в.). С середины XIII в., прежде
всего в Гранадском королевстве, арабскому языку уделялось особое внима-
ние как инструменту сохранения исламской идентичности и культуры. Ро-
мансе стал считаться языком второго сорта. В то же время и арабский уже не
был единым, например, в Валенсии и Гранаде говорили на разных диалек-
тах. Ибн аль-Хатиб отмечал, что гранадцы пользуются «очищенным» язы-
ком. О валенсийском диалекте известно благодаря анонимной Vocabulista,
составленной после завоевания левантийских территорий христианами.
Здесь был помещен арабско-латинский глоссарий с латино-арабским ин-
дексом, что позволило выявить появление в местном арабском языке тако-
го фонетического феномена, как «имала». Надо сказать, что этот феномен
широко распространился позднее в разговорной речи и представлял собой
замену долгого «а» на долгое «и» (так, например, араб. «баб» — дверь, во-
рота — произносилось как «биб»).
На закате Гранадского эмирата, с ростом политического престижа
христианских соседей, позиции романсе укрепились. Появилось много
диалектных оборотов в поэзии (прежде всего в заджале), в семейной пере-
писке, нотариальных актах и даже в специальной литературе, которая со-
ставлялась на классическом арабском. Упростилось произношение, стало
исчезать конечное «н» после «aй» (например, «бай» вместо «байна» —
араб. между) и др. Об «испанском арабском» хорошо известно благодаря
бесценному «Искусству для легкого усвоения арабского языка» (Arte para
ligeramente saber la lengua arábiga), сопровожденному арабско-кастильским 157
вокабуларием. Этот труд, созданный монахом Педро де Алькала в 1505 г.
в Гранаде, позволяет восстановить транскрипцию арабских слов на роман-
се. Отраженная в «Искусстве» разновидность арабского бытовала на юге
Испании вплоть до изгнания морисков в начале XVII в.

Евреи, при вестготской власти подвергавшиеся суровым гонениям на религи-


озной почве, приветствовали арабскую Конкисту и, по всей видимости, ста-
ли верными союзниками завоевателей, вступая в арабские гарнизоны в поко-
ренных городах. В это время во многих испанских городах сформировались
еврейские кварталы внутри городских стен и даже в центре города — завое-
ватели отдавали евреям дома бежавших знатных и богатых горожан. Еврей-
ские иммигранты в Северной Африке, бежавшие туда во время вестготских
Мусульманская Испания

преследований, в 710–720-е гг. стали возвращаться в Испанию. По мусуль-


манским законам евреи получили статус зимми («покровительствуемые»).
Этот статус подразумевал покровительство центральной власти, разрешение
исповедовать свою веру и сохранять свой образ жизни, а также некоторую
гражданскую автономию; с другой стороны, он требовал подчинения исла-
му, выражавшегося в финансовом эквиваленте — уплате подушного налога
джизьи, а также в повседневной сегрегации и дискриминации (зимми запре-
РАЗДЕЛ 2

щалось ездить в седле, сидеть в присутствии мусульман, строить дома выше


мусульманских, одеваться в такую же одежду, устраивать религиозные цере-
монии рядом с мусульманскими кварталами, занимать руководящие долж-
ности и т.п.). Сегрегационные нормы как правило применялись на практике
при особо фанатичных правителях и игнорировались в периоды значитель-
ного численного преобладания зимми над мусульманами (как в первое время
после арабского завоевания). Статус зимми был несколько дифференциро-
ван для евреев и для христиан: к последним отношение было строже, ибо их
вполне оправданно подозревали в политической нелояльности.
Во второй четверти VIII в., с укреплением арабских позиций на полуостро-
ве, положение всех зимми стало ухудшаться, а джизья существенно возросла.
Показателем кризиса служит, в частности, тот факт, что некоторые испанские
евреи покинули Пиренейский полуостров и отправились в Сирию и Палести-
ну, чтобы поддержать вспыхнувшее там мессианское движение. С другой сто-
роны, это также свидетельствует о том, что, как только Испания стала частью
Арабского халифата, ее еврейская община стала частью восточной арабоязыч-
ной еврейской диаспоры и в скором времени наладила торговые и культурные
контакты с общинами Палестины, Египта и особенно Ирака.
С середины VIII в., с приходом к власти Абд ар-Рахмана I и созданием
Кордовского эмирата, наметилась тенденция к появлению евреев при дво-
ре. Омейяды предпочитали опираться не на своих соплеменников, подо-
зреваемых в нелояльности (связях с метрополией и собственных полити-
158 ческих интересах), а на не-арабов (берберов) и даже не-мусульман (евреев
и мосарабов), и особенно покровительствовали евреям, приглашая их на
придворные должности. Эта тенденция, сопровождавшаяся также поло-
жительными отзывами о евреях в арабских хрониках, в IX в. оттенялась
опалой придворных мосарабов, связанной с религиозной ажиотацией в
христианской общине (подробнее см. ниже).
Положение еврейской общины, ухудшаясь в периоды усобиц и раздроблен-
ности (конец IX в.), когда евреи эмигрировали в Северную Африку, христиан-
скую Испанию и Италию, стремительно улучшалось при усилении центральной
власти, и это улучшение во многом было связано с деятельностью придворных
евреев. Апогеем процветания еврейской общины в Андалусии считается время
правления Абд ар-Рахмана III (912–961 гг.) и его сына Аль-Хакама (961–976 гг.),
когда лидером еврейской общины был придворный еврей Хасдай ибн Шапрут
(ок. 915–970 гг.), занимавший ряд высоких постов в правительстве.
Хасдай попал ко двору Абд ар-Рахмана в 940-х годах в качестве ме-
дика, но затем благодаря своим административным талантам и знанию
Социальные практики ислама

языков стал получать задания и должности государственного характера:


начальник таможенной службы, переводчик, дипломат, советник халифа
по иностранным делам; но высоких официальных титулов, не положен-
ных зимми, у него не было, и, будучи одним из ближайших советников
халифа, он более других зависел исключительно от его доброй воли. Хас-
дай участвовал или даже руководил переговорами с королями Наварры,
Леона и Германии и византийским императором, он сыграл важную роль

ГЛ А ВА 2
в международном признании Кордовского халифата могущественной не-
зависимой державой.
Хасдай был назначен главой еврейской общины халифата и носил вы-
сокий титул «князя» — наси. Защищая интересы своей общины при дворе,
он также налаживал контакты с еврейскими общинами других стран (Па-
лестины, Ирака, Прованса, Италии, Византии), стремясь при необходи-
мости оказывать финансовую помощь или политическое покровительство.
Получив от своих посланцев сведения о Хазарском каганате, где исповедо-
вался иудаизм, Хасдай очень вдохновился идеей независимого еврейского
государства и отправил кагану Иосифу письмо, где рассказывал о благопо-
лучной жизни евреев Андалусии и своем личном богатстве и могуществе,
но выражал готовность оставить «свой сан и почет» и отправиться в изра-
ильское царство, где «не господствуют над евреями и не управляют ими».
Послание Хасдая удостоилось двух ответов — кагана Иосифа и аноним-
ного хазарского еврея. Эта так называемая еврейско-хазарская переписка
является одним из ключевых источников по истории Хазарии, хотя под-
линность обоих ответов Хасдаю вызывает серьезные сомнения. Помимо
международной деятельности Хасдай активно занимался культурной по-
литикой, приглашая в Кордову еврейских ученых и поэтов из других стран
и добиваясь гражданской и интеллектуальной независимости от Вавилон-
ского центра (см. главу «Три веры»).
Традиция еврейского присутствия при дворе и назначения придвор-
ных евреев наси не прерывается и при хаджибах (глава еврейской общи- 159
ны, владелец шелкопрядильного производства и поставщик двора при
аль-Мансуре Яаков ибн Джау), и в эпоху тайф (Шмуэль Га-Нагид и его сын
Йосеф Га-Нагид в Гранаде). Более того, в отличие от кордовских халифов
тайфские эмиры, менее ригористичные в соблюдении норм ислама, в на-
рушение законов о зимми официально назначали немусульман на высокие
правительственные должности.
Положение еврейской общины в Андалусии ухудшилось в связи с втор-
жением альморавидов в конце XI в. и, вторично, в середине XII в., когда прак-
тически вся мусульманская Испания была захвачена альмохадами. Культурно
и политически менее развитые, чем испанские мусульмане, зато гораздо более
фанатичные, североафриканские берберы, утвердившись на Пиренейском
полуострове, устроили гонения на немусульман и тем самым положили конец
процветанию еврейских общин Аль-Андалуса — чуть раньше, чем наступил
конец самого Аль-Андалуса. Евреи мигрировали либо на север, в христиан-
ские королевства, либо на юг, в фатимидский Египет.
Мусульманская Испания

Арабские средневековые источники практически ничего не рассказы-


вают о сельских жителях и сельской жизни. Напротив, об андалусских
городах, многочисленностью и населенностью которых восхищались
путешественники, известия многообразны. Можно даже сказать, что
испано-мусульманская культура была прежде всего городской, правда,
РАЗДЕЛ 2

в особом восточном понимании этого явления, соединяющего в себе и


административную, и публичную, и деловую жизнь, и богатую книжную
традицию.
Изначально торговые и интеллектуальные связи, основанные на общ-
ности языка, религии и культуры, объединяли мусульманские города Ис-
пании с Ближним Востоком. В Западном мире, переживавшем в VIII–X вв.
упадок городской жизни, города Аль-Андалуса, в эту эпоху достигшие свое-
го расцвета, являли собой поражавшее воображение исключение.
Мусульмане быстро освоили те городские центры, что были основаны
и функционировали до их прихода, и возвели новые. Часто они сохраняли,
лишь немного переиначивая при транскрипции на арабский, старые иберий-
ские или латинские названия поселений. Corduba стала называться Куртуба
(Кордова), Malaca — осталась Малакой (Малага), Toletum — Тулайтула (То-
ледо), Caesaraugusta — Саракуста (Сарагоса), Valentia — Балансийа (Вален-
сия) и т.д. Некоторые города были названы арабскими именами, как, напри-
мер, уже упоминавшийся Альхесирас или аль-Марийа, что по-арабски зна-
чит «сторожевая башня», от которой происходит название Альмерия. Мно-
гие левантийские и южные города Испании сохранили имена, восходящие
к историческим персонажам: это мог быть Тариф или Тарик, или фамильное
имя (например, Беникасим от Бану Касим).
Внутреннее пространство города устраивалось по восточному образ-
цу. Всегда существовал центральный деловой квартал, располагавшийся
160 рядом с Большой мечетью. Вокруг города шли стены с воротами, от кото-
рых широкие улицы вели к центру (мадина), соединяя его с другими квар-
талами, где жила основная часть горожан. Рядом со стенами возводились
дворцы аристократии и сановников. Часто город разрастался и требовал
возведения новых стен, появлялись новые кварталы, которые назывались
«рабад» (или «рибад», что в испанской традиции дало «аррабаль»), пред-
ставлявшие особую общность. От главной улицы ответвлялась целая сеть
улиц, улочек и проулков, нередко заканчивавшихся тупиком, которые тоже
могли образовывать «квартальчики», называвшиеся по расположенной
здесь маленькой мечети. За стенами города находилась большая площадь,
где устраивался еженедельный рынок и возвышался михраб, использовав-
шийся для публичной молитвы на открытом воздухе. Вокруг шла аллея
для отдыха и прогулок горожан, дальше среди садов и парков прятались
загородные дома аристократов. За воротами города находились кладбища
и лепрозории, которые содержались каким-нибудь благочестивым учреж-
дением и благодаря частным пожертвованиям.
Социальные практики ислама

Кордова

Арабские хронисты и географы посвятили множество восторженных страниц сто-


лице халифата — Кордове. Сегодня сложно представить себе, как выглядел город
в те времена, но сохранились следы былого величия: Большая мечеть рядом с Гва-
далквивиром, остатки резиденции аль-Русафа, руины Сахл. Можно восстановить
линию стен и местонахождение ворот, планировку улиц.

ГЛ А ВА 2
До сих пор идут споры о численности населения мусульманской столицы. Раз-
личные авторы приводили данные от 100 тыс. до 500 тыс. человек. Во всяком случае
население Кордовы во много раз превосходило даже самые крупные города раннесред-
невековой Западной Европы и было сопоставимо разве что с Константинополем.
Сердце метрополии, мадина, располагалась на месте древней столицы Бетики.
Ее каменные стены, много раз обновлявшиеся вплоть до эпохи альмохадов, достига-
ли 4 км в длину и имели несколько ворот. Рядом с Алькасаром халифа находились Баб
аль-Кантара (Ворота моста), при аль-Хакаме II были воздвигнуты Новые ворота, на
северо-западе располагались Толедские, или Римские ворота, выходившие на старую
римскую дорогу Via Augusta. Еще в начале XX в. можно было видеть четвертые во-
рота; арабские авторы называли их Леонскими, или Талаверскими, или Иудейскими,
или Воротами прямого назначения (Баб аль-Худа). Отсюда начиналась дорога к аль-
Русафе и здесь же находилось старое римское кладбище, которое продолжали исполь-
зовать. На западной стороне стен располагались Ворота эмира и Севильские ворота
или, как их еще называли, Ворота продавцов специй, поскольку рядом существовал
рынок пряностей, а дальше возвышались Ворота грецких орехов.
Уже в VIII–IX вв. Кордова стала тесной, строились новые кварталы между
берегом реки и старой дорогой, шедшей от Толедских ворот. Этот восточный
«отросток» города был назван Джаниб аль-Шарки, сейчас известный как Ахар-
киа. Многие названия улиц здесь указывают на торговую деятельность их му-
сульманских обитателей. А дальше над Кордовской равниной возвышался Фахс
аль-Сурадик — здесь собирались войска перед походом.
Квартал базаров тянулся от восточный стены Большой мечети. Вокруг Боль- 161
шой мечети, по мусульманскому обыкновению, располагались лавки писцов, но-
тариев, помощников кади, помещения для обучения и чтения.
Римский мост через Гвадалквивир (223 м в длину), почти разрушившийся
при вестготах, был восстановлен и впоследствии не раз ремонтировался мусуль-
манами. По правому берегу реки и дальше вниз по течению шла древняя доро-
га, которая приводила к большой площади аль-Мусара и к главной открытой
молельне города (мусалла). Эта же дорога вела к мельницам, приводившимся в
движение водами Гвадалквивира. На берегу реки располагалась и резиденция
Омейядов Мунйат аль-Наура, особо ими любимая до того, как Абд ар-Рахман III
приказал построить Мадина аз-Захра.
На левом берегу реки находился знаменитый Рабад, который был разрушен
после восстания 818 г. Эмир запретил восстанавливать его, так что даже отдель-
ные дома, появившиеся здесь в XI в., были уничтожены по распоряжению Хиша-
ма II. Рядом находилась еще одна открытая молельня и резиденция Мунйат Наср,
где в 949 г. жили послы Константина Багрянородного. ■■■
Мусульманская Испания
РАЗДЕЛ 2

Большая мечеть и мост Кордовы

* * *
Таким образом. характерной особенностью общества Аль-Андалуса был
его этнический и конфессиональный полиморфизм. На протяжении несколь-
ких столетий территория Пиренейского полуострова были местом притяже-
ния многочисленных волн миграций. В эпоху эмиров и халифов социально-
доминирующим элементом был арабский и берберский, постоянно подпи-
тывавшийся переселенцами с Востока и из Африки. После падения халифата,
162 с образованием тайф, а затем с приходом к власти магрибских династий бер-
берский элемент занял господствующие позиции и, видимо, сохранял их и
внутри Гранадского эмирата, несмотря на всю проарабскую риторику и моду.
Последнее исламское государство на полуострове также принимало на свои
земли мигрантов с севера и из Леванта, уходивших с тех территорий, которые
были отвоеваны христианами, усиливая таким образом «местный» элемент,
складывавшийся из смешанного андалусского населения.
Еще одной специфической чертой мусульманской социальной культу-
ры можно считать ее урбанизм. Созданная исламом на Пиренейском по-
луострове цивилизация, несмотря на то, что она пережила самые разные
политические формы (от халифата и империи до «княжеств»), неизменно
воплощалась в сильных, богатых, густонаселенных городах.
Христианским королевствам Пиренейского полуострова в наследство от
складывавших оружие мусульманских государств досталось поликонфесси-
ональное и полиэтничное общество, надолго пережившее мусульманскую
государственность.
ГЛАВА 3

евозможно говорить об интеллектуальной жизни и культуре Аль-


Андалуса, не коснувшись хотя бы вскользь темы ислама, поскольку
именно он воспринимался как основа, несущая конструкция и цель всех
занятий науками и искусствами. Не только богословие и философия, но и
юриспруденция, филология, история, математика и медицина были нераз-
рывно связаны в сознании и трудах мусульманских интеллектуалов с верой,
познанием Бога, созданного Им мироустройства.
Ислам утвердился на Пиренейском полуострове в качестве домини-
рующей религии сразу после его покорения арабо-берберскими войска-
ми. Ислам быстро распространился и был принят местным населением
самого разного социального уровня. Следует при этом учитывать урбани- 163
стический характер исламской цивилизации, что сказалось и на процессе
установления конфессионального господства: произошла повсеместная и
глубокая исламизация городов, в то время как сельская местность не была
в такой степени затронута, и по большей части насельниками ее остава-
лись мосарабы, т.е. христиане. Следует отметить, что именно из городской
среды торговцев, ремесленников и мелких собственников постепенно
сформировался в испано-мусульманском обществе средний класс, на базе
которого сложилась социальная группа интеллектуалов, занимавшихся
прежде всего духовными науками и потому обладавших особым обще-
ственным престижем.
Исповедание ислама в Аль-Андалусе мало чем отличалось от отправле-
ния его в Африке или Аравии. Верующие исполняли традиционные для ис-
лама обязанности, к которым относилось свидетельство веры (аш-шахада),
или признание единого Бога и Его Посланника Мухаммада, молитвенное
служение (ас-салят), выплата пожертвования или милостыни (аз-закят —
Мусульманская Испания

по-арабски «очищение»), хадж (паломничество в Мекку) и соблюдение по-


ста в месяц рамадан. Не был оставлен без внимания и джихад (священная
война, в классическом исламе понимаемая не только как участие в военных
действиях против неверных, но и как духовное борение). По сути, все по-
ходы эмиров и халифов против христианских королевств совершались под
знаменем джихада, собирая под руку правителя не только войско, но и до-
бровольцев. Это, впрочем, не мешало наличию в армии халифа подразде-
РАЗДЕЛ 2

лений, формировавшихся из христиан. В то же время уже средневековым


авторам было очевидно, что исламу, существовавшему на Западе, было го-
раздо проще вести священную войну, имея в непосредственной и постоян-
ной близости соседей-христиан, и несравнимо тяжелее осуществлять вели-
кое паломничество, требовавшее от правоверных преодоления огромных и
опасных пространств Средиземноморья и надолго отрывавшее их от дома
и дел. Казалось, само положение Аль-Андалуса склоняло здешних мусуль-
ман более к воинственным и внешним формам благочестия, нежели к созер-
цательным, ориентированным на глубокий внутренний поиск и подвижни-
чество. Однако, напротив, причастность Аль-Андалуса к общеисламскому
пространству и осознанное стремление позиционировать себя внутри это-
го пространства как активное и традиционное сообщество способствовало
устойчивым связям с Востоком и Аравией, поддерживавшимся во многом
благодаря хаджу.
И потомки завоевателей, и новопереселенцы с Ближнего Востока и из
Африки, и неомусульмане из местного населения стремились поколение за
поколением сохранить нетронутыми основы веры и обычаи, опираясь на ту
традицию, которая складывалась на протяжении VIII столетия в рамках
всего исламского мира при решающей роли метрополии. Духовная жизнь
мусульманской общины и общие правила поведения были осмыслены к тому
времени как нечто единое, неразрывно принадлежащее как сфере религии,
так и сфере права — шариату. Шариат — по-арабски «правильный путь»,
164 «то, что открыто Богом» — представлял собой совокупность правовых,
морально-этических и религиозных норм поведения. Богооткровенный
образ жизни приводил к формированию богооткровенного права. Нормы
шариата никогда не сводились в законы, поскольку признавалось суще-
ствование единственного, данного Богом, закона — Корана, на их основе
никогда не составлялись своды писаного права. Шариат существовал и раз-
вивался, опираясь на Коран и Сунну (повседневная практика Мухаммада,
отраженная в хадисах, наиболее аутентичных и пользующихся авторитетом
преданиях о жизни Посланника) и благодаря усилиям законоведов, в кото-
рых, впрочем, следует видеть не ученых-юристов, а скорее интеллектуалов,
занятых духовным поиском.
К рубежу VIII–IX вв. сложилось и было описано последователями
учение законоведа Малика ибн Анаса (ум. в 795 г.). Испанские Омейяды
избрали в качестве официальной религиозно-правовой школы маликизм,
рожденный в Медине и получивший дальнейшее оформление в трактатах в
Кайруане. Этой школе, или направлению (по-араб. мазхаб) было свойствен-
Интеллектуальная культура

но подчеркнутое внимание к Преданию, с опорой на хадисы. В то же время


в том виде, в котором маликизм был воспринят в Аль-Андалусе, он пред-
ставлял собой наиболее простую, традиционную и практичную систему по
сравнению с другими, бытовавшими, например, на Ближнем Востоке — ха-
нифитским и шафиитским мазхабами.
Поначалу маликизм в Аль-Андалусе существовал наряду с учением си-
рийского законоведа аль-Авзаи, но с появлением в пределах Кордовского

ГЛ А ВА 3
халифата Муватты — основного сочинения Малика — и его последовате-
лей, вокруг которых мало-помалу сложилась школа, и некоторые из кото-
рых имели серьезное влияние на эмиров, в том числе и в вопросе назначе-
ния судей, восторжествовал как главенствующий мазхаб. В IX в. маликиты
в Аль-Андалусе запретили изучение хадисов и ограничились составлением
трактатов и пособий по юриспруденции. С этого момента всякая индиви-
дуальная рефлексия по поводу Предания оказалась под запретом, и мали-
кизм постепенно превратился в застывшую и неспособную к внутреннему
развитию систему, обслуживающую власть и прикладные нужды судопро-
изводства.
Это, впрочем, не означает, что в Аль-Андалусе ничего не знали о мазхабах,
знаменитых на Востоке. Во времена правления Мухаммада I (852–886 гг.) в
Испании появились последователи учения шафиитов. Эмир был либерален
и даже назначил своим писцом кордовца Касима бен Мухаммада Ибн Сийа-
ра, на которого маликиты нападали за то, что, будучи на Востоке, тот учился
у Мухаммада бен Идрис Ибн Шафии. Хотя последний сам учился у Малика
Ибн Анаса, его идеи отличались самобытностью, он провозглашал дедуктив-
ный метод при выведении правовых норм при изучении Корана и Сунны,
тем самым оставляя пространство для внутреннего развития шариата. Ша-
фиитом был и Мухаммад Ибн Ваддах, также учившийся на Востоке и про-
никшийся критическим методом изучения хадисов Ибн Шафии. Мухаммад
Ибн Ваддах был очень застенчивым, набожным и честным человеком, и ма-
ликиты его не трогали. Переворот в правоведческой науке связан с именем 165
Баки Ибн Махлада (ум. в 889 г.), который, как и большинство ведущих уче-
ных того времени, обучался в метрополии и заинтересовался умозритель-
ным аспектом правоведения и выведением из хадисов частных определений.
После долгого пребывания на Востоке он вернулся в Кордову и, несмотря на
нападки маликитов, недовольных его самостоятельностью и изучением ха-
дисов, под покровительством эмира собирал вокруг себя в Большой мечети
с каждым разом все более обширную аудиторию. Баки Ибн Махлад заложил
в мусульманской Испании основы изучения «изречений» Посланника. Не-
которые из его биографов называли его шафиитом, но, скорее всего, он был
независим в своей интеллектуальной деятельности.
При Мухаммаде в Аль-Андалусе появились и первые приверженцы за-
хиритской школы (Абд Аллах Ибн Касим), а в X в. захиритом был кордов-
ский кади ал-Мунзир бен Саид ал-Баллути. Известный своим независимым
характером, высочайшей компетентностью как правовед и богослов, склон-
ностью к литературному творчеству, он оставался верен воспринятому на
Мусульманская Испания

Востоке учению до самой смерти, но занимаясь по долгу службы судебными


делами, он никогда, вынося судебные решения, не опирался открыто на до-
воды захиризма и не ссылался на авторитетных учителей этого мазхаба.
При аль-Мансуре и после падения халифата, в эпоху тайф и северо-
африканских династий, позиции маликитов еще более упрочились, однако
ни исламская правоведческая, ни философская мысль не замерли в Испании.
XI столетие подарило Аль-Андалусу удивительно яркую фигуру правоведа,
РАЗДЕЛ 2

богослова, философа, историка и поэта, придерживавшегося захиритской


школы, — Ибн Хазма (994–1064).
Он сам называл себя потомком знатного персидского рода, но в дей-
ствительности был по происхождению муваллад и принадлежал к местной
семье из Ньеблы. Его дед принял ислам и обосновался в Кордове. Отец,
Ахмад, служил в омейядской администрации и достиг должности визи-
ря при Амиридах. Во время смут, начавшихся с падением халифата, семья
Ибн Хазма пострадала — ее имущество было конфисковано, поскольку она
осталась верной легитимной власти Омейядов. После смерти отца (1012 г.)
для Ибн Хазма начались тяжелые времена. Он вынужден был покинуть
Кордову и бежать в Альмерию, но и здесь его симпатии Омейядам пока-
зались правителю, принадлежавшему к берберам, подозрительными. Уче-
ный был заточен в тюрьму, а потом выслан из города. После этого он искал
счастья в Валенсии, где поступил на службу к потомку Омейядов Абд ар-
Рахману IV аль-Муртада, и был назначен визирем Кордовы. Под знаменами
Абд ар-Рахмана Ибн Хазм воевал у стен Гранады, был взят в плен и потом
осовобожден. В 1022 г. он обосновался в Хативе, где начал писать «Ожере-
лье голубки», знаменитое философско-литературное произведение. В сле-
дующем году он снова появился на политической сцене в Кордове, будучи
приглашен своим другом халифом Абд ар-Рахманом V, которому удалось
отнять власть у берберов. Однако спустя семь недель халиф был отравлен, а
Ибн Хазм вновь оказался в заключении.
166 В 1027 г. мы снова находим его в Хативе. Отныне он решает сторо-
ниться политики и посвятить себя интеллектуальным занятиям, богосло-
вию, юриспруденции и преподаванию. Сопротивляясь засилью в школах
маликитов, Ибн Хазм превратился в защитника захири