Вы находитесь на странице: 1из 374

МЕЖДУНАРОДНЫ Й УНИВЕРСИТЕ Т

НЕЗАВИСИМЫ Й МОЛДОВ Ы

Андре й

Или е

ГАЛБЕ Н

ИЗ ИСТОРИИ ФЕОДАЛЬНОГО ПРАВА МОЛДОВЫ XVIII - НАЧАЛА XIX В. (турецко-фанариотский период)

ПРАВА МОЛДОВЫ XVIII - НАЧАЛА XIX В. (турецко-фанариотский период)

UDK

Q 15

[342+347](478.9)(091 )

"17/18 "

Научные

В.Иванов ,

Е.Мартынчик ,

редакторы:

доктор

хабппптат,

доктор

хабипитат

В монографии дается комплексный и системный анализ правовых институтов, углубляющих познания эволюции форм и

функций Молдавской государственности XVIII — нач.XIX в., эпохи турецко-фанариотского периода. На основе нового политического и научного историко-юридического мышления определены место

и роль молдавског о феодальног о прав а в систем е

законодательных норм, действовавших в то время в румынском правовом пространстве. Выполненная на стыке гражданской истории и правоведения, данная работа полно и всесторонне раскрывает историю общественного и государственного права средневековой Молдовы. Рассчитана на использование в учебном процессе и научных

исследованиях, представляет интерес и для широкого круга читателей.

Компьютерная

верстка:

Анатоли й

Мельни к

Роман

Мардар е

ISB

М-187-9 8

N

9975-72-002- Х

©

Текст:

А. Галбен,

199 8

Монографию

а

посвящаю

и

детям

ИЛИАНУ ,

АНТОНИНЕ

ГАБРИЕЛЛЕ

также

жене

ОГЛАВЛЕНИ Е

ПРЕДИСЛОВИ Е

7

ВВЕДЕНИ Е

13

Глава 1. РАЗВИТИ Е

МОЛДАВСКОГ О ФЕОДАЛЬНОГ О

ГОСУДАРСТВ А

В

XVIII

-

НАЧАЛ Е

XIX

В.

49

§ 1 . Социально-экономические и политические условия развития Молдовы в период турецко-фанариотского ига. Влияние базисных и надстроечных институтов на право

51

Глава

11.

ГРАЖДАНСКО Е

И

СЕМЕЙНО Е

ПРАВ О

95

§1. Вещное право

98

§2.

Обязательственно е прав о

 

111

§3.

Прав о наследовани я

 

129

§4.

Брачно-семейны е правоотношени я

 

155

Глава 11

I. СУДОУСТРОЙСТВ О

 

173

§1. Судебные органы. Общая характеристика

 

175

§2.

Местны е судебные орган ы

 

180

§3.

Цинутны е ( уездные) суды

 

193

5

§4. Общая характеристика суда и права на территории

*

Глава

турецки х

ра й

§5.

§6. Церковное судоустройство и каноническое право

Центральные судебные органы

IV.

ОСНОВНЫ Е

ЧЕРТ Ы

СУДОПРОИЗВОДСТВ А

§ 1 . Обща я характеристика суда и процесса

§2. Суд и процесс

§3.

Виды доказательств

§4. Решение суда и приговор

ЗАКЛЮЧЕНИ Е

ПРИМЕЧАНИ Я

БИБЛИОГРАФИ Я

6

199

208

253

263

265

273

278

310

318

327

371

ПРЕДИСЛОВИ Е

История учит, а практика подтверждает, что наиболее полное и объективное познание любого явления возможно лишь при рассмотрении его в процессе развития, как оно возникало, какие исторические этапы проходило и каким стало теперь. Без изучения и знания своей истории ни один народ не может оценить свое настоящее и предвидеть свое будущее. Изучая процесс общественно-политической жизни в комплексе, системно, рассматривая всю совокупность явлений, история на деле выполняет свою общественную роль. Она не отделяет, а аккумулирует познание культуры, религии, нравственности, экономики, государства и права, рассматривая их в диалектическом единстве и взаимосвязи. К этому целенаправлены и смежные исторические исследования, особенно в области исторических и юридических наук, позволяющих вместе с другими гуманитарными дисциплинами наиболее полно раскрыть исторические закономерности развития общества. Все это определило актуальность проблемы гражданской истории, рассматриваемой в единстве с историей государства и права феодальной Молдовы. Особая значимость этого в наши дни обусловлена новым мышлением, открывшим путь к правде, к пересмотру взглядов на историю без идеологического просоветского, партийного прессинга, основанного лишь на классовом подходе к оценкам исторических явлений. Отбрасывая свойственные до недавнего времени стереотипы устаревшие взгляды, понятия и концепции апологетического характера, автор преследует цель воссоздания приоритета общечеловеческих ценностей над классовыми, осмысления истории молдавского народа на основе новых подходов к исследованию, его национального возрождения и развития с учетом государственно-правовых преобразований, в том числе демократии, плюрализма, защиты прав человека, товарно- денежных отношений и др. В данной монографии в значительной степени восполняются допускаемые в ранних исследованиях "белые пятна" истории молдавского

7

молдавского феодального права имеют место, по заключению автора, и в трудах специалистов по изучению Юго-Восточной Европы (Г.Вечерка, Д.Германи, Я.Беккер и др.), объемистые исследования которых пронизаны идеей превосходства немецких колонистов над местным молдавским населением. С другой стороны, турецкие исследователи обосновывали культ правового благодеяния молдованам со стороны Порты (О.Баркан, А.Дабинович и др.) Критической оценки подвергнуты в монографии и румынские марксистские ученые (Г.Шталь, В.Ханга и др.), отождествляющие обычное право с системой феодального права вообще и изображающие юридические обычаи как "общенациональные", не исследуя их в качестве выразителей феодальных общественных отношений и соответствующих социальных противоречий. В то же время институты канонического права ими преподносятся как народное правотворчество. Отмечая серьезный вклад в исследование молдавского феодального права современных румынских историков (Ал.Жеоржеску, П.Штрихам, О.Сакилария, П.Кронц, К.Чиходару, Н.Григораш и др.), раскрывая значимость трехтомного издания "Истории румынского права" и признавая правильной общеметодологическую направленность и ее соответствие с исторической действительностью, автор данной монографии обращает, тем не менее, внимание на дискуссионный характер ряда содержащихся в данных трудах трактовок, таких как удревление истории, свойственное "чаушистской эпохи", отсутствие должного историко-правового сравнительного анализа, слабое документальное подтверждение правового анализа отношений в Прутско-Днестровском междуречье, отсутствие единой концепции в изложении истории государства и права Молдовы и Валахии, игнорирование целого ряда институтов, особенно касающихся обязательственного права и др. В целом "История румынского права" тяготеет больше к сборникам очерковых материалов, недостаточно обоснованных источниками.

Что

же

касается

изучения

феодального

права

Молдовы

советской историко-правовой наукой,

то

тут,

кроме

двух

монографий и несколько статей автора

данной

книги

и

ряда

публикаций П.Советова,

не

было

издано

ни

одной

фундаментальной

работы.

Отдельные

трактовки

институтов права Молдовы

изложены

в

опубликованных

трудах Е.Арамы,

Я.С.Гросула,

Д.М.Драгнева,

Н.А.Мохова.

10

Представляют интерес исследования Д.К.Грамы, посвященные изучению политико-правовой мысли Молдовы XVIII-XIX вв., в которых затрагиваются и некоторые вопросы истории права. Данный пробел не был восполнен и советскими исследователями за пределами Молдовы. Более того, советская историография изобиловала элементами субъективизма при интерпретации истории нашего края. Тщетными оставались попытки ученых (Ю.Я.Баскин, П.В.Советов) обратить внимание историков и юристов на необходимость фронтального изучения феодальных правовых институтов Молдовы. Вышеизложенное свидетельствует о том, что назрела объективная необходимость более аргументированного и полного раскрытия государственно- правового строительства в истории страны, особенно теперь, когда Республика Молдова стала суверенным государством с демократическим политическим режимом. Кроме многочисленных источников в публикациях автором использованы материалы румынских коллекций молдавских средневековых документов, многие до сего времени невостребованные материалы архивного хранения в Республике Молдова, Румынии, Санкт-Петербурге (РГИА), военно-историческом архиве в Москве (РГВИА), ГИА России, ЦГА Украины и др. Особый интерес автора привлекли относящиеся к XVIII - нач. XIX в. документы господарской канцелярии, документы частновладельческого характера, различного рода монастырские документы; массивные остатки неписаных норм обычного права, а также такие правовые источники писаного права как Синтагма Матвея Властаря 1335 г., включавшая многие элементы канонического права; источник Василики, игравший большую роль в среде православного населения; каноническое право (с XVe.) - Номоканон - известен и как "Кормчая книга "ас XVII в. • как Агапский Сборник (Sobornicul de la Agapie); Немецкая Правила (1557г.), Путнянская правила (1581г.), Правила из молдавской Бистрицы (1618г.), Галацкие правила; письменные рецепциированные законы, Земледельческий закон, действовавший в Молдове в XVII в. и попавший в Уложение В.Лупу 1646 г.; византийские законы • Дигесты, Новеллы, Шестикнижье Арменопуло, Прохирон и др.; уложения по регламентации правовых норм в сфере аграрных отношений , особенно Соборная грамота , принятая Ал. Маврокордатом (28.XII.1785 г.), два проекта свода законов для молдавского княжества; "Краткое собрание законов" А.Донича -

11

первый в истории Молдовы памятник законодательства, в котором было сопоставлено молдавское обычное право с

рецепцией византийского права, гражданский кодекс Молдовы

-под названием

При исследовании проблемы автор исходит из общеметодологических установок ведущих ученых, классиков всемирной истории Геродота, Плиния Старшего, К.Поппера, К.Маркса, Ф.Энгельса, В.Соловьева, М.Ковалевского, Н.Йорги, А.Ксенопола и др. Многое воспринято и из методологии историко-юридических исследований, проводимых известными учеными М.Баргом, В.Александровым, А.Ковальченко, П. Советовым, В.Хангой, Вал.Джоржеску и др. Использование всеобщих, общих и частно-научных методов исследования позволили автору успешно преодолеть все сложности ретроспективного характера, узость исследований, обращенных к истории государства и права Молдовы XVIII - нач. XIX в., наполнить новизной малоизученную тему, возникшую на стыке исследования гражданской истории и правоведения, с одной стороны, политического и правового развития стран Юго-Восточной Европы - с другой. Впервые в историко-юридической науке осуществлен комплексный и системный анализ институтов государства и права Молдовы эпохи турецко-фанариотского периода, что во многом раскрывает особенности формирования ее государственности в пределах румынского правового пространства. В итоге раскрыты иерархическая структура и функционирование институтов государства и судебных инстанций - от местных органов до высших; институтов гражданского права: вещного, обязательственного, наследственного, брачно-семейного и др.

Сформулированные в работе положения и выводы расширяют и углубляют познания эволюции, сущности форм и функций молдавского государства и права XVIII - нач. XIX в., определяют современный подход к пониманию и осмыслению государственно-правовой истории феодальной Молдовы.

"Пандекты"

и

др.

В.Иванов

12

ВВЕДЕНИ Е

История каждого народа отражает в наиболее обобщенном виде закономерности движения и развития человеческого общества в целом. Во взглядах на историю общества постоянно господствовали

и господствуют и ныне различные концепции, теории, формы, методы

и подходы, которые по-своему объясняют подлинные источники и

причины общественных явлений и процессов. В любом случае целесообразно учитывать все стороны исторического развития общества: материальную, идеологическую, политическую, культурную, социальную, а также правовые отношения. Изменения в базисе и надстройке обусловливаются изменениями в производительных силах, производственных и общественных отношениях.

История общества представляет собой естественный

исторический и объективный эволюционный процесс, основанный на всеобщем прогрессе. Ни один народ не может оценить свое настоящее

и предвидеть свое будущее без изучения и знания своей истории.

Опыт человеческого разума, как подчеркивал Гегель, постоянно нуждается в обобщении, освещении, передаче будущему поколению. От Геродота, Тацита, Плиния Старшего, Тита Лукреция Кара и до Гегеля, Шопенгауэра, К.Маркса, Ф.Энгельса, Б.Расселя, К.Леви- Штрауса, К.Поппера, В.Соловьева, М.Ковалевского, Н.Йорги, А.Ксенопола, а также современных историков с мировым именем, историческая наука, ее теория и философия сделали величайший шаг вперед по пути обновления и дальнейшего развития. Для всестороннего освещения истории того или иного народа очень важно изучать ее в комплексе, т.е. исследовать не только социально- экономические и политические, но и государственно-правовые, культурные и другие процессы. В таком комплексном подходе наряду с традиционными методами исторического познания важную роль играют и смежные исторические дисциплины . В наши дни историческая и юридическая науки продолжают пополняться новыми направлениями, переплетаясь в то же время со многими другими

13

гуманитарными дисциплинами, которые, в свою очередь, приобретают все большую нацеленность на изучение общих исторических закономерностей. Широко развиваются историческая демография, 'историческая статистика, историческая этнология и др. Возросло значение истории права, которой долгое время не уделяли должного внимания и которая больше всего игнорировалась. Источниками для глубокого и всестороннего исследования истории народов средневекового периода и нового времени могут служить документы, акты и материалы, изучаемые смежными историческими дисциплинами, в том числе источники по истории государства и права. Такой комплексный подход к изучению проблем истории какой-либо страны, в данном случае Молдовы, — естественное и необходимое условие развития современной науки. Однако он возможен лишь при всеобъемлющих разносторонних знаниях историка, а этого при развитии современных многочисленных специальных отраслей знания, постоянно наращивающих информационный поток, добиться нелегко. Зачастую это требует совмещения различных профилей специализации для решения той или иной конкретной задачи исторических исследований. И если для специалистов по истории второй половины XIX — нач. XX в. стыковка исследований в области истории и других наук произошла естественным путем, то для историков, изучающих эпохи более отдаленные, например, развитого или позднего средневековья Молдовы, этот процесс затягивается и развивается сложнее. Прежний комплекс вспомогательных дисципли н оказывается явно недостаточным. Это относится и к истории феодального права средневековой Молдовы. Она призвана изучать средневековую юриспруденцию Молдовы на фоне всей совокупности исторической науки. Надо также иметь в виду, что при изучении тех или иных правовых институтов эпохи феодализма следует учесть условия определенной, веками сложившейся цивилизации, имеющей свои глубокие традиции. В смысле интердисциплинарного изучения это означает переплетение данных сугубо исторической дисциплины и юриспруденции в ее конкретном историческом аспекте, позволяющее избегать догматического восприятия правовых институтов прошлого. Для историков это означает глубокое изучение исключительно правовых источников при исследовании того или иного исторического периода, а для юристов - всеобъемлющее стремление к историзму, отказ от преимущественного исследования правовой догмы, выяснение ее исторической эволюции. Как всегда в подобных случаях в выигрыше оказываются обе науки: появляются общие задачи,

14

развивается специализация, более широко используются традиционные исторические источники, возникают новые исследовательские реконструкции с применением различных методик ретроспективного или сравнительно-исторического исследования, включая правовую компаративистику. Для специалистов по истории права эпохи феодализма становятся обязательными владение специфическими методиками медиевистов, использование трудов по юриспруденции феодального общества и, что особенно важно, самостоятельные изыскания в этой области, проводимые на базе разнообразных источников. В общеисторических и историко-правовых монографиях по изучению различных стран Восточной и Юго- Восточной Европы исследования истории общества и истории права неотвратимо соприкасаются. В Молдове государственно-правовые институты общества исследовались преимущественно в исторических трудах, однако не интегрально, a nViuib частично. Многие вопросы права выпали из поля зрения как историков, вообще, так и историко- юридической науки, в частности. Следовательно, изучение феодального права Молдовы историкам необходимо начать с особенностей его юридического развития, а правоведам — с исследования его в историческом плане. Задача предлагаемой нами монографии — исследование истории права средневековой Молдовы (времен турецко-фанариотского периода) на основе принципов нового мышления. Актуальность данного изыскания обусловлена, прежде всего, значимостью диалектического изучения прошлого, органической связью истории и современности, прошлого и будущего в виде последовательной смены поколений в едином процессе развития нашего общества. Ибо без знания прошлого не только нельзя познать настоящее, но и правильно, объективно и реально определить перспективы последующего социального развития. Актуальной делает эту проблему и воздействие на общественную мысль нашего общества нового политического мышления, благодаря чему более объективно стали изучаться гуманитарные дисциплины: актуальными научными темами признаются не только вопросы новейшей истории, но и проблемы истории досоветского времени. Известно, что история дорога нам не только как прошлое отечества, но и как наш опыт, который во многих ситуациях способствует пониманию современных проблем. Она всегда связана с современностью глубокими традиционными нитями, ибо без традиции в цивилизованном государстве не может существовать политическая культура. Нарушение традиций и обычаев народа, его правовой культуры

15

приводили к обострению межнациональных отношений как во времена царизма, так и в годы культа личности и в эпоху застоя. В силу этой, а также других причин в последнее время справедливо подчеркивается необходимость изучения досоветской истории, чтобы лучше и правильнее познать и понять суть современного исторического положения в стране. Актуальность темы определяется также задачами и критериями нового политического мышления, определяющего, что насущно необходима глубокая перестройка в общественных науках, которым предстоит до конца преодолеть догматизм и отрыв от жизни. Все это касается и нашего исследования, ибо в Молдове долгое время разрабатывались проблемы, относящиеся к сфере социально- экономических отношений, при этом значительно меньше внимания уделялось надстроечным факторам: политическим, правовым и психологическим, в известные моменты определяющим ход истории. Мы имеем все основания утверждать, что в историко-юридической науке нашей страны были проигнорированы идеи К.Маркса, высказанные им в "К критике политической экономии", о том, что вслед за изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке, а последняя зачастую оказывает обратное воздействие на базис 1 . Это значит, что какие-то части надстройки изменяются более быстрыми темпами, нежели изменения в базисе. Более того, изменения в базисе, замедленные в стадиальном плане развития, существенно меняли свои внутриформационные типологические формы, что, в свою очередь, приводило к своеобразным изменениям в правовой надстройке Молдавского государства. В этом — одна из основных особенностей развития молдавского средневекового общества, придающая данной научной теме особую актуальность не только в практическом, но и в общетеоретическом плане.

Нами учтено и то, что правовые институты Молдавского феодального государства быстрее, резче реагировали в XVIII — нач.Х1Х в. на изменения в базисе по сравнению со всеми другими составными частями надстройки в силу того, что в законодательстве, в юридических отношениях находили выражение коренные интересы общества, что право того периода явилось "концентрированным выражением экономики". Все другие структуры изменялись чаще всего под влиянием изменений в правовой и политической организации молдавского общества. Таким образом, изменения в правовой системе общества в известной степени сказывались на изменениях во всех других составляющих надстройки. Следует подчеркнуть важность исследовательской разработки проблем истории государства и права

16

Молдовы и в аспекте современного идеологического развития, в условиях плюрализма и нового мышления. Внимание должно быть сосредоточено прежде всего на "белых пятнах" истории Молдавского государства и права в связи с необходимостью изучения тех этапов государственно-правового и политического развития, которые по каким-то причинам не получили достаточного освещения или просто замалчивались. Одной из таких малоизученных тем в истории Молдовы является государственно-правовое ее развитие в

XVIII — нач.XIX в. в условиях, сочетающих: 1) стадиальные сдвиги в

формационном развитии последнего этапа развитого феодализма и начального периода позднего феодализма, т.е. стыка межформационных сдвигов; 2) внутриформационные сдвиги в совокупной господствующей феодальной формации; 3) начало возрождения молдавского самосознания, свойственного переходу от феодализма к капитализму, в том числе и в правовой области. Выбор темы обусловлен недостаточной степенью изученности и разработанности исследуемой проблемы, которая сочетает формационные и цивилизационные подходы. Современный уровень изысканий, состояние источниковедческой базы, степень влияния зарубежной историографии в условиях плюрализма и нового мышления, преодоление свойственных иногда правоведению застойных догматов имели важное значение при определении темы. Турецко-фанариотский период имеет особую значимость не только сточки зрения формационного понимания, но и цивилизационного, в

смысле перехода местной цивилизации от средневековья к новому времени. В этой связи следует определить место молдавского права

XVIII - нач.XIX в. в системе румынской юриспруденции. Тем более,

что в раннем средневековье ареал распространения румынского права, известного в литературе как Jus valachicum, играл весьма существенную роль в румынской цивилизации — в Молдове, Валахии, Трансильвании, а также на территориях, где в той или иной степени проживало румынское население - Польше, Чехии, Словакии, Западной Украине, Болгарии, Сербии, Герцеговине, Черногории, Греции и Малой Азии.

При выборе темы исследования учитывалась, во-первых, экономическая, политическая, культурная роль государства и права в развитии Молдавского княжества в конце развитого и начале позднего феодализма, причем не только во внеэкономическом принуждении, но и в юридической организации структур средневекового общества. Во-вторых, учитывалась многослойность местного законодательства. В XVIII - нач.XIX в. система молдавского права

2 Conianda nr. 81033

17

состояла из княжеского законодательства, отраженного в господарских грамотах, рецепции византийского права, канонического права и , обычного, т.е. неписаного права. Каноническое право применялось в княжестве еще с времен образования ранних средневековых государств, в принципе оно было во многом общим для всех православных стран Восточной и Юго-Восточной Европы. Номоканоны зачастую приходили из Византии. В связи с этим нужно было учитывать процесс взаимодействия всех этих правовых систем. В-третьих, переход Молдавского феодального государства к более решительной политике рецепции византийского права именно в XVIII в., т.е. тогда, когда господари поняли важность его использования дл я достиженияя своих социальных и политических целей. Несомненно, немаловажную роль в этом сыграло и установление так называемого турецко-фанариотского владычества в Молдове, когда господари были, как правило, выходцами изФанар а — района Константинополя , где проживали богаты е греческие купцы и ростовщики. Византийская правовая концепция, воспринятая из бывшей столицы Византии — Константинополя, была прочно соединена с идеей сильной государственной власти, стоявшей над индивидами и социальными группами, над национальными интересами Молдавского государства. Византийскому правопониманию были чужды идеи политической раздробленности, совмещения частных и публичных интересов. Поэтому те, кто выступал за усиление господарской власти, нашли опору в рецепции византийского права. В-четвертых, наряду с экономическими и социальными причинами рецепции способствовали идеологические и юридические факторы. Так, на протяжении всей истории Молдавского государства внимание к византийскому праву в сильной степени поддерживалось убеждением, что государство, образовавшееся к северу от Дуная, является наследником Византии и Рима. Формально основание рецепции видели в преемственности власти от византийских императоров. Проявилось это еще в годы правления Василия Лупу (1634-1653), издавшего первый печатный свод законов на румынском языке (Carte romaneasca de invatature) на основе рецепции римско- византийского прыава. Но особенно заметно это проявилось в турецко- фанариотский период, т.е. в XVIII — нач.Х1Х в., когда памятники византийского права в отличие от XVII в. брались не выборочно, а целиком.

национального самосознания

представления и традиции начали проявляться все более ощутимо.

В-пятых,

в связи с пробуждением

18

Национальная традиция стала рассматриваться как продолжение византийской. В византийском праве видели не столько чужое, сколько общее и исходное в правовом развитии. В XVIII в. внимание к византийскому праву и его рецепции поддерживалось тенденциями укрепления власти в руках господаря. Эта тенденция имела особо прочные корни в своеобразном развитии молдавското средневекового общества — усилении государственных форм феодализма. В-шестых, османы не препятствовали применению византийского права в подчиненных им странах, в том числе в Молдове. Считавшие себя продолжателями василевсов Византии, турецкие султаны разрешали распространение в христианских странах ряда институтов византийского общества, в том числе основ юриспруденции, а также канонического права византийского толка. Таким путем они рассчитывали заручиться поддержкой православных государств, что им частично и удалось. Греки-фанариоты в XVIII в. пошли еще дальше. Они ввели в Молдову и Валахию не просто рецепцию отдельных византийских норм, но и много византийских законодательных актов целиком. В-седьмых, для действия рецепции имелись веские юридические причины: высокий уровень византийского права - наличие в развитом виде ряда институтов, регулировавших отношения более развитых товарно-денежных отношений, четкость, ясность и разработанность правовых норм. Не случайно распространению византийского права содействовало то, что оно было свободно от национальной ограниченности и приобретало универсальные черты. Для него были важны два принципа: а) лицо, признанное субъектом права, является свободным и может быть собственником; б) рецепция обусловливалась консерватизмом местного, в основном обычного права. Последнее было архаично, страдало партикуляризмом, содержало противоречия, пробелы, неясности и имело много других недостатков. К тому же юридические обычаи в разных селениях имели свои отличия. Иными словами, неписаное право не давало возможности полностью регулировать юридические отношения в условиях дальнейшего развития товарно-денежных отношений, особенно в период развитого феодализма и перехода к позднему феодализму, когда начали зарождаться капиталистические отношения, в период перехода местной цивилизации от средневековья к новому времени.

В-восьмых, рецепция осуществлялась в сложном конгломерате противоречий с рядом устоев молдавского феодального общества. Византийское законодательство включало множество юридических

19

актов, составленных в более ранний период. Поэтому использование его иногда затруднялось тем, что оно возникло частично на , рабовладельческой основе, было тесно связано с идеями и представлениями иной исторической эпохи и регламентировало отношения между другими классами и сословиями. Ростки рецепции приспосабливались к специфическим условиям молдавского средневекового общества, переходу к новому времени. В-девятых, византийское право было чуждо и непонятно широким массам крестьян, приходило нередко в противоречие с сельскими традициями . Оно способствовало разложению общины, ее закрепощению. Вообще, в XVIII в. многие памятники византийского права, имевшие хождение в Молдове, были на греческом языке, не были понятны не только низшим и средним слоям населения, но нередко и верхам, за исключением греков-фанариотов. Отсюда - длительное противоборство между молдавским обычным правом и рецепцией византийского законодательства, вплоть до начала XIX в. В то же время более развитое византийское законодательство прокладывало себе путь к становлению в период позднего феодализма, когда началось зарождение буржуазных отношений, более развитого капиталистического правового строя. Сложность изучения Молдавского феодального права заключается в том, что до сих пор было написано очень мало специальных работ по истории православной религии и церкви. В то же время в средневековье церковная организация, являясь частью феодального строя, обладая значительной экономической силой, располагала собственными сферами юрисдикции, играла особую роль в правоведении, и не только в формировании правовых обычаев, но и в рецепции римско-византийского права. Церковные институты и христианская идеология, играя значительную роль в обществе, влияли на все его структуры, особенно юриспруденции. Именно церковь была тем катализатором, который еще в раннем средневековье способствовал распространению во многих странах Европы сначала канонического права, а потом и византийского законодательства. Церковь с ее феодальным землевладением являлась реальной связью между различными странами; своей феодальной организацией церковь давала религиозное освещение светскому государственному строю, основанному на феодальных началах. Церковная догма являлась исходным пунктом и основой всякого мышления. Юриспруденция, естествознание, философия — все содержание этих наук приводилось в соответствие стеологией. При всем своеобразии роли

20

молдавской православной церкви в эпоху феодализма основным ее значением было, несомненно, тем же, что и в других странах христианского мира. В средневековом обществе экономические и юридические отношения, будучи санкционированы церковью, считались его созданием. В то же время догматы церкви становились одновременно и политическими аксиомами, а библейские тексты получали во всех судах силу закона. Хронологические рамки исследования охватывают период с 1711 по нач. XIX в., т.е. время установления господства и упадка турецко- фанариотского режима в крае. Это целая эпоха в истории молдавского народа, его государства и права. В это время, с одной стороны, иноземное иго в Молдове достигло (в 1711-1774 гг.) своего апогея, а после 1774 г. начало постепенно ослабевать в результате Кючук- Кайнарджийского мира. С другой стороны, вначале был тяжелый экономический упадок (первая половина XVIII в.), затем, во второй половине XVIII — нач. XIX в., наблюдается выход из экономического упадка и зарождение новых, более прогрессивных капиталистических отношений. Все эти изменения сказывались на правовом развитии Молдавского княжества. Дело в том, что эволюция товарно-денежных отношений находила свой правовой выход в юридических отношениях, в первую очередь в системе гражданского права и процесса. Поэтому здесь в XVIII в. роль рецепции была особенно заметной. В ходе работы над монографией возникла необходимость в ряде случаев выйти за хронологические рамки рассматриваемого периода и коснуться отдельных вопросов, которые не являются непосредственным предметом исследования в целом, но связаны с основным содержанием работы (отдельные аспекты политической истории Молдавского феодального государства с времен установления османского ига в княжестве, древнего валашского права и др.). Их, естественно, нельзя обойти, не раскрыв своей точки зрения на них, ибо без этого нельзя понять особенности правового развития Молдовы рассматриваемого периода.

Степень изученности проблемы. При исследовании проблемы истории молдавского феодального права и вопросов, с нею соприкасающихся, возникают весьма серьезные трудности. Дело в том, что, с одной стороны, значительная часть принципиально важных вопросов истории Молдовы в старой отечественной и зарубежной историографии и публицистике во многом устарела. С другой стороны, в литературе XVIII — первой пол. XX в., а также в современных зарубежных публикациях, относящихся к нашей теме, содержится очень много полезного материала, соответствующего объективной

21

исторической действительности. Исследователями был собран значительный архивный и документальный материал. К сожалению, многие вопросы истории феодального государства и права Молдовы . получили противоречивое освещение и истолкование и в работах отдельных ученых бывшего СССР, Чехии, Словакии, Польши, Болгарии, Румынии, Венгрии и др. Разумеется, все эти моменты, как и отсутствие у современных историков развернутой системы специальных работ по истории права Молдавского государства, затрудняли исследование выбранной темы. В интерпретации отдельных вопросов, в оценке ряда исторических процессов и явлений пришлось идти не только непроторенными тропами, но и наперекор некоторым традиционным концепциям, одновременно опровергая необъективные взгляды, высказанные отдельными историками и правоведами. История государства и права Молдовы Х\/111-нач.Х1Х в. давно стала предметом исследования в историко-юридической науке, однако степень и интенсивность ее изучения в разное время были различными. Отдельные институты молдавского феодального права детально проанализированы в старой историографии: русской, румынской, английской, французской, немецкой, американской и др. По объему научных публикаций выделяется румынская литература, опубликованная до 1944 г. Вопросы истории права Молдовы эпохи турецко-фанариотского ига находились в центре внимания историков и юристов старой Румынии. По нашим подсчетам, с 1859 по 1944 г. представители румынской историко-юридической науки опубликовали свыше 900 книг, брошюр и статей по проблеме юриспруденции Молдавского княжества времен позднего феодализма и переходного периода от средневековья к новому времени. А если учитывать, что интерес к истории права молдован появился в Запрутской Молдове еще раньше, то общий объем публикаций на эту тему составит более тысячи изданий. До начала 60-х годов XIX в. история государства и права Молдовы стала предметом пристального изучения со стороны известных деятелей культуры - М. Когэлничану, А. Руссо, К. Негруци, В. Александра М.Когэлничану первым в молдавской исторической науке перешел от жизнеописаний господарей к системному изучению судеб самого народа. В "Истории Валахии, Молдовы и задунайских валахов" (1837), в других произведениях он неоднократно обращался к анализу юридических памятников. Большое внимание в его трудах уделялось обычному праву и судоустройству княжеств. Он видел их единые корни

22

в праве восточнороманского населения в древнем периоде и в средние

широко

разрабатывались в сочинениях К.Негруци. В таких его произведениях, к а к новелла "Александру Лэпушнеану", поэма "Апродул Пуриче", литературные письма "Процесс 1826 года", "Ретроспективный взгляд" и ДРУ ГИХ ' в художественной форме отразились важные моменты государственно-правового развития Молдовы, взгляды мыслителя на те или иные общественно-политические явления. Автор поэмы "Апродул Пуриче" пропагандировал передовые государственно- правовые идеи — защиту суверенитета и независимости Родины, призывал своих современников встать на защиту государственных интересов Молдовы, стонавшей под турецким игом. Большое внимание уделял К.Негруци отношению к России. Как и другие патриотически настроенные деятели, он высоко ценил роль Российского государства в деле защиты Молдовы от опустошительных турецко-татарских набегов, в восстановлении прав и привилегий княжества на протяжении веков, узурпированных Османской империей. В то же время К.Негруци выступал против расчленения Молдавского государства, против экспансионистской и колонизаторской политики, проводимой Россией в Бессарабии 2 . Алеку Руссо в художественном произведении "Piatra te/u/u/''также остановился на связанных с этой проблемой вопросах: деятельности судебных органов на местах и в уездных центрах. Важно отметить, что если многие русские дореволюционные историки и юристы открыто защищали реакционную политику царизма, то румынские историки и юристы заняли с начала 60-х годов XIX в. позицию защиты интересов своей молодой буржуазии. Уже во второй половине XIX в. румынские ученые попали под влияние возрожденной Фюстелем де Куланжем забытой романистической теории. В этой концепции они видели аргументы в пользу опровержения социалистических идей, концепции социального переворота при переходе от античности к средневековью и от феодализма к капитализму (так как были противниками всяких революций, а также теории германизма немецких историков и правоведов).

Этим самым они открывали дискуссию й вступали в противодействие с русской историко-юридической историографией, становясь на идеологических позициях молодой румынский буржуазии. К объяснению общественных явлений большинство Румынских исследователей подходило с идеалистических позиций, почти не касаясь экономических факторов и социальных сдвигов, лежавших в основе процессов формационного развития общества.

в е«а. Проблемы государства и права довольно

23

Определенную роль они отводили описанию политики государства, истории верховной власти и права должностных лиц, церковных учреждений. Важно отметить, что в конце XIX-нач.XX в. многие . историки и юристы Румынии пытались исследовать историю права Молдовы в неразрывной связи с румынской правовой культурой и юридической мыслью. Такие авторы, как ВАгапие, Г.Александреску, Л.Бога, В.Богря, М.Деметреску, Н.Дрэгич, В.Ербичану, М.Емери, И.Кондураки, И.Перец, С.Станку, Д.Стоическу, Г.Точилеску, В.Урекя и др., во многом именно с таких позиций освещали вопросы истории феодального государства и права. В целом же в этих исследованиях молдавское феодальное право рассматривалось статично. Ощутимой была тенденция к идеализации древнего обычного права у одних и римских — у других законодательных актов, воспринятых в Дунайских княжествах. Старая румынская историографи я искажала социальную сущность молдавского законодательства. Ее представители пытались изобразить право феодальной Молдовы как "общенациональное", равно защищавшее всех членов общества, в котором якобы отсутствовали социальные противоречия. Не все румынские историки того периода приняли эту идею, многие из них даже критиковали ее. Это особенно относится к Н.Йорги 3 и А.Ксенополу 4 . Характерно и то обстоятельство, что большинство историков и юристов того времени ошибочно рассматривали нормы молдавского феодального права как результат их заимствования из других правовых систем. В этом плане их можно разделить на несколько историко-правовых школ и направлений, в зависимости от ответа на вопрос об источнике происхождения молдавских правовых норм. Большинство исследователей Румынии конца XIX и первых десятилетий XX в. (ААгапие, А.Алексиану, Ш.Берекет, Н.Бларенберг, В.Богря, Т.Булат, Р.Димиу, Х.Замфиреску, П.Зепос, Н.Йорга, Д.Лонжинеску, Д.Мототолеску, И.Миня, С.Руссу, А.Рэдулеску, К.Спулбер, Н.Смокина, Д.Фуртунэ, Б.Хаждеу, В.Шотропа и др.) придерживались мнения о том, что корни молдавского феодального права следует искать только в римско-византийском праве. В.Шотропа писал: "Нет сомения в том, что основой происхождения румынского права является классическое римское право" 5 . Еще в большей степени в 20-30 годы XX в. Ш.Берекет свел всю историю молдавского права исключительно к памятникам византийского законодательства 6 .

Другое,

менее по численности направление (Л.Бога,

П.Богдан,

К.Диссеску,

П.Негулеску,

И.Нэдежде,

частично

И.Перец)

видело

в

основе

происхождения молдавского

24

права

славянское право. Хотя

представители данного направления преувеличивали и идеализировали влияние многих институтов восточнославянского и южнославянского права, они приводили конкретные примеры того, как обычное право древнерусского, болгарского и сербского народов оказало определенное влияние на создание ряда юридических памятников Молдовы. Значительную роль в этом играла, как они указывали, православная церковь и ее центры в соседних с Дунайскими княжествами странах. Такие ученые как П.Негулеску и К.Диссеску выявили ряд нитей, связывающих нормы молдавского феодального права с восточно-славянским, валашским и южнославянским. Вместе с тем в румынской исторической науке первого десятилетия XX в. ряд видных историков и юристов (Н.Йорга, К.Кондураки, Г.Фотино, В.Шотропа и др.), полностью воспринимавших идеи теории "континуитета" и "романизма", стремились опровергнуть некоторые явные доводы "славянской" школы, выдвигая сомнительный тезис о том, что такое влияние не могло иметь места, поскольку, как они правильно замечали, славянское право было гораздо менее развито, чем римское. Так, например, историк права И.Перец отмечал, что выводы К.Диссеску "противоречат исторической правде" 7 и "более глубокое исследование молдавских обычаев показывает, что они содержат юридические остатки, которые являются неопровержимо римскими, а не славянскими, и они сохранились в периодическом сознании нашего народа" 8 Допуская общность юридической терминологии как основного доказательства римского происхождения молдавского права, отдельные юристы того времени отрицали аналогичный аргумент при сравнении с памятниками права славянских народов. Справедливым следует признать тезис о том, что римское право быпо более развито, чем славянское. Но надо иметь в виду, что степень экономического и политического развития Дунайских княжеств в раннее средневековье больше соответствовала попожению вещей в спавянских странах. Отсюда и впияние славянского права и лишь гораздо позже, в XVII и особенно в XVIII в., пошпа рецепция римско- византийского права в Мопдове. Менее значитепьная группа исспедоватепей (Т.Балан, Г.Гибэнеску, Н.Грэмадэ, Р.Гындя, В.Димитриу, К.Журеску, И.Кондураки, А.Ксенопоп, В.Лунгу, С.Станку, А.Стурза, В.Урекя и др.) при изучении происхождения молдавского феодального права отдавапа предпочтение связям с германским правом. Например, крупнейший румынский историк конца XIX - нач. XX в. А.Ксенопол утверждал, что уголовное право, а также ряд институтов молдавского гражданского права имеют древнегерманское

25

происхождение? Обычное право, по утверждению И.Кондураки 10 , является копией германского некодифицированного права. Идея о том, что молдавское право является результатом заимствования, что его корни обязательно следует искать в правовых системах соседних народов и государств, приводила ктому, что некоторые авторы видели не только остатки фракийских правовых обычаев, но и венгерское право. Эти исследователи не могли и не хотели понять, что сходные социально-экономические условия порождают одинаковые правовые институты. Тем не менее, старая румынская историко-правовая

историография внесла существенный вклад в исследование истории государства и права феодальной Молдовы, в изучение системы румынской правовой цивилизации. Вопросами молдавского феодального права начали заниматься и в Российском государстве еще в первой половине XIX в. В России феодальное право Молдовы стало предметом исследования исключительно юристов, что наложило, конечно, отпечаток на характер этих трудов, обусловило наличие нередко формально-юридического подхода. Кроме того, при сравнении научных трудов русских правоведов по истории государства и права Молдовы с аналогичными трудами по истории юриспруденции России, в методике и методологии исследования наблюдаются определенные различия. Известно, что русская дореволюционная историко-юридическая наука сумела достичь серьезных успехов, став одной из признанных в мире (например, М.М.Ковалевский), чего нельзя сказать о русских авторах, которые писали в то время (т.е. в XI X в.) об истори и государств а и права Бессарабии . В работах последних проблемы истории государства и права края чрезмерно идеологизированы. К тому же в этих исследованиях доказывалась незыблемость господства царского самодержавия, "справедливость" русского дворянского, а позже и буржуазного законодательства. При освещении отдельных вопросов молдавского феодального права подчеркивался низкий уровень местного правотворчества. Иногда вся история права Молдовы сводилась к рецепции римского или

византийского

права (П.Даневский, Л.Кассо, РКохманский ,

В.Линовский, П.Маня, М.Шимановский и др.). Древнее обычное право, каноническое право и юридические обычаи в качестве источника права фактически отрицались. Причем основной вопрос исследования

заключался в том, что следует отнести к местному бессарабскому праву и каково его взаимоотношение с общероссийским законодательством. Этот вопрос оставался неясным. Не было на "

должном уровне оценено "Краткое собрание законов

А.Донича.

26

Исследователи стремились лишь обосновать позицию, выгодную для них при разрешении конкретных гражданских дел. В этом плане были написаны работы А.Егунова; 1 Р.Кохманского, 12 О.Пергамента 1 . Русские исследователи истории государства и права Молдовы XVIII - нач.Х1Х в. писали свои труды как раз в то время, когда в Западной Европе резко возрос интерес к теории романистики. Будучи юристами-профессионалами, они прекрасно знали, какова была роль римского законодательства в правовом развитии народов Европы. Поэтому, разрабатывая историко-правовые проблемы Молдовы, они в определенной мере развивали идеи зарубежных коллег, которые считали законодательство ряда европейских стран продолжением римских правовых догм и традиций. Так, например, Л.Кассо писал, что римское право было основным источником права на всем протяжении истории Молдовы, с начала нашей эры и до XIX в. 14 В.Линовский и М.Шимановский 1 5 описывая местные законы Бессарабии XIX в., проводили идею, что главным источником права с древнейших времен было римское право, сохранившееся здесь испокон веков. Правда, среди ученых встречались и такие, которые

смотрели на правовое развитие Молдавского княжества намного шире. В этом плане были написаны работы Р.Кохманского и О.Пергамента. Последни й писал : "Рецепция греко-римского права Молдави и основалась на Эклоге, Эпананоге, Прохироне, Василиках и Прохироне

Арменопуло'.' 16 Однако русская историко-юридическая

признавая римское право в качестве основного источника молдавской юриспруденции, затруднялась в конкретном определении тех римско- византийских юридических актов, которые составляли ее основу. На рубеже XIX-XX вв. в исторической науке усиливаются консервативные идейно-политические позиции, выраженные в отрицании исторического прогресса, самой его идеи, в отказе считать результаты исторического познания отражением действительности и т.д.

В русской исторической литературе при изучении местных законов Бессарабии и их предыстории начались выступления с предложением перехода к общему смыслу римского права в целом, а не только к конкретным его памятникам. По примеру западноевропейского "критического направления", здесь появляется школа так называемого "свободного права", которая стремилась порвать с идеями строгой трактовки правовой нормы в рамках правового государства. Несмотря на интересные аргументы и выводы, приведенные в работах представителей этого направления (Л.Кассо, О.Пергамент и др.), они так и не сумели доказать необходимость "свободной трактовки" права как результата представления, что правотвор-

3

литература,

27

чество края XVIII - нач. XIX в., на основе которого сложились местные законы Бессарабии, находилось на низком уровне. Не

смогли они объяснить и почему обычное право сохранялось столь Долго в нашем крае, показать факторы, позволившие Молдове сохранить внутреннюю юридическую государственную автономию

во время османского ига. В целом русская дореволюционная литература о Бессарабии

носила в XIX в. дворянско-монархический, а с конца XIX. — нач.

— Особую позицию в изучении молдавского феодального права занимают современные зарубежные немарксистские правоведы и историки. В многочисленных работах, изданных на Западе, методически и методологически искажается картина молдавского феодального права. В этом отношении выделяются труды специалистов по изучению стран Юго-Восточной Европы Г.Штадтмюллера, Г.Вечерки, Д.Германи, Я.Беккера, А.Зибарта из бывшей ФРГ, Е.Лозована из Франции. Объемистые исследования пронизанны идеей превосходства немецких колонистов над местным молдавским населением. Так, ГВечерка пишет по поводу Дунайских княжеств, что "немецкие колонисты подняли далекие области на высокую ступень культуры Сеть городов с хозяйственными, правовыми, социальными и оборонительными функциями, что до тех пор на Востоке было неизвестным, покрыла обширные районы'.' 17 Г.Штадтмюллер, Е.Лозован и другие подчеркивали, что основным источником молдавского феодального права является прямое привнесение немцами магдебургского городского права. В действительности все было гораздо сложнее. Городское самоуправление возникло в Дунайских княжествах постепенно, хотя оно и восприняло из Трансильвании определенные институты, лишь частично схожие с магдебургским правом. Ктомуже непосредственное влияние немецких правовых институтов фактически не ощущалось. В Карпато-Дунайских землях магдебургское право нашло непосредственное распространение лишь в Трансильвании, а в Восточной Европе — на территории Прибалтики, Польши, Чехии и Словакии.

Схожее мнение прослеживается у ряда американских, английских, французских и итальянских авторов: (Л.Тилет, А.Мазур, В.Мишел, Д.Берти, РСетон-Уотсон, Л.Ставрианос и др.), которые фактически минимизировали роль местного обычного феодального права в молдавском обществе. Особую позицию в проблемах истории Молдовы занимают

XX в.

историко-правовой характер.

28

турецкие исследователи. Хотя в турецкой историографии нет специальных работ по истории государства и права Молдовы, в некоторых обобщающих трудах (О.Л.Баркан, М.Т.Гекбильгин, ИХДанигименда, А.Дабинович, Э.З.Карала, И.Х.Узунчаршылы и др.)

сохранение в княжестве обычного права квалифицируется как своего рода благодеяние со стороны Порты. Назначение же на престол княжества греков-фанариотов они объясняюттем, что последние были осведомлены в делах управления государством, в то время как местные молдавские господари не были способны управлять страной

и проявляли неверность иноземным османским угнетателям. При всем разнообразии взглядов на природу и сущность молдавского феодального права, бытующих в немарксистской историографии, им были присущи и некоторые общие черты, например, непонимание превалирования правовых норм надстроечных институтов над экономическим базисом общества. Внимание акцентировалось преимущественно на специфике социально-психологического настроя людей соответствующей эпохи. Почти все школы и направления объединяет навязчивая тенденция к игнорированию процесса синтеза и взаимовлияния местных норм, юридических обычаев и правовых систем народов, живших в разные времена на территории края или сопредельных владений. Исследования, стоящие на позициях исторического материализма, вкладывают в понятие "феодальное право" иное содержание, отличное от трактовок немарксистской историографии. В них правовая система считается надстроечным институтом общества, определяющим юридическую основу феодального способа

производства: господства феодальной собственности на землю в сочетании с мелким крестьянским хозяйством, расположенным на этих землях; значительную роль личностных связей, условный характер земельной собственности и связь последней с властью монарха как верховного феодального собственника на землю; вассальную систему

и иерархическую структуру господствующего класса феодалов,

вызванную потребностью сплочения этого класса перед лицом эксплуатируемого крестьянства.

Однако в работах современных румынских марксистских ученых также имеются определенные расхождения. Например, исследователи Р.Вулкэнеску, Г.Шталь, В.Ханга 18 порой отождествляют обычное право с системой феодального права вообще, а юридические обычаи изображаются ими как "общенациональные" и не исследуются в качестве выразителей феодальных общественных отношений и соответствующих социальных противоречий. В то же время институты

29

канонического права преподносятся как народное правотворчество. Серьезный вклад в исследование молдавского феодального права внесли современны е румынские историк и права В. Ал.Жеоржеску, П.Штрихан, О.Сакеларие, П.Кронц, К.Чиходару, Н.Григораш и др. Плодом многолетнего труда является трехтомное

двух томах

изучаются вопросы феодального права Молдовы, Валахии и Трансильвании. Общая методологическая направленность работы соответствует исторической действительности, хотя ряд трактовок носит дискуссионный характер. Во-первых, в трудах румынских коллег еще не изжита свойственная "чаушистской эпохе" традиция удревлять историю, поэтому корни некоторых правовых институтов XVIII в. неправомерно относят к гето-дакийскому обществу или древнему валашскому праву. Во-вторых, раннее феодальное право Молдовы и Валахии представляло собой одно целое, а в указанном труде оно изучается, к сожалению, отдельно по княжествам. На наш взгляд, в этом обобщающе м труде отсутствует историко- сравнительны й анализ. В рассматриваемо м периоде не прослеживается, как во времена турецко-фанариотского режима развивался процесс сближения правовых систем румынских княжеств. В-третьх, при анализе истории права феодальной Молдовы мало используются документы, относящиеся к Прутско- Днестровскому междуречью, многие из которых находятся в российски х архивах и библиотеках. В-четвертых, данны й коллективный труд имеет порой абстрактно-обобщающий характер и далеко не всегда его положения аргументированы источниками. В-пятых, нет единой концепции в изложении истории государства и права Молдовы, да и Валахии. В-шестых, из поля зрения коллектива авторов выпал целый ряд институтов, особенно касающихся обязательственного права и др. В-седьмых, "История румынского права" тяготеет больше к сборникам очерковых материалов, редко обоснованных источниками, и меньше - к фундаментальным коллективным трудам. Касаясь изучения феодального права Молдовы советской историко-правовой наукой, отметим, что оно исследовалось мало. В бывшей МССР кроме двух монографий и нескольких статей автора данной книги 2 0 , ряда публикаций П.Советова 21 не было издано ни одной специальной работы, посвященной анализу истории феодального права. В опубликованных трудах Е.А. Арама, Я.С.Гросула, Д.М. Драгнева, Н.А.Мохова, П.С.Никитюка, Г.М.Руссу находим лишь отдельные трактовки институтов права Молдовы. Заслуживают

издание "Истории румынского права" 1 9 В первых

30

внимания исследования Д.К. Грамы 2 2 , посвященные изучению политико-правовой мысли Молдовы XVIII-XIX вв., в которых затрагиваются и некоторые вопросы истории права. За пределами Молдовы вопросы истории права нашего края исследовались В.Ф. Инкиным, Я.С.Мельничуком, В.С.Кульчицким идругими авторами, которые трактовали отдельные научные аспекты и осветили в своих работах ряд вопросов истории государства и права Молдовы, касающиеся преимущественно древнего волошского права раннефеодального периода. Так, например, В.Ф.Инкин 2 3 дал интересную характеристику волошского права в Закарпатье и составил более полную картин у основны х институто в Jus Valachicum. Я.С.Мельничук 24 довольно детально остановился на анализе ранней истории уголовного права Буковины. Профессор Львовского университета В.С.Кульчицкий 25 впервые в историко-юридической литературе написал сводный очерк лекционного характера по феодальному праву Молдовы, где была подвергнута анализу система молдавской средневековой юриспруденции в целом. Ему среди первых удалось обрисовать общую картину государства и права Молдовы времен феодализма. Однако и в советской историографии имелись элементы субъективизма при интерпретации исторического материала. Например, львовские исследователи Б.Г.Гошко 26 и И.Р.Могытич 27 , преувеличивая роль украинского этнического субстрата в волошском праве, игнорируют наличие и развитие восточнороманского элемента. В целом, при выработке концепции понимания и трактовки феодального права советские историки и юристы опирались на общие методологические принципы исторического материализма, развивая и уточняя его основные положения на основании нового, неизвестного в период творчества Ф.Энгельса, КМаркса конкретного материала. Однако всего этого явно недостаточно, особенно сегодня, когда столь резко возрос интерес к истории права в условиях движения нашей страны к правовому государству. Но было бы ошибочным считать, что вопрос о необходимости тщательного и детального исследования феодального права до сих пор не поднимался. Еще 30 лет назад

и П.В.Советов приводили веские аргументы в пользу

научной важности фронтального изучения феодальных правовых институтов Молдовы 2 6 Однако в силу многих объективных причин с тех пор положение дел в области изучения истории молдавского права мало чем изменилось к лучшему.

Ю.Я

Баскин

Источниковая

база.

Монография

31

основывается

на

широкой

источниковедческой базе. Определенная часть используемых в работе типов источников подверглась критическому анализу и в наших двух монографиях, и в современной румынской историко-юридической литературе. Поэтому представляется целесообразным ограничиться

лишь самой общей ее характеристикой. О скудности молдавской источниковой базы эпохи феодализма и периода до последних десятилетий XVIII в. историки писали неоднократно. Хотя с середины XVIII в. и намечается некоторый перелом в характере источников в связи с обнаружением первых общегосударственных и вотчинных статистических данных (монастырские описи начала 40-х годов,

общегосударственны е перепис и населения 1772-1774 гг. и

1803 г.), появляются первые подробные судебные записи, тем не менее предпринимаемое автором исследование потребовало нового анализа

и обобщения изданных документов, использования материалов архивохранилищ. Автор настоящей монографии ознакомился со всеми румынскими коллекциями молдавских средневековых документов. В основу нашего исследования легли не только опубликованные 29 , но и собранные и неизданные еще архивные источники 3 0 . Кроме того, автор сам изыскивал средневековые молдавские документы в Государственном исторический архиве Румыни и (г. Букурешть), Государственном архиве г. Яшь. Это главные хранилища, где имеются средневековые документы Молдавского княжества. Часть документов, с которыми ознакомился автор в архивах Румынии, были ему известны по коллекции опубликованных и неизданных грамот, хранящихся в Институте истории АН Румынии. Автор имел возможность сопоставить их с подлинниками и обнаружить некоторые новые неточности и разночтения. Актовый материал Молдавского княжества, хранящийся в российских архивах и библиотеках, менее значителен по объему (соотношение примерно 9:1). Несколько сот подлинников, суретов и переводов XVIII в. обнаружено автором в архивах и библиотеках Кишинэу, Москвы, Санкт-Петербурга. В работе использованы относящиес я к исследуемо й теме документ ы Российского государственного исторического архива в Санкт-Петербурге (РГИА), Российского государственного военно-исторического архива в Москве (РГВИА), Национального архива Республики Молдова (НАРМ).

Большую ценность для освещения темы представляют межевой "Фонд Бессарабской губернии"Российского Государственного архива древних актов (РГАДА, ф.1299), а также фонд Молдовы и Валахии

первы е

32

(ф. 293). Многие оригиналы и большинство копий представляют собой неизданные и неизвестные ранее документальные источники XVIII- нач. XIX в. Их особая ценность для изучения истории права Молдовы заключается в том, что дела описываемых фондов состоят из отдельных делопроизводств, представляющих собой подробное описание межевания того или иного землевладения XVIII в. с приложением правовых документов предыдущих столетий. Введение их в научный оборот позволяет приступить к более углубленному и всестороннему изучению истории землевладения и государственно- правового развития. Новые документы дадут возможность остановиться на важном, но недостаточно изученном вопросе судоустройства и судопроизводства средневековой Молдовы. Отметим также, что особый интерес для истории права Молдовы представляет тот факт, что большинство древних документов относится к территориям, расположенным между Прутом и Днестром, т.е. к значительной части территории современной Республики Молдова. Важное место среди использованных источников занимают документы НРА Молдова. В них отложились и сохранились далеко не все материалы центральных архивохранилищ. Так, из фонда канцелярии Бессарабского губернатора (ф.2), Бессарабской казенной палаты (ф.134), Министерства юстиции (ф.45) и др. использованы материалы о деятельности органов местного самоуправления сельских и городских судебных инстанций. Кроме того, в той или иной мере привлечены материалы многих других фондов, а именно: ф.37, 40, 41 , 46 органов юстиции, которые содержат спорные исковые дела между помещиками и крестьянами, монастырями и крестьянами, помещиками и монастырями о земле, праве владения вотчинами, присвоения участков земли, по установлению границ вотчин, о продаже земли, заключении контрактов на землю и о разного рода операциях купли-продажи; дела о засвидетельствовании завещаний, по иску о наследстве, признани и прав наследства, разделе имущества между наследниками, об учреждении опеки над имуществом ; жалобы на сиротский суд за отстранение от попечительства и на неправильные решения инстанций Молдавского княжества и Бессарабского областного гражданского суда о наследстве, вотчинных землях; дела о продаже с аукциона, покупке и продаже городского имущества, по иску о присвоении имущества, по иску к жителям и казне по поводу владений домами; прошения о выкупе недвижимости, наложении и снятии запрета на имущество жителей бессарабской области.

3 Comanda nr. «1033

33

Очень ценные документы о деятельности господарского Дивана и его департаментов в последней четверти XVIII - нач.Х1Х в. находим в РГВИА России (ф.43 ВУА). В научный оборот вовлечен ряд ценных документов из фондов РГИА России: ф.1149 - Департамента законов Государственного совета; ф. 1190 - Комиссии для окончания работ по преобразованию судебной части; ф.140 - Министерства юстиции; ф.1266 - Комитета западных губерний; ф.1281 - бывшего Совета Министров. Большое значение для изучения истории права Молдовы указанного периода имеет "Дело о преобразовании судебной части в России". Это

уникальный источник, содержащий сведения по истории и праву Молдавского княжества второй половины XVIII в,, Бессарабии и России первой половины XIX в. Он состоит из 74 томов официальных документов, среди которых наибольшую ценность представляют проекты законов по судоустройству, судопроизводству, объяснительные записки и замечания по поводу этих проектов членов Государственного совета, сенаторов, губернаторов, членов судебных палат, следователей, прокуроров, членов уездных судов и ученых- юристов, а также журналы заседаний Государственного совета по вопросам рассмотрения и утверждения основных положений преобразования судебной части в России; работы департаментов и юристов-практиков по проведению в жизнь судебных уставов; сведения об иностранном законодательстве по судоустройству и судопроизводству.

раскрывают механизм

работы государственного аппарата по подготовке буржуазной судебной реформы 1864 г. В них находит отражение политика правительства в отношении местных законов Бессарабии с 1774 по 1864 г.

Для исследования истории права названный источник порой

незаменим. К сожалению, он до сих пор используется учеными крайне недостаточно. Находятся эти материалы в библиотеке ЦГИАР. Общее состояние молдавской историко-правовой науки не позволяет в одной монографии решить проблему истории права Молдовы XVIII

- нач.XIX в., ибо многие аспект ы этой проблем ы требую т более

углубленного исследования. В условиях же весьма слабой источниковедческой базы молдавского феодализма такая работа превращается в пространные изыскания, требующие использования вспомогательных методик — ретроспективной, сравнительно- исторической и др.

Слабость источниковедческой базы периода молдавского феодализма в целом объясняется не только тем, что источники плохо

Материалы, содержащиеся в "Деле

",

34

сохранились. В XVIII в. вообще было издано относительно мало законодательных актов обобщающего характера, которые представляли бы собой концентрированное юридическое выражение существующих правовых отношений. Объясняется это в том числе и длительным действием, вплоть до XVIII - нач.ХГХ в., обычного права как существенной особенности государственно-правового развития Молдавского княжества. Вот почему для исследования истории государства и права указанного периода было необходимо обращаться за помощью к разного типа документам, к которым обычно обращаются историки при изучении всей сферы социально-экономических процессов и явлений. Документы и источники, по котором можно констатировать уровень и эволюцию Молдов ы XVIII — нач.Х1Х в., разнообразны. Сюда входят: 1) документы господарской канцелярии, такие как: хрисовы (господарские грамоты), урики (дарственные господарские грамоты, данные монастырям, частным владельцам),

ispisoace (списки - старые господарские акты с разным содержанием), izvoade (извод — копия документов), судебные книги (cartide judecata), хотарники, книги проклятия (carti de blestem), составленные в господарском Диване; 2) документы частновладельческого характера:

жалобы, (rava§, raboj) -- разные информационные письма, диаты (diate) - последние пожелания, отраженные в завещаниях, обычно как дополнения к завещанию, foi de zestre (перечень приданого) - реестр с перечислением движимого и недвижимого имущества, подаренного молодоженам к свадьбе; судебные книги; межевые акты — хотарники; книги для проклятия, составленные в местных и цинутных судебных органах; записи - завещания, написанные или подписанные рукой завещателя; 3) монастырские документы различного рода. На значение перечисленных документов для изучения обычного права указывал еще в XIX в. румынский ученый и политический деятель Николае Бэлческу. Он писал, что "хрисовы и

урики

них находим не только важнейшие акты огромнейшего исторического значения, не только самые достоверные хронологические данные о

правлении господарей, но и по истории нашего законодательства, отраженного в обычном праве" 31

Следующими важными источниками по интересующему нас периоду являются летописи Н.Костина, И.Некулче, И.Канта, А.Урикарул, Н.Мусте, анонимные летописи (псевдо- Николае Костин, псевдо - Енаке Когэлничану), летописи на греческом языке (Дапонте, Депаста, Гинкулештская хроника)? 2 Среди этих источников выделяется летопись Енаке Когэлничану, содержащая интересные

являются основным источником по наследованию истории. В

35

сведения и оценки по вещному, обязательственному праву, брачно- семейным отношениям, судоустройству и судопроизводству Молдовы. В целом молдавское летописание этого периода характеризуется усилением интереса к вопросам законодательства. Судебная реформа К.Маврокордата, последующие письменные кодификации, особенно юридические обычаи, непосредственно задевали интересы бояр- летописцев. Отсюда - довольно полное описание судебных процессов и комментарии авторов к центральным судебным решениям и господарским приговорам. Бесценным источником для исследования обычного права, как и для нашей работы в целом, является труд Д.Кантемира "Описание Молдавии", 3 3 содержащий важные сведения по юридической терминологии, о характере суда и юстиции Молдовы начала XVIII в., структуре правосудия, роли местных, цинутных и господарских судов. Правда, данные Д.Кантемира носят главным образом обобщающий характер. Однако их изучение в сочетании с актовыми источниками позволяет раскрыть важнейшие стороны исследуемых вопросов. Несомненную ценность представляют материалы второй части "Описания Молдавии" - главы 1-6, 10, 12, в которых описаны образ правления в Молдавском государстве, процесс и порядок избрания, утверждения и низложения молдавских господарей, категории молдавских бояр и их различия, уездные суды, а также боярский и господарский суд. Общие сведения об обычном праве Молдовы изучаемого периода содержатся в описаниях путешественников. Они разнообразны по объему, характеру, ценности приведенных свидетельств. Их данные могут быть использованы в сочетании со свидетельствами источников других типов. В работе использован ы свидетельства следующих путешественников : южнославянин а Бошковича 3 4 , поляков Р.Лещинского, В.Кржановского и Я.Хнинского 3 5 , французов Ф.Авриля 3 6 и Делакруа 3 7 , грузина И.Гецеванишвили 38 , турецких 3 9 и других путешественников 4 0 Более подробные материалы о молдавской и турецкой юриспруденции XVIII в. оставили иностранцы, которые находились в Молдове более продолжительное время (д'Отерив, Карра и др.). 41 В работах иноземцев, служивших у господарей Молдовы, наряду с историческим прошлым освещались имевшиеся в осуществлении правосудия недостатки, но самое главное - встречаются отдельные нормы обычного права молдован.

Наконец, общие конкретизирующие детали по юридическим обычаям находим в фольклоре, особенно в пословицах и поговорках. В этом плане не менее важным представлется опубликованные в

36

журнале "Columna lui Traian" ответы на вопросник Б.П.Хашдеу 42 , которые содержат богатейший материал для изучения молдавских юридических обычаев, главным образом, первой половины XIX в. Вопросник, состоящий из 400 пунктов, и ответы, полученные по ним, позволяют представить, в общих чертах, наряду с другими источниками, уровень развития гражданского и уголовного права Молдовы второй половины XVIII-середины XIX в. До 40-х гг. XVIII в. в правовой жизн и стран ы значительную роль играла устная категория права, известная по документам как "обычай земли - obiceiul pamantului", а в научном лексиконе как "обычное право". Как остаток прежнего положения, когда юридические акты писались на славянском, румынском языках, нормы неписаных законов именовались "закон". Часто в целях подчеркивания силы обычаев земли документы указывают на старинное происхождение этих норм - "старый закон" (legea veche). В конце XVII - нач.XVIII в. источники по-прежнему содержат взаимодополняющие понятия: "право", "закон" и "обычай". В литературе нетчеткого разграничения этих терминов, порой их даже отождествляют. Нам представляется, что "право" указывало на силу,

живучесть феодальной морали. Более того, "право" сопровождало "закон" в своих действиях, как бы утверждая, что процесс прошел при соблюдении буквы устных норм обычного права и "феодальной справедливости". "Обычай" имел более широкий диапазон действия. Он включал в себя "право" и "закон", а также другие дополняющие элементы и институты, охватывая все аспекты правовых отношений, в том числе обязательственное и уголовное право. Уместно отметить массивные остатки и в XVIII в. партикуляризма феодального обычного права, корни которого уходят в раннефеодальный период.

Юридические обычаи одной деревни или общин ы

отличались от обычаев в другой деревне или общине. Бывали случаи региональное™, когда определенные нормы так называемой Нижней Молдовы оказывались неприемлемыми для Верхней Молдовы, и наоборот. Однако эти различия не очень существенны. Все вместе они составляли массивные остатки неписаных норм обычного права Молдавского средневекового государства.

нередко

В процессе развития производительных сил и производственных отношений еще в реннефеодальный период обычай становится правилом поведения, т.е. нормой. Обычай, став нормой, иногда санкционируется и в таком случае приобретает нормативно-правовой религиозный характер, становится правилом поведения различных социальных групп в силу не только привычки, но и сознания их

37

обязательности, своеобразной святости и моральной обязанности, нарушение которых санкционировалось принуждением. Однако

, подобные обычаи могли регулировать отношения только до тех пор, пока не отмирали или не отменялись в связи с развитием классового феодального общества. Разделение труда в результате роста экономического и социального развития производственных отношений явилось причиной превращения обычая в норму. Только те обычаи, исполнение которых обеспечивается принудительной силой, приобретают правовой характер. Достаточно было обычную форму поведения, установившуюся в обществе, наделить санкцией, чтобы она стала правовой. Признавая санкционированный обычай нормой права, государственная власть таким образом берет под защиту уже существующие, действующие правила общественного поведения, которые отвечают интересам правящего класса. Это правило живет в сознании людей. Существуют различные нюансы понимания обычая отдельными лицами, группами населения в разных местностях. Партикуляризм правовых обычаев трудно согласуется с принятием единого национального права, имея, обычно, узкоместный и узкорегиональный характер. Право неразрывно связано с государством, поддерживается и санкционируется им. Правовые отношения коренятся в условиях материальной жизни общества, поэтому право никогда не может быть выше экономического строя и обусловленного им культурного развития общества. Следовательно, правовые обычаи есть исторически сложившиеся, более или менее устойчивые нормы общественного поведения людей, их образа жизни и быта, которые передаются от поколения к поколению и охраняются силой общественного мнения, а затем санкционируются государством. Обычаи суть исторически сложившиеся устойчивые нормы общественных отношений людей в быту. Их санкционирование государством превращает обычаи в правовые нормы. Что же касается обычного права, то оно представляет собой совокупность норм, которые вырабатываются в течение длительного времени в какой-нибудь общественной сфере и становятся юридическими, попучив закреппение тем ипи иным способом со стороны органов государственной власти, обеспечивающих своей принудитепьной силой их закреппение и собпюдение.

Обычное право — это самая ранняя форма правовых отношений, которая, как господствующая и единственная, соответствует первоначапьным ступеням классового общества. Развитие обычного

38

права, как и права вообще, определяется общим ходом социально- экономического развития и отражает соответствующие общественные отношения. Поэтому можно без преувеличения сказать, что материалы обычного права являются одним из важнейших источников не только для освещения общеисторических и социологических проблем различных народов, но и для разрешения проблем развития права этих народов. Существенным источником по изучению истории государства и права является правовая культура. Каждая местность жила по собственному обычаю, несколько отличавшемуся от обычаев соседей. Правовая культура крестьян оказалась локальной по своей природе и эта локальность делала ее более недоступной для однозначной фиксации. Поскольку крестьянское общество в значительной мере оставалось бесписьменным, а крестьяне и большая часть феодалов неграмотным, то для них писаные законы вообще имели мало смысла в повседневной жизни. Поэтому даже тогда, когда многие положения права были зафиксированы на практике, они сообразовывались не столько с буквой закона, сколько сдухом юридических обычаев, т.е. люди руководствовались памятью о том, как в подобных спучаях поступапи прежде, как трактовапи юридические обычаи "законоговоритепи", что подсказывало в конкретной ситуации юридическое сознание и, конечно, социальные позиции. Включение в составлявшиеся грамоты ранее существовавших обычаев придавало им иной характер, превращая из нормы обычного права в писаную правовую норму, частноправовую ипи пубпично- правовую - закон, на страже которого находилась государственная власть, издававшая грамоты от имени его главы. Появление у молдован своих писаных законов знаменует новый этап в развитии общественно-политического строя страны, указывая на то, что феодальные отношения здесь достигли такого уровня, когда старые формы государственности и права уже не отвечают усповиям материальной жизни общества, его экономике и купьтуре, требуя от господствующего класса новых правовых форм выражения его вопи. Теперь эта вопя выступает не только как норма неписаного обычного права, но и в виде писаных законов.

Использование юридических обычаев в правовой жизни страны позднего феодализма подразумевапо и принятие в "чистом" или видоизмененном виде определенных институтов неписаных норм судоустройства, судопроизводства и правотворчества. Установить, какие юридические правипа соответствовапи

39

обычному праву, а какие — письменным кодифицированным памятникам и каноническому праву, чрезвычайно сложно. Для этого ( необходимо специальное историко-юридическое исследование во времени и пространстве, в процессе которого можно было бы определить, когда те или иные обычаи стали нормой, или же когда те или иные византийские законы начали применяться в Молдове. Сложность заключается еще и в том, что основные институты семейно- брачных отношений, входившие в состав норм обычного права, вначале применялись в качестве писаных норм канонического, т.е. церковного права. Потом, укоренившись в повседневной жизни и социальной психологии масс, они надели мантию юридических обычаев, передающихся из поколения в поколение. Наглядный тому пример - наследование. Основные нормы наследования по обычаю (закону), применяемы е в XVIII в., появились на территори и Молдов ы еще в XIV-XV вв., а многи е из них стали распространятьс я одновременно с принятием христианской религии по византийскому православному образцу и утверждением норм канонического права. Вопрос о соотношении писаного и обычного права еще предстоит решить в исторической и историко-юридической науке. Ценнейшие источники по истории государства и права Молдовы составляли в основном (за исключением господарских грамот) те или иные византийские законодательные акты. Многие византийские законы, действовавшие в XVIII в., стали применяться в Молдове еще на заре образования феодального государства. На наш взгляд, одним из первых источников писаного права является Синтагма Матвея Властаря, составленная в 1335 г. и включавшая многие элементы канонического права. Она неоднократно переводилась (в 1474 г. - Гервасием и Иоаном Постниками из Нямц,

в 1495 г. -- Дамианом). Позже отдельные части уточнялись и

дополнялись Никитой и Никифором Константинопольскими. Статьи

в "Синтагме" расположены в алфавитном порядке. Значение

"Синтагмы" состоит прежде всего в том, что она представляет собой попытку соединит ь нормы церковного права со светским законодательством и дать в руки судей единое руководство. Второй источник - Василики, хотя некоторые исследователи сомневаются в этом (В.Лонжинеску, Вал.Ал.Жеоржеску и др.). Полагаем, что они правы, утверждая, что в конце XIV-Ha4.XV в. на территории Византии Василики имели еще слабое применение. Однако не следует забывать, что в начале XV в. от бывшей Византийской империи осталась лишь территория столицы - Константинополя и крошечной земли на северо-востоке страны, вокруг города Трапезунда. Они

40

продолжали действовать, несмотря на то, что на основной территории бывшей Византии действовали уже законы османов, т.е. мусульман - Коран и Шариат. Тем не менее это не сказалось на роли Василик в среде православного населения. Они заимствовались целиком. В этом можно убедиться, сравнив оригинал с византийскими законами, действовавшими в молдавском государстве с XV в. вплоть до начала XIX в. Следует, однако, предварительно заметить, что все они вначале были законами, использовавшимися в юриспруденции, хотя преимущественно это было каноническое право. Третий источник канонического права (с XV в.) — Номокано н - известен и как "Кормчая книга", а с XVII в. — как Агапский Сборник (Sobornicul de la Agapie). Определенное влияние оказали и такие источники, как Немецкая Правила (1557), Путнянская правила (1581), Правила из молдавской Бистрицы (1618), Галацкие Правила. Все они представляли собой перевод норм канонического права с греческого на славянский язык. До XVIII в. в Молдове действовал и письменны е рецепциированные законы, иногда в переводе на румынский язык. Так, в середине XVI в. в судебной практике применяли Номоканон Иоана Постника, а в середине XVII в. - Уложение Василия Лупу "Cartea romaneasca de invatatura". Однако они носили временный характер. В более позднее время эти законодательные акты были преданы забвению. Значительную роль оказал и такой источник, как Земледельческий закон, который действовал в Молдове в XVII в., попал в Уложение В.Лупу 1646 г. Многие его статьи были рецепциированы в XVIII в. как в Молдове, так и в Валахии. В истории феодального права стран Юго-Восточной Европы наблюдаются явления, характерные и для стран Западной Европы. Наподобие развития западноевропейских правовых институтов под влиянием позднеримских законов Западной Римской империи в Молдове, Валахии, Болгарии, Сербии, России и других государствах Восточной Европы, основные писаные и неписаные юридические нормы складываются под прямым воздействием христианской церкви, а точнее - канонического законодательства Византии, хотя в более позднее время. В этом плане следует понимать и указание Д.Кантемира 43 на заимствование римских и греческих (византийских) законов правовой практикой Молдовы. Во время господства турецко- фанариотского режима в Молдове, кроме рецепции отдельных норм гражданского и уголовного права из византийских законов, широкое распространение имели Дигесты, Новеллы, Шестикнижье

41

Арменопуло, Прохирон и др. Среди юридических памятников второй половины XVIII в. . следует отметить серию уложений, касающихся регламентации

правовы х нор м в сфер е аграрны х отношени й (60-80 гг. XVIII в.) и особенн о соборну ю грамот у о т 2 8 декабр я 1785 г., приняту ю Ал.К.Маврокордатом. Первая часть закона относится к правилам, регулирующим имущественные отношения в резештском долевом селе, вторая - уточняет и дополняет ряд существенных норм брачно- семейных отношений. После неудачной попытки кодифицировать действующие правовые нормы в Валахии Ал. Морузи во время своего второго правления (1802-1806 гг.) предпринял попытку создать свод законов для Молдавского княжества. По сей день сохранились два его проекта. Автором свода был Тома Карра - знаток местных правовых норм, юрист-практик и специалист по вопросам западноевропейских законодательств. В 1804 г. с помощью трех литературных и научных редакторов Т.Карра завершает перевод на румынский язык Шестикнижья Арменопуло, сопровождая издание обстоятельным

не был простым распространением

рецепций византийского права в Молдове. В обработке Карра законы Юстиниана и другие нормы византийского права, включенные в Шестикнижье, отвечали уровню развития страны эпохи нового времени. Для сравнения отметим, что Шестикнижье Арменопуло без всяких изменений и дополнений было принято в качестве кодекса законо в в Греци и в 183 5 г., посл е провозглашени я независимости .

предисловием 4 4 . Перевод

В1806 г. тот же Карра завершает работу над гражданским кодексом Молдовы под названием "Пандекты". Даже название указывает на то,

каково было влияние византийских правовых традиций. "Пандекты" планировались в трех частях: 1) о лицах; 2) о вещах; 3) о действиях. Важнейшим источником права Молдовы XIX в. было "Краткое "

А.Донича, изданное в Яшь 45 Невзирая на неудачи

Т.Карра, А.Донич приступил к осуществлению частной кодификации источников права Молдовы. Он весьма тщательно и скрупулезно изучает византийское законодательство и из огромного числа его норм и институтов выбирает и переводит на молдавский язык те, которые соответствовали потребностям социально-экономического развития Молдовы того периода. Одновременно Донич изучает грамоты молдавских господарей и юридические обычаи княжества и на основе наиболее важных из них создает "Краткое собрание законов". Это первый в истории Молдовы памятник законодательства, в котором было сопоставлено молдавское обычное право с рецепцией

собрание законов

42

византийского права. Цели и задачи исследования. Ставя перед собой задачу исследовать довольно значительный период истории Молдовы, автор принял во внимание то обстоятельство, что ряд принципиапьно важных, кардинальных вопросов заинтересовавшей его проблемы в области юриспруденции до сих пор слабо изучен в историко- юридической науке. Другая группа вопросов темы лишь мимоходом затронута отдельными историками, причем в этих работах авторы чаще всего ограничиваются общими рассуждениями. Это касается, в частности, определения этапов формирования молдавского •феодального права, некоторых противоречивых моментов ранней истории местной юриспруденции и брачно-семейных отношений. Наконец, третья группа вопросов явилась объектом некоторых размышлений зарубежных авторов, дающих концептуально другую трактовку, на чем мы далее остановимся подробнее. Исходя из актуальности политической и практической значимости данной темы, сложности и многоплановости проблем истории права феодальной Молдовы, дискуссионного характера освещения ряда аспектов проблемы, в данной работе поставлена цель: на основе поступательного движения всемирно-исторического процесса, архивных и источниковедческих документов и материалов, мемуаров и записей современников, очевидцев и путешественников изучить одну из малоисследованных научных проблем в отечественной историко- юридической науке, касающейся рубежа двух эпох - феодализма и капитализма. Для достижения указанной цели необходимо было решить следующие задачи:

- обосновать основные методологические принципы историко-

юридического исследования, показать их значение и место в истории

Молдовы того периода; - сделать комплексный анализ источников, изучавших феодальное право Молдовы с 1711 до начала XIX в.;

- раскрыть в проблемно-хронологическом плане ведущие

направления и тенденции в историко-юридической науке, степень их научной разработки, выявить мало или совсем неисследованные

вопросы, определить те из них, которые требуют первоочередной разработки;

- сделать историографический анализ концепции понимания институтов молдавского государства и права;

- дать научно обобщенную характеристику молдавского

феодального права в период турецко-фанариотского режима;

- раскрыть закономерности общего и особенного в развитии

43

молдавского феодального права позднего феодализма;

- выявить и исследовать иерархическую структуру институтов

государства и судоустройства - от местных органов до верховной

инстанции, т.е. дать характеристику местной судебной системы;

- проанализировать основные институты гражданского права:

вещное, обязательственное и наследственное, а также брачно- семейные правоотношения ; - изучить особенности судопроизводства по гражданским депам - структуру суда, процесс и виды доказатепьств;

- на основе проведенного исследования сдепать выводы и

обобщения, восполнить существующие в историографии пробепы, выявить имеющиеся ошибки и неточности в работах историков и юристов по предмету исспедования. Методологи я и методик а исследования . Проведенное исследование опирается на принципы общечеповеческого мышления, единства и поступательности движения и развития всемирно- исторического процесса. Научное обобщение и обоснование общих, а также многих частных принципов исследования истории общечеловеческой цивилизации, закономерностей развития как единого взаимосвязанного процесса даны в трудах ведущих ученых, классиков всемирной истории Геродота, Плиния Старшего, К.Поппера, К.Маркса, Ф.Энгельса, В.Соловьева, М.Ковалевского, Н.Йорги, А.Ксенопола и многих др. Эти и другие теоретики развития человеческого общества прокладывапи путь к исторической истине в спожной борьбе идей и интерпретаций нашего прошпого. В своих трудах они показапи образец научного подхода к анализу исторического прошлого, сформулировав важнейшие требования, теории, приемы и методы анализа исторического прошлого человечества. Большое значение для раскрытия темы имеют исследования теоретико-методологических аспектов историко- юридической науки в работах А.Ковальченко, М.Барга, ВАлександрова, П.Советова, В.Ханга, Вал.Джоржеску и др. Изданные труды представляют большой интерес для изучаемой нами проблемы, помогают прослеживать процесс развития румынского государства и права, юридической мысли, обобщать, систематизировать основные концепции истории права и государства феодальной Молдовы.

В ходе проводимого исследования автор исходил из принципов общечеловеческого постулата - историзм, объективность и гуманизм. Важнейшим принципом исторического исследования является принцип историзма. Этот принцип требует, чтобы каждое положение рассматривалось исторически, в связи с другим, с конкретным опытом

44

истории. Для современного исследователя очень важно выяснить, как в конкретном произведении проявляется концепция автора, насколько удалось ему продвинуть исследования по сравнению с предшественниками. Очень актуально для современности звучит известная мысль о том, что исторические заслуги определяются не по тому, чего не дали исторические деятели сообразно с современными требованиями, а по тому, что они дали нового по сравнению с предыдущими исследователями. Очень важно

соотносить концепцию автора, ее отдельные положения с тем, что произошло в действительности, чтобы не было отрыва исторических построений от практики, приводящего кутрате критического отношения к действительности. Историзм как методологический принцип исследования предполагает правильное освещение условий появления тех или иных законов и юридических обычаев в феодальной Молдове, дает возможность проследить весь путь развития и действия этих юридических норм. Другим принципом нашего исследования является научная объективность. Она предполагает изучить такие условия развития права Молдовы, которые не зависят от жителей княжества, но определяют направление и рамки их деятельности. Таковы исторически назревшие задачи и потребности правового развития в

XVIII ~ нач.XIX в. Примененный к представлениям, понятиям,

суждениям и решениям позднего молдавского феодализма принцип объективности указывает на источник нашего познания. Обоснованность положений и выводов, содержащихся в монографии, достигается за счет комплексного применения синхронного, хронологического, историко-сравнительного, ретроспективного, проблемно-теоретического методов исследования. В конкретно- историческом плане исследование проводилось при введении в

научный оборот нового архивного материала, при пересмотре, когда

это становилось необходимым, определенных положений,

высказанных в историографии, а также при прочтении по-новому тех

или иных, уже известных науке молдавских грамот XVIII — нач.Х1Х в.

Там, где это было возможно, автор опирался и на исследования

зарубежных историков и юристов.

В связи с относительной бедностью источниковой базы и малым числом историографических исследований по истории государства и права Молдовы, автор неоднократно прибегает к помощи сравнительно-исторического метода. Это особенно важно при сопоставлении норм молдавского права с аналогичными явлениями на сопредельных территориях и у соседних народов, типологически

45

сходных ареалах, что позволяет понять генетические корни и черты многих институтов юриспруденции Молдовы, отраженных слабо в местных источниках. В той же степени автор применяет и методику ретроспективного анализа некоторых норм местного права, более подробно засвидетельствованных лишь поздними источниками. Это позволяет реконструировать (путем снятия позднейших наслоений) более ранние нормы молдавского права и одновременно восстановить их эволюцию на протяжении веков. Плюсы ретроспективного подхода состоят в том, что изучаемое прошлое представляет собой "прошедшее настоящее", имевшее свое прошлое и будущее, которые также известны или могут быть известны историку. Это позволяет рассматривать изучаемые явления и процессы в их исторической ретроспективе и перспективе, т.е. учитывая предшествующее состояние, и тем самым изучать все их стороны, связи, "опосредствования" не только в синхронно-пространственном, но и в диахронном аспектах, что содействует более углубленному их познанию. Историки, к сожалению, еще мало используют указанные преимущества ретроспективного подхода. Тем не менее наряду с сильными сторонами ретроспективный характер историческог о познания сопряжен с некоторыми сложностями и допускает возможность определенных просчетов. Главная сложность ретроспективного анализа состоит в том, что историк, исходя из современной действительности, с присущими ей чертами, закономерностями и тенденциями функционирования и развития, а также с определенными потребностями и интересами, задачами и идеалами, представлениями и установками и т.д., должен познать ту или иную прошлую действительность, которая так или иначе могла радикально отличаться от современной эпохи. В понятиях и представлениях эпохи историку необходимо адекватно отразить не только внешние выражения изучаемого прошлого, но и его внутренний объективный смысл и значение. Для этого приходится вникать во внутреннюю жизнь изучаемого периода со всеми его проявлениями и представлениями. Это сложная задача, ибо историк живет и работает в другой эпохе юридических ценностей и пониманий. Слабой стороной ретроспективного характера исторического познания является и то, что при истолковании сути изучаемых явлений прошлого не исключена возможность их архаизации или модернизации. При начальных или переходных стадиях развития (как в нашем случае), а также в тех случаях, когда одно и то же явление в разных условиях может иметь неодинаковое сущностно-

46

содержательное наполнение, особенно возрастает опасность

архаизации или модернизации, которые могут иметь место без всякого умысла историка. Мы постараемся, насколько это возможно, избежать этих недостатков. Научная новизна исследования заключается в том, что в нем в целостном виде реализуется первая в молдавской науке попытка путем труда монографического типа осмыслить, систематизировать и проанализировать, а также подвергнуть научной критике вопросы истории государства и права Молдовы XVIII - нач.Х1Х в. История государства и права в современной науке — малоизученная тема, возникшая на стыке исследования гражданской истории и правоведения, с одной стороны, политического и правового развития стран Юго-Восточной Европы, - с другой. Постановка ее связана с современным этапом развития исторической науки, посвященным раскрытию общественного и государственного строя средневековой Молдовы, ее международных связей. Эти исследования показали объективную необходимость изучения надстроечных институтов с целью определения места Молдовы на социально-экономической и политико-правовой карте Европы. Новым является и то, что впервые в историко-юридической науке проводится комплексный и системный анализ институтов государства и права Молдовы эпохи турецко-фанариотского периода. Предпринята попытка определить место и роль молдавского феодального права в системе законодательных норм, действовавших в румынской правовой цивилизации. Сформулированные в работе положения и выводы расширяют и углубляют познания эволюции, сущности форм и функций молдавского государства и права XVIII — нач.XIX в. Большинство вопросов темы поднято и решено впервые, некоторые из них освещены по-новому, другие - всесторонне исследованы,

уточнены противоречивые

В монографии нередко даются оценки, не совпадающие с общепризнанными или наиболее распространенными трактовками ряда исторических явлений и процессов, как непосредственно относящихся к исследуемой проблеме, так и примыкающих к ней (турецко-фанариотский режим в судьбах молдавского права, роль России в эволюции молдавской юриспруденции XVIII - нач.Х1Х в., влияние канонического законодательства и рецепции римско- византийского права и др.). Вполне понятно, что автор не ставил перед собой цель вынести по этим и некоторым другим затронутым в работе вопросам окончательное и категоричное суждение.

моменты.

Установленное - это только часть абсолютной истины и не должно

47

превращаться в догму, как это часто бывало в юридической науке. Вот почему автор стремился лишь четко определить свою позицию по затронутым в работе вопросам в надежде привлечь внимание широкой научной общественности к их важности, неотложности их дальнейшего изучения и истолкования. Все эти обстоятельства поставили автора перед необходимостью переосмыслить и по-новому оценить ряд существенных историко- правовых явлений и процессов, попытаться дать ответ на многие вопросы, имеющие прямое или косвенное отношение к исследуемой проблеме. Работая над монографией, автор принял во внимание сущность и значение нового политического и научного историко- юридического мышления, стремился не сбиваться на решении второстепенных или давно разработанных проблем и тем, взяться за разработку сложных комплексных проблем, особенно по истории молдавского общества периода развитого и позднего феодализма, а также сосредоточиться на изучении наиболее важных проблем, оставшихся мало изученными, а не на бесконечной детализации знаний по вопросам, достаточно исследованным. Таким образом, поставленные в монографии цель и задачи являются новыми для историко-правовой науки как по содержанию проблемы, так и по способам ее решения. Практическая значимость работы заключается в том, что сформулированные автором предложения и рекомендации направлены на дальнейшее развитие комплексных меж- ыдисциплинарных исследований истории права, последующее исследование проблемы. Представленные автором выводы и предложения позволяют привлечь внимание исследователей, особенно молодых, к актуальным вопросам истории права. Эти разработки могут стать исходным направлением дальнейших научных поисков, имеющих принципиальное познавательное и политическое значение для историко-юридической науки.

48

§ 1. Социально-экономические и политические условия

развития Молдовы в период турецко-фанариотского ига.

Влияние базисных и надстроечных институтов на право

До недавнего времени молдавская историческая наука придавала большое значение изучению проблем социально-экономического и политического развития Молдовы в XVII - нач. XIX в. Исследуя экономическое развитие княжества в условиях турецко-фанариотского режима, современные ученые пришли к правильному выводу, что грабительская политика Османской империи задерживала экономический рост Молдовы, придавала феодальному способу производства еще более "низкий и варварский" характер, свойственный, по словам К.Маркса, самому турецкому феодализму 1 .

Ослабление Турецкой империи в последние десятилетия XVII - первой половине XVIII в. вызвало усиление экономического гнета и политической зависимости Молдавского княжества от Порты. Однако все это происходило не за счет дани, размер которой уже не возрастал, а за счет различных официальных платежей (типа мукарера и байрамлыка) и неофициальных - пешкешей и бакшишей. В начале XVIII в. общая сумма, уплачиваемая при назначении господаря на престол (с учетом официального взноса и подарков турецким сановникам), составляла 300 тыс. талеров (стоимость 20-30 тыс.быков), а ежегодный малый мукарер - 25 тыс. талеров. Но уже в середине XVIII в. мукарер достигал 150 тыс. талеров 2 .

Уже к концу XVII в. растущие потребности Порты привели к такому огромному увеличению повинностей, что княжество оказалось на грани катастрофы. Непомерный рост государственных податей настолько обгонял развитие производительных сил, что подрывал мелкое крестьянское хозяйство и приводил к снижению производительности труда и отставанию в развитии средств производства. Если до начала XVIII в. крупнейшие вотчинники - монастыри поддерживали довольно обширные связи с рынком, то с установлением турецко-фанариотского гнета они продают значительно меньше сельскохозяйственных продуктов и даже скота, закрывают в городах многие принадлежавшие им ранее экономические единицы.

51

Значительно растет засилье турецких купцов. Многие торговые центры приходят в упадок, а некоторые вообще исчезают. Замораживается молдавский экспорт. Все это ведет к опустошению государственной казны и активизации натуральных эквивалентов обмена, к распаду как крестьянских, так и вотчинных хозяйств. Негативные процессы в селах повлекли за собой сокращение городского населения. Д.Кантемир в "Описание Молдавии" констатирует, что в последние десятилетия XVII -- нач.XVIII в. население столицы — самого большого города государства — сократилось настолько, "что едва третья часть его оставалась" 3 . Он сообщает также об уменьшении числа жителей в другом важном городском центре -- бывшей столице Сучаве. Некоторые города переходили в разряд сел (Лэпушна, Байя и др). Положение страны усугублялось частыми набегами татарских и турецких орд, когда Молдова становилась ареной сражений неприятельских армий. Все эти обстоятельства усиливали степень экономического упадка страны. Происходила консервация феодальных форм хозяйства, возникновение новых, капиталистических отношений надолго задерживалось. В начале XVIII в. усиливается не только социально-экономическая эксплуатация Молдовы. Турция перешла от утверждения кандидатур господарей к их прямому назначению. Господарский престол превращается в предмет купли-продажи, причем многочисленные конкуренты, жаждущие получить фирман на правление в Молдове, предлагают за него все более значительные суммы. Османская империя присваивает себе право назначения господарей на престол страны после поражения Д.Кантемира во время русско-турецкой войны 1711 г. Чаще всего господари назначаются из нескопьких династий — Маврокордатов, Раковиц и др., постоянно сменявших друг друга. Новая система правления попучила в литературе название турецко-фанариотской оттого, что господарями зачастую назначались греческие ростовщики и купцы из района Фанар города Стамбула. В Диване (совете при господаре, состоявшем из бояр, занимавших высокие государственные должности) главенствующее положение также занимали фанариоты. За деятельностью господаря и Дивана постоянно спедил представитепь Османской империи - диван-эффенди, за хорошее жалование состоявший в услужении господаря.

В целях получения максимальных экономических выгод и укреппения попитической зависимости Молдовы от Порты султан ввел

52

систему утверждения господарей, как правило, на трехлетний период из числа греков-фанариотов или проживавших в Константинополе эмигрировавших молдавских бояр, либо бывших молдавских господарей. Позже турецкие власти перешли к практике ежегодного утверждения господарей. За каждый фирман с очередного молдавского господаря взималась специальная плата. В XVIII в. Порта предпочитала держать Молдову в вассальной зависимости при сохранении внутренней автономии. Выкачивание материальных ресурсов из Молдовы путем ежегодной дани и разного рода поборов было султану экономически выгоднее, чем прямое административное подчинение. Кроме того, княжество должно было выставлять отряды для участия в османских военных действиях. Опора на крупных феодалов в княжестве позволяла Порте использовать социально-политическую структуру края для создания соответствующей османским интересам системы подчинения Молдавского государства. Главным инструментом этой системы было право султана на утверждение господаря. В знак гарантии верности господари были обязаны оставлять в Стамбуле в качестве заложников сыновей или близких родственников. Система назначений господарей делала невозможным утверждение в княжестве неугодных Порте господарей, в том числе претендентов, поддерживаемых Россией, Австрией или Польшей. Возраставшая потребность в средствах для претворения османских завоевательных планов привела после 1711 г. к усилению турецкой экономической эксплуатации Молдовы. В качестве средства политического давления и выкачивания денег Порта все чаще использовала угрозу превращения Молдавского княжества в пашалык и выдвигала многочисленных претендентов на правление княжеством, готовых заплатить любую сумму за престол. Во внешнеполитическом плане Молдова оказалась полностью связанной с интересами политики Порты. Политико-правовой статус княжества в системе Турецкой империи отражался и на специфике внешних функций, на которые оказывали влияние международная обстановка Юго-Восточной Европы, направленность внешней политики Порты в этом регионе.

Молдавские сюзерены, признавая протекторат султана, не имея права на покровительство другой страны, не могли иметь своего представителя в соседних государствах и не располагали правом заключения с третьей страной каких-либо договоров. Нарушение данных условий являлось для султана юридическим основанием для свержения непослушных господарей. Такого рода юридические

53

взаимоотношения позволяли Порте держать под контролем внешнеполитическую деятельность Молдавского государства. Но было бы ошибочным считать, что на протяжении турецко- фанариотского периода внешняя политическая деятельность Молдовы находилась под контролем только Порты. Во время русских администраций , и особенн о посл е 177 4 г., Порт а ослабляе т сво й контроль за внешними функциями княжества. Более того, после Кючук- Кайнарджийского договора в молдавском Диване появился специальный департамент иностранных дел, который стал координировать внешнюю политику Молдавского феодального государства. В этой связи следует обратить внимание на определения классиков всемирной истории относительно характеристики социально-экономического и политико-правового развития Порты, а следовательно, и подвластных ей территорий. К.Маркс указывал на состояние глубокого упадка и всестороннего разложения Порты во второй половине XVIII - начале XIX в 4 . По этой и другим перечисленным выше причинам турецко-фанариотское иго, как уже упоминалось, тормозило развитие производительных сил Молдовы и задерживало зарождение более прогрессивного способа производства. Ф.Энгельс, анализируя положение дел в Османской империи и касаясь характеристик и азиатского феодального способа производства, писал: "Турецкое, как и любое другое восточное господство, несовместимое капиталистическим обществом: нажитая прибавочная стоимость ничем не гарантирована от хищных рук сатрапов и пашей; отсутствует первое основное условие буржуазной предпринимательской деятельности - безопасность пичности купца и его собственности" 5 . В усповиях Молдовы турецкое иго затормаживало не только социально-экономическое и политическое, но и правовое развитие. По мере утверждения турецко-фанариотского режима и ухудшения социально-экономического состояния края в княжестве был узаконен ряд законодательных актов, призванных помочь константинопопьской попитике в Молдове. С этой целью в 40-е годы

XVIII в. был принят ряд законоположений, которые существенно

повлияли на социально-экономическое развитие страны. В результате

принятия господарями серии нормативных документов в середине

XVIII в. осуществлена внутринформационная перестройка всех

социально-правовых структур общества с целью усиления господствующего положения государственной эксплуатации. Причем

54

это было достигнуто не за счет роста государственных, господарских земель, а путем огромного роста государственных повинностей частновладельческих крестьян 6 . Как результат государственной политики, проводимой господарями в XVIII в. в Молдове, частновладельческие права продолжали сужаться, зато по-прежнему, до 80-х гг., шло наслоение государственной эксплуатации на частнофеодальные земли. Если сравнить в этом смысле положение дел в Молдове, Англии, Франции на последнем этапе развитого феодализма и других стран "классического" западно-европейского феодализма, то прослеживаются близкие внешние сходства. В действительности же речь идет о совершенно разных процессах, поскольку на Западе они отражали процесс централизации, а затем и переход к позднему феодализму, в то время как в Молдове господари выполняли и преследовали совершенно другие цели, навязанные Портой 7 . Такая тенденция являлась ведущей в Молдове до Кючук- Кайнарджийског о мирног о договор а 177 4 г., посл е чег о в кра е наблюдается обратная картина, т.е. ослабевает государственная форма собственности и эксплуатации и постепенно растет частновладельческая. С целью приостановления этого процесса господари предпринимали различные шаги по ограничению роста частнофеодальной эксплуатации, что сказывалось отрицательно на достигнутом высоком уровне податей. Однако переход от господства феодально-государственной эксплуатации к частновладельческой приобрел необратимый характер. Если сравнивать картину эволюции феодальной вотчины Молдовы и России, то заметим развитие у восточного соседа форм поземельной собственности как результата естественной эволюции, тогда как в Молдове указанного периода складывается своеобразная форма собственности в результате наслоения государственной формы поверх частнофеодальной 8 . Определенную роль в эволюции социально-экономических отношений XVIII в. играло долевое землевладение. Как и для Византии, стран Юго-Восточной и Восточной Европы, характерной чертой для долевого землевладения Молдовы являлось отсутствие уравнительного передельного землепользования. Отношения между дольщиками регламентировались нормами протимисиса — преимущественного права приобретения недвижимости и родового выкупа. Здесь же господари ревизовали и дополняли в духе времени эти нормы права. Государство в лице господаря было заинтересовано в сохранении долевого землевладения как одного из важных объектов

55

государственного налогообложения, в котором частнофеодальная

эксплуатация в XVIII в. почти исчезла. По мере роста в долевом селе

числа крестьян-дольщиков, а также крестьян в среде резешей росла

и феодально-государственная эксплуатация долевого землевладения. Поэтому многие государственные акты XVIII в. были направлены на "защиту" резешского землевладения от наступления крупного служилого боярства, которое (за счет своих высоких доходов от централизованной ренты) стремилось присоединить путем скупки резешские земли к своим вотчинным владениям. Служилых бояр прельщало то, что в отличие от должности в феодально- государственной иерархии (и проистекающего отсюда права на доходы) вотчинные владения, сколь бы мизерной ни была сениориальная рента, передавались по наследству 9 . При наследовании долевого землевладения как в зеркале отражается роль сюзерена в укреплении государственных форм собственности, эксплуатации, политики и права. Примером тому могут послужить правовые акции молдавских господарей Григория II Гики (1726-1733; 1735-1741; 1747-1748), Григория III Гики (1764-1767; 1774-1777), которые пытались приспособить преимущественное право приобретения недвижимости в составе долевого землевладения к интересам "государственного феодализма". А в Соборной грамоте от 15 июля 1764 г. были дополнены некоторые параграфы института преимущественного права приобретения недвижимости, касающиеся повинностей крестьян церковно-монастырских земель.

Переход Молдовы от развитого к позднему феодализму в условиях некоторого ослабления османского ига в последней четверти

XVIII в. сопровождалс я некоторым ограничение м роли

государственной эксплуатации. В отличие от распространенного во многих странах Европы в позднефеодальный период роста феодально-государственной собственности и эксплуатации в Молдове, наоборот, начинают вновь постепенно усиливаться частно- феодальные формы, которые, впрочем, следует отличать от частнособственнических форм зарождения в этот период первых элементов капиталистических отношений. Их сочетание в течение длительного времени приводило к смещению (в литературе) оценки системы государственной, частной собственности и эксплуатации.

После Кючук-Кайнарджийского мира углубляется разложение

феодализма и зарождается процесс первоначального накопления капитала - одного "из основных моментов перехода от феодализма

к капитализму" 1 0 . К.Маркс, говоря о предыстории капитализма, "

в различных странах

указывал, что

первоначальное

накопление

56

имеет различную окраску, проходит различные фазы в различном порядке и в различные исторические эпохи" 11 .

В Молдове из-за тяжелого турецко-фанариотского ига и утечки

материальных ценностей в Турцию процесс накопления капитала имел замедленный характер. Господство османов тормозило развитие

промышленности. На развитии цехового строя пагубно отразились заключенные Портой с отдельными странами Европы договора о капитуляции, более качественные товары которых вытесняли с рынка княжества местные мануфактурные изделия. Более того, как правильно отмечают Я.С.Гросул и П.В.Советов, княжество длительное время служило источником прямого накопления капитала не только для турецкой, греческой или австрийской буржуазии, но косвенно и

для

В политическом плане во второй половине XVIII — нач.Х1Х в.

Молдова, впрочем, как и Валахия, выражаясь словами Ф.Энгельса,

"видели в России в указанное время единственную опору,

освободительницу и мессию" 13 . И в этом нет никакого преувеличения. В то время царизм объективно сыграл положительную роль в судьбах народов Юго-Восточной Европы, включая не только социально- экономические,но и юридические стороны. Еще на Немировском конгрессе в 1737 г. Россия потребовала от

Турции предоставления Дунайским

Особенно усердствовала Россия во время русско-турецкой войны 1768-1774 гг. Интересно, что царское правительство даже заявило об отказе от возмещения части военных убытков при условии, что Дунайские княжества будут признаны свободными от владычества Порты 15 и получат статус свободных государств. Во второй половине XVIII в. в России было разработано несколько проектов по освобождению Дунайских княжеств и созданию на их территории так называемого "Независимого царства Дакии" 1 6 . Однако из-за сильного сопротивления европейских держав эти проекты не были реализованы.

княжествам независимости 1 4 .

западноевропейской 12 .

Коренным переломом в политической истории Молдовы стал заключенный с Турцией Кючук-Кайнарджийский мирный договор, согласно которому предусматривалось, в частности, улучшение правового статуса страны. Порта обязывалась возвратить Молдове захваченные у нее земли и отданные турецким райям, находившимся во время подписания договора в подчинении Очаково-Силистрийского эйалета. Кроме того, Турция не должна была требовать от жителей княжества никакой компенсации или платежа за военное присутствие, а также освободить их впредь от сбора налогов на два года 17 .

57

Заслуживает внимания и такой момент. Согласно ст. 16 договора ограничивались размеры дани, которую должна была платить Молдова Турции, а также устанавливались более свободные социально-экономические отношения между местным населением и турецкими поддаными 1 8 . Эта же статья обязывала Порту дать возможность представителям России в Константинополе выступать в защиту интересов Молдовы. На наш взгляд, самым большим достижением для Молдовы, согласно Кючук-Кайнарджийскому договору, явились вопросы права. Стамбул был вынужден предоставить княжеству правовую автономию 19 . В последней четверти XVIII в. и до 1812 г. правовой статус Дунайских княжеств был предметом специальных переговоров между Турцией и Россией. Несколько принятых хатши-шерифов привели в итоге к резкому ослаблению позиции Порты в княжествах, усилению юридического и политического статуса Молдовы и Валахии 20 . Соответствующий социально-экономический уровень имманентно порождает подобные ему отношения, продиктованные условиями материальной жизни общества. Поэтому "право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества" 2 1 . В условиях Молдовы право являлось выражением в письменной форме действующих византийских законов, а в устной форме - обычного права, т.е. выражением отношений людей друг с другом, сложившихся на основе производственных отношений позднефеодального общества и направленных на регулирование этих отношений в интересах господствующего класса, охранявшихся принудительной силой.

На протяжении XVIII в. в княжестве продолжали иметь силу нормы обычного права и письменные законодательства. Ряд письменных законодательных норм составлялся на основе узаконения юридических обычаев. Столь длительное применение обычного права объяснялось господством в Молдове османското ига.

Письменные законы фиксировали обычаи, складывавшиеся веками и мало изменившиеся, во всяком случае, под воздействием сознательной инициативы именно потому, что они были обычаями и в силу традиции считались нерушимыми, священными. Отсюда неполнота и фрагментарность юридических обычаев, ибо их многообразие не поддавалось сплошной фиксации. Отсюда же и противоречивость отдельных положений, которые подчас фиксировались вто время, когда их действенность была уже утрачена.

58

Обычное право молдован XVIII -- нач.Х1Х в., т.е. времени, когда многие написанные нормы начали приобретать кодифицированный характер, отличалось от неписаных норм раннего и развитого феодализма, которые сохранялись благодаря устной форме закона. Поэтому важно иметь в виду, что сам акт записей правового обычая, сохранившегося до этого лишь в памяти его знатоков — "законоговорителей", знаменовал начало обособления от народа обычного права. Ибо до тех пор, пока оно опиралось на устную народную традицию, оно могло, при всем пиетете к его творцам и носителям, изменяться, бессознательно отражая наряду со старым и новые моменты 22 . Фиксация же части обычного права в сборниках, анафорах, уриках, изводах и т.д. придавала ему окончательный, неизменный характер. Однако данное юридическое явление не позволяет приводить факт сохранения и кодификации в XVIII в. некоторых норм неписаного

права в качестве аргумента для подтверждения мысли о якобы низком уровне молдавского правотворчества, как это пытались делать русские дореволюционные историки и юристы, а также некоторые современные зарубежные авторы 23 . Молдавское обычное право XVIII

- нач.XIX в. не было слаборазвитым. Оно существенно отличалось

от юридических обычаев более ранних времен, ибо в указанный период неписаные законы, благодаря православной религии, сумели впитать многие элементы канонического права. К изучению обычного права важно подходить исторически, не впадая в крайности. Поэтому нельзя считать молдавское обычное право статичным, неизменным или "лучшим творением человеческой мысли" 2 4 . Следует помнить, что закон в обществе, расколотом на антагонистические классы, появляется на свет лишь в результате классовой борьбы. Закон представляет собой как бы некоторый итог, равнодействующие множества воль индивидов, принадлежащих противоборствующим социальным классам и группам 2 5 .

Очень сложно доказать, какие нормы обычного права относятся к юридическим обычаям, а на какие повлияли письменные законы. Приходится уделять самое пристальное внимание каждой норме, любому обороту речи, пытаясь восстановить картину реальности, которая представлялась знатокам обычного права. При выявлении норм обычного права молдован XVIII в., за которыми скрывалась социальная действительность, современный исследователь должен иметь в виду, что эти нормы не осознавались людьми в общей и тем более в абстрактной форме. Так как в любом кодифицированном обычае зафиксирован лишь фрагмент обычного права, следует

59

задуматься над тем, почему именно эти, а не какие-либо иные стороны социальной жизни требовали записи, с точки зрения составителей соборных грамот. Иными словами, изучение записей обычного права предполагает проникновение в "дух" этого права, в самое сознание людей того времени. Важнейшим этапом исследования при этом является скрупулезный анализ соответствующей терминологии. При исследовании обычного права сталкиваются с обилием всякого рода юридических и иных обрядов и ритуалов. По существу, каждая сделка, любой поступок в жизни, скажем, вызов в суд, вступление в брак, передача или раздел имущества, дача свидетельских показаний, оплата возмещения, очищение от обвинений и т.д., требовали постоянного соблюдения процедуры судопроизводства, ибо ее нарушение или отклонение от нее делали недействительным весь акт. Вот почему изучение норм обычного права, и не только молдован, но любого народа, требует от историка самого пристального внимания ко всем сведениям о процедурах, в которых отражалась социальная жизнь. В соборны х грамотах, особенно второй половины XVIII в., составители придавали огромное значение всем деталям, даже самым, казалось, незначительным, таким как движение, слово и поступок участников процесса, местоположение относительно друг друга — короче, в записях обычного права с точностью подробного сценария расписаны все действия, необходимые для успешного осуществления каждого акта, регулировавшего различные стороны общественной жизни молдован. Однако было бы ошибочно считать, что в интересующий нас период господствовали неписаные законы . Наоборот, в XVIII в. обычаи вступают в фазу разложения. Более того, в указанное время они уже не контролировали многие стороны юридической жизни страны, за исключением институтов гражданского права, где обычное право по- прежнему главенствовало. Не заметив этого обстоятельства, многие исследователи пришли к искажению картины истории права Молдовы двух последних периодов феодализма.

Действительно, утверждение турецко-фанариотского режима привело к всестороннему насаждению византийских законодательных норм и вытеснению из юридической практики края обычного права. Старая феодальная мировоззренческая позиция отом, что неписаные законы представляют собой оригинальный "юридический кодекс", постепенно исчезает 26 . А нормы юридических обычаев, сталкиваясь с письменным правом, все чаще и чаще уступают ему. Преимуществу кодифицированных законов способствовали также некоторые

60

соборные грамоты, изданные господарями и указывавшие на супремацию письменного права 27 . В XVIII в. обычное право, все больше подвергаясь воздействию представителей господствующегося класса, продолжает видоизменяться. Юридические обычаи проходят фильтр цензуры. Их делят на хорошие и неприемлемые, нерациональные и т.д. 28 В юридической практике вводятся новые понятия: апробированный обычай, утвержденный обычай, которые изнутри разлагают обычное право. Таким образом, неписаное право постепенно дорабатывается с учетом нужд феодальной юстиции и суда. К концу XVIII в. в результате ослабления турецко-фанариотского режима, влияния западноевропейского буржуазного права и зарождения капиталистических отношений в недрах старого молдавского общества возникает необходимость в собирании, обработке и кодифицировании юридических обычаев. С этой целью во время второго правления Ал.Маврокордата (1785-1786 гг.) был учрежден институт логофета по обычному праву, в обязанности которого входили селекция и апробирование нужных обычаев, а также контроль за судебными делами, рассмотренными по обычному праву 29 . После "ревизии" в обычае земли неписаное право Молдовы теряло свою творческую силу и уже в середине XIX в. фактически перестало играть роль одного из ведущих источников права. Несмотря на то, что к концу позднего феодализма в юридической

и судебной практике края неписаные обычаи теряют силу, в общественной жизни они продолжают занимать видные позиции. Однако это не есть свидетельство "неповторимой", "особой" роли обычного права молдован. Главными виновниками данного явления были Порта и господствующие классы страны. Турция возражала против выработки в Молдове собственных законов, а господствующие классы были неспособны составлять кодификацию законов на основе местных юридических обычаев. Особая роль правовых обычаев указанного периода заключалась

и в том, что многие старинные традиции, ранее не входившие в категорию юридических, были возрождены низшими слоями общества в противовес "указным" обычаям и рецепции византийского права. В отсутствие феодальных и буржуазных кодификаций крестьяне тяготели к обычному праву. Для них "буквы" писаного закона были "странными" и непонятными. С другой стороны, византийские законы

и даже немногочисленные анафоры и грамоты, изданные

молдавскими господарями, не всегда были способны ответить на возникавшие вопросы, так что государственная машина вынуждена

61

была сохранить многие юридические обычаи. В результате обычное право и законодательство неоднократно противоречили друг другу. Вот почему в конце XVIII в. наблюдается определенный ажиотаж вокруг '"obiceiul pamantului". Серьезный конфликт между обычным правом и законодательством прослеживается в ходе анализа судебных книг (carti de judecata) и господарских соборных грамот. Так, например, Хрисов 1752 г. отчетливо требует: "Обычаи, признанные ранее как хорошие, но не отвечающие в данный момент интересам страны, должны дорабатываться. И так должно поступать со всеми обычаями" 3 0 . Мысль об удалении "плохих" обычаев находим и в грамотах К.Маврокордата 1746 и 1749 гг.

В литературе уже высказана точка зрения о том, что в XVIII в.

эксплуатация крестьян достигла апогея. Это сказывалось и на феодальном праве. Как во всех феодальных странах, по мере

усиления эксплуатации, низшие слои населения Молдовы требовали возврата к прежним временам, к старинным обычаям. Они сопротивлялись новым правилам и законоположениям, которые ущемляли их интересы 3 1 .

В молдавскую правовую систему кроме обычного права входили

письменные законодательства и каноническое право. Отметим, что византийское право не нуждалось в санкции сюзерена. Оно применялось в каждом конкретном случае, в зависимости от знания тех или иных статей соответствующих нормативных актов. Каноническое или церковное право было заимствовано от Византии посредством южных и восточных славян. Церковное право Византии наряду с нормами отправления культа, внутрицерковной жизни и управления включало также правовые нормы, связанные с универсальными для общества семейными, брачными, наследственными и некоторыми другими имущественными отношениями. Кормчие книги были основным полным корпусом церковного права, нужным высшим представителям церковной организации — митрополитам, епископам и их судебным и административным чиновникам для суда и управления. Созданный в VI в. в Константинополе, этот сборник в течение последующих веков продолжал перерабатываться, обогащаться новыми материалами и изменять свою структуру. К XI в. архаичные канонические нормы соборов IV-VII вв., давно вступившие в противоречие с жизнью и между собой, потребовали значительных сокращений и уточнений. Появившиеся вXII в. новые издания Сборника 14титулов, снабженные комментариями крупных юристов Иоанна Зонаря и Алексея Аристина,

62

стали в течение ближайших столетий наиболее авторитетными собраниями источников церковного права 32 .

В Молдове были известны в переводах обе основные редакции

Сборника 14 титулов — ранняя, VI-IX вв., без толкований и с небольшим числом светских установлений, и поздняя, XII в., с

сокращениями и комментариями правил, а также с добавлением Прохирона.

В основу славянского собрания памятников церковного права

легли последние обработки Номоканона, принадлежавшие авторитетным константинопольским юристам — номофилаксу Алексею Аристину и историку Иоанну Зонарю. Однако проблемы перевода этих двух основных источников славянской Кормчей с толкованиями и ее составление остаются

нерешенными. Кормчая известна только в славянских текстах и является, очевидно, компиляцией славянского происхождения. Известно более 40 ее списков, 10 из которых XIII-XVII вв., сербских по происхождению, около 30 восточнославянских (русских, украинских и белорусских) и один список славяно-валашский.

В Молдове переводы византийских компиляций относятся ко

второй четверти XVII в. С этого времени начинаются непосредственное

усвоение и переработка византийских юридических памятников на румынском языке. До XVI в. источником знакомства с юридическим наследием Византии, древнего христианского мира были славянские переводы с греческого и переработки, сопровождаемые нередко и славянскими сочинениями. А именно это время, XIV-XV вв., было эпохой укрепления и расцвета феодального княжества Молдовы, когда сформировались основы его государственного, имущественного и церковного права. Таким образом, славянский перевод Сборника 14 титулов был важнейшим источником знакомства правящих классов страны с системой валашского права.

в

О

славянские

распространении в Валахии сербской Кормчей свидетельствует валашский Бухарестский ее список конца XV в. Очевидно, большая потребность в кодексах права классового общества вызвала проникновение в Молдову и Валахию византийских сборников не только с юга, но и с севера, со стороны Руси. Об этом свидетельствуют списки кормчих книг молдавского и валашского происхождения, переписанные с украинских рукописей 34 . Все они представляют собой особую русскую редакцию Кыормчей, созданную в XIII в. в Киеве, а затем в Северо-Восточной Руси в

Источником

для

изучения

ее

рецепции

Кормчей

списки

14

титулов

вв. 3 3

Молдове являются

XV-XVI

63

результате соединения Сербской кормчей с толкованиями

Древнеславянской кормчей и добавления дополнительных статей. Подчинение в церковном отношении молдавских земель в XIV в.

* галическому епископу (временами носившему титул митрополита), до создания в 1380 г. молдавской митрополии, а частично и до начала

XV в., открывал о широку ю возможност ь дл я проникновени я

древнерусских обработок славянских текстов византийских памятников. Арадский список включает наряду с традиционным составом древнерусский устав князя Владимира о десятинах,

церковных судах и церковных людях в галичской обработке начала

XIV в.; валашский Бистрицкий список 1651 г. и молдавский Санкт-

Петербургский начала XVI в. восходят к западноукраинской обработке XIV — начала XV в., дополненной древнерусским и правилами и полемическими сочинениями в защиту земельной собственности церкви и переводными статьями против латинизма 3 5 . Эти дополнения оказались актуальными для Молдовы и Валахии не только в XIV — XV вв., но также на протяжении всего XVIII -- нач.Х1Х в. Следует отметить, что в интересующий нас период византийский Сборник 14 титулов не был вытеснен другими , новыми компиляциями византийского права, хотя последние и заняли соответствующее им место. Византийский Земледельческий закон принадлежит к числу наиболее популярных памятников средневекового обычного права стран Юго-Восточной Европы, рецепциированных в Молдове. Большое число списков этого интересного юридического источника в греческом оригинале и в славянских переводах хранится в рукописных собраниях многих крупнейших хранилищ России и других зарубежных стран. Часть рукописей Земледельческого закона датируется тем временем (XVI-XVIII вв.), когда Византийская империя уже не существовала 36 . И хотя понятно столь исключительное внимание к прямым свидетельствам о практическом применении норм Земледельческого закона в Византийском судопроизводстве, все же есть основания считать, что его многочисленные копии вызваны к жизни требованиями практики 37 .

В условиях Молдовы переработанный текст "Земледельческих законов", являющийся приложением к Шестикнижию фессалоникского номофилакса Константина Арменопуло, составленному еще в 1345 г., применялс я вплот ь до начал а XX в. А в 1646 г. част ь стате й этог о закона была включена в Уложение Василия Лупу 38 .

Византийские

на

правовые

воззрения

оказали

также

большое

власти

влияние

развитие

концепций

верховной

политической

64

Молдовы. Если на Западе власть короля представляла собой развитие власти вождя племени периода военной демократии, что ощущалось весьма сильно в Германии, то в Молдове, как и в Византии, с XV в. и до 1812 г. действовал принцип, согласно которому господарь - высший магистрат: "что принцепсу угодно, получает силу закона, так как законом о его власти народ предоставил ему свою власть и могущество" 39 . Теория делегирования народом неограниченной верховной власти была принята всеми монархами Западной Европы, начиная с Фридриха Барбароссы, а затем разработана западными легистами как теоретическая основа абсолютизма. Однако эта теория имела и иной аспект: фикцию зависимости верховной власти от народа трудящиеся массы иногда использовали как повод к избранию нового императора. Эта же теория в период борьбы императорской и папской властей служила духовенству предлогом к свержению императоров, а впоследствии, начиная с Марсилия Падуанского, она легла в основу идеи народного суверенитета. В политических концепциях Молдовы все большее значение приобретала теория божественного происхождения верховной власти. Эта теория, которая проникла в Молдову из Византии и которую Византия заимствовала из позднеримского права, а Поздний Рим - с Востока 4 0 превратилась в религиозную санкцию автократии. Господарская власть обрела мистический божественный ореол и возвысилась над народом. Было создано представление о ее надклассовом характере. Эта теория нашла восторженных приверженцев на Западе, где монархи и крупные вельможи старались оправдать свою власть божественной волей (Dei Gratia, divina favente dementia - "Божьей милостью"). Воспринятая из Византии теория божественного происхождения всякой верховной власти была приемлема для всех правительств, стремившихся поставить себя выше народного волеизъявления. Эта доктрина предполагала распространение божественной санкции не только на власть самого государя, но и на его аппарат управления. Представление о божественном происхождении императорской власти способствовало в Молдове подчинению церкви государству, а также превращению императора фактически в служителя церкви, стража правоверия. Конфликты господаря с высшим клиром и особенно с монашеством были постоянными в истории страны, но добиться свободы избрания митрополита православной церкви так и не удалось. Молдавская церковь подчинялась Константинопольскому

5 I'limam U nr. X 10.13

65

патриарху. В XIV — нач.XV в. митрополиты присылались из Константинополя, а позже стали назначаться из числа лиц молдавской .национальности и, как правило, из господарского рода. В XVIII в. назначались Константинопольским патриархом из числа греков. В интересующем нас периоде, как и в средневековом обществе в целом, "во всех областях умственной деятельности" отмечалось господство "богословия" 41 , и все это не могло пройти бесследно. Молдавско- византийские церковные отношения наложили определенный отпечаток на такую важную сферу жизни молдавского общества, как право. Известно, что в VIII - XI вв. в соседних странах - Болгарии, Сербии, русском государстве - были переведены на государственные языки этих стран отдельные нормы Эклоги и Прохирона 42 . Пока у нас нет прямых доказательств того, что в XIV в. в крае были переведены какие-либо византийские законодательные акты. Но известно, что каноническое право Молдовы соответствовало гражданскому византийскому законодательству или церковным брачно-семейным соборным грамотам и юридическим нормам. Византию, Молдову, Западную Европу и Древнюю Русь сближали общность религии (христианство) и господствовавшая в них церковно- феодальная идеология. Из разных источников известно, что римские папы, начиная уже с XV в., налаживают тесные дипломатические взаимоотношения с Москвой, пытаясь использовать могучих московских князей в своей незатихающей войне с османской Турцией. В XVI-XVII вв. значение Русского государства как политической силы возросло невероятно. "Изумленная Европа, — писал Маркс, - в начале царствования Ивана едва замечавшая существование Московии, стиснутой между татарами и литовцами, была поражена внезапным появлением на ее восточных границах огромного государства" 43 . Папа Лев X пытался договориться с русским правительством о церковной унии и совместной борьбе с турками. И хотя ему это не удалось, папа Климент VII продолжает политику привлечения Москвы на свою сторону. Как бы то ни было, но со второй половины ХУ1 в., а тем более в XVIII в. Россия выступала уже в качестве защитницы порабощенных народов православного Востока 44 , причем эта доктрина распространялась как на страны Юго-Восточной Европы, так и на ближневосточные народы, исповедовавшие православие.

Несмотря на господство турецко-фанариотского режима в XVIII — нач.Х1Х в., Молдова продолжала развиваться, правда, медленно, но по восходящей линии. Это особенно было заметно в деятельности надстроечных институтов феодального общества, главным образом

66

в области правовой культуры. Существенное влияние на эволюцию молдавской юриспруденции сыграли правовые институты южных и восточных славян, которые еще на заре принятия христианской религии фактически целиком воспринимали византийское законодательство - более совершенное и отвечающее интересам и чаяниям господствующих классов. Через Византию римское и византийское право передавалось другим народам. Поэтому влияние византийской культуры в средние века во многом являлось продолжением распространения тысячелетних культурных традиций, классических и правовых норм в странах Юго-Восточной и Восточной Европы. Восприятие элементов византийской цивилизации в Болгарии, Сербии, России, Украине, Валахии, Молдове, Грузии и Армении способствовало дальнейшему развитию феодального общества в этих государствах, отвечало их внутренним потребностям, поднимало их международный престиж. Воздействие правовой культуры Византии было, разумеется, значительно более интенсивным на высшие слои общества этих стран - феодалов государств Юго-Восточной и Восточной Европы, которые перенимали византийские гражданские и уголовные законы в готовом виде или видоизмененные, т.е. рецепциированные. В широкие слои народа византийское влияние просачивалось в несравненно меньшей степени. Для правящей же феодальной знати этих стран это было обращением к самым высоким образцам права, наиболее изысканным духовным ценностям, созданным средневековой Европой. Однако силу и масштабы воздействия византийского права не следует ни преувеличивать, ни приуменьшать. Но было бы ошибочно считать, что в странах Юго-Восточной и Восточной Европы в эпоху феодализма действовали лишь византийские правовые акты. Нет. В некоторых областях, таких как гражданское право, происходил синтез византийского правового наследия и местных культурных традиций, в других же византийское право было более поверхностным, как бы наложенным тонким слоем на самобытную культуру того или иного народа. Например, нормы молдавского права XVIII — нач.Х1Х в. включали в себя три законодательных компонента: византийское, местное обычное право и отдельные юридические субстраты народов, с которыми соприкасались молдоване на протяжении веков.

Как правило, степень эффективности усвоения византийского правового наследия зависела от уровня развития дохристианской культуры вообще. Чем выше был уровень самобытной местной культуры, чем прочнее сохранялись в ней традиции языческого народного творчества, тем более ограниченным было воздействие

67

византийских законов, византийской цивилизации. Сказанное в полной мере относится к культурным связям Молдовы и Византии, ибо ко времен и образовани я Молдавского феодального государства (XIV в.) в крае уже действовали нормы валашского права, вошедшего в систему законодательных актов Молдовы XVIII в. Правда, предстоит еще определить, какие нормы относятся к византийским, какие к валашским, и какие византийские акты были восприняты валашским правом. Как образец прочного и сильного государства усматривала Византию правяща я знать Молдов ы XVIII в., которая переняла немало элементов византийского государственного аппарата и ее общественных институтов. Римско-византийские традиции в области государства и права приобрели особую окраску в период правления господарей греков-фанариотов. Идея непрерывного сохранения римской культуры и законодательства в Карпато-Дунайских землях стала возрождаться и развиваться по восходящей линии, начиная с первого десятилетия XVIII в., когда во главе страны находились ставленники Константинополя, чьи правители считались продолжателями византийских василевсов. Идея "вечного" Рима привлекала внимание не только господарей- фанариотов, но и всех западноевропейских политиков. Потребности эксплуататоров в идейном санкционировании сильной государственной власти в условиях перехода к позднему феодализму не только обусловили торжество христианства, но и привели к созданию особой идеологической доктрины — фикции существования всемирной Римской империи 4 5 . Идея сильного централизованного государства была, на наш взгляд, прогрессивно й в XVIII в., несмотря на тяготы, которыми сопровождалось существование такого государства и его трудящихся масс. Однако на протяжении периода господства турецко- фанариотского режима тенденция централизации государственной машины была разной. Примерно до середины 70-х годов власть господаря и его аппарата служила источником, образцом для формировани я институтов новой государственной административной и правовой системы. Разумеется, после того как абсолютизм Молдовы миновал стадию прогрессивного развития (1774 г.), идеализация этой политической доктрины стала служить реакционным силам.

Естественно возникает вопрос: почему именно в XVIII в., а не раньше или позже имело в Молдове столь сильное влияние византийское право? Объясняется это многими факторами, и прежде всего характером землепользования и землевладения. Как известно,

68

в начале XVIII в. господарски й доме н поглощается

частновладельческой и церковно-монастырской собственностью, в

связи с чем принцип полной частной собственности нашел классическое оформление в рецепции византийского права. С

древнейших времен вплоть до стадии нисходящего развития капиталистического строя полная частная собственность и связанные с нею товарное обращение и предпринимательская деятельность были одной из движущих сил прогресса в классовом обществе. Принцип полной частной собственности в докапиталистических формациях представлял собой в зародыше основу более прогрессивной формации — капитализма. Что касается законодательных актов Молдовы XVIII - нач.Х1Х в., то они , как и византийское право, соответствовали духу полной частной собственности. Это право "было в сущности антифеодальным и в

являлось классическим

юридическим выражением жизненных условий и конфликтов общества, в котором господствует чистая частная собственность, что все позднейшие законодательства не могли внести в него никаких существенных улучшений" 46 . Господство турецко-фанариотского ига тормозило процесс разложения феодализма и генезиса капитализма в крае. Разумеется, уровень производительных сил того времени не мо г привест и к создани ю крупног о производства , особенн о д о 1774 г., но в последней четверти XVIII в. он обусловил распространение собственности мелкого производителя на средства производства, развитие свободного ремесла и розничной торговли. Гражданское право, основанное на полной частной собственности, играло в этих условиях прогрессивную роль, поскольку только в рамках полной частной собственности могло развиваться товарное производство, без которого в конечном итоге невозможно было развитие самого феодального строя.

Молдова XVIII - нач.XIX в. выделялась среди соседних и прочих стран того "времени своим единым для всего государства правом, которое решительно преобладало над обычным правом 47 . Молдавский суд со всеми его недостатками (продажностью судей, формализмом, медлительностью и классовой направленностью судопроизводства) стоял, тем не менее, на недосягаемой высоте по сравнению с судом валашского права с ордалиями, поединками, котелком с кипятком и раскаленным железом как средства определения виновности или невиновности. Как бы ни были жестки приговоры молдавского суда, они не могли идти в сравнение с патриархальной жестокостью валашских законов 48 .

известном отношении буржуазным,

69

Однако нельзя не отметить, что наряду с прогрессивными положениями в молдавском праве имелись и пережитки старого рабовладельческого общества. Распространение принципа частной собственности на человека оказало безусловно отрицательное влияние на положение народных масс. Феодальные собственники, особенно духовные феодалы, опираясь на официальное законодательство, пытались рассматривать институт зависимости в свете полной собственности на человека, стремясь приблизить положени е вечино в к статус у рабов , а свободны х (посл е 1749 г.) — к статусу зависимых. Подобные тенденции не ограничивались Молдовой, они имели место и в Англии (Брактон), и в некоторых славянских странах ("кмет и вся его маетность - наша"). Гражданское право в Молдове могло быть действенным только при наличии сильной государственной власти с централизованным и разветвленным аппаратом управления. Молдову XVIII в. можно отнести к категории стран с классической бюрократией. Господство бюрократии со всеми ее недостатками - продажностью, волокитой, формализмом, враждебностью к народу, тем не менее, более прогрессивно, чем своевластие феодала и обычного права. Молдавские источники XVIII - нач.XIX в. сообщают массу фактов о беззакониях уездных и столичных чиновников, но эти факты отмечались именно потому, что всем были известны права и обязанности служебного лица, все знали, что можно было жаловаться вышестоящей инстанции - господарю. В условиях дофеодального или раннефеодального произвола можно было просить о помощи только у Господа Бога. Ослабление турецко-фанариотского ига отразились и на рецепции византийского права и кодификации юридических обычаев. В последней четверти XVIII в. в молдавском законодательстве ощущались новые веяния. Впервые была юридически признана теория естественного права, согласно которой от природы все люди равны и рабство, основанное на подчинении чужому господству, противоречит человеческой природе. Оценить в полной мере значение этого признания можно, только вспомнив, что даже величайшие философы древности Платон и Аристотель считали деление общества на свободных и рабов присущим самой человеческой природе. Византийское право той эпохи выработало немало новых частноправовых норм, в известной мере опиравшихся на обычное право этнически пестрого населения империи, что обеспечивало ему в будущем большую жизнеспособность. Были проведены прогрессивные реформы в сфере семейно-брачных отношений,

70

улучшено правовое положение женщины. Вместе с тем юридическая санкция принципа частной собственности, регулирование торгово- ростовщических операций, прав наследования, семейного права и других институтов римско-византийского законодательства оказали бесспорное влияние на развитие юридической мысли в Западной, Юго-Восточной Европе и породили рецепцию Юстинианова права буржуазным обществом 4 9 . Румынские ученые, занимающиеся выяснением судеб римско- византийского права в Молдове и Валахии времен феодализма и капитализма, отметили значительное влияние византийских законодательств в XVII - XVIII вв., главным образом Шестикнижья Арменопуло, через которое в Дунайские княжества проникли Новеллы Юстиниана и Льва VI м . Для того, чтобы у читателя не создалось мнения о преувеличении роли византийского права в Молдове, отметим, что через Шестикнижье Арменопуло они проникали в действующее законодательство Российской империи и на протяжении всего XIX в. применялись в Бессарабии. Документы свидетельствуют, что в нашем крае Шестикнижье Арменопуло имело силу закона до 1924 г. В конце XVIII в. был сделан его перевод на новогреческий язык 51 , в 1831 г. русский перевод этого источника был представлен на рассмотрение правительствующего Сената для решения вопроса о его практическом применении в Бессарабии. Сенат затребовал для сличения византийский текст. Были обнаружены некоторые расхождения, отмеченные на полях русского перевода. В конечном счете Сенат определил: "При применении дел принимать точное содержание отметок, на полях сделанных". Таким образом, царское правительство предписало считать Шестикнижье Арменопуло, включавшее около трети Новелл Льва VI и одну шестую часть Новелл Юстиниана, действующим правом в Бессарабии 5 2 . Эти законы получили название "Местные Бессарабские законы". Отметим, что византийское законодательство имело огромное значение для многих стран Европы не только при феодализме, но и при капитализме. Чтобы отличить буржуазные кодификации от рецепций времен феодализма, ученые иногда называли последние консолидациями. Так вот, консолидации были использованы фактически во всех буржуазных кодексах (французском гражданском 180 4 г., австрийско м 1811 , прусско м 179 7 г.), имел и он и распространение и в России. Среди консолидации были и действовавшие на территории Молдовы рецепциированные нормы. Особенно следует отметить такое обстоятельство. Многие

71

византийские нормы права воспринимались в княжестве целиком, лишь некоторые видоизменялись. Со второй половины XVIII в. господари особенно стремились приспособить византийское , законодательство к местным условиям, дополняя их некоторыми "адаптированными обычаями". В таких случаях видоизмененные византийские нормы уже не считались рецепциями, ибо больше тяготели к консолидациям. Это были синтезированные правовые нормы. В литературе их называют иначе, но это ы что не столь важно; мы лишь констатируем воздействие их на эволюцию права вообще.

Это еще раз доказывает правоту мысли о том, что ничего в обществе

не проходит бесследно. Более того, на наш взгляд, рецепция византийского права второй половины XVIII в. меняет свое историческое содержание, а также функциональные обязанности. На данном этапе она должна была обусловить юридическу ю подоплеку реформ фанариотских господарей, приостановить разложение феодального общества и все больше и больше приспосабливаться к новым отношениям.

Важная особенность феодального права Молдовы XVIII — нач.

XIX в. заключается в том, что письменное законодательство,

сбрасывая духовную оболочку, приобретает светский характер. В конце

XVII — нач-XVIII в. Синтагма Матвея Властаря и Номоканон Якова

Ясинского применялись в юридической практике на старославянском и греческом языках 53 . Однако особенно в XVIII в. сфера влияния этих норм канонического права сужается в результате повышения авторитета письменного светского законодательства. Но Синтагма и Номоканон не исчезают. Они были восприняты Уложением В.Лупу (1646 г.), Исправление м закона (1652 г), рядом других законоположений. Даже митрополитские консистории, ссылаясь на письменные законы, названные выше, не указывали первоисточник.

Следует подчеркнуть, что письменные кодификации использовали из канонического права главным образом материал, касающийся гражданского права. Что до распространения светских византийских источников, то мы до сих пор не располагаем никакими документами относительно их прямого воздействия на юриспруденцию Молдовы, кроме как на выдержки из Синтагмы и Номоканона Я.Ясинского, на которые оказали существенное влияние.

Важной особенностью феодального права Молдовы турецко- фанариотского периода (как, впрочем, и истории социально- экономических и политических отношений) стали сближение и выработка общих для Молдовы и Валахии законодательных норм.

72

Этому во многом способствовало назначение на кратковременный период одних и тех же господарей в Молдове, потом в Валахии, и наоборот. Постараемся аргументировать нашу точку зрения. Итак, Константин Маврокордат провел коренную судебную реформу сперва в Валахии (1739-1740 гг.), а потом в Молдове (1741-1743 гг.). До него в Валахии и Молдове применяли множество правовых систем - рецепцию византийского права, канонические законы, обычное право, а также правовые хрисовы господарей. Константин Маврокордат, которого в литературе не без оснований именуют "господарем просветителем", сумел опередить самого себя. Обладая хорошей экономической, политической и юридической подготовкой, располагая богатой библиотекой 54 , он пытался на рациональной основе вывести Дунайские княжества из кризисного состояния. С этой целью он провел четыре реформы подряд: социальную, фискальную, административную и юридическую.

В основе правовой реформы находилось Уложение от 7 февраля

174 1 г., опубликованно е в "Mercure de France" в июл е 174 2 г. 55 Подготовленное в Валахии, оно было целиком перенято и в Молдове, во время правления К.Маврокордата. Для того, чтобы придать реформе масштабный характер, господарь созвал Собрание сословных представителей, на котором утвердил Уложение, принятое

в Валахии 5 6 . Более того, текст Уложения представляется как юридический акт обоих государств.

Уложение К.Маврокордата составлено главным образом на основе византийского права, однако содержит и много нововведений. Так, например, четвертая статья заметно ограничивала судебную деятельность протопопов, запрещая им иметь свои тюрьмы для осужденных по каноническому праву. Пятая статья для государственных сановников, выступавших в качестве судей или судебных делегатов от имени господаря, предусматривала ежемесячное жалованье из государственной казны. До сих пор они вознаграждались по системе "кормления". Правда, Уложение не определяло объем жалованья. Но сам факт включения такой статьи придавал реформе просветительский характер. Этим самым значение реформы выходило за рамки феодального общества, точнее, она ускорила процесс разложения старого мира.

Седьмая статья Уложения К.Маврокордата регламентировала деятельность цинутных судебных органов. Так как крестьяне не располагали средствами для того, чтобы добраться до господарского суда, а цинутные судьи и власти зачастую препятствовали их борьбе

73

за правду, были назначены специальные господарские сановники, которые за определенное жалованье должны были на местах, в цинутах принимать жалобщиков и по мере возможности разрешать конфликты и споры. Согласно судебной реформе Константина Маврокордата, для бояр-сановников, редактировавших господарские анафоры, предусматривалось денежное вознаграждение из государственной казны. Нововведением являлся также разбор судебного дела высшим судом в следующем порядке: сперва группа высших сановников изучала документы, решения суда, которые затем передавались господарю для окончательного решения. Если же возникали споры, дела возвращались в господарский Диван на доследование. Кроме того, К.Маврокордат создал судебную коллегию из трех членов, куда входил и летописец И.Некулче. Его ежемесячное жалованье составляло 30, а по другим источникам 20 леев. Но этот шаг господаря был признан великими боярами неправельным, поэтому спустя три месяца он упразднил коллегию 57 . В описаниях современников указывается, что К.Маврокордат учредил три трибунала, которые "судили по законам Юстиниана". Все материалы судебных процессов фиксировались в специальных судебных книгах, оформлявшихся в двух экземплярах. Ежемесячно один экземпляр отправляли в господарский Диван, который должен был проверять правильность и объективность решения судебных дел. Второй экземпляр хранился в цинутном суде. По поступлении в столицу первый экземпляр пронумеровывался и скреплялся господарской печатью, чтобы после этого никто не смог внести никаких поправок 58 . Цинутным судьям К.Маврокордат направлял не только текст самого Уложения, но и комментарии к новым законам, которые помимо вопросов судоустройства затрагивали и проблемы судопроизводства. Вот некоторые из господарских указаний: а) отныне запрещается, чтобы исправники поручали своим наместникам, то есть заместителям, выполнять судебные функции, которыми должны заниматься сами; б) исправники имеют право судить все гражданские дела. Они вправе судить и некоторые мелкие уголовные дела, такие как рукоприкладство, воровство. Более тяжкие преступления (убийства, разбой, изнасилование, похищение женщин , прелюбодейство и др.) должны судиться только господарским судом 59 ; в) местным, цинутным судам категорически запрещается пересматривать дела, рассмотренные господарским судом и скрепленные господарской печатью 60 ; г) господарский Диван будет

74

ежедневно исследовать судебные дела. В случае отсутствия господаря

в Диване вступает в силу прежняя практика, когда дело от имени господаря рассматривает сановник Дивана, по прибытии господарь лишь утверждает или отвергает это решение 61 ; д) в связи с тем, что в господарский суд поступает ежедневно более 100 жалоб, сановникам Дивана разрешается судить дела меньшей важности у себя дома 6 2 ; е) исправники квалифицируются как специалисты по межевым

мазилы могут выступать в качестве хотарников 6 3 ;

ж) судебный процесс может состояться лишь в присутствии обеих

сторон 6 ' 1 ; з) цинутным судьям запрещается вмешиваться и

рассматриват ь дел а горожан , ка к эт о случилос ь в ма е 174 2 г., когд а тутовскому исправнику запретили касаться споров и конфликтов между жителями города Бырлад 65 . В связи с тем, что Уложение К.Маврокордата содержало много новых норм и правил, суть которых часто извращалась цинутными исправниками, господарь был вынужден ежегодно направлять судьям дополнения к существующим комментариям. Например, "если двое конфликтующих явятся в цинутный суд, сперва записывать все обиды

так, чтоб ы в диван е поняли , кто

жалобщика , потом ответы истца

виноват и кто прав. Если к нам не поступят материалы с подробным

изложением судебного процесса, а лишь формальные записи, тогда такие бумаги будут уничтожены и отправим для доследования

господарских лиц" 66 . Заслуга К.Маврокордата заключалась в том, что он сумел поднять судебную реформу в Дунайских княжествах на уровень передовых юридических идей того времени. Впервые в судебной практике, начиная с 15 января 1742 г. в Молдове стали назначаться профессиональные судьи. В их компетенцию входило и право суда

над всеми жителями уезда: "крестьяне, ремесленники,

конфликтам, а

бояре" 67 .

Нововведением явилось и признание великих диванских бояр второй высшей судебной инстанцией. Им разрешалось по личному

усмотрению судить "менее важные дела", которые могли быть действительны без подписи и печати господаря 6 8 . В этой связи были расширены судебные правомочия думских бояр или советников господаря 6 9 . Великому логофету вменялось в обязанность судить проблемы фискального характера; великим ворникам Верхней и Нижней Молдовы — дела подвластных им территорий, в том числе и уголовные; великому visternicu (казначею) — дела, связанные с налогами и повинностями; великому — дела горожан, а также

придворных

феодалов 70 .

Несмотря на старания К.Маврокордата, его судебная реформа

75

не была воспринята определенной частью населения, особенно средними и крупными феодалами, ибо опередила время. Судебная реформа соответствовала переходному от феодализма к капитализму периоду, если не больше. Некоторые ее институты остались в силе и действовали при последующих господарях, но основная масса законодательных норм Уложения была предана забвению. Однако в целом судебные нормы, введенные К.Маврокордатом, во многом способствовали углублению процесса разложения феодализма в княжествах.

В результате сопротивления крупных феодалов лишь некоторые

законодательные нормы и юридические институты Уложения вошли в правовую практику во второй половине XVIII в. Например, суд сановников Дивана был признан высшей судебной инстанцией только в последней четверти столетия. Попытка К.Маврокордата отделить судебную систему от административной власти также не имела успеха, разве что только в период его правления. Правда, в 60-е годы Ион Каллимах в Молдове, как и в Валахии, возрождает институт цинутных профессиональных судей, но не упраздняет судебные правомочия исправников 71 . По окончании правления К.Маврокордата упраздняется и принцип выдачи жалованья цинутным идиванским судьям, восстанавливаются

"кормления". Лишь в 70-е годы Гр. Ион Каллимах возвращается в обеих княжествах к нововведениям К.Маврокордата, но не полностью. Судьям разрешалось принимать подарки в знак "уважения" и справедливого решения судебного дела 7 2 . В начале XIX в. "Краткое собрание законов" А.Донича также допускает подношение судье скромных подарков в виде еды и спиртных напитков 73 .

В конце XVIII в. турецко-фанариотские господари Молдовы и

Валахии возвращаются и к другим нововведениям Уложения К.Маврокордата, способствуя тем самым сближению и выработке общего для Дунайских княжеств права 74 . Одновременно с утверждением турецко-фанариотского ига, в юридической теории и в самом действующем праве все больше сказывается влияние греческих и восточных философских учений, обычаев, правовых норм и юридических воззрений. В юридической реформе К.Маврокордата этот процесс прослеживается вполне отчетливо. В законодательство К.Маврокордата проникают некоторые философско-правовые идеи, рожденные главным образов под воздействием греческой философии. Важнейшим среди них было учение об естественном праве, основанное на представлении о том, что весь мир является эманацией естественного разума, который

76

устанавливает жизненный порядок, являющийся вечным, разумным и безусловным. Установления-естественного права, прогрессивные для своего времени, покоились на абстрактных законах нравственности и морали, явление весьма заметное в крае, особенно в последние годы XVIII в. и в последующем периоде. Естественное право выдвинуло доктрину о том, что "по праву природы все люди являются равными". Декларировалис ь и такие принципы византийского права, как равенство всех граждан перед законом и человечностью, требования от законодателя уважения к личности, устранения правовых норм, унижающих человека. Однако все эти принципы находились в вопиющем противоречии с жизнью (сохранение рабства для цыган на протяжении всего периода и крепостного права до 40-х годов XVIII в.); в самом дайствующем занонодательстве (особенно уголовном) ясно выступало социальное неравенство, права свободных знатных лиц противопоставлялись правам низших слоев населения. Эти правовые доктрины находились вне меньшем противоречии и с духом автократизма, неограниченности власти господаря, пронизывавшими все молдавское законодательство. Именно в нем нашло окончательное оформление учение о божественности и полной непогрешимости власти автократора на земле. Господарь считался "живым законом", совершенным воплощением неограниченной власти. Тем самым философско-политические идеи волюнтаризма, полной зависимости закона от воли господаря были доведены до самых крайних пределов. Как же можно было согласовать такого рода концепции с принципами естественного права, всеобщего равенства перед законом и гуманности? Юридическая теория, создав учение о добром и мудром господаре, вдохновляемом в своей законодательной деятельности свыше, пыталась примирить эти непримиримые положения. Но действительность на каждом шагу опровергала теоретические выкладки юристов. Поскольку правовые нормы складывались и развивались не в процессе научного творчества юристов, а посредством законодательной даятельности господаря, не знавшего никаких пределов своему произволу, право стало все больше зависеть от господарского деспотизма, от колебаний внутренней и внешней политики правительства. Вторым примером, подтверждающим, что деятельность господарей-фанариотов, правивших в Валахии и Молдове, способствовала складыванию общего для обоих княжеств права, может служить правление Ал .Ипсиланти, сначала в Валахии, а с 1786

77

по 1788 г. в Молдове. В Валахии Ал.Ипсиланти начал осуществлять судебную реформу еще в 1774 г. Она завершилась в том же году принятием Уложения, известного как "Pravilniceasca condica". Став господарем Молдовы, Ал.Ипсиланти, благодаря русской администрации, начал дополнять некоторые юридические институты, сохранившиеся здесь со времен К.Маврокордата, ("Наказ" Екатерины II, а также другие источники права), многими элементами, введенными им в правовую жизнь Валахии. Приведем несколько примеров. Во время второй русской военной администрации в Диване Молдовы появляются специализированные департаменты. Примерно такие же юридически-административные институты возникают в это время в Валахии. Там департамент ы имели более четкую специализацию и компетентность. После прибытия в Молдову Ал.Ипсиланти развивает здесь департаменты Дивана до валашских аналогов. Именно в указанное время в департаменты входило 3-4 боярина II-III разряда и 4-5 — остальных категорий. Архивные документы указывают на разное число членов департамента в связи с тем, что часто помимо постоянных ее членов приглашались и специалисты по тем или иным правовым проблемам, в зависимости от сложности рассматривчемых вопросов. Причем представители первой группы должны были иметь опыт работы в судах и в качестве господарских сановников. Все получали жалованье из государственной казны. Другой пример . В 1773-1774 гг. в молдавском Диване был образован судебный департамент. Ал.Ипсиланти, по примеру криминального департамента Валахии, разделил его на департаменты по гражданским и по уголовным делам, в которых работали образованные юристы. Это способствовало более объективным решениям по рассматриваемым судебным делам. Глубокий след в феодальном праве Молдовы времен турецко- фанариотского периода оставили русские администрации 1739,1769- 1774, 1787-1792, 1806-1812 гг., которые позволили Дунайским княжествам иметь свои судебные и административные органы правления, хотя диваны возглавляли представители русских военачальников. Во времена правления русских администраций в Молдове и Валахии продолжался процесс сближения народов княжеств, но на более высоком и квалифицированном уровне. Постараемся аргументировать нашу точку зрения путем краткого анализа правовых систем. Во-первых, Россия, действуя как защитник Дунайских княжеств,

78

во время администрирования этих территорий пыталась улучшить и модернизировать не только социально-эконрмические и политические устои, но и юриспруденцию. Правда, на протяжении XVIII в. степень вмешательства России в проблемы Молдовы и Валахии была разной. Так, например, в 1739 г. Россия только включается в решение проблемы политической независимости княжеств. Можно сказать, что в это время царизм лишь начинает вырабатывать свою политику на Балканах. Во-вторых, Россия одновременно активно включилась в совершенствование системы права Молдовы и Валахии. Следуя советам русского командования, логофет по обычному праву начинает собирать и обобщать нормы юридических обычаев, в то время как в самом русском государстве не были кодифицированы источники русского права. Охваченная идеей создания на базе Дунайских княжеств нового государственного объединения — Современной Дакии — Россия пыталась выработать единые правовые нормы для обеих стран. Значительная часть населения Молдовы и Валахии поддерживала политику восточного соседа создании единого румынского государства и единой правовой системы. В-третьих, благодаря России упрочняется позиция и резко повышается авторитет Дивана в государстве. Наряду с представителями русской администрации действовал административно-юридический институт Дивана, который ранее выполнял функции советника и вспомогательного органа при господаре. Фактически в стране образовалось правовое двоевластие 75 . Русская администрация создала гражданский координационный центр для связи с цинутами, в правомочия которого (наравне с Диваном) входило и рассмотрение судебных дел. В каждом из княжеств назначалось официальное лицо из русских военачальников, которому поручалось наблюдать за действиями Дивана. Разбор ими судебных дел квалифицировался как решение последней судебной инстанции. Как правильно заметил историк В.Ткач, делегация молдавских бояр и церкви к русскому командованию изложила свою программу по вопросу управления и судоустройства княжества. Бояре просили, чтобы во главе княжества стоял Диван и чтобы назначили одного из "генералов русской армии в княжестве председательствующим в Диване" 76 . Генерал нужен был боярам для укрепления авторитета Дивана, а также для разбора претензий между боярскими семьями. Кроме того, бояре преследовали и другие цели: они боялись подвергнуться преследованиям в случае, если Молдова не будет освобождена и вновь попадет под турецкое иго. Если же во главе Дивана будет русский генерал, они сошлются на необходимость его

79

распоряжения 77 . Председательствующий в Диване русский генерал, не вмешиваясь во внутренние дела, занимался общим направлением деятельности администрации, решал возникающие споры и конфликты. В Дунайских княжествах роль Дивана настолько возросла, что период между 1769 и 1774 г. называли "время Дивана" 78 . В Молдове действовал "Диван Молдавского княжества", в Валахии "Диван Валашского княжества". На том этапе судебные решения Дивана были решениями последней судебной инстанции. Был принят ряд мероприятий в целях оздоровления юстиции и права. Русская администрация прекрасно понимала, что юриспруденция—главный двигательный и мобилизующий нерв общества.

Фельдмаршал Румянцев воспользовался критикой в адрес существующих законодательств для проникновения в Молдову и Валахию изнутри. В 1777 г. он обращается к молдавскому народу, сообщая о заботе и защите их интересов императрицей перед Портой. Те, кто был недоволен решениями судебных дел в Диване, вправе были обращаться к немуза правдой 79 . Архивные документы указывают на то, как "обиженные" Диваном обращались за помощью к фельдмаршалу 8 0 . Благодаря активной и прогрессивной политике, проводимой Россией во второй половине XVIII в. в Молдове, в период правления русских администраций резко демократизируется политико-правовая жизнь. Суд последней инстанции - Дивана становится коллегиальным законодательным органом. Диван, как и при К.Маврокордате, работал ежедневно (кроме выходных), но был разделен на четыре департамента: 81 судебный, вистерийский, военный и гетманский. Их создание преследовало цель улучшить работу Дивана. Первый дапартамент занимался разбором гражданских и уголовныхдел. В него входили бояре I и II категории 82 . Мнение каждого члена Дивана фиксировалось в протоколе заседания дапартамента. Решения принимались согласно мнению большинства. Особое значение придавали нормам обычного права 8 3 . Церковный суд был отделен от гражданского. Его правомочия распространялись только на ли ц религиозного культа 8 4 . Таким образом, в разультате благоприятных условий, созданных русской администрацией для развития местного права Дунайских княжеств, в Молдове были сделаны первые практические шаги в плане отделения суда и юстиции от административной власти. И это случилось в то время, когда в самой России из-за сопротивления реакционного дворянства еще действовали старые феодальные нормы судоустройства и судопроизводства.

80

Не будет преувеличением сказать, что в 70-80-е гг. XVIII в. начинается прямое воздействие западноевропейского правотворчества на местное молдавское право. Этому во многом способствовали высокообразованные и прогрессивно настроенные офицеры русской армии, участвовавшие в военных дайствиях на территории княжества

в период русско-турецких войн. Благодаря им в Молдове стали известны

энциклопедия

А.Н.Радищева "Путешествие из Петербурга в Москву* 6 . Сыграло свою роль и распространение в Молдове "Наказа" Екатерины II, в котором было много идей, заимствованных из сочинений западноевропейских просветителей, историков и юристов 87 . Стремясь продемонстрировать разным слоям русского общества и за границей заботу о благе всех подданных, показать, что в Российской империи народ и правительство едины, а власть опирается на "естественное право", русская императрица издала "Наказ", в котором было много идей, заимствованных из сочинений Монтескье, Беккариа, других передовых мыслителей и правоведов 88 . 11 март а 177 0 г., т.е. в перио д русско-турецко й войн ы 1768-177 4 гг. "Наказ" был рекомендован Екатериной II и командованием русской армии членам Дивана, другим представителям администрации княжества в качестве специального руководства по управлению страной 89 . В 1773 г. по рекомендации главнокомандующего русской армии фельдмаршала П.А.Румянцева он переводится на румынский язык и публикуется. На наш взгляд, это стало событием большого историко-юридического значения, ибо Османская империя стремилась всячески воспрепятствовать становлению и развитию права в Молдове, правовому просвещению ее населения 90 . Для сравнения отметим, что "Наказ " бы л вторы м посл е Уложени я Васили я Луп у (164 6 г.) законодательным актом на румынском языке. Издание "Наказа" Екатерины II положительно повлияло на развитие истории права Молдовы. Он явился одним из наиболее ранних произведений, содержащих передовые воззрения просветителей на государство и право. Именно благодаря "Наказу" в Молдове прокладывает дорогу принцип равенства членов общества перед законом. Так, например, статья 34 гласила: "Равенство всех граждан состоит в том, чтобы все подвержены были тем же законам". Это был достаточно передовой принцип как для Молдовы переходного от феодализма к капитализму периода, так и для других стран эпохи средневековья.

"Наказ" отвечал непосредственным нуждам развития права Молдовы второй половины XVIII в., поскольку в условиях турецко- фанариотского ига кодекс Юстиниана, Василики, Шестикнижье

Дидро и Д'Аламбера, труды Вольтера 85 , появляется книга

6Comanda nr. 81033

81

Арменопуло и другие источники писаного права распространялись в основном на греческом языке, непонятном для абсолютного большинства молдавского народа, в том числе для многих бояр- членов господарского Дивана. В "Наказе" содержалось много передовых по тому времени мыслей. В статьях 192,193 императрица, следуя воззрениям Беккариа, проповедовала отмену пыток, в статье 150 призывала к необходимости применения разумного и мягкого наказания. В ряде других статей Екатерина II ратовала за сокращение сроков пребывания в тюрьме под следствием, рекомендовала введение гласности судебного приговора или решения 9 1 . В сочинениях императрицы встречаются довольно интересные суждения и положения о равноправии граждан. В статье 573 указывается на равенство людей вообще, а в статьях 34 и 35 более конкретно регламентируется равенство всех перед законом:

"Равенство всех граждан состоит в том, чтобы все были подвержены тем же законам" 9 2 . В данном случае бесспорно влияние западноевропейской правовой культуры. "Наказ" Екатерины II не остался на бумаге. Он нашел широкое применение в Молдове. Под его влиянием на период правления русской администрации в стране было запрещено применение пыток во время следствия и суда 93 . Допросы, свидетельские показания и очные ставки проводились в присутствии истца и ответчика "заставляли тех, о коих идет дело, подписываться на своем показании собственноручно" 94 . В судопроизводстве был установлен четкий порядок в разборе судебных дел. Уголовные дела разбирались в первой половине недели — по понедельникам, вторникам и средам; гражданские -- по четвергам, пятницам и субботам 9 5 . Решения суда и приговоры зачитывались в присутствии всех членов судебного департамента с обязательной ссылкой на соответствующие статьи писаного законодательства или нормы обычного права. Протоколы заседания подписывались всеми членами департамента. Деятельность русской администрации, присутствие прогрессивно настроенных русских офицеров, опубликование на румынском языке "Наказа" Екатерины II - все эти явления, вместе взятые, способствовали распространению в Дунайских княжествах идеологии, соответствующей эпохе Просвещения 9 6 . Однако в отличие от западноевропейских государств, где передовые идеи выдвигали главным образом представители буржуазии, в Молдове - стране, где только начали вызревать элементы капиталистического предпринимательства, носителями идеологии просвещения являлись представители феодального класса и духовенства. Именно они и

82

выступали в последней четверти XVIII — начале XIX в. с определенными проектами, направленными как на ограничение и даже на полное свержение турецко-фанариотского ига, так и на борьбу против некоторых устаревших феодальных правовых норм. Уже в обращении к русской императрице, разработанном группой бояр во главе с митрополитом Молдовы Гавриилом Каллимахом в 176 9 г., имеютс я интересны е предложения , направленны е н а совершенствование управления страной и развитие молдавского права. Указывалось на необходимость проведения мероприятий по сбору юридических обычаев княжества и норм писаного права, их последующей переработки, составления и издания отдельного сборника норм права, который после официального утверждения соответствующими инстанциями должен был стать действующим источником права Молдовы 9 7 . В обращении молдавских бояр предлагалось установить в Молдове аристократическую республику во главе с Диваном, состоящим из 12 бояр, избираемых на один или на три года. При этом все они должны иметь определенное образование. Шестеро из них должны были бы заниматься вопросами правосудия, а остальные — осуществлять управление княжеством. В каждом уезде на тот же срок предусматривалось избрать по два исправника. Одному следовало заниматься судебными, другому — фискальными и административными вопросами. По истечении сроков полномочий на их место следовало было избирать других феодалов. По окончании полномочий они обязаны были отчитываться за проделанную работу. Если обнаруживалось, что принимались несправедливые решения, допускался обман или нечестность, предлагалось не допускать их впредь занимать государственные должности. Эти идеи получили дальнейшее развитие в проекте Д.Стурзы "Plan sau forma de obladuire republicans" (Пла н или форм а республиканского правления), разработанном в 1802 г. 98 Согласно проекту, политическую и государственную власть предлагалось сосредоточить в трех диванах: большом (15 бояр), призванном управлять внешними делами княжества;ы правовом (15 бояр), наделенном высшими и судебными функциями; и низшем (депутаты избирались населением уездов по многоступенчатой системе), устанавливавшем налоги и утверждавшем бюджет страны 9 9 . Подобные же действия предпринимали бояре и духовенство Валахии. Общим во всех проектах было уничтожение фанариотского режима, изгнание иностранцев с государственных должностей, назначение местных господарей, желательно на всю жизнь,

83

конфискация имущества греческих монастырей, возвращение земель, захваченных Турцией, создание национальной армии, свобода торговли, предоставление возможности для развития местной промышленности. Эти требования были общенациональными 100 . Во время третьего правления русской администраци и (1784-1792 гг.) 101 в судоустройстве и судопроизводстве Молдовы и Валахии каких-либо нововведений не наблюдалось, вознобновились лишь правовые положения времен второй оккупации. Во время четвертой русской администрации (1806-1812 гг.) Россия

уже выступает как защитница Дунайских княжеств. В декларации императора Александра было заявлено, что вступление русских войск в Молдову и Валахию было предпринято с целью облегчить положение княжеств, хотя по отношению к Турции Россия не питает каких-либо

прежняя система

негативных чувств. Поэтому будет сохраняться "

вся

судопроизводства" 102 . Характерной особенностью для этого периода было назначение на его первоначальном этапе одного и того же господаря «.Ипсиланти в Молдове и Валахии. Он вошел в столицу Валахии 15 сентября 1806 г. вместе с командующим русской армии генералом Миккельсоном. «.Ипсиланти был утвержден русской администрацией и считался "господарем обоих государств - Молдовы и Валахии" 103 . Третьей важной особенностью молдавского феодального права турецко-фанариотского периода было складывание в последней четверти XVIII - начале XIX в. судебно-правовой концепции и системы молдован, вошедшей в историю права как "Местное бессарабское право". Этому способствовало, после Кючук-

Кайнарджийского мира, ослабление турецко-фанариотского режима и заинтересованность России в оккупации этой страны Юго- Восточной Европы. В результате, в 1785 г. появляется первый молдавский закон - Соборная грамота (Sobornicescul Hrisov). Большинство ее статей было написано на базе византийского права. К примеру, в полном объеме была узаконена 114 новелла Льва VI, но сучетом конкретных социально-экономических условий, в которых находилась страна. Были видоизменены и другие византийские нормы . Значительна я часть Соборно й грамоты включала переработанный и дополненный местными и нормами обычного права, а также некоторыми элементами "Наказа" Екатерины II. В конце XVIII в. в Молдове и Валахии было известно в славянском и молдавском переводах, а также на греческом языке большинство важнейших византийских памятников светского и церковного права - такие как Новеллы и другие части Кодекса Юстиниана, Эклога, Земледельческий закон, Прохирон, Номоканон в 50 титулах Иоанна

84

Схоласта, Сборник 14 титулов, Синтагма Матфея Властаря, Шестикнижье Константина Арменопуло и др. 1 0 4 В Соборную грамоту 1785 г. разными путями проникли и элементы идеологии эпохи Просвещения, идеологии, которая сыграла прогрессивную роль в судьбах фактически всех стран Европы, в том числе и менее развитых 105 . В грамоте сказано: "Когда проходит продажа какой-либо вотчины между теми, кои несут резеши или родственники между собой, тогда как продавец, так и покупатель явиться в диван и представить контракт договора с назначением справедливой цены. Диван после рассмотрения оного предписывает начальству от цинута, в котором находится вотчина, об учинении публикации в продолжение шести месяцев во все торговые дни для оповещения тех, коим родство и разешство дают право преимущественного приобретения на выкуп; если до истечения оного шестимесячного срока никто из родственников или резешей, здесь

находящихся, не явится для выкупа, то цинутное начальство обязано представить в диван для сведения письменное в том свидетельство

и таким образом диван утвердит ту продажу" 106 . Здесь налицо

бесспорное влияние западноевропейских просветителей XVII-XVIII вв.

- Г.Гроция, Б.Спинозы, Вольтера, Ш.Монтескье и Ч.Беккариа через

"Наказ" Екатерины II. В этом нет ничего удивительного. У всех народов мира, по мере углубления кризиса феодальной системы, получает развитие антифеодальная идеология Просвещения. Ее характер определялся уровнем общественно-политического и социально- экономического развития конкретного ареала страны. "Просвещение - необходимая ступень в культурном развитии любой страны,

расстающейся с феодальным образом жизни" 107 . Название этого законодательного акта объясняется тем, что он был составлен на Соборе, то есть на собрание Дивана с участием господаря,

и хотя это название можно было бы присвоить и другим хрисовым

подобного происхождения, оно сохранилось только для Хрисова Ал.Маврокордата. Причиной принятия этого документа явилось предотвращение расхищения мелкого тяглового землевладения - резешской долевой общины как результата роста крупных латифундий. Предписания Sobornicescul Hrisov не имели обратной силы. Пройдя через Диван и получив силу закона, этот документ стал одним из наиболее важных нормативных актов XVIII в. и сыграл значительную роль в юридической жизни Молдовы. В нем содержались распоряжения относительно дарственных записей, касавшихся вотчин, виноградников, домов, земли под строительство домов, садов и т.д., к которым должно применяться преимущественное право, а

85

также относительно обменов, купли-продажи и закладных. Что касается продажи городского недвижимого имущества, здесь продолжали действовать старые нормы обычного права, не включенные в Хрисов 108 . Содержащиеся в Соборной грамоте 1785 г. распоряжения не только признавались последующими господарями, но даже были дополнены новыми предписаниями. Таковы, например, отдельные дополнения господаря М.Суцу (1793 г) 1 0 9 относительно действий заинтересованных лиц при объявлении о продаже вотчин (кроме мелких имений и виноградников). Соборная грамота касалась также запрещения смешанных браков цыган, принадлежавших господарям, и цыган-холопов, принадлежавших частным лицам. Однако молдавское законодательство XVIII в., Соборная Грамота 1785 г. и Соборная Грамота 1793 г. не были совершенными. Письменные документы указывают на непрекращавшиеся попытки обойти новые кодификации. До 1785 г. крупные латифундисты чаще всего прибегали к этому при помощи дарственных записей, не подлежавших действиям преимущественного права приобретения. Становясь владельцем даже небольшого участка в резешском селе, феодал получал все новые права резешей, в т.ч. и права покупки других участков сорезешей. Проникнув в резешское долевое село, бояре закабаляли и разоряли резешей, заставляя их продавать свои земли за бесценок. Таким образом, особенно в XVII-XVIII вв. земли, принадлежавшие молдавским резешам, переходили в собственность крупных бояр и церкви. После 1785 г. бояре часто самовольно захватывали земли у мелких землевладельцев-дольщиков резешей, мотивируя это тем, что крестьяне не располагали никакими документами на владение ими. В результате последние теряли резешские права и становились царанами, т.е. феодально-зависимыми от землевладельцев, обязанными нести тяжелые повинности в пользу бояр. Не сумели грамоты ограничить и экономическую мощь и правомочия церквей и монастырей. Так, Соборная грамота 1785 г. запрещала дарение резешских земель помещикам, но разрешала дарение в пользу монастырей. Пользуясь просчетом молдавских законодателей, монастыри приобрели многие участки резешских земель. В уездах Орхей и Кишинэу земли некоторых монастырей наполовину состояли из бывших резешских 110 . Следует отметить, что, несмотря на значительную

демократическу ю правову ю

законодательство в княжестве имело сугубо классовый характер и

систем у Молдов ы конца XVIII в.,

86

было призвано защищать интересы господствующего класса. Так, например, господарь видел в письменном законодательстве поддержку в консолидации института монарха, а феодалы придерживались мнения, что письменные кодификации смогут приостановить дальнейше е наступление государства на частновладельческую собственность. Средние и низшие слои населения рассчитывали на улучшение материального положения. В конце XVIII в., после выхода Молдовы из упадка, усиливаются элементы частновладельческого феодализма в ущерб государственной его форме. Это отчетливо прослеживается на примере права. В подтверждение сказанному отметим, что борьба против феодалов, усиления позиции господаря увенчалась в 1802 г. успехом, следствием чего явился проект по созданию аристократическо-демократической республики 111 , согласно которому административная власть отделялась от правовой. Проблемы юриспруденции, наподобие аналогичного института Франции, передавались в руки правового Дивана, состоявшего из 15 бояр, выбираемых пожизненно. Более того, предпринимались энергичные меры в плане реформации существующих юридических норм. Во время второго правления Ал.Морузи (1802-1806 гг.) была подготовлена новая законодательная программа. В 1804 г. Тома Карра перевел на румынский язык Шестикнижье Арменопуло, а в 1806 г. начал переводить Пандекты Юстиниана, однако не успел закончить эту работу 112 . В 1805 г. был опубликован на родном языке Manualuljuridic al lui Andronache Donici (Юридический учебник А.Донича) 113 . Книга законов Донича готовилась на протяжении длительного времени. Первый ее вариант был готов и получил некоторое распространение в княжестве в виде рукописи до июня 1805 г. Об этом свидетельствует пометка сделанная ворником г.Ботошань на полях сохранившейся рукописи о происшедшем в ночь с 21 на 22 июня 1905 г. лунном затмении. Первый вариант труда Донича написан кириллицей на 27 листах и содержит 40 титулов, разбитых соответственно на параграфы. Всего было 313 параграфов 114 . Впоследствии Донич продолжает работу по дальнейшему совершенствованию структуры и содержания своего юридического трактата. В рукописном отделе библиотеки Академии наук РМ хранятся две более поздние рукописи труда Донича. Рукопись N1924, озаглавленная "Собрание из царских, или краткое извлечение из наиболее полезных правил, составленное для облегчения их познания и усвоения всеми", не датирована. Ее содержание изложено на 43 листах 115 . Рукопись N444 состоит из 67 листов. На обложке имеется

87

краткое заглавие "Собрание из царских законов". Другое, более длинное заглавие "Собрание из царских законов или краткое извлечение из наиболее полезных правил, сочиненное для облегчения их познания и усвоения всеми. Составлена самим боярином Андронаки Доничем. Начата в 1813 г. от рождения Христа", приведено на 3-м листе этой рукописи 116 .

На базе текста рукописи N444 Донич написал окончательный вариант книги. После переработок, внесения значительных изменений и дополнений автор представил рукопись в типографию митрополии княжества. Здесь в 1814 г. начали печатать книгу Донича. Однако название работы пришлось не по душе господарю С.Каллимахе, собиравшемуся издать в Запрутской Молдове свой свод законов. Он приказал конфисковать все напечатанные материалы и сообщил митрополиту, что книгу можно издать под названием "Краткое собрание законов извлеченных из царских книг, для руководства обучающимся оным, с указанием на книгу, титлу, главу и параграфы Царских законов" 117 . Донич был внужден подчиниться приказу господаря. Ему пришлось во многом сокращать, упрощать и резюмировать собственный труд. Как правильно пишет юрист Д.К.Грама, в результате опубликованную книгу можно отнести лишь к учебным пособиям, а не к своду законов новой эпохи, по содержанию же и структуре она являлась типичной дл я стран Юго-Восточной Европы конца XVIII - нач.Х1Х в. частной кодификационной работой.

Андронакий Донич продолжил работу Т.Карра. Однако он не переводил механически греческие законы, а приспосабливал нормы и институты византийского времени к социально-экономическим и общественно-политическим условиям Молдавского княжества начала XIX в. Достигалось это путем урезывания текста, пропусков, вставок.

Некоторые историки права не сумели правильно оценить

способы составления "Краткого собрания законов

считая его просто й компиляцие й из памятников римско- византийсконо законодательства. Исключение составил русский исследователь А.Егунов, который отметил, что "у Донича немало

норм права" 118 . Таким образом, мы

вправе говорить о том, что Донич творчески перерабатывал нормы

и институты римского права.

При составлении "Краткого собрания законов" А.Донич в качестве источников использовал грамоты молдавских господарей, представлявшие собо й нормативные акты. Они содержали юридические нормы, определявшие привилегии и правовое положение различных категорий населения. В большом объеме Донич

очень существенных переделок

ошибочно

",

88

использовал правовые нормы Соборной грамоты 1785 г. Ее положения послужили правоведу основой при разработке юридических норм, направленных на регламентирование вопросов имущественно-правовых

и брачно-семейных правоотношений, протимисиса, наследования. Особо хочется отметить подход А.Донича к обычному праву, которое наряду с письменными источниками права Молдовы XVIII — первой половины XIX в. играло важную роль в законодательстве

княжества 119 . А.Донич признает обычное право в качестве действующего источника права Молдовы. Он пишет, что "подобно закону, исходя из норм римско-византийского права, соблюдается и древний обычай известного края, впрочем, апробированный" 120 . Среди источников права Молдовы XVIII - начала XIX в. "Краткое "

А.Донича занимает ведущее место не только в

смысле хронологии, но и с точки зрения истории права. По крайней мере, более четких и ясных формулировок при определении

элементов судопроизводства времен позднего феодализма, чем у А.Донича, у нас не имеется. Впервые в истории молдавкого суда и юстиции Донич сумел регламентировать правовое положение и компетенцию участников судебных процессов: судей, истцов, ответчиков, их поверенных, свидетелей. Он же разработал ряд положений по вопросам уголовного права и процесса, порядка рассмотрения судебных решений.

говорит и тот факт, что труд

А.Донича использовался без каких-либо ограничений в качестве источника права в судебных инстанциях Запрутской Молдовы до перевода произведения Каллимаха с греческого на румынский язык

и опубликования его в 1833 г. 121 , а в Бессарабии - вплоть до конца XIX в. Многие его нормы вошли после 1813 г. в "Свод законов Российской империи" 122 . Таким образом, А.Донич в начале XIX в. сумел создать важный источник права, который был составлен на базе трех систем, применяемых в Молдове: обычного права, письменных норм, разработанных в Диване и господарем, и византийских кодификаций.

Не будучи законодателем, он внес много нового, с учетом конкретной социально-экономической ситуации. Не ставя перед собой задач в плане революционного преобразования, А.Донич создал важный свод законов, национальный по содержанию и популярный по форме. Отсюда явствует, что в начале XIX в. наряду с обычным правом "

Соборные грамоты 1785 и 1793 г. и "Краткое собрание законов А.Донича составляли комплекс норм местного бессарабского права. Все эти законодательные акты помимо византийских норм, содержат

собрание законов

О роли "Краткого собрания законов

"

89

много новых правотворческих элементов, заимствованных из западноевропейски х и российски х нор м права , и "адаптированных обычаев".

В последнее десятилетие XVIII в. и до 1812 г. всеми делами в

Молдове руководил Диван, непосредственно подчинявшийся господарю. В состав Дивана входило шесть департаментов:

административный, финансовый, юстиции, военных дел, внешних сношений и духовных дел. Ведущим департаментом являлся департамент финансов, а затем судебный, или юстиции 123 . Исполнительно-корпоративные функции выполняла канцелярия Дивана во главе с великим логофетом. Делопроизводство канцелярии было простым и довольно ограниченным. Оно состояло преимущественно из периодических докладов обзорного характера о деятельности департамента, доведения до департаментов распоряжений господаря и Дивана и ведения денежных счетов. Диван управлял цинутами (уездами) через исправников. Им подчинялись

ocola§ii (волостные старшины) и старосты. Главные функции всех этих чиновников заключались в сборе податей и налогов. На должности исправников назначались именитые бояре, a ocola§ii и старост — бояре второй и третьей категорий 124 .

В начале XIX в. в юридической жизни края продолжали

действовать нормы обычного права, т.е. устные правовые нормы, передаваемые из поколения в поколение. Однако было бы ошибочным считать юридически е обычаи единственными источниками правотворчества в Молдове указанного периода. Отдельные уголовные дела, изредка гражданские, подвергались толкованию с использование м господарски х анафор , Соборно й грамот ы 178 5 г., Сборника законов Арменопуло и законов Андронакия Донича, в той или иной степени представлявших, как уже указывалось, рецепцию римско-византийского права 125 . На изменение правовой доктрины в законодательстве Молдовы XVIII в. оказало большое влияние и христианство. Если в период раннего феодализма глубочайший идеализм и спиритуализм христианского вероучения первоначально совершенно не вязались с сугубым практицизмом византийского права, то в XVIII в. христианство сумело постепенно приспособить юридическую теорию к интересам господствовавшей православной церкви, а господарское правительство использовало христианское вероучение для прославления и укрепления единодержавной власти. В угоду господарю церковь провозгласила доктрину божественности его власти; в свою очередь господарское правительство защищало

90

имущественные и политические привилегии духовенства. Византийская теория права, воплотившаяся в молдавском законодательстве, сочетала в себе некоторые прогрессивные черты философско-этнических представлений, накопленных в античную эпоху, с реакционными воззрениями феодального общества позднего периода. С одной стороны, мы видим поиски путей к созданию права на основе принципов всеобщего блага, равенства, гуманности; с другой - увековечение и возведение в степень философско-правовой доктрины принципа абсолютной монархической власти, столь далекой от идеалов всеобщего равенства, защиту политических и сословных привилегий высших слоев общества, включая духовенство, правовое признание глубочайшего социального неравенства между свободными, рабами и крепостными. Философия права Молдовы XVIII - нач.Х1Хв. была столь же противоречивой, как и сама эпоха, породившая ее. Что касается левобережного Поднестровья, то до 1791 г. его население в юридической практике руководствовалось Литовским статусом. Когда в конце XVIII в. все Поднестровье до Дубэсарь, согласно Ясскому договору, вошло в состав России, на эту территорию распространилось действие российского законодательства, а область Поднестровья севернее Дубэсарь продолжала жить по прежним юридическим нормам. Через несколько лет, после расформирования Запорожской Сечи в связи с организацией Новороссийского края, данная территория также была включена в орбиту действия российского имперского права. В то же время в правительственных кругах возникла мысль о восстановлении казацкого войска с целью охраны границ нового края. В 1787 г. Екатерина II утвердила создание так называемого Войска верных казаков, или Черноморского войска, которое подчинялось губернатору. Правоотношения здесь находились в ведении последнего. Основным российским правовым институтом, введенным в Поднестровье до Дубэсарь, было "Учреждение о губерниях" 1775 г. 126 Оно определяло состав уездного суда в количестве трех человек:

уездного судьи и двух заседателей. Судья и заседатели избирались дворянами уезда и утверждались губернатором. Дворянская опека учреждалась при уездном суде. Ее осуществляли уездный предводитель дворянства, уездный судья, куда входили председатель, назначенный императором по представлению сената, и пять заседателей, избиравшихся дворянством губернии. Городской магистрат состоял из двух бургомистров и четырех ротманов, которых избирали купцы и мещане города. При каждом городском магистрате Утверждался городской сиротский суд. Суд вершили городской голова, староста и два заседателя. Губернские магистраты комплектовались

91

по департаментам, в каждом по три заседателя, избираемых купцами

и мещанами губернского города. Нижней расправой ведали расправный судья, назначаемый губернским правлением и восемь заседателей, избираемых крестьянами. Верхняя расправа также комплектовалась по департаментам. Последние состояли из председателя, назначаемого сенатом, и пяти заседателей, избираемых крестьянами.

Согласн о "Учреждени ю о губерниях " 177 5 г., центрально й фигуро й в губернии был губернатор. От него зависело утверждение выборных судей, подчинявшихся ему, как и все остальные чиновники губернии. Они не отчитывались перед сословием, которое их избирало, подлежали ответственности наравне с имперскими чиновниками 127 , числились на государственной службе, пользовались льготами и наградами наравне с другими чиновниками. Выборные судьи ничем не отличались от чиновников, назначаемых правительством; избираемые по сословиям заседатели не играли никакой реальной роли в суде. На практике губернатор обладал всей полнотой административной, хозяйственной и судебной власти и по закону считался хозяином, начальником губернии.

Губернско е правлени е тольк о на бумаге числилос ь коллегиальным органом управления , фактическ и же было простым исполнителем распоряжений губернатора. Губернатору был о дан о прав о утверждат ь судебны е решени я и приостанавливать их исполнение.

По "Учреждению о губерниях" в Поднестровье уголовный суд

отделялся от гражданского, но судоустройство велось одинаково как по уголовным, так и по гражданским делам, т.е. отделение носило формальный характер. "Учреждением о губерниях" в судоустройстве

и судопроизводстве официально разрешалась взятка. Не получая

жалованья от государства, судебные чиновники должны были "довольствоваться отдел, по прежнему обыкновению, с челобитчиков, кто что даст по своей воле" 128 .

Анализ социально-экономических и политических условий

92

развития Молдовы в период турецко-фанариотского ига, влияния базисных и надстроечных институтов на право показывает, что юриспруденция играла в Молдове одну из ведущих ролей. От незыблемости и устойчивости действующих правовых норм зависела мощь феодального строя. Право и суд княжества видоизменялись в

зависимост и от сдвигов в базисе общества. До начала 40-х гг. XVIII в. судоустройство и судопроизводство носили сугубо феодальный характер. С началом проведения судебной реформы К.Маврокордата

в молдавское право начинают проникать многие элементы

просветительства. Деятельность русских администраций, особенно с 1769-1774 гг., положительно повлияла на развитие права, ибо в результате политики, проводимой Россией на Балканах, в Молдове

появились элементы буржуазного права, в то время как в крае еще господствовали феодальные отношения. Активизация Дивана как судебного органа последней инстанции, некоторое ограничение авторитарной позиции господаря, а также принятие "Наказа" "

в качестве законодательных норм — все это способствовало

ускоренному разложению старого строя, более быстрому переходу

Екатерины II, Соборной грамоты 1785 г. и "Кратких законов

А.Донича

Молдовы от феодализма к капитализму.

Длительное господство турецко-фанариотского ига привело к складыванию некоторых особенностей молдавского права. Прямым результатом этого негативного явления было сохранение наряду с писаным правом многих институтов юридических обычаев, которые в условиях чужеземного ига сыграли положительную роль, так как давали местному населению определенную автономию и мобилизовывали его на борьбу против оккупантов. Молдавское княжество занимало видное место в конфронтациях европейских стран с Османской империей. Стороны придавали большое значение географическому положению, экономическим и материальным ресурсам края. Это учитывалось как в стратегических планах Порты по расширению завоеваний в Европе, так и в политических программах, в частности России, Австрии и Польши,

93

стремившихся к утверждению своих позиций в Дунайских княжествах. Турция же ставила задачу подчинения Молдовы. В этих условиях Россия, Австрия, другие европейские державы были заинтересованы

в антиосманских действиях. В соответствии со своими целями каждая

из сторон прилагала усилия к укреплению влияния в Молдове, используя ее внутриполитическую неустойчивость, вызванную непрекращающейся борьбой боярских группировок за власть. В такой ситуации молдавские господари стремились использовать конфронтацию европейских стран с Османской империей, постоянно

лавируя между ними, в зависимости от расстановки политических сил

в регионе и внутреннего положения в княжестве.

При изучении молдавского феодализма можно убедиться, что в XV-XVIII вв. в правовой системе страны сфера гражданско-правовых отношений, регулируемых специальными правовыми нормами, выделялась на фоне других институтов. Предпосылками для выделения гражданско-правовых норм послужили такие факторы, как дальнейшее развитие товарно-денежных отношений, формирование новых типов и форм собственности, количественный рост гражданско- правовых сделок и др. 1 В XVIII - нач.Х1Х в. субъектами гражданско-правовых отношений являлись как частные лица, так и коллективы. В рассматриваемый период отмечался процесс постепенного расширения прав частных лиц за счет уступок со стороны лиц коллективных. В области гражданского и семейного права, особенно в сферах вещного и наследственного законодательства, частное лицо, высвобождаясь из- под жесткого контроля родовых и семейных союзов, попадало под сильное влияние коллективных субъектов. Согласно Шестикнижью Арменопуло, Василикам, Дигестам, Новеллам Юстиниана и другим рецепциированным законам византийского права, действовашим в Молдове, субъекты гражданского права должны были соответствовать определенным критериям, таким как пол, возраст, социальное и имущественное положение. Так, возрастной ценз устанавливался в 15 лет. С15-летнего возраста дети феодалов могли управлять земельными владениями, т.е. молодой человек становился юридически правоспособным лицом. Для принятия присяги в суде и приобретения права необходимо было достижение 20-летнего возраста. В данном случае принимались во внимание нормы канонического и обычного права. В определенных случаях нормы гражданского права противоречили друг другу. Так, если по гражданскому праву возрастной ценз устанавливался в 15 лет, то по семейному законодательству допустимым возрастом для вступающих в брак считались 13-16 лет. Существенные сдвиги произошли в наследовании женщинами недвижимости и отцовского очага. С конца XV в. они могли наследовать наравне с мужчинами и земельные владения.

7 Comanda nr. 81033

§ 1. Вещное право

По молдавскому феодальному праву позднего средневековья вещи были предметом целого ряда правомочий, отношений и обязательств. Основными способами приобретения вещных прав считались захват, находка, давность и пожалование. Имущественные права, касающиес я приобретения и передачи недвижимой собственности, носили наиболее сложный характер.

В позднем молдавском феодализме в порядке юридического закрепления субъективных имущественных прав наблюдался постепенный переход от фактических форм завладевания землей к формально очерченному порядку закрепления жалованными грамотами, зарегистрированными межевыми знаками и пр. Процедура пожалования земли представляла собой сложный комплекс юридических действий, включающий выдачу жалованной грамоты, оформление справки, т.е. записи в уездной книге

определенных сведений, на которых основывалось право наделяемого лица на землю; обыск, проводимый по его просьбе и заключавшийся

в установлении факта действительной незанятости передаваемой

земли (как фактического основания для просьбы на ее получение); ввод во владение, выражавшийся в публичном отмере земли, проводимом в присутствии местных жителей и сторонних людей.

В акте пожалования выявлялись политико-правовые, волюнтаристские предписания, реализовавшиеся на уровне правового сознания. В документах такого рода субъективные волеизъявления вызывали объективные последствия (появлялись новые субъекты собственности). Для точной их корректировки в сложном юридическом контексте требовались дополнительные, достаточно формали­ зованные действия по фактическому наделению, с помощью которых новое право "вписывалось" в систему уже существующих отношений.

Для приобретения права собственности принималась во внимание давность владения недвижимостью. Если в России, начиная с XV в. устанавливается конкретный срок давности 15 лет, в XVII-40 ,

в начале XVIII в. - 45 лет, то в Молдове в актах XVIII - нач.Х1Х в. срок давности формулируется неопределенно ("многие лета"). Так, в

98

документах рассматриваемого периода встречаются источники, указывающие на срок давности в 2, 4,11,19, 28, 69 лет. 2 В резешских общинах сохранились акты даже 300-летней давности. 3 Тщательный анализ молдавского вещного права позволяет сделать вывод, что этот институт складывался под воздействием византийского законодательства. Еще в XV в. здесь начали действовать нормы преимущественного права приобретения недвижимости, 4 наподобие права протимисиса Византии.ы 5 Фактор давности, по примеру Эклоги и Василики, был направлен не столько на стабилизацию складывающихся имущественных отношений в смысле их "замораживания", сколько на прекращение отношений неустойчивых, неформализованных, длящихся по инерции и "недосмотру". Варьирование длительностью сроков давности позволяло законодательству активизировать одно и "сжимать" другое имущественное отношение, стимулировать деятельность одних и ограничивать деятельность других субъектов права. Тенденции молдавского обычного права, как и кодифицированных законов, связанных с установлением сроков давности, совпадали с другими важными тенденциями в сфере правового урегулирования поземельных отношений, а именно с оттеснением на второй план в спорах по этим делам свидетельских показаний (как доказательства права собственности) и выдвижением на первый план таких факторов, как документальная обоснованность права землевладения. 6

В связ и с тем , что существовани е того или иного

имущественног о отношени я стал о терят ь свою правоустановленну ю силу в случаях, когда оно не был о подтверждено соответствующими актами, то и давность должна была в этой ситуации сменить свою традиционную окраску (давность как длительность, обычность) на черты формализма, установленности, искусственного нормативного введения. В сравнении с пожалованием как правоустановленным актом, всегда идущим извне и нуждающимся в силу своего "волюнтаризма" в формальных подтверждениях, давность всегда шла "изнутри" правоотношения, от нормы, а внешние факторы, такие как власть, только варьировали ее признаки (круг объектов, длительность). В эпоху позднего феодализма основным документом, который закреплял приобретение права собственности на имущество (как недвижимое, так и движимое), являлся договор. В системе вещного права он появился ранее института пожалования. Эволюция этой формы протекала на фоне постепенной замены комплекса сопутствующих ей формализованных действий: свидетельских

99

показаний соприсяжников-хотарников и соприсяжников-поручителей (в качестве процедурного элемента при заключении договора), "рукоприкладством" свидетелей (уже без их личного присутствия на процедуре). Эта замена прошла через несколько последовательных стадий: вначале договорные грамоты подписывались покупателями, соприсяжниками или свидетелями, затем, со второй половины XVIII в., все чаще в них стали встречаться подписи продавцов, наконец, грамоту стали подписывать одновременно и продавец и покупатель. Само "рукоприкладство" выражалось чаще всего в подстановке вместо подписей сторон самых различных знаков и символов. Подобное правовое явление наблюдаем в XVII -XVIII вв. в России и на Украине. 7 С произнесением присяжниками-поручителями определенных формул терялись ритуальные атрибуты договора. Само "рукоприкладство" утрачивало символический характер и превращалось в простое свидетельство о соглашении сторон договора. Для правового мышления эпохи утеря сакрализованных черт соглашения должна была быть скомпенсирована элементами формализма, что и выразилось в отработанной логике обязательства (единого и независимого от его содержания) и в документах формального подтверждения договора представителями власти. В XVIII в. констатируем более грамотное составления договорных грамот. Они составлялись заинтересованными лицами и приобретали законную силу лишь после ее завершения в официальной инстанции, что выражалось в постановке на грамоте печати. Написанные грамоты заверялись печатью в местной управе, уездной конторе, господарской канцелярии или в Диване. А после 1812 г. - в волостном управлении, окружном управлении, уездном нотариате или суде, городском магистрате и в губернских инстанциях. Однако утвержденная грамота могла создавать новое правоотношение только при условии ее фактической законности. Порой для ее обеспечения требовалось осуществление ряда дополнительных юридических действий, не связанных непосредственно с содержанием основного обязательства. Ктаким действиям относилось, например, составление "справки", передаточной надписи на договоре, переводящей обязательства на третье лицо и пр. Договорна я практик а оказалас ь под пристальны м внимание м законодателя , подробн о регламентирующег о условия, порядок и последствия заключения договора. И это не случайно. Дело в том, что все ее (договорной практики — А.И.) сфер ы затрагивал и как прагматические , так и политические интересы феодального государства. Правово е мышлени е Молдов ы XVII — перв.пол.Х1Х в.

100

разграничивало в составе вещей фактическую, природную, хозяйственно-потребительскую стороны и признаки юридической, условной природы. По своей сущности факт владения вещью, господства над ней противопоставлялся условно очерченному праву собственности. А захват как способ приобретения сосуществовал с пожалованием и договором. В значительной мере потребительская функция вещей воздействовала и на их юридическую сущность. В рассматриваемом периоде представление об юридической судьбе вещей допускало "бесконечность" в их принадлежности определенному субъекту, а также сразу нескольким лицам. Следует отметить, во-первых, что даже при передаче вещи другому лицу предполагалась возможность ее возврата бывшему владельцу в течение всего возрастающего срока, в пределах которого допускалось право выкупа. Во-вторых, коллективная принадлежность допускалась в рамках одного рода, семьи, либо в системе социальной или феодальной иерархии, как "расщепленная" собственность. Тем самым понятие об окончательном решении юридической судьбы вещей не было достаточно четким и как бы отодвигалось в будущее. Правовые действия, такие как присяга, судебный поединок, присяжники-поручители и пр.^подтверждавшие факт перехода вещи, носили ритуальный, символический характер, который придавался и более формализованным актам-доказательствам (пометке договоров, "рукоприкладству"). Лишь государственное вмешательство в действия, связанные с решением юридической судьбы вещей (сделки),

выразившееся в регистрации и заверении договоров, как и в действия, касающиеся пожалования, делают эти события более определенными

и придают им характер законченности. 9 Что касается правового аспекта, то он выявляется в различной степени правового воздействия на разные по характеру, содержанию и форме имущественные отношения. Исходя из основного вида занятия жителей страны, законодатель значительно большее внимание уделял отношениям, связанным с земельной недвижимой собственностью. В XVIII - нач.XIX в. правовую регламентацию отдельных правомочий собственника в молдавском праве нельзя охарактеризовать как предельно выдержанную, поэтому не случайно законодатель устанавливал определенный способ наделения правами собственника, предусматривал различные дополнительные меры, пути утверждения этого права. Например, при передаче земли от одного лица другому путем сделки пожалование служило закрепляющим актом, свидетельствующим о неполном объеме права ряспоряжения землей, подлежащей отчуждению или приобретению.

101

В процессе первоначального способа приобретения захват права собственности, а также различные формы пожалования играли роль дополнительного средства, хотя они и сами по себе могли быть

первичными источниками установления права собственности. Поэтому из перечня личных прав на различные объекты земельной собственности, такие как благоприобретенные, выслуженные и родовые, становится четким дифференцированный характер их правомочий. 10 Основные экономические единицы позднего молдавского феодализма — вотчины — делились в соответствии с их характером и способом приобретения на несколько видов: государственные, частновладельческие, духовные и общинные. 11

В господарские, или государственные, землевладения входили:

земли, не включенные в частновладельческую или общинную собственность; владения без наследников, т.е. выморочные владения; земли, конфискованные за государственную измену;

крепости; вахты;города.

Вышеуказанные экономические ячейки государственной собственности регламентировались письменным правом или господарским законодательством.

В частновладельческие землевладения входили: земли, впервые

обработанные и включенные в экономический оборот; владения, пожалованные господарем; земли, полученные по наследству;

подаренные" крестьянами; земли, захваченные путем обмана, подкупа или силой. При всех правовых действиях, касающихся частновладельческих землевладений, руководствовались нормами обычного права, а также рецепцией — византийским законодательством и новыми правовыми документами.

В категорию духовного землевладения включались: земли, пожалованные

господарем; владения, полученные в виде подарка от отдельных феодалов и других верующих; земли, приобретенные путем захвата, прямого или косвенного. Они регламентировались, главным образом, каноническим правом, распространявшемся в Молдове в виде рецепции Эклоги.

В обойно е землевладени е входили : земл и крестьян -

общинников, регламентированные обычным правом, а также кодифицированными нормами. Как распределялс я земельны й фон д стран ы сред и землевладельцев ? В эпоху позднего молдавского феодализма были распространены следующие виды права на владение движимым и недвижимым имуществом:

1. Собственность, полученная от господаря в качестве

102

пожалований. Широко распространен в Молдове господарский домен, который был богаче, чем аналогичный фонд валашского сюзерена. Этот юридический акт известен в Молдове как Охабэ, Урик и соответствует западноевропейскому Феуде, византийскому Пронин и русскому Поместий. Обычно, получивший урик приобретал и право иммунитета. Ему разрешалось сконцентрировать в своих руках всю полноту экономической, фискальной, административной, юридической и идеологической власти. 2. Собственность, полученная по наследству и передаваемая из поколения в поколение; пожалования за службу в пользу государства; земли, приобретшие статус частновладельческих путем распахивания, выкорчевывания заброшенных пустошей и владений; собственность, приобретенная путем сделок (купли-продажи), обмена и проч. владения, возвращенные после выкупа, т.е. в результате применения преимущественного права приобретения недвижимости. Особенности этих форм землевладения находились в прямой зависимости от права передачи по наследству, что позволяло некоторым буржуазным исследователям считать, что в XVII - перв. пол.Х1Х в. все категории юридически свободного населения владели землями по праву, приближенному по характеру к родовым владениям. 12 Даже вотчины, пожалованные через одно поколение, переходили в категорию родовых. Характерные для рассматриваемого периода особенности юридической концепции касательно обладания вещами отмечены превалированием "теоретической" правоспособности и делали родовое вотчинное землевладение своеобразной моделью, образцом для иных близких ей форм. В ходе экономической и правовой эволюции различные формы землевладения (отчуждение, неследственный характер, особый режим эксплуатирования) существенно воздействовали на становление правового статуса и режима этих форм. Так, государственные и частновладельческие вотчины не всегда могли передаваться по неследству, а духовные - регламентировались режимом канонического (церковного) права. Правовой статус духовных вотчин был обусловлен характером субъекта этой собственности. Его нельзя считать устойчивым, так как имуществом, в том числе недвижимым, в XVIII в. пользовались и распоряжались приходские церкви, монастыри и эпископаты. Довольно широк круг источников, породивших духовное землевладение. Оно складывалось из дарений господарского домена и отдельных феодалов, а также путем захвата резешских владений 13 . К ним относились также дарения и завещания верующих, игравшие

103

важную роль как в процессе складывания духовного землевладения, так и в ходе борьбы, развернувшейся в период установления турецко- фанариотского режима в Молдове по вопросу о допустимости институтов собственности церкви. Специфическим способом пополнения духовных землевладений были обязательные вклады самих вступающих в монастырь земельных собственников.

Феодальное государство уделяло большое внимание духовному землевладению, размеры которого возрастали быстрыми темпами. 1 4 Если в конце XVII — нач.XVIII в. господарски й доме н был ликвидирован и в нем почти отсутствовали сельские хотары, а господари приступили к пожалованию последнего резерва - земель городских хотаров, 1 5 то церковь, не имевшая права отчуждать свои земли, только концентрировала их в своих руках, приобретая из разных источников, о которых говорилось выше.

В начале XVIII в. государств о предпринял о ряд мер, направленных против процесса комасации духовного землевладения. С этой целью было издано несколько анафор, которые, с одной стороны, запрещали приобретение недвижимости, не допуская к ней других субъектов права, а с другой, — государство считало себя обязанным контролировать имущественный фонд церкви, мотивируя это сюзеренным правом. Эта идеологическая тенденция отражала реальный процесс усиления государственного контроля над монастырско-церковным имуществом, утвердившийся в конце XVIII в., после принятия Соборно й грамоты 1785 г. Форм ы ограничения церковной собственности идеологически связывались с доктриной о неотчуждаемости духовного имущества, т.е. церковь рассматривалась как нечто целое, как неотделимая часть структурной единицы государства.

Государство и церковь, неадекватные сточки зрения гражданско- правовой терминологии , совместно формировал и принцип неотчуждаемости духовного имущества. Чтобы не признавать церковное имущество частновладельческим, государство должно было рассматривать его в качестве корпоративного. Сквозь призму гражданского права принцип неотчуждаемости казался достаточной гарантией для сдерживания темпов роста духовного землевладения. А каноническое право тот же принцип выставляло в качестве оборонительного мотива против политики секуляризации. Вот какие доводы приводила церковь для защиты собственных прав: так как духовные земли неотчуждаемы, то к ним нельзя подходить на общих гражданских законодательных принципах, как к частновладельческому имуществу и вообще рессматривать церковь как ординарный субъект

104

имущественных правоотношений. Однако на практике принцип неотчуждаемости духовного имущеста не осуществлялся столь последовательно, как в соборных декларациях. Очень часто лицам, выполнявшим служилые функции для церкви, раздавали церковные земли на правах жалованных вотчин. На землях монастырей и церкви находились и крестьянские общины, наделявшиеся такими же землевладельческими правами, как и общины, расположенные на светских землях. А в духовном землевладении складывалась целая система условных прав, принадлежавших субъектам. Существенным объектом вещного права являлись общинные земли. Они находились во владении, пользовании и распоряжении коллективного субъекта права - села или городской общины. 16 То есть то, что права общины включали не только владение, но и распоряжение землей аргументируется фактами раздачи земель новым поселенцам, обмена земель между соседскими общинами. Но чаще всего реализация общинных прав распоряжения недвижимостью носила сугубо внутренний общинный характер, и лишь в сделках мены проявлялись индивидуальные правомочия. Земельные переделы являлись наиболее распространенной формой внутриобщинной реализации прав распоряжения землей. Сильным фактором воздействия и выработки корпоративно- правового воззрения на соотношение правомочий общины в целом и отдельного ее члена являлась общинная психология, которая основывалась на отождествлении личности с коллективом. Отсчет велся от целого; даже элементарной ячейкой общества был не отдельный человек, а микрообъединения и индивидуализация субъекта, предъявляемые к любой гражданско-правовой сделке, не могли быть удовлетворены полностью. Община как корпоративный субъект выступала в гражданском обороте как полноправное лицо со всеми ее правами и обязанностями. Широкие правомочия в исковой области и в сфере приобретения сторонних земель для общины вытекали из ее права распоряжения своими землями. Действующие правовые нормы создавали такой правовой порядок, при котором община состояла бы исключительно из местных жителе й и не смешивалас ь с соседними . Законодательное положение было направлено на решение задачи о предельном сроке пользования земельным наделом на территории чужой общины. Однако практика пошла по пути дальнейшего распоряжения общинными, земельными наделами. Коллизия, которая возникла на этой основе, выразилась в столкновении общинных корпоративных начал и начал частных,

105

индивидуальных, носителями которых стали не члены данной

Однако

конфликт разрешился "поглощением" частных начал корпоративными:

внедрение чужаков в общину компенсировалось переложением на них части тягла, ранее выполняемого выбывшими членами, а выходы за пределы общины ее имущества, проданного на сторону, предупреждались установлением права общинного выкупа этого имущества. Преимущества обезличенного, "овеществленного" подхода со стороны общины сказались в ее пользу. Подобное явление наблюдалось и в молдавских урбанизированных центрах, где коллективными земельными собственниками были сами ватры города. 1 8 Процесс разрушения коммунальных структур города, происходивший под напором частной хозяйственной инициативы, вызвал в начале XVIII в. острую борьбу между общинными и внеобщинными, внетяглыми элементами ватры. 19 Представители служилого или духовного сословия не несли государственного "тягла", но стремились к распоряжению общинным имуществом, которое через различные формы отчуждения переходило к ним от вневатровых тяглевцев. С целью ослабления натиска частного элемента на общинные права и имущество, законодатель устанавливал порядок общинного выкупа отчужденных городских имуществ. 20 В связи с тем, что члены городских общин имели право распоряжаться только принадлежавшими им постройками в городах, они могли их отчуждать по своему усмотрению. Но вместе с постройками к ним отходили и земельные участки, на которых находились эти сооружения. Чтобы сохранить за собой земельную собственность, городские общины были вынуждены выкупать эти участки у государства, церкви или феодала, т.е. у того, кому принадлежал город. Аналогичная картина наблюдалась и в городах России. 21 Сравнивая положение дел в городских общинах Молдовы, России и Византии, наблюдаем многие сходства. Отсюда следует, что византийское право регулировало деятельность городских общин и в наших странах, в результате чего законодатель России еще в 1627 г. кодифицировал ряд статей из византийского права, которые регулировали правомочия городских общин. В Молдове это произошло намного позже, в 1742 и 1785 гг.

Почему же в Молдове институт византийского вещного права утвердился с опозданием? Объясняется это двумя причинами. Во-первых, здесь городская жизнь в XVIII в. приходит в упадок; во- вторых, господари из греков-фанариотов фактически применяли Кодекс Юстиниана, Эклогу, Шестикнижье Арменопуло без особых изменений.

общины, а сторонние, чужаки, члены другой общины. 1 7

106

В Молдове, как и в России, особое положение в вещевом праве

занимала вотчина. В зависимости от способа приобретения вотчинные земли подразделялись на родовые, выслуженные и благоприобретенные. 22 Еще во времена валашского права в отношении родовых вотчин

право рода включало общие для всех членов правомочия по владению, пользованию и распоряжению. В XVIII - нач.ХГХ в. единый комплекс родового имущества постепенно распадается на несколько составных частей, отдельные представители которых наделяются только правом пользования и владения, а право распоряжения остается за целым родом. На это указывает, например, такое ограничение личных прав, как обязательное согласие всех родичей, выдаваемое при отчуждении родового имущества отдельным членам рода или чужакам. 2 3 Проданное имущество могло быть выкуплено членами рода, причем в качестве покупателей они имели явное преимущество перед другими лицами. При сделке отчуждения родового имущества, совершившейся членом рода, на процедуре должен был присутствовать представитель рода. Вместе с тем, в рассматриваемый период на практике и в праве наметилась определенная дифференциация частных прав в рамках того правового комплекса, которым регламентировалось имущественное право целого рода. Так, приобретенное отдельным членом рода имущество становилось не родовой собственностью, а его частной.

В комплексе имущественных прав родовые вотчины составляли

для их владельцев более стабильну ю часть . Специальн о созданный затрудненный порядок распоряжения их судьбой был таковым только для отдельных членов рода, но не для рода в целом. Как отчуждение, так и приобретение имущества осуществлялись с учетом презумпции согласия всего рода, но конкретные лица могли быть устранены от сделки, если она осуществлялась с частью родового имущества, находящегося во владении их семьи. Такой порядок , несомненно , указыва л на солидарны й характе р собственности на родовое имущество. Если во времена действия валашского законодательства родовое право на имущество ограничивалось в основном правом родового наследования, имея при этом относительно ограниченный ареал распространения - только имущество, отчужденное посредством возмездных сделок (купли-продажи, залога, мены), то с конца XVII - Ha4.XVIII в. оно было распростренено и на безвозмездные сделки. Технически родовой выкуп осуществлялся одним лицом, но от имени всего рода, и выкупленное имущество возвращалось в собственность всего рода, а не в собственность выкупившего его лица.

107

позволили развернуться процессу субинфеодации как возможной разновидности осуществления той же тенденции раздробления средневотчинной структуры. Поэтому здесь сохранились и даже укрепились более централизованные политические черты феодализма.

В Молдове живучесть вотчины как основной экономической единицы

феодального общества во многом зависела от права наследования, а

правовой режим вотчинных земель исходил отуровня развития товарно- денежных отношений. Поэтому не случайно молдавское обычное право отличалось более строгим и консервативным порядком отчуждения и наследования земли. Этот режим имел ряд серьезных ограничений, сдерживающих отчуждение вотчинных земель, но содействующих сохранению наследственных связей владельцев.

В рассматриваемый период мотивы, по которым могли быть

обойдены прямые наследники - дети - довольно ограничены. В более ранней работе мы пришли (на основе изучения многих дошедших до нас источников) к выводу, что "в документах раннего феодализма нигде не встречаем безмотивной передачи в наследство всего родового имущества посторонним лицам, если у наследодателя были прямые наследники, независимо от их пола". 32 Это серьезное ограничение привело к тому, что в завещательных актах XVI-XVII вв. содержались, обычно, указания о возможностях отчуждения земель вотчины в пользу чужаков и в случае прямых исходящих наследников. Вещное право, которое на данно м этапе носило мантию как неписаного, так и некодифицированног о права, серьезно ограничивал о возможност и применени я други х способо в отчуждения вотчинных земель: дарение или куплю-продажу. Подобного вида отчуждения могли быть осуществлены только с общего согласия всех прямых (нисходящих и восходящих) наследников. Конечно, в условиях патриархальной семьи ее глав а мо г с эти м н е считаться , однак о дет и могл и использовать право родового выкупа.

Такой правовой режим распространялся не только на родовые, но и на пожалованные и благоприобретенные земли. Лишь в XVII в. указанные ограничения начали отпадать, в первую очередь для благоприобретенных земель вотчины. 3 3 В течение XVIII - нач.Х1Х в. они постепенно начали отмирать и для родовых земельных владений.

В Молдове с целью защиты вотчинного землевладения получило

весьма широкое распространение право родового выкупа и преимущественного права приобретения недвижимости. Характерно, что правовые институты родового земельного выкупа и

преимущественного права приобретения были известны и на Руси в

110

XIV-XVI

XVI в., то в Молдове они сохранялись долго, получив в XVIII-XIX вв.

вв.

И

если

эти

правовые

институты

т

0 * т злес ъ*?™* 0

особое распространение.

§2 . Обязательственное право

В феодальном обществе обязательственное право не имело широкого распространения, за исключением позднего периода. В результате слабого развития производительных сил, господства отработочной ренты и удовлетворения нужд феодалов путем использования труда зависимых крестьян товарно-денежные отношения едва зарождались. Переход к денежной ренте означал качественно новый этап развития производительных сил, а следовательно, и новый этап разделения труда. Этот переход положил начало процессу разложения феодального способа производства, а труд отдельного ремесленника все больше и больше связывался с рынком, т.е. непосредственный производитель постепенно стал зависеть от потребностей общества. По мере развития товарно-денежных отношений вырисовываются контуры некоторых элементов обязательственного права, таких как практика получения процентов за предоставленный кредит, обмен, залог и др. Сдвиги, произошедшие в базисе общества, затрагивали институт

обязательственного права, регулируемого как обычным правом, так и

письменным законодательством. Так, например, именно сейчас в обычном праве возникает ряд обязательств, связанных с кардинальными моментами жизни человека: рождением, женитьбой и пр. В других случаях, когда

собирали урожай, строили дома и т.д. обращались к новому обычаю claca - за помощью к сельской общине. В это же время возникло

de plug", т.е. четыре сельчанина объединялись дл я

"tovara§ie

совместного труда и по очереди обрабатывали принадлежавшие им земельные участки. Женщины образовывали товарищества по обработке текстильных изделий. В писаном праве указывалось, что договоры должны быть подписаны обеими сторонами. "Договоры, заключенные без обмана, приобретают юридическую основу и подписываются сторонами". В рассматриваемый период обязательственное право развивалось по линии постепенной замены личной ответственности по договорам имущественной. Так, анафоры (соборные грамоты)

111

молдавских господарей Гр.Гики (1735-1741 гг.), Гр.Ал.Гики (1764-1767 гг.) и А.Маврокордата (1782-1786 гг.) запрещали должникам при заключении договора по найму служить кредиторам. Подтверждением может служить Соборная Грамота от 15 июля

1764 г., в которо й господар ь пыталс я по-новом у рассматриват ь догово р

личного найма, долгое время служившего основанием личной зависимости для нанимающегося. Соборной грамотой 1785 г. вырабатываются еще более широкие пределы для переноса взысканий по обязательствам с личности должника на его имущество - на двор и скот, затем на вотчину, двор и городские постройки. Процесс эмансипации личности должника совпадал с общей тенденцией к возрастанию индивидуализации субъективных прав, вытекаюших как из сферы вещной, так и обязательственных отношений. Вместе с тем перенос ответственности на имущество должника способствовал более интенсивному и широкому вовлечению этих имуществ в оборот, параллельно усиливая чисто гражданско- правовые аспекты обязательственных отношений, отграниченных от иных сфер права (административного, уголовного, гражданского и др.). Переход обязательств на имущество оказывался связанным со сдвигами в базисе существующего феодального общества, совершенствованием права наследования. Молдавское право, как обычное, так и кодифицированное, допускало имущественные обязательства по наследству в обоих случаях, т.е. по закону (обычаю) и по завещанию. Отказ от наследства снимал и обязательства по долгам. 34 Переход обязательства на наследственное имущество не только гарантировал имущественный интерес кредиторам, но сохранял в силе обязательство