Вы находитесь на странице: 1из 864

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ


им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ

- 7

Этмчесшя история
инародшящьшура
ХП-ХХ в е к а

Ответственный редактор
доктор исторических наук И.В.ВЛАСОВА

2004175056

МОСКВА «НАУКА» 2001


РОССИЙСКАЯ
УДК 391/395 ГОСУДАРСТВЕННАЯ
БИБЛИОТЕКА
ББК 63.5 2002
Р89

Издание осуществлено при финансовой поддержке


Российского гуманитарного научного фонда (РРНФ)
проект М 01-01-16169д

Рецензенты:
доктор исторических наук Л.Н. ЧИЖИКОВ А,
кандидат исторических наук Т.В. ЛУКЬЯНЧЕНКО

На переплете использованы фрагменты иллюстраций


из книги В.И. Белова "Лад. Очерки о народной эстетике".
М.: "Молодая гвардия", 1982

Русский С е в е р : этническая история и народная культура. ХП-ХХ века. - М.:


Наука, 2001. 848 с , ил.
15ВИ 5-02-008751-3
Монография представляет собой исследование по этнографии севернорусского населения. В ней
рассматриваются вопросы этнокультурного развития Русского Севера начиная с периода его славянско­
го освоения и заканчивая последними десятилетиями X X века.
В основу книги положен этнофафический материал по центральным территориям региона, жи­
тели которого создали своеобразную крестьянскую культуру. В монографии представлены все формы
культуры жизнеобеспечения (хозяйственные традиции, народное жилище, костюм, система питания),
семейный и общественный быт, семейные обычаи и обряды, народное искусство, религиозно-общест­
венная жизнь.
Книга написана на основе многолетней экспедиционной работы и архивных изысканий.
Для историков, этнографов и широкого крута читателей.

ТП-2001-П-№33

Научное издание

Русский Север:
этническая история и народная культура.
ХП-ХХ века
Утверждено к печати Ученым советом Института этнологии и антропологии
им. Н.Н. Миклухо-Маклая

Зав. редакцией НЛ. Петрова. Редактор В.П. Терехов


Художник В.Ю. Яковлев. Художественный редактор Т.В. Болотина
Технический редактор О.В. Аредова
Корректоры ЗД. Алексеева, Г.В. Дубовицкая
ЛР № 020297 от 23.06.1997
Налоговая льгота - общероссийский классификатор продукции
ОК-005-93, том 2; 953000 - книги, брошюры
Подписано к печати 06.11.2001. Формат 70x100 Ще. Гарнитура Тайме. Печать офсетная
Усл.печл. 70,2. Усл.кр.-отт. 74,8. Уч.-изд.л 74,6. Тираж 1000 экз. Тип. зак. 4793
Издательство "Наука". 117997 ГСП-7, Москва В-485, Профсоюзная ул., 90
Е-таИ: §есге1@паикагап.ги. 1тете1: \у\у\у.паикагап.ги
ППП "Типография "Наука". 121099, Москва, Шубинский пер., 6

13ВЫ 5-02-008751-3 © Издательство "Наука", 2001


Памяти наших учителей
В Л. Александрова и
ПЛ. Колесникова

В в е д е н и е

Обширную территорию к северу от водораздела Волга-Северная Двина, между


районами расселения карелов и коми, обычно называют "Русским Севером".
Но этот край формировался в тесном единстве с остальными северными территори­
ями, поэтому сущность и значение всего региона правильнее отражает понятие "Ев­
ропейский Север", хотя оба названия часто употребляются как синонимы. Так или
иначе, Европейский (Русский) Север един в историко-культурном отношении, а
культурное наследие всех населяющих его народов признано "памятником отечест­
венной и мировой культуры" .1

Освоение Севера с самых начальных этапов шло в тесном взаимодействии сла­


вян и местных финноугорских народов, что способствовало взаимовлиянию и взаи­
мообогащению их материальной и духовной народной культуры. Вот почему в оби­
лии и разнообразии местных культурных памятников "есть нечто цельное, объеди­
няющее и придающее этому краю особую ценность для всей тысячелетней русской,
да и не только русской культуры" . 2

Такая общность Севера была обусловлена не происхождением населения, а в


значительной степени единством исторического и социально-экономического раз­
вития в течение длительного времени, особенно начиная с XVI в. Смягченная фор­
ма феодальных отношений в средневековый период, при которой северное кресть­
янство, зависимое от государства, не знало унижений крепостничества, была не по­
следним фактором, способствовавшим развитию крестьянской культуры. Другим,
не меньшим по своему значению фактором, являлся достаточно высокий уровень
грамотности среди северян, чего требовала с конца XVI - начала XVII в. экономи­
ческая жизнь с ее организацией землевладения, землепользования, торговли и про­
мышленной деятельности населения. Существовавшая в науке до последнего време­
ни ложная идеологическая посылка об отсталости и безграмотности крестьян опро­
вергается наличием "мощного пласта письменных памятников", исходящих из кре­
стьянской среды и отразивших развитие правотворчества (правосознания) и много­
образную деятельность крестьян .3

Трудовая деятельность северян, как и всего российского народа, их инициатива


и предприимчивость создавали материальную основу общества. Результаты труда,
особенно русских, по освоению евразийского континента являются ключевыми мо­
ментами в понимании процесса возникновения и существования многонационально­
го Русского государства. Русский земледелец, северный в том числе, осваивал зем­
ли и упрочивал свою земледельческую культуру. Вся совокупность элементов этой
культуры составляла ту цивилизацию, которая обусловливала устойчивость госу­
дарства и взаимодействовала с цивилизацией народов, входивших в состав России.
Особенность жизни в Российском государстве - это миграции крестьян, в ходе
которых шел процесс развития самих народов, так как по мере заселения тех или

3
иных территорий возникали этнические и историко-культурные явления. Почти
всегда русский земледелец на новых землях становился численно доминирующим
этническим элементом, привносил и внедрял свой опыт и знания при хозяйствова­
нии на этих землях. Поселение русских рядом с соседями создавало некую "сетку",
в которой территория расселения одного народа "налагалась" на территорию дру­
гого. Такая картина была и на Русском Севере, где у соседних народов возникали
повседневные хозяйственные и бытовые связи, а это, в свою очередь, вело к посто­
янному этническому взаимодействию . 4

При историко-этнографическом изучении русских регионов вырисовывается


прежде всего проблема распространения и утверждения русской народной культу­
ры в общей динамике исторического процесса. Эта проблема имеет несколько аспек­
тов. Вопрос об общности культуры органически связан с историей этнической
консолидации народа, о степени которой и позволяет судить конкретное познание
основных элементов народной культуры. Севернорусское население принимало
участие в этом общем процессе формирования и консолидации русского народа.
У каждого, особенно крупного этноса, заселявшего обширные территории, под
влиянием целого ряда обстоятельств социально-экономического, хозяйственного,
демографического, этнического характера в рамках единой культуры существова­
ли и существуют локальные особенности, которые, в свою очередь, могли нахо­
диться во взаимодействии особенно тогда, когда на осваиваемой территории пере­
плетались традиции, "приносимые" переселенцами из разных областей и даже реги­
онов. История славянского освоения Севера - яркое свидетельство протекания этих
процессов.
Другой аспект очерченной проблемы - этнокультурные связи и духовный об­
лик народов, встречавшихся при освоении земель. Изучение вопросов в подобном
ракурсе представляет возможность выявить как обусловленность постоянного раз­
нохарактерного общения народов между собой, так и результаты данного этнокуль­
турного процесса в его многообразии, динамику восприятия народами знаний и опы­
та, выражающихся в формах народной культуры. Таким образом, вопрос об этно­
культурном развитии тех или иных регионов России и Севера в том числе имеет тео­
ретическое значение.
В результате интеграции и консолидации этносов на Севере сложились отдель­
ные историко-этнографические области. Три наиболее крупные - севернорусская с
присущими ей областными особенностями, карельская и коми-область. Эти облас­
ти при всей их ярко выраженной этнической специфике принадлежали к одному хо­
зяйственно-культурному тину, основой которого было пашенное земледелие. При­
надлежность к единому типу облегчала взаимодействие русских, карел и коми, что
вовсе не исключало особенностей их культурного облика, в своей совокупности
обусловивших наличие внутри этнически единого населения этнографических
групп, отличавшихся местным диалектом и особенностями духовной и материаль­
ной культуры. Степень взаимодействия севернорусского населения с этнически раз­
личными соседями зависела не только от необходимости хозяйственно-производст­
венных контактов, но и от характера расселения (дисперсного, замкнутого, черес­
полосного), а также длительности соседских связей .
5

Конкретное обращение к севернорусской этнографии, предпринятое в данном


исследовании, и было связано с изучением проблемы распространения общерусской
народной культуры и роли севернорусского населения в этом процессе. Славяно­
русское заселение и освоение Севера явилось этапом создания русской этнической
территории, а русские-северяне стали особой этнокультурной частью народа с лишь
им гфисущими особенностями материальной и духовной культуры. Таким образом,
речь идет не только о региональных особенностях единой в своей сущности русской
народной культуры, но и о межрегиональных и межэтнических контактах и взаимо­
связях, отразивших как различия, так и общность в ее отдельных компонентах.

4
Весь этот круг вопросов удается осветить, обратившись к историческим и этно­
графическим материалам по одной из территорий Русского Севера - к его цент­
ральным районам, которые явились "зоной северного земледелия", а крестьянство
этих районов в ходе своих миграций осваивало земли не только на Севере, но и на
Урале и в Сибири. Вопрос об общности народной культуры благодаря рассмотре­
нию центральных районов Русского Севера может быть прослежен и по судьбам
культурных традиций в местах старого и нового русского заселения.
Культурная традиция не существует в застывшем виде, она не только вариатив­
на, но и приспособляема к действительности, особенно, когда происходит ее "пере­
нос" во вновь заселяемые территории. Центральные районы Севера явились тем
местом, откуда с конца XVI до начала ХУШ в. шел основной поток эмигрантов в но­
вые земли, а следовательно по культуре населения этих районов можно проследить
исходные формы и влияния, определившиеся позднее в местах нового поселения.
Под центральными районами Русского Севера в настоящей работе условно по­
нимается Вологодская земля - те районы, которые в различные исторические пери­
оды были связаны с Вологдой. Рассматриваемый край в ХУ1-ХУП вв. всключал в
себя Центральное Поморье (Вологодский, Тотемский, Устюжский, Сольвычегод-
ский, Важский уезды, Устьянские волости), часть Западного Поморья (Каргополь-
ский у., Чарондская округа), часть бывших Новгородских пятин (Череповецко-Бело-
зерский край). По губернскому делению конца ХУШ-Х1Х вв., эти земли являлись
составными частями Вологодской, Олонецкой и Новгородской губерний. В Воло­
годской губ. были сформированы уезды - Вологодский, Грязовецкий, Тотемский,
Кадниковский, Вельский (с 30-х годов XX в. последний вошел в Архангельскую
губ.), Устюжский, Никольский, Сольвычегодский (тоже стал архангельским), Ярен-
ский и Устьсысольский (оба вошли в Коми-край); в Олонецкой губ. уездами, тяго­
тевшими к Вологодчине, были Вытегорский (стал районом Вологодской обл.) и
Каргопольский (в 20-е годы XX в. был вологодским, а теперь - архангельский); в
Новгородской губ. - таковыми стали Устюженский, Череповецкий, Белозерский,
Кирилловский уезды, а с 30-х годов XX в. они отнесены к районам Вологодской обл.
Итак, Вологодская земля понимается в основном как территория бывшей Вологод­
ской губ. и - за некоторыми изменениями - нынешней Вологодской обл. и тех рай­
онов, которые в различные исторические периоды "входили" или "выходили" из ее
состава, но оставались связанными с центральными районами Севера . 6

Эта обширная территория, которая по площади равна нескольким европейским


государствам, охватила три природно-экономические зоны, отличающиеся разной
степенью заселенности, различными условиями для сельскохозяйственного и про­
мышленного производства, различной порайонной хозяйственной специализацией.
К первой - собственно центральной зоне - относятся уезды вдоль Сухонско-Двин­
ского речного пути ("экономического нерва" всего края), население которых зани­
малось земледелием и промыслово-торговой деятельностью. Это был центр север­
ного земледелия, а в ряде мест - и производства товарного хлеба (в ХУЛ в.). Ко вто­
рой - северо-западной зоне - относились из вологодских районы Воже-Чарондско-
го-Каргопольского края и юго-восточной части Онежского озера (Вытегра), из
новгородских - Устюженско-Белозерский край. В северной части этой зоны усло­
вия для земледелия были менее благоприятны, чем в южной, и преобладающее зна­
чение имела ремесленно-промысловая деятельность населения. В южной части, где
находились залежи железных руд, раннее развитие получили железоделательная
промышленность и кузнечное ремесло. Там же, на юго-западе зоны, имелись благо­
приятные условия для земледелия. Третья природно-экономическая зона лежала на
востоке края, куда из вологодских входили Яренский и Устьсысольский уезды. Этот
сплошной таежный район с суровыми климатическими условиями и залежами по­
лезных ископаемых был районом промыслового хозяйства: лесных занятий разно­
го характера, а также железнорудного производства.
Наличие в Вологодской земле различных природно-экономических зон и усло­
вий для хозяйственной деятельности населения не могло не отразиться и на этно­
культурном развитии. Предпринятое историко-этнографическое изучение Вологод-
чины способствовало ее районированию с точки зрения культурных ареалов. Это
позволил сделать проведенный в главах монографии анализ разнообразных мате­
риалов и данных исторических дисциплин.
* * *
Историко-этнографическое изучение Европейского Севера началось в XVIII в.
Первым обратил внимание на возможности исследования природных богатств и оп­
ределил значение этого региона в развитии государства М.В. Ломоносов . Россий­
7

ская Академия Наук в XVIII в. предприняла несколько экспедиций для изучения


природы, населения, хозяйства страны. На Севере побывали путешественники, пи­
сатели, ученые - И.И. Лепехин, Р.Я. Озерецковский, Э. Лаксман, Г.Р. Державин,
А.П. Рычков, П.Б. Иноходцев, П.И. Челищев, В.М. Севергин, которые оставили
свои труды по Северу. В архиве Академии наук (С.-Петербург) сохранились ответы
на анкету по истории, географии, экономике, этнографии Севера, отразившие мно­
гие стороны жизни северного населения (1760-е годы); хорошо сохранились анкеты
по вологодским уездам (см. их характеристику ниже) . 8

В XVIII в. трудился первый историк Севера В.В.Крестинин (1729-1795), в одном


из ценнейших трудов которого описана многообразная деятельность северян по раз­
витию края и "строительству" крестьянской жизни . 9

В XIX в. Север и отдельные его районы, в том числе вологодские, стали объек­
тами изучения местных историков, краеведов и ученых различных профилей, в
чьих работах содержалось много интересных обобщений, наблюдений и другой ин­
формации, в которой наряду с общей историко-экономического характера была и
этнографическая . Прежде всего можно отметить труды вологодских историков -
10

членов "Общества истории и любителей древностей" Н.И. Суворова, П.И. Савваи-


това, А.Е. Мерцалова , больших знатоков северных древностей, сумевших ввести в
11

научный оборот огромный актовый и писцовый материал.


Заслуживают внимания работы местных краеведов, посвященные северным
районам. Исследование о населении Важского края со славянских времен и по
XVIII в. оставил бургомистр Шенкурского городового магистрата М.Н. Мясников
(1761-1831) . Известны исторические описания служащего Вологодского губерн­
12

ского статкомитета В.П. Шляпина - исследователя Устюжского края; члена Соль-


вычегодского городского магистрата А.И. Соскина - автора истории Сольвычегод-
ска; помещика Вологодского у. А.А. Засецкого, описавшего уезд в историко-топо-
графическом отношении; учителя гимназии В.Д. Ардашева, оставившего историю
Великого Устюга, и др. Многие из них были сотрудниками и авторами "Вологод­
13

ских губернских ведомостей" (выходивших с 1830-х годов) и "Вологодских епархи­


альных ведомостей" (с 1860-х годов).
Местные историки, краеведы, статистики, экономисты оставили множество эт­
нографических описаний Вологодского края. К их числу относятся работы писателя-
этнографа, служащего Статистического комитета и редактора "Вологодских губерн­
ских ведомостей" Ф.А. Арсеньева (по Шекснинско-Кубеноозерскому краю и зырян­
скому населению на востоке губернии); педагога, этнографа и писателя Н.Ф. Бунако-
ва (исследование по Вологде и Устьянскому краю); этнографа-бытописателя
А.Е. Бурцева (о быте севернорусского населения); члена "Русского Географического
общества", преподавателя епархиальных училищ П.С. Воронова (о важском населе­
нии); братьев П.А. и С А . Дилакторских - авторов работ по этнографии Кадников-
ского уезда, публиковавшихся в местных и столичных изданиях - "Этнографическом
обозрении", "Живой старине"; тотемского учителя М.Б. Едемского - члена Санкт-
Петербургской Академии Наук (о Кокшенгско-Тотемском крае); этнографа-волог-

6
жанина, политического ссыльного Н.И. Иваницкого, оставившего фундаментальное
исследование по этнографии Вологодской земли; учителей - сотрудников губернских
ведомостей В.Е. и Е.В. Кичиных (о зырянах и русском кадниковском населении); ис­
ториков и бытописателей А.С. и С А . Непеиных (по истории и религии населения);
священника церкви в Тарножском Городке на Кокшеньге К. Свистунова (о кокша-
рах-жителях Кокшеньги); председателя Тотемской земской управы В.Т. Попова
(о Тотемско-Кокшеньгском крае); земского служащего и члена Государственной Ду­
мы А.А. Шустикова (о Кадниковско-Вельском крае) и многих других . 14

Об экономическом состоянии крестьян и земледельческой культуре писали во­


логодские помещики В.А. Волоцкой (Грязовецкий у.), члены "Вольного Экономи­
ческого общества" А.А. Засецкий, А.В. Олешев (Вологодский у.) и исследователь
Устюженского у. Г. Воронов. Детальное хозяйственное обозрение Вологодской губ.
со множеством этнографических наблюдений осуществили В.Д. Ардашев, Б. Ни-
гель, Э. Лоде, публиковавшие свои работы в журналах Министерства государствен­
ных имуществ и Министерства внутренних дел . 15

Столичные периодические издания конца XIX - начала XX в. содержали нема­


ло исследований по разным вопросам историко-этнографического развития север­
ных районов, в том числе работ северян-исследователей. К таким изданиям относят­
ся "Известия Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии"
при Московском университете, где были опубликованы "Материалы по этногра­
фии" Н.И. Иваницкого и П.С. Ефименко (о русских Вологодской и Архангельской
губ.), К.А. Попова о зырянах Вологодской губ. 16

В петербургском журнале "Живая старина" были напечатаны работы члена


РГО и корреспондента бюро В.Н. Тенишева А.А. Шустикова, вологодских этногра­
фов Н.И. Иваницкого (о сольвычегодских крестьянах), Н. Попова (о кадниковском
населении), М.Б. Едемского (о населении районов Важского бассейна), исследова­
телей коми-зырян А.М. Большакова и профессора филологии К.В. Жакова. На
страницах "Живой старины" Устюженско-Белозерский край описывал М. Гераси­
мов, а карельское население восточных районов Олонецкой губ. (ставших вологод­
скими) - К.А. Докучаев-Басков, Н. Лесков и др. Знаменитый ученый и путешест­
17

венник Г.Н. Потанин публиковал свои ценные этнографические работы по Воло­


годскому краю в "Живой старине" и в "Древней и новой России" . 18

В изданиях РГО - "Этнографические сборники", "Записки РГО по отделению


этнографии", "Вестник РГО" - печатались П.С. Воронов (Вельский край), И.С. По­
ляков (олонецкие уезды), П. Левитский (Тотемский у.) . 19

Журнал "Этнографическое обозрение" поместил на своих страницах описания


быта населения вологодских уездов С А . Дилакторского и новгородских уездов -
М.К. Герасимова .20

Исследования Вологодской земли имеются также в обобщающих работах по


истории, экономике, статистике, географии России и в том числе Севера. К таким
публикациям прежде всего относятся фундаментальные исследования И. Пушкаре-
ва по Вологодской и Новгородской губерниям, В. Дашкова по Олонецкой губ.,
помещенные в отдельных томах, издаваемых офицерами Генерального штаба в се­
редине XIX в. Кроме того, можно назвать военно-историческое обозрение Вологод­
ской губ. П.К. Услара, описание Вологодской провинции (ХУШ в.) С А . Серебрен­
никова и "Статистические труды" с исследованиями по Вологодской губ. И.Ф. Шту-
кенберга. Немного позднее подобные описания появились в многотомном издании
"Россия. Полное географическое описание нашего Отечества". История колониза­
ционного движения по освоению земель в русских регионах, на Севере в том числе,
отражена в фундаментальном труде этнографа-лингвиста Д.К. Зеленина, использо­
вавшего для этой цели диалектологический материал . 21

Местные губернские издания публиковали работы историко-этнографического


характера: в "Вологодском сборнике"(четыре выпуска) - труды Ф.А. Арсеньева,

7
Ф. Щербины, А.Е. Мерцалова, Н.Д. Волкова, Н.И. Иваницкого, В. Волоцкого и др.,
в "Новгородском сборнике" - материалы по демографии X ревизии населения, в
"Олонецком сборнике" - работы Д. Островского, П.И. Куликовского. Такой же ма­
териал имелся в "Статистических сборниках" (естественное и механическое движе­
ние населения), губернских "Ежегодниках" (отдельные этнографические очерки и
обобщающие работы), в "Памятных книжках" и "Календарях", "Справочных книж­
ках" (историко-статистические и топографические описания) . 22

К началу XX в. относится деятельность местных научных обществ по изучению


Севера. В 1909 г. возникло "Вологодское общество изучения Северного края" (ВО­
ЙСК), существовавшее до конца 1920-х годов. Его филиалы работали в Вельске
(с 1922 г.), Каргополе (с 1923 г.), Великом Устюге (с 1923 г.), Грязовце и Тотьме
(с 1924 г.), Кадникове (с 1926 г.). Ими были созданы 43 краеведческих кружка, 12 му­
зеев, 7 ячеек (в Вельске, Чаронде, Каргополе, Вожеге, Тотьме). Аналогичные
общества возникли и в других северных центрах - "Общество изучения Олонец­
кой губ.", "Архангельское общество изучения Русского Севера". ВОЙСК установи­
ло контакты с Государственным институтом искусств в Ленинграде, с Центральным
бюро краеведения, этнологическим отделением Российской Академии истории ма­
териальной культуры, Археографической комиссией АН.
Заметную роль в работе ВОЙСК сыграли краеведы и историки А.А. Шустиков,
Н.С. Шайжин, Л.И. Андреевский, П.А. Дилакторский, А.А. и Н.А. Засецкие,
А.А. Веселовский, И.И. Шеляпин, А.А. Введенский, антропологи Д. Золотарев и
Е.М. Чепурковский, писатель И.В. Евдокимов, священник Т.О. Шаламов (отец пи­
сателя В.Т. Шаламова) и другие сотрудники и корреспонденты общества. В Карго-
польском филиале особенно активно работал С. Скороходов (псевдоним "Бродя­
га"), в тотемском - археологи Н.Н. Черницын, А.А. Сгшцын и этнограф Д.П. Оси­
пов, в кадниковском - М. Куратов, И. Шустиков. Общество осуществляло экспеди­
ции, создавало документальную базу (материалы этих экспедиций), издавало свои
труды в "Известиях ВОЙСК" (с 1914 г.), а с 1920-х годов - в журналах "Северный
край" и "Север" .
23

В 1920-е годы действовал Комитет Севера по изучению истории и хозяйства при


РГО; ' тогда были выпущены "Очерки по истории колонизации Севера"
(вып. 1-2. Пг., 1922), в которых приняли участие историки СФ. Платонов, А.И. Ан­
дреев, Г.Ф. Чиркин и др.
Перечень исследований по Северу досоветского периода и первого десятилетия
после 1917 г. может быть продолжен - настолько всесторонне и широко изучался
этот регион. Такому изучению способствовала хорошая сохранность источников.
Отсюда у разных исследователей и возникло мнение о "консерватизме" Севера, ибо
еще и в начале XX в. Север, по их мнению, был "полон архаики". Это мнение луч­
ше всех выразил П.М. Строев: "Двиняне, онежане, пинежцы, важане мало измени­
лись от времени и нововведений; их характер, свободы, волостное управление, об­
раз селитьбы, пути сообщения, нравы, самое наречие, полное архаизмов, и выговор
невольно увлекают мысль в пленительный мир самобытия новгородцев. Скажу бо­
лее, Двина и Поморье суть земли классические для историка русского. Только там
можно постигать вполне народный дух наших предков и физиономию, естествен­
ную и государственную, древней России" . 24

Активное историко-этнографическое изучение было прервано в 1930-е годы и


возобновилось лишь в конце 1940 - начале 1950-х годов, когда вновь стали органи­
зовываться экспедиции на Север (Государственный исторический музей, Москов­
ский и Ленинградский университеты, Институт этнографии АН). Основные же пуб­
ликации по этнографии Севера начали появляться с 1960-х годов. Такое изучение
было вызвано вниманием к русской народной культуре, что способствовало иссле­
дованиям по региональной этнографии, обобщениям и систематизации этнографи­
ческих материалов, отразивших как общерусский характер этой культуры, так и ее

8
вариативность. Эти обобщения имели место в трудах Института этнографии А Н
СССР: "Русские. Историко-этнографический атлас" (М., 1967), "Народы Европей­
ской части СССР" (ч. 1. М., 1964), позднее - в "Этнографии восточных славян"
(М., 1986) и в томе "Русские" (серия "Народы и культуры". М., 1997; 1999). Издава­
лись и отдельные работы, посвященные этнографическому изучению Севера, Во­
логодской земли в том числе, основанные на экспедиционных материалах
1960-1980-х годов (Г.С. Масловой, А.В. Сафьяновой, И.В. Власовой, Т.А. Бернш-
там, С И . Дмитриевой и др.) .
25

Необходимо особо отметить работы по Русскому Северу этнографа и антропо­


лога М.В. Витова, исследовавшего этническую историю севернорусского населения
по историческим, этнографическим и антропологическим материалам, показавше­
го синтез этнических компонентов в формировании северян и обосновавшего про­
исхождение историко-культурных ареалов на Севере . 26

Решение некоторых вопросов этногенеза и этнической истории Севера имеет­


ся в выходивших в 1960-1990-е годы трудах антропологов (В.В. Бунака, Н.Н. Чебо-
ксарова, Т.И. Алексеевой и др.), археологов (Н.В. Тухтиной, А.А. Брюсова,
И.К. Цветковой, Н.А. Макарова, А.Н. Башенькина и др.), лингвистов (А.В. Гуры,
Ю.И. Чайкиной, Г.В. Судакова и др.) . 27

Проблемы исторического развития северной деревни и "культурного потенци­


ала исторической среды" Европейского Севера нашли отражение в трудах П.А. Ко­
лесникова, имеющих огромное значение для понимания исторической роли Русско­
го Севера в развитии страны . Об этом же свидетельствуют и материалы, поме­
28

щенные в вышедшей в 1990 г. книге "Родословие вологодской деревни" (под


ред. П.А. Колесникова), где имеются важные сведения о древнейших селениях - па­
мятниках истории и культуры, о развитии северной деревни . 29

Вклад в историческое и религиеведческое изучение Севера внес А.В. Камкин,


работы которого отразили развитие самосознания и деятельность северных кресть­
ян в вопросах правотворчества, а также создали полную картину истории правосла­
вия на Севере, православного миропонимания северян и организации их сообществ
(общинных, религиозных, территориальных) . 30

Яркой личностью среди местных историков-краеведов был А.А. Угрюмов, не­


когда преподававший в с. Тарножский Городок и посвятивший себя историко-этно-
графическому изучению Кокшеньгского края. Им были написаны интересные
очерки и статьи, издано несколько книг по топонимии и антропонимии края, о про­
исхождении населения Кокшеньги, его исторических судьбах, об освоении земель и
хозяйственной деятельности этого населения, его быте . 31

* * *
Настоящее обращение к этнографии Вологодской земли связано с многолет­
ним изучением Институтом этнологии и антропологии РАН историко-этнографи­
ческого развития русских на огромной территории их расселения, в частности на
Европейском Севере и в Сибири. Результатом этого изучения явились исследования
по этнографии русского народа Сибири (несколько монографий и сборников ста­
тей, вышедших в 1970-1980-е годы), издание в 1989 г. коллективной монографии о
северноуральском русском населении Х У П - Х Х вв. и, наконец, предпринятое ис­
32

следование "истоков" и "корней" русской народной культуры в центре Севера (в


Вологодском крае), откуда традиции этой культуры были перенесены на Урал и в
Сибирь при продвижении севернорусского населения на восток. Для Европейского
Севера вопрос о бытовавших и переносимых в другие земли культурных традициях
имеет особое значение.
Изучение этнографии населения Вологодчины велось по тем же проблемам,
что и изучение этнографии населения Урала и Сибири, т.е. по комплексу вопросов,
связанному с общим изучением этнографии русских: 1) общность культуры на всей

9
территории, заселенной русским народом, 2) этнокультурные связи при миграциях
населения, осваивавшего земли, 3) локальные варианты форм народной культуры в
вологодских районах (этнокультурное районирование) и соотношение локального
(местного), регионального (всего Русского Севера) и общерусского.
Все эти вопросы рассматривались вместе с исследованием истории заселения
Вологодского края с древних времен (с Х1-ХП вв.) до ХУШ в., затем последующих
этапов освоения его районов, определении места Вологодчины в сложении истори-
ко-этнографических областей Севера, в частности области севернорусского населе­
ния, и значения его культуры. Не менее важным было сопоставление севернорус­
ской области с двумя другими - карельской и коми, их специфики и принадлежно­
сти к одному хозяйственно-культурному типу.
Решение этих проблем основывалось на использовании, кроме этнографиче­
ских материалов, данных археологии, антропологии, диалектологии, истории. Это
предпринималось для того, чтобы выявить этнокультурное районирование изучае­
мой территории и сопоставить разные ареалы на ней - археологические, антропо­
логические, диалектологические с этнографическими и таким образом исследовать
как местную этническую историю и народную культуру, так и развитие севернорус­
ской культуры и ее общерусских черт. Из сказанного следует, что круг источников
довольно разнообразен.
Самые ранние письменные источники - летописи - повествовали о славянском
заселении Севера и встрече славян с местными племенами . Во фрагментарных за­
33

писях этих летописей показаны пути славянского проникновения в Северный край,


характер расселения славян и основание ими селений, первые межэтнические кон­
такты, способствовавшие взаимодействию при освоении земель. К раннему перио­
ду истории относятся и данные англо-саксонских хроник и исландских саг, повество­
вавших о набегах скандинавов на земли чуди-веси, открывших для себя Подвинье и
Заволочье. Известно пребывание здесь конунгов Эрика Секиры (920 г.), Гаука Яст­
реба (950 г.), Харольда Серого Плаща (970 г.) и др. С того времени, как свидетель­
ствуют источники, в различных северных местах появились норманнские товары
(мечи, копья), устанавливались торговые связи по Северной Двине, Ваге, Устье.
Следующие этапы освоения северных земель зафиксировали летописи
Х1У-ХУ1 вв. Более поздняя история Севера отражена в летописях, составлявших­
34

ся на местах начиная с ХУП в. Самой известной из них, описавшей период с 1341 по


1684 г., был "Вологодский летописец".
В ХУШ в. были созданы труды местных историков-летописцев: Л.Я. Вологдина
"Летопись Великоустюжская" (1765 г.), А. Соскина "История Соли Вычегодской"
(1789 г.), А.А. Засецкого "Историко-топографическое известие о древности в Рос­
сии и частично о г. Вологде" (1780 г.) и др. В XIX в. А.А. Титов осуществил издание
"Летописи Двинской" (М., 1889) и "Летописи Великоустюжской" (М., 1889).
Источниками для описания жизни и деятельности северян в ХУТ-ХУШ вв. мо­
гут служить и свидетельства иностранных путешественников, побывавших на Севе­
ре в указанный период. Записки англичан Ричарда Ченслера, Джона Флетчера, гол­
ландского художника Корнелия де Бруина, посла австрийского двора Сигизмунда
Герберштейна и других, использованные в данной книге, содержат немало интерес­
ных наблюдений о севернорусском населении . Перечисленные источники помог­
35

ли изучению ранней этноистории северных районов.


Этнография Севера и Вологодской земли в настоящей монографии рассматри­
вается по материалам экспедиционных исследований, проводившихся в течение
многих лет различными коллективами и учреждениями. В 1947-1949 гг. работали
Севернорусские экспедиции Института этнографии АН, материалы которых хра­
нятся в архиве института (фонд "Севернорусские экспедиции"). В 1950-е годы ка­
федрой этнографии истфака МГУ были совершены экспедиции по всему Северу, в
том числе и в Вологодской земле (материалы - в архиве кафедры). С 1960-х годов

10
Институт этнографии вновь возобновил поездки на Север и до 1990-х годов их бы­
ло несколько: Северный отрад Комплексной экспедиции 1966 г. (под руководством
Г.С. Масловой), Архангельский и Вологодско-Костромской отряды Восточносла­
вянской экспедиции 1971-1972 гг. (под руководством И.В. Власовой и С И . Дмитрие­
вой), Вологодские отряды, возглавляемые И.В. Власовой, 1981 г. (Тарножский р-н),
1986 г. (Вожегодский р-н), 1987 г. (Великоустюжский р-н), Северо-западный отряд
под руководством Н.В. Ушакова 1984 г. (Ленинградская, Вологодская области).
В 1990-е годы совершались экспедиционные выезды сотрудников Института
И.М. Денисовой, И.С Кызласовой, Т.А. Ворониной. Материалы всех этих экспеди­
ций стали основными для данной книги этнографическими источниками, описыва­
ющими материальную и духовную культуру вологодского населения.
Характер таких материалов, иногда фрагментарно освещающих ту или иную
проблему, недостаточность их по отдельным периодам и отдельным районам приве­
ли к необходимости обращения к архивным источникам, с помощью которых уда­
лось восполнить пробелы полевых данных. Архивы же по Вологодской земле бук­
вально неисчерпаемы, и работа над ними может проводиться постоянно. Для данно­
го исследования были использованы фонды центральных и местных архивов. До­
вольно объемный материал с этнографическими описаниями, использованный в
книге, находится в архиве Русского Географического общества (СПб.) с ответами на
анкеты РГО 1840-х, 1870-х, 1919-1920 гг. по различным уездам Вологодской, Оло­
нецкой, Новгородской губерний (ф. 2 и 24) и с этнографическими очерками разных
корреспондентов общества (разряды 1 - Архангельская губ., 7 - Вологодская губ.,
24 - Новгородская губ., 25 - Олонецкая губ.). Эти материалы существенно дополня­
ют ответы на анкету Этнографического бюро князя В.Н. Тенишева (1890-е годы),
хранящиеся в архиве Российского Этнографического музея (СПб., ф. 7, оп. 1). Осо­
бенно полными оказались описания корреспондентов бюро по Вологодской губ.
Несколько уступают таким описаниям материалы с ответами на анкету, разра­
ботанную еще в ХУШ в. Академией Наук и хранящуюся в ее архиве в Петербурге
(ф. 3 - канцелярия АН, оп. 10-а и 10-6 - вологодские уезды). Из них все же удается
извлечь сведения об основных сторонах жизни севернорусского населения. Эти дан­
ные дополняют документы из других фондов архива АН: ф. 849 - Д.К. Зеленин,
ф. 30 - П.И. Кеппен, ф. 135 - Комиссия по изучению племенного состава населения
(КИПС), ф. 94 - А.М. Шёгрен.
Часть использованных материалов по истории, экономике и этнографии была
взята из фондов Российского государственного исторического архива (РГИА):
ф. 796 - канцелярия Синода, оп. 3, 7, И, 30, 32 (дела по религии); ф. 1350, оп. 306 -
Межевой департамент Сената (Генеральное межевание с описаниями губерний),
ф. 1290, оп. 4, 10 - Центральный статистический комитет (по демографии населе­
ния); ф. 91, оп. 2 - Вольное экономическое общество (ВЭО) (о поземельной общи­
не), а также из рукописного отдела Российской национальной библиотеки (РНБ,
СПб.): ф. 664 (этнографические очерки П.И. Савваитова по Вологодской губ.).
Основной же архивный материал извлечен из фондов Государственного архива
Вологодской обл. (ГАВО). Прежде всего использовались фонды ВОЙСК (ф. 652,
ф. 4389), почти полностью сохранившиеся в архиве со всеми документами, описани­
ями, очерками, заметками, программами, анкетами, справками и т.д. Часть архива
ВОЙСК хранится в рукописном фонде Вологодского государственного музея-запо­
ведника (ВГМЗ). Значительную группу материалов ВОЙСК составили экспедиции
и особенно проведенные ВОЙСК совместно с Наркомземом обследования условий
жизни и быта крестьян в 1919-1920 гг. Членами и корреспондентами общества опи­
саны все стороны крестьянской жизни, вся народная материальная и духовная куль­
тура. Материалы ВОЙСК до сих пор остаются наиболее полными и ценнейшими
источниками по этнографии Вологодского края, до настоящего времени не вводив­
шимися в научный оборот.

11
Другой использованный фонд ГАВО, содержащий огромнейший материал, -
фонд Духовной консистории (ф. 496). Он еще ждет специалистов многих профилей,
которые найдут для своих разработок поистине неисчерпаемые данные. Для насто­
ящего исследования использовались разные документы фонда: метрические книги
церковных приходов с данными о браках, крещении, рождении, смерти людей, ле­
тописи церквей с описаниями крестьянской жизни в приходах, разные материалы о
православной религии, переписной материал по V ревизии населения 1795 г. и др.
Были использованы данные еще из нескольких фондов ГАВО: ф. 653 - Воло­
годское общество сельского хозяйства (хозяйственные описания, экономические
очерки, данные о фамильном составе жителей деревень, что важно для рассмот­
рения вопросов расселения и определения круга брачных связей людей); ф. 18 -
Канцелярия вологодского губернатора (описания губернии в разных отношениях,
посемейные списки жителей деревень); ф. 20 (оп. 1-4) - Вологодская губернская
чертежная (коллекция планов деревень); ф. 287 - Вологодская губернская земле­
устроительная комиссия (дела о землепользовании); ф. 34 - Вологодская губерн­
ская земская управа (похозяйственные описания 1870-х годов); ф. 17 - Губернский
статистический комитет (опросные листы по отдельным селениям уездов); ф. 1260 -
Коллекция рукописных свитков (акты ХУ1-ХУП вв.); ф. 14 - Вологодское губерн­
ское правление (переписной материал о населении 1830 г.). Использовались доку­
менты личных фондов архива: ф. 674 - А.Е. Мерцалов (писцовые книги 1627 г.),
ф. 1218 - Серебренниковы - купцы из У сложны Железнопольской (данные по на­
родному жилищу, хозяйственным постройкам, домашним и фабричным тканям),
ф. 883 - Н.И. Суворов (исторические описания края).
Библиотека архива предоставила уникальные издания и рукописные материа­
лы: из них были использованы писцовые и переписные книги по Вологодской зем­
ле XVII в. и летописные данные - "Вологодский летописец 1341-1646 гг." (Вологда,
1874), "Топографические известия" А.А. Засецкого 1777 г., летописи церквей
ХУШ в., вестники земств с обзорами по уездам (XIX в.), отдельные очерки и замет­
ки краеведов (В.П. Шляпина, М.А. Свистунова).
По использованным источникам проводилось описание традиционной русской
культуры Вологодской земли, ее развития начиная с первых этапов славянского за­
селения края и включая ее состояние в X X в. Это вызвало необходимость просле­
дить этническую историю, формирование населения, его исторические судьбы на
протяжении такого длительного периода. Приведенный материал источников ис­
пользовался и для решения вопросов межэтнических контактов, взаимовлияний в
культурном развитии этносов, населяющих Север и Вологодский край, а в целом и
для показа процесса сложения на Севере единого хозяйственно-культурного типа в
ходе его этнокультурного развития.
* * *
Книга подготовлена авторским коллективом сотрудников Отдела этнологии
русского народа Института этнологии и антропологии РАН с привлечением в каче­
стве авторов отдельных разделов сотрудников Российского Этнографического му­
зея (Санкт-Петербург) и Вологодского государственного педагогического универ­
ситета. Имена авторов указаны в Оглавлении.
В книге использован иллюстративный материал преимущественно из архива
Отдела этнологии русского народа и личных архивов авторов. Рисунки (чертежи,
карты) выполнены М.М. Мечевым (1965 г.), И.В. Власовой (1966,1981 гг.), И.А. Че-
реповым (1981 г.), Т.И. Процевятом (1987 г.), А.А. Желтовым (1999 г.), И.М. Дени­
совой (1999 г.). Большинство фотографий (черно-белых и цветных) выполнены
С.Н. Ивановым (1981, 1986, 1987, 1989, 1993, 1994 гг.), часть их - А.А. Линденбер-
гом (1966 г.), А.В. Бугановым (1986 г.), Т.А. Ворониной (1986-1994 гг.), А.О. Якубо-
вичем-Ясным (1995 г.), И.М. Денисовой (1994, 1996, 1997 гг.).

12
Представленные в книге иллюстрации относятся к центральным районам Севе­
ра, составлявшим Вологодскую губ. либо современную Волгодскую обл., поэтому в
подрисуночных подписях указаны лишь районы или уезды без губерний или об­
ластей.
К печати иллюстративный материал подготовили и провели техническую
работу по книге И.В. Власова и А.В. Фролова.
Коллектив авторов выражает благодарность Российскому гуманитарному науч­
ному фонду, при финансовой поддержке которого осуществлялась работа над моно­
графией (проекты № 98-01-00059а и 00-01-18001е).

Лихачев Д.С., Янин В Л. Русский Север как памятник отечественной и мировой культу­
1

ры // Коммунист. 1986. № 1. С. 115-118.


2
Там же. С. 119.
3
Колесников ПА. О комплексном изучении Европейского Севера как памятника отече­
ственной и мировой культуры // Октябрь и северное крестьянство. Тез. докл. науч.-практич.
конференции. Вологда, 1987. С. 40-42.
4
Русские: этнотерритория, расселение, численность, исторические судьбы ( Х П - Х Х вв.).
М., Изд. ИЭА РАН. 1995. С. 3-38.
5
Александров В А. Введение // На путях из земли Пермской в Сибирь. Очерки этногра­
фии северноуральского крестьянства Х У П - Х Х вв. М., 1989. С. 3-7.
6
Сопоставление районов в административном отношении по разным периодам и общее
районирование Севера см.: Колесников П.А. Северная деревня в X V - первой половине
XIX в. Вологда., 1976. С. 62-70.
I
Ломоносов М.В. Поли. собр. соч. Т. 6. М.; Л., 1952.
8
ПА РАН. Ф. 3. Оп. 10-а, 10-6. Д. 20, 27, 30, 35, 38, 40, 41. Это был первый опыт подоб­
ной анкеты, позднее в XIX в. повторенный Русским Географическим обществом
(1840-е и 1870-е годы) и Этнографическим бюро В.Н. Тенишева (1890-е годы). Из трудов пу­
тешественников наиболее известны: Путешествие ак. И.И. Лепехина в 1772 г. Дневные запи­
ски. Т. 3. СПб., 1809; Журнал или дневные записки путешествия капитана А.П. Рычкова по
разным провинциям Российского государства 1769 и 1770 гг. СПб., 1772; Челищев П.И. Днев­
ник путешествия по Северу России в 1791 г. СПб., 1886.
9
Крестинин В.В. Исторический опыт о сельском старинном домостроительстве двин­
ского народа на Севере. СПб., 1785.
Подробную характеристику работ вологодских историков, этнографов, археологов и
1 0

др. см.: Веселовские А. и А. Вологжане-краеведы. Источники словаря. Вологда, 1923.


Суворов Н.И. О коньках на крестьянских крышах в некоторых местах Вологодской и
I I

Новгородской губ. // Изв. АО. 1863. Т. IV. Вып. 2. СПб., и др.; Савваитов П.И. Сговорная
роспись приданого 1718 г. //Там же. Вып. 3.
1 2
Мясников М.Н. Историческое описание Ваги и г. Шенкурска. // Отечеств, зап. 1829.
№ 7-8; известна его рукопись: "Исторические сведения о Кокшеньге" (позднее опубликова­
на в В Е В . 1899. № 19. С. 456).
1 3
Шляпин В.П. Статистические сведения о составе волостей Вологодской губ. // Стат. сб.
Вологодского губ. Стат. комитета Т. 3. Вологда., 1883 и др.; Соскин А.И. История г. Соли Вы­
чегодской древних и нынешних времен // В Е В . 1881. № 14-24. 1882. № 1, 3, 4, 10-20; Засец-
кий А.А. Топографические известия о г. Вологде и Вологодском уезде // В Г В . 1873. № 13-15;
Ардашев В Д. Летопись 700-летнего существования Великого Устюга // ВГВ. 1857. № 13, 34,
36, 39-49,51,52.
Арсенъев
1 4
Ф.А. Очерк Кубенского края // Памятная книжка Вологодской губ. на
1862-1863 г. Вып. 2 и др.; Бунаков Н.Ф. Сельскохозяйственный очерк Вологодской губ. Во­
логда., 1858 и др.; Бурцев А.Е. Обзор русского народного быта Северного края. Т. 1-3. СПб.,
1908 и др.; Воронов П.С. Верховажский посад (Вельского уезда) // Вест. РГО. 1860. Ч. 29; Ди-
лакторский ПА. Из преданий и легенд Кадниковского уезда // ЭО. 1899. № 3 и др.; Дилак-
торский С А. Статистический очерк Вологодской губ. // Справочная книжка для Вологод­
ской губ. на 1853 г. Вологда., 1853 и др.; Едемский М.Б. О старых торговых путях на Севере
// Зап. отд. русской и славянской археологии АО. Т. IX. СПб., 1913; его же. О крестьянских
постройках на Севере России //ЖС. 1913. Вып. 1-2 и др.; Иваницкий Н.И. Материалы по эт­
нографии Вологодской губ. //Изв. ОЛЕАЭ. Т. ЬХГХ. Тр. этн.отд. Кн. XI. Вып. 1-11. М., 1890;

13
Кичин В.Е. Краткие статистические и этнографические сведения об Устъсысольском уезде //
ВГВ. 1865. № 6; Кичин Е.В. Историко-статистические заметки о разных местах Кадниковско-
го уезда // ВГВ. 1866. № 16-49; Непеин А.С. Исторический очерк Вологодской губ. // Ежегод­
ник Вологодской губ. за 1911 г. Вологда, 1911; Свистунов К. Кокшеньга // ВГВ. 1847. № 35;
его же. Тарножский Городок. // Там же. № 37; Попов В.Т. Описание Кокшеньги // В Г В . 1857.
№ 20-24 и др.; Шустиков АЛ. Тавреньга Вельского уезда. Этнографический очерк // ЖС.
1895. Вып. 2-4; его же. Троичина // ВГВ. 1883. № 11-13 и др.
1 5
Волоцкой В.А. О пашне и ее значении // В Г В . 1875. № 53 и др.; Засецкий АЛ. Отве­
ты на экономические вопросы, касающиеся до земледелия в Вологодском уезде // Тр. ВЭО.
СПб., 1773. Кн. ХХШ; О летев А.В. Описание годовой крестьянской работы в Вологодском
уезде //Там же. 1766. Т. П; Воронов Г. Из Устюженского уезда Новгородской губ. // Там же.
1878. Т. II; Нигелъ Б. Хозяйственное обозрение Северного края России // ЖМГИ. 1841.
Кн. 4; Лоде Э. Хозяйственное обозрение Вологодской губ. // Там же. 1843. Ч. VII. № 1-2;
Ардашев В Д. Описание Устюжского уезда и гг. Устюга и Лальска // ЖМВД. 1857. Ч. 24.
№5.
1 6
Иваницкий Н.И. Указ. соч.; Ефименко П.С. Материалы по этнографии русского насе­
ления Архангельской губ. // Изв. ОЛЕАЭ. Т. XXX. Тр. этн.отд. Кн. V. Вып. 1-11. М.,
1877-1878; Попов К А. Охотничье право собственности у зырян // Там же. Т. XXVIII. Тр. этн.
отд. Кн. 4. 1877; его же. Зыряне и зырянский край // Там же. Кн. 3. Вып. 2. М., 1874.
1 7
Шустиков АЛ. Указ. соч.; Иваницкий Н.И. Сольвычегодский крестьянин, его обста­
новка, жизнь и деятельность //ЖС. 1898. Вып. 1; Попов Н. Народные предания жителей Во­
логодской губ. Кадниковского уезда // Там же. 1903. Вып. 1-4; Едемский М.Б. Указ. соч.;
Большаков А.М. Община у зырян // Там же. 1906. Вып. 3; Герасимов М. О говоре крестьян
южной части Череповецкого уезда Новгородской губ. // Там же. 1893. Вып. 3; Докучаев-Ба­
сков К А. Раскол в Каргопольском крае // Там же. 1892. Вып. 2; Лесков Н. О влиянии карель­
ского языка на русский в пределах Олонецкой губ. // Там же. 1892. Вып. 4 и др.; Жаков К.В.
Этнологический очерк зырян // Там же. 1901. Вып. 1.
1 8
Потанин Г.Н. Никольский уезд и его жители // Древняя и новая Россия. СПб., 1876.
Т.З. № 10; его же. Этнографические заметки по пути от г. Никольска до г. Тотьмы // ЖС.
1899. Вып. 1-2.
1 9
Воронов П.С. Указ. соч.; Поляков И.С Этнографические наблюдения во время поезд­
ки на юго-восток Олонецкой губ. // Зап. РГО по отд. этн. СПб., 1873. Т. Ш; Левитский П.
Черты нравов крестьян Тотемского уезда // Этн. сб. РГО. 1862. Вып. X.
2 0
Кторский (СА. Дилакторский). Несколько слов о помочах в Вологодской губ. // ЭО.
1894. № 2; Герасимов М.К. Некоторые обычаи, обряды, приметы и поговорки крестьян Че­
реповецкого уезда Новгородской губ. // Там же. 1894. № 1.
2 1
Пушкарев И. Описание Российской империи в историческом, географическом и стати­
стическом отношении. Т. 1. Кн. 1 - Новгородская губ. СПб., 1844; Кн. 4 - Вологодская губ.
СПб., 1846; Серебренников С А. Топографическое описание Вологодского наместничества
вообще // Временник Московского общества истории и древностей российских. Кн. 25; М.,
1857; Дашков В. Описание Олонецкой губ. в историческом, статистическом и этнографиче­
ском отношении. СПб., 1842; Услар П.К. Вологодская губ. // Военно-историческое обозрение
Российской империи. Т. П. Ч. Ш; СПб., 1850; Штукенберг И.Ф. Статистические труды. Ста­
тья ХХШ - Описание Вологодской губ. СПб., 1858; Россия. Полное географическое описание
нашего Отечества. Т. 3. Озерная обл.; СПб., 1900; Вологодский сб. Т. 1-1У. Вологда,
1881-1885; Новгородский сб. Т. IV. Новгород, 1866; Олонецкий сб. Вып. 3. Петрозаводск,
1894. Вып. 4. Петрозаводск, 1902; Зеленин Д.К. Великорусские говоры. СПб., 1913.
2 2
Статистический сб. Т. 3; Вологда, 1883. Ежегодники Вологодской губ. 1911 и 1914 гг.
Вологда, 1911, 1914; Памятная книжка Вологодской губ. Вологда, 1893; Вологодский иллю­
стрированный календарь. Вологда, 1893; Адрес-календарь Череповецкой губ. Череповец,
1921; Справочная книжка Архангельской губ. на 1870 г. Архангельск, 1870.
2 3
Изв. Вологодского общества изучения Северного края. Вып. 1-2. Вологда, 1914-1915;
"Северный край". Вып. 1. Вологда, 1922; "Север". Вологда, кн. 3-4. 1923; кн. 5-6. 1927;
кн. 7-8. 1928; аналогичны издания - Изв. об-ва изучения Олонецкой губ. Т. 1. Петрозаводск,
1913; Т. 2. 1916; Изв. Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск,
1911-1912; Зал. Северо-Двинского общества изучения местного края. Вып. 1-6. Великий Ус­
тюг, 1925-1929.
2 4
Цит. по: Барсуков Н.П. Жизнь и труды П.М. Строева. СПб., 1878. С. 198.

14
2 5
Маслова Г.С. Узорное тканье на Русском Севере // КСИЭ. М., 1950. Вып. XI; ее же.
Старинная одежда и гончарное производство Каргопольщины //Там же. 1949. Вып. VI; Сафъ-
янова А.В. Народное крестьянское жилище Вологодской обл. (по материалам экспедиции
1966 г.) // Фольклор и этнография Русского Севера. Л., 1973; Власова И.В. Сельское расселе­
ние Устюжского края в ХУШ - первой четверти XX в. М., 1976 и др.; Дмитриева СИ. Фольк­
лор и народное искусство русских Европейского Севера. М., 1988 и др.; Бернштам ТА. Рус­
ская народная культура Поморья в XIX - начале X X в. Л., 1983 и др.
2 6
Витое М.В. Историко-географические очерки Заонежья. М., 1964; его же. Антропо­
логические данные как источник по истории колонизации Русского Севера // История СССР.
1964. № 6; его же. Русский Север в этническом отношении (современный состав и происхож­
дение основных компонентов) // Вопр. географии. Сб. 83. М., 1970; его же. Антропологиче­
ские данные как источник по истории колонизации Русского Севера. М., 1997; его же. Этно­
графия Русского Севера. М., 1997.
2 7
Происхождение и этническая история русского народа. М., 1965; Археологический
сб. // Тр. ГИМ. М., 1966. Вып. 40; Сб. по археологии Вологодской обл. Вологда, 1961; Башенъ-
кин А.Н. Новые аспекты славянского освоения Европейского Севера по археологическим ис­
точникам У-УШ вв. // Проблемы источниковедения и историографии Европейского Севера.
Вологда, 1992 и др.; Макаров НА. Русский Север: таинственное средневековье. М., 1993; его
же. Колонизация северных окраин Древней Руси Х1-ХШ вв. М , 1997 и др.; Эволюция лекси­
ческой системы севернорусских говоров. Вологда, 1984; Судаков Г.В. География старорус­
ского слова. Вологда, 1988 и др.; Тура А.В. Поэтическая терминология севернорусского сва­
дебного обряда // Фольклор и этнография. Л., 1974 и др.; Чайкина ЮМ. - ее работы в кн.: Уч.
зап. ЛГПИ. Т. 370. Л., 1969; Этимология. 1968. М , 1971; Севернорусские говоры. ЛГУ. 1984.
Вып. 4.
2 8
Колесников ПА. Европейский Север России - памятник отечественной и мировой
культуры // Проблемы создания историко-культурного атласа "Европейский Север Россий­
ской Федерации". М., 1991; его же. Северная деревня в X V - первой половине ХГХ в. Волог­
да, 1976 и др.
2 9
Родословие вологодской деревни. Вологда, 1990.
3 0
Камкин А.В. Правосознание и правотворчество государственных крестьян Европей­
ского Севера (вторая половина ХУШ в.). Л., 1983; его же. Православная церковь на Севере
России. Очерки истории до 1917 г. Вологда, 1992 и др.
3 1
Угрюмое А.А. Кокшеньга. Историко-этнографические очерки. Архангельск, 1992; его
же. Кокшеньга - край чуди заволоцкой // Север. Петрозаводск, 1981. № 4; его же. Русские
имена. Архангельск, 1970 и др.
3 2
Хозяйство и быт западно-сибирского крестьянства ХУЛ - начала XX в. М , 1979; Эт­
нография русского крестьянства Сибири. ХУЛ - середина ХГХ в. М., 1981; На путях из земли
Пермской в Сибирь. М., 1989.
3 3
Повесть временных лет. Ч. 1. М.; Л., 1950; Новгородская первая летопись. М.; Л., 1950.
3 4
Устюжский летописный свод. М ; Л., 1950; Вологодско-Пермская летопись. М ; Л.,
1950; Московский летописный свод конца X V в. М.; Л., 1949; ПСРЛ. Т. 26. М.; Л., 1959.
3 5
ФлетчерД. О государстве Русском. СПб., 1905; Путешествие Корнелия де Бруина че­
рез Московию (при Петре Великом) // ЧОИДР. 1872. № 1-4; Английские путешественники в
Московском государстве в XVI в. Л., 1938; Герберштейн С. Записки о московитских делах.
СПб., 1908 и др.
Глава 1

Э т н и ч е с к а я и с т о р и я и ф о р м и р о в а н и е

н а с е л е н и я Р у с с к о г о С е в е р а

В силу исторических и экономических условий Европейский Север сформиро­


вался как единая историко-культурная зона. Издавна расселились на Севере рус­
ские, саамы, ненцы, карелы, вепсы и коми. В этой единой зоне некоторое исключе­
ние составляют ненцы - выходцы из Западной Сибири - и довольно обособлены са­
амы. Остальные народы обнаруживают много общих черт в культурном развитии.
Самые многочисленные из народов Европейского Севера - русские. Их форми­
рование здесь представляет собой длительный исторический процесс, охвативший
время с ХП по ХУЛ в. Этот процесс протекал параллельно с освоением славянами
северных пространств и отличался большей или меньшей интенсивностью в различ­
ные периоды этнической истории края. История Вологодской земли неотъемлема
от общей этнической истории Русского Севера. Уже на начальных этапах этой ис­
тории выявляются связи населения всех регионов Севера, Прибалтики, Волго-Ок-
ского междуречья и Северного Урала. Принимая участие в общем историческом
процессе сложения и консолидации русского народа, русские северяне, в том числе
вологодских земель, стали носителями народной культуры в ее северном варианте.
О древнейших этапах заселения Севера и формирования его жителей позволя­
ют судить археологические материалы. На Севере почти не обнаружено находок
времени палеолита (VII-VI тыс. до н.э.). Немногочисленные из них - находки в При-
уралье, на Печоре, а на Вологодчине - по Шексне и стоянка у с. Нюксеница на Су­
хоне, которой 25 ООО лет, свидетельствуют о миграциях из-за Урала в Восточную
Европу и о смешении уже тогда европеоидного и монголоидного населения . В ме­
1

золите (13-11 тыс. лет назад) с наступлением потепления, формированием совре­


менной озерно-речной системы, флоры и фауны Русский Север заселяли охотники
и рыболовы. 150 мезолитических стоянок найдены во всех вологодских районах от
Чагодощи и Вытегры на западе до Великого Устюга и Кичменьгского Городка на
востоке. Правда, мезолитические находки мало раскрывают этническую карту
края . Судя по типологии мезолитического инвентаря из северо-восточных районов,
2

здесь жило население смешанного происхождения, имевшее связи с Прикамьем,


Волго-Окским междуречьем и Прибалтикой . 3

Хорошо изучен археологами северный "лесной неолит" (У-П тыс. до н.э.).


Своеобразные неолитические культуры с ямочно-гребенчатой керамикой распро­
странились на широкой территории между Уралом и Балтийским морем (карель­
ская, каргопольская, беломорская культуры) . В вологодских землях находки ямоч­
4

но-гребенчатой керамики известны на оз. Воже, на южном берегу Белого озера, на

16
Кокшеньге, на реке Юг, на Сухоне и в бассейне Вычегды. Эти культуры принадле­
жали предкам финно-угорских народов, имевших контакты с населением Приура-
лья, Прикамья (камская неолитическая культура) и Верхнего Поволжья (фатьянов-
ская культура) . 5

Археологические находки эпохи железного века, относящиеся к середине I тыс.


до н.э. -1 тыс. н.э., свидетельствуют о существовании в области лесной полосы Во­
сточной Европы племен дьяковской культуры, соприкасавшихся на северо-востоке
с потомками камской неолитической культуры - ананьинцами . В первых веках н.э.
6

потомки ананьинцев - пьяноборские племена - продвигаясь в бассейн Волги, сме­


шивались с дьяковскими и городецкими племенами, дав начало современным угро-
финским народам . Именно с ними во П тыс. н.э. столкнулись славяне (новгородские
7

словене и кривичи) при своем расселении в Верхнем Поволжье и на Европейском


Севере . Самые ранние следы славян в вологодских землях относятся к V - первой
8

половине VI в. н.э. Поселения кривичей найдены на юго-западе по рекам Чагодоще,


Кобоже, Песи, Лиди, Колпи, Мологе близ Устюжны. Жители этих селений были
охотниками, рыболовами и земледельцами и жили рядом с финно-уграми . Таким 9

образом, археологические находки древнейшего периода истории Севера свиде­


тельствуют о дорусском населении и его первых контактах со славянами . 10

Соответствия данным археологии можно найти в лингвистическом (топоними­


ческом) материале. Существует ряд мнений о происхождении топонимии Севера.
Окончательно вопрос о ее происхождении не решен. Большинство исследователей
склонно считать, что северная топонимия - это различные напластования, связан­
ные с теми или иными волнами заселения Севера. Самый древний ее пласт - "пра-
лопарский" - связывают с переселениями народов из-за Урала на запад в палеоли­
тическую эпоху, слой названий с так называемыми речными суффиксами (на -ма, -
га, -ша) - с переселениями из Волго-Окского междуречья во время неолита, а угро-
финский слой - с переселениями с востока предков современных угро-финнов в
I тыс. н.э. Наиболее поздний - слой славянской топонимии, распространившийся с
расселением славян по Европейскому Северу . 11

Данные о начальном периоде заселения Севера славянами имеются также в


письменных источниках. К ним относятся показания скандинавских саг, датской и
англо-саксонской хроник 1Х-ХП вв. о походах скандинавов на Север и взаимоотно­
шениях их с местными жителями - биармийцами (низовье Северной Двины) . 12

С ХП в. сведения о жителях Севера и о продвижении сюда славян появляются в


древнерусских летописях. "Повесть временных лет" (XII в.) и "Первая Новгород­
ская летопись"(ХШ-Х1У вв.) повествуют о начале русского расселения по Северу.
Они называют племена, с которыми здесь встретились славяне: меря, весь, пермъ,
печора, ямъ, чудь заволоцкая, угра, или обозначают их собирательно чудью, чуд­
скими племенами . Центральные области Севера, где находились будущие вологод­
13

ские земли, занимали весь и чудь: "...а на Белом озере сидит весь"; "...и посади Свя­
тослав сына своего Глеба... и бежа за Волок (район Двины - Онеги) и убиша чудь".
О судьбе этих племен упоминается и в последующих новгородских летописях.
По ним отчетливо прослеживаются пути, по которым выходцы из новгородских зе­
мель шли на Север. Один из них вел в Обонежье по Водле-Кенозеру-Кене-Верхней
Онеге-Емце, другой - по Вытегре-Верхней Онеге-Вожеозеру-Лачеозеру, третий -
по северному берегу Онежского озера-Выгу-Выгозеру-Белому морю-Двине.
С Двины пути шли на Вычегду, Пинегу, Мезень.
Проникнув вначале из Прионежья в Беломорье, а через Онегу и Емцу в Ниж­
нее Подвинье, новгородцы затем попали в Заволочье, т.е. в бассейн верхней и
средней Двины, верхней Ваги и Сухоны (будущие вологодские земли). Сюда же их
привел и путь со стороны Белого озера через Вологду на Сухону, где с середины
ХП в. они встретились с движением из междуречья Волги и Оки, из Ростово-Суз-
дальских земель ("снизу" по отношению к Новгороду, поэтому выходцев из них

2 Русский Север... 17
называют низовцами). Они шли в Заволочье по средней Сухоне мимо новгород­
ского пункта Тотьмы, далее на Вагу и Кокшеньгу и восточнее по Сухоне к Устю­
гу. Использовался новгородцами и шекснинско-сухонский путь из Новгородской
земли к Устюгу .14

Итак, первые, с кем славяне вступили в контакт, были племена веси, занимав­
шей вместе с другими чудскими племенами центральные области Севера. Весь на
Белоозере попала под княжение варяга Синеуса, брата Рюрика. Но уже в Х - Х 1 вв.
Белозерье и места юго-западнее его по Мологе, Суде, Колпи, Шексне становятся
славянскими, чередующимися или вклинивающимися в поселения аборигенов.
Часть веси (белозерско-шекснинская) уже в X в. была ассимилирована и включена
в состав древнерусской народности. Весь по Суде сохраняла свою этнотерриторию
дольше, и ассмимиляция ее потомков, затянувшись, идет до сих пор . 15

О ранних контактах с чудью на Вологодчине (Х1-ХП вв.) есть свидетельства в


археологических данных из могильника д. Корбала в низовьях Ваги. Здесь в кон­
тактной зоне, где рядом с аборигенами селились славяне из Новгородской и Росто-
во-Суздальской земель, взаимоотношение этносов привело к ассимиляции финноуг-
ров во время массового славянского продвижения сюда в ХШ-ХГУ вв. Такие же сви­
детельства можно найти и в местных легендах, преданиях, фольклорных произведе­
ниях, сохранявшихся до XX в. В одном из стихов народного поэта из Белозерья, где
между Белозерском и Кирилловым у д. Росляково, по преданиям, находилось захо­
ронение Синеуса ("Синеусов курган"), говорится:
Вон Белое озеро... Понеже варяги - пришельцы те суть
Когда-то варяги оттуда пришли... И Русь наречеся земля и народ,
Как праотцы наши словени-народ А преже ко беша Словени и Чудь...
Изгнапш варяги и сами к собе Но вот прокатилася тысяча лет...
Почаши владети... ... что ж этот курган?...
Какой-то под ним Синий У с . . .
16

С тех далеких времен сохранились и существуют поныне два селения в Вологод­


ской обл. В грамоте новгородского князя Святослава Ольговича новгородскому ми­
трополиту 1137 г. названы Тудоров Погост (теперь д. Тудозерский Погост в Выте-
горском р-не) и Векшеньга (ныне д. Воробьево, значившаяся как д. Векшеньга, а
Воробьево тож, в Междуреченском р-не) . 17

Не случайно и сейчас от вологодских селений "веет седой стариной". Поэт


Н. Рубцов так видел вологодские пейзажи:
...Во всем таинственном величье
Своей глубокой старины...,
...светясь, в тумане тонет
Глава безмолвного кремля...
... когда из мрака
... будто слышен глас веков... 18

Поэт подчеркивал, что "... Красотою древнерусской обновился городок..."


Таким образом, данные различных источников свидетельствуют о заселении
Севера славянами и взаимоотношениях их с местным населением. О таких процес­
сах в вологодских землях говорят археологические находки в районах Белого
озера, восточного Прионежья, Ваги, Вологды, Тотьмы, Великого Устюга, Соль-
вычегодска, Лальска и др. В обнаруженных городищах Х1-ХП вв. имелся инвен­
19

тарь, принадлежавший и чуди, и славянам. Это позволяет заключить, что местные


культуры формировались в результате синтеза славянских и финно-угорских ком­
понентов .
20

Письменные источники начиная с XIV в. свидетельствуют о соперничестве нов­


городских и низовских феодалов на бывших землях чудских племен. "Новгородский
летописный свод 1448 г." и местные северные летописи - "Архангелогородский ле-

18
тописец (Устюжский летописный свод)" конца X V в. и "Вологодско-Пермская лето­
пись" Х1У-Х\Ч вв. - отражают перенесение их действий с крупных речных путей в
глубинные районы Севера . Опорным пунктом низовцев становится Устюг Вели­
21

кий. Оттуда им удается гфоникнуть на Вычегду и Вымь. Безраздельным оказывает­


ся их господство и в Важской земле. К XIV в. граница между новгородскими и рос­
товскими владениями на Севере отодвинулась с водораздела Кострома-Сухона се­
вернее, на водораздел Сухона-Вага. С Сухоны низовцы пошли через Юг и Молому
на Вятку, а также с Сухоны на Вычегду, в Печору и в Пермь. В Нижнем Подвинье
и Беломорье новгородцы долго оставались сильными . 22

В эту борьбу уже в XIV в. стали вмешиваться московские князья. В 1478 г. они по­
ложили конец соперничеству, сломив Новгород и включив его земли в состав Москов­
ского великого княжества. Событиям того времени большое внимание уделяют
московские летописи, которые отражают увеличение притока населения из централь-
норусских районов на Европейский Север . Свидетельства русских летописей подтвер­
23

ждаются и другими письменными источниками ХУ-ХУ1 вв. К ним относятся предания,


житийная литература, духовные и договорные грамоты князей, монастырские и княже­
ские жалованные грамоты и другие акты Х1У-ХУ1 вв. О расселении славян по Северу
можно найти сведения также по источнику XVI в. - "Книге Большому Чертежу".
Для понимания основных проблем этнографии Русского Севера важны ответы
на вопросы: какими путями, когда и в силу каких причин славяне начали продви­
гаться на Север, с кем они там встретились и какие это имело последствия? До ХП в.
могло иметь место, по-видимому, только проникновение сюда отдельных групп сла­
вян. Постепенно в Обонежье, Южном Беломорье и Нижнем Подвинье утвердились
группы новгородского происхождения. На Верхней Двине, в Белозерье, на Сухоне
в ХШ-ХУ вв. укрепились низовцы. На Ваге, Пинеге и Мезени долго сохранялось ме­
стное финноязычное население, особенно на водоразделах (до ХУ1-Х\Ш вв.), а Пе­
чорская и Вятско-Пермская земли заселялись русскими позднее, с конца XVI в.
В ходе такого продвижения наблюдалось не только соприкосновение этносов, но и
славянское "обтекание" территорий иноэтносов, смешение с ними, ассимиляция их
отдельных групп, в результате которых в конечном счете сформировались совре­
менные карелы, коми-зыряне и коми-пермяки, вепсы, саамы, ненцы и более мелкие
группы - водь, ижора и др.
Исторические судьбы северных районов, в разное время освоенных русскими,
становятся общими в ХУ-ХУ1 вв. после вхождения их в состав Московского госу­
дарства. Именно с этого времени начинается новый этап этнической истории рус­
ского населения северных областей. По источникам ХУ-ХУ1 вв., жители северно­
русских районов известны под своими областными наименованиями: двиняне - жи­
тели Двины, устюжане - жители Устюжского края, важане - жители Ваги, сухонцы -
жители Сухоны и т.д. Существование в рамках единого государства привело к
развитию у них общих черт материальной и духовной культуры. Вместе с тем сохра­
нялась и определенная специфика, что было связано с различным происхождением
населения отдельных районов.
Двиняне, устюжане, сухонцы, кокшары, важане, южане, вычегжане, белозер-
цы - географические наименования групп северных русских, несколько отличаю­
щихся друг от друга и в этническом отношении . Двиняне на Нижней и Средней
24

Двине, важане на Нижней Ваге близки по происхождению к новгородцам. Двиняне


на Верхней Двине, кокшары, сухонцы, южане были более связаны с низовцами.
У вычегжан на Нижней Вычегде, живших в древности в близком соседстве с предка­
ми коми, можно предполагать влияние последних. Локальные различия, появившиеся
при формировании культуры жителей разных районов Севера, зависели не только
от особенностей природных условий, сложившейся специфики хозяйства районов,
но и от определенных этнических традиций. Новгородцы и ростовцы, с которыми
было связано формирование русского населения Севера, хотя и представляли собой

2* 19
Церковь Ильи Пророка 1510 г. С. Ростовское Вельского у.
(из кн.: Памятники древней письменности и искусства.
Т. XXVII. СПб., 1882. С. 6)

земельные областные общности, относящиеся к одному этносу, тем не менее сами,


с этнической точки зрения, имели смешанное происхождение, ибо жили и развива­
лись в различных природных и хозяйственных условиях и при расселении в Восточ­
ной Европе, в т о м числе и по Северу, сталкивались с различными группами финно-
угорского происхождения.
В результате у местных групп русского населения сложились и долго сохранялись
специфические черты в народной культуре. Об этом свидетельствует история и куль­
тура локальных групп на Севере - поморов, устъ-цилёмов, пустозёров. Н а Вологод-
чине к таковым можно отнести кокшаров - жителей Кокшеньги, а в целом и жителей
западной и восточной половин Вологодской земли. П о крайней мере, в трех вологод­
ских зонах ранние этнические процессы имели разный характер: в западных районах
с древнейших времен шло взаимодействие славян и западнофинских групп населения;
в центре произошло "столкновение" двух славянских потоков - новгородского и рос-
тово-суздальского, результатом чего и явилось формирование своеобразной группы
населения в Важском бассейне (кокшаров); в восточных районах края славяне рано
пришли во взаимодействие с восточно-финскими группами населения.
О существовании локальных различий в культуре населения Севера говорят
данные ряда наук. Упоминаемые выше археологические исследования последних

20
лет, давшие возможность судить об этнической истории Севера, показали сложение
таких отличительных особенностей уже на ранних этапах формирования местных
культур . Антропологическое изучение населения Русского Севера также позволи­
25

ло объяснить сохранение указанной специфики районов. У севернорусского населе­


ния сформировались местные антропологические (физические) типы, происхожде­
ние которых связано с историей заселения Севера русскими.
Так, разновидности балтийских групп - так называемые илъменъский и валдай­
ский типы - сложились у новгородских словен и кривичей при их продвижении по
землям финноязычного населения. Наряду с элементами западного верхневолжско­
го типа они наличествуют теперь у населения Северо-Запада. На Русском Севере
илъменъско-беломорский тип распространился у населения в Приильменье, по Вол­
хову, Нижней Двине, на побережье Белого моря. Особое сочетание признаков от­
мечено у вологодско-вятского типа, сложившегося на основе балтийского, иль-
меньского типов и ассимилированных групп уральского типа. У него есть и общее,
и различия с ильменьским и валдайским типами. Близок он и к верхневолжскому ти­
пу, особенно к восточному его варианту, поскольку в нем наличествуют восточно-
финские элементы. Верхневолжский тип явно присущ населению южных районов
Севера, близких к Волжскому бассейну (на водоразделе Волги и Сухоны, по р. Юг,
в бассейне Кокшеньги, Ваги, на Верхней и Средней Двине). Его распространение
здесь совпадает с путями заселения Севера из Ростово-Суздальской земли. Все ло­
кальные различия антропологических типов объясняются влиянием исторических и
географических условий в период продвижения славян по той или иной территории
и контактов с иноэтносами .
26

В отмеченных выше трех вологодских зонах с разной этнической историей ан­


тропологические типы у населения распределились следующим образом. Во всех
вологодских землях наличествует верхневолжский тип (по классификации М.В. Ви-
това), формировавшийся при интенсивном заселении их славянами сначала со сто­
роны Новгорода, затем при преобладании потока из Ростова-Суздаля, еще позднее
из районов Московского государства (Х1У-ХУ1 вв.). Низовской миграционный по­
ток при своих массовых масштабах и при малочисленности финноугорского населе­
ния в этих местах довольно быстро привел к изменению этнического состава насе­
ления, ставшего на основной территории Вологодчины почти сплошь славянским.
"В Устюжской области, - писал в XVI в. С. Герберштейн, - местное звероловческое
население больше говорит по-русски, чем на своем языке" . Другой тип - онежский
27

(по М.В. Витову), характерный для карелов, вепсов, сложился и у русских Вологод­
чины в местах водоразделов и когда-то близкого соседства с финским населением
(Кадников, бассейн Кокшеньги, Шангалы, р.Устья, Вытегра, Шимозеро). Его фор­
мированию способствовало на первых порах не интенсивное славянское проникно­
вение в указанные места, а лишь отдельные феодальные захваты финноугорских
селений. Позднее, в Х1У-ХУ1 вв., шла славянская ассимиляция этого населения, что
в конечном итоге и привело к преобладанию здесь русских, в физическом типе ко­
торых остались черты, характерные для карелов и вепсов (монголоидные призна­
ки). И, наконец, третий тип у вологодского населения - илъменъско-беломорский
(по М.В. Витову) проявился лишь у жителей района р. Шексна, где шло продвиже­
ние новгородцев от Шексны через Белозерье к Сухоне и на Ветлугу.
Соответствия антропологии наблюдаются в диалектологическом материале.
В северном русском наречии можно выделить несколько групп (говоров), сложив­
шихся исторически. Так, различимы диалекты: 1) олонецкий ~ язык русских Каре­
лии и вокруг Онежского озера, 2) поморский - по побережью Белого, частично Ба-
ренцова морей, в низовьях Двины и Мезени, 3) западный (новгородский) - от Нов­
города по Свири и Ояти к Онежскому озеру, 4) вологодско-вятский - от Белого
озера на восток к среднему течению Двины и на Вятке. В свою очередь, в пределах
вологодских земель четко разделяются северо-западная (Усложна, Вытегра, озера

21
Белое, Воже, Лаче) и северо-восточная зоны (остальные вологодские районы). Уже
в раннем средневековье среди говоров в этих зонах выделялись тихвинские, бело-
зерские, вологодские, великоустюжские, между которыми, несмотря на их обособ­
ленность, прослеживалось много общего, ибо в них отражены связи территорий
Новгорода, Ростово-Суздаля, Москвы, Белозерья, Шексны, Мологи, Вологды . 28

Современное северное наречие объединяет также группы говоров: 1) ладого-


тихвинскую (на Вологодчине - районы Чагоды, часть Бабаева), 2) вологодскую (от
Кубеноозерья и Кириллова на восток, также по Шексне в Чёбсаре, на озерах Воже
и Чар, от Вологды до Великого Устюга и Никольска), 3) костромскую (в вологод­
ских пределах - юг Грязовца и Тотьмы). Сформировались и межзональные говоры:
онежские (Вытегра), лачские (Ковжозеро, Кемозеро, восток Вытегры), белозер-
ско-бежецкие (Кириллов, Белоозеро, Устюжна, Череповец, часть Бабаева).
Говоры областей, освоенных русскими, пришедшими из разных районов, еще и
в Х 1 Х - Х Х вв. отличались и отличаются сейчас друг от друга и составляют разные
диалектологические группы.
Итак, в формировании русского населения Севера, в том числе Вологодчины,
участвовали компоненты, связанные как с двумя потоками славянского продвиже­
ния - с новгородцами и ростово-суздальцами, так и с аборигенами-финно-уграми.
Решающую роль в формировании историко-культурного типа у населения Севера
сыграло освоение земель славянами и раннее их вхождение в состав древнерусской
государственности. Северное население впитало в себя традиции славянской куль­
туры из Новгородской и Ростово-Суздальской земель, впоследствии Московского
государства. Но в его формировании огромную роль сыграли и предки финно-уг-
ров, населявших Европейский Север до славян. К XVII в. севернорусское население
сложилось в своеобразную этнотерриториальную общность, обладавшую опреде­
ленными культурно-бытовыми отличиями. Дальнейшие изменения в ХУШ-ХГХ вв.
имели характер развития, деформации отдельных напластований, усложнений, ко­
торые не изменили общий облик традиционной культуры северян. Сформировались
ее общие черты, определились локальные варианты, установились традиционные
связи, завершился процесс адаптации в северных условиях. Формирование северно­
русского населения окончилось в то время, когда на всей территории расселения
русских уже устанавливались общерусские (в ХУШ-ХГХ вв. - общегосударствен­
ные) связи и проявлялись особенности народной культуры. Важно, что формирова­
ние последней шло не на давней центральной, а на периферийной территории в ре­
зультате продвижения в новые для русских районы и адаптации их в новых услови­
ях. В этом смысле сходные процессы происходили и при продвижении русских в дру­
гие европейские и азиатские регионы. Таким образом, севернорусское население не
является этнотерриториальной общностью, сохранившей архаические особенности,
восходящие к племенным различиям древнерусского периода. Это относительно
поздно сформировавшаяся общность, когда в едином этнокультурном развитии уже
намечалась тевденция к постепенному снятию локальных различий.
XVII в. явился важным рубежом в развитии всего Русского государства. В то
время происходило налаживание экономических связей, что было обусловлено раз­
делением производства между отдельными областями, а также ослаблением обо­
собленности народов. Это определило постепенное сглаживание культурных этно-
особенностей, в том числе у русских Севера. К XVII в. освоение основных северных
районов закончилось, прекратился массовый приток населения извне и начался от­
ход севернорусского населения в необжитые районы государства. В конце
ХУТ-ХУП вв. выходцы с Русского Севера заселяли районы Вятки, Перми и начина­
ли проникать за Урал в Сибирь. Миграции в Сибирь в ХУП в. стали массовыми.
"Рынки рабочей силы" создались в Вологде, Тотьме, Устюге и других северных ме­
стах. В 30-х гг. ХУП столетия в Енисейский край ушло около 40% крестьян из То-
темского, Важского, Устюгского, Сольвычегодского уездов . В эти же годы из
29

22
Тотемская крепость-острог X V I I в. С картины Ф.М. Вахрушова (из кн.: Осъминский Т.Н.
Материалы по истории местного края. Вологда, 1951. С. 115)

Вологды, Тотьмы, У с т ю г а и Сольвычегодска были переселены в Тобольск 500 се­


мейств и 150 девиц выданы замуж за сибирских казаков и стрельцов. Вслед за этим
начались вольные переселения в Сибирь . В конце Х У 1 - Х У П вв. отмечались и пе­
30

реселения в Казанское Поволжье. Переписями того времени в Казани, Свияжске,


Лаишеве зафиксированы выходцы с Вологды, Устюга, Вятки. " Г о с т и " из Вологды
открыли свои лавки в Казани, где была улица "Вологоцкая". В Лаишеве значились
жители с Сухоны, из сухонской "Ростовской в о л о с т и " .
31

Описание русского населения Севера конца ХУ1-ХЧЛ вв. содержится в писцо­


вых и переписных книгах. В них не уделено внимания этнической истории и соста­
ву населения. Н о несмотря на скудные в этом отношении данные, удается составить
некоторое представление об этническом составе жителей северных уездов. Источ­
ники XVII в. уже не называют северян их областными наименованиями (устюжане,
двиняне, важане, сухонцы). Население районов Обонежья, Подвинья, Ваги, Сухоны,
низовьев Вычегды, Пинеги, Мезени, Печоры названо русским. Очень редки в тех
местах жители финно-угорского происхождения, как, например, карелы на восточ­
ном и северном берегах Онежского озера, зыряне в Устюгско-Сольвычегодском
крае. В топонимии и личных именах жителей Севера, зафиксированных указанны­
ми источниками, еще можно найти свидетельства об обитавших здесь в древности
чудских племенах. К о времени составления писцовых книг эти этнические группы
были в значительной степени ассимилированы, а в некоторых случаях отодвинуты
русскими в глубинные районы. Долгое соседство, общность территории и устано­
вившихся связей в хозяйственно-семейной жизни привели к тому, что данные этни­
ческие группы восприняли язык и культуру русских. Правда, редкие группы немно­
гочисленных русских (устье Северной Двины, Пудожский р-н Карелии, Шенкур­
ский р-н и др.) еще и в X I X в. называли себя чудью. У русских в деревнях между ю г о -
восточным побережьем Онежского озера и Каргопольем появились фамилии фин­
нов, и среди них были известны семьи "богатых чудин" . 32

Отсутствие подробных сведений об этническом составе населения, о наличии не­


русских этнических групп в северных областях в источниках Х У 1 - Х У П вв., видимо, не
случайно. В то же время, они хорошо знают этнотерриториальные группы русских,
окончательно сформировавшихся позднее - поморов, усть-цилёмов, пустозёров.
Таким образом, итогом расселения славян в северных районах с XII по XVII в.
явилось сложение в целом современной этнической карты Европейского Севера к

23
Нелазская церковь ХУП в. Череповецкий р-н
(Из кн.: Осъминский Т.И. Указ соч. С. 55)

концу Х У П столетия. Н а основной его территории сформировалась русская народ­


ность, вернее, одна из составных ее частей - севернорусская группа, а на окраинах
параллельно шел процесс сложения ее соседей - народностей финно-угорского
происхождения. Поскольку освоение и заселение Севера происходило в форме мас­
совой народной колонизации, заложившей уже на начальных этапах мирные отно­
шения с финно-угорским населением, здесь никогда не случались межэтнические
распри. Такой "феномен" - мирное сосуществование народов - продолжается и в на­
стоящее время.
Этническая история севернорусских областей после XVII в. протекала иначе,
нежели в предшествующее время. О б этом позволяют судить своеобразные перепи­
си населения того периода - "ревизские сказки". Они, как и писцовые книги, содер­
жат некоторые сведения об этническом составе населения и его этнических связях.
Зафиксированная ими топонимия свидетельствует о том, что к Х У Ш столетию рус­
ские в численном отношении возобладали на основной территории Севера. Доказа­
тельством служит то, что в северной топонимии Х У Ш в. наблюдалось значительное
преобладание названий русского происхождения, тогда как в предшествующее вре­
мя там доминировали неславянские топонимы. Н а смену последним появились соче­
тания нерусских и русских названий и в конечном счете возобладали русские на­
звания .
33

Отражая топонимию Х У Ш в., ревизские сказки сохранили названия и более


ранних эпох. Остались упоминания о финноязычных этнических группах (древних
чуди, перми, кореле, лопи) типа "деревня Чюцкое старое печище", "деревня Верх­
няя Лопь" в тех районах, где к Х У Ш столетию уже жили русские, а финноязычное
население обрусело.
Распространение различных топонимов позволяет проследить миграции, ибо
пришлое население приносило с собой названия родных селений во вновь осваивае­
мые земли. Так, по данным ревизских сказок Х У Ш в., в Двинском бассейне сущест-

24
вовали названия селений, принесенные еще новгородцами и ростово-суздальцами
(д. Новгородова, д. Суздальцево).
После прекращения массового притока населения на Север к Х У Ш в. миграции
ограничивались перемещениями внутри северных уездов и губерний. Немногочис­
ленные приселения из соседних с Севером губерний, где к этому времени также сло­
жилось русское население, не меняли этнический состав местных жителей и не ве­
ли к возникновению новых этнических связей.
Ревизские сказки Х У Ш столетия отразили не только некоторые стороны этно-
истории Севера, но и конечный результат длительного процесса формирования
сословных групп сельского населения. В "сказках" остались сведения о периоде бо­
ярского землевладения и зависимых от бояр и князей групп сельских жителей, о
складывании черносошных и других категорий крестьян, о государственном и мона­
стырском землевладении на Севере. Е щ е в начале заселения Севера славянами
очень важным в данном процессе был выход славян в бассейн северных рек и на во­
дораздел их с Волгой. Это обеспечивало возможность дальнейшего продвижения
вглубь северных лесов по рекам и озерам, расселения на побережьях, сочетания зе­
мледелия с рыболовством и охотой, развития торговых связей и т.д.
Важнейшим этапом этого оседания явилось дальнейшее продвижение новго­
родцев в Х - Х П вв. на север и северо-восток. Именно образование Новгородского
государства и установление на землях, прилегавших к Новгороду, феодальных по­
рядков побудило крестьян двигаться дальше на Север в поисках свободных земель
и за пределы власти феодалов-землевладельцев. Одновременно и новгородские
феодалы стремились распространить свою экономическую и политическую власть
в крае. Результатом всего этого стало образование новгородских владений на Севе­
ре. Причины дальнейшего продвижения славян (ростово-суздальцев) на Север

Церковь XVIII в. Вытегорский посад (Из кн.: Осьминский Т.И. Указ. соч. С. 53)

25
были те же: развитие пашенного земледелия и феодализация, формирование госу­
дарства и христианизация.
Крестьянское освоение земель на Севере и развитие крестьянского землеполь­
зования уже тогда способствовали этнической консолидации и выработке единого
хозяйственно-культурного типа. Движение и славян, и иноэтнических групп стиму­
лировалось двумя взаимосвязанными процессами - развитием в лесной полосе В о с ­
точно-Европейской равнины пашенного земледелия и формированием феодальных
отношений. Переход к пашенному земледелию от более ранних его форм (подсеч­
ного, переложного) вел к расширению обрабатываемых площадей и выходу на ра­
нее необрабатывавшиеся земли. Формирование феодальных отношений создавало,
с одной стороны, повышенную подвижность населения, стремление крестьян уйти в
районы, не освоенные феодалами, а с другой стороны - стремление феодалов овла­
деть этими новыми районами и живущим там населением.
Вместе с тем, неплодородность северных земель и неблагоприятные для сель­
ского хозяйства климатические условия предопределили замедленность хозяйствен­
ного освоения пространств. Владения феодалов носили островной характер, да и
позже помещичья форма крепостной зависимости развилась на Севере только в не­
которых районах (Новгородская, юго-запад Вологодской губ.). Раннефеодальные
владения на Севере были представлены вотчинами князей и бояр, позднее перешед­
шими либо в государственные, либо в помещичьи владения. Они размещались глав­
ным образом по Двине и в юго-западных районах ( Х У - Х У 1 вв.). Так, в Белозерском
крае известны вотчины князей Кемских, Ухтомских, Карголомских, Белозерских,
Андожских, Водбальских, Судских; на Кубенском озере - князей Заозерских. Бояр­
ские вотчины были также в Белозерье - Монастыревых, И.И. Федорова, Лихаре­
вых, Масуриных-Зайцевых.
Боярско-княжеские владения появлялись при поселении в Заволочье новгород­
ских бояр и приобретении ими земель у коренного населения. Один из крупных бо­
ярских родов на Севере - Своеземцевы (от новгородского посадника Василия Мат­
веевича Своеземцева) имел земли в будущем Шенкурском у., другой род - В а р ф о -
ломеевы - по Двине и Ваге, третий - Борецкие - по Двине, В а г е и Кокшеньге. Сво­
еземцевы приобрели земли в 1315 г. у местных чудских племенных родоначальни­
ков - Азики, Харагинца, Ровды и Игнатца. Из э т о г о рода вышли знаменитые Едем-
ские (из волости Едемской), один из которых - М . Б . Едемский в конце Х Г Х - Х Х вв.
стал исследователем местного края.
Боярские владения ("боярщины") - белосошные земли (в отличие от черносош­
ных-государевых) получали наименования, сохранявшиеся веками, а некоторые - и
до сих пор: Князево, Княжево, Великий Двор, Большой Двор. С X V в. известны на
Севере владения московских князей: в будущем Череповецком у. можайского князя
Андрея Дмитриевича (сына Дмитрия Донского), затем перешедших внуку Донского -
Михаилу Андреевичу (князю верейскому и Б е л о з е р с к о м у ) .
34

После присоединения всех северных земель к Московскому княжеству ( X V в.)


подавляющее большинство "боярщин" перешло в разряд великокняжеских, позже -
государевых, или черносошных (в XIX в. - государственных, или казенных), т.е. счи­
тались феодально-зависимыми от государства, не передавались помещикам, и кре­
стьяне в этих землях не теряли относительной личной свободы.
Кроме государственного землевладения, которым была "охвачена" почти вся тер­
ритория Русского Севера, развилось дворцовое землевладение (со времен Ивана III
называемое великокняжеским, с конца Х У Ш в. - удельным) и незначительное
помещичье. Дворцовыми стали села и деревни в Белозерье: Ирдомская волость,
Вогнема, Киснема, Азатская и др. В Важско-Двинском крае в дворцовые преврати­
лись старые боярщины: половина будущего Вельского у., часть Тотемского, Соль-
вычегодского, Устюгского, Кадниковского, Вологодского, Грязовецкого. В X V в.
здесь было примерно 5000 дворов дворцовых крестьян, в XVII в. - 12 433 д в о р а .
35

26
Часовня 1727 г. Д. Житнухина Верховской вол. Вельского у.
(из кн.: Памятники древней письменности... С. 5)

Незначительных размеров помещичье землевладение распространилось в цен­


тральных районах Севера и, как прежние феодальные вотчины, имело островной
характер в силу неблагоприятных природно-климатических условий. Помещичьи
имения появились в Белозерье, около Вологды и в юго-западных районах Севера.
К началу XVII в. в Заозерском стане (северо-запад Белозерья) земли помещиков
были в 21 волости и одной слободке и насчитывали 438 селений, 1143 двора кресть­
ян, 565 дворов бобылей, 875 четвертей пашни собственной и 4466 четвертей пашни
крестьянской ^.
3

Чересполосное землевладение развилось вокруг оз. Воже в Чарондской округе.


25 волостей в XVII в. были черными, в одной волости - Вожецкой - с X V I столетия
находилось владение Вожезерского Спасского монастыря. Иван IV включил Чарон-
ду в опричнину, а его сын Федор отдал ее боярину Д.И. Годунову.
Продвижение русских феодалов на Север обосновывалось, как было характер­
но для средневековья, не только экономическими или политическими, но и религи­
озными соображениями. Возник целый ряд монастырей; некоторые из них вели
миссионерскую деятельность и превратились в крупных феодалов (Соловецкий,
Николо-Корельский, Антониево-Сийский, Николо-Вяжецкий и др.). В Вологод­
ском крае с Х Ш - Х 1 У вв. возникали крупные монастыри и их вотчины - Кириллов-
Белозерский, Ферапонтов, Воскресенский Череповецкий, Спасо-Прилуцкий, Пав-

27
Таблица 1

Состав населения в вологодских уездах в начале Х У Ш в., в %

Из них
' Все Городское
Год
крестьяне население
государст­
дворцовые церковные помещичьи
венные

1719 90,92 1,06 42,30 14,30 33,26 3,24

1795 93,92 8,32 41,66 14,69 31,14 3,13

лов-Обнорский, Спасо-Каменный, Спас-Суморин, Троице-Гледенский, Устюжский


Михайло-Архангельский, Николо-Коряжемский, Введенский Сольвычегодский и
др. В Х У - Х У 1 вв. в их руки попадали княжеские, боярские и черные земли. К
Х У П столетию только 10 монастырей Белозерья имели 611 селений, 1040 дворов
крестьян и 674 двора бобылей, 622 четвертей своей пашни, 4693 четвертей пашни
крестьянской, 1375 четвертей перелога, 4330 четвертей перелога и леса, 3840 чет­
вертей лесных угодий . К Х У Ш в. на территории Вологодчины существовало
37

88 монастырей . 38

Следует отметить, что православная церковь, в отличие от католической, не


придавала своему миссионерству воинственный характер. Н е возникали рыцарские
ордена, подобные Ливонскому или Тевтонскому, не объявлялись крестовые похо­
ды. Монастыри, как и боярские вотчины, создавались на землях, на которых сидели
и русские крестьяне, и карелы, и коми.
Итогом такого социально-экономического и этнического развития на Севере к
Х У Ш в. явилась следующая картина его сельского расселения. Севернорусское на­
селение сосредоточилось по берегам крупных рек, озер и морей. Малонаселенными
оставались вятско-камские пространства. Наибольшая часть северных жителей за­
селила с середины Х У 1 в. Двину (уже тогда насчитывалось до 30 тыс. ч е л . ) , по ко­ 39

торой шел торговый путь из центра государства к морю. Север в конце Х У - н а ч а л е


X V I в. занимал 60% всей территории Русского государства, к середине X V I в. - его
половину. Самое населенное в первой половине X V I столетия Центральное Помо­
рье составляло 15% территории Севера, включало 63% всех его селений и 65% всех
дворов . Н о населенность северных пространств была невысокой. В Двинской зем­
40

ле имелось "очень много деревень, которые вследствие бесплодия почвы отстоят


друг от друга на весьма обширное расстояние" . 41

Численность населения Севера в начале Х У Ш в. также была небольшой и рав­


нялась 280 587 душам мужского пола (по другим подсчетам, вместе с укрывшимися
от переписи - около 500 тыс.). Среднегодовой прирост его составлял 0,50%. В кон­
це Х У Ш в. на Севере жило 383 515 душ мужского пола, а среднегодовой прирост
снизился до 0,36% . Населенность на всем Севере оставалась низкой: в 1678 г. -
42

0,2 чел. на 1 кв. км, в 1719 г. - 0,4, в 1795 г. - 0,7 . 43

Население вологодских районов в начале Х У Ш в. насчитывало 205 087 душ


мужского пола, в конце Х У Ш в. - 292 614 ( т а б л . 1 ) . 44

Как и на всем Севере, освоенность земель в Вологодском крае была незначи­


тельной, хотя в Х У Ш в. здесь имелось 34 981 702 десятин удобной к использованию
земли (33 841 033 десятин из них - под лесами, что составляло 96,38% территории) . 45

К концу XVIII в. в состав Вологодской губ. входили 12 городов, 1 посад, 2 заштат­


ных города, 259 сел, 12 019 деревень . Население размещалось неравномерно.
46

В восточных уездах губернии преобладали мелкие селения. Если в Вологодском у.


в деревнях с жителями до 10 душ мужского пола насчитывалось только 5% населе­
ния, то в Сольвычегодско-Устюгском крае - 28% . Население сосредоточивалось в 47

28
малодворных деревнях, селах, слободах, погостах и более крупных посадах-городах.
Малодворность селений объяснялась особенностями Севера - расположением селе­
ний в побережьях, где имелось мало пригодной для сельского хозяйства земли.
Правда, населенность северных уездов повышалась с севера к югу, что было связа­
но с более благоприятными природными условиями юга.
Сельское расселение Севера к концу Х У Ш в. сохраняло одну из своих древних
черт - так называемое гнездовое расположение селений относительно друг друга,
когда несколько деревень образовывали группу - гнездо, имевшее общее собира­
тельное название . Названия гнезд, возникших еще в древности, чаще всего были
48

нерусского происхождения и обозначали место, где располагались такие гнезда


(главным образом от финно-угорских гидронимов), тогда как названия отдельных
деревень в гнезде могли быть русскими. П о археологическим данным, в Восточном
Прионежье селения располагались гнездами, удаленными друг от друга уже в
Х 1 - Х Ш вв. Они занимали места древнейших селищ эпохи камня, бронзы, железа.
Одинаковым тип расселения был в этом районе и у славян, и у финно-угров . 49

Н а юго-западе Вологодской губ. по Суде и Шексне (Череповецкий у.) в


Х У - Х У П вв. с гнездом деревень ассоциировались кулиги - центры гнезд. В кулиги
входило от 5 до 20 деревень, и каждая имела свое название. Аналогичными были
гнезда в Кирилло-Белозерье и назывались по-местному ключом. Такое узкоместное
значение - ключи и кулиги - сохранялось и в Х У П - Х У Ш вв. (в Череповецкой вол.,
например, Стефановские Кулиги состоящие из деревень Поздерина, Никитина и
др.). Судские кулиги обычно были там, где обитали вепсы (по границе вепско-рус-
ских селений): в Череповецкой округе Чудская Кулига. Происхождение названия
"кулига" относится к финскому кШа. В Х У Ш в. значение кулиги-гнезда исчезает и
повсеместно заменяется в о л о с т ь ю .
50

Гнезда поселений по берегам рек и озер и в лесных росчистях, особенно ранне­


го заселения, - повсеместное явление на Европейском Севере. Они образовывались
путем выселений из первоначальных одиночных жилищ в маленькие деревни и сна­
чала в них обитали родственники (патронимии), отчего и названия гнезд были па­
тронимического типа: Верговичи, Онежане, Тордокса, Шебенъга, Маркуши-для се­
вера и северо-запада, Захарята, Давыдята - для северо-востока. Гнезда селений с
течением времени разрастались и образовали в Х У П - Х У Ш вв. целые округа (пого­
сты в западных, волости в восточных районах). Существование мелких гнезд было
связано с делением первоначальных болыпесемейных коллективов; происхождение
же гнезд-округов - следствие эволюции крестьянской общины от родственных кол­
лективов к соседскому (территориальному). Гнезда селений долго сохранялись на
севере Приморья и бытуют поныне, но без прежнего значения. В южных его
районах, более заселенных, они стали рано исчезать, превращаясь в "цепочки"
селений по рекам.
В Х У Ш в. население повсеместно в северных районах "уплотняется" по побе­
режьям, продолжая осваивать земли в местах своего давнего расселения. В т о вре­
мя Север не испытывал потрясений, переживаемых им, как и во всем государстве, в
Х У - Х У П вв., а потому здесь, как и везде, наблюдался рост численности населения .
51

Э т о , в свою очередь, привело к укрупнению селений, дефициту земель в местах ста­


рого заселения, выходу на водоразделы. В сложившихся условиях и при прекраще­
нии массового притока населения не менялся его этнический состав в северных о б ­
ластях, наблюдавшийся при завершении расселения русских в предшествующее вре­
мя. Миграции отсюда окончательно затухают к XIX в.; уход населения становится
ничтожным . Примечательным было переселение нескольких русских семей из с е ­
52

верных районов в Америку в созданную там русскую колонию. В 1787 г. тотемский


мещанин Иван Александрович Кусков поступил на службу к сибирскому купцу Б а ­
ранову - члену торговой компании в русско-американских владениях.
В 1812 г. Кусков основал в Верхней Калифорнии на берегу океана колонию " Р о с с " ,

29
Таблица 2

Состав населения Вологодской губ. во второй половине XIX в., в %

; Татары Украин­ Белору­


Русские Финны ; Эсты Вепсы 1 Карелы | Коми
цы сы

91,23 - - - - 8,57 0,01 0,01 0,08

управлял ею более 10 лет, а его жена, родом из Устюга Великого, проживала там и
после 1823 г.53

Миграционное движение нарастает во всей России и на Севере в том числе по­


сле крестьянской реформы 1861 г. Запрещение вольных запашек в притаежной по­
лосе и распродажа лесных делянок по рекам лесопромышленникам поставили кре­
стьян в трудное положение и стимулировали их отход в Петербург, Москву и другие
города, а также на лесоразработки и сплав, на строительство Мариинской водной
системы и другие работы. Кроме того, предоставление северным крестьянам права
выкупа наделов и покупки земли в пустующих казенных дачах привело к некото­
рым крестьянским перемещениям. Результаты этих процессов отразила Первая все­
общая перепись населения 1897 г., показав в составе местного населения северных
губерний выходцев из других мест. Так, уроженцы уездов своей губернии состави­
ли: 4,67% в Архангельской губ., 2,87 - в Вологодской, 4,33 - в Олонецкой, 6,99 - в
Петербургской, 5,1 - в Вятской, 5,5 - в Пермской, 4,15% - в Новгородской; выход­
цы из других губерний соответственно: 3,63%, 2,42,4,40,50,9, 1,7, 6,3 и 5,92%. И, на­
конец, уроженцы других государств составили сотые доли процента, кроме Петер­
бургской губ. (0,7%) . Таким образом, большинство жителей северных губерний
54

были местными уроженцами - более 90% (в Вологодской губ. - 94,75%). Лишь в Пе­
тербургской губ. процент их - 41,50. Во второй половине XIX в. внешние приселе-
ния в северные губернии, как и в другие, совершались, но были редкими. Это глав­
ным образом перемещения крестьян из соседних с Севером губерний, тоже русских,
где крестьяне страдали от растущего малоземелья. Около 14 тыс. их из Костром­
ской и Вятской губерний переселились в юго-восточные районы Вологодской губ.,
где оставался резерв незанятых земель . К тому времени уроженцы из европейских
55

губерний в вологодских уездах составляли 96,92%, из привисленских губерний -


0,59, из кавказских - 0,1, сибирских - 0,28, среднеазиатских - 0,03, финских районов -
0,39, иностранцы - 0,4% . 56

Миграции второй половины XIX в. не меняли этнический состав населения в се­


верных областях (табл. 2) . 57

Незначительные доли процента составляли поляки (0,03), немцы (0,01), цыгане


(0,01), евреи (0,01) и прочие (0,01). В эти подсчеты не вошло население уездов,
включавшихся в то время в состав Олонецкой (Вытегорский у.) и Новгородской гу­
берний (Белозерский, Кирилловский, Устюженский и Череповецкий уезды). Там
этнический состав населения был следующим (см. табл. З) . 58

Некоторое изменение этнического состава в северных губерниях происходило в


начале X X в. Это было связано со столыпинской реформой, результатом которой
являлись разрушение крестьянской общины, насаждение частной собственности на
землю путем выдела общинников на хутора и отруба. Хуторское расселение в неко­
торой мере затронуло и северные губернии. Довольно сильно оно развилось в севе­
ро-западных районах, примыкавших к крупным рынкам сбыта продукции, и на пус­
товавших до этого времени землях казны на юго-востоке Вологодской, на севере
Вятской губерний . На хутора выходили не только местные крестьяне; произошло
59

довольно значительное приселение крестьян из малоземельных прибалтийских и


западных русских губерний. Наибольшее число прибалтийских переселенцев соста­
вили эстонцы. С 1905 г. 7 тыс. их из Эстляндской губ. поселились на хуторах в Во-

30
логодской и более 3 тыс. чел. - в Новгородской губ. В 1908-1313 гг. к ним присое­
динились литовцы и латыши из Виленской, Курляндской, Лифляндской губерний,
белорусы из Могилевской и русские из Псковской, Смоленской, Витебской губер­
ний .
60

Прибалтийское и белорусское население расселялось компактными очагами и


занимало пустующие земли. В отличие от них немногочисленное финноязычное на­
селение в русских губерниях жило вперемешку с русскими. Хуторское расселение
способствовало дальнейшему освоению незанятых земель и появлению новых селе­
ний с иноэтничным населением среди подавляющей массы русских.
Миграционное движение прекратилось на Севере с началом первой мировой
войны (1914-1918 гг.) и Октябрьской революции. В то время происходил лишь уход
населения на фронт (до 40% мужчин). Продолжалось незначительное переселение
в Сибирь, куда с начала войны ушло 0,8% населения. Из губерний, пострадавших от
войны, шли беженцы, которые и оседали в здешних деревнях. 24 458 чел. их появи­
лось в северных губерниях . Из-за сокращения промышленного производства, вы­
61

званного войной, возвращались в деревни отходники. Н о такие миграции не вели к


новому освоению земель.
В первое послереволюционное десятилетие крестьяне получили значительное
количество земли, особенно в районах, где ликвидировались помещичьи имения.
Впервые за несколько столетий уничтожалось малоземелье. А поскольку на Севе­
ре помещичье землевладение было не велико (только в южных земледельческих
районах), этот процесс не ощущался так остро. В документах зафиксировано неко­
торое увеличение расселения на хуторах, осуществлявшееся теперь не за счет при­
тока населения извне, а путем выхода местных крестьян из общин. Такие процессы
и их результаты отразили переписи населения 1920 и 1926 гг. Между этими перепи­
сями, при отсутствии внешних приселений, наблюдался рост численности местных
жителей в результате возвращения отходников домой и прибытия части сибирских
переселенцев. Такое возвращение было вызвано новшествами на родине: уравни­
тельным распределением земли, новой волной выхода на хутора и появлением пер­
вых коллективных хозяйств.
Миграции э т о г о периода не меняли состав населения. Из иноэтносов перепися­
ми по-прежнему отмечены "прибалты" и белорусы на юго-востоке Вологодской губ.
(теперь - Северо-Двинской), появившиеся еще в период столыпинской реформы и
продолжавшие жить компактно. Их число, по сравнению с началом X X в., несколько
уменьшилось, так как часть их возвратилась на родину. Кроме них в русской среде
встречались другие иноязычные народы: коми в восточных районах Архангельской

Таблица 3
Состав населения олонецких и новгородских уездов во второй половине ХГХ в., в %

Уезд Русские Поляки Евреи Финны Карелы Чудь

Вытегорский 91,14 0,1 0,6 1,37 0,02 5 чел.

Уезды Русские Карелы Чудь Латыши Немцы Евреи Поляки Эсты Прочие

Белозер­ 96,77 0,65 2,31 1 чел. 0,02 0,13 0,01 1 чел. 0,08
ский
Кирил­
ловский
99,79 - - 1 чел. 18 чел. 0,04 0,02 1 чел. 0,11

Устюжен- 99,61 5 чел. 0,07 0,01 0,12 0,01 0,02 0,10 0,02
ский
Черепо-
вецкий
99,86 1 чел. - 3 чел. 0,03 0,02 0,01 2 чел. 0,05

31
Таблица 4
Численность нерусских народов на Севере в 1926 г.

Народы
Губерния
\
зыряне вепсы эсты латыши карелы
евреи |

Вологодская _ - 0,1 - - -

-1,5 -
Се веро-Двинская 0,1 0,3 0,1 -
- - —
Череповецкая 0,1 0,3

и Северо-Двинской губерний, соседних с областью народа коми (Республики Коми);


финны в Ленинградской и Мурманской губерниях, близко к границе с Карелией;
вепсы в Череповецкой и Ленинградской губерниях. Э т о население размещалось
вперемежку с русскими, что было обусловлено его малочисленностью.
Е с т ь любопытный момент в размещении финноязычных жителей в северных
русских губерниях: они реже встречаются в местах, близких к границе их размеще­
ния с русскими (коми и русских, например), и чаще оказываются там, откуда в дале­
кие времена началось расселение русских и контакты последних с предками совре­
менных финских народов. Русские составили в населении Вологодской губ. 99,5%,
Северо-Двинской - 99,3, Череповецкой - 99,7. Другие народы составляли незначи­
тельный процент (табл. 4) . 62

Решительные социально-экономические преобразования на Севере, как и во


всей стране, начались в годы социалистического переустройства деревни. В ходе
коллективизации создавались хозяйства колхозного и совхозного типа. Тогда же
наступил и новый этап в освоении Севера, что привело к изменениям в размещении
населения. Изменения эти произошли в результате бурного развития лесной про­
мышленности в 1926-1939 гг. Возникли новые селения - поселки рабочих лесной и
лесообрабатывающей промышленности. Вначале они появлялись на речных побе­
режьях, не меняя создавшегося размещения населения на Севере, и постепенно ухо­
дили в глубь пространств.
Развитие лесной промышленности вызвало приток населения на Север. Н а б ­
людались и некоторые отрицательные явления демографического х а р а к т е ­
ра. Так, рост лесных поселков и их населения шел на фоне е г о сокращения в ста­
рых деревнях, откуда часть жителей уходила в лесную промышленность или в го­
рода по проводимым в масштабах всей страны наборам рабочей силы в ин­
дустрию.
Некоторые изменения в размещении населения отмечались в ходе государст­
венной политики 1 9 2 0 - 1 9 3 0 - х годов и связанных с ней переселениями "раскулачен­
ных". Н а Север в Архангельскую и Вологодскую области были высланы 400 тыс.
чел. из Центрально-Земледельческого р-на, Поволжья, Урала, Центрально-Про­
мышленного и Северо-Западного райнов, из Сибири . В 1941 г. на строительстве
63

Рыбинского водохранилища работали содержавшиеся в лагерях бывшие раскула­


ченные. Писатель А . Савеличев в романе " П о т о п " вспоминает об этом времени:
"356 бабех", "подконвойниц хохлацких" работали на этой стройке, а их лагерь рас­
полагался в деревне, брошенной местными жителями из-за затопления. Лагеря ре­
прессированных располагались в Волжском левобережье, по Мологе и Шексне "че­
рез пять верст на шестую", на "гарях" бывших хуторов, а в местном Афанасьевском
женском монастыре находились лагерные склады. Знаменитое Рыбинское море
"разметало" 730 сел и деревень и многие районные города, "заперло" три реки, за­
ставило людей уйти с насиженных мест. " И рассуждать тут о... пути из варяг в гре­
ки, - пишет А . Савеличев, - не приходится". В с е г о из этого края переселилось
220 тыс. крестьян 17 районов четырех областей (в том числе из четырех районов

32
Вологодской обл.). Лишь церкви после такого "бегства" людей остались распахну­
тыми настежь, так как их не удалось сломать .64

Отечественная война 1941-1945 гг. задержала дальнейшее развитие северно­


русских районов. После войны хозяйственное освоение Севера, начатое в 1930-е го­
ды, продолжилось. Лесная промышленность расширила масштабы, создавались но­
вые лесные поселки не только в приречных местах, но и на водоразделах. Состав на­
селения в них формировался в значительной степени путем приселений из различ­
ных районов страны и нередко людей разных национальностей: русских, украинцев,
белорусов, карел, коми, вепсов, татар и др.
Мероприятия 1950-1960-х годов по объединению и укрупнению селений, прово­
димые по всей стране, способствовали окончательному исчезновению одиночных
селений типа хуторов и выселок, и в результате на Севере остались крупные лесо­
промышленные поселки и сельскохозяйственные селения колхозного и совхозного
типа на базе традиционных деревень и сел. Тем не менее, в отличие от других рай­
онов государства, русские деревни Севера сохранили относительно малые размеры
и очаговое размещение, так как они были "привязаны" к небольшим массивам зе­
мель, пригодным для сельского хозяйства. Экономическое развитие того периода,
сопровождавшееся притоком населения, привело к повышению полиэтничности не
только городов, но и рабочих поселков и некоторой части деревень, с ними связан­
ных, хотя перепись населения 1959 г. отразила подавляющее большинство русских
во всех северных областях - от 80,9% в Пермской до 97,9 в Вологодской. Иноэтнич-
ное население этой переписью выявлено нечетко. Так, в Вологодской обл. отмече­
ны только украинцы (0,8%), белорусы (0,3%), а вепсы назвали себя русскими, по-ви­
димому, в такой сильной степени к этому времени была их ассимиляция русскими
соседями . 65

В 1970-е годы ничего не изменилось, несмотря на то, что на Север, как и вооб­
ще в Нечерноземье, приезжало население по вербовке на работы из республик
Средней Азии, Закавказья, Прибалтики, Молдавии, но только малая его часть осе­
ла в этих местах. В 1979 г. русские в Вологодской губ. составили 97,15%
(1 272 036 чел.) от общей численности населения в 1 309 331 чел., украинцы - 1,13%,
белорусы - 0,52%. Остальные народы насчитывали сотые доли процента . 66

Более полную картину распределения населения по национальностям дала пе­


репись 1989 г. Она отразила демографическое состояние за несколько последних де­
сятилетий и выявила наличие в составе жителей области представителей 51 народа.
Такой итог был результатом и расширения брачных связей, происходивших во всех
регионах страны, и мифаций, совершавшихся с послевоенных лет. Везде особенно
значительными были отток населения из деревень в города и переселения людей по
вербовкам на разные работы. Немалую "лепту" в обезлюденье Севера внесли госу­
дарственные проекты и стройки (упомянутое "Рыбинское море", проекты "Непер­
спективные деревни" и "Переброска стока северных рек" ). Несмотря на такие
мероприятия и их последствия, русские оставались основным населением Севера и
Вологодчины в том числе и составляли в последней 96,47% (1301516 чел.) от общей
его численности 1 349 022 чел.
Численность русских, как и всего населения в области, по сравнению с данными
1979 г., возросла, но их доля в общем населении несколько снизилась, так как уве­
личилась численность других народов. Украинцы в области теперь уже составляли
1,41% от всего населения, белорусов осталось столько же - 0,5%. Заметной стала
доля азербайджанцев - 0,11%, молдаван - 0,10, татар - 0,13, цыган - 0,14%, опреде­
лявшихся на различные работы и осевших здесь. Жившие с начала X X в. эстонцы
теперь насчитывали 0,02%, латыши - 0,01%. Немного проживало в области и карел -
0,02%, финнов - 0,04, коми-зырян - 0,03, коми-пермяков - 0,005, вепсов - 0,05%. Ев­
реи насчитывали 0,05% населения. Потомки высланных сюда народов представле­
ны поляками, переселенными в конце ХГХ в., и они составляли 0,03% населения, а

3 Русский Север... 33
также немцами Поволжья, попавшими на Север в 1941 г. за ''шпионскую" деятель­
ность и составившие 0.06% . 67

К настоящему времени "набирает силу" процесс сокращения доли русских во


всех регионах страны, в том числе на Европейском Севере и в Вологодском крае.
Здесь, как и во всем Нечерноземье, в годы советской власти шла деградация сель­
ского хозяйства, пустели деревни и села - "вековые отчины", гибли сельскохозяйст­
венные угодья. Результатом такой экономической политики и явилось как сокраще­
ние численности населения на Севере, так и доли его основного населения - русско­
го народа.

Фосс М.Е. Древнейшая история Севера Европейской части СССР // МИ А. Вып. 29. М.,
1

1952. С. 40; История северного крестьянства. Т. 1. Архангельск, 1984. С. 22-25.


Башенъкин А.Н. Археологические источники о сельских поселениях // Родословие во­
2

логодской деревни. Вологда. 1990. С. 22.


Буров Г.М. Древний Синдор. М., 1967. С. 59-68: Ошибкина
3
СВ. Мезолит бассейна Су­
хоны и Восточного Прионежья. М., 1983. С. 266-268.
Спицын А А. Древности Севера. Тотьма, 1926; Брюсов А А. Караваевская стоянка //
4

Сб. по археологии Вологодской области. Вологда, 1961; Гурина Н.Н. Некоторые новые дан­
ные о заселении Севера Европейской части СССР // СА. 1957. № 2.
Брюсов АА. Указ. соч. С. 155; Цветкова
5
И.К. Неолитические поселения в районе Бе­
лого озера // Сб. по археологии... С. 54; Едемский М.Б. Говор жителей Кокшеньги Тотемско-
го уезда Вологодской губ. //ЖС. 1905. Вып. 3. С. 97; Черницын Н. Следы неолитических сто­
янок в Кокшеньге. Вологда, 1928. С. 283; его же. Черняковская стоянка поздней поры неоли­
та. Тотьма, 1928. С. 3, 5-8; Макаров НА. О некоторых комплексах середины-Ш четверти
I тыс. н.э. в юго-восточном Прионежье и на реке Сухоне // КСИА. 1986. Вып. 183. С. 23-31;
его же. Население Русского Севера в Х1-ХИ1 вв. М., 1990. С. 125-134; его же. Колонизация
северных окраин Древней Руси в Х1-ХШ вв. По материалам археологических памятников Бе-
лозерья и Поонежья. М., 1997. С. 24-47; Буров Г.М. Вычегодский край. Очерки древней исто­
рии. М., 1965. С. 164; Народы Европейской части СССР. Ч. I. М., 1964. С. 33-40; Рябинин ЕА.
К этнической истории Русского Севера (чудь заволочская и славяне) // Русский Север. К проб­
леме локальных групп. СПб., 1995. С. 33-37.
6
В дьяковцах одни авторы видят предков финно-угров, другие - предков северовосточ­
ных славян. См.: Народы Европейской части... С. 40. Такие памятники в Белозерье, на Мо-
логе, Кудаше, Ильце относят к предкам веси. См.: Голубева Л А. Славянские памятники на
Белом озере // Сб. по археологии... С. 25-27.
7
Народы Европейской части... С. 41.
8
Седов В.В. Восточные славяне в У1-УШ вв. // Археология СССР. М. 1981. С. 133-185,
269-292; Башенъкин А.Н. Новые аспекты славянского освоения Европейского Севера по ар­
хеологическим источникам У-УШ вв. // Проблемы источниковедения и историографии Ев­
ропейского Севера. Вологда, 1992. С. 15-18, 21.
9
Башенъкин А.Н. Археологические источники... С. 25; его же. Новые аспекты... С. 13,
16, 20. Другие археологи считают, что славяне появились на Русском Севере на рубеже
Х-Х1 вв. '"Открытие" же А.Н. Башенькина относится к единичным находкам (Макаров НА.
Русский Север: таинственное средневековье. М., 1993. С. 6; его же. Колонизация северных ок­
раин... С. 22).
1 0
Более подробно об археологических открытиях на Севере и характеристике населе­
ния различных эпох см.: История северного крестьянства... Т. I. С. 22-36.
1 1
Матвеев А.К. Историко-этимологические изыскания//Уч. зап. Уральского гос. ун-та.
Вып. 36. Свердловск, 1960. С. 112-114.
1 2
Кузнецов КС К вопросу о Биармии // ЭО. 1905. № 2, 3.
1 3
Повесть временных лет. М.; Л., 1950. Ч. I. С. 206, 209; Новгородская первая летопись
старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950. С. 23, 74, 97, 161, 209, 347, 355.
1 4
Очерки по истории колонизации Севера. Вып. I. Пг. 1922. С. 60; Насонов А.Н. "Рус­
ская земля" и образование территории Древнерусского государства. М., 1951. С. 194; Ба­
шенъкин А.Н. Новые аспекты... С. 19-20; Макаров НА. Колонизация северных окраин...
С. 167. Интересно, что именно на этом пути у населения вологодских земель (по Шексне) от­
мечается антропологический тип, близкий новгородскому (см.: Витое М.В. Антропологиче-

34
с к и е данные к а к и с т о ч н и к п о и с т о р и и к о л о н и з а ц и и РУССКОГО С е в е р а // И с т о р и я С С С Р . 1964 г.
№ 6. С . 9 5 - 1 0 3 ) .
1 э
Фосс М.Е. У к а з . с о ч . С . 4 0 ; Тухтина Н.В. О б э т н и ч е с к о м составе н а с е л е н и я бассейна
р. Ш е к с н ы в Х - Х И в в . // А р х е о л о г и ч е с к и й с б . Т р . Г И М . М . , 1966. В ы п . 40. С . 120; Башенъ-
кин А.Н. А р х е о л о г и ч е с к и е и с т о ч н и к и . . . С . 2 7 - 2 8 .
1 6
Шевырев С. П о е з д к а в К и р и л л о - Б е л о з е р с к и й м о н а с т ы р ь в 1847 г. Ч . II. М . , 1850.
С . 61-53.
1 7
Р о д о с л о в и е в о л о г о д с к о й д е р е в н и . В о л о г д а , 1990. С . 4.
1 8
Рубцов Н. П о д о р о ж н и к и . М . , 1985. С . 6 5 , 87, 111.
1 9
Черницын Н.А. Ч е р н я к о в с к а я с т о я н к а . . . С . 3 , 5 - 8 ; Спицын А.А. У к а з . с о ч . С . 1 0 - 1 3 ;
Горюнова Е.И. Э т н и ч е с к а я и с т о р и я В о л г о - О к с к о г о м е ж д у р е ч ь я // М И А . В ы п . 94. М . , 1961.
С . 2 0 - 2 2 , 130; РолубеваЛЛ. У к а з . с о ч . С . 32: Воронин Н.Н., Русаковский Л.П., Никитин А.В.
С р е д н е р у с с к а я экспедиция // К С И И М К . 1960. В ы п . 81. С . 9 4 ; Никитин А.В. Р а с к о п к и в В е ­
л и к о м У с т ю г е // Т а м ж е . 1963. В ы п . 9 6 . С . 79.
2 0
Макаров Н.А. Н а с е л е н и е Р у с с к о г о С е в е р а . . . С . 125-128; его же. К о л о н и з а ц и я с е в е р ­
н ы х о к р а и н . . . С . 45—17.
2 1
У с т ю ж с к и й л е т о п и с н ы й свод. М . ; Л . , 1950; В о л о г о д с к о - П е р м с к а я л е т о п и с ь . М . : Л . ,
1950; П С Р Л . Т . 26. М . ; Л . , 1959.
2 2
О ч е р к и п о и с т о р и и . . . С . 60; Попов В. К о л о н и з а ц и я р у с с к и м и В о л о г о д с к о й г у б е р н и и //
П а м я т н а я к н и ж к а для В о л о г о д с к о й г у б . н а 1861 г. В о л о г д а , 1861. С . 113- 114.
2 3
М о с к о в с к и й л е т о п и с н ы й свод к о н ц а X V в. М ; Л . , 1949. С . 2 4 3 .
2 4
Едемский М.Б. О с т а р ы х т о р г о в ы х п у т я х н а С е в е р е // З а п . отд. р у с с к о й и с л а в я н с к о й
а р х е о л о г и и Р у с с к о г о А р х е о л о г и ч е с к о г о о б щ е с т в а 1913. Т . I X . С . 45—49; Зеленин Д.К. В е л и ­
корусские г о в о р ы с неорганическим и непереходным смягчением задненебных согласных в
связи с т е ч е н и я м и п о з д н е й ш е й в е л и к о р у с с к о й к о л о н и з а ц и и . С П б . , 1913. С . 4 3 7 ; Насонов А.Н.
У к а з . с о ч . С . 189; Витое М.В. У к а з . с о ч . С . 109.
2 5
Макаров Н.А. Н а с е л е н и е Р у с с к о г о С е в е р а . . . С . 113-129; Башенъкин А.Н. Ю г о - з а п а д ­
н о е Б е л о з е р ь е в о в т о р о й п о л о в и н е 1 - н а ч а л е II т ы с . н . э . Л . , 1986. С . 6; Никитин А.В. Г о р о д и ­
щ е и м о г и л ь н и к у д. К р е с т ц ы // К С И А . 1974. В ы п . 139. С . 104-105 и др.
2 6
Чебоксаров Н.Н. Р у с с к и е С е в е р а Е в р о п е й с к о й части С С С Р // К р . с о о б щ . о н а у ч н ы х р а ­
б о т а х Н И И и М у з е я а н т р о п о л о г и и п р и М Г У за 1938-1939 г г . М . , 1941. С . 6 5 - 6 6 ; Бунак В.В.
А н т р о п о л о г и ч е с к и е т и п ы р у с с к о г о народа и в о п р о с ы и с т о р и и их ф о р м и р о в а н и я // К С И Э .
1962. X X X I V . С . 7 6 - 7 7 ; Витое М.В. У к а з . с о ч . С . 9 5 - 1 0 3 ; П р о и с х о ж д е н и е и э т н и ч е с к а я и с т о ­
р и я р у с с к о г о н а р о д а . М . , 1965. С . 162-173.
2 7
Герберштейн С З а п и с к и о м о с к о в и т с к и х делах. С П б . , 1908. С . 126-127.
2 8
Судаков Г.В. Г е о г р а ф и я с т а р о р у с с к о г о с л о в а . В о л о г д а , 1988. С . 5 5 - 6 1 .
2 9
Александров В.А. Р у с с к о е население С и б и р и Х У П - н а ч а л а Х У П 1 в. ( Е н и с е й с к и й к р а й ) .
М . , 1964. С . 143-144.
3 0
Пушкарев И. О п и с а н и е В о л о г о д с к о й г у б е р н и и // О п и с а н и е Р о с с и й с к о й и м п е р и и в ис­
т о р и ч е с к о м , г е о г р а ф и ч е с к о м и с т а т и с т и ч е с к о м о т н о ш е н и и . К н . I V . С П б . , 1846. С . 2 3 - 2 4 .
3 1
Зорин А.Н. Г о р о ж а н е С р е д н е г о П о в о л ж ь я // Д е п о н е н т И Н И О Н . У Д К . 3 9 ; 711. 424.
К а з а н ь , 1992. С . 8 - 1 2 , 5 1 .
3 2
Ефименко П.С. З а в о л о ч с к а я чудь. А р х а н г е л ь с к , 1869. С . 4 1 .
3 3
Витое М.В. С е в е р н о р у с с к а я т о п о н и м и я Х У - Х У Ш вв. // В о п р . я з ы к о з н а н и я . 1967. № 4 .
С . 80-84.
3 4
А Р Г О . Р . 24. О п . 1. Д . 13. Л . 1.
3 5
Крестинин В.В. Н а ч е р т а н и е и с т о р и и Х о л м о г о р с к о й . Т . 1. А р х а н г е л ь с к , 1790. С . 37.
3 6
Копанев А.И. И с т о р и я землевладения Б е л о з е р с к о г о к р а я в Х У - Х У 1 в в . М . ; Л . , 1951.
С . 80.
3 7
Копанев А.И. У к а з . с о ч . С . 78; Саввич А.А. М о н а с т ы р с к о е землевладение н а Р у с с к о м
С е в е р е Х 1 У - Х У П в в . П е р м ь , 1930. С . 161-198.
3 8
В о л о г о д с к и й и л л ю с т р и р о в а н н ы й к а л е н д а р ь . В о л о г д а , 1893. С . 27.
3 9
Копанев А.Я. Н а с е л е н и е Р у с с к о г о г о с у д а р с т в а в X V I в. // И с т . з а п . Т . 6 4 . М . , 1959.
С . 243.
4 0
Колесников П.А. С е в е р н а я деревня в Х У - с е р е д и н е Х Г Х в. В о л о г д а , 1976. С . 77 и д р .
4 1
Герберштейн С. У к а з . с о ч . С . 126.
4 2
Кабузан В.М. И з м е н е н и я в р а з м е щ е н и и н а с е л е н и я Р о с с и и в Х У Ш - п е р в о й п о л о в и н е
Х Г Х в. М . , 1971. С . 18, 54; Колесников П.А. У к а з . с о ч . С . 118.

3* 35
4 3
Водарский Я.Е. Население России за 400 лет (XVI- начало X X в.). М., 1973. С. 152.
4 4
Кабузан В.М. Указ. соч. С. 59-62, 107-110.
4 5
РГЙА. Ф. 1290. Оп. 6. Д. 11. Л. 1 об.-2.
4 6
Справочная книжка для Вологодской губернии на 1853 г. Вологда, 1853. С. 8.
Лысак А А. Социально-политическое и хозяйственное положение экономических кре­
4 7

стьян Европейского Севера в 60-80-х гг. ХУШ в. М., 1990. С. 20.


4 8
Едемский М.Б. Этнологические наблюдения в Пинежском крае Архангельской губер­
нии // Север. Вологда, 1923. № 3,4; Ефименко А.Я. Исследования народной жизни. Вып. 1. М.,
1884. С. 203; Витое М.В. Историко-географические очерки Заонежья в ХУ1-ХУП вв. М., 1964.
С. 159.
4 9
Макаров НА. Население Русского Севера... С. 113, 116, 128.
5 0
Чайкина Ю.И. Еще раз о слове "кулига" // Этимология. 1968 г. М., 1971 г. С. 178-183.
5 1
Раишн А.Г. Население России за сто лет. М., 1956. С. 28, 79; Яцунский В.К. Изменение
в размещении населения Европейской России в 1724-1916 гг. // История СССР. 1957. № 1.
С. 196, 206.
5 2
Кабузан В.М. Указ. соч. С. 19.
5 3
Зубов Ю.М. Поездка по Вологодской губернии. Вологда, 1911. С. 6.
5 4
Первая Всеобщая перепись населения Российской империи. СПб. 1897. Т. 1. Тетр. 2.
С. 228; Т. 7. Тетр. 2. 1904. С. VII; Т. 10. 1904. С. VIII; Т. 26. Тетр. 2. 1903. С. ХП; Т. 27. Тетр. 3.
1904. С. IX; Т. 31. 1904. С. VIII-IX; Т. 32. Тетр. 1. 1903. С. ХП-ХШ.
5 5
ГАВО. Ф. 18. Оп. 1. Д. 5286.
5 6
Первая Всеобщая... Т. 7. Тетр. 2. С. УП.
5 7
Там же. Т. 1. Тетр. 2. 1899. С. 104; Т. 7. Тетр. 2. 1904. С. VI; Т. 10. 1904. С. VI; Т. 26.
Тетр. 2. 1903. С. X; Т. 27. Тетр. 1. 1899. С. VIII; Т. 31. 1904. С. VI; Т. 32. 1903. С. X.
5 8
Там же. Т. 27. Тетр. 3. 1899. С. 42-43; Т. 26. Тетр. 2. 1903. С. 2-3.
5 9
Статистические карты России 1912 г. // РГИА. Ф. 1290. Оп. 4. Д. 558.
6 0
ГАВО. Ф. 287. Оп. 1. Д. 1969; Ф. 34. Отд. стат. Д. 496; РГИА. Ф. 391. Оп. 1. Д. 987; Ка­
уфман А А. Материалы и соображения по вопросу колош1зации свободных земель северо­
восточных губерний. СПб. 1902. С. 328; Ы1§о1 А. ЕезП азипёизес! }з. азира1§ас1 \Уепетаа1. ТагШз.
1918. Ьк. 36-38.
6 1
Анфимов А.М. Российская деревня в годы первой мировой войны. М., 1962. С. 190.
6 2
П А РАН. Ф. 135. Оп. 3. Д. 186-202.
6 3
Конквест Р. Жатва скорби. Судьба кулаков // Вопр. истории. 1990. № 1. С. 138-158.
6 4
Савеличев А. Потоп // Наш современник. 1992. № 10. С. 84, 91. № 11. С. 114, 116-117.
6 5
Возрастная структура, состояние в браке, национальный состав населения СССР по
переписи 1959 г. М., 1960. С. 111-113.
6 6
Численность и состав населения СССР. П о данным Всесоюзной переписи 1979 г. М.,
1984. С. 98.
6 7
Депортации народов СССР (1930-е - 1950-е гг.). Ч. 1. М., 1992. С. 35-308.
Глава 2
Сельские поселения
в центральных районах
Русского Севера

Для характеристики историко-культурных ареалов на территории Севера мно­


гое дает рассмотрение сельского расселения ХГХ-ХХ вв. и прежде всего таких его
компонентов, как поселения и состав населения в них. При характеристике сельских
поселений принято рассматривать их с нескольких сторон: 1) расположение на ме­
стности (тип заселения), 2) социально-экономическая разновидность (тип поселе­
ния), 3) планировка (форма поселения), 4) группировка поселений относительно
друг друга, позволяющая судить о типе расселения.

Типы заселения
На всем Русском Севере селения расположены преимущественно по берегам
рек и озер. Прибрежное заселение с очаговым размещением населения по рекам и
озерам, безлюдьем речных водоразделов, возникшее еще в период продвижения
славян по северным рекам, остается основным и до настоящего времени. В различ­
ных районах Севера в зависимости от местных природных условий такой тип засе­
ления приобрел специфические черты. Так, по берегам крупных рек селения могли
располагаться сплошной цепочкой. В бассейнах мелких рек, не имевших или теряв­
ших свое транспортное значение, селения с течением времени могли "уходить" в
сторону от рек. С проложением сухопутных дорог селения возникали на пересече­
ниях рек с дорогами. При озерном заселении под деревни обычно занимались озер­
ные наволоки, перешейки между озерами, или селъги - озерные возвышенности.
Уже ранние письменные источники фиксировали такой тип заселения на Русском
Севере: "жилища же их по рекам", - писали летописи. В писцовой книге архирей-
ского дома Вологды ХУП в. отмечалось: "...починок из той же деревни на наволо­
ках да на наволоке ж на речке Задорке". Голландский путешественник и художник
Корнелий де Бруин, приехавший на Русский Север в начале XVIII в., отметил свое­
образное расположение селений у водных систем. По его описанию, местность ме­
жду Вологдой и Архангельском "кроме красоты рек" была богата "чудесными ви­
дами и приятными местоположениями... так что поискать подобных в целой Рос­
сии", а Вологда, "как известно, составляет украшение этой страны" с ее "21 камен­
ной церковью, 43 - деревянными, 3-мя мужскими монастырями и одним женским, с
лавками и торжищем..." .
1

37
О прибрежном расположении деревень есть свидетельства в фольклорных про­
изведениях. В народной песне из Белозерья говорилось:
Где любезная живет ...
Та привольна сторона.
Разливалась, растекалась
Быстра реченька по ней...
С крутым бережком ровна...

Или в стихе: " С е л о искони Росляковым зовут... / Вон Белое озеро плещет
вдали. . Г 2

В вологодских землях много рек и озер, по большей части судоходных. Почти


все реки принадлежат к бассейну Северной Двины, частично к бассейну Печоры,
Мезени, Волги. Из озер самые значительные в западных районах - Онежское, Бе­
лое. В о ж е . Кроме них множество мелких озер - Кумозеро, Сабженское, Катром-
ское, Перешное, Верхопуйское, Сондожское, Глубокое. Гладкое, Ромашевское и др.
В центре земель - значительное Кубенское озеро около Вологды, Шичигинское
и Кочеватое в Тотемском крае; на востоке - Сондорское в Сольвычегодском и
Яренском.
Деревни и города довольно часто располагались в устьях рек. отчего получали
и свои названия: У с т ю г (в устье Юга), Устюжна (в устье Ижмы), с. Устье (Устьин­
ский край), села Устье-Вологодское и Устье-Кубинское (верховья Сухоны и Кубен-
ского озера), У с т ь - В а г а (на В а г е ) и др.
При речном и озерном заселении деревни обычно ставились на высоких бере­
гах, чтобы избежать разливов, к ним примыкали поля и далее леса, как например,
Ферапонтова Слобода на Ферапонтове озере в бывшем Кирилловском у., или Вер-
ховажье (бывший Вельский у.), возникшие сначала на " у г о р е " и постепенно "спус­
кавшиеся" в лощину ближе к р е к е , или с. Никольское Кадниковского у. на
3

р. Уфтюга, недалеко от последнего села находилось Кубенское озеро, а также


с. Старое Кадниковского у. на правом берегу р. Кубина в окружении лесов. Или
с. Липин Бор на Кубенском озере среди лесов:
У ю т н ы й древний Липин Бор,
Где только ветер, снежный ветер
Заводит с хвоей вечный спор...
4

В других местах этого уезда - по Сухоне - также предпочитали селиться по по­


бережьям, к селениям "тянули" поля и сенокосы, а вокруг них был л е с . Вообще в
5

уезде не селились в низинах, деревни находились на возвышенных берегах и разде­


лялись друг от друга полями . В Покровской вол. Грязовецкого у. все селения рас­
6

полагались на высокой горе, ибо у ее подножья находилось болото. О таком распо­


ложении селений в д. Село Тотемского у. сложилась поговорка: " Ч т о ни гора, там
изба, что ни горушка, там и деревушка" . Село Карьеполь в верховьях Кулоя "при­
7

мыкало" к реке; с трех сторон его были распаханные поля, с четвертой - ручей
Телячий (впадал в Кулой) . П о Сухоне близ с. Шуйское деревни размещались по
8

обоим берегам реки, между деревнями находились пожни и поля. На реке имелось
много островов, на них ставились деревни, и "дома в них словно наклонялись над
водой" .
9

В восточных землях селения по Кичменьге, Югу возникали на небольших воз­


вышенностях - слудках, у подножья которых текли реки, и каждое селение "прогля­
дывалось" с соседних слудок. З а деревнями в долинах рек и урочищах располагались
угодья, окруженные лесами. Т а к о е расположение имело, например, с. Устье-Алек-
сеевское: на двух холмах в долине Юга при впадении в него В а р ж и . Деревни по
10

Кокшеньге "густо сидели" на холмистых берегах, сообщение между ними шло по


р е к а м . Это расположение селений отмечалось как обычное, принятое жителями
11

Кокшеньги, и нашло отражение в свадебном фольклоре. Запорученная невеста из

38
1. Приречной тип заселения (а - д ) :
а-л. Овсянниково Кичменьгско-Городецкого р-на. Ф о т о А . А . Линденберга, 1966 г.

б-с. Самино В ы т е г о р с к о г о р-на. Фото Т А . Ворониной, 1991 г.

39
г - д. Боярская Вожегодского р-на. Фото С.Н. Иванова, 1986 г.

40
д - д. Бекетовская Вожегодского р-на. Фото С.Н. Иванова, 1986 г.

с. Кокшеньга в причете говорит о своей деревне: Стоит наша-то деревня / Н а кра­


се, на угорышке, / Н а припеке-то солнечном... и осуждает деревню жениха:
И деревня неславная, Стоит в длину-то от солнышка,
Не на красе-то поставлена, К западу-то от месяца,
Не на красе и угорышке, В стороне от добрых людей .
12

Не на припеке-то солнечном;

В последнем высказывании видно, что местонахождение такой деревни воспри­


нималось, как "неправильное", ибо для поселений крестьяне выбирали места очень
обдуманно и учитывали все местные природные ресурсы. Как сказано у поэта
А. Романова в стихотворении "Русские деревни", северного крестьянина привлека­
ло многое в окружающей среде:
Сколько их на Руси поставлено То леса их к себе привадили...
Деревенек и сел бревенчатых... И в озерах ржаных да клеверных
То речушки со щючьими плесами, Чередуются, будто пристани...
13

В озерно-речном крае на Каргопольщине деревни строились по берегам рек и


озер, "отодвигая лес вглубь пространства и очищая землю под угодья". У одного
только Мошинского озера в конце X I X в. было 84 деревни . П о высоким берегам
14

Вожеозера, заросшим лесом, и порожистым рекам Вожегодского края деревни воз­


никали в "красивых боровых м е с т а х " . В Череповецком у., где также много рек и
15

озер, для жительства выбирали возвышенные м е с т а . Озерное заселение было х а ­


16

рактерно для всей западной части губернии. В восточной - мало озер, и такое з а с е ­
ление было редким. Лишь в Сольвычегодском у. на солонцах р. У с о л к а и Соляном
озере издавна возникали промысловые деревни в окружении лесов и болот. Н о ча­
ще селения в устюгско-сольвычегодских местах располагались на высоких (гори­
сты: ;) б е г в ш х с р а й е у ш з ы , Юга, Сысолы, Вычегды, В ы м и .
1 7

Г О С У Д А Р С Т В Е Н ПАЯ
БИБЛИОТЕКА 41
2002
2. Способы огораживания (а - г ) :
угодий в д. Овсянниково Кичменьгско-Городецкого р-на (фото А.А. Линденберга,
1966 г.) и в д. Милгора Тарногского р-на (фото С.Н. Иванова, 1981 г.)

42
в, г - крестьянских усадеб в деревнях Вершина и Бекетовская Вожегодского р-на.
Фото С.Н. Иванова, 1986 г.

43
3. Речные переправы в селениях (а - в):
а - перевоз через Сухону в с. Нюксеница в 1960 г. (из кн.: Нюксеница. Вологда, 1991)

Возвышенности (валы) по берегам оказывались иногда местом древних горо­


дищ, принадлежавших еще дославянскому населению. Н а них возникали деревни, в
названиях которых отразилось их расположение: д. Городище на Ваге, там же два
Городища в Верховской вол.; Городище Гледен в Великом У с т ю г е с насыпью и ва­
лом и "Старой осыпью"; д. Большое Городище в Палемской вол. У с т ю г с к о г о у.;
д. Городище на Сямжене в Кадниковском у. Городищ и деревень с таким названием
было много в районах У с л о ж н ы Железнопольской, Великого У с т ю г а , Каргополя и
в других местах.
Первоначальный речной тип заселения, став основным, не был единственным
на Севере. С прокладыванием грунтовых дорог, что на Севере происходило поздно
(чаще в X I X в.), многие реки теряли свое транспортно-экономическое значение, и
селения ориентировались на дороги-тракты. Притрактовое заселение развилось в
густо населенных и экономически значимых местах. Н а Вологодской земле э т о бы­
ло по трактам Вологда-Череповец-Санкт-Петербург, Вологда-Архангельск, В о ­
логда-Ярославль - Москва, С.-Петербург-Онежское о з . - В ы т е г р а - К а р г о п о л ь - А р ­
хангельск. Такими были деревни Благовещенской вол. Вологодского у. на тракте в
Петербург; часть деревень в уезде примыкала к "Большой дороге"; то же было и в
Вельском у. - в деревнях по В е л и . 18

Притрактовыми являлись, судя по архивным данным, многие деревни в цент­


ральных и восточных районах Вологодской губернии уже в Х У Ш в., как например,
с. Кичменьгско-Городецкое на тракте Устюг-Никольск, или Городок Рахлей на до­
роге Л а л ь с к - У с т ю г . П о сухопутным дорогам находились многие деревни Устюгско­
го у. В Вологодском у. приход Рабанга тянулся на 12 км по реке, а его центральное
селение находилось на почтовом тракте. П о мелким проселочным дорогам, соеди­
няющим селения, возникали отдельные деревни, например в Огибаловской вол.

44
- мосты через реки в с. Андома Вытегорского р-на и в д. Высотино Устюженского
р-на. Фото Т.А. Ворониной, 1991 г.

45
4. Транспортные средства {а - д). Летние:
а - гужевой транспорт на тракте Москва-Петербург, открытом в 1850 г. ( В Г М З . Ф-т. 4258)
в - лодки в с. Андома Вытегорского р-на. Фото Т.А. Вороненой, 1991 г.
Кадниковского у.: "деревни по
проселку", а рядом с ними -
поля и сенокосы. Между Лаль-
ском и Усть-Сысольском бы­
ло 156 деревень, часть кото­
рых располагалась на торго­
вом тракте на Вятку . 19

Довольно поздно возник­


ло на Севере водораздельное
заселение. Оно было вызвано
достаточно большой населен­
ностью и нехваткой земли.
Для Вологодской губ. такое
заселение характерно в ее
южных и юго-восточных пре­
делах, по границе с костром­
скими и вятскими районами.
Там в поздно осваиваемых во­
доразделах волжско-двинских
рек в конце X I X - начале
X X в. возникали селения по
волокам (лесным суходолам).
Они получали названия типа
д. Наволок, д. Подволочье
(Устюгский у . ) . Заселен­
2 0

ность водоразделов была ха­


рактерна для Харинской вол.
д - сани из д. Раевской Вожегодского р-на. Тотемского у., ряда волостей
Фото С.Н. Иванова, 1986 г. т т * г

Никольского у., где деревни


возникали около сухих овра­
гов (логов) . Благодаря такому заселению юго-восточных районов в начале X X в.,
21

плотность населения там достигла 35 чел. на 1 кв.км, что не характерно для Севера . 22

В более раннее время появлялись редкие деревни на водоразделах (на лесных


волоках и суходолах), когда крестьяне ощущали нехватку земельных угодий.
Так, еще в Х У П в. в переписи крестьян вотчины вологодского архирейского дома
отмечены "д.Скрябино на суходоле", "починок в поверстном лесу", "д. Ильинская на
суходоле", "починок в четвертном лесу из той же деревни на суходоле", "починок
вновь на Леже на поверстном л е с у " . В поздних описаниях такие деревни отмечены
23

в Устюгском у. и назывались они "при к о л о д ц а х " . К X X в. произошла значитель­


24

ная освоенность водоразделов в некоторых местах: на ю г е Рослятинской вол. Т о ­


темского у. возникли селения в "Тургиевском волоке" (от р. Юза к У н ж е - В е т л у г е )
протяженностью в 70 км; здесь было сплошное заселение в о л о к а . 25

Заселением сухих гористых мест на водоразделах отличались некоторые посе­


ления, принадлежавшие нерусским народам, особенно в местах, где в древности шло
совместное освоение земель ими и русскими и где постепенно создалось довольно
плотное заселение. Так, в северо-западных окраинах Севера деревни карел и рус­
ских различались по местоположению: русские селились у воды, карелы же предпо­
читали ставить дома вдали от н е е . И наоборот, в северо-восточных окраинах, где
26

долго оставались неосвоенные земли и было редкое заселение, коми, как и русские,
предпочитали занимать под деревни берега Вычегды, Печоры, Лузы, Вашки, Мезе­
н и . Отличалось от обычного заселение у старообрядцев. Так, в Лежской вол. В о ­
27

логодского у. Буйско-Грязовецкий тракт по волоку на водоразделе был занят рас­


кольниками: они заселили лесные поляны и жили без связи с м и р о м . 28

48
5. Колодцы в селениях (а - е):
а - в д. Якушкино Лежской вол.
Грязовецкого у. 1929 г. (ВОКМ.
1001/8. Ф-917)

6 - колодец-журавль в
д. Вершина Вожегодского р-на.
Фото С.Н. Иванова, 1986 г.
4 Русский Север... 49
в - в д. Нефедово Тотемскогор-на. Фото Т.А. Ворониной, 1991 г.

В целом территорию Вологодской губ. по типам заселения можно представить


в следующем виде. Юго-запад губернии в ХГХ в. был уже мало лесистым, селения
"не тянулись длинными нитями" по рекам, а оказывались "разбросаны" по всем на­
правлениям; вместо волоков везде "виднелись пашни", так как леса были уже зна­
чительно истреблены; болотистые места без леса осушены; здесь "густое населе­
ние" и деревни часты. На северо-востоке и востоке население к X I X в.
по-прежнему занимало речные берега и много гористых мест, частично суходолов.
Самое высокое место - на Сухоне около Устюга-"Опока", а также холмистые мес­
та по Пушме и Вохме. Население тут было редким, "деревни прерывистые", между
ними - волоки. Средняя часть губернии представляла собой типичное речное засе­
ление со множеством выселков. В о всей губернии речное заселение охватило в ХЕХ
столетии 80% деревень .
29

Освоенные речные долины и водоразделы постепенно становились террито­


рией целых волостей-общин (в настоящее время они примерно совпадают с сель­
советами). Названия многих из них произошли от местных гидронимов: напри­
мер, Верхне- и Нижне-Варжинский, Шарденгский, Луженгский, Марденгский
(в Устюгском р-не). Но водораздельное заселение в крае оставалось в X I X в. не­
значительным, большинство междуречий по-прежнему были малоосвоенными.
Деревни при колодцах насчитывали по всей губернии 24% от общего числа селе­
ний, хотя в сравнении с другими северными губерниями этот показатель был вы­
ше: в Олонецкой губ. - 15%, в Архангельской таких деревень почти не имелось .30

В целом же северное заселение оставалось таким, каким описано в стихотворе­


нии поэта из Каргополя Ив. Боголюбова (1924 г.), приведенном в книге П. Путя­
тина "Каргопольщина в прошлом и настоящем" (Каргополь, 1924. С. 8): "Всюду
лес необозримый, / Снег, поля и снова лес... / Это Север мой родимый / С серым
пологом небес".

50
4<
Тип северного заселения
не изменился до настоящего
времени. Северные деревни,
как и ранее, тяготеют к озер-
но-речным системам, а водо­
разделы остаются редко засе­
ленными.

Типы поселений

В социально-экономиче­
ском отношении северные се­
ления были представлены не­
сколькими разновидностями,
развитие каждой из которых
обусловлено тем или иным со­
ставом населения, его хозяйст­
венной деятельностью, а сле­
довательно - определенными
функциями. Н а основной зем­
ледельческой территории Се­
вера развились такие типы
селений, как деревня, село, по­
чинок, выставка, слобода, по­
гост. Самыми распространен­
ными из них являлись деревни,
- в д. Баркановской Вожегодского р-на. по времени возникновения не
Фото С.Н. Иванова, 1986 г. первоначальные, но ставшие
самыми устойчивыми очагами
земледелия . Многовековой процесс привел северные деревни к тому виду, какой об­
31

наруживают описания XIX столетия. От селений в один-три двора, представлявших с


XIV в. комплекс жилых строений и хозяйственных угодий и ставших тогда в резуль­
тате смены огневого земледелия пашенным самыми распространенными в лесной по­
лосе Восточной Европы, они через общинное землепользование в его "долевой" ста­
дии ХУ1-Х\Ш вв., с ростом населения и освоенностью земель в ХУШ в. переходили к
территориально-соседскому общинному пользованию в X I X в. Развитие типов селе­
ний не прекращалось и позднее, и даже XIX в. не раз вносил существенные изменения
в их статус. Если в первой половине века поземельные крестьянские общины на С е ­
вере повсеместно переходили к переделам земли, постепенно ограничивая захватное
обычное право пользования е ю , наступая на свободное крестьянское распоряжение
землями, т о во второй его половине и особенно в конце века после реформы 1861 г.
наметилась тенденция разложения общинного землепользования и даже попытки ли­
квидации его, а крестьянство получило право выкупа своих наделов и покупки неза­
нятых казенных земель. Такое положение не могло не повлиять на развитие деревни
как типа сельского поселения. Прежде всего менялись размеры деревень, их населен­
ность, обеспечение землей, а в связи с этим хозяйственные занятия жителей и выпол­
нение тем или иным селением его функций.
П о многочисленньгм описаниям X I X в., выявляется "лицо" (социально-экономи­
ческое положение) северной деревни того периода. С ростом населения за столетия
до Х Е Х в. деревни перестали быть селениями в один-три двора, хотя и оставались, в
сравнении с поселениями России, в среднем малодворными. И х малодворность в во­
логодских землях, например, оставалась т а м ж е , где э т о являлось характерной чер-

52
6. Деревенская околица, въездные ворота. Д. Вершина Вожегодского р-на.
Фото С.Н. Иванова, 1986 г.

той и до ХЕК в. Так, в северо-восточных районах, в бывшем Сольвычегодском у.,


малонаселенность деревень (до 50 чел. на деревню) при их разбросанности по уезду
объяснялась тем, что они возникали путем свободной заимки пригодных для земле­
делия участков, расположенных оазисно в речных долинах среди лесов. Многолюд­
ные селения здесь при неблагоприятных природно-климатических условиях и не­
большом количестве удобной земли не смогли бы существовать . В соседних У с т ь -
32

сысольском и Яренском уездах селения были многолюдны, но располагались на


большом расстоянии друг от д р у г а . 33

Такими ж е мелкими, как в Сольвычегодском у., оставались многие деревни


Устюгского у.: до 43,7% их было в один-пять дворов с населением в 21-50 чел. в
середине ХЕХ в. Эта цифра несколько снижается во второй половине века, когда по­
следствия реформы 1861 г. привели к укрупнению деревень, и доля малодворных с е ­
лений стала равняться 20% . В отдельных ж е волостях в силу неблагоприятных
34

условий размеры деревень оставались небольшими: в Городецко-Николаевской


вол. У с т ю г с к о г о у. число дворов в деревнях редко достигало 20, большинство их ос­
тавалось в шесть-семь д в о р о в .35

В центральных районах губернии в конце Х Г Х - н а ч а л е X X в. по водным и сухо­


путным дорогам, с большим плотным заселением и экономическим развитием, де­
ревни становились многодворными, например, по 40-60 дворов в Лежской вол. В о ­
логодского у . Такими же крупными стали деревни у больших озер: в В ы т е г о р с к о м
3 6

у. по Онежскому озеру - по 50-100 жителей в деревне, хотя большинство их во всем


уезде состояло из 6—10 д в о р о в . Численность населения в них увеличивалась, а са­
37

мих деревень становилось меньше, так как они "стали с к у ч е н н е е " .38

В Вельском у. деревни оставались небольшими; крупными считались те, в кото­


рых насчитывалось до 60 д в о р о в . Вожегодские деревни в начале X X в. и до 1 9 2 0 - х
39

годов сохраняли в среднем до 30 дворов; более мелких (хутор Федоровский - 6 дво-

53
7. Бани на окраине д. Гошкова Вожегодского р-на. Фото С.Н. Иванова, 1986 г.

ров, д. Караваевская - 10, д. Горка - 11 дворов) или крупных деревень (д. Тингото-
ма - 80 дворов, д. Тарасовская - 61, д. Нижняя - 66 дворов) на Вожеге к тому време­
ни было гораздо меньше . Белозерских деревень в середине ХГХ в. насчитывалось
40

909: из них 88 имели более 10 дворов, три четвертых - по один-три двора (в среднем
по пять дворов на деревню). В Кирилловском у. из 1325 селений три имело более
50 дв., 351 по 10 дворов, 971 - менее 10 (в среднем по восемь дворов на деревню).
В Устюженском у. из 780 деревень в пяти было по более чем 50 дворов, в
233 - более 10, в трети - по одному-три (в среднем по девять дворов на деревню).
В Череповецком у. из 920 селений 11 имели 11 дворов, остальная треть - менее 10
(в среднем примерно по пять дворов на деревню) . 41

В середине XIX в. вологодские деревни в целом по дворности были следующи­


ми. Всего в губернии насчитывалось 126 928 дворов. Деревень с количеством дво­
ров менее 10-7 390, в 10-20 дворов - 3 428, 20-30 - 1 002, 30-40 - 272, 40-50 - 89,
50-60 - 35, 60-70 - 26, 70-80 - 9, 80-90 - 10, 90-100 - 1, 100-110 - 5, 110-120 - 3,
120-130 дворов - 4, 130-140 - 3, 150-160 - 1, 160-170- 2, 180-190 - 1, 190-200 - 1,
220-230 - I . Во всей губернии в первой половине ХГХ в. селения в один-пять дво­
42

ров составляли 34,35% от их общего числа, с 6-10 дворами - 28,29%, с 11-20 -


24,94%, с более чем 20 дворами - 12,42%. Преобладающим типом селений были де­
ревни: в губернии их насчитывалось 97,2%, сел - 2,34%, остальных - 0,45% . 43

К концу ХГХ в. укрупнение селений шло повсеместно, малодворность их стала


относительной, кроме мелких деревень и поселков, пристаней, мельниц и т.п. Мно­
гие старые села и деревни (выполнявшие функции сел) насчитывали несколько со­
тен жителей. Такие селения с 500 и более человек были распространены в уездах
неравномерно, и их образование зависело от общей населенности и размещения на­
селения в губернии. В Вологодском у. с. Кубенское имело 1008 чел., с. Коровничье
(Прилуки) - 810 чел. В Грязовецком у. в с. Старо-Никольское было 713 чел., в
д. Вочтога - 579; в Кадниковском у. в с. Устье - 598 чел., в Никольском у. - д. Ни-

54
гино - 573, починок Макаров в осваиваемых землях насчитывал 563 чел., д. Росля-
тино - 505; в Тотемском у. таких сел, деревень и слобод, в основном древнего про­
исхождения, было 10; в Устьсысольском - 27; в Устюгском - на фабрике Сумкина -
861 чел., в д. Милетино- 630, д. Красавино - 531; в Яренском у. - имелось 12 круп­
ных селений .44

Сравнение вологодских деревень начала XX в. между собой обнаруживает сле­


дующее. В юго-восточных районах они мельче, чем в центре губернии. Так, Николь­
ские деревни состояли в среднем из 17 дворов, тотемские - из 18,5, вельские - из
19 . Ко времени революции деревни на Вожеге были уже довольно крупными: цен­
45

тральная д. Бекетовская имела 300 дворов (сейчас в ней 126 дворов), д. Баркановская -
более 40 дворов (теперь - 13), д. Вершина - 27 дворов (ныне - 11) . 46

В ХЗХ в. деревни оставались преобладающим типом селений. В 1859 г. из 12 314


селений в Вологодской губ. 11 210 были деревнями . К концу указанного столетия
47

положение не изменилось, за исключением юго-восточных районов, где в послере-


форменное время началось новое освоение земель (оно продолжалось и в начале
XX в.), и стали возникать лесные починки и выселки. Особенно это характерно для
Никольского у., в котором соотношение старых деревень и новых починков соста­
вило 50,4 и 38,2% .
48

В ХЕХ в. не только шло укрупнение северных деревень, но и менялся характер


деревенского землепользования в связи с общими изменениями в землевладении и
сословной структуре государства. Существование деревень государственных, эко­
номических (бывших монастырских и церковных), удельных (бывших дворцовых),
различных владельческих (дворянских, купеческих и даже деревень у мещан и кре­
стьян) в первой половине ХЕХ в. - свидетельство наличия разного вида землевладе­
ния, а в связи с этим и разнообразия в сословном составе населения. Крестьяне всех
указанных деревень еще не превратились в единое сословие государственных кре­
стьян, к чему привело лишь послереформенное развитие второй половины ХГХ в.
Для поземельных отношений было характерно разграничение надельного земле­
пользования крестьян и казенного землевладения и почти повсеместное прекраще­
ние обычно-правовых крестьянских норм в землепользовании. В земледельческом
отношении деревни к тому времени стали сплошной зоной трехпольного пашенно­
го земледелия с сохранением лишь отдельных элементов подсеки или перелога, с
порайонной специализацией в хозяйстве (определенным соотношением земледелия,
животноводства, промыслов и других занятий). Очень метко подмечены характер­
ные черты северной деревни и ее жителей у поэта А. Романова: мудрое терпенье,
строгая краса, ржаные реки, клеверный уют, "век от века умельцы здесь живут" . 49

В то же время северные деревни были различны. Прежде всего эти различия


определялись степенью зажиточности, хозяйственным направлением (земледельче­
ским или промысловым), а следовательно, теми функциями, которые выполняли де­
ревни как типы поселений. Так, богатые земледельческие деревни, а часть их явля­
лась центрами производства товарного хлеба еще в ХУП в. и продолжала в какой-
то степени быть таковыми и в XIX в., нередко по своим функциям приближались к
селам - волостным и торговым центрам, где проходили крупные торгово-ярмароч-
ные мероприятия и сделки, и которые посещались не только местными купцами и
торговцами, но и приезжими, и даже иностранными. О такой деревне говорится в
кокшенгской свадебной народной песне:
Она (деревня. - И.В.) стоит по-посадному,
Слывет по-базарному.
Как в нашей-то деревне
Три города славные:
Треть Москвы,
Да треть Вологды,
Да уголок славного Питера .50

55
8. Церкви в селениях Вожегодского р-на (а - г). Фото С.Н. Иванова, 1986 г.
а, б-деревянные церкви в деревнях Боярская и Поповка

56
деревянная церковь

г - каменная церковь
в д. Бекетовская

57
б - бывшая земская волостная управа

58
в - речная пристань, 1962 г.

г - льнозавод

59
10. Старые дома зажиточных сельских жителей (а - д):
а - дом кулака в Грязовецком у. (ВГМЗ. 823/166. Ф-т 845)

б- дом купца Казакова в с. Нюксеница (из кн.:Нюксеница...)

60
в - дом богатого хуторянина 1916 г. (ВОКМ. 1001/99. Ф-т 1007)

г - дом священника в Печеные Тотемского у. 1924 г. (ВОКМ. 1001/37. Ф-т

61
д - дом богача, переданный учителям, в д. Кривуля Тарногского р-на.
Фото С.Н. Иванова, 1981 г.

Такой же крупной деревней с функциями торгового и волостного села была


д. Бекетовская на Вожеозере, в которой "жили побогаче", находилось два торговых
дома, проходила ярмарка в "торговых палатках" на берегу В о ж е г и . 51

О т обычных земледельческих деревень сильно отличались промысловые де­


ревни. Е щ е в Х П - Х Ш вв. в начале заселения Севера возник тип промыслово-торго-
вого поселения - новгородские фактории: Тотьма, Нюксеница, Брусенец, немного
позднее - Тарножский Городок. Для промысловых деревень в вологодских землях
можно отметить их специфические черты. Е с л и обычно на Севере промысловые
деревни были охотничье-рыболовческими становищами с небольшим количеством
дворов и населения в них, то у вологодских имелась и еще одна направленность в хо­
зяйстве. Это были деревни солеваров, возникшие здесь в древности и обслуживаю­
щие соледобывающий промысел. В Сольвычегодском у. у Соляного озера с X V I в.
были заведены солеварницы вотчинниками Строгановыми . Такое же селение на­
52

ходилось в Леденгском Усолье (Тотемский у . ) , возникшее в XVII в. и находившееся


во владении купеческого гостя Василия Ивановича Грудцина из Устюга. В селении
имелись "четыре трубы с рассолом, да 9 варниц, усадебного места по обе стороны
Леденги 5 дес. У т е х варниц 36 изб, а в них живут работные люди... 152 ч е л о в е к а " .
53

Кроме того, в нем находилась церковь и двор Грудцина "для приезду", а в его отсут­
ствие "живут в нем приказные люди", еще есть "скотский двор и мельницы, сенные
покосы, лес и небольшая запашка, снимаемая с половниками" . Такими же своеоб­
54

разными были деревни в западных районах, особенно в Устюженско-Череповецком


крае, население которых с древности занималось добычей болотных руд и железо­
делательным промыслом. В них у жилых изб располагались горны, кузницы и мас­
терские.
Особенностями отличались и деревни на торговых и речных путях, выполняв­
шие транспортные функции, население которых мало занималось земледелием.

62
б - современная школа в д. Баркановская Вожегодского р-на

63
12. Старая кузница у дороги при въезде в д. Кривуля Тарногского р-на.
Фото С.Н. Иванова, 1981 г.

Такими были деревни по Сухоне. С ХУП в. они были перевалочными пунктами в


Сибирь и обслуживали речные пути. Такими же оставались многие из них и в ХГХ в.,
как, например, с. Брусенец, где осуществлялись перевозка грузов и содержание
транспорта . В притрактовых деревнях, приобретавших транспортные функции,
55

заводились постоялые дворы, земские почтовые станции ("обувательские" стан­


ции). Они находились на тракте Устюжна-Череповец-Петербург в Вологодском у.
(д. Марково Благовещенской вол.), в Вельском у. в д.Шириханово, в Кадниковском
у. в д. Хмелевская (Бережок), в Грязовецком у. два постоялых двора в притракто­
вых деревнях . В 1890 г. только в Вологодском у. было 1033 земских станций .
56 57

Привалочными пунктами в глухих лесных волоках служили мелкие "лесные избуш­


ки". Такие тбушш-истопки были на пути из Вельского у. в олонецкую д. Мехрень-
га. Многие из них в Каргополье использовались летом в сенокос, а зимой на лесоза­
готовках .
58

Наконец, от обычных деревень, где жили государственные крестьяне, отлича­


лись и владельческие деревни. В ранние периоды истории это были селения княже-
ско-боярские, затем помещичьи. В одном только Устьянском крае (Кадниковский
у.) в ХУП-ХУШ вв. находились деревни нескольких десятков владельцев: князей
Д.Г. Гагарина, Я.Я. Воронцова, А.Ю. Бестужева, И.Н. Головина, Ф. Волоцкого,
стольников И.Ф. Бутурлина и Б.Ц. Львова, М.Т. Челищева, знаменитого Артемия
Степановича Волынского и многих других.
В ХЕХ в., особенно после реформы, некоторые деревни становятся владениями
мещан, купцов и даже крестьян (купленные на основании прав по реформе 1861 г.).
Владения крестьян появились в бывших помещичьих или казенных имениях.
По данным 1897 г., много их было в Грязовецком у.; в Кадниковском - в с. Покров-
ское находились владения крестьянки А.М. Беззаботовой и вдовы священ­
ника Е.И. Поповой (Замошская вол.), а в Стрелицкой вол. - усадьба крестьянина

64
И.К. Кондакова. В Сольвычегодском у. в Метлинской вол. имелась такая же усадь­
ба Борок крестьянина М.И. Ушакова; много крестьянских владений появилось и в
Тотемском у . 59

Владельческими были и деревни удельного ведомства (бывшие дворцовые) в се­


верных и северо-западных районах края . Ряд деревень оставались помещичьими и
60

ничем не отличались от здешних помещичьих сел и селец.


Своеобразны названия северных деревень. В них отразились этапы хозяйствен­
ного освоения территорий и изменений, происходивших с деревнями как типами
сельских поселений. Самый ранний пласт северной топонимии, дошедший до нас и
существующий поныне, это названия одиночных селений по берегам рек, образо­
ванные от гидронимов или названные по характеру местности и заимствованные из
языка предков финно-угров (в форме: где деревня?): деревня при реке Оште; печи­
ще при реке Пичуге. Но уже к началу ХУШ в., когда в основном закончилось засе­
ление Севера, названия в такой форме вытеснялись топонимией типа: ^чья-деревня?,
означавшей принадлежность. Рост численности населения и появление многих вла­
дельцев земельных участков (какими и были ранние деревни как комплекс жилья и
угодий) привел к таким переменам. Деревни получили названия от имен или про­
звищ жителей: д. Тихоновская, а Барановская тож. Эти топонимы уже, как прави­
ло, происходили из русского языка, что свидетельствовало об освоении глубинных
территорий русскими.
Многовековое развитие деревень привело к появлению топонимии, свидетельст­
вующей о различном землевладении в крае и сословном разнообразии населения. Да­
же в топонимии XIX в. оставались названия типа д. Царева, а Гора тож; д. Монасты-
риха, возникших в местах дворцового или монастырского землевладения. Там, где
жило половническое население Севера, зависимое от владельцев, появились топони­
мы типа д. Богородипшая, а Половниково тож. Даже более ранние деревни периода
княжеско-боярского землевладения продолжали существовать в ХГХ в., сохраняя из­
вестие об этом лишь в топонимии: д. Княгинино, д. Большой Двор, д. Великий Двор.
К ХГХ в. появилось и много деревень, к первоначальным названиям которых до­
бавились слова Верхняя, Нижняя, Новая, Старая, Другая, Вторая и т.п., а также с
двойными или тройными названиями: д. Перхушково (Левонтьевская); д. Новопо-
ставленный Починок; д. Выставка на отъезжей Кременской пашне; д. Васильевская,
Филимоновская под Сосновским Городком. Это - свидетельство увеличения числен­
ности населения и возникновения новых деревень.
Самое серьезное доказательство роста числа деревень и их населения - данные
о "переходе" в деревни других типов селений - погостов, сел, починков, слобод, вы­
ставок, древних займищ, селищ и т.п. В деревни превращались многие селения, в ко­
торых появлялся полный комплекс сельскохозяйственных угодий, а об их прежнем
статусе напоминали лишь названия: д. Брызгаловский Выселок (Мыгра), д. Распа­
ханная Холмовская Выставка (Лимониха), д. Телеговский Починок, д. Сергиевская
Слобода, д. Брусенка Городок, д. Городище (Красная Гора), д. Погоская (Выставка
из д. Кобылина).
В сельской топонимии нашли отражение и характеры жителей, и их разнооб­
разные занятия, главным образом земледельческие. Гари, припаши, кулиги появи­
лись в составе того или иного топонима: д. Бутова Кулига, д. вновь поселенные Га­
ри, хутор Новая Роспашь. Не случайно у поэта А. Романова подмечено:

Петряево, Еланье, Они легенд древней


Ездуха, Жар, Покров... И живы лишь в названьях
То прозвище, то званье Российских деревень .
61

Не тех ли мастеров?...

Разновидностями деревень являлись починки. Это вновь возникшие поселения,


и в отличие от деревни, там не было полного комплекса угодий. Внешний вид по-

5 Русский Север... 65
чинков не отличался от деревень и со временем они разрастались в многодворные
деревни. Заселение Севера происходило путем образования починков. Особенно
они характерны для начальных его этапов. В дальнейшем причиной появления по­
чинков становились естественный рост населения и земельное утеснение. Число по­
чинков могло служить определителем степени освоения района в тот или иной пе­
риод. К ХУШ в. их число в основных районах Севера не превышало числа деревень;
лишь в окраинных местах и позднее возникали новые селения в виде починков. Это
гфоисходило в отвоеванных от леса участках. Не случайно слово починки этимоло­
гически связано с подсечноогневым земледелием . 62

В ХУЛ в. были известны починки - временные селения, возникшие на дальних


от деревень угодьях, обрабатывавшихся при отъезде на них. Тогда появлялись по­
чинки и в новых осваиваемых лесных участках, и в заброшенных пустошах. В пис­
цовой книге архирейского дома Вологды ХУЛ в. отмечено: "починок Хмельничный
поселили вновь"; "починок на реке Леже той же деревни Левина на отхожем лугу";
"починок в поверстном лесу из д. Комаровской"; "починок, что была Пустошь" . 63

Когда с течением времени в починках разрабатывался комплекс угодий, они


становились деревнями, и это служило показателем того, что освоение земель за­
вершилось. К ХУШ в. такой процесс для основной территории Севера был закон­
чен. В Вологодском крае он продолжался в ХГХ-начале XX в.: тогда в Пушемско-
Моломской казенной даче в Никольском у. возникло более 1 тыс. починков . 64

В отличие от старых деревекъ-метрополий вновь заселенные починки по-местному


назывались колониями . По сравнению с деревнями, они были немногодворными
65

(от одного до девяти дворов) и во второй половине XIX в. быстро превращались в


деревни как по разработанности угодий, так и по своей населенности.
Северные починки имели еще одно значение. По ревизским сказкам ХУШ в.,
этот термин употреблялся в значении волость - Ляменгские починки, Луптенгские
починки - в местах, где шло освоение земель и происходило массовое образование
починков. В XIX в. это значение починков полностью утратилось, их вытеснил
термин волость, употреблявшийся повсеместно для обозначения целой округи
селений.
Наряду с починками существовали выселки, выставки, относные дворы.
Это были селения, находившиеся на землях деревень и вблизи них, откуда они вы­
шли группами, "чтобы не нарушался общинный строй", т.е. землепользование . 66

В середине XIX в. на юго-западе Вологодской губернии из-за нехватки земли в ста­


рых деревнях было много выселков, включавших один-три двора . В местах с про­
67

мысловыми занятиями населения за выселками сохранялось значение одиночных


изб на отставе - ганъища, или кильи в Сольвычегодском у. с бобыльским населе­
нием . В конце XIX в. из выставок переходили жить обратно в деревни, сохраняя
68

лишь в топонимах упоминание о себе: д. Чурпинская (Истоминский Выселок) в


Вельском у., д. Высокуша (Запольский Выселок) и т.п. 69

К указанным типам селений в середине XIX в. примыкали и хутора, ибо, в отли­


чие от хуторов столыпинского времени они, имели общее с деревнями землепользо­
вание. В вологодских говорах хутор - это починок-пашня, или пожня; близкое к
этому значению вновь распаханная целина в ростовско-ярославских говорах. Такое
значение хутора пришло в вологодские земли с юга - с Верхней Волги . 70

Древним типом сельских поселений являлись села, известные с X в. На Севере


они становились центрами волостных общин после уничтожения боярского земле­
владения Москвой и в хозяйственном смысле мало чем отличались от деревень. Во
второй половине ХУП в. в них развивались торговля и ремесла, но это не обязатель­
ный признак села. Основные функции северных сел к XIX в. - функции волостных
(административных), религиозных (церкви и приходы), торгово-ремесленных (скла­
ды, магазины, лавки, ярмарки, базары, мастерские, "заведения" по обработке про­
дукции), культурных (школы) центров. Села были многодворнее и населеннее дере-

66
вень, принадлежавпгих к данной волости. Земледелием в них занимались как и в
обычных деревнях и комплекс угодий в них также имелся.
Примером типичных северных сел могут служить села в вологодских землях,
описания которых сохранили разные источники. В с. Брусенец Тотемского у. нахо­
дилась церковь на бывшем кургане у пустыни Савватиевской (Городок), здесь же
ярмарка, дегтярный завод торговца Коровина. В с. Пономаревское Вельского у.
имелись волостное правление, земское училище, фельдшерский пункт, церковь,
торговые лавки. В с. Кубенское Вологодского у. находилось полицейское управле­
ние, а по четвергам происходила ярмарка. В усадьбе с. Спасское того же уезда был
винокуренный завод и винные склады . В вельских селах Воскресенское и Бесту-
71

жево построили торговые ряды, а в последнем они были крытые с галереей . 72

Большое зажиточное с. Новленское на Кубенском озере в Вологодском у. имело


постоянные торги, земскую школу. По торговым дням раз в неделю в селе происхо­
дили общественные сходы, размещавшиеся в шести трактирах. Местные раскольни­
ки называли их "Москва", "Петербург", "Крым" и т.п. 73

Примечательными были села в Кадниковском у. Село Шаталово на Сухоне - по


прозвищу от соседей "Пьяное" - имело на противоположном берегу церковь с дома­
ми причта ("Поповка"), вокруг которой располагались лес и церковные покосы.
В селе находилось волостное правление, школа, четыре дома богачей (купцов), лав­
ки, лесничество, земская станция, больница с доктором, фельдшером и акушеркой.
Село Кремлево (Кремнево) имело мельницы, а к началу 1920-х годов здесь размес­
тился дом немецкой лесопромышленной фирмы "Вальгоф". До 1864 г. Кадников
был промысловым селом со слободами. В кадниковском с. Устье были почта, теле­
граф, сберкасса, народный дом, библиотека, волостное правление, отделение попе­
чительства трезвости, три школы, лечебница, богадельня . В Череповецком у.
74

с. Федосеево - основа будущего Череповца - развивалось как торгово-ремесленное


село со складами и магазинами, с довольно состоятельными жителями, поэтому не­
случайно в местной народной песне говорилось: "...Во село Федосьево. / Там мужи­
ки живут богатые, / Пироги пекут рогатые..." 75

В череповецких селах обязательно находились церкви, а значит они были при­


ходскими центрами. "О, вид смиренный и родной! / Березы, ивы по буграм / И, от­
раженный глубиной, / Как сон столетний, божий храм," - писал о вологодских
селах Н. Рубцов в стихотворении "Душа хранит" . Село Карьеполь на Кулое по­
76

ходило на обычную деревню: в нем насчитывалось 34 двора, церковь, 19 бань,


8 овинов с гумнами, 13 - без гумен, 40 амбаров . Немногочисленные села в Кар-
77

гополье были очень населенными, например, в с. Река на Чурьеге по обе стороны


Ошевенского тракта насчитывалось до 1 тыс. дворов, многие его жители занима­
лись промыслом (кожевники) . Значительным было также в Тотемском у.
78

с. Шуйское на Сухоне, по обеим ее сторонам, жители которого занимались торго­


влей, а в селе имелись речная пристань для судов, лавки, у некоторых крестьян -
"заводы" и пильная мельница. К нему примыкало с. Векшеньга с двумя церквями
и постоянной ярмаркой .79

На Севере существовали и села-помещичьи имения. Они менее многочислен­


ны, чем села в местах с государственным землевладением. Помещичьи села не все­
гда были волостными центрами. В них обязательными были усадьба помещика, дом
управляющего, избы помещичьих крестьян, различные хозяйственные постройки и
"заведения". Типичной можно считать усадьбу в с. Даниловское Устюженского у.
(родина поэта К. Батюшкова), в котором, кроме помещичьей усадьбы с парком, бы­
ли церковь и земская школа. В Углецкой вол. этого уезда князю С. Шелеспанскому
принадлежали села Покровское и Жилино и 10 деревень. В 1869 г. в Вологодском у.
насчитывалось 201 помещичья усадьба, в Грязовецком у. - 134, Кадниковском у. -
86, Никольском у. - 2 (всего 423) . Кроме помещичьих, остальных сел име­
80

лось 301 .
81

5* 67
13. Помещичьи усадьбы в селениях {а, б) (из кн.: Осъминский ТМ. Указ. соч. С. 83, 84):
а - Зубовых в с. Погорелово
Сохранялись и села, принадлежавшие монастырям и церквям (с. Фешево в Ус-
тюгском у., с. Никольское в Кичменьгской вол. того же уезда), в которых жило за­
висимое от них население - половники. После секуляризации монастырских и цер­
ковных имуществ в 1764 г. такие села становились экономическими (позднее - госу­
дарственными) и развивались как селения государственных крестьян, отличаясь от
обычных деревень наличием церквей, ярмарок, торжков, т.е. они выполняли функ­
ции приходских и торговых центров.
Конец XIX в. застает северные села в следующем статусе: 1) села, не отличаю­
щиеся по функциям от деревень и 2) села - центры религиозные, торговые, культур­
ные, административные . Особенно характерными для жителей сел этого периода
82

становятся их торговые занятия. Как говорили в харовском с. Кумзеро, где ежегод­


но на Крещение проходили ярмарки, "все купить можно было, только отца-матери
не купишь" . В рослятинских селах у церквей устраивались ярмарки (в Заборье,
83

Аргунове, Березниках Никольского у . ) . В с. Устье-Ивановское Устюгского у. дей­


84

ствовали постоянные торжки по пятницам зимой . В с. Ферапонтовская Слобода


85

Кирилловского у. у Никольской церкви на Словинском волоке летом по воскре­


сеньям, зимой по субботам был базар . В с. Тарногский Городок на Кокшеньге про­
86

ходила ежегодная ярмарка в январе, а в марте отправлялись на ярмарку в Благове­


щенский посад (погост) в Усть-Вагу, где имелся "гостинный дворец" с 55 избами,
53 торговыми лавками, с 46 складами-амбарами, построенный еще с XVII в . 87

У белозерских и череповецких крестьян ярмарки устраивались в уездных городах и


селах, главным образом в с. Андожское . Сольвычегодские крестьяне пользова­
88

лись "соболиной ярмаркой" в городе, куда съезжались сибирские, уральские купцы


и иностранцы; там торговали и русские, и крестьяне коми . 89

Увеличению на Севере к концу ХГХ в. числа невладельческих сел способствова­


ло превращение в них других типов селений - деревень, слобод, погостов. Точно так
же некоторые села сами превращались в другие селения, а о прежнем их существо­
вании в качестве сел свидетельствуют лишь названия деревень (д. Село в Каргопо-
лье). Некоторые села дали начало городам: с. Грязовлецы - Грязовцу (на лечебных
грязеисточниках), с. Федосеево - Череповцу и др.
Еще одно значение села сохранялось до конца ХГХ в. В северо-западных рай­
онах селом называли совокупность деревень (древние гнезда) . Разновидностью сел
90

являлись сельца. Сельцо - это владельческое селение, не ставшее центром прихода,


недоразвившееся село. Такими были в Белозерском у. в 1800 г. помещичье сельцо
Остарьево и сельцо, "что ныне д. Остюмина" с двором владельца . Правда, на Се­
91

вере и не все села являлись церковными приходами . Здесь сельцо, как и село, слу­
92

жило волостным центром, иногда и приходским, как Устье Городищенское, Богоя­


вленское сельцо (Устюгский у.) или бывшее монастырское сельцо Никольское в
Кичменьгской вол. К XIX в. сельца приобрели черты деревень государственных
крестьян. Даже помещичьи сельца становились деревнями, а к концу ХГХ в. по дан­
ному крестьянам праву покупать землю ряд селец перешли в их владение. Такими
были в Вологодском у. сельцо Идохтино (владение крестьянина А.Ф. Бахвалова),
с. Осеево в Фетиньинской вол.; в Грязовецком у. - это сельцо Ивановское крестья­
нина Ивана Пальникова (Авнежкая вол.); в Вытегорском у. в Бадожской вол. -
"Ивана Погаева лесная дача у сельца Вахтино" и др. Всего в Вологодской губ. к
93

середине ХГХ в. насчитывалось 382 сельца, из них 226 - в Вологодском у., 130 - в
Грязовецком, 24 - в Кадниковском, 2 - в Никольском, т.е. там, где существовали
владельческие селения .
94

Древний тип селений, сохранявшийся и в ХГХ в., - погост, известный с X в.


Тогда погосты - опорные пункты князей, по данным археологии, представляли со­
бой неукрепленные поселения, что свидетельствовало о мирном характере продви­
жения славян по северным землям. В XVI в. они превратились в административные
округа, центры которых также назывались погостами (погост-округ и погост-место).

69
Территория погоста на Севере и волости в центре государства совпадали с общин­
ными территориями. Со временем на погостную систему наслоилось приходское де­
ление (на погостах появились церкви). Тогда северные погосты стали не только ад­
министративными, но и церковно-приходскими центрами, а с развитием мирского
самоуправления - и центрами общин. В центральных районах России погосты усту­
пили свое значение приходского и волостного центра владельческим селам. На Се­
вере погосты, как правило, не были владельческими, за исключением, например,
Троицкого погоста в Вохомской вол. и Здвиженского в Черном стане Устюгского у.
в ХУП-ХУШ вв.: первый являлся владением посадских людей из Устюга, второй -
епископа, в обоих жили половники. Похож на них был погост Николо-Чудотвор-
ский на Леже, который принадлежал вологодскому архирею в ХУП в. и в котором
находились дома попа и бобылей . Такие селения были аналогичны владельческим
95

деревням Севера.
В XIX в. некоторые погосты обрастали дворами крестьян и часто превращались
в деревни, села, реже - в города; в основном шло поглощение погостов селами. При­
мером может служить череповецкое с. Улом, образовавшееся из старого погоста; в
нем находились церковь, при которой жил причт, волостное правление, еженедель­
ный торжок . Из погоста с семью приселками образовался г. Устюжна Железно-
96

польская, и в нем имелась 70 крестьянских и бобыльских дворов . Селом стал Княж-


97

погост (бывшее боярское владение) в 60 дворов. На месте древнего Городка был


Турьинский погост с 80 крестьянскими дворами . Некоторые же погосты в XIX в.
98

оставались, как и прежде, местом, где находилась церковь (возможно, кладбище при
ней) и исполняли роль волостных центров. Последний путь чаще случался с погоста­
ми позднего времени. Такими оставались погосты в Грязовецком у. Углецком прихо­
де, где жило духовенство приходов, два погоста - Верхний и Нижний на Кулое - с
двумя дворами причта, к которым примыкало с. Карьеполь . В 1862 г. в Вологод­
99

ской губ. насчитывалось 616 погостов, из них в Вологодском у. - 101, в Грязовец­


ком - 68, Кадниковском - 86, Вельском - 48, Тотемском - 75, Никольском - 52,
Устюгском - 67, Сольвычегодском - 54, Яренском - 28, Устьсысольском - 37 . 100

Во второй половине ХГХ в., когда сельские общины-волости дробились на сель­


ские общества (свое в каждом селении), многие из них выполняли функции сел или
погостов как центров общества. Погосты в таком значении ничем не отличались от
крупных сел, лишь погосты-приходские центры оставались селениями, где жило
приходское духовенство.
На Севере в ХГХ в. продолжал существовать еще один тип поселений - слобо­
ды. Возникнув в княжеско-боярский период, они становились затем в основном тор-
гово-ремесленными, а иногда земледельческими селениями. В Х1У столетии кроме
них были и слободы-территории (округа), позднее превратившиеся в станы и воло­
сти. В ХУП в. выделялись слободы-безземельные деревни. В XV в. сторожевыми
пунктами служили слободы в северо-восточных районах Севера. Таким образом,
в разное время и в разных местах слободы имели различные функции. Известны зе­
мледельческие и промысловые их разновидности. Ими назывались как отдельные
пункты, так и целые округа, объединявшие несколько селений.
Северные слободы ХУП в. чаще являлись земледельческими или военными по­
селениями - это черные и стрелецкие слободы . В ХУШ в. они известны как во­
101

лости-округа (Никольская Слобода в Устюжском у. с 28 деревнями, 9 починками,


92 крестьянскими дворами, 397 чел. мужского пола) и как земледельческие селения
("у Городка Брусенка на берегу слобода в Брусенской вол." с тремя дворами и восе­
мью крестьянами в начале ХУШ в. и 193 жителями в конце его или слободка Рука-
вишниково в Устюгском у. в Быкокурском стане с четырьмя дворами и 17 крестья­
нами) . Такие слободы не отличались от деревень.
102

В XIX в. развитие слобод идет по нескольким направлениям. Часть их становит­


ся пригородными слободами с торгово-ремесленным населением. Две слободы на-

70
холились у Вологды: одна - бывшее с. Кобылино с 216 жителями, другая - Дюдико-
ва пустынь с 255 обитателями. Две слободы были у Вельска (из бывших деревень
со 120-150 жителями), три в Грязовецком (кожевенный завод и вокзал с 20-50 жи­
телями), одна у Кадникова - Погост-Слобода (265 чел.), одна в Никольске - Солдат­
ская Слобода (41 чел.), три в Сольвычегодске - из бывших деревень (до 100 чел.),
три у Красноборска (из деревень с 50-100 чел.); четыре - у Тотьмы (292 чел.), еще
две деревни, одно предместье и варницы (407 чел.), 20 слобод у Усть-Сысольска (от
5 до 400 чел.), шесть - у Устюга (от 50 до 500 чел.), две у Белозерска (посад и посе­
лок - до 2000 жителей в каждом), две слободы и одно предместье у Кириллова
(100-600 чел.), слобода с мукомольным заводом у У сложны (ок. 6000 чел.), одна - у
Череповца (ок. 70 ч е л . ) . Примечательна подмонастырская Ферапонтова Слобо­
103

да на большой дороге у Кириллова, имевшая тесные связи с городом и окрестными


помещичьими усадьбами. Ее жители занимались в основном земледелием и боль­
шой торговлей; в этой слободе происходили волостные сходы . 104

Другой вид слобод в ХГХ в. - это слободы с ямщицким населением, выполняв­


шие транспортные функции. Такой была Ямская слобода (со станцией на тракте) у
с. Шуйского, из которой переправлялись в Сибирь . Ямскими стали бывшие ямы
105

(позднее превратились в деревни) - Ям Бобровский на Сухоне, Ям Ягрышский и Ям


Евденецкий на Двине (Устюгский у.).
Еще одним направлением развития слобод являлось их превращение в деревни,
причем, о прежнем их существовании напоминали лишь названия деревень, напри­
мер, Солдатская Слобода на Выгонной ул. в Никольске (остатки стрелецкой слобо­
ды) или бывший погост, ставший слободой, а затем деревней, - д. Кадникова (Пого-
стинская Слобода) . В редких случаях слобода превращалась в город: например,
106

слобода в устье Сысолы превратилась в г. Усть-Сысольск . 107

Северная топонимия сохранила упоминания об исчезнувших типах селений - пе­


чищах, займищах, селищах, острогах, городках, городищах, посадах . С ХУП в. 108

слова селище, займище, дворище существовали в значении заброшенных селений.


В ХУШ-Х1Х вв. эти бывшие селения или заселялись вновь и становились деревня­
ми, или их "припускали в пашню" к жилым деревням, о чем свидетельствуют назва­
ния таких деревень: Займище припущено в пашню к д. Марково Благовещенской
вол. (Вологодский у.). Займище Черное, что была пустошь на Вохтуге, Займище,
что был починок в Никольском уезде . Жители Никольского у. объясняли проис­
109

хождение печищ-селений периода долевого землевладения на Севере как "жилье с


печью", что можно считать ложной этимологией . 110

На начальном этапе заселения Севера печища возникали в местах, где в древно­


сти жила летописная чудь. Например, в Кремлевской вол. Кадниковского у. извест­
но печище Чуиха. Такими же древними были печища и в Явенгской вол. уезда. С те­
чение веков они превратились в деревни. В северо-восточных районах Севера во
второй половине XIX в. займищами (заимками) уже обозначили не типы селений, а
виды пользования угодьями, в частности сенокосами, которые от односемейного
(заимочного) пользования, правда, временного - в течение 40 лет, - переходили к
общинному и поступали в переделы . 111

Деревнями со временем стали чудские и славянские городища. Их топография


до сих пор совпадает с топографией Х1-ХП в в . Сторожевыми пунктами, как и во­
112

енные слободы, были исчезнувшие остроги. Их описания сохранили всевозможные


источники. В 1602 г. существовал на Усть-Усолке острог - "тын стоячей на иглах, а
на острове рубленные террасы насыпанные землей, на берегу башня и ворота про­
езжие... около острогу ров, изо рву к острогу осыпь". Здесь находился "государев зе-
лейный (оружейный) двор". Такой же острог был на р. Лала с башнями, валом,
рвом, воротами, превратившийся затем в г. Лальск. Острог на Усть-Ижме с валом и
рвом стал городом Устюжна Железнопольская. В ХГХ в. в Тотемскому у. сохраня­
лось десять сторожевых острогов . 113

71
Роль военных укрепленных селений играли и древние городки. Все они на Се­
вере были основаны новгородцами, ставившими их для защиты от разных нападе­
ний. Множество их располагалось по берегам северных рек: городки Орлец и Подо-
синовский на Пушме и Юге, Кичменьгский Городок (Устюгский у.), Тарногский Го­
родок, городки Брусяной, Шуйский и Спасский (Тотемский у.), Чернигов Городок на
месте Сольвычегодска, Халезский Городок (Никольский у.), Ивасский Городок на
Кокшеньге и др. Судьба городков аналогична судьбе прочих древних типов селений:
все они стали либо деревнями, как, например, д. Якушевская (Городок) в Таврень-
ге Вельского у.; либо погостами - погост-городок Рахлей в Устюгском у., Туглин-
ский погост (Городок) в Яренском у., либо селами - с. Тарногский Городок в Важ-
ском у. (с земляным валом, гостиным двором, тремя церквями, лавками), с. Иван-
Городок в Спасской вол. на Кокшеньге (с церковью на горе, валом, рвом по
р. Ивас), с. Халезский приход (Городок) в Никольском у. (сначала чудское городи­
ще с башней деревянной до 12 саженей в высоту и 5 саженей в ширину, со временем
поставлена часовня, затем церковь, вокруг дворы и приход), с. Кичменьгский Горо­
док (крепость с пятью башнями, ров, вал, ворота из брусьев на пятах, с XVI в. цер­
ковь, с ХГХ в. - две церкви, торг), с. Рахлей (бывший городок) на месте старой крепо­
сти со рвом; либо городами - г. Яренск на месте городка . 114

Такими же превратившимися в другие типы селений были старинные северные


посады. Часть из них стала городами, как, например, Верховажский посад (Вельск)
с гостинным двором, со скипидарными и саженными заводами. Другая часть поса­
дов превратилась в села (посад Чаронда в XVI в., село с середины ХЛТП в.) или де­
ревни (д. Сретенский пустой посад в Черновской вол. Устюгского у. в середине
ХГХ в. имела 20 дворов и 132 жителя) .115

Редкими стали в XIX в. в сельской местности типы селений, выполнявших рели­


гиозные функции. Мало оставалось и монастырей - всего 15 в середине века (в Во­
логодском, Кадниковском уездах, исчезли в Вельском, Никольском, Устьсысоль-
ском, Яренском уездах). Более распространенными были пустыни, некоторые из
них возникли вновь при заселении новых земель. С Х\Ч-Х\ПЗ вв. известны пусты­
ни: Агапитова на Маркуше (Кокшеньга), Дружинина и Спасская-Печенгская в Вер-
хококшенгской вол., Николаевская Бабозерская (тоже на Кокшеньге), Зосимо-Сав-
ватиевская (вышла из тотемского с. Долговицкое и приписана к Маркушевскому мо­
настырю), Филишюво-Ирапская на Андоге (возникла в 1517 г.) в Череповецком у.,
Белавинская на острове у Заднего Села (с XVII в.) и Спас-Ефимовская (с XV в.) в Кад­
никовском у. В 1859 г. оставались по две пустыни в Кадниковском и Тотемском и
по одной в Устьсысольском и Никольском уездах . 116

Со старообрядческим населением было связано существование скитов. Селения


раскольников возникали в лесных полянах (Лежская вол. Вологодского у.) или око­
ло рек и озер, где строились несколько келий и разрабатывались хозяйственные
угодья. Издавна известны Александро-Куштский скит на р. Кушта в Кадниковском
у., Чаженгский - в Каргополье (1710-1838 гг.), Поремский и Филаретов близ Иван-
озера, а за Кемь к Онежскому озеру имелось много пустынь и скитов, где в кельях
"жили девки лет 35-ти, давшие обет безбрачия" . 117

Самостоятельными, отдельными от деревень в ХГХ в. были такие типы селений,


как пристани, некоторые заводы и фабрики. Пристани Ношульская и Быковская
располагались на путях из Вятки и Костромы на реки Юг и Лузу, возле них высел­
ки из 2-10 дворов, а в Быковской еще находились конторы, амбары и склады, там
занимались судостроением и было приписано туда 3000 душ крестьян из Устюгско­
го и Устьсысольского уездов. Солеваренный завод вологодского купца Витушечни-
кова Сереговский (у с. Сереговская Гора возле Яренска) имел 10 варниц и 9 амба­
ров для соли, здесь жили заводские люди и половники - 939 душ обоего пола, при
заводе имелись пашни и сенокосы - 6065 десятин. Владели заводами и крестьяне, на­
пример, в Кулибарове (Рослятинская вол. Тотемский у.) находился дегтярный завод

72
у одного крестьянина, имевшего в селе еще и лавку. В середине века в вологодских
уездах крестьянских заводов насчитывалось: три - в Устьсысольском, два - в Тотем-
ском, по одному - в Кадниковском и Вологодском, да еще две небольшие фабрики
в Вологодском и Вельском уездах . 118

Сравнение русских селении по типу с селениями финно-угорского населения на


Севере приводит к наблюдению об их аналогичности, но с сохранением этническо­
го разнообразия. Развитие этих народов в одинаковых природных и социально-эко­
номических условиях вело к возникновению одинаковых по своим функциям селе­
ний. Так, в крупных деревнях коми, как и у русских, проходили ярмарки и торжки,
где сбывались сельскохозяйственные и промысловые изделия крестьян. Но коми
пользовались ярмарками и в русских селениях. На устюгские ярмарки ездили с Баш­
ки через Пинегу. На Вашке же на ярмарках встречались в Вашгорте коми-ижем-
ские и русские купцы из Устюга и Вологды. То же самое происходило на ярмарке в
селе коми Усть-Выми на Благовещенье. Малонаселенные деревни коми не имели
ярмарок и были совсем другими: "Здесь не встречается ни гумен, переполненных
хлебами, ни амбаров и тому подобных построек" .119

Точно так же в западных районах края в крупных карельских селениях устраи­


вались ярмарки, на которые приезжали и из русских деревень. Ходили до Повенца
и Шунгского погоста в Олонецкой губ., до Каргополя и Ошевенского монастыря.
Однако в среднем карельские деревни в ХГХ в. насчитывали не более 20-30 дво­
ров .
120

Были и отличительные черты у поселений финно-угорского населения. Редкой


заселенностью и малодворностью они превосходили русские селения издавна. Неза­
селенность берегов крупных рек в Коми крае приводила иногда к концентрации на­
селения в немногих, но крупных деревнях, тянущихся по побережьям на несколько
километров . 121

К вепсам рано, не позднее XIV в., "проникли" такие типы селений, как погосты
(ра^аз!;). Этот термин, как и сам тип селения, русского происхождения. Известны с
X V в. стали им и деревни (Ша - дом в переводе с финского языка), по-видимому,
первоначально однодворные . С этого же времени у коми появились слободы: в
122

Устьсысольском у. Киркуль, Искарь, Тентюково, Нижний Конец, Кодзьвыль.


Своеобразными были охотничьи поселения у зырян и пермяков. Это одиноч­
ные избы - пывзяны и щамъи (чамъи), размещавшиеся в лесных охотничьих
угодьях .123

В целом в Вологодском крае по типам поселений выделяются несколько ареа­


лов. На юго-западе и юге (Грязовецкий, часть Вологодского, Кадниковского, Вель­
ского, Тотемского уездов), близким к Новгородской и Ярославской губерниям, де­
ревни были довольно крупных размеров и кроме крестьянских селений здесь суще­
ствовали помещичьи усадьбы. В центре губернии (Тотемский, Никольский, Вель­
ский, Устюгский уезды) деревни, располагаясь по берегам в основном крупных рек,
представляли собой селения государственных крестьян, частично - удельных кре­
стьян и незначительного числа помещичьих крестьян в Тотемском и Николь­
ском уездах (до 1000 чел.). В северо-восточных районах (Сольвычегодский, Ярен-
ский, Устьсысольский уезды) селения отличались несколько другой хозяйственной
направленностью - там большую долю имели промысловые, а не земледельческие
селения. Такое ареальное распространение характерных черт поселений соответст­
вует и выше выделенным ареалам по типам заселения в крае.
Ряд изменений претерпевали типы сельских поселений после 1917 г. Основным
из них всегда оставались деревни. Прекратилось появление починков в неосвоенных
местах. Возникнув в начале X X в., они еще встречались в юго-восточных районах,
но не превратились в деревни. Починки уступили место хуторам, выселкам. Послед­
ние после 1917 г. возникали на бывших помещичьих землях. В 1926 г. выселок и ху­
торов только в Вологодском районе насчитывалось 452 . Декретом о земле 1918 г.
124

73
по желанию крестьян устанавливалась разная форма землепользования: подворная,
хуторская, общинная, артельная. Хуторам отдавали предпочтение в 1920-е годы в
некоторых местах Вологодского и Грязовецкого уездов, так как крестьяне могли
при пахоте перейти на широкие полосы, применять сельскохозяйственные маши­
ны и обратиться к травополью, словом, хутора, по выражению местных жителей,
"были хорошим делом" . В то же десятилетие в Каргополье в одной только Хо-
125

теновской вол. возникли 23 хутора, а в местах, близких к рекам Ветлуга и Вятка,


хутора занимали всего 0,1% земельного фонда. При НЭП'е начался выход на ху­
тора в присухонских деревнях Тотемского у. В Усть-Печеньгской вол. у д. Нефе-
довская возникло два хуторских участка, где разрабатывали землю вышедшие из
деревни 11 дворохозяев . Если в столыпинское время в вологодских районах ху­
126

торов было мало, то в 1920-е годы их стало значительно больше: на юго-востоке


они составили 26,4% всех типов селений . Эти хутора принципиально отличались
127

от столыпинских; последние в Вологодском крае возникали за счет внешних пере­


селений, после 1918 г. - путем выхода из общин местных крестьян.
После революции произошли изменения и с таким типом селений, как погост.
К тому времени за погостами оставались функции центров округов (но таких были
уже единицы ) и религиозных центров (церкви с кладбищами). Роль погоста как
128

территориального и приходского центра постепенно отмирает, окончательно пе­


рейдя к селам. Последняя функция погоста - церковь с кладбищем - "отмерла" во
время коллективизации.
Коллективизация и последующая индустриализация кардинально нарушили
сельскую жизнь и были началом трагического процесса "раскрестьянивания", унич­
тожения всех хозяйственных и нравственных традиций, живших в сельской среде и
передававшихся из поколения в поколение. Значительная убыль населения с
1930-х годов при раскулачивании вела к чуть ли не массовому исчезновению дере­
вень. Из одних только юго-восточных районов Вологодчины под предлогом борь­
бы с кулачеством было сослано много жителей на Печору . Позднее, в военные
129

1940-е и послевоенные в 1950-1970-е годы, в результате сильной миграции сельско­


го населения, прекратили существование многие деревни. Если в 1937 г. в Вологод­
ской губ. было 18 837 селений (12 тыс. из них - деревни), то к 1950-м годам еще де­
вять десятых их оставались деревнями и в них проживало семь десятых сельского
населения. К 1973 г. сельских поселений насчитывалось 9 950 (702 из них - крупные,
по 1000 и более чел., в которых жило 62% сельских жителей; 1610 селений - сред­
ние, по 30-100 чел. или 23% населения; 5084 - мелкие, до 30 чел., и в них - 15%
населения). В 1987 г. в Вологодской обл. осталось 7 396 сельских поселений . Со­
130

кратили их число начавшееся в 1960-е годы укрупнение колхозов, а впоследствии


"политика ликвидации неперспективных деревень", окончательно приведшая к де­
градации сельского хозяйства и русской деревни, особенно в северном Нечернозе­
мье. Вот как сам народ оценивал результаты такой политики: "До войны на Дору-то
(бывшая Брусенская вол. Тотемского у. - И.В.) дома стояли в три посада. Народу
было, как в Китае. Каких деревень не стало: Дор, Великая, Старья, Осетры, Ворку­
ны, да хутора, да выставки" . 131

В Тотемских местах исчезло много деревень и лесов по Кеми, Обноре и другим


рекам . Ряд селений прекратили существование, влившись в близлежащие города:
132

в Вологду вошли пос. Хорхорино, древний погост Кирики Улиты и др.


В советский период возникли некоторе новые типы селений, главным образом
не сельскохозяйственные, а поселки, связанные с торфодобычей, промышленно­
стью, разработкой карьеров и т.п. Но от прежних веков остались мелконаселен-
ность территории области в целом (до 51 чел. на деревню в 1966 г.) и "густота" на­
селения в ее центре . Достаточно населенными оставались и некоторые села, быв­
133

шие центрами районов, сельсоветов, как, например, с. Усть-Алексеевское (Велико-


устюжский р-н) с 470 дворами и окрестными деревнями из одного-девяти дворов,

74
14. Кооперативным народный дом (из кн.: Артельное исследование Вологодской губернии.
Вологда. Б/г. С. 41)

15. Артельная лавка (из кн.: Артельное исследование... С. 18)

75
16. Дом-музей поэта Н.М. Рубцова в с. Никольское Тотемского р-на.
Фото Т.А. Ворониной, 1988 г.

или села по старым трактам: самое старое из них - Тудозерский погост - с XII в.
(Вытегорский р-н) на пути Вологда-Пудож, с 260 ж и т е л я м и . 134

Д о сих пор в области о с т а ю т с я ареалы по заселенности и распространению ти­


пов селений возникшие много веков назад - центральный, западный, восточный.
В центральном (Междуреченский, Сокольский, Усть-Кубенский, Вожегодский,
Вологодский, Харовский, Шекснинский, Грязовецкий, Сямженский районы) древ­
ние поселения составляют 63% о т о б щ е г о их числа. И з них лишь в В о л о г о д с к о м
р-не такие поселения составляют только 47,6%, т.к. здесь возникло много поздних
селений при строительстве их дворянами с середины X V I I в. и из-за близости к
городу. В западном и восточном ареалах т а к ж е значительным оставалось раннее
заселение: в первом 57,2%, в о втором - 54,2% деревень. Н а и б о л е е ранние - дерев­
ни в У с т ю ж е н с к о м и Кирилловском районах на западе, в Т о т е м с к о м и Тарног-
с к о м на востоке (более 70%). В с е г о по области сохранилось древних поселений
59,4% 5 .
1 3

Центральная зона охватила 9 современных районов (бывший Вологодский у.


с X V I в. до 1780 г.), на территории одного из к о т о р ы х - В о ж е г о д с к о г о - распола­
гается часть бывшего Б е л о з е р с к о г о у. Х У 1 - Х У П в. М а с с о в ы е сведения о б этой
территории имеются с XVII в., а о б отдельных деревнях - с ХЧ-ХУ1 вв.
В западной зоне находились три древние славянорусские земли - часть Белозер­
ского княжества XIII в. (Белозерье, Шексна, Кубеноозерье), часть Заонежской
половины Обонежской пятины Новгородской земли (Вытегорский р-н), части У г ­
личской, Пошехонской, Новгородской, Белозерской земель (бывших уездов) в У с -
тюжно-Железнопольском р-не. Полные сведения о них имеются с X V в.
О восточной зоне массовые сведения сохранились с начала XVII в., но отдель­
ные появились еще в Х И - Х 1 У вв.; заселение е е шло и в Х 1 Х - Х Х вв.

76
Формы поселений

Разнообразие и этнотерриториальную специфику сельских поселений можно


выявить при рассмотрении их планировочных форм. Эти формы, как и другие сто­
роны сельских поселений, в своем развитии проходят ряд стадий и претерпевают оп­
ределенные изменения. Сельские поселения Русского Севера до ХУШ в. были ма-
лодворны и говорить об их планировках не приходится. В дальнейшем с естествен­
ным ростом населения, под воздействием социально-экономических факторов раз­
меры селений увеличивались и выявлялись их формы. Северные селения приобре­
ли несколько видов плана: 1) линейные с вариантами - рядовые, уличные, 2) без
плана (скученные, беспорядочные, бесплановые), 3) переходные виды от одной пла­
нировки к другой (от беспорядочной, или рядовой к уличной), 4) сложные виды, при
которых наличествуют несколько видов плана у селения (беспорядочные и улич­
ные, рядовые и уличные, улично-квартальные и др.).
Самые простые виды - рядовые и беспорядочные. По времени для Русского Се­
вера наиболее ранними являются рядовые планировки, когда один или несколько
порядков домов располагаются вдоль речного или озерного берега (реже - дороги)
так, что каждый последующий ряд домов своими фасадами обращен к "задам" пре­
дыдущего, а все вместе они "смотрят" на реку или озеро.
Этнографические описания дают возможность понять принцип рядового плана
деревень. Так, в бывшем Устюгском у. в конце ХГХ-начале XX в. отмечались дерев-
кя-односторонки, когда дома ставились в одну линию по дороге или по реке. В Во­
логодском у. существовало неправильное расположение крестьянских усадеб в один
ряд и уступами так, что избы стояли узкой стороной на улицу. В Вельском у. наблю­
далось расположение деревень прямыми рядами или уступами по одну сторону ре­
ки (дороги); "ряды неправильные, избы узкой стороной (летние избы) выходили на
улицу". В Кадниковском у. деревни имели вид правильных и неправильных рядов и
уступов в одну линию. В Грязовецком также односторонки состояли из неправиль­
ных рядов по одной стороне реки или дороги. В таких сольвычегодских деревнях
ряд изб "смотрел" в затылок другому ряду . 136

Тот же принцип рядового плана показан и в описаниях отдельных деревень. Се­


ло Кокшеньга и деревня Монастыриха на Сухоне - типично рядовой формы: избы
в них стоят по прямой линии в два-три порядка, фасадами обращены к реке. Кок-
шеньгским деревням аналогичны деревни по Кулою. Так, с. Карьеполь в верховьях
Кулоя имело тот же план. Присухонское с. Шуйское располагалось по обоим бере­
гам реки, и на одном, и на другом - церкви, на правом - "щегольские" дома, на ле­
вом - пристань и лавка, 300 дворов стояли в одну линию. На правом берегу Сухоны -
с. Векшеньга с двумя церквями и вытянутыми в линию избами, на берегу - судо­
верфь. На левом берегу реки - д. Ихалица, здесь же на берегу церковь, луга и леса;
другое село - Устье Толшемское: "на берегу одна церковь да еще церковь с погос­
том", на берегу же - д. Черепаниха, где строят суда и барки .
137

Южнее присухонских деревень также встречается подобная форма селений.


В современном Бабушкинском р-не этот план имеет, например, д. Шилово, состоя­
щая из шести рядов домов, "смотрящих" фасадами на р. Вотчу . В бывшем Грязо­
138

вецком у. рядовой план имели в 1864-1880 гг. многие деревни по Комеле (Здвижен-
ская, Свинино и др.) .
139

В западной и северной частях Вологодского края такое расположение деревень


встречалось очень часто. В Пришекснинском р-не деревни имели один-три ряда до­
мов, обращенных на юг, а "река проходила" с западной стороны. В Череповецком
р-не в д. Селище - один порядок изб, "повернутых" фасадами к реке. В этом районе
издавна почти все селения располагались вблизи речек, усадьбы в них шли рядами
по одной стороне, тесно друг к другу, длинной стороной дома стояли вдоль улицы,
окнами на н е е .
140

77
С П о

СП
о

СЗ о

о •

ГЕГ
си
^^^^ ии 1
и и
йПйПйПй

19. Рядовая планировка с. Телячье Великоустюжского р-на. Рис. Т.И. Процевята, 1987 г.

10-20 избушек в ряд на мелководных речках стояли в каргопольских деревнях.


Их вид описан у поэта Ив. Б о г о л ю б о в а : "Занесенные овины, / Да ометы из жер­
дей, - / Невеселые картины / Каргополии м о е й " . 1 4 1

Такое же расположение имели и вытегорские деревни: часто по одной стороне ре­


ки в одну линию ставились ряды домов, "смотрящих" на реку. Аналогичные планы рас­
пространялись в соседних северных территориях - по Мезени и нижней Ваге. Так, шен­
курские селения были разбросаны по рекам, дома же в них ставились по линии. В ме­
зенской д. Лешуконье дома располагались "в два ряда, промежутки застраивались хле­
вами и особыми жилыми избами, позади дворов - пахотные земли с овинами, гумнами,
амбарами, черными банями" . Таким образом, среди селений рядового плана сущест­
142

вовали следующие разновидности: 1) один или несколько порядков стояли вдоль рек
или озер, и дворы в них ориентированы на реку или озеро, 2) ряды расположены пер­
пендикулярно реке и идут вдолъ трактов, фасады обращены на дорогу, 3) ряды распо­
ложены одновременно и вдоль реки, и вдоль дороги, когда их направление совпадает.
Происхождение поселений с рядовой формой на Севере связывают со временем
его славянского заселения. Больше всего они распространены в местах новгород­
ского освоения (по В а г е , в Заонежье, Архангельской, Новгородской областях). Эта
форма селений древнее уличной, хотя с увеличением числа дворов она превраща­
лась в у л и ч н у ю . Некоторые вологодские деревни сохранили рядовой план до на­
143

стоящего времени, и даже не в местах крупных речных и озерных бассейнов. Так, в


Великоустюжском р-не несколько деревень у с. Усть-Алексеевское имеют такой
план, а в Вожегодском р-не подобный план у деревень Боярская и Бекетовская по
В о ж е г е , Нижняя в Тордоксе, Г а ш к о в а .
144

Как и рядовые деревни, немногочисленными до сих пор остаются селения без


плана. Возникновение их в местах славянского заселения относят ко времени, когда

80
при слабой заселенности был возможен свободный захват земли, и дворы стави­
лись, по выражению северных жителей, бороной (как кому захочется). На водораз­
делах также возникали деревни с дворами, поставленными без плана и повернуты­
ми фасадами в разные стороны. Иногда можно заметить стремление ориентировать
избы на "теплую сторону" - на юг или восток . Волоки-водоразделы, где проходи­
145

ли древние пути, застраивались селениями редко, хотя такие волоки-дороги исполь­


зовались и в Х 1 Х - Х Х вв.:
Хоть волки есть на волоке
И волок тот полог,
Едва он сани к Вологде
По волоку волок... 146

В раннее время селения без плана были распространены по всей территории


Вологодчины. По описаниям середины XIX в., в Никольском у. дома стояли камни-
цей (как печь-камница), в тесноте и беспорядке. В деревнях уезда еще и в конце
Х Г Х в. "улицы были кривые, и направление их едва заметно". В сольвычегодских де­
ревнях "в расположении усадеб господствовал полный беспорядок" (Илышско-По-
домская, Гавриловская, Никольская вол.) . План с. Шаталово (Пьяное) в Кадни­
147

ковском у. местные жители называли кавардак (беспланово), лишь подгорную


часть села благоустроили по берегу Сухоны; там находились волостное правление,
школа и "дома купцов с палисадниками, крашеные, с парничками для овощей", три
лавки, квартиры земского начальника, лесничего, доктора, фельдшера, акушерки и
урядника, земская станция, на противоположном берегу - больница; квартиры в се­
ле "устроены на городской манер" . 148

В Череповецком у. неправильные планировки селений отмечались повсемест­


но, особенно в Уломе, в Пригородном и Андомском районах . Кичменьгско-Горо-
149

децкая вол. Устюгского у. отличалась тем, что в деревнях там дворы были постав­
ленными на юг в беспорядке (д. Конищево и Волково на Шонге, д. Ласкино на Юге
и др.) . Чуть западнее рослятинские деревни стояли бороной (д. Будьково, Заборье
150

и др.) . В овражистой местности по Кокшеньге деревенские избы "поворачивали"


151

в разные стороны . На Вожеге старые деревни с беспорядочным расположением


152

усадеб перестроили; лишь частично сохранили такой план в деревнях Баркановская,


Мигуевская, Вершина и д р . Каргопольские деревни в большинстве своем стави­
153

лись "как кому и где задумается". Древние селения сохраняли долго скученное рас­
положение дворов в разных направлениях, между ними - маленькие улицы, проул­
ки, тупики, рядом же и рудные дома (с металлообработкой) . Вытегорские дерев­
154

ни стояли в глухих местах по высоким берегам рек и озер друг от друга на версту, в
них не имелось прямых улиц, гумно могло стоять у окон избы другого хозяина, сель­
ское кладбище - посреди леса вдали от церкви на озерном берегу, как "в языческие
времена" . Вразброд, камницей располагались дворы во многих вологодских и кад-
155

никовских деревнях . В большинстве устюгских деревень усадьбы ставились в бес­


156

порядке - уступами . Починки в Обнорской вол. Грязовецкого у. имели беспоря­


157

дочную планировку . Аналогичными были белозерские и кирилловские деревни


158

(Борона, Шелгумья, Искрина, Боярская и д р . ) . В сольвычегодской д. Марково, на­


159

ходившейся в двух верстах от Двины, 34 двора располагались камницей, а не в две


линии по дороге, "врассыпную, фасадами - куда попало" . 160

В старину не только деревни имели такое расположение дворов. Древний Детинец


в Вологде - позднейший центр города - имел аналогичную планировку. Посередине
его было большое болото "Казанское" у Казанского храма, недалеко между Благове­
щенской и Пятницкой церквями - другое болото "Репное" (торг репой), "...постройки
жались... во многих местах строение так стеснено и столь беспорядочно, что нет ни од­
ной почти прямой улицы". Детинец придавал городу "любопытный вид" . 161

С течением времени планы деревень усложнялись и приобретали чаще всего


уличный вид. Этому способствовали развитие сухопутных дорог, проложенных че-

6 Русский Север... 81
о о • I
^ I
с- • СР ° • • ° %
о • • • •
• • • о СР
• в ^
• •о а •
о а • П СР

ч
а а • 43
• а
*° о

• •
•°
а
1
1 • •
• а
СМ
§&
I "
I
0^ ^

г1 - СП «а • • СР я" о &
« с ^
ж

о
1 1 О 3
43 • • • &
о
«
СО
I
о

а и * а «
0
Ч * м-
Л Н

е * О с?
1 с а
I

• 0 •
^ •: ^

5^ л Б
о • • СЬ 1 1 ч 2 о ао
св 3 в


о
а
• • а • о о
НН

3 8I
« «
СО

О
• • сО • • о Л 0) О)


со "5 * К
• • • П о • 3 ^. о? са
I Он

• сь
О о о\ о
ч я
0 О ° а Оо и а. св
«1 ^
• се р ^
• а о • о
_
"
г*
^ Л

п • СЬ • • о сО • а «: а
о I2

о а • •° са
а а) И Й

о. • а сП СП § I чI л
0 • • о • СР сО • е
8 5 ч8
И О

• • • • ссь Он
а) <<
«с

а • • П • П
^ I
ЕТ и
к х
ч: «

• •^
О СО

о «
6 '
Л
И ггГ
0)
I I
03 Ч
б 8
, Он
• 2
6*
21. Беспорядочная планировка д. Гагарино Никольского у. 1852 г.
( Г А В О . Колл.карт. П. 38. № 848)

рез селения, и проекты Министерства государственных имуществ по перепланиров­


ке деревень (с 1840-х годов). "Бывшие узкие улицы, тесная застройка как прикры­
тие от ветров, огороды сзади домов" перестраивались, и деревни меняли свой об­
лик . Многодворные деревни в местах "густого" заселения "вытягивались" вдоль
162

дорог, дома ставились перпендикулярно улице-дороге по обеим ее сторонам и "смо­


трели" на улицу - встреча на встречу . 163

Такие формы селений остаются самыми многочисленными до сих пор. Кресть­


яне очень скоро поняли целесообразность уличного плана и довольно охотно пере­
ходили к перепланировке в соответствии с проектами. Жилые строения ставились
на расстоянии друг от друга, амбары, бани, овины выносились отдельно от домов,
колодцы строили по линии дворов. Всем этим достигались и противопожарные ме­
ры. Так, кокшеньгские деревни размером до 25 дворов с 1842 г. начали строить по
планам. Даже малодворные шенкурские деревни "получили более правильное
оформление по принятым мерам, и каждая имела свой план". Вельские деревни в
Тавреньге, в отличие от кадниковских и тотемских деревень, были распланированы
в два порядка около рек улицей, "как будто кто ими руководил" . 164

Долгое время улицы в деревнях имели неприглядный вид, ибо не всегда соблю­
дался строгий план. Еще и в 80-е годы XIX в., несмотря на перепланировочные про­
екты, в с. Устье Кадниковского у., например, "улицы не чисты, но с тротуарами и
фонарями, с тремя храмами в разных сторонах села", так что производилось впечат­
ление уездного города. В Вологодском у. по р. Тошне деревенские избы "стояли не­
правильно, рассеяны группами в четыре улицы, разделенные пустопорожними мес­
тами, огородами, фруктовыми садиками". Но в целом "обыкновенными" станови­
лись деревенские улицы в Никольском, Устюгском, Вологодском и Кадниковском
уездах, как, например, д. Займище по Лальскому тракту, в которой дома поставили
окнами "встреча на встречу", или в кичменьско-городецкой д. Шолыгино, где новая
часть ее "Наугорье" построилась по дороге в две линии. Такими же стали пришекс-
нинские (бывш. Череповецкого у.) деревни Речная Сосновка, Остров, Утлово, Ва-
неево: их усадьбы расположены по обеим сторонам дороги, длинной стороной вдоль

84
нее, окнами "повернуты" на улицу. Такими же были в 1880-е годы деревни Грязо-
вецкого у. по Комеле, кирилловские и устюгские деревни . 165

Сообразуясь с расположением угодий, возникали деревни-улицы в Кадников­


ском у. по Вожеге (Огибалово-Тигино): они стояли "по проселку, в одну улицу, а по­
тому поля их и сенокосы начинаются тут же, сбоку от самих построек, и для обра­
ботки удобны". Так же в устюгских деревнях "пахотные участки находились по од­
ну сторону улиц, по другую - выгон" .
166

По планам деревень и по расположению на улицах "заведений" можно опреде­


лить, какую функцию выполняло то или иное селение. По тракту Сольвычегодск-
Вологда в деревнях находились пристанционные дома. Пустыни, монастыри возле
селений также определяли их значение. В крупных селах появлялись торговые пло­
щади, и дома "выходили" на эти площади (кокшеньгские торговые села). В Карго-
полье по старым трактам и с прокладкой железной дороги в конце XIX в. появились
притрактовые деревни со специальными строениями в них . 167

Судя по анкетным описаниям Русского Географического общества, 1920-х годы


уличные формы деревень в вологодских уездах были распространены в подавляющем

85
в - набережная в с. Шуйское (ВГМЗ. Ф-т 8694)
д - улица-однорядка в д. Мигуевской Вожегодского р-на. Фото С.Н. Иванова, 1986 г.

числе. П о санитарному обследованию 1926 г., преимущественной формой деревень в


уездах являлся уличный план: дома стояли прямой или ломанной линией, от улиц шли
проулки к выгонам, колодцы располагались близ д о м о в . 168

Среди уличных деревень существовали разновидности. При возникновении се­


лений путем слияния нескольких деревень разросшаяся улица приобретала "кон­
цы", каждый из которых отличался наименованием: в д. Блудное Никольского р-на
(родина поэта А . Я . Яшина) от центра е е , где была часовня, отходили концы - Угор,
Мелентьева, Полтора, Х у т о р ; в тотемском с. Брусенец и д. Монастыриха в левобе­
режье находилась Сергиевская Слободка, в правобережье - Савватиевская пустыня
и Бережная Слободка, на косогоре - Заручье, Заболотье, в другой части села -
Посад . 1 6 9

В деревнях на перекрестках дорог улицы приобретали вид креста - крестовики.


Такими были деревни по дорогам В о л о г д а - Т о т ь м а - У с т ю г - К о л о г р и в ( с о к о л ь с к а я
д. Чекшино, Н и к о л ь с к а я д. Блудное и д р . ) . 1 7 0

Распространение уличных деревень на Севере относится к довольно позднему


времени - в основном к середине X I X столетия, но для многих районов такой план
был характерен уже в Х У Ш - н а ч а л е X I X в. Э т о относится к местам, где рано про­
кладывались сухопутные дороги, особенно через водоразделы верхнедвинских и
верхневолжских р е к . 1 7 1

Существовали в северных селениях и более сложные их планы. Переходные


формы можно было наблюдать, когда деревня перестраивалась от рядовой к улич­
ной ( с ростом числа дворов возникал е щ е ряд, который ставился напротив первого
и обращался фасадами на него) или о т беспорядочной к уличной (когда постепенно
селение с дворами, стоящими без плана, начинало приобретать вид улицы). О т бес­
порядка к улицам в расположении дворов перешли деревни Мятино, Ивановская,
Александровская, Харино и другие по р. Суда и во многих иных р а й о н а х . 172

88
24. Расположение домов при различной планировке селений (а - в):
а, б - при беспорядочном плане в д, Заборье Бабушкинского р-на.
Фото А.А. Линденберга, 1966 г.

89
в - ориентировка фасадов изб при рядовом плане в д. Нижняя Вожегодского р-на.
Фото С.Н. Иванова, 1986 г.

Другой вид сложной планировки - сочетание нескольких ее видов в одном пла­


не - приобрели грязовецкие деревни Зимняк, Х в а с т о в о , Денисово, Кошкино, Кон-
стантиново, Якушкино, Елховка, Антипино (улично-рядовые), Бортниково (квар­
тально-уличная), пришекснинские - д. Малинуха (беспорядочно-рядовая), Потеряе-
во (беспорядочно-улично-круговая), Никольская д. Займище (беспорядочно-улично-
рядовая), устюгское с.Усть-Алексеевское (квартально-улично-рядовое) и т . д . 1 7 3

Какие бы планировки не имели селения, в них всегда отводились отдельные мес­


та или имелись сооружения, которые определяли многое в жизни деревень. К таким
местам и строениям прежде всего, относились объекты религиозного поклонения и
почитания и храмы. Последние наряду с часовнями часто были центрами, вокруг ко­
торых возникало само селение. С ними связаны и остатки архаического кругового
плана, который в самостоятельном виде почти прекратил свое существование. Так, в
Халезском приходе Никольского у. у часовни св. Георгия, ставшей церковью, люди
начали селиться вокруг нее. При этом еще долго оставался ров (перекоп), окружав­
ший старый городок, и место э т о называлось Дворищи (Халега с языка чуди означа­
ло "звук", "сражение"). Круговой план имел Тарногский Маркушевский монастырь
(Агапитова пустынь) еще и в 1842 г.: 20 изб уже не монастырских, а государственных
крестьян стояли вокруг храма, окруженные монастырскими стенами и именовались
Никольщанами (по имени церкви), что относилось к целому обществу из Лондужско-
го прихода. Такое же круговое расположение дворов имела д. Семеновская в Тордо-
ксе на Вожеге: они стояли вокруг ч а с о в н и .
174

Часовни воздвигались не только в деревнях, но и в лесах по дорогам. " Я бегу,


бегу по поженке, добегаю до цясовенки...", - говорилось в кадниковской игровой
п е с н е . В 1840-е годы в Никольских деревнях существовало 25 часовен, централь­
175

ное место среди которых занимала часовня в д. Блудное, а на Вожеге часовни име­
лись в каждой д е р е в н е .
176

90
Для церквей выбирали самое высокое и видное место, иногда их ставили на
древних городищах, курганах или высоких берегах рек: "на усть реки Черные на
Вычегде на старом городище - храм", "на высоком берегу напротив с. Шаталово
(Кадниковский у.) - церковь", а в д. Хмелевской (Бережок) того же уезда напротив
на р. Кубине церковь и дом священника - "Поповка", на Вожеге церкви были обя­
зательны в центральных селениях погостов и в отдельных деревнях . "Тихая моя
177

родина! - писал Н. Рубцов о тотемской земле. - Ивы, река, соловьи... Купол церков­
ной обители..." А поэт А. Романов, говоря о северных деревнях, замечал: "Между
ними (деревнями - И.В), будя минувшее, / Там и тут церквушки на склонах. / Кораб­
лями лежат затонувшими / И белеют в глубях зеленых" . 178

С далеких языческих времен оставались в деревнях "священные места", которым


поклонялись довольно долго. Это были рощи, отдельные деревья, родники, у многих
из них ставились "обетные кресты". В кадниковской Ухтомской вол. у д. Якуши в кон­
ском прогоне находилась "священная роща". В Ростово-Вознесенской вол. Вельско­
го у. идолопоклонение в лесу сохранялось с далеких чудских времен. На Кокшеньге
было много "святых" источников, а в лесу за Пелтосами совершали омовения в озере;
у д. Веригино поклонялись деревьям, "заключив" их в часовни. В каргопольском Ке-
нозере имелась "священная роща", а в д. Ряпусово стоял "обетный крест" . 179

Места около часовен и церквей предназначались не только для сбора молящих­


ся; иногда возле них устраивались торговые ряды, лавки, там проходили базары и
ярмарки, общинные сходы и праздничные гулянья. В кадниковском с. Устье на Во­
скресенском лугу около церкви, в Лебяжьем острове и на берегу р. Кубины были
места гуляний .
180

Многие черты, характерные для любой северной деревни, запечатлены в стихо­


творении одного из местных поэтов при описании деревни Белозерья:
Курган Белозерский я видел и там То с куколем красным; вилась предо мной
Сидел на вершине; шумели кругом Дорога, что лента меж нив и полей,
Колосья, как волны катясь по полям, Брели пешеходы усталой толпой
Мешаясь, то с синим цветком-васильком, И тройка лихая скакала по ней.
Околица вправо... село и гумно... 181

В планировках деревень имелись особенности, которые говорили об отдельных


признаках селений. Некоторыми чертами плана помещичьи селения отличались от
крестьянских: в них находились барские усадьбы, дворы управляющих и дворни, хо­
зяйственные "заведения" (конюшни, псарни, масляные, дегтярные и другие "заво­
ды"), а также аллеи, парки, искусственные пруды и рощи. Таким было с. Куркино в
Вологодском у., принадлежавшее Резановым-Андреевым, с барским садом, с трех­
ярусным водоемом . 182

Планировки же древних посадов, наоборот, мало отличались от планов мест­


ных крупных торговых сел. Посад Верховажский имел шесть улиц (Архангельская,
Московская, Соборная, Набережная, Мещанская, Благовещенская, Слободка-пред­
местье), торговые ряды, склады, пристань, 104 двора, в том числе пять крестьян­
ских, и "стоял посад у двух сплавных рек" .
183

Особенности имели селения, где жило старообрядческое население. К ним от­


носятся раскольничьи пустыни, кельи, скиты. В Вологодском крае они существова­
ли в северо-западных его пределах, на Кокшеньге, на северо-востоке и юге. Планы
таких селений отличались простотой. Например, типичным для скита был план из­
вестного Выгорецко-Даниловского общежития. В 1729 г. при нем находилось
30 скитов и поселков, в 1738 г. - 26 дворов в самой Даниловской обители, располо­
женных вокруг часовни. В Олонецком крае (Вытегра, Каргополье) у пустынников
обычно возле часовни ставились крест и келья (хижа, хижина); некоторые из таких
пустынь превратились в монастыри (Александро-Свирский) . 184

Иногда проявлялись местные отличительные признаки, связанные с этническим


составом населения и этнотрадицией. Деревни финно-угорского населения Севера, по

91
мнению исследователей, основывались без всякого плана. И х беспорядочное располо­
жение возникало при разделениях одного двора от другого полями, а поскольку не име­
лось связи дворов между собой, т о фасады изб обычно были обращены не на "улицы",
а во внутренние д в о р ы . С течением времени, при жизни в тесном соседстве с русски­
185

ми, селения зырян, вепсов, карел приобретали сходство с деревнями русских крестьян,
но иногда сохраняли и свою специфику. Зырянские усадьбы ставились рядами, не все­
гда правильными, образуя одну-две улицы, от которых шли проулки по сторонам; рас­
положение усадеб по одной стороне реки или дороги встречалось редкое. Эти селения
были многолюдными, дома в них стояли " т о тесно, то рассеянно, но почти всегда непра­
вильно". "Несколько одиноких, неправильно разбросанных, неогороженных, бедных и
уродливых хижин, - писалось о зырянском селении, - при виде которых сердце сжима­
ется". Коми-деревни в Яренском у., близкие к соседям - русским, имели уличные пла­
ны, концы улиц раздваивались на две линии, были у них и односторонки . ш

У вепсов бесплановые деревни, даже крупные, существовали долго, лишь в кон­


це Х Г Х в. их перестраивали по п р о е к т а м . У карел были деревни односторонки, а
187

Поданский погост Ребельского прихода Повенецкого у. сохранял древний круговой


план, образованный из двух-трех неправильных линий; для новых изб отводились
места по п л а н у .
188

П о специфическим признакам вологодских деревень можно выделить зональное


распределение их форм. В целом в губернии строения в деревнях долго располагались
тесно, почти не было огородов, амбары ставили скученно - как бы в продолжение де­
ревень - из-за опасности пожаров . Н о в отдельных районах наблюдались свои осо­
189

бенности. Так, на юго-западе селения стояли "ни по дорогам, ни по рекам, но избы гу­
сто, и было мало леса, часты церкви". Улицы - узкие, кривые; обыкновенно деревня в
одну улицу небольшой длины; концы ее приобретали округлые очертания; за жиль­
ем - мельницы (клетушки на пирамидообразных срубах), колодцы. В средней части гу­
бернии (Кадниковский, Вельский, Тотемский, Устюгский, запад Никольского у.) дерев­
ни стояли неправильно, тесно, в них были водяные мельницы. Лучшие избы имелись на
севере Кадниковского у., где много леса, в остальных - вельских и тотемских дерев­
нях - избы стояли тесно, постройки так близко друг от друга, что служили препятстви­
ем для занятия огородничеством . На северо-востоке деревни располагались преры­
190

висто, редко, но были крупными, сразу между избами находились поля и с е н о к о с ы .


191

Таким образом, в планировочных формах отразилось многовековое развитие селе­


ний. Для северных деревень характерен переход от однодворок к планам беспорядоч­
ным и рядовым, затем к уличным и к планам сложного типа. Это общий путь
развития форм поселений, но в ряде мест превращение одних форм в другие происхо­
дило раньше, в других - позже. Несомненна связь планировок с физико-географически­
ми условиями территорий, их зависимость от социально-экономических процессов - хо­
зяйственной дифференциации районов, создания общерыночных связей, проложения
путей сообщения, развития общинного и других видов землепользования, естественно­
го роста населения, истории крестьянской семьи и семейных разделов. Этнические тра­
диции определялись также географической средой и социальными условиями. Они иг­
рали малую роль в развитии тех или иных форм селений. Свидетельство тому - нали­
чие одинаковых видов плана у финноязычного населения и у русских Севера, живших
в одинаковых экономических и природных условиях.

Типы расселения
В Х Г Х - Х Х вв. на Севере сохранялось древнее гнездовое расположение селений,
определявшее тип северного расселения. Т а к о е расположение оставалось в местах
первоначального новгородского продвижения, а в вологодских районах - на северо-
западе, по верхней В а г е и ее притокам, на северо-востоке. Гнезда деревень, встре­
чавшиеся в губернии, вологодский этнограф Н . А . Иваницкий определил как "груп-

92
пу сконцентрированных деревень", назвав ее улусом; один от другого улусы отделя­
лись волоками-лесами . Описания такого расселения часты по Вельскому, Тотем-
192

скому, Вытегорскому, Кирилловскому уездам в XIX - начале XX в.


Вытегорская "Могла" - целая местность на 100 верст, граничившая с Вель­
ским у., представляла собой два гнезда по берегам рек и озер, разделенных лесны­
ми волоками. Гнездо "Тавреньга" в Вельском у. состояло из нескольких деревень, с
центром в с. Пономаренское. Вытегорская "Мехреньга" объединяла 13 деревень
(Пал, Гришинская и др.), которые располагались "с поля на поле" по высоким бере­
гам Еменьги и озера в расстоянии до одной версты друг от друга. Моша и Мехрень­
га, тяготевшие к остальным олонецким местам, назывались по-местному селом и
означали совокупность деревень, раскинутых на десятки верст . 193

Долгое время гнезда деревень существовали в Лаче-Вожегодском крае, а их


названия сохранились до настоящего времени. В Чаронде (на Вожеозере) гнезда
составляли деревни с удобными землями среди болот и лесов: Печенга за Елом-
ским озером; севернее - по р. Чепце; местность Кируга на череповецком берегу
озера (принадлежала Череповецкому у.), а на вологодском берегу - местность
Тордокса по р. Тордоксе; местность Вожга - по Вожеге; Пунема и Калитино - на
юго-восточном берегу озера . К этим местам примыкали гнезда по берегам
194

рек - Середка, Бор, Свидь, Ковжа, Ноколо, Пильма в Хотеновской вол. Карго-
польского у . 195

Гнездовое расселение во многих местах было вызвано освоением земель, удоб­


ных для земледелия, семьями родственников или складников (совладельцев) еще в
ХУ1-ХУП вв. В Сольвычегодском у. гнезда превратились в группы небольших селе­
ний, составлявших целые общества. Так расселялись из-за недостатка хороших почв
и лугов . Зависимость гнезд от расположения пригодных для земледелия земель
196

чувствуется в тарногско-нюксенских местах и по правому берегу Сухоны. Почти все


местные гнезда находились по берегам рек. При заселении холмов, возвышенностей
(сележный тип) гнезда были окружены полями и лугами (бывшие Маркушевский и
Раменский сельсоветы Тарногского р-на) или тяготели к колодцам и источникам
(Бабушкинский р-н) .197

С течением времени отдельные гнезда разрастались и исчезали, превращаясь в


сплошное расселение по берегам рек и озер, по дорогам. Но еще в начале XX в.
23 деревни в Вожеозерском крае стояли "в куче, по нескольку, без разрыва (Тиги-
но)", тогда как по р. Вожеге уже не было такой скученности . Отсутствие гнезд в
198

это позднее время характерно для деревень по рекам Юг, Варжа, Луза и др.: про­
изошло рассредоточение их по рекам. Одно из гнезд - Шемокса (Шемогодская вол.
Устюгского у., центр известного берестяного промысла) существовало с ХУП в.
В то время, вероятно, существовали гнезда по рекам Шарденьга, Варженьга, Ерга,
Яхреньга, Шолга и др. , но они были редки здесь и в ХУП-ХУШ вв. По-видимому,
199

эти гнезда давно слились и превратились в равномерное заселение берегов рек. Су­
ществующая у устюгского населения традиция называть деревни собирательными
названиями (на -ата, -ята) относится к названиям единичных деревень, а не гнезд и
наблюдается здесь и в более позднее время, нежели возникновение первоначально­
го гнездового расселения. Названия деревень в Никольском у. в конце XIX в. - Кор-
нилята, Денисята, Микулята, Ермаковщина, Хомяковщина - говорят о том, что в
каждой жило одно обширное семейство . 200

Гнезда деревень конца ХГХ-начала XX в. уже не имели ничего общего, кроме сво­
их названий, с древними гнездами, совпадавшими с волостями. Еще в северо-западных
районах Вологодчины, в старых новгородских землях, были известны архаические
гнезда. Их имелось несколько в Вожегодском крае: Тордокса по одноименной реке с
четырьмя деревнями, Вожга (верхняя Вожега) с 10 деревнями, Подчевары (Полчевары)
с 6 деревнями, Огибалово - с тремя, Чужга (Чужгари) по р. Чужге, Тигино на Вожеге с
40 деревнями, Пунема и Липник по юго-восточному берегу Вожеозера. Но и там рассе-

93
ление родственных семей стало сосредоточиваться не по всей деревне или гнезду, а в
определенных местах, отдельных концах разросшихся со временем деревень, образуя
расселение однофамильцев - дальних родственников. Так, в тех же вожегодских дерев­
нях расселились родственные семьи: в Тордоксе - Судаковы (их родоначальник по про­
звищу "Судак"), в д. Мигуевская - Савичевы, в д. Вершина - Макаровы, Хвостуновы,
Полицыны, в д. Семеновская - Арбузовы, Алешины, Ботята, Драченины (последние
имели целый "бок" - отдельный конец в деревне); в д. Бекетовской половину деревни
заняли Воробьевы - в "Воробьевщине" . Иногда жители гнезд сохраняли свои прозви­
201

ща и даже целые волостные прозвания. В тех же вожегодских деревнях жили в Тавень-


ге - лодыжники (старая игра), в Подчеварах - лапотники, в Огибалове - скипидарни-
ки (получали его), в Нижней - фараоны, в Тордоксе - японцы (якобы "боролись за
власть в волости"), в д. Бекетовская - водохлебы (их затопляло в половодье), а жите­
лей д. Тигино соседи называли тигарями . 202

Однофамильные семьи населяли деревни повсеместно. В Верховажье жили ста­


ринные семьи Юринских, Мартемьяновых, Давыдовых, а на Пежме в
5-12 верстах от Вельска - Боковниковых, Крюковых . В Усть-Мошье долго зна­
203

ли старые прозвища жителей. "Устьмошане, - говорили про них соседи, - не кресть­


яне, бесподошвенники, устьмошанки - залокотницы, не работницы, нет ни соли, ни
муки, был бы перстень на руки. Не хватило табаку - променяли на муку". Про их
соседей в Красновском приходе говорили: репняки, репные брюшины, рекопашъ .204

В Кадниковском у. в д. Гридинская недалеко от "Дягилевых Гор" (имение Голицы­


ных), крестьяне-однофамильцы "размножились от одного крестьянина", выкупив­
шись у Бестужевых-Рюминых, и населяли 12 дворов . 205

Даже в небольших селениях из двух-трех дворов, возникших недавно, сохраня­


лось понятие единства рода (происхождения от одного предка), но при этом у каж­
дой семьи прозвища были различны. В больших же селениях, возникших еще в
удельный период, сознание единства рода за давностью утратилось, однако и там от­
мечалось "происхождение от одного предка": прозвища жителей переходили к ка­
ждому новому поколению (Кадниковский у . ) . 206

То же наблюдалось и в тотемских деревнях. Обыкновенно несколько семей


или целая деревня происходили от одной семьи, впоследствии разделившейся, и
имели одну фамилию или одно прозвище. Если встречалась еще какая-нибудь фа­
милия, то значит, произошло подселение из другой деревни или волости. Такими
были гнездо из шести деревень на расстоянии каждая в полторы версты друг от
друга в Калининской вол. уезда, центр которого - д. Село, и гнездо у д. Лашково
Биряковской в о л . 207

В поздних названиях "концов" селений редко сохранялись имена старожилов и


однофамильцев, как например, в д. Шилово (Бабушкинский р-н): самой старой фа­
милией здесь была Аксентьевы, позднее появились Анфаловы, пришедшие из Ку-
либарова и женившиеся здесь. В Никольском р-не в д. Займище старыми фамилия­
ми, которые помнят до сих пор, были Сокулины, Баёвы, Дерягины, в кичменьгско-
городецкой д. Овсянниково "чуть не вся деревня - Безгодовы", а по Шексне - ши­
роко распространенной являлась фамилия Стерлядочкины . И уж совсем редко
208

помнили происхождение от первых насельников-новгородцев. Об этом говорили


лишь фамилии жителей: Новгородцевы на Анданге (там находились починки нов­
городцев), от новгородцев произошли Осколовы в Яренском у. при Цылибинской
церкви на Вычегде около Усть-Сысольска, Титовы в Титовском грэзде (д. Титовых)
и в Ганя грэзде (д. Гаврилова). Точно так же с переселениями с запада связывали
происхождение польских фамилий. В Тавреньге Вельского у. во многих деревнях
жители имели польские фамилии. Предки Пинаевских, Симановских, Никополь­
ских в д. Зеленой были сосланы из Польши. Когда-то их называли "Марковичи",
"Марковцы", а в Тавреньге им дали новое прозвище - землеробы ("удобряли и хо­
лили землю") .209

94
В поздних прозвищах да и в названиях "концов" не было связи с древним проис­
хождением жителей от общего предка. Теперь в них отражались другие стороны
жизни. Все чаще появлялись названия улиц по месту расположения в деревнях: в
кичменьгско-городецкой д. Шолыгино южный конец ее назывался Наугорье, в
д. Ивановской на Суде - северный конец Долгособоровский, южный Кеблицкий, в
бабушкинской д. Горка - на юго-западе деревни Палки, Палошники (деление полей
на полосы), а в другой д. Заборье - концы Угор и Поднизье, в Никольской д. Блуд­
ное - Угор, Подгора, Ланской тракт, Хутор, Мелентьева . 210

Гнездовое расселение и совместное размещение однофамильцев в концах дере­


вень в прошлом было присуще и соседям русских на Севере, особенно это характер­
но для расселения вепсов. Гнезда в местах жительства последних встречались по­
всюду. Их формирование происходило на рубеже 1-П тыс. н.э. и связано с патрони­
мическими отношениями. Единство гнезд было не только топографическим, но и
имело отношение к общему названию, а последнее - почти всегда являлось финно-
угорским, деревни же в гнезде могли называться и по-русски - Когуа1а, Ко1§а1а (1а -
соответствует русскому -ци, -чи, -ичи - Ивановичи) .
211

У зырян имелись места, где расселились отдельные "фамилии" (семьи). Вообще


у них существовали фамильные прозвища, и по ним люди знали друг друга, а про се­
бя знали свое крёстное имя . 212

Анализ фамильного состава жителей целых районов, а не только отдельных


селений, свидетельствует в истории земель о многом. Так, по распространению во­
логодских фамилий можно выделить ареалы, в которых отразились разновремен­
ные волны переселений : 1) на северо-западе (Вытегра) нет "лидирующей" фа­
213

милии, много локальных (в том числе архаичных), встречаются карельские фами­


лии у русского населения; 2) на севере Белозерья часты фамилии с формантом -
ичев и происшедшие - от канонических имен, в то же время чувствуется по фами­
лиям связь с западными областями ("литвой", по-местному, но скорее, белорус­
ских и смоленских выходцев в Литву); вместе с тем здесь переселения с запада -
уже вторичные из соседних русских губерний; 3) на юго-западе часты фамилии из
северного Поволжья и есть фамилии с особенностями новгородско-псковских ка­
нонических фамилий; 4) в центре (от Череповца до Грязовца и Вологды) преобла­
дали фамилия Смирнов и другие из северного Поволжья; 5) на северо-востоке
много жителей с фамилиями Попов, Кузнецов; наиболее часты, по сравнению со
всеми районами, фамилии на -ский, много других северодвинских черт, а также на­
личие фамилий на -их, -ых; 6) на юго-востоке черты фамилий те же, что и выде­
ленные в пятом ареале, но числом меньше.
Внутри этих крупных ареалов выделяются более мелкие. В восьми восточ­
ных районах, в Верховажье и Тотьме по фамилиям прослеживаются пути мигра­
ций с Северной Двины на Урал. В центральных, западных и южных местах (Во­
логда, Чагодоща, Грязовец, Вожекрай, Череповец) преобладала фамилия Смир­
нов, "пришедшая" из Ярославля и Костромы. Можно отметить еще некоторые
локальные особенности. Так, фамилии на -ский насчитывают на северо-востоке
до 8-12% всех фамилий, а на юго-западе только 1%. Здесь проходит граница ме­
жду двумя разными в социально-экономическом отношении территориями ("ме­
жа" крепостничества), и аграрный строй и фамилии сельских жителей "принадле­
жали" двум разным социальным общностям. Еще одну особенность можно отме­
тить по местным фамилиям. Граница соперничества в глубокой древности между
Новгородом и Москвой прошла по Вологодчине. Это соперничество различимо
как по границе топонимов "ручей-ключ" (ручей - новгородский, ключ - москов­
ский), так и по фамилиям: новгородские Чекшины (от "стараться") и московские
Чурины (от "песок"). Так же связь фамилий прослеживается по Ваге-Югу от
Шенкурска до Никольска. Здесь "пересеклись два потока" фамилий с северо-за­
пада и с юга.

95
Такие показания вполне соответствуют этнографическим данным о рассмот­
ренном выше характере сельских поселений и об ареалах культурных типов в воло­
годских районах.
1
ПСРЛ. Т. XXXI. М., 1968. С. 93; ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 200. Л. 19; Ф. 652. Оп. 1. Д. 31.
Л. 2-3.
2
Шевырев С. Поездка в Кирилло-Белозерский монастырь в 1847 г. Ч. I. М., 1850. С. 98;
Ч. П. С. 61.
3
Макарий, архимандрит. Описание Ферапонтовской волости. СПб., 1854. С. 3; Воро­
нов П. Верховажский Посад (Вельского уезда) // Вест. РГО. 1860. Ч. 29. С. 122.
4
ВГМЗ. Ф. ВОЙСК. Д. 60. Л. 2; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 157. Л. 3; Рубцов Н.М. Сосен
шум // Подорожники. М., 1985. С. 87.
5
Шустыков А А. Плоды досуга. Ярославль, 1900. С. 191; Ошибкина СВ. Мезолит бас­
сейна Сухоны и Восточного Прионежья. М., 1983. С. 265.
6 АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 38. Л. 37 об.
7
В Е В . 1904. № 16. С. 432; Г А В О . Ф. 4389. Оп. 1. Д. 157. Л. 5.
8
АРГО. Р. 1. Оп. 1. Д. 24. Л. 2 об.
9
ВГВ. 1854. № 3 4 . С. 360.
1 0
АИЭА. ВЭ. ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 6.
1 1
В Г В . 1865. № 4 6 . С. 435.
1 2
ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 122. Л. 1-1 об.
1 3
Родословие вологодской деревни. Вологда, 1990. С. 5.
1 4
ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 164. Л. 7.
1 5
Там же. Д. 146. Л. 5, 7.
1 6
Грязное П. Опыт сравнительного изучения гигиенических условий крестьянского бы­
та и медико-топография Череповецкого уезда. СПб., 1880. С. 35.
1 7
Соскин А.И. История г.Соли Вычегодской древних и нынешних времен // В Е В . 1881.
№ 14-24. С. 305; 1882. № 1-20. С. 120.
1 8
Кен А. Агрономическое путешествие по некоторым уездам Вологодской губернии в
1854 г. // ЖМГИ. 1856. Кн. 2. Ч. 59. Июнь. С. 262; Шустиков АА. Тавреньга Вельского уез­
да // ЖС. 1895. Вып. П. С. 173.
1 9
ГАВО. Коллекция карт, планов, чертежей. Папки № 20-38 (Тотемский, Устюгский,
Никольский уезды); ВГВ. 1848. № 36. С. 406; 1845. № 38. С. 417; 1845. № 17. С. 174; 1875. № 99.
С. 9; 1895. № 30. С. 8; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 12.
2 0
АИЭА. ВЭ. В-КО 1972 г. Д. 3978. Л. 4.
2 1
Осипов. Д.П. Крестьянская изба на севере России (Тотемский край). Тотьма, 1924. С. 1;
Власова И.В. Сельское расселение в Устюжском крае в ХУШ-первой четверти X X в. М.,
1976. С. 27; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 297. Л. 1 об.
2 2
Ивановский М.И. Вятско-Ветлужский край. М.; Л., 1929. С. 20.
2 3
ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 200. Л. 15, 50 об., 65 об., 72 об.-81, 107-112 об.
2 4
Там же. Ф. 17. Оп. 1. Д. 295. Л. 3.
2 5
АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 22.
2 6
Олонецкий край. СПб., 1910. С. 30.
2 7
Попов К. Зыряне и зырянский край//Тр. отд. этн. ОЛЕАЭ. Кн. 3. Вып. 2. М., 1874. С. 60;
ВГВ. 1892. № 24-52. С. 27; Волков Н.Д. Удорский край // Вологодский сб. Т. I. Вологда, 1879. С. 1.
2 8
Либликман Ф. Из быта Лежи // Север. 1928. № 7-8. С. 247-248.
2 9
Услар П.К. Вологодская губерния // Военно-статистическое обозрение Российской им­
перии. Т. II. Ч. Ш. СПб., 1850. С. 142, 145.
3 0
История северного крестьянства. Т. 2. Архангельск, 1985. С. 51.
3 1
Подробно о формировании деревень как типов поселений см.: Витое М.В. Историко-
географические очерки Заонежья ХУ1-ХУ11 вв. М., 1962. С. 98; Колесников ПА. Северная
деревня в ХУ-середине XIX в. Вологда, 1976. С. 73; Власова И.В. Указ. соч. С. 74.
3 2
Щербина Ф. Сольвычегодская земельная община. // Отечественные записки. 1879.
Т. ССХЬУ. № 7. С. 70.
3 3
ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 101. Л. 27.
3 4
Власова И.В. Указ. соч. С. 91, 95.
3 5
Ивановский К. Городецко-Николаевский приход (погост) Устюжского уезда // Воло­
годский сб. Т. 2. 1881. С. 5.

96
Либликман
3 6
Ф. Указ. соч. С. 247.
Олонецкий сб. Вып. Ш. Петрозаводск, 1894. С. 524-525.
3 7

Вологодский сб. Т. V. Вологда, 1887. С. 72.


3 8

Шустиков
3 9
А А. Тавреньга Вельского уезда //ЖС. 1895. Вып. Ш-1У. С. 59.
ВГМЗ. Ф. ВОЙСК. Д. 57. Л. 2.
4 0

Пушкарев И. Описание Российской империи в историческом, географическом и стати­


4 1

стическом отношении. Т. 1. Кв. 1 - Новгородская губ. СПб., 1844. С. 115, 127, 137, 140.
Воронов П. Взгляд на Вологодскую губернию // АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 34. Л. 44 об.
4 2

Иловайский
4 3
И.Б. Население государственной деревни Вологодской губернии во вто­
рой трети ХГХ в. // Социально-демографические аспекты истории северного крестьянства
(ХУП-ХГХ вв.). Сыктывкар, 1985. С. 23-24.
Первая Всеобщая перепись населения 1897 г. Т. 7. Вологодская губерния. Тетр. 1.
4 4

СПб., 1901. С. 8-19.


ГАВО. Ф. 653. Оп. \-А. Д. 325. Л. 39.
4 5

АИЭА. ВЭ ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 7.


4 6

Списки населенных мест Российской империи. Т. 7. Вологодская губ. СПб., 1866.


4 7

С. 444.
Власова И.В. Указ. соч. С. 92-94.
4 8

Родословие... С. 5.
4 9

50 ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 122. Л. 1.


АИЭА. ВЭ ВО 1986. Д. 8334. Л. 6.
5 1

Макаров
5 2
И.С. Пушной рынок Соли Вычегодской в XVII в. // Ист. зап. 1945. Кн. 14.
С. 149.
Богословский
5 3
М.М. Земское самоуправление на Русском Севере в ХУП в. Т. 1. М.,
1906. С. 109.
Ильинский
5 4
Н. Село Леденгское Тотемского уезда // Русский экскурсант. Ярославль,
1916. № 7 . С. 27.
Скворцов Л. Бережнослободская волость Тотемского уезда // Вологодский сб. Т. 2. С. 25.
5 5

Списки населенных мест... Т. 7. С. 444; Козловский


5 6
Н.П. Селения Вологодского уезда
в санитарно-статистическом отношении за 1873-1883 гг. // Вологодский сб. Т. 5. С. 234; Шус­
тиков АА. Тавреньга... Вып. П. С. 173; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 276. Л. 1.
ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 230. Л. 19.
5 7

Шустиков
5 8
А А. Тавреньга... Вып. П. С. 174.
РГИА. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 327. Л. 247-988.
5 9

Шевырев С. Указ. соч. С. 115.


6 0

Родословие... С. 5.
6 1

Чайкина Ю.И. Из истории слов "починок" и "хутор" // Уч. зап. ЛГПИ. Т. 370. Л., 1969.
6 2

С. 170.
ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 200. Л. 2, 7 об., 50 об., 90.
6 3

Власова И.В. Указ. соч. С. 94.


6 4

Потанин
6 5
Г.Н. Этнографические заметки по пути от г. Никольска до г. Тотьмы // ЖС.
1899. Вып. 1-П. С. 46.
Антипов
6 6
В. К вопросу об общине // ЖС. 1903. Вып. 1-П. С. 249.
Услар П.К Указ. соч. С. 292.
6 7

Иваницкий
6 8
НА. Материалы по этнографии Вологодской губернии // Изв. ОЛЕАЭ.
Т. ЬХГХ. Тр. Этногр. отд. Т. XI. Вып. 1-П. М., 1890. С. 11.
РГИА. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 327. Л. 17-29.
6 9

Чайкина Ю.И. Указ. соч. С. 177.


7 0

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 128. Л. 15; Д. 338. Л. 3.


7 1

Едемский М.Б. О крестьянских постройках на севере России // ЖС. 1913. Вып. 1-П. С. 104.
7 2

ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 62. Л. 1 об.


7 3

Шустиков
7 4
АА. Плоды досуга. С. 191-197; Г А В О . Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 26; Ф. 883.
Оп. 1. Д. 214. Л. 1.
Бланк А.С, Катаников
7 5
А.В. Череповец. Архангельск, 1966. С. 11.
Грязное П. Указ. соч. С. 34; Рубцов Я . Указ. соч. С. 32.
7 6

АРГО. Р. 1. Оп. 1. Д. 24. Л. 4 об.


7 7

Пятунин
7 8
П. Каргопольщина в прошлом и настоящем. Каргополь, 1924. С. 35.
ВГВ. 1845. № 1-2. С. 12-13.
7 9

7 Р у с с к и й Север... 97
8 0
РГИА. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 29. Л. 3.
8 1
Списки населенных мест... Т. 7. С. 444.
8 2
РГИА. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 365.
8 3
АИЭА. ВЭ ВО 1991 г. (Отчет И.С. Кызласовой).
8 4
Там же. СО КЭ 1966. Д. 2387. Л. 29.
8 5
ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 214. Л. 62.
8 6
Макарий, архамандрит. Описание... С. 4.
8 7
Воронов П. Исторический взгляд на важско-двинских удельных крестьян // Этногра­
фический сб. 1862. Вып. V. СПб., С. 12-13.
8 8
РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 693. Л. 6.
8 9
ВЕВ. 1881. № 14-24. С. 308.
9 0
Россия. Т. 3. СПб., 1900. С. 113.
9 1
РГИА. Ф. 1350. Оп. 306. Д. 3. Л. 49 об., 117 об.
9 2
Веселовский СБ. Село и деревня в северо-восточной Руси в Х1У-ХУ1 вв. М.; Л., 1936.
С. 12.
9 3
РГИА. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 327. Л. 58-76; Ф. 1350. Оп. 306. Д. 5. Л. 185.
9 4
Списки населенных мест... Т. 7. С. 444.
9 5
Макаров НА. Русский Север: таинственное средневековье. М., 1993. С. 170; ГАВО.
Ф. 883. Оп. 1. Д. 200. Л. 51.
9 6
Арсенъев ФА. От Шексны до Кубенского озера. Б/м. Б/г. С. 93.
9 7
Токмаков И.Ф. Историко-статистическое и археологическое описание г. Устюжны с
уездом Новгородской губернии. М., 1897. С. 4.
9 8
АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 106. Л. 12 об.
9 9
Там же. Р. 1. Оп. 1. Д. 24. Л. 2 об.; ВЕВ. 1904. № 16. С. 433.
1 0 0
АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 34. Л. 41 об.
101 Материалы для истории делопроизводства Поместного приказа по Вологодской губ.
в XVII в. Вып. 1. СПб., 1906; Зап. АН по ист.-филол. отд. Т. IX. № 1. 1906. С. 331.
1 0 2
Власова И.В. Указ. соч. С. 81.
1 0 3
Первая Всеобщая перепись... Т. 7. С. 0-1; Т. 26. С. 0.
1 0 4
Макарий, архамандрит. Описание...С. 17.
1 0 5
ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 206. Л. 44 об.
106 РГИА. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 326. Л. 5-218 об.
1 0 7
ВЕВ. 1881. Х о 14-24. С. 308.
1 0 8
Максимов СВ. Обитель и житель // Древняя и новая Россия. 1876. Т. 2. С. 203.
1 0 9
ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 200. Л. 90; АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 33.
1 1 0
Потанин Г.Н. Указ. соч. С. 227.
1 1 1
Щербина Ф. Указ. соч. С. 64.
1 1 2
Макаров НА. О некоторых комплексах середины-третьей четверти I тыс. н.э. в юго-
восточном Прионежье и на р. Сухоне // КСИА. 1986. Вып. 183. С. 30-31; Тухтина Н.В. Об эт­
ническом составе населения бассейна р. Шексны в Х-ХП вв. // Археологический сб. Тр. ГИМ.
Вып. 40. М., 1966. С. 121.
1 1 3
Списки населенных мест... Т. 7. С. 444; ВЕВ. 1882. № 1^, 10,20. С. 91-92; АРАН. Ф. 3.
Оп. 10-6. 1761 г. Д. 27. Л. 2; Д. 20. Л. 2 об.
1 1 4
Шустиков АА. Тавреньга... Вып. П. С. 176; ВЕВ. 1899. № 20. С. 493; 1905. № 10.
С. 272; ВГВ. 1845. № 38. С. 417; 1847. № 37. С. 366; 1845. № 11. С. 116; 1848. № 36. С. 407; 1845.
№ 38. С. 417; АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 19. Л. 1-10 об.
1 1 5
Списки населенных мест... Т. 7. С. 184,444; АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 12. Л. 6 об.-7.
1 1 6
Списки населенных мест... Т. 7. С. 444; ВЕВ. 1899. № 19. С. 455; № 20. С. 493; 1905.
№ 13. С. 258; АРГО. Р. 24. Оп. 1. Д. 13. Л. 2.
1 1 7
Север. 1923. № 3-Ф. С. 220; 1928. № 7-8. С. 248; АРГО. Р. 1. Оп. 1. Д. 34. Л. 1-1 об.
1 1 8
Списки населенных мест... Т. 7. С. 444; ВГВ. 1860. № 45. С. 314; АРГО. Р. 7. Оп. 1.
Д. 19. Л. 11 об.; АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 12.
1 1 9
ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 244. Л. 2; Волков Н.Д. Указ. соч. С. 16.
1 2 0
Левинсон Н.Р., Маясова НА. Материальная культура Русского Севера в конце
ХГХ-ХХ вв. // Тр. ГИМ. Вып. ХХШ. М., 1953. С. 96-97; АРГО. Р. 25. Оп. 1. Д. 5. Л. 2.
1 2 1
Харузин Н.Н. Очерк истории развития жилища у финнов. М., 1895. С. 38; Олонецкий
край... С. 31; Попов К. Указ. соч. С. 60-61.
1 2 2
Пименов В.В. Вепсы. М.; Л., 1965. С. 219.

98
Попов К. Охотничье право собственности у зырян // Изв. ОЛЕАЭ. Т. 28. Тр. Этногр.
1 2 3

отд. Кн. 4. М., 1877. С. 101.


Веселовская
1 2 4
В.И. География населения и населенных пунктов Вологодского района //
Уч. зап. ВГПИ. Т. 29. Естест.-географ. Вологда, 1966. С. 273.
Анфимов
1 2 5
А.М. Российская деревня в годы первой мировой войны. М., 1962.
С. 191-219.
Север. 1928. № 7-8. Вологда, С. 96; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 157. Л. 10 об.-11.
1 2 6

Власова И.В. Указ. соч. С. 100.


1 2 7

АР АН. Ф. 135. Оп. 3. Д. 186, 190, 192, 197, 200.


1 2 8

АИЭА. ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 9.


1 2 9

Родословие... С. 33; Минеев В А. Вологодская область // Изв. ВГО. Т. 83. Вып. 4. М.,
1 3 0

1951. С. 376.
Тутунджан
1 3 1
Д. Листы-разговоры из серии "По правде, по совести". 1971-1991 гг.
ВГМЗ. Экспозиция 1991 г.
Шипунов
1 3 2
Ф. Судьба северной нивы // От земли. Полемические очерки. Вып. V. Ар­
хангельск, 1986. С. 152-153.
Веселовская
1 3 3
В.И. Указ. соч. С. 274-276.
АИЭА. ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 7.
1 3 4

Родословие... С. 11.
1 3 5

АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. Ш. Л. 49 об., 76, 81 об., 89 об., 95, 136; Д. 2. Л. 1.
1 3 6

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 144. Л. 9; АРГО. Р. 1. Оп. 1. Д. 24. Л. 2 об.; Ф. 24. Оп. 1. Д. 105.
1 3 7

Тетр. Ш. Л. 23; Едемский М.Б. Указ. соч. С. 93; ВГВ. 1845. № 2. С. 12-13; Музей деревянного зод­
чества Вологодской обл. Проект реставрации. Т. IV. Кн. 1. М., 1983. С. 18-19.
АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 4374. Л. 25.
1 3 8

ГАВО. Ф. 20. Оп. 3. Д. 75-126.


1 3 9

АЭ МГУ. СЭ 1956 г.; АРГО. Р. 24. Оп. 1. Д. 13. Л. 1.


1 4 0

Цит. по: Пятунин


1 4 1
П. Указ. соч. С. 31.
АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. XI. Л. 2; Р. 1. Оп. 1. Д. 49. Л. 7; РГИА. Ф. 91. Оп. 2.
1 4 2

Д. 779. Л. 36.
Бломквист
1 4 3
Е.Э. Крестьянские постройки русских, украинцев и белорусов // Восточ­
нославянский этнографический сб. М., 1956. С. 47; Витое М.В. Указ. соч. С. 146; АИЭА.
Первая СВЭ 1948 г.
АИЭА. ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 10; ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 7.
1 4 4

Там же. Ф. 1. Оп. 1. Д. 101 (1966 г.).


1 4 5

Рубцов Н. Старый конь // Подорожники... С. 229.


1 4 6

АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. Ш. Л. 100 об., 136; ВГВ. 1859. № 12. С. 89; Пота­
1 4 7

нин Р. Указ. соч. С. 26.


1 Шустиков
48
А А. Плоды досуга... С. 196.
Грязное П. Указ. соч. С. 42.
1 4 9

АЭ МГУ. СЭ 1957 г.
1 5 0

АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 21-21 об.


1 5 1

Едемский М.Б. Указ. соч. С. 100.


1 5 2

АИЭА. ВЭ ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 8.


1 5 3

Тр. ГИМ. Вып. ХХШ. М., 1953. С. 98; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 164. Л. 8.
1 5 4

И.Р. Лесные люди // Изв. Общества изучения Олонецкой губ. 1916. № 1-2. С. 39.
1 5 5

Иваницкий
1 5 6
НА. Указ. соч. С. 12.
АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. Ш. Л. 49 об.
1 5 7

ГАВО. Ф. 20. Оп. 3. Д. 127. Л. 1.


1 5 8

АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. I. Л. 10.


1 5 9

Иваницкий
1 6 0
НА. Сольвычегодский. крестьянин // ЖС. 1898. Вып. 1. С. 7.
Лукомский
1 6 1
Г.К. Вологда в ее старине. СПб., 1914. С. 41.
Титов В. О старинном расположении домов в северных краях России в сравнении с
1 6 2

нынешним // Маяк. 1842. Т. V. Кн. IX. СПб., Смесь. С. 4-5.


АИЭА. Ф. 1,Оп. 1. Д. 101.
1 6 3

ВГВ. 1857. № 21. С. 128; АРГО. Р. 1. Оп. 1. Д. 54. Л. 2; Шустиков


1 6 4
АА. Тавреньга Вель­
ского уезда. С. 359.
ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 214. Л. 1 об.; Ф. 20. Оп. 3. Д. 75, 98, 126; АРГО. Р. 24. Оп. 1.
1 6 5

Д. 13. Л. 1; АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 36; Д. 4374. Л. 23; ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 10; АЭ

7* 99
МГУ. СЭ 1956-1957 гг.; Вологодский сб. Т. Г/. Вологда, 1885. С. 236; Иваницкий НА. Мате­
риалы... С. 12; Дементьев В. Великое Устье. М., 1972. С. 130.
Г А В О . Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 12-13; Ф. 652. Оп. 1. Д. 100. Л. 20.
1 6 6

В Г В . 1845. № 17. С. 174-177; Едемский


1 6 7
М.Б. Указ. соч. С. 98; Тр. ГИМ. Вып. ХХШ...
С. 98.
АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. ГХ. Л. 2; Тетр. Ш. Л. 23, 49 об., 95, 136; Тетр. 1.
1 6 8

Л. 10 об., 88; Тетр. V. Л. 90; Д. 2. Л. 17; В Г В . 1866. № 31. С. 303; АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387.
Л. 8; Синкевин ГЛ. Крестьянская изба Вологодского уезда // Социальная гигиена. М.; Л.,
1926. С. 77.
АИЭА. ВЭ ВКО 1972 г. Д. 2871. Л. 46 об., 49; РЭМ Ф. 7. Оп. 1. Д. 338. Л. 2.
1 6 9

АИЭА. ВЭ ВКО 1972 г. Д. 3978. Л. 15.


1 7 0

Власова И.В. Указ. соч. С. 104; Музей деревянного зодчества... С. 23.


1 7 1

ГАВО. Коллекция карт... П. 23. № 338,344; П. 31. № 594; П. 32. № 627; АЭ. МГУ. СЭ
1 7 2

1956 г.
Г А В О . Ф. 20. Оп. 3. Д. 75-98; АЭ МГУ. СЭ 1956 Г.-1957 г.; АИАЭ. СО КЭ 1966 г.
1 7 3

Д. 4374. Л. 24, 26; ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 10.


В Г В . 1845. № 11. С. 116; 1849. № 45. С. 452; АИЭА. ВЭ. ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 8.
1 7 4

Попов Н. Народные предания жителей Вологодской губернии Кадниковского уезда //


1 7 5

ЖС. Вып. Ш. 1903. С. 384.


АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 73. Л. 10 об.; АИЭА. ВЭ ВКО 1972 г. Д. 2871. Л. 47.
1 7 6

В Е В . 1881. № 14-24. С. 301; АИЭА. ВЭ ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 6; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1.


1 7 7

Д. 276. Л. 4.
178 Рубцов Н. Тихая моя родина // Подорожники... С. 71; Романов А. Русские деревни //
Родословие... С. 5.
ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 48. Л. 1; Чекалов А.К. По реке Кокшеньге. М., 1973. С. 23, 29;
1 7 9

Гунн Г.П. Каргопольский озерный край. М., 1984. С. 80, 111.


ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 214. Л. 2-3 об.
1 8 0

181 ц ит пШевырев С. Указ. соч. С. 61.


о :

Андреевский
1 8 2
Л.И. Образование и воспитание в барской семье Вологодской губернии
в начале ХГХ в. // Север. 1928. № 7-8. С. 17.
Воронов П. Указ. соч. С. 126.
1 8 3

Дружинин
1 8 4
В.Г. Старообрядческая колонизация Севера // Очерки по истории колони­
зации Севера. Вып. 1. Пг., 1922. С. 75; Олонецкий край... С. 6-7.
Харузин
1 8 5
Н.Н. Указ. соч. С. 36; Смирнов И.Н. Вотяки. Историко-этнографический
очерк. Казань, 1890. С. 92.
АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. III. Л. 112 об.; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 244. Л. 2; По­
1 8 6

пов К. Указ. соч. С. 61.


Пименов В.В. Указ. соч. С. 220.
1 8 7

АРГО. Р. 25. Оп. 1. Д. 5. Л. 2 об.


1 8 8

Пушкарев
1 8 9
И. Описание Вологодской губернии // Описание Российской империи...
Кн. IV. СПб., 1846. Отд. П. С. 34.
Ардашев
1 9 0
В.Д. Описание Устюжского уезда и городов Устюга и Лальска // ЖМВД.
1857. Ч. 24. № 5 . С. 61-62.
Услар П.К. Указ. соч. С. 291-293.
1 9 1

1 9 2
Иваницкий НА. Материалы... С. 12.
Шустиков
1 9 3
АА. По деревням Олонецкого края // Изв. ВОЙСК. 1915. Вып. П. С. 92-94,
110, 114; его же. Тавреньга Вельского уезда. С. 171-172; И.Р. Указ. соч. С. 39; Россия. Полное
географическое описание нашего отечества. СПб., 1900. Т. 3. С. 113.
1 9 4
Кучин Л А. Имущественная дифференциация рыбацких хозяйств Чарондского рыбо­
ловного района. Череповец, 1930. С. 16.
Кристин Л.И. Экономика и организация крестьянского хозяйства в районе Лаче-Ку-
1 9 5

бенского водного пути // Север. 1928. № 7-8. С. 94.


ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 101. Л. 27.
1 9 6

Музей деревянного зодчества... С. 13-16.


1 9 7

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 8, 12.


1 9 8

АИЭА. ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 10-11.


1 9 9

2 0 0
Потанин Г.Н. Никольский уезд и его жители // Древняя и новая Россия. 1876. Т. 3.
№ 10. СПб., С. 151.

100
2 0 1
АИЭА. ВЭ ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 6-9.
2 0 2
Там же. Л. 9; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 8.
Мясников
2 0 3
МЛ. Сведения о Ваге, Шенкурской и Вельской округах // Исторический,
статистический и географический журнал. 1830. Ч. П. Кн. I. № 4. С. 47.
2 0 4
Олонецкий сб. Вып. 2. Петрозаводск, 1886. С. 48.
2 0 5
ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 20.
2 0 6
РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 258. Л. 8; АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 38. Л. 35.
2 0 7
РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 356. Л. 18 ; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 157. Л. 9.
АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 15, 33, 46 об.; Савеличев А. Переборы // Наш сов­
2 0 8

ременник. 1989. № 11. С. 97.


2 0 9
ВГВ. 1853. № 6. С. 48; 1885. № 44. С. 8; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 33-34.
2 1 0
АЭ МГУ. СЭ 1956-57 годы.; АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 3 об., 27 об., 46-48 об.
Пименов В.В. Указ. соч. С. 220.
2 1 1

2 1 2
АГВ. 1852. № 2 3 . С. 183.
Никонов В А. География фамилий. М., 1988. С. 77-82.
2 1 3
Глава 3

Население центральных районов


Русского Севера

Степень освоения территории


и численность населения
Сведения о населенности Русского Севера и численном составе населения в са­
мый ранний период его истории весьма скудны и отрывочны. Известно, что сплош­
ные массивы поселений, занимавшие иногда обширные участки, находились в
Х1-ХШ вв. в юго-западном Белозерье. Это обусловливалось появлением интенсив­
ных форм хозяйства. Именно здесь найдены древние земледельческие орудия у сла­
вян; весь таких орудий еще не имела. В Х1-ХИ1 вв. площади приозерных и приреч­
ных земледельческих участков на Севере в целом были невелики. В Х1У-ХУП вв.
отмечалась плотная населенность на Каргопольской Суше (восток Белозерской
гряды), где имелись плодородные почвы, но в древнерусское время и они еще засе­
лялись слабо .
1

По данным исторической демографии, в X в. древнерусские северо-западные


районы наряду с Новгородской землей и центральной земледельческой полосой за­
нимали 710 кв. км, имели 2840 тыс. чел., заселенность их составляла 4 чел. на
1 кв. км. Северо-восточные районы соответственно: на 300 кв. км - 600 тыс. чел.,
плотность земель равнялась 2 чел. на 1 кв. км.
2

Некоторые сведения о населенности северных земель содержатся в источниках


XVI в. , но и в них отмечается "пустынность" Севера и сосредоточение населения по
3

берегам крупных рек и у океана. Примерно 30 тыс. жителей насчитывалось в сере­


дине XVI в. в селениях по Северной Двине. В ту пору наиболее заселенными оказы­
вались крупные посады; сельская местность была густо заселена в районе Вологды
и в восточной части Белоозера. В это время сюда еще шел миграционный поток из
Новгородской земли. Крестьянскому освоению способствовала и усилившаяся мо­
настырская колонизация края, шедшая от Белозерья и Вологды на Вагу, в Каргопо-
лье, на восток - к Устюгу и на Вычегду.
В ХУП в. в писцовых книгах появились более точные сведения о густоте насе­
ления и его численности в севернорусских уездах. По данным 1620-х годов, жилые
селения сосредоточивались в районах Центрального Поморья и составляли 63,1%
от общего числа селений по Северу, и в них было 64,7% жилых дворов. Все Цент­
ральное Поморье занимало 15% территории Севера, в нем было освоено 241,0 тыс.
кв. верст, существовало 14 005 селений, и на одно поселение приходилось

102
17,2 кв. версты. Наибольшая плотность отмечалась в Вологодском и Устюгском
уездах . 4

В то же время из-за войн, смуты и разорения жители бежали из своих деревень,


и везде отмечалась пустота.
В 70-80-е годы ХУП в. в писцовых и переписных книгах снова появляются дан­
ные о населенности территорий. Тогда в Центральном Поморье жилые селения со­
ставили 57,6% от их общего числа по Северу, жилые дворы 58,3%, души мужского
пола - 56,0%. На одно селение приходилось 17,7 кв. верст - несколько больше, чем5

в начале века. Значит, население уплотнилось и освоенность земель была большая.


Отток населения из северных деревень продолжался. В 80-е годы ХУП в. из-за не­
дорода "сбрели" в сибирские города монастырские крестьяне и подворники (32 чел.)
Агапитова Маркушевского монастыря из Кокшеньгской чети Важского у., да "ни-
весть куда" 37 крестьян "с женами и детьми" и 14 бобылей из починков Черепанов-
ского, Черняковского и др. Если в 1685 г. во всей чети числилось 1827 дворов, то по
переписи 1710-1711 гг., их осталось 938 . Из Важского стана этого же уезда в
6

1678-1710 гг. ушли 253 крестьянина с семьями, в результате из 120 деревень в 1678 г.
осталось 116 в 1710 г.; число дворов на одну деревню сократилось с 5,8 до 3,8, а душ
мужского пола - с 15,4 до 13,0. В Устюгском у. с 80-х годов ХУП в. до 1719 г. чис­
ленность населения уменьшилась на 25,39% . 7

Для северной деревни петровское время - с конца ХУП до начала ХУШ в. - бы­
ло очень тяжелым, так как происходили наборы в армию и флот, на строительство
Петербурга. В 1710 г. на верфи в Петербург отправили 6468 чел. из Белозерского у.
и умерли в этом городе 1499 чел. В сухонско-двинских уездах за это же время чис­
ленность населения сократилась в 2,5 раза; в одном только Тотемском у. "исчезло"
26% дворов или 30% душ мужского пола . Но несмотря на это, освоенность земель
8

и общая численность населения росли.


Первая ревизия 1719 г. отметила в Центральном Поморье (вологодские земли)
10,2 тыс. чел. мужского пола в посадах, 86,7 тыс. государственных крестьян,
35,6 тыс. - дворцовых, 65,0 тыс. - помещичьих, 48,4 тыс. - у духовенства, а всего
245,9 тыс. чел. мужского пола (по другим подсчетам, 205 087 душ мужского пола
или 302 226 чел. обоего пола - 146 273 мужчин и 155 953 женщин) . Разночтения 9

происходят из-за учета отдельных территорий, которые в различные периоды в ад­


министративном отношении входили не только в Вологодский край, но и в соседние
губернии, хотя исторически составляли вологодские земли.
Если сравнить показания всех десяти ревизий с 1719 по 1850-е годы, то увеличе­
ние численности жителей в Вологодском крае происходило во все периоды (см.: 10

табл. 1).
Рост численности населения отразился и на освоенности земель. В начале XIX в.
их площадь равнялась 37 000 000 десятин (по другим данным, 34 458 236 десятин).
В центральных районах насчитывалось 302 села, 12 783 деревни, 10 городов, 2 за­
штатных города, 1 посад, было обработано две трети пространства, правда, в север­
ных районах (Вельский у.) - лишь 20-я часть пространства, а в северо-восточных

Таблица 1

Численность населения по 1-Х ревизиям

Ревизия Души мужского Д у ш и мужского Д у ш и мужского


Ревизия Ревизия
пола пола пола

1 - 1 7 1 9 г. 205 087 V - 1795 г. 292 614 V I I I - 1833 г. 360 325


Н - 1744 г. 207 058 V I - 1 8 1 1 г. 321 413 I X - 1850 г. 418 313
Ш - 1 7 6 2 г. 238 681 УП-1815г. 310 197 Х - 1857 г. 429 698
I V - 1 7 8 2 г. 278 081

103
(Устьсысольский у.) - 30-я часть. Много площадей занимали леса. Хотя внешние
приселения в ХГХ в. прекратились, "в действие вступила'' внутренняя колонизация,
что сразу сказалось на населенности деревень и росте их дворности. К середине
ХГХ в. на одну деревню в Центральном Поморье приходилось по 18,0 кв. верст . В 11

одном только Устюгском крае число селений увеличилось с 1939 в 1719 г. до 3398 в
1859 г . Правда, к ХГХ в. крестьянский отход затухает. В Вологодской губ. с 1815
12

по 1830 г. он составил минус 0,08%; с 1826 по 1842 г. процент немного возрос, но не­
значительно - 0,41 . В 1859 г. в вологодских уездах на 1 кв. версту приходилось в
13

среднем 1,7 селений. В отдельных уездах число дворов на деревню равнялось: в Бело­
зерском - 5, Кирилловском - 8, Устюженском - 9, Череповецком - 19; в зырянских
уездах встречались крупные, но редкие деревни (некоторые - до 100 дворов). Плот­
ность населения в разных районах колебалась: в Устюгском у. - 4,8 чел. на 1 кв.
версту, в Никольском - 2,7, в Белозерском - 4,0, Кирилловском - 6,0, Устюжен­
ском - 5,0, Череповецком - 13,0, Вологодском - 25,0, Грязовецком - 17,0, Кадников­
ском - 11,0, Тотемском - 4,5, Вельском - 3,6, Сольвычегодском - 2,0, Яренском -
0,5, Устьсысольском - 0,3; в соседних уездах - в олонецком Вытегорском - 2,6 чел.,
в Вельском - 0,3, а в целом по губернии - 2-3 чел. на кв. версту .
14

По степени населенности в вологодских землях четко выделялись три зоны.


Юго-западная и западная часть (Вологодский, Грязовецкий, Кадниковский, запад
Вельского, часть Тотемского, новгородские уезды), в которой многочисленные жи­
тели были расселены в довольно больших по размерам деревнях и селах; средняя
часть (Тотемский, Никольский, Вельский, Устюгский уезды), где население разме­
щалось узкой полосой по берегам Сухоны, Юга, Вели, Ваги; северо-восточная часть
(Сольвычегодский, Устьсысольский, Яренский уезды), где единственно заселенные
места - это берега Двины, Сысолы, Вычегды, Выми, Лузы, Виляди, Яренги, Визин-
ги с далеко отстоящими друг от друга селениями.
Число жителей в губернии к 1859 г. достигло 929 589 чел. обоего пола
(440 487 мужчин и 489 102 женщины); на 100 мужчин приходилось 111,03 женщины
(в городах - 94,29, в селениях - 111,82 женщины); на 100 жителей в губернии насчи­
тывалось менее 10 иноверцев, или 8,56% от общего числа населения. У зырян на
100 мужчин приходилось 109,7 женщин, у них было 424 деревни с населением в
64007 чел. Ежегодный прирост населения составил 0,90% . 15

Некоторые изменения в населенности Вологодского края произошли в поре­


форменное время. В целом пространство губернии в 1862 г. оставалось то же -
37 082,3 десятин, а численность жителей увеличилась ненамного и равнялась
962 057 чел. обоего пола (462 362 мужчины и 499 695 женщин), к 1877 г. -
989 285 чел. (474 112 мужчин и 515 173 женщины); соотношение городского населе­
ния к сельскому равнялось 1:7,8, в малонаселенном Яренском у. - 1:32,6; соотноше­
ние мужского и женского населения в городах губернии было 1:0,998, в селениях -
1:1,008 (в целом 1:1,003); прирост населения за 1879 г. составил всего 1,4% .
16

Характер размещения населения в отдельных территориях не изменился. Так, в


Сольвычегодском у. в 1870-е годы в 1650 деревнях и двух городах жило 93 тыс. чел.,
на каждое селение приходилось 54 чел. (или 24 ревизские души). Их малолюдность
объяснялась, как и прежде, недостаточностью удобных для сельского хозяйства
земель. В северной части Яренского у. (Удорский край) оставалась редкая заселен­
ность: на 25 тыс. кв. верст жило 3000 душ мужского пола и 3150 душ женского по­
ла. В заселенном Вологодском у. на 1 кв. версту приходилось 1070, а в Устьсысоль­
ском - всего 24 чел.; на одно селение в Череповецком у. - 113,1 чел. (или 15,1 чел.
на кв. версту) .
17

Тогда еще девять десятых территории губернии были заняты лесом. Но к кон­
цу ХГХ в. началось резкое увеличение внутренних крестьянских миграций, особен­
но в юго-восточных районах края, где имелись неосвоенные земли. Это было связа­
но с разрешением после 1861 г. покупать участки и заводить новые починки в казен-

104
Таблица 2
Численность населения Вологодской губернии в 1897 г.

Уезд Человек обоего пола Уезд Человек о б о е г о пола

Вологодский 172 187 Сольвычегодский 117 635


Вельский 102 484 Тотемский 146 819
Грязовецкий 105 438 Устьсысольский 89 840
Кадниковский 188 799 Великоустюжский 144 370
Никольский 228 383 Яренский 45 833
Всего: 1 341 785

ных землях. В одних только Устюгском и Никольском уездах произошло увеличе­


ние числа селений с 3398 в 1859 г. до 4704 в 1897 г., а сельских жителей с 198 831 до
404 355 чел., т.е. увеличилось почти в два раза, хотя естественный прирост в поре­
форменное время по губернии оставался невелик - 1,25% в год. Плотность населе­
ния составляла в среднем 3,8 чел. на кв. версту, а в Устюгском у. - 9,68, в Николь­
ском - 7,05 чел. Эти показатели были выше, чем средние показатели по всему
Северу: в 1858 г. на кв. км - 1,1, в 1897 г. - 1,6 чел. Развившийся после рефор­
18

мы отход населения (на промыслы, в города, на работы в соседние губернии, в


Сибирь) не снижал его численности, хотя отрицательно влиял на его естественный
прирост.
В 1897 г., по данным Первой Всеобщей переписи, пространство Вологодской
губ. равнялось 353 349,4 верстам, а общее число населения достигло 1 341 785 чел.
обоего пола (см. табл. 2).
19

Сюда следует еще прибавить 55 999 чел. Вытегорского у. (тогда Олонецкой


губ.) и население уездов Новгородской губ. - Белозерского (86 906 чел.), Кириллов­
ского (120 004), Устюженского (99 737), Череповецкого (157 997). Городское насе­
ление насчитывало 4,7% от его общего числа, сельское - 95,3%. Густо населенным
по-прежнему оставался Вологодский у. (32,45 чел. на кв. версту), слабо населен­
ными - Устьсысольский (0,6 чел.) и Яренский (0,9 чел.), в последних жило
77 920 чел. обоего пола зырян.
Северо-восточные уезды (Сольвычегодский, Яренский, Устьсысольский) зани­
мали 67% пространств губернии, а населения в них жило лишь 18%. В западных уез­
дах плотность населения к тому времени достигла 13,12 чел. на кв. версту, лишь в
олонецком Вытегорском у. - 3,17 чел.
Начало XX в. мало что изменило в населенности и освоенности Вологодского
края и вплоть до 1917-1920-х годов они сохраняли свои прежние черты . На всем 20

Севере население не уплотнилось и его плотность равнялась 2,0 чел. на кв. км. В от­
дельных районах она по-прежнему была разной. В восточных, составивших в
1918-1926 гг. Северо-Двинскую губ. (85 тыс. кв. верст), приходилось по 6,64 чел.
на кв. км. Из этих районов в Устьсысольском у. имелось только два крупных села
(по 450 чел.), другие были малонаселенными. Самый север Северо-Двинской губ. и
в 1920-е годы оказался населен очень слабо, особенно районы, где жили коми-зы­
ряне. В отличие от них, центральные районы (по административному делению
1920-х годов Вологодская губ.), занимавшие 88 тыс. кв. верст имели 1243 тыс. чел.
населения; его плотность здесь уменьшалась с юга на север от 4,4-5 чел. на кв. в
Каргополье до 37,9 чел. в Вологодском у., или от 27,4 чел. в селениях по Сухоне в
Шуйской вол. Тотемского у. с деревнями Козланга, Шейбухта, Монза (до 43,2 чел.),
Паршенга, Пустая Шуя (11,6 чел.) до 13,1 чел. в Кадниковском у. Уменьшение плот­
ности населения наблюдалось и с юго-запада центральных районов на северо-
восток: деревни на юге Вельского у. имели по 19 дворов, Тотемского - 18,5,

105
Никольского - 1 7 . Освоенность земель и плотность населения увеличивались по-
прежнему в Никольском у., где на незанятых землях основывались переселенческие
участки, возникали хутора и отруба; даже переписью 1926 г. здесь отмечены
1837 хуторских участков.
Западнее указанных районов, составивших в 1920-е годы Череповецкую губ.,
населенность оставалась средней в сравнении со всеми вологодскими территориями.
Так, в одном из этих районов - в Чаронде, разделенной Вожеозером на Вологодский
и Череповецкий берега, плотность населения достигала 8,5 чел. на кв. версту в пер­
вом и около 5 чел. во втором. На Вологодском берегу было 29 селений, 4 сельсове­
та, 901 двор, 5012 чел., на Череповецком - 35 селений, 4 сельсовета, 835 дворов и
4600 чел.21

Население Вологодской губ. в 1914-1917 гг. насчитывало 1 742 260 чел.:


98 138 - в городах, 1 644 122 в селениях; число трудоспособных мужчин равнялось
24,4% от общего числа населения, 40% мужчин ушли на фронт. К 1926 г. в Вологод­
ской губ. было 1 053,8 тыс. чел., городское население составляло 8,9%; плотность
населения - 8,9 чел. на кв. км. В Северо-Двинской губ. жили 678,1 тыс. чел., 5,6% в
городах, плотность населения - 6,6 чел. на кв. км. В Череповецкой губ. - 736,0 тыс.
чел. (7,3% в городах), плотность - 11,97 чел. на кв. км . В целом численность насе­
22

ления уменьшилась за годы войн и революции, а также в результате отхода населе­


ния в другие губернии и города.
В советский период истории освоения новых земель в крае не происходило. При
административных переменах в 1930-е годы были ликвидированы Северо-Двинская и
Череповецкая губернии, а в образованную Вологодскую обл., кроме исконных воло­
годских земель, вошли бывшие новгородские уезды - Белозерский, Кирилловский,
Череповецкий, Устюженский, а из олонецких - Вытегорский и Каргопольский, но от
Вологодской обл. отошли в Архангельскую северные Вельский и Сольвычегодский
уезды, в Костромскую и Вятскую - юго-восточная часть Никольского у. Территория
области теперь была равна 143 тыс. кв. км, но характер ее населенности не изменил­
ся, происходили лишь перемены в численности населения из-за проводимых в стране
в 1930-е годы репрессий, из-за гибели людей в войну 1941-1945 гг., из-за миграций
внутренних и внешних в последующие 1950-1970-е годы.
В 1939 г. численность населения Вологодской обл. равнялась 1590 тыс. чел., его
плотность - 11,1 чел. на кв. км. Освоенные под сельское хозяйство земли занимали
четверть территории области; в южных ее районах угодья составляли 60-65% их
площадей, в северо-восточных - лишь 15-20%. Девять десятых селений были сель­
скими, в них жило семь десятых населения области. До революции сельские жители
составляли девять десятых всего населения. Часть территории области занимали в
1930-е годы лагеря и поселки репрессированных людей, как, например, в Мологско-
Шекснинском р-не: "Левобережье заселено густо да и лагеря там через пять верст
на шестую, а правобережье терялось в лесах дремучих" . 23

Проведенная в 1959 г. первая послевоенная перепись отразила все изменения


1930-1950-х годов. Во-первых, произошло сокращение численности населения в об­
ласти чуть не в 2 раза; во-вторых, налицо было "постарение" населения из-за гибе­
ли на войне молодых людей и лиц трудоспособных возрастов, в-третьих, произошел
значительный перевес численности женского населения над мужским. Теперь в об­
ласти насчитывалось 1 307 531 чел. (566 728 мужчин и 740 802 женщины); горожа­
не еще составляли 35% всего населения, но по профессиональному составу колхоз­
ники насчитывали только 32%? (48% - рабочие, 19% - служащие). О населенности
районов и численности населения говорят данные по Вологодской обл., приведен­
ные в табл. З .
24

Из всех вологодских районов по-прежнему самым населенным оставался Воло­


годский - наиболее развитый экономически. Плотность его населения, как и в
предыдущие периоды, была высока - 48,0 чел. на кв. км (в селе - 15,5 чел.); в то

106
Таблица 3
Дворы и население Вологодской обл. в 1950-1960-х гг., в тыс.

Дворы и население 1953 г. 1959 г. 1965 г.

Наличные дворы в колхозах 167,4 145,1 86,0


Члены колхозов 459,8 415,7 253,7
Трудоспособные мужчины о т 16 до 60 лет 35,0 65,3 37,3
Трудоспособные женщины о т 16 до 55 лет 137,8 107,1 52,6

время как во всей области в 1960-е годы - лишь 9,0 чел. (в сельской местности -
5.2 чел.). Освоения новых пространств не происходило: например, "левый берег
Мологи и правый Шексны были до сих пор не топтаны, мало кому из старожилов
известны" .25

1970-е годы сопровождались не только миграцией из села в город, вызвав со­


кращение численности сельского населения, но также миграцией в другие регионы
страны на различные работы. В этот период "пожинались плоды" правительствен­
ного проекта "Неперспективные деревни" - очередного эксперимента над русским
крестьянством, губительным образом сказавшегося на деревне всего Нечернозе­
мья. Перепись 1979 г. отразила все эти явления. В Вологодской обл. наблюдалось
сокращение числа селений; селения близ городов вливались в сами города, мелкие
объединялись с крупными, создававшиеся новые были в основном несельскохозяй­
ственными (торфо- и лесоразрабатывающими, промышленными поселками). Ис­
чезновение деревень происходило повсеместно. Так, в Тотемском р-не в 1974 г. в од­
ном лишь Матвеевском сельсовете было брошено восемь деревень, осталось шесть
деревень, исчезали угодья и лес. К 1980-м годам в с. Ростилове на старом тракте Во­
логда-Ярославль еще жили 66 семей, но хозяйством занимались лишь 22 семьи, ко­
ров держали три семьи; на Обноре (Грязовецкий р-н) исчезли 13 деревень, осталось
три дома, на Ваге в д. Моисеевской, состоявшей до войны из 60 дворов, осталось все­
го 11 и т.д.
Если в 1937 г. в Вологодской обл. насчитывалось 18 837 селений (из них -
12 тыс. деревень), то к 1973 г. их осталось 9950; за 30 лет площади угодий сократи­
лись на 2 млн. 300 тыс. га, а население с довоенного уровня - на 25,5%; в результа­
те ликвидации деревень увеличилась численность городского населения . По пере­ 26

писи 1979 г. население Вологодской обл. равнялось 1 309 799 чел. (59% - городское,
41% - сельское), по переписи 1989 г. - 1354 тыс. чел. (по другим данным, 1 349 022),
в 1990 г. - 1359 тыс., в 1994 г. - 1360 тыс.; вместе с прибывшими сюда мигрантами и
осевшими здесь это составило 103% по отношению к 1979 г. Миграционный при­
рост к 1989 г. равнялся 5374 чел., в том числе за счет передвижения из городов, где
на 1000 жителей он не увеличился, а равнялся минус 221 чел. (из сел - плюс
5595 чел.). Таким образом, коэффициент миграций в области составил 7,2%.
Соотношение городского и сельского населения теперь изменилось не в пользу
села: в городах проживало 65% населения, в деревнях - 35%. Сократился его есте­
ственный прирост: в 1989 г. он был 3,7 (5,2 в городах, 1, 1 в селах). Мужское населе­
ние составило 46,74, а женское - 53,25%. Общая освоенность пространств в области
осталась почти такой же, как до войны, - 145,7 тыс. кв. км. На 1 кв. км приходилось
9.3 чел., а на 100 га пашни - всего 6-7 чел. трудоспособного населения. В последнее
десятилетие XX в. снижение численности населения продолжалось. К 1994 г. есте­
ственный прирост не превышал убыль населения, которая составила минус 6,4 на
100 родившихся (родилось 8,9, умерло 15,3) . 27

107
Сословный состав населения
В течение длительного исторического развития претерпевал изменения сослов­
ный состав населения Севера. Более или менее полные ранние свидетельства о со­
словиях в Вологодском крае содержатся в документах Х1У-ХУП вв. До подчинения
Севера Москве там существовало боярско-княжеское, черносошное и монастыр­
ское землевладение. Земли бояр и князей в ХУ-ХУ1 вв. находились в западной час­
ти Вологодчины - в Белозерско-Череповецком крае. В ХШ в. здесь было Белозер-
ское княжество, в Х1У в. восточнее на Кубенском озере вотчина князей Заозерских,
включенная в Х У в. в Московское княжество. Наиболее известными владениями
князей были земли Кемских, Ухтомских, Карголомских, Андожских, Вадбальских,
Судских (их фамилии произошли от названий рек, где располагались эти земли), из­
вестны и боярские вотчины И.П.Федорова, Монастыревых, Лихаревых, Могури-
ных-Зайцевых. С ХУ в. тут уже были владения московских князей: земли Верейско­
го князя Михаила Андреевича находились в Череповецком крае. В Важско-Двин-
ско-Кокшеньгском районе существовали боярские владения новгородцев - Своезем-
цевых, Варфоломеевых, Борецких, Осколовых и др. - белосошные земли в отличие
от черносошных - крестьянских земель (черных).
Особое место занимала Чарондская округа вокруг оз. Воже. В ХУ1 в. она нахо­
дилась в составе Белозерского у. В ХУП в. в Вожецкой вол. Чарондской округи вла­
дел землями Спасский Вожезерский монастырь. 25 других волостей округи остава­
лись "черными". Иван IV взял Чаронду в опричнину, а Федор Иванович передал ее
боярину Д.И. Годунову. Так в этой округе стали существовать чересполосные зем­
ли нескольких владельцев. В опричнину в 1565 г. оказались включены часть Бело-
зерья, Важская земля, Тотьма, Вологда, Великий Устюг, хотя полоса на восток от
Вологды - Тотемско-Устюгский край - была сплошь черной землей с жившими на
ней черносошными (будущими государственными) крестьянами.
Довольно рано некоторые районы стали владениями великих князей - дворцо­
выми. В Белозерье такие земли находились в волостях Ирдомской, Вогнеме, Кисне-
ме, Азатской, с. Ярогомье и др. Дворцовыми являлись Вытегра, Кокшеньгско-Тар-
ногский район, Верховажье. Под Вологдой находились дворцовые села Фрязиново
и Турунтаево. Во времена Петра I здесь жили иноземные купцы - фрязины, фрязи.
В дворцовые владения переходили бывшие княжеские и черные земли. Все владель­
цы имели собственных крестьян, бобылей, половников; последние исполу (за поло­
вину или другую часть урожая) работали на хозяев, не имея своего тягла.
Итак, бывшие 600-летние владения Новгорода (районы Важско-Двинский, Ус-
тюженский - часть Бежецкой пятины Новгородчины) стали с X V в. дворцовыми и
государевыми землями на Севере, а ростовские земли на востоке края - исключи­
тельно государевыми. Размеры дворцового землевладения в Важско-Двинской зем­
ле в X V в. исчислялись 5000 крестьянскими дворами. В 1678 г. тут имелось
12 433 дворов, в 1722 г. - 28 029 душ мужского пола, в 1762 г. - 32 427. До 1700 г. в
течение 400 лет в этой земле было освоено 16 250 десятин пахотных земель, до
1800 г. - 38 250 десятин. По другим подсчетам, в 70-е годы XVII в. дворцовое земле­
владение насчитывало 365 дворов в Белозерском у., 8628 - в Важском, 287 - в Во­
логодском, а всего 15 тыс. дворов. В конце ХУП-начале XVIII в. дворцовой вотчи­
ной стала Чаронда (2,6 тыс. дворов) и Устьянские волости (2 тыс. дворов) . 28

Уже в XIII в. в вологодских землях возникли монастыри, землевладение кото­


рых в дальнейшем расширялось, поглощая черные земли . Пути народной колони­
29

зации на Севере совпали с путями монастырской. К XVII в. здесь существовало


50 монастырей, которым принадлежали крестьяне, бобыли и половники. Один из
сильнейших - Кирилло-Белозерский монастырь - в Х1У-ХУ1 вв. приобрел несколь­
ко сот сел и деревень, 3854 двора в разных уездах, вел обширную торговлю от Бе-
лозерья и Вологды до Твери, Углича, Кимр, Дмитрова, Ростова, Кинешмы. Значи-
108
Таблица 4
Р а з м е р ы поместных владений в вологодских уездах в 1777 г . *

Число крестьянских душ Число крестьянских душ Ч и с л о дворян


Число дворян
в поместьях в поместьях

1-10 521 150-200 44


10-30 591 200-250 21
30-60 199 250-300 13
60-100 122 300-400 11
100-150 53 400 - 500 10
500-600 5

* Р Г И А . Ф. 1350. О п . 306. Д . 3. Л . 112.

тельным в X V в. было землевладение Воскресенского Череповецкого монастыря,


Устюгского-Архангельского, Павло-Обнорского (458 крестьянских дворов), Спасо-
Каменного (429 дв.), Сольвычегодского Николо-Коряжемского (84 деревни,
306 дворов, 374 крестьянина и половника, 405 четей пашни), Глушицкого Бохтюж-
ского (22 деревни, 57 дворов крестьян с 82 чел., 30 дворов бобылей с 36 чел., 5 че­
тей монастырской пашни, 311 четей крестьянской, 69 четей перелога, 109 четей ле­
са, а всего 494 чети), Ферапонтова (321 двор), Корнилиева (704 двора), Спасо-При-
луцкого (611 дворов) и других монастырей.
Не в меньших масштабах черные и княжеские владения поглощались поместным
землевладением . Юго-запад Вологодского края с наиболее плодородными почвами
30

стал зоной помещичьих владений, и здесь с феодальных времен пролегла граница двух
социально-экономических систем - крепостничества и государственного феодализма.
В Вологодском, Кадниковском, Грязовецком, Устюженском, части Белозерского уез­
дов были значительны владения помещиков. Наиболее известные из них в XVII в. - в
Заозерном стане (бывшее удельное княжество), на северо-западе Белозерья в 21 воло­
сти и одной слободке, где насчитывалось 438 помещичьих селений, 1104 пустоши,
1143 крестьянских двора, 565 бобыльских, 1070 дворов пустых, 875 четей пашни у по­
мещиков, да крестьянской пашни 4466 четей, перелогу 12 894 чети, перелогу и лесу -
3976 четей, лесу - 14 106 четей. В Вологодском у. находилось поместье Межаковых в
с. Никольское Заболотье с 36 деревнями, с 1312 четями земли в селе и 770 четями в де­
ревнях; в XVIII в. у них была 1121 душа крестьян, 41 селение в 11 волостях Вологод­
ского и Кадниковского уездов. В вологодской Комельской вол. находилось имение
П.К. Брянчанинова - с. Орешково и др. (552 крестьянина). В грязовецкой Обнорской
вол. были также поместья. Огромными вотчинами владели Строгановы в Сольвыче-
годском у. (820 крестьян); более 30 помещиков с XVII в. имели земли в Устьянских во­
лостях Кадниковского у. В Череповецком крае находилось поместье Батюшковых в
с. Данилевское (родина поэта К.Н. Батюшкова), известном в писцовых книгах "со вре­
мен панщины" (1612 г.), а в Бежецких писцовых книгах 1628-1629 гг. значилось как
"сельцо Даниловское, а в нем двор помещиков". Род Батюшковых шел от "Батыша" -
татарского хана, по преданию, влюбившегося в русскую боярыню и перешедшего на
службу к московскому князю, а служилые люди Батюшковых защищали край от "па­
нов" в Смутное время, а затем были участниками многих войн.
В ХУШ в. в крае считались огромными имение "Волынщина" (Артемия Волын­
ского в Лежской вол. Грязовецкого у.), усадьбы князей Суворова в Туровском при­
ходе и Голицына в Дягилевых Горах (Кадниковский у.), поместье А.В. Олешева
(члена Вольного экономического общества) в Вологодском у., где он владел 844
крестьянами и проводил свои сельскохозяйственные опыты. В целом же здесь про­
живало мелкопоместное дворянство (см. табл. 4).

109
Таблица 5
Городское и сельское население Вологодской губ., в

Из них
Всего крестьян Городское
Ревизия в общем числе население
государст­
населения дворцовые церковные помещичьи
венные

I 90,92 1,06 42,3 14,3 33,26 3,24


н 94,44 0,34 44,49 15,54 34,07 3,30
Ш 96,83 7,52 14,92 63,83 33,00 2,74
IV 94,15 7,76 41,61 14,45 х 30,33 3,21
V 93,92 8,32 41,66 14,69 29,25 3,13
VI 93,77 8,47 хх 40,86 15,38 29,06 2,95
VП 93,24 9,51 54,90 _ххх 22,47 3,20
VIII 92,89 9,10 57,72
- 26,07 2,96
IX 91,75 8,63 58,66
- 24,46 2,79
X 93,01 8,76 60,29
- 23,96 2,69
Х
С 1764 г. церковные и монастырские крестьяне стали экономическими.
^Дворцовые крестьяне становятся крестьянами удельными (Удельного ведомства).
хх* Экономические вошли в разряд государственных крестьян.

В Устюгском крае один помещик имел 24 души, два помещика (барон


А.Н. Строганов и князь В.Г. Шаховской) - по 800-900 душ. Аналогичные владения
возникли у части сельского духовенства. Так, в Кубинозерье на р. Сяма была "по­
повская усадьба" поодаль деревни, в которой находились сады.
Во многих уездах появилось чересполосное землевладение - монастырское, го­
сударственное, помещичье, дворцовое с разными категориями крестьян в них. При­
мером "пестрого" сословного состава жителей может служить Кокшеньга
ХУ1-ХУП вв., где население делилось на "своеземцев" (местных владельцев земель),
"житьих людей" (зажиточных, занимавшихся кредиторскими делами), "тяглых"
крестьян ("государевых", в них с петровских времен вошли черные крестьяне и кре­
стьяне княжеские). Еще особыми категориями в центре Кокшеньги - в Тарногском
Городке - были "жильцы городовые", "гости" (купцы), "мастеровые" (кузнецы,
плотники), "люди подневольные" (в их числе половники, поденщики, подворники,
захребетники, бобыли, женщины-"домовницы" - няньки и сторожа).
О сословном составе населения и его динамике в Вологодской губ. свидетельст­
вуют данные 1-Х ревизий (1719-1857 гг.) (см. табл. 5) . 31

В середине XIX в. соотношение городского населения к сельскому было 1:24 / . 2


3

Удельные крестьяне оставались в Вологодском, Грязовецком, Кадниковском, Вель­


ском, Тотемском, Устюгском, Сольвычегодском уездах (80 487 чел.). Значитель­
ным удельное землевладение было на Кокшеньге (территория в 90 верст), где име­
лось 375 деревень удельных и только 7 - государственных. Помещичьи крестьяне
находились в перечисленных уездах и Никольском у. (222 889 чел.). "Московское
человеколюбивое общество" имело в Вологодском и Грязовецком уездах 522 кре­
стьянина. Половники жили в Устюгском, Никольском, Сольвычегодском и Ярен­
ском уездах (7000 чел.), а заводские крестьяне (1235 чел.) и рабочие (297 чел.), под
которыми значились крестьяне солеварниц - в Тотемском и Устьсысольском уез­
дах. Так, только у Строгановых на соледобыче в с. Леденга (Тотемский у.) в 1660 г.
были заняты 152 "работных" человека.
К этому времени четко сформировались районы с различным сословным соста­
вом сельского населения: 1) в юго-западной части края помещичьих крестьян было
больше, чем государственных, и некоторую долю составляли удельные крестьяне;

ПО
2) в средней части в основном жили государственные крестьяне, немного помещичь­
их и удельных; 3) северо-восточная часть была зоной исключительно государствен­
ного землевладения. Такое зональное деление соответствует ареалам, выделенным
по разным признакам сельского расселения - типу заселения края и социально-эко­
номической разновидности сельских поселений. В целом 95% крестьянства губер­
нии являлись государственными, находившимися на землях государства и отбывав­
шими в пользу него повинности; их права на земельные участки в то время факти­
чески (но не юридически) еще не были ограничены. Помещичьи крестьяне в губер­
нии составляли 22,89% от всего населения; 1264 помещика владели 10 285 крестья­
нами (мужского пола).
Известная с XIV в. на Севере специфическая категория крестьян - половники,
сидевшая на землях хозяев, продолжала существовать до второй половины ХГХ в.;
половники имелись в монастырях, церквах, у посадских людей и даже у крестьян.
Кроме них, в крестьянских и монастырских дворах были работники, скотники, за­
хребетники - наемные люди. Имелись среди сельского населения и бобыли, извест­
ные с XV в., - пашенные и непашенные. Первые снимали землю, платя оброк, вто­
рые занимались ремеслом и также платили налог; с XVII в. их постепенно включа­
ли в тягло.
Наибольшая "пестрота" сословий характерна в ХГХ в. для Устюженского у., в
состав которого входили четыре экономические волости (бывшие монастырские),
одна удельная (бывшая дворцовая), 30 помещичьих (всего 35 волостей). Население
в них, по данным 1829 г., включало 2199 мужских и 2517 женских экономических
крестьян, 805 мужских и 1012 женских удельных, 23 447 мужских и 24 563 женских
помещичьих . Не менялся состав населения в соседних Белозерском, Кириллов­
32

ском, Череповецком уездах и по данным 1844 г .33

На востоке губернии состав жителей был более однородным, так как здесь пре­
обладали государственные крестьяне и половники . 34

Ликвидация сословных групп активно проходила после крестьянской реформы


1861 г., поскольку крестьяне получили возможность приобретения земель в собст­
венность. Половников постепенно начали селить на землях государства, и, по зако­
ну о ликвидации этой категории в 1876 г., их становилось все меньше, они вошли в
сословие государственных крестьян. Последние превращались во "временно обя­
занные государству", так как в основной своей массе были не в состоянии выкупать
наделы или покупать землю в собственность. Монастырские и церковные крестья­
не еще со второй половины ХУШ в. ставшие экономическими, после 1861 г. окон­
чательно слились с государственными крестьянами. Процесс ликвидации старых ка­
тегорий оказался длительным и в 1860-1880-е годы они еще значились при учете
сельского населения. Наиболее полный их учет был произведен при подготовке и
проведении переписи 1897 г. (см. табл. б ) .
35

В олонецком Вытегорском у. крестьянство составило 96,5% населения, в новго­


родских Белозерском - 91,1%, Кирилловском - 94,7, Устюженском - 92,1, Черепо­
вецком - 95,3%. Соотношение разных категорий крестьян в уездах было различ­
ным . Так, в Череповецком у. государственных крестьян насчитывалось 17 667 чел.
36

обоего пола, а бывших помещичьих - 20 000. В одной только Ухтомской вол. уезда
оставались бывшие крестьяне у 20 помещиков. В Устьянском крае Вельского у. ка­
зенные крестьяне составляли три четверти населения, остальные - бывшие удель­
ные и частновладельческие. В местности Троичине (12 волостей на севере Кадни­
ковского у.) 138 028 десятин - это бывшие "крепостные" земли. Вообще в губернии
в 1862 г. оставались 424 помещика, имевших 5122 крестьянина. Это число явно за­
нижено, так как в 1895 г. еще числилось 565 помещиков с 32 964 крестьянами.
На северо-востоке губернии бывшие государственные крестьяне в Сольвыче-
годском у. составили 86% всех сословий, в Устьсысольском и Яренском - 98%.
В центральном Тотемском у. (в Леденге) у государственных крестьян числилось

111
Таблица 6
Сословный с о с т а в г о р о д с к о г о и с е л ь с к о г о населения В о л о г о д с к о й губ. в 1897 г., %

В сельской В губернии В сельской


Сословие В губернии Сословие
местности местности

Дворяне потомственные 0,18 0,05 Мещане 2,53 0,77


Дворяне личные 0,41 0,06 Крестьяне 95,38 х 98,10
Духовенство 0,97 0,76 Иностранцы 0,01 0,01
П о ч е т н ы е граждане 0,21 0,11 Прочие 0,18 0,12
Купцы 0,13 0,02 Всего 100,0 100,0
Х
В городах крестьяне составляли 40,17% населения, т.е. более, чем мещане (38,14%).

186 669 десятин, их было 32 985 чел., у 1076 помещичьих крестьян - 7309 десятин, у
11 435 удельных крестьян - 107 400 десятин, у 439 мастеровых - 3213 десятин земли.
Всего у 45 955 чел. имелось 304 591 десятина.
Отдельные помещичьи имения оставались довольно крупными и отличались
развитым хозяйством. Так, поместье Межаковых в с. Никольском Заболотье (Кад-
никовский у.) к началу ХЕК в. из служилой вотчины превратилось в дворянскую
усадьбу, а ее владельцы начали заниматься предпринимательством. Откупное вин­
ное дело, полотняная фабрика, четверть Сереговского соляного завода в Устьсы­
сольском у., соляное дело в Дядихе Тотемского у., черепичный, конюшенный, два
винокуренных завода, свой "кошт" на вологодских трактах (поставка лошадей и
экипажей, содержание ямщиков на станциях) - таковы сферы их хозяйственной де­
ятельности. В 1864 г. у них оставалось 1939 душ мужского пола крепостных (в том
числе заводских рабочих), а имение включало 21 262 десятины пашни и 1736 деся­
тин леса (около 23 тыс. кв. десятин).
Удельное ведомство в вологодских уездах в 1872 г. еще имело 125 049 крестьян,
а его приказы продолжали действовать в губернии: Устьвельский, Тавренгский,
Верховажский в Вельском у., Шевденицкий, Спасский в Тотемском у. Верхотоем-
ский и Афанасьевский в Сольвычегодском у.
Половники, хотя и поселились на казенных землях, еще существовали : после 37

1876 г. их насчитывалось, например, 1986 чел. в Устюгском и 491 чел. в Никольском


уездах, 56 - в Сольвычегодском (всего 2463 чел.). С переходом в разряд государст­
венных крестьян их численность уменьшилась: в 1877 г. - 2383, в 1879 г. - 2231, в
1880 г. - 2129 чел. После реформы некоторые помещики в западных уездах губер­
нии стали прибегать к использованию половнического труда - более дешевого, чем
наемного; так половники появились в Устюженском у., чего ранее не наблюдалось.
Контракты половников с хозяевами заключались на 6-20 лет.
Во второй половине XIX в. в крае стали появляться и крестьяне-собственни­
ки . Их число было невелико по сравнению с основной массой бывших государ­
38

ственных, удельных и помещичьих крестьян. В 1880-х годах в Устюгском у. их на­


считывалось всего 187 чел. из бывших государственных и 491 из бывших удельных
крестьян. Так, в Приводинской вол. уезда в 1896 г. крестьяне-собственники имели
участок в 18 десятин, в Трегубовской вол. - 96 десятин, в Хреновской вол. из быв­
ших помещичьих земель - 182 десятины; в личной собственности крестьян оказа­
лось 166 десятин земли. Земельная собственность каждого отдельного крестьяни­
на, конечно, не была велика. В Обнорской вол. Грязовецкого у. один крестьянин
в д. Починок приобрел лишь 7 десятин земли (это меньше, чем необходимый кре­
стьянский надел). Появились и крестьянские хозяйства, использовавшие труд
наемников: их насчитывалось 2,3% от всех хозяйств в Устюгском у. и 1,6% в Ни­
кольском.

112
В восточных уездах края землевладение крестьян-собственников уступало таково­
му в западных уездах: в Устюгском у. имелось 457 собственников, в Сольвычегод-
ском - 179, а в Устюженском стремились приобретать земли всей деревней. В Черепо­
вецком у. на надельных землях оставалось 1199 чел. (287 822 десятины), а на купчих
землях у крестьян и нижних воинских чинов - 11 399 чел., но с меньшим числом деся­
тин - 176 368. Значит, и здесь крестьянское землевладение не было крупным. Анало­
гичная картина наблюдалась в следующих уездах: в Кирилловском на надельных
землях оставалось 1321 чел. (308 715,3 десятин), на собственных - 1898 чел., в Белозер­
ском у. соответственно 1018 чел. (182 429 десятин) и 2018 чел. (93 205 десятин).
Появились собственники из крестьян и в бывших удельных землях. В Вель­
ском у. в Тавреньге в Ширихановском сельском обществе крестьяне приобрели "по­
левые круги" (всего несколько десятин пашни) из бывшей общественной запашки,
принадлежавшей удельному ведомству. В Вологодском у. купчей крестьянской зем­
ли было 370 десятин (табл. 7) . 39

После реформы 1861 г., несмотря на исчезновение сословий, крестьянство не


было однородным. Появившиеся крестьяне-собственники иногда применяли наем­
ный труд. Наемники делились на годовых, сроковых, поденных. Основная масса
крестьян осталась на надельных землях с правом выкупа их у казны; среди этой ча­
сти крестьян развивался отход на заработки. В деревне выделялись зажиточные и
кулаки. Часть их занималась скупкой у крестьян сельскохозяйственной продукции и
скота, предоставляла ссуды в рассрочку, сдавала в аренду угодья и леса. В некото­
рых местах лесничие занимались предпринимательством и ростовщичеством. Об
одном из них, разбогатевшем на "делах", говорится у Ф. Абрамова в повести "Ма-
мониха": "Ни у кого отродясь... каменных хором не бывало. Самого лесничего, ба­
рина, переплюнул..." Встречались и зажиточные крестьяне-торговцы, широко зани­
мавшиеся торговыми операциями за пределами своих мест. В Мяксе (Череповецкий
край) жили два купца, их торговые дома стояли напротив друг друга, в одном торго­
вали шекснинской стерлядью, в другом - соловецкой солью.
Несколько глубже расслоение крестьянства происходило во время столыпин­
ского землеустройства 1906-1915 гг. Тогда появилось больше, нежели по данным
1897 г., хозяйств с наемным трудом. Так, в Никольском у. их стало 26,8% от обще­
го числа, а хозяйств, которые не могли существовать только земледелием, а следо­
вательно, занимавшихся промыслами, в том числе отходом, насчитывалось 74,69%;
хозяйств, сдающих в аренду земли - 6,34%, берущих в аренду пашни и покосы -
63,97%. В 1910 г. в Вологодском у. 47% площадей находились во всякого рода част­
ных владениях; в Устюгском таких имелось около 5%, в Устьсысольском - 0,5%, в
Тотемском - 0,1%. Из них на один двор купленной крестьянами земли приходилось
в Никольском у. 1,0% площадей, Вельском - 0,1, Тотемском - 0,3, Великоустюж-
ском - 1,1, Сольвычегодском - 0,7, Кадниковском - 11,8, Грязовецком - 4,7, Воло­
годском - 5,2, Яренском - 0,2, Устьсысольском - 0,0-2,5% площадей.

Таблица 7
Землевладение и состав землевладельцев в Вологодской губ. в конце XIX в.

Землевладельцы-
Землевладение, десятины
собственники, чел.

крестьянское дворянское

других кресть­ ДРУ-


число дворяне
в т.ч. сословий яне гие
всего аренда
покупная земли
земля усадеб имений

3 863 153 629 701 125 392 235 433 355 277 448 523 750 28 653 2583

8 Русский Север... 113


Вместе с тем на всем Русском Севере столыпинское землеустройство затрону­
ло мало районов: в Вологодской губ. - 6,4% хозяйств, в Олонецкой - 1,1, в Архан­
гельской - 0,6 (только в Шенкурском у.). В начале X X в. продолжалась скупка быв­
ших помещичьих и государственных земель в собственность, правда, в основном за­
житочными крестьянами и кулаками (Кадниковский, Никольский и Грязовец-
кий уезды). Если в Тотемском у., где у бывших государственных крестьян имелось
81,7% площадей, купленная ими земля составляла 0,4% территории уезда, то в Гря­
зовецком, где бывшие помещичьи крестьяне насчитывали 56% населения и где бы­
ло 55,88% площадей у помещиков, купленные крестьянские земли занимали 2,3%
площадей.
Правом подворного владения землей в Вологодской губ. к 1905 г. располага­
ли 7,8 тыс. крестьянских хозяйств (на всем Севере - 10,3 тыс.), их надельные зем­
ли составляли 0,8% от всей площади (58,8 тыс. десятин). Надельных земель ста­
новилось все меньше в южных уездах губернии - в Вологодском и Грязовецком и
в северном Каргопольском (где к тому же не было надельных лесов), поэтому там
развились аренда и покупка земель как в казне, так и в удельном ведомстве. Ин­
тересны крестьянское понимание и осознание собственности на землю, сформи­
ровавшиеся в тот период. Они зафиксированы в приговорах крестьянских общин
в 1905 г. "Земля - не создание рук человеческих, а дар божий, - говорилось в при­
говоре крестьян Панфиловской вол. Грязовецкого у., - ее продавать и покупать
не следует. Она должна принадлежать всему народу". Пользоваться ею мог тот,
кто ее обрабатывал своим трудом без наемных работников, и получить ее каж­
дый должен столько, сколько обработает, а для этого "необходима передача всей
земли в пользование народа". Крестьяне требовали "уничтожить выкупные пла­
тежи за землю, освободить деревню от всех чиновников (земских начальников,
урядников, приставов, исправников)" и заменить их выборными из народа. В при­
говоре крестьян Удимской вол. Великоустюжского у. говорилось: "Владение зе­
млей надо передать тем, кто своими руками ее обрабатывает, без выкупов. Дать
свободу самим решать свои дела" . Такие требования остаются актуальными до
40

сих пор.
Упоминание о бывших сословных категориях крестьян все чаще переходили в
местную топонимию. Так, в Грязовецком у. бывшие крестьяне Никольского мона­
стыря жили в примонастырской местности "Никольщина", а бывшие помещичьи
крестьяне - в "Угличе" (Углецкая вол.), казенные крестьяне-"пошехоны" были пе­
реданы в Ярославскую губ. В Кадниковском у. по-прежнему считались монастыр­
скими крестьяне Кремлевской вол., когда-то приписанные к вологодскому Спасо-
Прилуцкому монастырю, а в местах между Кадниковским и Вельским уездами кре­
стьяне считались удельными. То же самое наблюдалось и в Кирилловском у., где
удельное ведомство имело крупные владения. В целом губерния оставалась кресть­
янской (96% населения в 1912-1914 гг.), остальное население состояло из потомст­
венных и личных дворян, духовенства, купцов, мещан .41

О неоднородности крестьянства в указанный период свидетельствуют наемные


и арендные отношения, которые продолжали развиваться, несмотря на новое в
1918 г. землеустройство в деревне с уравнительным распределением земли по "едо­
кам". Это вело к увеличению числа середняков и сокращению зажиточных и бед­
нейших хозяйств. К тому же по "Положению о социализации земли" крестьянам
разрешалось самим выбирать любую фирму землепользования - общинную, хутор­
скую, артельную, другого рода коллективную . Первые коллективные хозяйства
42

объединяли деревенскую бедноту, батраков, беженцев из городов, пришедших в де­


ревню после военной разрухи и голода. Самыми жизнеспособными из коммун, ар­
телей, товариществ и других хозяйств оказались в 1920-е годы ТОЗы - своеобраз­
ные деревенские кооперации, возникшие на подлинно демократических началах и
действовавшие по принципу традиционного распределения работ и оплаты труда.

114
Таблица 8
Соотношение городского и сельского населения в 1926 г., %

Губерния Сельское население Городское население

Вологодская 91,1 8,9


Северо-Двинская 94,4 5,6
Череповецкая 92,7 7,3

К 1926 г. в восточных уездах, составлявших в то время Северо-Двинскую губ., было


создано несколько десятков коммун, артелей, совхозов, ТОЗов, но еще более их
имелось на бывших помещичьих землях в западных уездах.
Усилилось в 1920-е годы и движение на хутора, которые, как и в столыпинское
время, возникали в основном на юго-востоке Вологодчины (Никольский у.). По
данным 1926 г., 1840 хуторов в Устюгско-Никольском крае составили 26,4% от об­
щего числа селений; в 1917 г. хуторское расселение занимало 0,2% земель. Там со­
хранялись неосвоенные земли, где было удобно создавать хутора. Но и в густо
заселенных волостях стали появляться выделявшиеся из общин середняцкие хутор-
ско-отрубные хозяйства. Значительным хуторское и отрубное расселение было в
Череповецкой губ. (по административному делению 1926 г.) - до 30,3% крестьян­
ских хозяйств. Кроме того, продолжало расти число частных владельцев из кресть­
ян, у которых появились купчие земли.
Состав населения только одного бывшего Вологодского у. в 1926 г. представ­
лялся следующим: из 36,6 тыс. дворов 2,8 тыс. (8,4%) были некрестьянскими; осо­
бенно много таковых имелось около Вологды (в Турундаеве - 15-17%, в Иванов­
ском сельсовете - 39%). Остальное население в отдалении от Вологды было кресть­
янским. Севернее Вологодского района - на Каргопольщине 38,1% десятин земли
находились у крестьян (в надельном держании), 52,4% площадей занимали леса;
сельское население составляло тут более 90% от его общего числа. На востоке, в
Северо-Двинской губ., сельское население насчитывало 52,07% от всего населения,
несельскохозяйственное население - 1,63%, сельское население с несельскохозяйст­
венными занятиями - 5,9%, с подсобными сельскохозяйственными промыслами -
0,1%, несамодеятельное население - 39,94%.
В целом в бывших вологодских уездах, входивших теперь в состав трех губер­
ний (Вологодскую, Череповецкую, Северо-Двинскую и один Вытегорский р-н - в
Ленинградскую), соотношение городского и сельского населения находилось в сле­
дующих пропорциях (см. табл. 8) .43

Сельское население по-прежнему везде оставалось основным, особенно на вос­


токе; на западе, где было больше городов, их население составляло более высокий
процент.
О неоднородном составе сельского населения к 1927 г. свидетельствуют наем­
нические отношения. В этих губерниях численность наемных работников (годо­
вых, сроковых, помесячных) составляла: на 100 хозяйств в северо-восточных
районах РСФСР, в том числе восточных вологодских районах, приходилось
5,73 наемника в крестьянских хозяйствах, 1,78 - в сельских обществах (всего 7,51);
в западных районах РСФСР, в том числе в западных вологодских, - 5,35 наемни­
ков в крестьянских хозяйствах, 3,69 - в сельских обществах (всего 9,94). Это вы­
ше, чем в соседних средневолжских и вятских районах, но ниже, чем в других рай­
онах России. Наличие кулацких хозяйств в ряде мест также свидетельствовало о
неоднородности крестьян.
Состав сельского населения был "выравнен" во время коллективизации и индуст­
риализации в конце 1920-Х-1930-е годы. Наступление на крестьянство в этот период
закончилось нивелировкой не только его состава, но и его жизнедеятельности и всего

8* 115
деревенского быта . Не случайно крестьянский поэт П. Орешин писал в 1938 г.:
44

В с ю степь, всю ширь перекроили, Пришли совсем другие степи -


Узнать нельзя! И нет болот, Железа, стали, кирпича...
И над рекой, где утки жили, И люди все здесь носят кепи
Стекольный пенится завод. Такие же, как у Ильича!
А в северных деревнях, где местных "кулаков" насчитывалось немного, появи­
лись ссыльные раскулаченные люди из различных районов России. Об этих страш­
ных временах писал Ф. Абрамов в своей повести "Поездка в прошлое": "А в этом
самом тридцатом году что тут делалось... По два, по три мертвяка за утро вытаски­
вали. Из раскулаченных. С южных районов которые к нам, на Север, были высла­
ны. Жуть сколько их в нашей деревне было! Все лето баржами возили. Все гумна,
все сараи были забиты, а уже в часовне этой... В четыре яруса нары стояли!..." Сво­
их же "доморощенных кулаков", если не выселяли, то определяли в "твердозадан-
цы" (облагали высочайшим налогом)... "А кто обложил? - задает вопрос Ф. Абра­
мов и сам же отвечает на него - А бобыль, лентяй". Именно они осуществляли по
заданию партии коллективизацию в деревне.
В 1930 г. сосланные на Север кулаки подавали прошения во ВЦИК М.И. Кали­
нину с просьбами изменить их бедственное положение. На Вологодчине их лагеря,
спецпоселения, пересыльные пункты располагались при железнодорожной станции
Луза (в Северо-Двинской губ.), в Котласе (лагерь Макариха), около Вологды, у
станции Харовская (50 тыс. чел.). Сюда попали переселенцы из Самарской
(247 чел.), Курской губерний и с Украины (35 тыс.) из Борисоглебского, Камышин-
ского и Усманского округов. Что собой представляли эти переселенцы, видно из их
жалоб: "Мы не кулаки, имели по одной лошадке, по одной корове, по 8 овец. Мы
бедняки". Первоначально их расселяли в церквях Вологды - до 2 тыс. чел. в каждой,
на нарах в три этажа, и в Прилуцком монастыре, где устроили нары в шесть этажей;
затем переселенцев водворяли в бараки в лесах, где их настигали голод, холод, бо­
лезни. Смертность среди них была огромная: "по 30 гробов в день", а за полтора ме­
сяца на вологодском кладбище похоронили до 3 тыс. их детей. Эпидемия угрожала
перекинуться из бараков и церквей, где жили эти люди, в город. "...Ничего не будет
удивительного, - писали они во ВЦИК, - если вы в скором времени услышите, что
померли не только дети сосланных, но и все дети города Вологды". В таких услови­
ях снижалась численность и местного населения.
Оставались среди крестьянства и кулаки иного рода, занимавшиеся купеческой,
предпринимательской и другой деятельностью, которых также уничтожали или вы­
селяли. Так, на Севере существовала одна крестьянская пароходная компания, в ко­
торой крестьяне и ссыльные раскулаченные работали на паях. Это "пароходное оп-
чество" ("киперация") купило два парохода, "чтобы товары из города возить", как
пишет Ф. Абрамов: " А то Парамоха Усынин, наш-то богач, втридорога за все драл -
и за проезд, и за товары".
В череповецких деревнях существовали "кулацкие кооперации", обслуживав­
шие водный путь по Шексне, Мологе и имевшие транспорт. Еще со старых времен
они держали "бурлацких" лошадей. "Без них, без бурлачков родимых", по описани­
ям А. Савеличева, капитанам на речных судах "в межень" (перекаты, обмели) "хоть
пропадай", "цепляй плюгавенький пароходишко на вожжи да тащи". Вначале кол­
лективизация не тронула этих "вымирающих кулачков", главной статьей дохода ко­
торых было "конное бурлачество" да казенные сенокосы, где косили для бурлацких
лошадей. "Бурлачки" довольно долго оставались в единоличниках среди основной
массы крестьянства, "загнанного" в колхозы. Эти "новоявленные кулачки" держа­
ли до четверти всех рабочих лошадей приречных районов (в том числе из вологод­
ских - Мякса, Череповец), обеспечивавших перевозку грузов с баржей и пароходов
по Шекснинско-Череповецкому-Мариинскому пути. В весеннее половодье при "за­
торах и заносах", когда сверху с Белоозера шли неисчислимые вереницы плотов,
116
"их сплавляли, протаскивали на мелководьях, сволакивали до Рыбинска все те же
хозяева, на тех же частнособственнических лошадях, ибо никакое колхозное тягло
такой работы не выдержало бы". Так "жили по берегам Шексны не знавшие колхо­
зов лошадки."
Перед войной 1941 г. структура сельского населения Вологодского края, как и
во всей стране, была однородной. В деревне не имелось единоличников, здесь про­
живали крестьяне, ставшие в большинстве своем колхозниками либо сельскохозяй­
ственными рабочими при государственных совхозных предприятиях. Такими по со­
ставу они были и во все последующие послевоенные десятилетия . По данным пе­
45

реписи 1959 г., все население Вологодской обл. по профессиональному составу де­
лилось на рабочих (48,7%), служащих (19,0), колхозников (32,0), единоличников и
кооперированных кустарей (0,3%). Если раньше Вологодская земля была "кресть­
янской", то с послевоенного периода численность ее сельского населения, как и во
всем Нечерноземье, резко уменьшилась, а численность жителей городов увеличи­
лась. К 1963 г. некрестьянское население в одном только Вологодском р-не состав­
ляло 65% от всех его жителей, а в целом по области с 1953 по 1965 г. отмечалась
почти двухкратная убыль крестьян (в тыс.): в 1953 г. - 459,8, в 1959 г. - 415,7,
в 1965 г. - 253,7.
К 1979 г. сельское население Вологодской обл. составило 41%, а городское -
59% от его общего числа; к 1989 г. соответственно 35 и 65%. Таким образом, итогом
всего развития в этом крае явилась не только нивелировка структуры сельского на­
селения, но и резкое сокращение численности жителей деревни, а также "качест­
венное" изменение крестьянина, его психологии, жизненных ценностей и ориента­
ции, чему способствовало, кроме политических факторов и социально-экономиче­
ских изменений за все исторические периоды, этническое развитие населения края.

Этнические различия населения


Древнейшее население Русского Севера формировалось путем метисации евро­
пеоидных и монголоидных компонентов. Самые ранние обозримые периоды его эт­
нической истории - это различного рода взаимовлияния и контакты славян с пред­
ками финно-угров, что влияло на сложение этнического состава населения как все­
го Севера, так и отдельных районов. До 1Х-Х1 вв. сведения о таких контактах весь­
ма скудны. Многочисленны лишь народные предания о славянах и чуди. Так, в Тро-
ичине Кадниковского у. еще и в конце XIX в. вспоминали легенду о "нашествии во­
инственного народа - чуди". В бывшей Тихмангской вол. Вытегорского у., по пре­
данию, была "Аминтова дорога", по которой чудь пришла в Каргополье. Ее вождя
Аминта разбили у оз. Лаче. Большинство преданий повествует о "чудских ямах" (пе­
щерах), в которых скрывалась чудь, о теснивших ее пришельцах, о зарытых "чуд­
ских кладах" и т.п. Но как предания, так и научные данные позволяют заключить,
что формирование населения шло путем синтеза славянских и финно-угорских ком­
понентов, правда, с различной долей тех и других на отдельных территориях .46

Последнее зависело от характера славянской колонизации земель и этниче­


ских процессов в них. Когда в Х П - Х У вв. наряду с феодальными захватами шло
массовое крестьянское заселение Севера, происходила быстрая ассимиляция мест­
ного финно-угорского населения. В пределах Вологодского края это произошло с
территориальной группой белозерцев. Чудские племена веси по Белоозеру и
Шексне уже в X в. были ассимилированы и включены в состав древнерусской
народности. Археологические находки (инвентарь) в районах Белоозера-Лаче
свидетельствуют о единой уже тогда обрядовой практике и финно-угров, и славян.
Аналогичное явление произошло с предками коми в верховьях Северной Двины и
низовьях Вычегды.

117
Быстрая ассимиляция финно-угров славянами, а следовательно и сложение сла­
вянского состава населения, характерна для районов по Двине, Ваге, Сухоне, Шекс-
не, где у населения, по данным антропологии, сформировались следующие антропо­
логические типы, гфисущие славянам: 1) ильменьско-беломорский (по М.В. Вито­
ву), распространенный в Заонежье, Нижнем Подвинье, Белозерье, а в пределах
Вологодчины - в Мологско-Шекснинском крае (по одному из путей новгородцев на
Сухону); 2) верхневолжский - от Белозерья до Устюгского края, на путях проник­
новения на Север населения с Верхней Волги и центральных русских районов.
Другой характер ассимиляционных процессов был в местах, где в Х П - Х У вв.
феодальные захваты завершались лишь установлением власти феодалов над мест­
ным населением и не сопровождались массовым крестьянским проникновением из
Новгородской или Ростово-Суздальской земель. Там шла медленная и постепенная
ассимиляция местных жителей. Такой характер ассимиляции в пределах вологод­
ских земель наблюдался в Судском районе, где обрусение потомков веси-вепсов за­
тянулось до сих пор. По крайней мере, в XVI в. весь была двуязычной, т.е. не поте­
ряла свой язык.
Длительность ассимиляционных процессов привела на водоразделах и окраин­
ных территориях Севера к формированию так называемого онежского антрополо­
гического типа (по М.В. Витову), четко выявляющегося у карел и вепсов, а у рус­
ских - по Онеге, Верхней Пинеге, Верхней Тойме, Верхней Сухоне, Вычегде. Этот
тип отличается от славянских ильменьско-беломорского и верхневолжского нали­
чием монголоидных признаков (уплощенность лица, развитие складки верхнего ве­
ка, малый волосяной покров лица и др.) - лапаноидных признаков, по Н.Н. Чебок-
сарову. Носителем лапаноидного типа являлось средневековое чудское население,
которое было генетически связано с неолитическими обитателями лесной полосы,
обладавшими, по данным археологии, известной ямочно-гребенчатой керамикой.
Соперничество Новгорода, Ростова и Москвы на этой территории также оста­
вило свой след. Оно отразилось в постепенном проникновении особенностей кре­
стьянской культуры и физического облика людей в ранние периоды из Новгорода
и Ростова, позже из центра Руси к жителям, обитавшим вдоль северных рек, преи­
мущественно Северной Двины и Ваги. Этот "переход", отражавший взаимное про­
никновение компонентов, наблюдался главным образом на территории от устья Ем-
цы до истоков Ваги и Северной Двины. Перевес московского проникновения на Се­
вер со второй половины XVI в. закрепил антропологическое и этнографическое
своеобразие этих северных районов.
Ассимиляционные процессы - свидетельство мирного характера славянской ко­
лонизации Севера. Она происходила быстрее, когда при хозяйственном взаимодей­
ствии возникали семейные связи (при смешанных браках). О смешении новгородцев
с чудинками говорят предания жителей Андангских починков (место новгородско­
го Анфалова Городка). Тесные родственные связи в течение веков развивались пу­
тем этносмешений у местных финно-угров и славян по Сухоне в районе будущей
Шуйской вол., в результате чего эти народы "слились в один народ". В олонецких
деревнях бытовали предания "о брачующихся крестьянах с финскими девицами".
Со временем русские появлялись в неосвоенных местах с семьями, и тогда смеше­
ний с финнами не происходило. Следы смешений стали уменьшаться на пространст­
ве от Водлоозера к Каргополю.
Географические условия Севера способствовали всем этим процессам. Послед­
ние были заметнее у жителей речных бассейнов, где шла колонизация земель, позд­
нее по трактам, где наблюдалось обрусение северных народов - архангельских и
олонецких карел, коми в устюгско-сольвычегодских местах. Сближению этносов
способствовали и их торговые связи и занятия. В глухих же лесных пространствах
ассимиляция почти не происходила, ибо там финно-угры отступали в глубь террито­
рий, не входя в контакты со славяно-русскими пришельцами, особенно при кочевом

118
образе жизни аборигенов. Этим же процессам в ХШ-Х1У вв. способствовала и ре­
лигия. Ее общность облегчала взаимопроникновение народов. Раннее обращение в
христианство карел и коми, их просвещение, превосходящий культурный уровень у
славян - все это сыграло не последнюю роль в "поглощении" предков карел и коми
еще древнерусской народностью, а затем в X V в. и русскими.
Наконец, демографический фактор также содействовал сближению народов. Лю­
бой этнос в окружении иного многочисленного этноса неизбежно "поглощается" чис­
ленно и культурно превосходящим народом, а таким последним на Севере были рус­
ские. Там, где русские оказывались в среде превышающих их по численности других
народов, они утрачивали свою народность, переходя на язык и заимствуя культуру
этих народов (русские на Удоре-Вашке, в Якутии, на Колыме, в Индигирке и т.п.).
Не меньшее, чем антропологические данные, свидетельство ассимиляции славя­
но-русскими пришельцами местных финно-угров - лингвистический материал, а
именно данные диалектологии и ономастики . Дофинский слой северной топони­
47

мии, наиболее слабо изученный, имеет связь с индоевропейской топонимией. Он


распространен в изучаемых районах по Двине, Ваге, Модлоне, Свиди (между озера­
ми Лаче и Воже). Этот слой достаточно слаб в северной топонимии, так как под­
вергся позднейшей "финизации". Наречия древнего Заволочья (центральных рай­
онов Севера, в основном будущего Вологодского края) "возникали в языках, харак­
тер которых был обусловлен их географическим положением между прибалто-
финскими и саамскими наречиями, с одной стороны, и восточно-волжскими (мари),
с другой". Поэтому в топонимии Заволочья этот прибалто-финско-саамско-волж-
ский слой можно легко обнаружить. Примеры таких топонимов многочисленны: за­
лив Ошингерь в Устьянском р-не связан с марийской Ошеньгой, Ошугой, саамские
Яхреньга, Мехреньга, Ягрема, Няндома близки к марийским топонимам на -ер, -йар
(озеро) и др. Но под этим топонимическим слоем есть слой, созданный этносами,
языки которых промежуточны между прибалто-финско-саамскими и волжско-фин-
скими языками, а прибалто-финско-саамско-волжский слой возник уже при пересе­
лениях групп из Волго-Окского междуречья на Север, которые сменяли и ассими­
лировали друг друга, оставив субстратную топонимию Севера. Так или иначе этот
севернофинский слой наличествует в топонимии всех северных народов, а его чер­
ты - свидетельство контактов славян с чудью.
Прибалто-финская топонимия до прихода славян была уже распространена ши­
роко: финские Ихалица, Воя встречаются даже по Средней Сухоне; названия на
-лахта, близкие к западнофинским карелам, есть в Кеноозерском крае; Выя, Пине-
га восходят к вепско-прибалтийским названиям; вепские названия есть в бассейне
Ваги (Химанево), в Белозерье (Бонга, Бохтюга, Бохтеньга). Саамские названия,
близкие к прибалто-финским, остались на Кулое, в Белозерье, на Пинеге, по Сред­
ней Двине, на Вашке (Кумасолово, Обсолово - от ки1а - рыба, зио1о - остров; назва­
ния на -нюхч - лебедь, -чухн - саам, -нема - мыс). Некоторые фамилии местных жи­
телей, происходившие из языков финно-угров, стали здесь этнонимами: Буртасо-
вы - от буртас, с языка древнего полукочевого народа по Средней Волге, а с при­
нятием христианства буртасами называли чувашей; Мордвиновы - от мордвин и др.
Немного хуже представлена на Севере "пермская" топонимия. В восточных
районах Заволочья (позднее в районах коми) есть характерные дли нее названия на
-юга: Вежаюга - Святая река. В XIV в. Стефан Пермский застал зырян около Ус­
тюга, хотя в то время пермянское население в бассейне Сухоны, Юга, низовьев Лу­
зы растворилось в русской среде и остались лишь отдельные его очаги. На Средней
и Верхней Лузе пермяне еще обитали - это так называемая Лузская Пермца.
В Х1У-ХУ1 вв. топонимы Лузская и Вилегоцкая Пермца еще сохранялись, правда,
сама Вилегоцкая Пермца (пермяки) "рассосалась" в XVII в. Пермская вол. на Пине­
ге, Пермогоры на Двине, Пермас на р. Юг были районами долгого проживания ко­
ми; они называли себя пермяками в отличие от жителей Сысолы - зырян.

119
Современная северная топонимия несет в себе следы всех этих древнейших на­
пластований и примеры ее многочисленны . Это прежде всего название "столицы"
48

вологодских земель - г. Вологда, - которое породило ряд этимологических объяс­


нений, в том числе и ложнонародных. Одно из них состояло в том, что на пути нов­
городцев в Заволочье встречались труднопроходимые волоки по Вытегре, Ковже,
Порозовице, от которых и произошло название Вологда: "мол, будет волок, да во­
лок, да еще волок и будет река Волокла", короче, Вологда - от волок, Заволочье.
По другим версиям, топоним "Вологда" произошел: 1) от волотов - мифических бо­
гатырей, 2) от славянизированных имен скандинавских князей - Всеволод, Рог-
вальд, 3) от названия древних обитателей рек Вологды и Лежи - велижан. По сов­
ременным научным данным, этот топоним связан с гидронимом древневепского
происхождения, означавшем "белый" (река с белой прозрачной водой).
Многие другие топонимы также объясняются по-разному, но следы напласто­
ваний в них различных языков, без сомнения, отражены. Так, название Череповца
происходит: 1) от слова череповесъ, а оно в свою очередь - от древнерусского черепъ
(скорлупа) или от диалектного череп (твердость, возвышенность), 2) от названия ме­
стности по Белоозеру - Череповесь, Весь, 3) от названия целой округи, судя по до­
кументам Х У - Х У П вв., и происходит от древневепского гидронима в значении вода,
4 ) от древневепских слов чери (рыба), еп (гора), иначе - "племя весь рыбьей горы".
Во всех этих вариантах есть свидетельство "чудского влияния".
Происхождение названия одной из деревень в Белозерье - Росляковой, где, по
преданям, находился Синеусов курган, исследователи X I X в. объясняли несколько
другими влияниями: от варяжского К.оёз1а§еп (названия гребной общины норман­
нских моряков).
С точки зрения ложнонародной этимологии объяснялись многие названия не­
славянского происхождения, такие как Сухона - сухая река (сушь за перекатами)
или Кадников: 1) от катаники (катаные из овечьей шерсти сапоги), 2) от кадки, т.е.
бочек, которые здесь производили (даже в гербе города есть изображение кадки).
Но у некоторых названий есть аналоги в современных финно-угорских языках: Кар­
гополь - от карга (ворона), но скорее всего, от Каггшп роиП ИЛИ от Кагпип таа,
Кагпи1а (Медвежья сторона); Вытегра - от выть и гора; д. Харинская - от кар-ын
(кар - город, населенное место); д. Чупиново - от Чуб-ын; с. Тарнога - от эстонско­
го тт - осока ("Травяная река"); Карьеполь - от финского каръя - крепкий; Халез­
ский Городок - от халега (звук, сражение); Лахмокурье - от финского лах, лахта
(залив, бухта), от вепского 1апп (лещ); от курья - по-новгородски - залив; Тотьма -
от гидронима коми (оа (болотистое место); Сольвычегодск - от зырянского Солдор
1

(дор - место); Кокшеньга - от марийского кокша (лысый, сухой, в данном случае -


Сухая река), аналогично в Мари и на Урале - д. Кокшарово, фамилия Кокшаро-
вы и т.п.
Говоры Русского Севера - это также бесспорное свидетельство происхождения
севернорусского населения путем синтеза разных этнокомпонентов. И по данным
диалектологии, в древности на Севере обитали финно-угорские народы - прибалто-
финны карело-вепского типа и древнепермяне, которые не являлись непосредствен­
ными предшественниками карелов, вепсов, зырян, а были их предками. Заволочье
принадлежало карело-вепским племенам, промежуточным между прибалто-фин-
скими и пермскими племенами, говорившими на языке топонимии на -ньга.
Все русские северные говоры составили северное окающее наречие (в отличие
от южнорусскогого акающего), в котором сформировались отдельные группы гово­
ров. В каждой группе есть как общесеверные (и даже общерусские) черты, так и ме­
стная специфика . По словам исследователя Кокшеньги К. Свистунова, в диалект­
49

ном отношении речь там обильна "своими словами, выражениями". И подобное


обилие можно найти в любом из районов края. Так, диалектные названия в кузнеч­
ном, строительном и бочарном деле зафиксированы в Х У 1 - Х У П вв. у крестьян Спа-

120
со-Прилуцкого и Кирилло-Белозерского монастырей, отражая локальные особен­
ности языка: дмецъ, дулъщикъ, молотникъ, поковщикъ, гвоздарь, кирпичникъ,
печкаръ, печемазъ, бочарникъ; или 37 вариантов слова рукавицы (рабочая одежда)
в вологодских районах ХУ1-ХУП вв., из которых общерусские-рукавицы, рукавки,
вязаницы, голицы, устюгские, тотемские, сольвычегодские, важские - варенги, се­
вернорусские - вачеги (верхние рукавицы), исподки (нижние рукавицы); вологод-
ско-архангельские и до Зауралья - верхи, верхонки.
Специфика местных говоров создавалась еще до ХУ1 в., когда наблюдалось
противоборство новгородского, ростово-суздальского и московского говоров одно­
временно с продвижением их носителей на эту территорию. Позднее северные го­
воры обособились, сохранив черты тех или других, как, например, архаическое нов­
городское цоканье или возникший под ростовским влиянием переход одних звуков
в другие (еве,ово при произношении и), оканье и др. Новгородское цоканье в ока­
ющих говорах (его нет в ростово-суздальских землях) развилось главным образом
на юге Севера и на Верхней Волге (Шексна, Сить, Молога, Белозерье, Кологрив, от
Ветлуги до Владимирской губ.). Нецокающие говоры "прошли" на северо-запад от
Тихвина до Белоозера. Нивелировка же новгородских и ростовских черт в языке
происходила в центральных районах Севера, но на его западе долго сохранялась ар­
хаика и было заметно западное влияние (было слабое проникновение населения с
запада еще в древние времена). Тем не менее особенности говоров еще долго про­
слеживались в разных районах.
На северо-западе и юго-западе Вологодской губ. (Каргополье и Вытегра в том
числе), испытавшим кроме новгородского сильное финское влияние, в произноше­
нии слов преобладали звуки ц вместо ч, ф вместо х (его нет в финском языке), уо пе­
реходило в 0 , и - в е и д р . В самом северном вологодском районе - Вельском - в го­
воре остались и ц, и ч и развилось сц вместо щ, х перед к; на Кокшеньге ц и ч оста­
лись неясные, там произносили среднее между ними, а звук л как у или как е. В во­
сточном яренском говоре отмечалось то же самое. К нему близки устюгский и соль­
вычегодский говоры, лишь в Устюге нет ч вместо ц, а в сольвычегодском есть мяг­
кое ц вместо ч. Переход одних звуков в другие есть и в центральных тотемских и
кадниковских говорах (о как уо, ё из е, е из я), там же - двойное ш (ешшо); произно­
шение одного звука вместо другого - в вместо л; такие же признаки есть в юго-во­
сточном Никольском и юго-западном грязовецком говорах, но там еще и сильное
стяжение гласных в грязовецком и местоимение штё в Никольском. В последнем
чувствуется близость с соседними тотемским, костромским и вятским говорами (сю­
да шла волна заселения с Ветлуги и Унжи и на восток от Тотьмы по Сухоне), но с
постепенной нивелировкой этих черт с течением времени.
Есть общие черты и специфика в соседних между собой центральных вологод­
ском, тотемском, грязовецком и кадниковском говорах. Общее в них - это некото­
рое единообразие (дифтонг уо вместо о, твердое ни л, частицы -те и -то в конце
слов); специфичное - вологодская замена л на у, нерезкость особенностей говора
вблизи города, грязовецкое аканье на севере уезда и уо вместо о на его юге, кок-
шеньгско-тотемская замена одних звуков другими и т.д.
Кроме сохранения своих местных особенностей языки всех северных народов
постоянно испытывали взаимовлияние. Оно было преобладающим со стороны рус­
ского языка на местные финские как языка численно и культурно превосходящих
русских над остальными народами. Особенно это сказалось в конструкции и постро­
ении карельской и коми речи. Но некоторые заимствования из этих языков были и
в севернорусской речи, главным образом в лексике. Ряд этнографических терминов
у русских - финно-угорского происхождения: бугра (землянка), каржаки (кбты, са­
поги), каска (подсека), кердега (сеть), курник (рыбный пирог), ламба (озеро), мёрда
(рыболовная снасть), мутник (невод), себра (община) - от зеига (фин.) - артель,
селъга (гора), чича (сестра) и др.

121
Из финно-угорских языков перешло ударение в словах на первый слог. Появи­
лось и некоторое "неправильное" произношение звуков при переходе одних из них
в другие. Много таких заимствований в речи русских на западе Вологодского края
(Вытегра, Каргополь) и на северо-востоке (Сольвычегодск). Словообразующие мо­
дели многих этнотерминов имеют сходство у русских, коми, вепсов, карел, в частно­
сти терминология свадебного обряда.
Таким образом, данные языка и топонимии, как и археологические и антропо­
логические свидетельства, не только подтверждают "синтез этнокомпонентов" в
населении Севера, но и позволяют выделить отдельные ареалы с местной специфи­
кой, прежде всего запад, центр и восток, где этническая история населения шла по-
разному и по особому складывался этнический состав их жителей.
С вхождением северных районов в состав Московского государства нивелирую­
щие явления во всех сторонах жизни и в языке стали нарастать, что обусловлива­
лось единым социально-экономическим, историческим и этническим развитием
этих районов с XVI в. К тому же в XVII в. закончилось освоение Севера, прекрати­
лись массовые миграции, этнический состав населения становился более или менее
постоянным и мало меняющимся. В изучаемом Вологодском крае основным насе­
лением были русские, в его западных районах имелось некоторое количество карел
и вепсов, а на востоке - коми-зырян и коми-пермяков.
В литературе ХГХ в. появились мнения о вкраплении западного населения сре­
ди жителей Севера с XVII в., главным образом в присухонских местах, и это связы­
валось со временем Смуты, когда происходило нашествие польско-литовских воен­
ных отрядов. С тех времен в народе бытовали легенды о "поляках", "о панах" , за­
50

фиксированные даже в местных летописях. В "Вологодском летописце" под 1613 г.


записано: "...В Прилуцком монастыре польские и литовские люди... с казаками.., во­
евали села и деревни..." О военных действиях с "литвой" существовали легенды в де­
ревнях Тордоксы по Вожеозеру. Разбитые под Москвой и "в страхе заполонившие
чужой речью берега Шексны" шли эти гонимые польско-литовские отряды и "ви­
дела их церковь Параскевы Пятницы Рыбной (у рыбаков - И.В.)". Никольское Го­
родище Спасской вол. на Кокшеньге также защищалось от "панов". В Великом Ус­
тье в Панском болоте утонули отряды панов в Смутное время. В одной народной
песне в Никольском у. пелось: "паны пиво выпили, а хозяев выбили".
Военные действия, разбой и грабежи прошли под Вологдой, в Кадниковском у.
(волости Грибцовская, Корнеевская, Заднесельская), Вельском, Устюгском, Соль­
вычегодском уездах, в Кичменьгском Городке, в Шекснинско-Белозерском крае.
Здесь хозяйничали отряды казаков пана Голеневского и гетмана Баловича. Эти раз­
бойничьи отряды и отождествлялись в народе с поляками (пан - барин в Вель­
ском у.). С тех времен якобы появились у местных жителей польские фамилии. Но
это неверное представление, так как никакого оседания в русских селениях поль­
ских людей не происходило, а происходили военные действия и эти отряды были
разбиты или изгнаны. К тому же фамилии вообще явление позднее. Польские фа­
милии стали возникать позднее, когда после раздела Польши сюда попадали вы­
сланные поляки. Именно с тех времен в Кадниковском у. жили известные Пижаев-
ские-Марковичи, Симановские, Никопольские и др. Кроме польских фамилий отме­
чалось некоторое западное влияние в народной культуре и в языке (ляшские черты
в одежде, акающий говор), до конца не объяснимое и в наши дни. Но в науке суще­
ствует мнение, что проникновение какой-то части населения с запада на Север бы­
ло еще в древнерусский период, а возможно еще ранее и с тех пор под западным
влиянием формировалась в языке и культуре местная специфика. Так или иначе, за­
падный (польский) элемент в любом периоде истории Севера не мог оказать суще­
ственного влияния на этносостав его населения .
51

В XVIII в. при завершении заселения северных территорий русскими и их отли­


ве на восток и на юг этнический состав жителей северных уездов не менялся . 52

122
94% их общего числа приходилось на русских, в западных уездах Вологодчины жи­
ли карелы (тогда в новгородских и олонецком Вытегорском уезде) и вепсы. Креще­
ние этих народов началось в Новгородской земле уже в ХП в. В ХУ1-ХУП вв. после
русско-шведской войны по Столбовскому миру началось переселение карел в нов­
городские и тверские земли, где они проживали и в последующее время. Незначи­
тельное число жителей здесь составили и финны, которые к этому времени уже об­
русели. На востоке края в русских волостях оставались коми (устюгско-сольвыче-
годские места), основное проживание которых находилось в Устьсысольском и
Яренском уездах. Но и коми этих районов заметно обрусели: в Ношульской и Обе-
чевской волостях Сольвычегодского у. к 1760 г. они были двуязычны. В 1780 г. Луз-
ская Пермца Устюгского у. вошла в состав Коми края, но экономически оставалась
связанной с Устюгом. Здесь жили однофамильцы - русские и коми - Безносиковы.
Из 52 фамилий края (Устьсысольский у.) только две являлись по происхождению
коми, остальные - русские, т.е. русское влияние здесь было давним и глубоким.
Более полные сведения об этническом составе населения относятся к ревизиям
первой половины ХГХ в. (У1-Х ревизии) и 1860-1880-м годам при подготовке Пер­
вой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г . И по этим данным
53

изменений этнического состава населения северных уездов до 1890-х годов не про­


исходило. В отдельных описаниях есть указания на проживание карел в Устюжен-
ском у. (1370 мужчин и 1080 женщин в 1829 г.), в 1840 г. - снова карел, заметно об­
русевших у Кубенского и Белоозера (в Кирилловском у.), у оз. Онежского (10 селе­
ний с 321 чел.) в Вытегорском у., в 1850-е годы коми-зырян в Устюгском и Сольвы­
чегодском уездах. Незначительным было число цыган (13 семей, 75 чел.), живших
оседло в Тотемском и Кадниковском уездах. В 1850-е годы русские в вологодских
уездах насчитывали 809 276 душ обоего пола, немцы - 100 душ, цыгане - 160, зыря­
не - 76 247 (в основном в Яренском и Устьсысольском уездах), где их обрусения не
произошло, так как уже с XVI в. в церквях шли богослужения на языке коми и по­
следующие за их крестителем Стефаном Пермским священники и монахи были из
зырян.
Граница расселения зырян с русскими прошла по низовьям Вычегды (за
200 верст от ее устья) в Сольвычегодском у.; Лальск и Сольвычегодск на Вычегде
были городами, основанными еще новгородцами, сосланными сюда Иваном Гроз­
ным. В Яренском у. среди зырян проживало несколько русских семей новгородского
происхождения со времен Ивана IV: Осколовы в Цылибинской вол. и Титовы около
Устьсысольска в двух деревнях в Титовском грэзде и Ганя-грэзде; в последних двух
деревнях жили Муравьевы и Савины - тоже новгородского происхождения. В Усть­
сысольском у. русских было несколько больше - до 700 душ обоего пола.
В середине XIX в. в Сольвычегодском у. проживали белорусы - потомки людей,
призванных на службу к Строгановым. Они занимали несколько деревень по Лале
и жили обособленно от окружающего населения.
Некоторые изменения этносостава населения произошли после реформы
1861 г., когда создались условия для освоения новых территорий и открылся путь
для притока населения, что было связано с предоставлением крестьянам права по­
купки недостающих земель в казенных пустующих дачах. Происходили перемеще­
ния крестьян на свободные земли и подселения из других губерний. Эти явления от­
разила перепись 1897 г. Хотя, по ее данным, население вологодских уездов в пода­
54

вляющей массе оставалось русским (от 91 до 99% из общего числа), там обнаружи­
ваются и представители иных народов, в том числе из Прибалтики - 0,59%, с Кав­
каза - 0,1%, из Средней Азии - 0,03, Финляндии - 0,39% от всего населения и даже
иностранцы - 0,4% в городах. Самыми значительными по численности из нерусских
народов были коми на востоке губернии - 8,57%, а на западе - карелы и финны
(главным образом в Вытегорском у. соответственно 0,02 и 1,37% и менее в Белозер­
ском, Кирилловском, Устюженском и Череповецком уездах). Вепсы по этой перепи-

123
си не указаны, они зафиксированы в составе русских, что свидетельствует о значи­
тельной степени их обрусения. Наличие представителей других народов, скорее,
связано не с миграциями, а с правительственной практикой ссылать сюда осужден­
ных из тех или иных губерний. Н е ссыльное же население, а переселенцы, попада­
ли в основном из соседних Костромской и Вятской губерний на незанятые земли
юго-восточных районов Вологодской губ.
Несмотря на однообразный состав населения, оно не было однородным в этни­
ческом отношении, и э т о нашло отражение в различных описаниях Вологодского
края. В них обращалось внимание на разный физический облик людей, на своеоб­
разие характера, образа жизни, нравов и нравственности, на обычаях, присущих жи­
телям целых уездов, волостей, отдельных селений. В основе таких различий - раз­
ная этническая история населения западных, восточных и центральных районов В о -
логодчины, подтверждение чему находим в следующих свидетельствах.
Так, население Череповецкого края, по описаниям исследователей конца
Х Г Х в., было уже "сплошь русским", но "следы чуди в их типах, обычаях, речи" ос­
тавались заметными. Лишь у раскольников сохранился "чисто великорусский тип",
а у остального населения от русских было разве что их "средний рост и долготерпе­
ние". Так как "нравы и обычаи народа зависят от климата и природы", то жители
здешних болот "унылы и вялы".
В другом западном районе - в У с т ю ж н е Железнопольской - наличие природных
железных руд и занятие железоделательным промыслом наложило отпечаток на
характер жителей. П о местной поговорке: " У с л о ж н а Железная, а люди в ней ка­
менные" - это были кузнецы-расковщики с замкнутым и твердым характером.
Исследователь Севера А . А . Шустиков находил "неприветливыми и угрюмыми"
жителей некоторых волостей между Кирилловским и Кадниковским уездами (Оги-
балово, Чужга, Чарозеро, Дягилевы Горы - имение Голицыных). В облике местных
русских, по его наблюдению, "чувствуется примесь карельской крови". У населения
этих мест действительно был сильный "финский" компонент, а в глазах местных ис­
ториков и краеведов потомки древней чуди заметно "уступали" славянам в культур­
ном и физическом развитии. Так, у карел они отмечали "угловатое длинное тулови­
ще на коротких ногах, руки длинные, рост средний", но телосложение плотное,
крепкое, "цвет лица розовый или малиновый", "усы светлее бороды", сильную ску­
ластость.
В соседнем Каргополье из-за смешения народов нет "чисто славянского типа",
там жила "чудь белоглазая", а позднее карелы усвоили славянскую культуру, язык,
семейный уклад, религию. Тем не менее, "каргополы" по физическим свойствам от­
личаются от карел: "выше среднего роста, крепкого сложения, склонны к дородст­
ву, полноте, добродушны, простоваты, они русые и рыжие, светлоглазые". Э т о " в о ­
обще русский тип", а в народе облик каргопольца определяли так: "Красна рожа,
рвана одежа, рот пол - верно, каргопол". В зависимости же от степени смешения
славянского и финно-угорского компонентов в районах Каргополья до сих пор раз­
личаются жители Лекшмозера, Кенозера, Пачеозера . Н о все они по историческо­
му прошлому и экономическому развитию "тянут" к северным и восточным соседям
(вологжанам и архангельцам), а не к олонецким карелам. Финские черты в облике
жителей западных уездов со временем сгладились, а к славянским прибавились уг­
ловатость и скуластость, но у обоих народов здесь в основном светлые глаза и воло­
сы. Там же, где преобладал "славянский компонент" (восток Вытегорского у.), у
жителей отмечался " р о с т выше среднего, волосы русые и темные, глаза светлосе­
рые и карие; они добры, просты, р а д у ш н ы " .
55

Чем ближе к центральным районам Вологодской губ., тем больше свидетельств


" о здоровых и крепких русских", каковыми, например, были жители Вологодско­
го у. или обитатели Рабанги (21 деревня между Вологодским и Кадниковским уезда­
ми) на Сухоне, имевшие "наружность обыкновенную, рост средний, крепкое сложе-

124
ние, они бойкие и смуглые, язык их правильный, но говор отрывистый, а в других
местах губернии говорят нараспев". Славянские черты в характерах возобладали у
жителей Устья Кубенского (Кадниковский у.): "они предприимчивы, как прежние
новгородцы", богаты, "живут на городской манер", нет праздности и "любят разные
нововведения". В кадниковской Устьянщине (д. Шпылиха), по словам местных жи­
телей, характер людей "буйный", к тому же "шпыловские мужики все толстые
кулаки". А в целом "кадниковский народ религиозен, честен, трудолюбив, весел,
склонен к шуткам". В его "обычаях много хорошего, гуманного, разумного".
По физическому облику кадниковцы среднего роста, иногда высокие, телосложе­
ния крепкого и стройного, смуглые, русоволосые.
У народа в соседних тотемских деревнях (Калининская вол.) "отклонений от об­
щерусских типов нет, рост большой, частью - средний. Они темнорусые, у них нет
скул, нос умеренный, даже красивый". В этом же уезде в Шуйской вол. с древних
времен при тесной жизни этносов произошло "их слияние в один народ", а преобла­
дание культуры пришельцев было настолько велико, что коренные жители "утра­
тили свое обличье, растворившись в пришельцах. Только чуждые славянскому язы­
ку названия рек, деревень, урочищ говорят о коренных жителях - исчезнувших пле­
менах чуди". И теперь у здешних людей "в наружности есть черты, которые гово­
рят о их нерусском происхождении" (раскосые глаза, рост ниже среднего, редкая и
жесткая растительность, скулы). Они "рознятся с соседями" (Грязовец, Солигалич):
"это видно в говоре, в способе ведения хозяйства, в их жилище". "Причиной благо­
получия шуйских крестьян было их происхождение от предприимчивых новгород­
цев, а затем - их жизнь в Ростовском митрополье"; с 1676 г. они стали экономиче­
скими крестьянами, условия жизни которых были лучше, чем у помещичьих кресть­
ян. Точно так же в Бережнослободской вол. Тотемского у. крестьяне, "хотя грубы
и дики", но не знали крепостничества, поэтому у них - "простота воли". В целом же
тотемский народ нрава миролюбивого, тихого, немстительного. Нечто "финское"
по "племени и характеру" наряду с преобладанием русского оставалось у жителей и
других центральных районов Вологодского края (в Лежской вол. Грязовецкого у.)
или "особая суровость характера" у людей на Кокшеньге Тотемского у . 56

Большим своеобразием в центре вологодских земель отличались кокшары -


жители Кокшеньги , предки которых испытали влияние не только древней чуди и
57

мери (ХИ-ХУ вв.), но и двух потоков славян - новгородцев и ростовцев. Этот народ
жил в семи волостях по Кокшеньге, в местности между реками Илезой и Кортюгом,
в соседних волостях по Уфтюге (девять волостей), и все это пространство занимало
среднюю Вагу с притоками - Усья с Кокшеньгой, Вель, Кулой, где к концу Х1Х-на-
чалу XX в. было 40 тыс. жителей. Кокшеньгские волости заселялись из Новгорода:
новгородцы по прозвищам "Сила" и "Бусый" пришли в эти места, оставив здесь по­
сле себя фамилии Силинских и Бусыревых. Внешне кокшары похожи на соседей, но
в нравах и обычаях имеют значительные отличия. Они здоровые, крепкого тело­
сложения, сильные, ловкие, проворные, особого душевного склада. И в то же вре­
мя их тип "похож на зырян". "Живут кокшары особняком, у них иные обычаи, не­
жели у соседей; к ним не проникает ничего чужого, от них же заимствуется многое.
Чувствуется, что это потомки Новгорода (со времен Марфы Посадницы)." Все они
называют себя "кокшары" - от "Кокшеньга" (иногда - "Кокшельга").
Древняя "чудь", "чудин", по их мнению, - «невзрачный человек, обросший во­
лосами, с белыми глазами ("чудь белоглазая"), дикий». Прозвище "чудь" осталось
за группой жителей некоторых деревень "по их чудской природе": у Батоговых и
других в деревнях Подгорная (Игунинская), Ильинская и Скребиха. "Они ни празд­
ника, ни воскресенья не знают, все на работе, либо в лесу, в церкви не бывают и мо­
литвы не знают, тем более ни книг не читают, грамоте не знают". Наряду с их про­
званием "кокшары", существует кличка "мордва" (д. Наумовская Спасской вол.),
"зырь", или "зыряна" и "корела" (д. Первая Корелинская или Боярская и Вторая

125
Корелинская или Володино Поцкого общества Спасской вол.). По преданию, жите­
ли корелинских деревень - корелы, "светлорусые, честные, злопамятные, со слабо
развитыми умственными способностями"; у них у всех одна фамилия - Девятовские.
В Озерецком приходе в д. Ричка когда-то жила чудь, а теперь ее жители отличают­
ся от кокшаров; "чудь" - их родовое прозвище, они не забывают обид, очень выдер­
жаны, честны, "роста среднего, высоких нет, смуглее, чем кокшары". Таким обра­
зом, у кокшар было больше и в характере, и в облике черт новгородских, чем древ-
нечудских. В общем, кокшар - "это бунтовщик, разбойник, головорез, но в сущно­
сти это трудолюбивые, энергичные, предприимчивые и сметливые люди". Они
"красивы, смуглы, черноволосы, черноглазы".
Среди кокшаров выделялись более мелкие группы, отличавшие себя от сосе­
дей. Это илежане по р. Илезе, перенявшие многое в своей культуре от "беглых" пе­
реселенцев, в отличие от "давнишних" жителей этих мест - кокшаров, и руфовичи,
руфенки по Верхней Кокшеньге, занимавшиеся гончарным промыслом, родона­
чальником которого в ХУШ в. был некий Руф.
Близкие соседи кокшаров по Вели и Кулою имеют с ними сходство во внешнем
облике. Как отмечалось, народ в Вельском у. в Тавреньге (деревни Шируханово,
Прилуки) "своеобразен по типу: у него высокий рост, глаза серозеленые и голубые,
большие" (славянские черты), в то же время их отличает "челюстной прогнатизм"
(выступание челюстей), темные волосы (возможно, от сублапаноидного типа); в
других деревнях Тавреньги у жителей средний рост, карие глаза, русые волосы, они
курносы, т.е. налицо смешение различных признаков. Их туловище "длинное, поэ­
тому таврежан зовут брюханами или векшеедами (векша-белка)", в то же время их
женщины очень красивы - "русоволосые, белолицые, дородные", есть и красивые
мужчины - "высокие, черноглазые". "Это новгородцы, но как бы оцыганенные",
как считали местные краеведы, поскольку часть жителей уезда - "чудского проис­
хождения". Такими же чертами обладали и жители Верхней Ваги - "ваганы": "тол­
стобрюхий ваган роста среднего, телосложения крепкого и стройного; господству­
ющий цвет волос и глаз - беловатый" (от "чуди белоглазой"). "Обличье их оваль­
ное. Они смелы. К физическому труду привычны, проворны, любят петь". По Верх­
нему Кулою жили такие же люди, а "по преданию, они вышли из карел и финнов".
Северные соседи важан и кулойцев - жители Шенкурского у., которые также счи­
тались потомками новгородцев: они "светлые, русые волосы; черты характера их
слагались под влиянием географических и общественных условий края и резко от­
личаются от других русских губерний". В отличие от них, "двиняне" - аборигены
(финно-угры) "среднего роста, толсты, полнокровны, с широким лицом, со скулами,
рыжие". Они давали другим северянам прозвища: архангельцы - "морякоеды" (пи­
тались морской рыбой), вологжане - "телятники" (есть предание, как они съели те­
ленка с подковами), шенкурцы на Ваге - "ваги кособрюхие" (носят низко на животе
пояс), двиняне - "водохлебы" (занимаются сплавом леса), тарножане - "векмоеды"
(живут охотой на "векму" - белку).
Соседями кокшаров были и слобожане в с. Благовещенском по р. Устья, назы­
вавшие себя таким именем потому, что жили в "Купечески слободе" - ярмарочной
части села. Рядом с Кокшеньгой по Нижней Тойме у тоймичей различалась группа
качемян (из д. Качем в верховьях Тоймы), занимавшихся охотой, лесными промыс­
лами и отходничеством.
Третью своеобразную группу вологодского населения составлял народ восточ­
ных Сольвычегодского, Великоустюжского и частично - соседних с ними Яренско-
го и Устьсысольского уездов . Здесь с ранних периодов истории в тесном соприкос­
58

новении жили предки русских и коми, поэтому население обладало чертами обоих
этносов. Так, если в Кичменьгском Городке (в центре Великоустюжского у.) "народ бо-
гобоязлив, трудолюбив, честен, чистоплотен, хорошо одет, живет богато и опрятно",
то южнее, в Никольском у. (часть бывшего Устюжского у.) по границе с Вятской

126
землей, "жители похожи на вятчан, ленивы, вороваты; их язык неправильный, не­
чистый". В другом районе Никольского у. - в Шарженгской вол. - жила "чудь", но
ее тип в течение пяти веков сгладился. Сюда приселялся народ из Новгорода, Соли-
галича, Костромы и Тотьмы. Как кичменьгско-городцы, так и жители Халезких Го­
родков Байдаровской вол. Никольского у. "считают себя потомками новгородцев".
Здесь когда-то шел новгородец Анфал на Каму воевать с чудью. Жители здешних
Андангских починков имеют фамилию Новгородцевы. Тем не менее, черты фин­
ского характера и у теперешних крестьян, как отмечали местные исследователи,
проявляются явственно: "они больше любят охотиться, нежели работать на пашне,
и очень привязаны к старине".
От новгородцев осталось многое в характере и облике русских Сольвычегод-
ска. Там считали себя потомками новгородцев жители строгановского селения Чер­
нигова близ Сольвычегодска.
По обследованию медиков, устюжане (Палемская вол.) "вследствие отхода ум­
ственно развиты". Здесь не было крепостничества, поэтому у людей есть "чувство
собственного достоинства". Это население "крепкое физически, нравственно и ум­
ственно, носит в себе зародыш нормальной здоровой (разумной) жизни". Отмечали
у устюжан и такие черты: "они не помнят, чтобы когда-нибудь было слышно о во­
ре между ними; в деревнях и городах не замыкают никогда дверей". Устюжане и
сольвычегодцы - народ "рослый, красивый, бойкий", живут в "веселых", "красных"
деревнях (у них избы строят из сосны красноватого цвета). От них отличаются "низ­
корослые, некрасивые, бедно одетые плюгавые мужиченки, лапотники, чахлые ба­
бы и дохлые дети", живущие в серых низких избах и "килейках" в болотистых мес­
тах Вологодского, Кадниковского, Тотемского уездов.
С соседними зырянами у русских много сходства во всем, а основные различия -
в языке. Зырянские этнонимы комиморт, или зырянин (от слова зырэдем) перешли
в русский язык и обозначали их самоназвания. По описаниям, коми из разных мест
различались между собой в зависимости от степени смешения со "славянским компо­
нентом". Устьсысольские зыряне сохраняли свой язык и обычаи (Уркинская вол.),
"они грубы, необразованны, но зато добры и смышлены", это народ "здоровый, ро­
ста невысокого, коренастые"; есть и русские рядом с ними в с. Лойма. Зыряне по
Верхней Печоре и Вычегде (Троицко-Печорский р-н) "мало отличаются от русских,
особенно по Вычегде. По Печоре они светлые, русые, с карими или зелеными глаза­
ми с косым разрезом глаз, с монголоидной складкой века, роста среднего, корена­
стые". В целом же на первый взгляд, коми "вялы, тщедушны, робки, пасмурны,
телосложения правильного, роста среднего, с белым лицом, у них быстрый взгляд,
резкий, певучий и отрывистый говор; они выносливы к климату, смелы, предприим­
чивы, хранят обычаи дедов, честны, гостеприимны, радушны, хлебосольны".
Интересно, что по именам и прозвищам (по антропонимии) жителей Верхнего
Подвинья еще в XVII в. прослеживались свойства их носителей, например, черты
характера (Удалец, Ханжа, Бык, Каша, Кислой, Дутой, Копос, Батура, Брага, Воло­
кита, Кот, Короб), поведение (Бахарь, Рукомах, Зуб, Дрокованко), место происхож­
дения или проживания (Южак, Вологжанин, Вага, Пинега, Москва и т.п.), этниче­
ская принадлежность (Корела, Зырянин, Литва, Бакшъико, Карым, Мурат) . 59

Сравнивая русских и зырян в вологодских уездах, исследователи прошлого века


заключали: вологодские крестьяне - и русские, и зыряне - "отличались крепким те­
лосложением, имели рост более средний, лица редко правильные". Исторические
судьбы и жизнь этих народов, единые еще с XVI в. закрепили их сходство и не вне­
сли резких различий не только во внешность, но и во все стороны жизни. Отдель­
ными чертами облика и быта они, конечно, различались. Русские "были открыты и
откровенны, размашисты даже в своих пороках; зыряне - недоверчивы, скрытны;
первые - рассудительны, смышлены, любят новинку, уважают промышленность,
деятельны; вторые - необщительны, слепо привязаны к родине и старине, честны в

127
отношении к своему брату, но не таковы с теми, кого не знают, и враги всего чужо­
го. В умственном образовании - преимущество у русских". Но у них, как отмечал
Ф. Бунаков, есть большой порок - пьянство, который он распространил на весь на­
род, что противоречило действительности. В юго-западных вологодских уездах его
поразили "пивные праздники", однако этот общий для русских обычай никоим об­
разом не свидетельствует о пьянстве. Пивоварением славились многие русские де­
ревни.
Зыряне от русских, как считал этот исследователь, "постигают наслаждение
пьянства"; у них, по его словам, "рано пробуждаются чувственные наслаждения, от­
чего целые деревни заражены сифилисом". Несмотря на пороки отдельных людей,
"северные умельцы" во все времена сохраняли "мудрое терпение", высокую нравст­
венность и стойкость, приверженность памяти и опыту своих предков. Формирова­
ние облика деятельного и энергичного северянина, его "исторического типажа" от­
носится к Х1-ХП вв., когда предприимчивый промысловик и земледелец начал осва­
ивать Север, а затем с XVI в. стал первопроходцем Урала и Сибири.
Итак, население вологодских уездов, как и всего Севера, было разным по этно-
составу. Самые многочисленные из здешних народов - русские, хотя и образовыва­
ли единую севернорусскую общность, отличались по ряду признаков и имели ло­
кальные группы. Различия проявлялись в территориальном, сословном, этническом
или же в конфессиональном плане. На сложение территориальных групп любого
народа обычно влияют природно-климатические и зонально-географические фак­
торы, определявшие характер хозяйственной деятельности и быт населения, на сло­
жение сословных групп - социально-экономическое развитие отдельных районов,
конфессиональных - различное вероисповедание, этнотерриториальных - те или
иные этнические процессы и контакты с другими народами.
В целом русские Севера - это крупная этнографическая группа народа, среди
которой есть мелкие образования, отличающиеся самоназваниями, своеобразием
хозяйственной деятельности и локальных форм народной культуры . Правда, в се­
60

верной историко-культурной зоне имелось меньше отдельных подразделений наро­


да, чем в южнорусской зоне. Характером северной колонизации (незначительность
правительственной, массовость крестьянской и монастырской) было обусловлено
культурно-языковое единство населения Севера. Однообразный же характер зем­
ледельческой колонизации, в свою очередь, объяснялся естественными фактора­
ми - отсутствием сухопутных дорог (поэтому контакты осуществлялись только по
рекам, занятыми населением иного происхождения) и помощи со стороны прави­
тельства, хотя земледельцы и стремились найти "лучшие" земли. На Севере различ­
ные народные потоки и "элементы" сталкивались и объединялись между собой не
часто, а потому здесь и не сложилось резких этнографических и диалектных границ.
В ХГ/-ХУ1 вв. на Севере существовали местные территориальные группы рус­
ских, именовавшиеся по местам их расселения (онежане, белозеры, двиняне и т.п.).
В состав всех этих групп вошли новгородцы, "низовское" население древней Руси и
другие этноэлементы. Из них лишь "ильменские поозеры" - наиболее прямые по­
томки древних новгородцев - сохраняли физический тип последних и диалектные
особенности новгородского говора. На формирование указанных групп влияли как
зональное размещение, так и "этнические компоненты" в их составе.
К Х1У-ХУ1 вв. относится и существование в севернодвинских землях Ростовщи-
ны (ростовских владений), клином врезавшейся в новгородское Заволочье. Населе­
ние Ростовщины по происхождению было связано с "низовцами" и жило в Белозерье,
на северо-восточном берегу Кубенского озера ("Заозерье"), в северо-восточной час­
ти уделов ярославских князей (Бохтюжская вол. Кадниковского и Авнежская - Гря-
зовецкого уездов), в правобережье Северной Двины с притоками Кокшеньгой,
Белью, Вагой, Сухоной. Ростовщина на Сухоне заняла будущую Шуйскую вол. То­
темского у. - ростовское митрополъе, и за здешними жителями закрепилось назва-

128
ние митрополы (существовало в значении этнонима), позднее ставшими экономиче­
скими крестьянами. Таким образом, и население Ростовщины являлось локальной эт-
нотерриториальной общностью и частично сословным образованием.
На Севере были и более крупные территориальные группы русских. К ним от­
носятся известные поморы - потомки новгородцев, частично "низовцев", отличав­
шиеся по хозяйственному быту от других северных русских, но близкие к ним по
народной культуре. В их среде сформировались две более мелкие группы - усть-
цилёмы и пустозёры на Печоре, по происхождению - потомки новгородцев с
некоторой примесью местных финно-угров, по быту и те, и другие, близки к Нов­
городу.
К этнотерриториальным образованиям можно отнести еще небольшую группу
русских, живших по соседству с вологодскими жителями - население по р. Сить в
Моложском у. Ярославской губ., известное своим самоназванием сицкари. По хара­
ктеру своего формирования они связаны с ростово-суздальским продвижением на
Север, но в них влились и другие "этноэлементы". В удельный период их земли бы­
ли славянскими (князей Сицких), в Смутное время сюда попала часть карел из-за
Свейского рубежа, в ХУ1-ХУ11 вв. переселилась часть русских из центра (москов­
ские ткг.чж-хамовники), а позднее, в XIX в., - снова карелы из Тверской и Новгород­
ской губерний. Из своего центра сицкари попали на Шексну и Мологу, и тогда их
обособленность была нарушена. Но население и Шексны, и Мологи приобрело от
них в говоре дзеканье (западный элемент), аканье, цоканье.
В северных уездах существовали еще небольшие группы русских, формирование
которых было связано с другими моментами, нежели участие этносов и характер эт-
ноконтактов. В языковом отношении на юго-западе Севера отличалась от остально­
го населения группа ягутков (ягунов), по происхождению связанная с бурлаками
Волги. Яго вместо его и каго (кагоканьё) - черты бурлацкого говора, проникшего в
Череповецкий, Белозерский и Кирилловский уезды. Эта группа населения - профес­
сионального происхождения, связанного с бурлацкими занятиями и получившая свое
название от прозвища.
Самым большим своеобразием в пределах рассматриваемых вологодских уез­
дов отличались упомянутые кокшары. Они составили специфическую этнографи­
ческую группу на Севере, вобрав в себя все черты составлявших их "этнокомпонен-
тов". Антропологический тип их "проник" из Ростова - это так называемый верхне-
волжский тип, распространенный у русских Верхней Волги. От Новгорода они пе­
реняли "бойкий характер" и многие формы народной культуры (например, гнездо­
вое расположение деревень и др.). Их диалект - вологодско-вятский, распростра­
нившийся от Белозерья по средней Двине к Вятке, но топонимия, как и все названия
Севера, - финно-угорская, а самоназвание кокша, кокшары - от марийского - лы­
сый, сухой; их земля входила в Ростовщину, а затем здесь развилось дворцовое зем­
левладение. Своими бытом, нравом и обычаями они значительно отличались от ос­
тальных вологжан и не воспринимали ничего "чужеродного".
Таковыми в конце Х1Х-начале X X в. стали русские на Севере. X X столетие,
особенно его первая половина, мало влияли на состав населения северных районов.
В юго-восточной части вологодских земель, где имелись незанятые земли, этот со­
став несколько изменился в связи с приселением в столыпинское время эстонцев,
латышей, литовцев и белорусов (более 7 тыс.), живших здесь компактно, не подсе­
ляясь к русским деревням. Проводимые после революции переписи населения 1920
и 1926 гг. фиксировали наличие представителей этих народов в вологодских рай­
онах . Правда, самые многочисленные из них - эстонцы, по данным 1926 г., соста­
61

вили в населении только Никольского у. 0,61%.


В западных уездах немногочисленны по-прежнему были карелы (0,3% в Чере­
повецком у.) и вепсы (1,7% там же), а в восточных районах (Шонга в Устюгском,
Пермас в Никольском) - коми-зыряне (0,1%).

9 Русский Север... 129


Последующие десятилетия привели к подселению в вологодские города и селе­
ния ссыльных из различных регионов страны (1930-е годы), убыли населения в воен­
ные 1940-е годы и оседанию некоторой части мигрантов из областей и республик
СССР в 1950-1980-е годы, так что последняя перепись 1989 г. обнаружила на воло­
годской земле представителей 50 народов. Тем не менее область оставалась русской
по составу населения. Немногочисленные финно-угры при многовековом тесном
проживании в этих пределах с русскими слились с последними, и произошла нивели­
ровка во всех сторонах жизни этих народов. Так, зыряне в восточных русских рай­
онах стали считать себя русскими, у них появились русские фамилии, а в их речи есть
звуки ф и х, отсутствующие в языке коми. Аналогичные процессы в этноразвитии
произошли у вепсов и карел. Вепсы стали двуязычными, причем вепский язык уже в
1960-е годы применялся как разговорный, а в 1920-30-е годы русским пользовались
лишь мужчины. Младшее поколение вепсов теперь целиком перешло на русский
язык. Если у молодежи русский язык приобрел книжные обороты, то у старших по­
колений сохранились старые слова, масса пословиц, поговорок, сравнений.
Не только язык этих народов стал общим, их образ жизни и многие жизненные
ценности - одинаковы. Но кроме старых нравов и обычаев, традиций, появились но­
вые, причем не лучшие, ибо в различных жизненных перепитиях советских десяти­
летий у людей менялись мышление, поведение, характер. «Люди нынче другие.., -
замечает один из героев повести Ф. Абрамова "Мамониха". - Балованные. Легкой
жизни хотят», хотя у северных жителей осталось много хорошего - умение, смекал­
ка, "мудрое терпение" и др. В сельской среде до сих пор сохраняется необыкновен­
ный обычай гостеприимства, когда приезжих людей опекают, как родных. Не слу­
чайно еще в одной повести Ф. Абрамова ("Деревянные кони") говорится: "Человек
пришел вечером. Не выгонишь на ночь. Замерзнет. Не на улице же ночевать". О та­
кой же черте характера писал и поэт Н. Рубцов:
Спасибо, скромный русский огонек, За то, что с доброй верою дружка,
За то, что ты в предчувствии тревожном Среди тревог великих и разбоя
Горишь для тех, кто в поле бездорожном Горишь, горишь, как добрая душа... 62

От всех друзей отчаянно далек,

И еще осталась у северян одна черта - это необыкновенное терпение, благода­


ря которому еще Н.А. Некрасов назвал наш народ "всевыносящим русским племе­
нем", а Россию - "многострадальной матерью" этого племени.
Единое развитие и мирное существование народов на рассматриваемой терри­
тории, длившееся восемь веков, продолжается и теперь. Сам народ говорит о своем
мирном житье (Вологодское Присухонье-Брусенец) так:
Что-бы, как все-ти страны, да жили бы в одно сердце!
С людям жить, дак язык надо находить .63

Конфессиональные различия населения


Уже на самом раннем этапе совместной истории народов Севера происходило
распространение среди них христианства . В древнерусский период (Х1-ХШ вв.) хри­
64

стианизация шла в районе Белозерья-Лачеозера, где в погребениях того времени ар­


хеологи находят кресты и образки. С углублением этого процесса такие вещи в
погребениях исчезли (по крайней мере, в городских некрополях), но появились вещи,
относящиеся к "жертвенному комплексу" (дарам погребенным). В этом явственно
прослеживаются взаимовлияния при формировании местной культуры этносов.
По погребальной культуре (в курганном и бескурганном обряде) Восточного Прионе-
жья и Белозерья виден "синтез черт народов", их быстрое смешение при совместном
проживании и более постепенная ассимиляция при чересполосном расселении.

130
Во второй половине XII в., по сообщению митрополита Леонтия Ростовского (из
"Ростовского митрополья" на Сухоне), совершилось крещение финно-угров в Прису-
хонье. Свои языческие верования местное население сохраняло долго, несмотря на
раннюю христианизацию. Так, пришекснинские жители (вепсы) "богу молились, а
пню лесному поклонялись. Христа прославляли, а вепса славили". Их церковь "про­
питалась лесным языческим духом". Даже Христос, написанный в церкви, - "косолап
был", "по-медвежьи приземист", а "архангел Гавриил трубил в обычный пастуший
рожок". Северные жители, будучи в течение нескольких веков христианами, долгое
время поклонялись "священным местам". И в начале XX в. в северных деревнях
встречались такие люди, как герой повести Ф. Абрамова "Деревянные кони": "У меня
свекор любил лес. Бывало в церкву недосуг идти - далеко от нас, - а, ладно, вчера в
лесу был. Та же святость". В д. Ширихановская Вельского у. еще в конце XIX в. свя­
тым считалось оз. Пачко у церкви, где люди молились и лечились его водой.
Долго (до XIV в.) оставались язычниками каргопольцы. В христианство их об­
ращали пустынники, которые основали пустыни по берегам здешних рек и озер: на
юго-восточном берегу Онежского озера - Лазарь, на Кене - Пахомий, в Лекшмо-
озере - Кирилл, в Вожеозере - Никифор и Геннадий. Все пустыни обустраивались
одинаково: ставился крест, возле него - часовня и кельи (хижи, хижины). Некото­
рые из пустынь позже превратились в монастыри (например, монастырь Александ­
ра Свирского).
Исторические показания вплоть до XVII в. говорят о постепенной христианиза­
ции жителей северных районов в Х И - Х ^ вв., а местами и в XVI столетии. В XVII в.
появились новые свидетельства о религиозной жизни здесь. Церковный раскол при­
вел и на Севере Руси к изменению состава населения по вероисповеданию. Тут про­
ходил путь укрывавшихся от преследований старообрядцев к Белому морю и далее к
Соловецкому монастырю. Беглецы наводнили олонецкие, каргопольские, западные
вологодские места. Их кельи и скиты появились в глухих, почти непроходимых местах
около маленьких рек и озер, где они, поселяясь, занимались рыболовством, сеяли
хлеб. У них имелись свои настоятели. Известный Даниил Викулин (ученик Аввакума)
положил начало целому направлению северного раскола ~ даниловскому согласию,
распространившемуся по всему Северу. Даниловская (Выгорецкая) обитель распола­
галась на Выге и стала центром всех беспоповских общин, а в ее школе обучались де­
ти старообрядцев со всей Руси. К началу XVIII в. обитель объединяла 30 скитов и
поселков (12 448 чел. обоего пола). В самой обители было 26 домов, стоящих вокруг
часовни. Ее связи простирались по всему Северу, в Поволжье, на Урал и в Сибирь.
Беспоповцы Севера , иначе - поморское согласие (от Аввакума), или данилов­
65

ское (от Даниила Викулина и Андрея Денисова) - это раскольники, не признающие


священства; они в свою очередь постепенно распались на ряд толков, получивших
названия от имен своих расколоучителей (наставников, начетников). Самые ранние
беспоповцы отрицали власть, брак ("безбрачники"-"федосеевцы", по имени их учи­
теля, оставались на северо-западе и в XIX в.). Из церковных обрядов безбрачники
признавали лишь крещение и исповедь. Часть поморцев - "филипповцы" (1737 г.)
приняли брак ("так заставила жизнь") и "отпали" во главе с учителем Филиппом от
других, уйдя в Тупозерские скиты на Умбу, но несколько филипповцев остались сре­
ди олонецких поморцев. Это были самые фанатичные раскольники, прибегавшие к
самосожжению. К ним, по учению, примыкали, отделившись от поморцев, "ааро-
новцы" (вторая половина XVIII в.) - беспоповцы, признавшие брак. Наставником их
был Андрей (Аарон) Жуков, ярославский мещанин, распространявший свое учение
в вологодских и архангельских уездах.
В 1684 г. в Каргополье по р. Порме оформилось еще одно направление беспо­
повцев - "странники", "бегуны" (Иосиф Сухой и Андронник Нижегородский - По-
ремская пустынь, Чаженгский скит, Филаретовская пустынь у Иван озера и др.).
Они вышли из филипповцев, а в 50-х годах ХГХ в. приверженцы этого направления

9* 131
назывались "христовы странники", "бегуны". Крестьянин из Вологодского у. д. Ел-
данга Федор Александров под именем Саввы насаждал бегунство в Каргополе (Усть-
волгский приход), его последовательницей стала Марфа Козлова ("Полетайка") и
многие крестьяне в уездах Архангельском, Грязовецком, Вологодском, Пошехон­
ском. Отсюда они распространились восточнее - в Камско-Вятских землях и на Пе­
чоре. Известен еще один наставник бегунства - Евфимий Переяславский, появивший­
ся в Вологодском у., а его последователи - в Пошехонье и в Череповецком крае.
Здесь среди странников оформились "Большое братство" и "Малое братство" как
подготовительное состояние к "Большому". Местом, где находили пристанище стран­
ники, служила д. Вахрушево Вологодского у. Крестьянин Грязовецкого у. И. Василь­
ев, последователь Саввы, насаждал странничество в Вологодском у. Сами раскольни­
ки характеризовали себя, отличая от окружающих "мирян" ("мирских"), как людей,
которые "для души твердого берега ищут". Скитское направление в северном раско­
ле поморцев было довольно суровым, недоверчивым к остальным православным.
Особенно сильно распространился раскол с XVII в. в олонецких и каргополь-
ских местах: 82 тайных раскольника жили в 1751 г. в этих уездах. В Кенозерской
вол. разместились безбрачники (65 чел.) и даниловцы (45 чел.); службу у них прави­
ли учитель Иов Матарыга и др. В Усть-Моше и по Чаженьге жили 100 чел. выгов-
ского толка, а по р. Порма - 400 чел. разных толков .
66

По р. Устья (приток Ваги) скиты и раскольничьи поселки уже были в XVII в.


В восточных вологодских землях раскол к середине XVIII в. также распространил­
ся, причем не только у русских, но и у христианизированных в X V в. зырян. О тай­
ном расколе в Яренском у. сообщалось в Синод в 1751 г.; о беспоповцах в Троицко-
Печорске из Пустозерска - в 1723 г.; в это же время в Черевковской вол. Сольвы-
чегодского у. сожгли себя 25 раскольников; в Белослудской вол. Устюгского у.
раскольники "с женами и детьми тайным образом из домов своих весь свой скот и
пожитки взяв, неведомо куда сбежали" (53 чел.). Они оказались в суземе (в глухом
лесу на волоке), где построили "скит-избу о два жилья", а в 1749 г. их там насчиты­
валось около 70. В Павинской вол. Никольского у. жили старообрядцы, бежавшие
сюда с конца ХУП в. Конечно, по сравнению с "мирским" православным населени­
ем, старообрядцев было немного: в новгородских и олонецких уездах к 1900 г. -
0,8-2,61% от общего числа населения.
В ХУП в. уже оформились епархии - Устюжская, Вологодская, Холмогорская,
а в ХУШ в. их границы "выравнялись" с административными. Церковное деление на
Русском Севере совпало с культурными ареалами, развитие которых приобрело
специфику и по вероисповедальному признаку, и по формам материальной и духов­
ной культуры народа.
В XIX в. появилось много исторических описаний с характеристикой населения
севернорусских территорий по его вере. Такие сведения содержатся прежде всего в
документах по учету населения и статистических, исторических, этнографических
обзорах губерний. Кроме православного населения и некоторой доли староверов,
эти материалы отмечают и другие конфессии. По данным 1840-х годов, неправо­
славное население расселялось следующим образом (см. табл. 9) . 67

Лютеране в 57 вологодских приходах подчинялись новгородскому пастырю фон


Реутлингеру.
Основное внимание в различиях населения по вере обращалось на старообряд­
чество. И в 1840-е годы в описаниях отдельных уездов есть о нем сведения. В Чере­
повецком у. старообрядцы появились из Тверской губ. (пришли на заработки) и раз­
местились по Шексне. Кроме них прибыли сюда и сектанты, имевшие религию, "по­
хожую на еврейскую", - молокане, так как "у них нет таинств, они отнимают у Спа­
сителя божеское достоинство". Были в уезде филишювцы, власьевцы, софиевцы,
спасовцы со своими молельнями и наставниками; всего в уезде 6000 староверов,
семь молелен. В 1830-е годы староверов стали склонять к единоверию с православ-

132
Таблица 9
Распределение неправославного населения вологодских уездов
по вероисповеданию (1840-е годы)

Лютеране и реформатское
Католики
Уезд вероисповедание Мусульмане Евреи

муж. жен. муж. жен.

Вологодский 16 5 28 20 3 5
Грязовецкий 15 5 4
-1 - -
Кадниковский 14 2 4
- -
Вельский 16
-5 - - - -
Тотемский 25 3
-5 - -1
Устюгский 18
-2 13
-1
Никольский 14 3 1
-
Сольвычегодский 14
- 3
- - -
Яренский 7
-1 2
- - -
Устьсысольский 14 2
- - -
Всего 153 20 62 27 4 6

ной церковью. Встречались в Череповецком у. и поповцы - 2213 чел., в отличие от


беспоповцев, признававшие священство и имевшие своих священников или беглых
попов (отсюда их название - "беглопоповцы").
О единоверцах-старообрядцах, приобщенных к православию, в первой полови­
не ХГХ в. также появляются сведения. В Грязовецком у. в 1840-е годы отмечено
немного беспоповцев: в Углецком приходе 16 чел. и во всем уезде - 381 чел.; попов-
цев - 169 чел. В Устюженском у. жили поповцы (645 чел.) и беспоповцы (714 чел.).
В Кирилловском у. филипповцы (282 чел.) имели две молельни.
В центральных и восточных районах Вологодской губ. старообрядцы распреде­
лялись по толкам следующим образом. В Вологодском у. жили 615 мужчин и
685 женщин беспоповского толка да 165 беспоповцев-брачников; в Вельском у. бы­
ло всего 23 беспоповца; в Кадниковском - 127 безбрачников да 6 чел., признавших
брак; в Тотемском у. насчитывалось 257 беспоповцев-брачников и 257 безбрачни­
ков; в Сольвычегодском - 827 и 411 чел. соответственно; в Яренском - первых бы­
ло 100 чел., в Устьсысольском - 1419 чел. (всего 2914 поповцев, 918 беспоповцев).
Статистикой 1850-х годов в уездах Вологодской губ. также зафиксированы старо­
обрядцы, причем с различной степенью распространения в разных зонах. Если на вос­
токе на 1000 жителей приходилось 5-10 раскольников, то на западе - 10-15, на северо-
западе - 15-30, на юге и юго-востоке - 15-30. По уездам они распространились так: в
Вологодском - г. Вологда, с. Новленское с деревнями, по границе с Череповецким и
Пошехонским уездами, в Грязовецком - Обнорская вол., Ростиловский и Николо-Зы-
ковский приходы, в Кадниковском - в Томашевской вол. филипповцы, в Паремской -
федосеевцы, в Вельском - в Павлищовской и Ивашовской вол. менее 100 душ филип­
повцев, в Никольском - по границе с Вятской губ. в одном селении три двора данилов-
цев, в Сольвычегодском - под Черевковым два скита (23 чел.) даниловцев да еще
230 душ в уезде. В Устюгском и Сольвычегодском уездах имелось несколько человек
филипповцев и аароновцев (в Верхотоемском, Нижнетоемском и Афанасовском при­
ходах - их целые селения, а в Тимошинской и Березнаволоцкой вол. их до тысячи
душ). Поморцы и даниловцы проживали в Яренском у. (Важгорт и Ертомская вол.),
единоверцы - в Устьсысольском у., где их по Печоре 2000 чел., вышедших из Чердыни.
Наряду со свидетельствами о раскольниках, отмечалось преобладание привер­
женцев официального православия в волостях и уездах края. "Раскольников и сек-

133
тантов нет", - зафиксировано в обозрении Устюгского у. "Раскола в Ферапонтов-
ской вол. Кирилловского у. нет", - писал архиеп. Макарий.
Неправославное население в 1850-е годы сосредоточивалось в основном в горо­
дах - Вологде, Устюге, Онеге, Тойме, Архангельске, Коле. Там встречались като­
лики, лютеране, кальвинисты (421 чел.) и 7 мусульман среди военнослужащих.
Обзоры губернии 1860-1880-х годов подтверждают этот сложившийся конфес­
сиональный состав населения и дают численность представителей конфессий. Так,
на Кокшеньге в Спасской вол. отмечены федосеевцы, филипповцы, поморцы - до
220 чел., а пустынники пришли сюда из Каргополя, и их - до 80 чел. В других воло­
стях Кокшеньги есть беспоповцы разных толков; среди них церковь неудачно пыта­
лась "привить" единоверие. Севернее по Кулою в с. Карьеполь раскол переняли
еще в XVI в. от монахов каргопольского Ошевенского монастыря. Конечно, рас­
кольники - это конфессия меньшинства, но "элитарная", поскольку они были пого­
ловно грамотны в сравнении с основной массой "мирских" {табачников). В Карго-
полье наблюдалось также странничество, приверженцы которого насчитывали в
1861 г. странников (52 чел.) и страннодержателей (106 чел.).
Судя по данным второй половины ХЕХ в., население губернии по-прежнему ос­
тавалось православным . В 80-е годы насчитывалось 779 православных храмов,
68

656 часовен и только одна единоверческая церковь (в Домшинском приходе Воло­


годского у.). Не обойдены вниманием в описаниях этого времени и раскольники. У
них развились, по наблюдениям исследователей, в отличие от "мирских", особая су­
ровость, а из-за отсутствия церквей - "ненабожность", как у раскольников Кок­
шеньги. Но последнее могло быть связано с беспоповцами, не имевшими церквей и
молившимися в кельях (молельнях). Староверы отличали себя от "мирских" и счи­
тали их живущими в грехе. В одной из народных песен Кокшеньги говорилось:
Там соседи табачники, Встретятся, разругаются...
Соседки собачливы, Вторая то треть деревни
Встретятся, не поклонятся, Табаком забавляется...

Остатки языческих верований еще проявлялись сильно в местах, где рядом жи­
ли русские и финно-угры. В Вытегорском у. христианство "менее влияет на созна­
ние, чем некоторые языческие верования". Это видно там по распространенному
своеобразному пастушескому обряду. У кокшаров также сохранялись некоторые
языческие верования: "Во бору то родилися / Да деревам-то молимся..."
Более точные сведения о различиях в вероисповедании населения дала пере­
пись 1897 г . В вологодских уездах православные составили 99,31% населения, ста­
69

рообрядцы - 0,58, католики - 0,05, протестанты - 0,02, магометане - 0,01, иудеи -


0,03%; в уездах, находившихся в то время в составе Новгородской и Олонецкой гу­
берний вероисповедание населения было следующим (см. табл. 10).
Раскол в Вологодской губ., как отмечалось в переписи 1897 г., "занимал" террито­
рию от 58°30 до 64°45' северной широты, от 38°30' до 60°0Г восточной долготы. У зы­
/

рянского населения Вологодской губ. старообрядчество было распространено сильнее,


чем у русских: у 1,9% зырян от общей их численности, у 0, 49% русских; в расколе бо­
лее всего состояли женщины (0,62%), чем мужчины (0,34%) у русских, 2,26% женщин и
1,46% мужчин у зырян. Среди направлений старообрядчества снова отмечены беспо­
повцы разных толков, были также и сектанты. Вот их описания по уездам Вологодской
губ. в конце Х1Х-начале XX в. В самой Вологде действовала "потаенная раскольница"
Татьяна Скрябина. В Вологодском у. в Дымшинском и Николаевском приходах жили
филипповцы и "странники" ("бегуны"), проникшие сюда из Романовского у. Ярослав­
ской губ., а в Сычевской вол. к этим двум толкам прибавилась еще и "нетовщина" (по-
повцы). В Кубенской и Фетиньинской волостях в двух деревнях жили раскольники, а
окрестные крестьяне их называли "бесноватыми". В Новленской вол. у беспоповцев
наставниками были "мужние женки"; жили раскольники "скрытно в домах за фалыпи-

134
Таблица 10
Конфессиональный состав населения в уездах в 1897 г., в %*

Право­ Старо­ Проте­ Иудеи


Уезд Католики Магометане
славные обрядцы станты

Белозерский 99,77 _ 0,03 0,05 0,02 0,13


Кирилловский 99,70 0,13 0,01 0,10 0,01 0,05
Устюженский 98,85 0,86 0,03 0,25
- 0,01
Череповецкий
Вытегорский
97,62
98,43
2,30
0,17
0,02
0,10
0,03
0,94
-
0,05
0,03
0,31
*Распре деление населения империи по вероисповеданиям. С П б . , 1901. С . 2-17.

выми стенами". В с. Беседном появились бегуны. У старообрядцев д. Коробово той же


волости "лежит печать на характере их", что видно по лицу: они всегда печальны, по
особому одеты, не курят, не пьют вино, посты соблюдают строго, у них есть знахари.
В с. Вахрушево вышли из лесов бегуны и живут в деревнях ("шатуны"). Их размещают
"в верхних этажах изб или в комнатах во дворе", а "покойников своих хоронят в лесу"
(Озерецковский приход).
В Грязовецком у. у филипповцев есть свои молельня и кладбище, живут они без
гражданского брака, но "патриархальность у них в семье до сих пор"; окрестные же
"мирские" - это монастырские крестьяне Павло-Обнорского монастыря. В Углец-
ком приходе уезда раскольников приобщают к единоверию.
В северо-западных районах за Кемью пустыни и скиты "шли" "по кореле и по­
морью", келейщиками у них "девки 35 лет с обетом безбрачия". В келейниках бы­
вают и молодые мужики, бросившие семьи, и вдовцы. В Каргополье много "скрыт­
ников" (бегунов), а также раскольников австрийской веры (поповцев); все они
"замкнуты, нетерпимы к новшествам, брак у них - нерелигиозный". Есть здесь и се­
ктанты - штундисты, баптисты, евангелисты, отсюда они проникли в соседнюю
Вожегу (с. Огибалово), в Вельский и Кадниковский уезды. В последнем есть и ста­
рообрядцы (1% населения), особенно в Шурбовском приходе. Старообрядцы и сек­
танты проникли и в Тотемский уезд: в Заборскую вол. - староверы, в Куракин-
скую - хлысты. Тотемская Кокшеньга давно стала прибежищем раскольников.
В Спасском приходе Верховской вол. жили федосеевцы, филипповцы, "Кузьмина
вера", есть раскольники и в приходе Тюрбер, эти же толки - в тотемском с. Печень-
га. Исследователи начала XX в. подробно описывали обряды раскольников и пред­
меты, употребляемые ими при обрядах. Это подручники, на которые опирались при
земных поклонах; подкнижники, которые при чтении книг кладутся под корки; це-
ловецки - жестяные штампованные изображения человека, которые "опускаются в
воду, когда человек болен, молятся, а потом этой водой опрыскивают больного, а
во время молитвы в часовне эти фигурки надевают на себя"; лестовки - четки; вер­
хушки рогов оленей, употребляемые при заговорах.
"Особыми деревнями и слободками" жили раскольники в Череповецком у., а в
деревнях среди "мирских" расселялись "особыми кварталами", жили, "не обращаясь
к властям и в суд, у них свои выборные старосты, сборщики податей, о них нет за­
писей в метрических книгах". У них "обширные обороты, особенно, которые арен­
дуют мельницы и пруды для рыболовства, угодья для выгонов."
В Пермасской вол. Никольского у. раскольники жили в д. Скачково со своим
наставником Дормидонтом Кирилловым Ракутиным ("Дорюшкой"), учителем ко­
торого был Иван Юдич из Костромы, а преемником - "учитель Кузьма". В починке
Кузюкове проживали 150 даниловцев с беглым попом, который укрывался в хижи­
не при речке, а православные крестьяне здесь, в отличие от них, - "народ простой,
любят молиться".

135
Устьсысольские раскольники составляли две трети населения. Центром старо­
обрядцев в восточных районах была Черевковская вол. Сольвычегодского у., к ней
примыкала Тойма, где жили даниловцы-полубрачники.
В восточных уездах губернии в начале X X в. объявилась секта иоаннитов
("Община отца Иоанна Кронштадтского"). Две местные крестьянки - Екатери­
на Коренина (из д. Холщевниково Аргуновской вол. Никольского у.) и Вера Выру­
бова (из с. Усть-Вымь Яренского у.) занесли учение секты в деревни Балахнинско-
го у. Нижегородской губ., торгуя там книгами от своей общины.
В начале X X в. раскол был распространен почти во всех уездах Вологодской
губ.: в Вологодском - в 35 приходах, в Грязовецком - в 29, в Сольвычегодском -
в 26, в Тотемском - в 13, в Кадниковском - в 12, в Устьсысольском - в 7, в Яренском
и Вельском - по 3, в Устюгском и Никольском - по 1. Особенно много раскольни­
ков насчитывалось на Северной Двине, около Кубенского озера, на Печоре, в Усть­
сысольском и Сольвычегодском уездах - свыше 2000 чел. в каждом, в Вельском и
Устюгском уездах - несколько человек. В среде старообрядцев наиболее распро­
страненным было направление беспоповцев, поповцев насчитывалось всего 30 чел.
(австрийский толк в двух приходах Кадниковского у. и в трех приходах Грязовецко-
го у.). В Кадниковском у. появились два сектанта - пашковцы в Пустораменском
приходе. Всего старообрядцы и сектанты к 1903 г. насчитывали 7340 чел. "Есть в
уездах и сочувствующие расколу - родственники и близкие староверов". Раскол к
этому времени "заметно пошатнулся при тесном общении с мирскими". Единовер-
чество стало распространяться в Грязовецком (Жерноковская вол.), и Сольвычегод­
ском (Белослудская и соседняя с ней волости) уездах. Особенно "слабел раскол" в
брачных толках.
В послереволюционное время православные на Севере, как и везде в стране, по­
несли урон, выражавшийся в закрытии храмов, монастырей (в Вологодской губ. в
1912 г. их было 21) и истреблении церковнослужителей. Одно время в 1920-1930-е
годы "расцвело сектанство" и появились новые течения в старой вере, как напри­
мер, ерофеевщина в Никольском р-не (в бывших землях Устюга Великого). В канун
"года великого перелома" в деревни Вожегодского р-на наведывались беглые попы,
скрываясь у жителей и исполняя там требы. Население еще отмечало православные
праздники, особенно престольные и общецерковные (Рождество, Пасху, Троицу), а
также бытовые - "метеорологические" (по случаю удачной погоды, а, следователь­
но, хорошего урожая), еще знали своих местных святых (их здесь было до 1000), но
после 1930-х годов "победил" атеизм.
Конечно, в народе сохранялось знание своей веры и в последующие десятиле­
тия (1940-1980-е годы), а в конце 1980-х-1990-е годы, при новом общественном "пе­
реустройстве", началось религиозное оживление. Верующим возвращали право­
славные храмы и монастыри. Население вновь обретало память о своем происхож­
дении и о своей православной вере.
Подводя итог рассмотрению населения в Вологодском крае, можно отметить, что
по степени освоенности и заселенности, а также по сложившейся специфике населения
здесь оформились три зоны: юго-западная и западная, средняя часть, северо-восток.
Такое разделение совпало с этнографическими, антропологическими, диалектными
ареалами на этой территории. Их сложению способствовало некоторое природно-кли­
матическое разнообразие, социально-экономическое развитие, различия в этнических
процессах, т.е. разная этноистория народа. Общим в истории и судьбе был мирный
народный характер заселения в ранние времена, приведший в последующие периоды
к таким же мирным отношениям всех этносов, живущих на Севере. Особое значение
приобрел тот факт, что по этой земле в феодальный период прошла граница двух
форм социально-экономических отношений - между классическим поместно-вотчин-
ным землевладением с крепостничеством и государственным феодализмом. Наряду с
разной этнической историей народа развитие районов в таких разных социальных си-

136
стемах привело к локальному разнообразию во всех сторонах жизни и местной народ­
ной культуры.

Макаров НА. Население Русского Севера в Х1-ХП1 вв. М., 1990. С. 113, 116; его же.
1

Русский Север: таинственное средневековье. М., 1993. С. 7-9.


Шелестов Д.К. Историческая демография. М., 1987. С. 157.
2

Копанев А.И. Население Русского государства в XVI в. // Ист. зап. Т. 64. М., 1959.
3

С. 236, 243, 253.


4
Колесников ПА. Северная деревня в XV-первой половине XIX в. Вологда, 1976. С. 78,
85-86.
5
Там же, с. 100.
6
ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 49. Л.2,10-13; Угрюмое А А. Кокшеньга. Историко-этнографи-
ческие очерки. Архангельск, 1992. С. 42-43.
7
Баландин Н.И. Верховажье в конце XVП-начале XVIII в. // Вопр. аграрной истории.
Вологда, 1968. С. 411; Попов В А. Движение народонаселения в Вологодской губернии // Зап.
РГО. Отд. стат. Т. 2. СПб., 1871. С. 137.
8
Колесников ПА. Из истории крестьянства и ремесленников Европейского Севера в
XVI-XVШ вв. // Уч. зап. ВГПИ. Вып. 35. Вологда, 1967. С. 8-9.
9
Колесников ПА. Северная деревня... С. 119; Кабузан В.М. Изменения в размещении
населения России в XVIП-первой половине ХГХ в. М., 1971. С. 59; Памятная книжка Вологод­
ской губ. 1893-1894 гг. Вологда, 1893. С. 47.
ю Кабузан В.М. Указ. соч. С. 59-170.
11
Колесников ПА. Северная деревня... С. 100; Пушкарев И. Описание Российской империи
в историческом, статистическом и географическом отношении. Т. 1. Кн. 1. СПб., 1844. С. 1,31.
1 2
Власова И.В. Сельское расселение в Устюжском крае в XVIП-первой четверти X X в.
М., 1976. С. 29.
1 3
Кабузан В.М. Указ. соч. С. 44-46.
1 4
Бушен А. Статистические таблицы Российской империи. Вып. 1. СПб., 1858. С. 18-19;
Вып. 2. 1863. С. 90, 160; РГИА. Ф. 869. Оп. 1. Д. 789. Л. 1 об.; Пушкарев И. Указ. соч.
С. 115-140; Услар ПК. Военно-историческое обозрение Российской империи. Т. II. Ч. III.
СПб., 1850. С. 290.
1 5
Бушен А. Указ. соч. Вып. 1. С. 18-19; АР АН. Ф. 30. Оп. 2. Д. 86. Л. 2, 21, 22; РГИА.
Ф. 869. Оп. 1. Д. 786. Л. 3-7; АРГО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 162. Л. 6-7.
1 6
АРГО. Р. 7. Д. 34. Л. 1, 20, 46; Экономический быт сельского населения Вологодской
губ. // Вологодский сб. Вып. 2. Вологда, 1881. С. 6-9.
17
Щербина Ф. Сольвычегодская земельная община // Отечеств, зап. 1879. Т. ССХЬУ.
№ 7. С. 69-70; Волков НД. Удорский край. Этнографический очерк // Вологодский сб.
Вып. 1. Вологда, 1879. С. 1; Экономический быт... С. 2; Грязное П. Опыт сравнительного изу­
чения гигиенических условий крестьянского быта и медико-топография Череповецкого уез­
да. СПб., 1880. С. 39.
1 8
Власова И.В. Указ. соч. С. 35, 70; Яцунский В.К. Изменения в размещении населения
Европейской России в 1724-1916 гг. // Ист. СССР. 1957. № 1. С. 210; Водарский Я.Е. Населе­
ние России за 400 лет ^ 1 - н а ч а л о X X в.). М., 1973. С. 152.
1 9
Первая Всеобщая перепись населения Российской империи. Т. XXVII. Тетр. 1. СПб.,
1899. С. 1; Т. XXVI. Тетр. 1. 1901. С. 1; Т. VП. Тетр. 1. 1901. С. 1, 17; Тетр. 2. 1904. С. III;
ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 227. Л. 12 об.; Ф. 652. Оп. 1. Д. 101. Л. 1.
2 0
Водарский Я.Е. Указ. соч. С. 152; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 206. Л. 34-37; Д. 215. Л. 1;
Д. 244. Л. 1; Д. 296. Л. 4; Ф. 653. Оп. 1-4. Д. 325. Л. 39; Ф. 287. Оп. 1. Д. 410. Л. 73; Каргополь-
ский уезд к 1926 г. Каргополь, 1926. С. 6.
2 1
Кучин Л А. Имущественная дифференциация рыбацких хозяйств в Чарондском рыбо­
ловном районе. Череповец, 1930. С. 5, 16-17; АР АН. Ф. 135. Оп. 3. Д. 189-200.
2 2
Ежегодник Вологодской губ. на 1914 г. Вологда, 1914. С. 2; Россия в мировой войне
1914-1918 гг. (в цифрах). М., 1925. С. 21; Итоги десятилетия Советской власти в цифрах
1917-1927 гг. М., 1927. С 34; АРАН. Ф. 135. Оп. 2. Д. 411. Л. 1 об., 2 об., 3 об.
23
Минеев ВА. Вологодская область//Изв. ВГО. Т. 83. Вып. 4. Л. 1951. С. 373-380; Саве­
личев А. Потоп // Наш современник. 1992. № 11. С. 103
2 4
Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 г. М., 1963. С. 2, 18, 152; Безнин МА. Кол­
хозное население в Российском Нечерноземье в 1950-1965 гг. Вологда, 1990. С. 6-9.

137
2 5
Веселовская В.И. География населения и населенных пунктов в Вологодском районе //
Уч. зап. В Ш И . Ест.-геогр. Т. 29. Вологда, 1966. С. 270; Савеличев А. Указ. соч. С. 102.
2 6
Шипунов Ф. Судьба северной нивы // От земли. Полемические очерки. Вып. V. Архан­
гельск, 1986. С. 152-153; Родословие вологодской деревни. Вологда, 1990. С. 10, 29-30.
2 7
Численность и состав населения СССР. По данным Всесоюзной переписи 1979 г. М.,
1984. С. 11; Население СССР. По данным Всесоюзной переписи населения 1989 г. М., 1990.
С. 10, 509; Итоги Всесоюзной переписи населения 1989 г. Госкомстат. 27. № 26. М., 1989. Во­
логодская обл. С. 3, 8,13; Демографический ежегодник СССР. М., 1990. С. 7-9, 155, 161; Рос­
сийский статистический ежегодник. 1994 г. М., 1994. С. 359, 450.
2 8
Крестинин В. Начертание истории Холмогор. 1790. Т. 1. С. 37; Лукомский Г.К. Воло­
гда в ее старине. СПб., 1914. С. 103; Мерцалов А.Е. Обозрение Заднесельской волости по
писцовым книгам 1628 г. // Вологодский сб. Вып. V. Вологда, 1887. С. 52-58; Водарский Я.Е.
Население дворцовых владений в России в последней четверти ХУП в. // Вопр. географии.
Сб. 83. М., 1970. С. 113, 125.
2 9
Копанев А.И. История землевладения Белозерского края ХУ-ХУ1 вв. М.; Л. 1951.
С. 78; Савич А А. Монастырское землевладение на Русском Севере Х1У-ХУП вв. Пермь.
1930. С. 161-175; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 180. Л. 3-19; Материалы для истории делопроиз­
водства Поместного приказа по Вологодскому уезду в XVII в. Вып. 1. СПб., 1906. С. 252.
3 0
ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 218. Л. 67; Д. 146. Л. 17, 24; Копанев А.И. История землевла­
дения. С. 80; Материалы для истории... С. 11, 65, 221; АР АН. Ф. 3. Оп. 10-а. Д. 38. Л. 6; РГИА.
Ф. 1350. Оп. 306. Д. 3. Л. 112; АР АН. Ф. 94. Оп. 1. Д. 9. Л. 25 об.-26; Ф. 30. Оп. 2. Д. 109. Л. 19,
72; ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 214. Л. 7.
3 1
Кабузан В.М. Указ. соч. С. 59-170; Дубровин. Статистический очерк Вологодской
губ // Справочная книжка для Вологодской губ. на 1853 г. Вологда, 1853. С. 18; В Г В . 1858.
№ 13. С. 101-103; 1857. № 20. С. 119; Услар П.К. Указ. соч. С. 299-300; Дементьев В. Вели­
кое Устье. М., 1972, С. 105.
3 2
АР АН. Ф. 94. Оп. 1. Д. 5. Л. 60-60 об.
3 3
Пушкарев И. Указ. соч. С. 115, 127, 136, 140.
3 4
# . Я . Никольский уезд // Вологодский сб. Вып. V. С. 207-209; АРГО. Р. 7. Д. 73. Л. 1;
Ардашев В Д. Описание Устюжского уезда и городов Устюга и Лальска // ЖМВД. 1857. Ч. 24.
№ 5 . С. 55.
3 5
Первая Всеобщая перепись... Т. VII. СПб., 1901. Тетр. I. С. 50-53; Тетр. И. 1904. С. VI;
Т. ХХУП. Тетр. I. 1899. С. 32-33; Т. XXVI. Тетр. I. 1901. С. 58-63.
3 6
АРГО. Р. 24. Д. 5. Л. 1; Р. 7. Д. 79. Л. 2; Д. 34. Л. 42; Шустиков А. Троичина Кадников­
ского уезда // ЖС. 1892. Вып. П. С. 71; ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 230. Л. 35; Ф. 652. Оп. 1. Д. 101.
Л. 1; Д. 108. Л. 15; Андреевский Л.И. Очерк крупного крепостного хозяйства на Севере. XIX в.
Вологда, 1922. С. 8-18; Воронов П. Исторический взгляд на важско-двинских удельных кре­
стьян // Этнографический сб. РГО. 1862. Вып. V. СПб. С. 16.
3 7
Власова И.В. Указ. соч. С. 50; Половники Вологодской губ. Историко-юридический
очерк экономического состояния половничествующих крестьян // Вологодский сб. Вып. П.
С. 122-123; Воронов Г. Из Устюженского уезда (Новгородской губ.) // Тр. ВЭО. 1878. Т. 2.
СПб. С. 243-244.
3 8
Власова И.В. Указ. соч. С. 51-52; ГАВО. Ф. 652. Оп. 2. Д. 100. Л. 15 об.; Ф. 17. Оп. 1.
Д. 295. Л. 1-3; Материалы для оценки угодий Новгородской губ. Новгород. 1889. Т. 1. С. 544;
1896. Т. 2. С. 554; 1898. Т. 3. С. 194; Шустиков А. Тавреньга Вельского уезда. Этнографиче­
ский очерк // ЖС. 1895. Вып. П. С. 184; Козловский Н.П. Селения Вологодского уезда в сани-
тарно-статистическом отношении за 1873 по 1883 гг. // Вологодский сб. Вып. IV. Вологда,
1885. С. 242; Воронов Г. Указ. соч. С. 248-249; Экономический быт... С. 9-82.
3 9
Памятная книжка Вологодской губ. 1893-94 гг.... С. 58-59.
Власова
40
И.В. Указ. соч. С. 53; Абрамов Ф. Соч. Т. 3. Л. 1991. С. 268; ГАВО. Ф. 34. Отд.
Стат. Д. 520, 546; Ф. 108. Оп. 4. Д. 50. Л. 155-156; Ф. 287. Оп. 1. Д. 410. Л. 9-10, 55-56 об.;
РГИА. Ф. 91. Оп. 2. Д. 815. Л. 32,99, 138; История северного крестьянства. Т. 2. Архангельск,
1985. С. 55-57, 169; Ежегодник (календарь-справочник) Вологодской губ. на 1912 г. Вологда,
1911. С. 8-50; Ежегодник Вологодской губ. на 1914 г. С. 3; Савеличев А. Указ. соч. С. 100.
4 1
В Е В . 1904. № 16. С. 434; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 29, 35; Вестник Новгородско­
го земства за 1901 г. Новгород. 1901. С. 21-22.
4 2
Власова И.В. Указ. соч. С. 53-54; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 215. Л. 5-9; Ф. 653. Оп. 1-4.
Д. 325. Л. 45; Д. 340. Л. 3 об!-4 об.; Зап. Северо-Двинского общества изучения местного края.

138
Вып. ГУ. Великий Устюг, 1927. С. 62; Веселовская В.И. Указ. соч. С. 269-270; Каргопольский
уезд... С. 6; Данилов В.П. Советская доколхозная деревня: население, землепользование, хо­
зяйство. М., 1977. С. 139.
4 3
Итоги десятилетия... С. 34, 162; Вологодский архив. Вып. 1. Вологда, 1961. С. 106.
4 4
Цит. по: Наш современник. 1992. № 12. С. 160; Абрамов Ф. Соч. Т. 3. С. 243, 338; Са-
величев А. Указ. соч. С. 100-101; Неизвестная Россия. X X в. Вып. 1. М., 1992. С. 198-228.
4 5
Итоги Всесоюзной переписи... С. 152; Веселовская В.И. Указ. соч. С. 269-270; Без-
нин МА. Указ. соч. С. 7; Численность и состав населения... С. 11; Население СССР... С. 10.
4 6
Витое М.В. Русские Севера в этническом отношении (современный состав и проис­
хождение основных компонентов) // Вопр. географии. Сб. 83. М., 1970. С. 162-172; Чепур-
ковский Е.М. Об антропологическом изучении Вологодской губ. // Север. Кн. 3-4. Вологда,
1923. С. 194-195; Чебоксаров Н.Н. Этногенез коми по данным антропологии // СЭ. 1946. № 2.
С. 60; Седов В.В. Антропологические типы населения северо-западных земель Великого
Новгорода // КСИЭ. X V . 1952. С. 78-79; Лавров ПЛ. К вопросу об антропологических ис­
следованиях Вологодской губ. // Изв. ВОЙСК. Вып. П. Вологда, 1915. С. 28-38; Ефимен-
ко П.С. Заволоцкая чудь. Архангельск, 1869; С. 41; Харузин Н. Об ассимилятивной способ­
ности русского народа // ЭО. 1894. Кн. XIII. 4. С. 45-78; Макаров НА. Население...
С. 125-134; Жеребцов Л.П. Историко-культурные взаимовлияния коми с соседними народа­
ми. М., 1982. С. 45-72; Поляков И.С. Этнографические наблюдения во время поездки на
юго-восток Олонецкой губ. // Зап. РГО. Отд. этн. 1873. Т. Ш. С. 68-70; Шустиков А. Трои-
чина... С. 115; Пятунин П. Каргопольщина в прошлом и настоящем. Каргополь, 1924.
С. 16-18; В Г В . 1885. № 44. С. 8; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 206. Л. 19-26; Д. 221. Л. 54; Попов К.
Зыряне и Зырянский край // Тр. отд. этн. ОЛЕАЭ. Кн. 3. Вып. 2. М., 1874. С. 8-18, 30; Чай-
кина Ю.И. Вопросы истории лексики Белозерья // Очерки по лексике севернорусских гово­
ров. Вологда, 1975. С. 148.
4 7
Матвеев А.К. Происхождение основных пластов субстратной топонимии Русского Се­
вера // Вопр. языкознания. 1965. № 5. С. 45-54.
^Дементьев В. Указ. соч. С. 13, 32, 334; Лукомский Г.К Указ. соч. С. 16; Вологодский
иллюстрированный календарь. Вологда, 1892. С. 49; Бланк А.С, Катаников А.В. Череповец.
Архангельск, 1966. С. 7; Грязное П. Указ. соч. С. 1; Чайкина Ю.И. Географические названия
Вологодской обл. Архангельск, 1988. С. 52, 225, 242; ее же - История вологодских фамилий.
Вологда, 1989. С. 14; Кичин Е. Несколько слов об основании г. Кадникова // ВГВ. 1843. № 37.
С. 357; его же. Об основании четырех Халевских приходов Никольского у. // ВГВ. 1845. № 1 1 .
С. 116; Балов П. Сольвычегодск в древнем его состоянии // АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 20. Л. 1; Р. 1.
Оп. 1. Д. 100. Л. 4 об., 24; Лесков Н. Письмо о названии Каргополь//ЖС. 1902. Вып. 1. С. 128;
Николаевский П. Происхождение и значение названия Олонец // Изв. Общества изучения
Олонецкой губ. 1913. № 2-3. Т. 1. С. 156; Осипов Д.П. Крестьянская изба на Севере России
(Тотемский край). Тотьма, 1924. С. 1; Угрюмое А А. Кокшеньга - край чуди заволоцкой // Се­
вер. 1981. № 4. Петрозаводск. С. 102; его же. Кокшеньга. Историко-этнографические очер­
ки... С. 9; ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 214. Л. 52; Ф. 4389. Д. 220. Л. 3.
4 9
Матвеев А.К. Субстратная топонимика Русского Севера // ВЯ. 1964. № 2. С. 82-83;
ВГВ. 1847. № 35. С. 343-345; Чайкина Ю.И. Названия лиц по ремеслу и занятиям в деловой
письменности Русского Севера в ХУ1-ХУП вв. // Севернорусские говоры. Вып. 4. Л., 1984.
С. 74; Судаков Г.В. Лексические диалектизмы в севернорусских актах ХУ1-ХУП вв. // Там же.
С. 75-84; Образование севернорусского наречия и среднерусских говоров. М , 1970. С. 225,
286-289; Шайтанов П. Особенности говора Кадниковского уезда Вологодской губ. // ЖС.
1895. Вып. 3-4. С. 383-384; Соболевский И. Очерк русской диалектологии. Северновелико-
русское или окающее поднаречие//ЖС. 1892. Вып. 2. С. 3-17; Мансика В. Заметки о говоре
Никольского уезда. // Изв. отд. русского яз. при АН. Т. 19. Кн. 4. 1914. С. 201-205; Хомуто-
ва Е. О говорах Вологодского, Грязовецкого и Тотемского уездов // Материалы для изучения
великорусских говоров. Вып. X. Пг., 1921. С. 28-66; АРГО. Р. 1. Д. 2. Л. 12; Р. 24. Д. 25. Л. 105;
Р. 7. Д. 69. Л. 3-4; Д. 62. Л. 26 об.; АР АН. Ф. 849. Оп. 5. Д. 190. Л. 3; В Г В . 1857. № 21. С. 127;
1875. № 99. С. 10; 1866. № 16. С. 1; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 206. Л. 40-42; Ф. 652. Оп. 1. Д. 63.
Л. 1; Судаков И. Несколько замечаний об особенностях говора в Устюженском уезде Новго­
родской губ. // ЖС. 1903. Вып. 1-2. С. 442; Лесков Н. О влиянии карельского языка на рус­
ский в пределах Олонецкой губ. // ЖС. 1892. Вып. 14. С. 97-103; Едемский М.Б. Говор жите­
лей Кокшеньги Тотемского уезда Вологодской губ. // ЖС. 1905. Вып. 1-2. С. 98; Арда-
шев В Д. Указ. соч. С. 65; Герасимов М. О говоре крестьян южной части Череповецкого уезда

139
Новгородской губ. // ЖС. 1893. Вып. 3. С. 374; Русская диалектология. М., 1964 (см. карту -
так называемая вологодская группа говоров); Захарова К.Ф., Орлова В.Г. Диалектное члене­
ние русского языка. М., 1970; Гура А.В. Поэтическая терминология севернорусского свадеб­
ного обряда // Фольклор и этнография. Л., 1974. С. 175-180.
5 0
Вологодский летописец. Вологда, 1874. С. 28; Мерцалов А.Е. Предания о панах // Рус­
ская старина. СПб., 1883. Т. XXXIX. № 9. С. 654-655; В Г В . 1845. № 7. С. 62-65; 1848. № 36.
С. 406; Савеличев А. Переборы // Наш современник. 1989. № 2. С. 95; АИЭА. ВЭ. ВО 1986 г.
Д. 8334; Дементьев В. Указ. соч. С. 261; Иваницкий НА. Материалы по этнографии Воло­
годской губ. // Изв. ОЛЕАЭ. Т. ЬХГХ. Тр. Этн. отд. Т. IX. Вып. 1-11. М., 1890. С. 8.
5 1
Шустиков А. Тавреньга... // ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 33; Чепурковский ЕМ.
Указ. соч. С. 195; Филин Ф.П. К вопросу о происхождении аканья // Диалектологический сб.
Вып. П. Ч. П. Вологда, 1941. С. 146-160; Едемский М.Б. Указ. соч. С. 103.
5 2
Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. СПб., 1900. С. 102, 126;
АР АН. Ф. 3. Оп. 10-а. Д. 41. Л. 20 об.; Макарий, архимандрит. Описание... Ферапонтовской
вол. СПб., 1854. С. 17; Жеребцов Л.Н. Указ. соч. С. 45-72.
5 3
АРГО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 162. Л. 8-12; Ф. 24. Оп. 1. Д. 178. Л. 2; ВГВ. 1858. № 13. С. 101; 1859.
№ 24. С. 199; АР АН. Ф. 30. Оп. 2. Д. 11. Л. 653; Ф. 94. Оп. 1. Д. 5. Л. 60 об.; Попов В. Колони­
зация русскими Вологодской губ. // Памятная книжка Вологодской губ. на 1861 г. Вологда,
1861. С. 28-29; Ардашев В Д. Указ. соч. С. 63-64; Списки населенных мест Российской империи.
Т. 7. Вологодская губ. СПб., 1866. С. XXI; ВГВ. 1853. № 6. С. 47-48; Штукенберг И.Ф. Стати­
стические труды. Статья ХХШ - Описание Вологодской губ. СПб., 1858. С. 9, 13.
54
Первая Всеобщая перепись... Т. УП. Тетр. 2. СПб., 1901. С. 2-3; Т. XXVII. Тетр. 3.1904.
С. 2-3; Т. ХХГУ. Тетр. 2. 1903. С. 24-25, 66-67; АР АН. Ф. 135. Оп. 2. Д. 377. Л. 2 об.-9 об.
55 Грязное П. Указ. соч. С. 2, 60; АРГО. Р. 24. Д. 5. Л. 1; РЭМ., Ф. 7. Оп. 1. Д. 877. Л. 8;
ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 17; Д. 208. Л. 10-12; Д. 219. Л. 9; Д. 220. Л. 56; Пятунин П.
Указ. соч. С. 16-18; Пушкарев И. Указ. соч. Кн. 1. С. 71; Светлов Я. О говоре жителей Кар-
гопольского уезда (Олонецкой губ.) // ЖС. 1892. Вып. Ш. С. 157; Гун Г.П. Каргопольский
озерный край. М., 1984. С. 13; Круковский МА. Олонецкий край. Путевые очерки. СПб.,
1904. С. 31; Левинсон Я.Р., Маясова НА. Материальная культура Русского Севера в конце
ХГХ-начале X X в. (Каргопольская экспедиция в 1950 г.) // Тр. ГИМ. Вып. ХХШ. М., 1953.
С. 93; Мельницкий А. Говор жителей северо-восточной части Вытегорского уезда Олонец­
кой губ. //ЖС 1893. Вып. Ш. С. 389; Дементьев В. Указ. соч. С. 183; Галкин СФ. Медико-то­
пографический очерк западной части Палемской вол. Устюжского уезда. Вологда, 1904.
С. 22.
5 6
ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 179. Л. 1; Д. 206. Л. 19-26; Д. 218. Л. 63; ВГВ. 1875. № 9.
С. 9-10; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 346. Л. Ъ\Левитский П. Черты нравов крестьян Тотемского уез­
да // Этн. сб. РГО. Вып. V. СПб., 1862. С. 54; Скворцов Л. Бережнослободская вол. Тотемско­
го уезда. Этнографический очерк // Вологодский сб. Вып. 2. С. 35; ГАВО. Ф. 883. Оп. 1.
Д. 214. Л. 1 об., 52 об.; Ф. 652. Оп. 1. Д. 67. Л. 1 об.; АРГО. Р. 7. Д. 69. Л. 3-4.
5 7
В Г В . 1847.№35.С. 343-345; 1857. № 2 1 . С. 127; 1865.№46. С. 436; ГАВО. Ф. 652. Оп. 1.
Д. 62. Л. 4 об.; Шустиков А. Тавреньга... С. 184; АРГО. Р. 7. Д. 62. Л. 26 об.; ГАВО. Ф. 4389.
Оп. 1. Д. 221. Л. 54; АРГО. Р. 1. Д. 24. Л. 3 об.; Д. 100. Л. 68; Д. 54. Л. 1, 40-41; Финченко А.Е.
Традиционная хозяйственная деятельность кокшаров, усьян и ваганов в конце ХГХ-первой
трети XX в. Общие черты и некоторые локальные особенности // Русский Север. Ареалы и
культурные традиции. СПб., 1992. С. 34-35; Бернштам ТА. Локальные группы Двинско-
Важского ареала. Духовные факторы в этно- и социокультурных процессах // Русский Север.
К проблеме локальных групп. СПб., 1995. С. 229-232.
5 8
ВГВ. 1846. № 13-14. С. 139; 1848. № 36. С. 408; 1855. № 27. С. 235; 1885. № 44. С. 8; 1912.
№ 16. С. 403-^04; 1858. № 13. С. 102; АРГО. Р. 7. Д. 73. Л. 7; Н.П. Никольский уезд... С. 2 11;
Галюн СФ. Указ. соч. С. 22; ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 101. Л. 5 об.; Ф. 4389. Оп. 1. Д. 244.
Л. 2 об.; РГИА. Ф. 91. Оп. 2. Д. 815. Л. 166; АРГО. Р. 7. Д. 98. Л. 7-10; Архангельские губ. вед.
1858. № 20. С. 156-158; № 21. С. 162; ВГВ. 1858. № 16. С. 135-137; Романов А. Русские дерев­
ни // Родословие вологодской деревни. Вологда, 1990. С. 5; Лавров П.А. Указ. соч. С. 35.
5 9
Смольников С.Н. Антропонимическая система Верхнего Подвинья в XVII в. (На мате­
риале памятников местной деловой письменности). Вологда, 1996. С. 7-8.
6 0
Токарев СА. Этнография народов СССР. М., 1958. С. 31; Кузнецов П.С. Русская диа­
лектология. М., 1954. С. 20; Чебоксаров Н.Н. Ильменские поозеры // ТИЭ. Т. 1. М., 1947.
С. 239; Собр. государственных грамот и договоров. Т. 1. № 144. С. 392; Зеленин Д.К. Велико-

140
русские говоры. СПб., 1913. С. 363-369, 509; Этн. сб. I. 1853. СПб., С. 66; Макаров НА. Рус­
ский Север... С. 175-176.
61 РГИА. Ф. 391. Оп. 2. Д. 322. Л. 2 об.; АРАН. Ф. 135. Оп. 2. Д. 382, 386, 395, 405, 410,
411, 678, 679, 682; АРГО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 223, 439, 497, 602; Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. 3. Л. 3,
126-136; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 215. Л. 21; Зайцева Н.Г. К вопросу о двуязычии // Вопросы
современного русского языка и методики его преподавания. Вологда, 1969. С. 122-123; Абра­
мов Ф. Соч. Т. 3. С. 301, 345; Диалектологический сб. Вып. П. Вологда, 1941-1942. С. 1.
6 2
Рубцов Н. Русский огонек // Подорожники. М., 1985. С. 74.
6 3
Тутунджан Д. Листы-разговоры из серии "По правде, по совести" // ВГМЗ. Экспози­
ция 1991 г.
6 4
Макаров НА. Указ. соч. С. 27, 29, 32, 43-44, 128; его же. Колонизация северных окра­
ин Древней Руси. М., 1997. С. 46,151-155; Савеличев А. Указ. соч. С. 96; ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1.
Д. 206. Л. 46; Олонецкий край. СПб., 1910. С. 5; Абрамов Ф. Соч. Т. 3. С. 346; Шустиков А.
Тавреньга... С. 375.
6 5
Дружинин В.Г. Старообрядческая колонизация Севера // Очерки по истории колони­
зации Севера. Пг., 1922. С. 69-75; Липранди И.П. Краткое обозрение русских расколов, ере­
сей и сект. М., 1870. С. 11-21; Островский Д.В. Каргопольские "бегуны" (Краткий историче­
ский очерк). Петрозаводск, 1910. С. 1-21; Вестник Европы. 1872. XI. С. 261; ГАВО. Ф. 652.
Оп. 1. Д. 85. Л. 1-17 об.; Ончуков Н. Старина и старообрядцы //ЖС. 1905. Вып. Ш-1У. С. 273.
6 6
Докучаев-Басков К А. Раскол в Каргопольском крае //ЖС. 1892. Вып. II. С. 157; В Е В .
1904. № 16. С. 434; Мясников М.Н. Сведения о Ваге Шенкурского и Вельского округов // Ис­
торический, статистический и географический ж-л. 1830. Ч. II. Кн. II. № 4. С. 51; РГИА.
Ф. 796. Оп. 32. Д. 127. Л. 202; Д. 266. Л. 374; Оп. 4. Д. 441 (Т. Ш). Л. 452; Оп. 30. (Т. 29). Д. 68.
Л. 119; Оп. 11 (Т. X). Д. 383. Л. 630-632; Оп. 3 (Т. 2). Д. 922. Л. 247; Романов М.И. История од­
ного северного захолустья. Великий Устюг, 1925. С. 40; Олонецкий сб. Вып. IV. Петроза­
водск, 1902. С. 22-41; Абрамов Ф. Соч. Т. 3. С. 112; Россия. Т. 3. СПб., 1900. С. 126; АРГО.
Р. 7. Д. 98. Л. 7-10; Шустиков А. Тавреньга... С. 370; Камкин А.В. Православная церковь на
Севере России. Очерки истории до 1917 г. Вологда, 1992. С. 92
6 7
АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 178; Дашков В. Описание Олонецкой губ. в историческом, ста­
тистическом и этнографическом отношении. СПб., 1842. С. 86; Пушкарев И. Описание...
Т. IV. 1846, раздел П. С. 39; Т. 1. Кн. 1. 1844. С. 128-140; АРГО. Р. 24. Д. 15. С. 31-33; В Е В .
1904. № 16. С. 434; АРАН. Ф. 94. Оп. 1. Д. 5. Л. 60 об.; ГАВО. Ф. 18. Оп. 1. Д. 1449.
Л. 4 об.-29 об.; РГИА. Ф. 869. Оп. 1 Д. 786. Л. 3-7; Услар П.К. Военно-статистическое обоз­
рение... С. 358-361; Ардашев В Д. Указ. соч. С. 64; Макарий, архимандрит. Указ. соч. С. 17;
Серебренников С А. Топографическое описание Вологодского наместничества вообще //
Временник Московского Об-ва истории и древностей российских. 1857. Кн. 25. М., С. 43;
АРГО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 162. Л. 8 об.-12.
6 8
Новгородский сб. Вып. IV. С. 10-13; Ефименко П.С. Материалы по этнографии рус­
ского населения Архангельской губ. // Изв. ОЛЕАЭ. Т. X X X . Тр. этн. отд. Кн. V. Вып. 1-П.
М., 1877-78. С. 214; Левитский П. Указ. соч. С. 56; Арсенъев ФА. Отчет о занятиях Вологод­
ского губернского статистического комитета за 1879 г. // Вологодский сб. Вып. 2. С. 15; Ха-
рузин Н.Н. Из материалов, собранных среди крестьян Пудожского уезда Олонецкой губ. //
Изв. ОЛЕАЭ. 1889. Кн. IX. Отд. этн. С. 129; ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 85. Л. 1-85; Д. 122. Л. 2;
Д. 62. Л. 5; Бурцев Е. Спас на Кокшеньге Тотемского уезда Вологодской губ. Вологда, 1924.
С. 88-97: АРГО. Р. 7. Д. 19. Л. 9 об.; Р. 1. Д. 24, Д. 4; Островский Д.В. Указ. соч. С. 28.
6 9
Распределение населения империи по вероисповеданиям. СПб., 1901. С. 2-3, 8-9,
16-17; Первая Всеобщая перепись... Т. УЛ. Тетр. 2. 1904. С. VI; АРАН. Ф. 135. Оп. 2. Д. 533.
Л. 1 об.; ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 85. Л. 3-15; Д. 62. Л. 2; Ф. 4389. Оп. 1. Д. 218. Л. 17, 33; Д. 219.
Л. 13, 51, 72, 77; Д. 221. Л. 18, 34, 39, 54; Д. 220. Л. 17, 48; Д. 155. Л. 4; Д. 244. Л. 3; Д. 165. Л. 9;
РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 130. Л. 5; Д. 171. Л. 19; Д. 251. Л. 13; Д. 877. Л. 6-9; Д. 315. Л. 17-18; АР­
ГО. Р. 1. Д. 34. Л. 1-4 об.; В Е В . 1904. № 5. С. 109-148; 1905. № 7. С. 188. № 21. С. 460-462, 504.
№ 4. С. 73. № 8-9. С. 219-220. № 11. С. 277-278. № 12. С. 308-310. № 13. С. 241-242. № 23.
С. 527. № 24. С. 658; Диалектологический сб. Вып. Ш. Вологда, 1946. С. 59; Синкевич ГЛ. Бы­
товой алкоголизм Вологодской губ. Опыт обследования двух селений // Социальная гигиена.
1926. № 7. М.; Л., С. 20-24; ГАВО. Ф. 496. Оп. 1. Д. 18629. Л. 1; Белов В.И. Год великого пе­
релома // Наш современник. 1994. № 1. С. 34-37.
Глава 4

Занятия населения
и хозяйственные традиции

Хозяйственное районирование
По природно-климатическим условиям Вологодская земля неоднородна, поэто­
му здесь сформировались разные хозяйственные зоны . Территория края в основ­
1

ном плоская, ровная, со слабой холмистостью. Западные районы имеют моренный


рельеф со множеством озер и болот и лишь на юго-западе есть "Олонецкие горы";
центр края (Кубено-Важский водораздел) - это всхолмленная равнина с низкими и
заболоченными речными водоразделами; восточная часть (от Рослятино до Устю­
га) представляет собой волнистый рельеф с отрогами Уральских гор. Одна из вет­
вей хребта тянется вдоль южной границы Вологодской земли и образует естествен­
ную границу между Волжским и Двинским бассейнами.
Различен и климат этих районов: на юго-западе он менее суровый, а поэтому
здесь более длительный период для земледельческих работ. В районах Грязовца,
Вологды, Кадникова климат не отличается от климата средней полосы России.
В целом его континентальность увеличивается с запада на восток, а на севере кли­
мат довольно холодный.
Неодинаковы и почвы в отдельных районах Вологодской земли. В пространст­
венном отношении почвенное разнообразие выглядит следующим образом. Песча-
но-глинистые почвы преобладают почти везде, но в Устюгско-Лальском очаге они
сочетаются с железными окисями и мергелем, в Сысольско-Яренско-Вымском - с
намывными песками, в Сухонско-Двинском бассейне есть, кроме того, мягкие из­
вестковые формации (юг бассейна) и известковая плита - "опока" на Сухоне, а в
районе Никольска имеются иловатые почвы с черноземом.
В юго-западной части края более плодородные земли, нежели на северо-восто­
ке, но в целом также разнообразные и требующие удобрения (подзол, супесь, сугли­
нок, мергели, аллювиальные, болотистые). Здесь происходило изменение структу­
ры почв на протяжении веков из-за вырубки лесов, распашек и устройства пастбищ.
Лучшие почвы во всем крае располагаются в долинах рек и около озер, чем обусло­
вливается "очаговость" здешнего земледелия. Обилие водных источников способст­
вовало развитию наряду с земледелием рыболовства.
На хозяйственное районирование Вологодчины, кроме природно-климатиче­
ских и почвенных условий, повлияло и наличие природных богатств и полезных ис­
копаемых. Основное богатство этой земли - леса, которыми когда-то была занята
большая часть ее территории. В середине XIX в. юго-западные и центральные час­
ти губернии имели две трети обрабатываемых пространств, ее север (Вельский

142
уезд) - одну двадцатую часть, северо-восток (Усть-Сысольск) - одну тридцатую; ос­
тальная площадь была покрыта лесом. Разнообразные лесные занятия населения
играли существенную роль в экономике края (заготовка и обработка леса, изготов­
ление деревянных изделий, охота, собирательство и др.).
С древних времен местному населению были известны месторождения соли и
железных руд, что вело к их добыче и обработке. Соляные ключи находились в то-
темских, сольвычегодских, яренских, устьсысольских, кадниковских местах, где на­
селение научилось добывать соль и со временем возникли три солеваренных заво­
да. Железорудные залежи были найдены в юго-западных районах края и немного на
востоке (по Сысоле). Железообработка стала главным занятием населения многих
деревень в этих районах.
В хозяйственном отношении на Вологодчине совершенно четко выделяются
три зоны: 1) юго-запад, 2) средняя часть, 3) северо-восток, в которых довольно свое­
образно сочетались занятия населения земледельческого и промыслового характе­
ра . Основное же направление тех или иных занятий зависело от естественно-при­
2

родных и социально-экономических условий, в которых развивались районы. На


юго-западе были наилучшие условия для сельского хозяйства, так как здесь находи­
лись самые плодородные почвы и, что очень важно, - это была зона помещичьего
землевладения, где помещики заботились о тщательной и своевременной обработ­
ке почвы, ее достаточном удобрении, где использовался лучший семенной матери­
ал, выводились лучшие породы скота; здесь же возникли маслобойные заводы, ра­
ботавшие на основе местной народной и передовой научной технологии (производ­
ство знаменитого на весь мир Вологодского масла). Из полеводства значительным
являлось льноводческое направление. Лен обрабатывался на фабрике Грибанова
(Великий Устюг) и шел на экспорт за границу.
При достаточном развитии земледелия и животноводства 26% населения юго-
западных районов во второй половине XIX в. занималось промыслами и уходило в
отход. Главными из последних были работы по обслуживанию водного пути по Ма-
риинскому каналу и строительство речных судов. Из лесных работ тут развивались
заготовка и сплав леса, смолокурение, дегтярный промысел. В деревнях имелось
много кожевников, сапожников, катальщиков валенок. Ближе к центральной час­
ти - по Сухоне и на Кубенском озере, - наряду с земледелием, существовал рыбо­
ловный промысел. Крестьяне занимались мелочной торговлей, плотничьими рабо­
тами и обработкой льна. Из женских работ, имевших товарный характер, получило
известность и сохранилось до сих пор кружевоплетение (знаменитые вологодские
кружева, особенно в Вологодском и Грязовецком уездах).
Вторая группа районов в Вологодской земле (Вельский, Устюгский, Тотемский,
Никольский уезды) была также в основном земледельческой (производство хлеба и
льна). Из-за недостатка пастбищ и покосов скотоводство оказалось менее развито,
чем в прежних помещичьих усадьбах на юго-западе. Скот разводили главным обра­
зом для получения навоза. Основное население здесь - государственные крестьяне.
Они занимались льноводством; лен являлся главным источником для уплаты пода­
тей. Около 20% жителей во второй половине XIX в. были смолокурами и дегтярни­
ками. Незначительным здесь был охотничий промысел (верховья р. Устьи). Из ре­
месел наиболее развивалось плотницкое дело.
Особое место в Тотемском у. занимали артельный промысел по городам и торго­
вым местам из с. Шуйское и солеваренный в селах Леденгское и Тотемское. У населе­
ния этих сел земледелие было развито слабее, нежели промыслы. И конечно, в дерев­
нях по всей Сухоне распространилось судостроение и обслуживание речного пути.
Вообще отход в этой группе районов почти не наблюдался, за исключением
торговли, для чего ходили в Архангельск, Москву, Петербург, Каргополь (торгова­
ли овсом, льном, льносеменем, смолой, дегтем). Во второй половине ХЕХ в. появи­
лись скупщики производимых крестьянами продуктов и товаров. Торговыми опера-

143
циями славился с XVII в. Великий Устюг. Его рынок был связан с деятельностью
местных и иностранных купцов и предпринимателей. Им пользовались и крестьяне
окрестных деревень. Рано зародилось в Устюгском у. фабричное производство: в
с. Красавино находилась фабрика по обработке льна купца Грибанова, в Лальске -
писчебумажная фабрика Сумкина. Отход и работы на фабриках меняли строй сель­
ской жизни, отвлекали крестьян от деревенских занятий, а иногда придавали не луч­
шие черты психологии и характеру людей. В одной из местных народных песен
говорилось о работниках грибановской фабрики в Устюге : "Как на этом на заво­
3

де / Избалован весь народ, / Исплутован весь народ..."


Отходничество в устюгских и тотемских деревнях существовало еще в виде най­
ма на речные суда лоцманами и рабочими.
Севернее сухонских селений находилась Кокшеньга, где почти отсутствовали
промыслы, и население занималось хлебным производством, здесь же находился и
хлебный рынок. Другим "хлебным районом" в этой группе уездов являлся юг Ни­
кольского у., где на почвах хорошего качества выращивали высокие урожаи товар­
ного хлеба. Главная статья дохода местных крестьян - лен, который вывозили на
ярмарки и на экспорт через ближайшие пристани. Значительным тут был извоз то­
варов в соседние костромские и вятские деревни (хлеб, лен), а также сплав судов к
Архангельскому порту, на котором работали артели сплавщиков. Обычные дере­
венские ремесла в указанной группе уездов также развивались. Из них наибольшую
роль играло щетинное производство.
Третья группа уездов края - Сольвычегодский, Яренский, Устьсысольский - на­
ходилась в неблагоприятных для земледелия условиях. Болотистые и песчаные поч­
вы, огромные пространства хвойных лесов, где оказывалось трудно расчищать ме­
ста под пашни, холодный климат способствовали тому, что здесь более развивались
промыслы, нежели земледелие. Льноводство давало доход лишь на юге этих уездов.
Особенно славился вилегодский лен, выращиваемый в деревнях по р. Вилядь.
Главными из промыслов были бурлачество, обслуживание речных пристаней по
всей губернии и, конечно, "лесованье" - лесоразработки и связанное с ними смолоку­
рение и получение дегтя, рубка леса и заготовка древесного угля для своих и пермских
заводов. Заготовка леса для заграницы в конце XIX в. была организована лесозагото­
вительной "Беломорской К ". Довольно большие масштабы приобрел охотничий
0

промысел; дичь удавалось сбывать в столицы, а меха - на Нижегородской ярмарке.


Сбыт осуществляли наезжавшие к охотникам скупщики из Устюга, чердынские и
ижемские купцы. В селениях по крупным рекам (Двине, Вычегде) развивалось рыбо­
ловство, правда, с ним конкурировал привоз морской рыбы из Архангельска.
Эти уезды были связаны трактами с Вятским краем и Приуральем (Пермской зе­
млей), поэтому получили значительное развитие извоз и ямщина. Работали здесь и не­
большие заводы: соляные залежи разрабатывались на Сереговском солеваренном
заводе в Яренском у., железодобыча и обработка осуществлялись на Кажимском и
Нювгинском железоделательных заводах в Устьсысольском у. Доставкой руды к заво­
дам, извозом изделий или сплавом их на судах занимались местные крестьяне.
Из деревенских ремесел выделялось женское рукоделие - плетение "краснобор-
ских кушаков" из красной шерсти. Торговые занятия были такими же, как и в дру­
гих районах края, - продажа льна, семян, рыбы, смолы, дегтя, леса, кожи, сала в со­
седние Архангельскую, Вятскую, Костромскую губернии.
Яренский и Устьсысольский уезды заселяли в основном коми-зыряне. У них
наиболее развивались рыболовство, охота, работы на солеваренном заводе. Земле­
дельцами они были плохими, обработка почвы производилась намного хуже, чем в
русских селениях в низовьях Вычегды и в Сольвычегодском у. Только в одном мес­
те Устьсысольского у. - в Лузской Пермце, где имелись относительно плодородные
почвы, - выращивали хлеб для продажи. Хуже у коми было развито и льноводство -
лишь для домашнего употребления.

144
Торгов