Вы находитесь на странице: 1из 26

ПОЗДНЕСКИФСКИЕ ГОРОДИЩА НИЖНЕГО ДНЕПРА:

ПРОБЛЕМЫ ХРОНОЛОГИИ И АТРИБУЦИИ

В докладе на Второй конференции по вопросам скифо-сарматской археологии (1967 г.) П.Н. Шульц подчеркнул, что проблема позднескиф- ской культуры не столько решается, сколько ставится, и сам поставил вопрос о позднескиф- ской культуре как о самостоятельной археоло- гической культуре, сложившейся в двух вари- антах и завершающей процесс развития собс- твенно скифской культуры (Шульц 1971). П.Н. Шульц предположил возможным видеть в этой культуре отражение этнокультурной общности, хотя, по его мнению, именно массовый матери- ал, т.е. лепная керамика, показывал принци- пиальные различия между локальными вари- антами, при том, что в обоих случаях можно было узнать развитие скифских типов (Шульц 1971, 137-139). Таким образом, лепная керами- ка это единственное, что связало скифские и позднескифские памятники степи (кроме отдельных черт погребального обряда), а пре- емственность других элементов обнаружилась не столько между степными культурами, как между лесостепными памятниками скифской эпохи и позднескифскими городищами степ- ного Причерноморья и Крыма (Шульц 1971, 132-133). При этом исследователи городищ Нижнего Поднепровья подчеркивали тесную связь этих памятников с фракийским миром (Погребова 1958, 246-247; Вязьмитина 1969).

Прошло уже несколько десятилетий, но про- блема позднескифской культуры пока не ре- шена и новым поколением археологов. Внесен существенный вклад в археологическое ис- следование этих памятников, но полученные материалы не полностью введены в научный оборот и не проанализированы в совокуп- ности. Исследование локальных вариантов позднескифской культуры поставило новые вопросы как регионального, так и общего ха- рактера. Разрабатываются проблемы, связан- ные с установлением абсолютной хронологии, сопоставлением разных групп памятников, уточнением этнокультурной атрибуции, вы- яснением степени преемственности в культу-

Tyragetia, s.n., vol. I [XVI], nr. 1, 2007, 89-114.

Валерия П. Былкова

ре скифского и позднескифского населения, самого характера позднескифской культуры. Многие вопросы ставятся по-новому, в одних случаях уже утвердились новые взгляды, в других идет активная полемика.

Так, А.Е. Малюкевич вернулся к проблеме сложности выделения позднескифской ар- хеологической культуры, определения гене- тических связей и этнокультурного единства позднескифской культуры и скифской, объ- ясняя это «революционными преобразова- ниями» в скифском обществе, т.е. полной за- меной хозяйственно-экономических условий при переходе от кочевнического существова- ния к оседлому земледелию, а также домини- рующим влиянием античной цивилизации и инфильтрацией сармат (Малюкевич 1992). На территории Крыма исследование позднес- кифской культуры привело к новому понима- нию ее характера, происхождения, измене- нию хронологии, в настоящее время наряду с традиционной точкой зрения (Храпунов 1995, 50-55) высказывается мнение о независимом ее происхождении, фиксируется хронологи- ческий разрыв между скифскими и позднес- кифскими памятниками (Зайцев 2003).

Для территории Нижнего Поднепровья акту- альность сохраняют вопросы времени и харак- тера основания позднескифских городищ, оп- ределения абсолютной хронологии, выявле- ния культурных особенностей и генетических связей, соотношение с «Малыми Скифиями» других регионов. В предлагаемой статье пред- принимается попытка охарактеризовать уро- вень исследования позднескифских городищ Нижнего Днепра и предложить понимание проблемы, основанное на анализе и сравни- тельной характеристике данных, полученных в результате исследований скифских и позд- нескифских памятников этого региона.

I

Первоначально анализ материалов раскопок 1980-х гг. (Абикулова, Былкова, Гаврилюк

I. Studii

1987) проводили в соответствии с концеп- цией, основоположником которой был Б.Н. Граков, который предложил единую линию развития степного нижнеднепровского на- селения в скифское и позднескифское время (Граков 1954; Елагина 1958; Погребова 1958; Мелюкова 1989, 51-53, 140-145). Пересмотр хронологии степных скифских курганных мо- гильников внес существенные коррективы в представления о гибели Великой Скифии, но возникновение «Малой Скифии» на Нижнем Днепре рассматривалось, в основном, исходя из взглядов М.И. Вязьмитиной. Хотя более четко наметился разрыв в развитии скифской культуры от начала ІІІ до ІІ в. до н.э., утверж- далось, что некоторые поселения Нижнего Поднепровья его пережили (Полин 1992).

В рамках представлений о развитии скифской культуры в позднескифскую культуру дати- ровка оборонительных сооружений выявляла определенный этап в развитии этих памятни- ков. Сама позднескифская культура датирова- лась еще Н.Г. Елагиной от II в. до н.э. (Елагина 1953; она же 1958), но время возникновения памятников не было предметом специально- го исследования, поскольку позднескифская культура воспринималась как завершающий этап скифской и предполагалось, что Нижнее Поднепровье было заселено непрерывно. С.В. Полин считает, что возведение оборонитель- ных сооружений на позднескифских городи- щах Нижнего Днепра произошло не ранее ру- бежа II-I вв. до н.э., до этого времени они были открытыми селищами (Полин 1992, 107-108).

Впоследствии изучение памятников как скифского, так и позднескифского времени, заставило усомниться в том, что Нижнее Под- непровье являлось «заповедной территорией» непрерывного существования скифского насе- ления. Уточнение хронологии существования поселений в Нижнем Поднепровье поставило и этот регион перед проблемой кризиса III в. до н.э. (Былкова 1991; Билкова 1998; Былкова 2000), которая активно обсуждалась в послед- ние десятилетия XX столетия (Виноградов, Марченко 1991; Виноградов 1999).

На городищах встречены отдельные находки керамики эпохи бронзы и немногочисленные материалы ІV – первой трети ІІІ в. до н.э., т.е. времени существования первых скифских по- селений. Культурный слой и объекты соот-

90

ветствующего времени на позднескифских го- родищах не выявлены, за исключением Зна- менского. Это свидетельствует о пребывании в ранний период населения на территории бу- дущего расположения городищ, не исключе- но, что в этих местах были сезонные стоянки. Важно понять, основаны ли они были сразу как городища или же укрепления возникли на существовавших ранее селищах.

Выдвинуто предположение, что после падения Великой Скифии «продолжают существовать лишь небольшие неукрепленные поселения в местах переправ и торговых контактов с грека- ми. Именно здесь происходит археологически фиксируемое возрождение оседлости в степи в конце III – первой половине II вв. до н.э. Такие поселения были на месте Анновского, Гаври- ловского городищ и Золотобалковского посе- ления» (Гаврилюк, Крапивина 2005, 67).

Представляется, что следует проанализиро- вать данные по каждому памятнику и опре- делить хронологические позиции. Принци- пиально важно выяснить, существовали ли на месте позднескифских городищ поселения предшествовавшего времени и если да, то как они соотносятся между собой. Для этого име- ется достаточная источниковая база. Наиболь- шим объемом работ и полной публикацией их результатов выделяется Золотая Балка; на та- ких городищах, как Козацкое, Анновское, Лю- бимовское, Знаменское, Гавриловское раско- пами открыто от 1000 до 2000 м 2 ; раскопками исследовались также Великолепетихское и Ка- ирское городища, затрагивались Красномаяц- кое и Львовское. На остальных закладывались шурфы и собирался подъемный материал.

Таким образом, можно использовать матери- алы раскопок на десяти памятниках и подъ- емный материал, собранный на остальных. Коллекции вещественного материала хранят- ся в фондах археологии Херсонского краевед- ческого музея (далее ХКМ), Институте архео- логии НАН Украины (Киев, Украина), а также Музее кафедры археологии исторического фа- культета МГУ (Москва, Россия). В предлагае- мой статье используется как опубликованный, так и неопубликованный материал 1 .

1 За возможность использования неопубликованного материала, хранящегося в фондах ХКМ, включая авторские раскопки, я очень благодарна М.И. Абикуловой. Работа с коллекциями кафедры археологии МГУ была любезно предоставлена В.С. Житиневым.

В.П. Былкова, Позднескифские городища Нижнего Днепра: проблемы хронологии и атрибуции

проблемы хронологии и атрибуции Памятники Нижнего Поднепровья .

Памятники Нижнего Поднепровья.

II

Золотая Балка. По мнению М.И. Вязьми- тиной, поселение возникло на рубеже ІІІ-ІІ в. до н.э., в нижнем слое, предшествующем его основанию, представлены материалы «поз- днескифской эпохи»: конца IV-ІІІ вв. до н.э., существовало оно до ІІ в. н.э. (Вязьмитина 1962, 25, 221). Дата основания определена, прежде всего, по синопскому импорту. Уже указывалось на необходимость коррекции этих дат (Bylkova 2005, 229). «Круглое клей- мо III-II вв.до н.э.» (Вязьмитина 1962, 72, рис. 69/1) является клеймом Аканфа ІV в. до н.э. Синопское клеймо Ζωπυριωνος/αστυνομουν/ τος Κουρυλου, отнесенное к ІІІ-ІІ вв. до н.э. (Вязьмитина 1962, 148, рис. 69/3), включает- ся в 3 группу и самая поздняя предлагаемая для него дата конец ІV в. до н.э. Судя по описанию и изображению ножек трех синоп- ских амфор, также отнесенных к III в. до н.э. (Вязьмитина 1962, 149-150, рис. 70/9, 13), они принадлежат типам ІV в. до н.э. Таким обра- зом, все находки амфор раннего времени впи- сываются в период существования скифских поселений.

Часто упоминаемые косские амфоры ІІІ-ІІ в. до н.э. и ІІ-І вв. до н.э. И.Б. Зеест, обрабатывая эту коллекцию, отнесла к типу 62а с датиров- кой І в. до н.э. – І в. н.э. (Щукин 1970, 57). Из других материалов можно указать один фраг- мент мегарской чаши и фрагменты малоазий- ской керамики с общей датировкой ІІ-І в. до н.э., находки с узкой датой в пределах ІІ в. до н.э. не выделены (Вязьмитина 1962, 168, 170- 177, рис. 72-74).

Оборонительные стены были построены на остатках глиноплетневых с каменным осно- ванием построек № 51 и 52, содержащийся в них материал не демонстрирует заметных хронологических отличий, возможно, сели- ще существовало недолго; второй ряд оборо- нительных сооружений здесь не обнаружен (Вязьмитина 1962, 25-30).

Самый распространенный ранний тип амфор на этом памятнике, как и на остальных позд- нескифских городищах Нижнего Днепра – C I (с двуствольными ручками), начало произ- водства которых относится к І в. до н.э. (Вну- ков 2003, 28, 197). На Золотой Балке найде-

91

I. Studii

ны фрагменты синхронных амфор с тонкими овальными в сечении ручками (Вязьмитина 1962, рис. 51), и выделяются светлоглиняные псевдородосские амфоры, тип C II с датиров- кой 50-ми гг. І в. до н.э. – рубежом эр (Внуков, 2003, 96 и сл., 202). Здесь, как и на остальных памятниках, обнаружены фрагменты широ- когорлых остродонных амфор с профилиро- ванными ручками, тип C IІI последней четвер- ти І в. до н.э. – первой трети І в. н.э. (Внуков 2003, 102 и сл., 202), и амфор с шипообраз- ными ручками М.Б. Щукин предположил западное происхождение этих амфор и дати- ровал их поступление на Нижний Днепр І в. н.э. (Щукин 1970, 57). Распространены также светлоглиняные (позднегераклейские) плос- кодонные узкогорлые амфоры со сложнопро- филированным венчиком и профилирован- ными ручками типа C IV, они существовали от второй четверти І в. н.э. до конца ІІ в. н.э. (Внуков 2003, 117-128, 202). Фрагменты мало- азийских краснолаковых и буролаковых сосу- дов на этом памятнике синхронны амфорам, что наблюдается и на остальных позднескиф- ских городищах Нижнего Днепра (Гаврилюк, Абикулова 1991, ІІ, 21-26).

Знаменское городище. Н.Н. Погребова да- тировала ранние материалы и, соответствен- но, раннее поселение ІV-ІІІ в. до н.э.; первые укрепления, т.е. основание собственно Зна- менского городища, относила к самому нача- лу ІІ в. до н.э., а немногочисленные матери- алы І-ІІ в. н.э. характеризуют, по ее мнению, завершение жизни после разрушения стен на рубеже эр (Погребова 1958, 235-236).

Ранний материал был найден в верхних слоях вместе с более поздним, а также в нескольких ямах (Погребова 1958, 117-119, 142-144, рис. 8; 9; коллекции МГУ), и он аналогичен матери- алу с Каменского городища. Фрагменты чер- нолаковых сосудов относятся к типам IV в. до н.э., как и ранние амфорные фрагменты. На- ходки позднее первой четверти ІІІ в., а также материалы первой половины ІІ в. до н.э. не представлены.

Н.Н. Погребова указала, что в соседних рас- копах VI и XVII на поверхности нижнего слоя был обнаружен развал каменного здания, у основания которого найдены ручка фасос- ской амфоры с клеймом ІІІ в. до н.э. и другие обломки амфор того же времени (Погребова

92

1958, 121-122). Это клеймо (музей МГУ, 19) почти стерто, по типу оно относится к ранним фасосским IV в. до н.э., так же датируются фрагменты остальных амфор. Здесь можно предположить существование раннего слоя IV-первой четверти ІІІ в. до н.э. Материалы, имевшие более позднюю дату, требуют кор- рекции датировок (Bylkova 2005, 228). Херсо- несские клейма, отнесенные к концу ІІІ в. до н.э., передвигаются в 1 группу (Аполлонид) и начало подгруппы 2А (Котютион), т.е. в конец IV-280-е гг. до н.э. Косское клеймо ΒΑΣΙΛΕΙΔΟ встречается в Крыму в слоях ІІ в. до н.э.; позд- ние синопские клейма ΓΑΥΚΟΥ и ΝΟΥΙΟΥ, по определению Н.Ф. Федосеева, датируются не ранее второй половины ІІ в. до н.э. – в Север- ном Причерноморье они найдены в комплек- сах второй половины ІІ в. до н.э.

По данным Н.Н. Погребовой (1958, 114, 145, рис. 20/3), у самого основания стены обнару- жены фрагменты амфор ІІІ-ІІ вв. до н.э. Всего было выделено семь фрагментов родосских амфор, включая три клейма, и фрагменты нескольких косских амфор. На одном из ро- досских клейм сохранилось имя магистрата, Архемброт І оно принадлежит к 5 хроноло- гической группе (145-108 гг. до н.э.), по уточ- ненной хронологии магистратура датируется 134-133 гг. до н.э. (Finkielsztejn 2001, 165, 195, tabl. 16, 21). Косская ручка, найденная возле стены, имеет клеймо ΑΔΑΙΟΥ начала І в. до н.э. (Grace, Savvatianou-Petropoulakou 1970, 364, № Е 236). Фрагмент фибулы, обнаружен- ный вместе с фрагментом «мегарской» чаши непосредственно под стеной и лессовой суб- струкцией, был отнесен к типу проволочных среднелатенских со скрепой І в. до н.э., отме- чено сходство с фибулами из Лукашевки (Ам- броз 1966, 21, 3). В самой ранней системе абсолютных дат этот тип датируется второй половиной ІI в. до н.э.

Ольвийская монета с сокращением ΒΣΕ (Гра- ков 1954, 146, 6), относящаяся к 180-170 гг. до н.э. (Анохин 1989, 111), является единствен- ной ранней нумизматической находкой, она происходит из подъемного материала. Срав- нительно раннюю дату ІІ-І вв. до н э. дают представленные только на этом памятнике цилиндрические бусы из глухого черного стекла, поверхность которых покрыта рядами фестонов, а края обрамлены гладкими поло- сами (Алексеева 1978, 53, тип 339).

В.П. Былкова, Позднескифские городища Нижнего Днепра: проблемы хронологии и атрибуции

В коллекции Знаменского городища имеются пять фрагментов маленьких лагиносов с лен- точными ручками, изготовленных из глины трех видов, они предположительно отнесены к родосскому производству ІІ в. до н.э. (Пог- ребова 1958, 150, рис. 8,1-2), а также фрагмент большого лагиноса (1953 883). Более веро- ятно, что они относятся ко второй половине этого столетия. Аналогию двум сосудам, из- готовленным из желтоватой мелкозернистой глины и покрытым светлым ангобом, состав- ляет сосуд из некрополя Нимфея погребения А 181 второй половины ІІ в. до н.э. (Грач 1999, 75, табл. 102/9). В античной культуре лаги- носы были распространены в III-I вв. до н.э. и особенно популярны в 150-50 гг. (Rotroff 1997, 226-227). Отмечается их широкое рас- пространение в конце II – начале I вв. до н.э. в сочетании с ионийской рельефной керамикой – «мегарскими чашами» (Hayes 1991, 18), что и наблюдается на Знаменском городище.

Отмечены также находки «веретенообразных бальзамариев эллинистического типа» (Пог- ребова 1958, 151; коллекция МГУ). Представ- лены фрагменты сосудов вытянутых пропор- ций второй половины ІІ первой половины І вв. до н.э. Если же принять предлагаемое понижение верхней даты до рубежа ІІ-І вв. до н.э. (Зайцев 1998, 58, 32), эти находки вхо- дят в группу самых ранних.

Упомянута керамика с росписью в технике «гнация» III-II или II вв. до н.э. (Погребова 1958, 150, рис. 9/1). Имеется в виду позднеэ- ллинистическая чернолаковая керамика с на- кладным орнаментом, выполненным белой краской. Кроме опубликованного фрагмента, в том же раскопе XVII найден фрагмент вен- чика малоазийского кубка-канфара с орна- ментом в виде ленты с подвесками (коллек- ция МГУ, 50). Такие кубки представлены в ольвийском некрополе в могилах II в. до н.э. и вплоть до конца столетия (Парович-Пешикан 1974, 80-82, 179, 199, рис. 77/4, 6). Эта керами- ка совмещается с двумя фрагментами рельеф- ных чаш, найденными в том же раскопе.

Особенностью Знаменского городища являет- ся заметное присутствие рельефной керамики, представленной в двенадцати раскопах (в ко- личестве нескольких фрагментов в каждом). В коллекции кафедры археологии МГУ хранятся около 50 фрагментов «мегарских чаш», почти

все они относятся к ионийской группе. В раско- пах XI, XII, XIII, XV, расположенных недалеко друг от друга в юго-западной части памятника за пределами внутренней линии укреплений, найдено 13 фрагментов. Аналогия мегарской чаше № 2336 из ямы-очага №2 раскопа XIII (Погребова 1958, рис. 9/7) имеется среди на- ходок из ямы на городище Кара-Тобе, запол- ненной в середине-второй половине І в. до н.э. (Внуков, Коваленко 1998, 68-69, рис. 5/2). В этом же раскопе XIII обнаружен фрагмент дна чаши (2325), оформленного в виде ро- зетки из двенадцати ланцетовидных листи- ков, что характерно для второй половины II в. до н.э., аналогичные фрагменты найдены в комплексах конца II – первой половины I в. до н.э. (Внуков, Коваленко 1998, 69, рис. 2/8, 3/3). К северо-востоку от ограждений «мало- го акрополя» в раскопе I в зольнике найдены семь фрагментов мегарских чаш и по одному в раскопах III и V. Представлены фрагменты рельефных чаш и в раскопах, которыми иссле- довались участки внутренней оборонительной стены: в яме раскопа IIIа один фрагмент, в раскопе XVI – два фрагмента, в раскопе XIX – пять фрагментов (один из них обнаружен на дне рва, один вместе с фибулой средне- латенского типа найден под стеной и лессовой субструкцией, размещенной непосредственно на материке). В пределах внутренней оборони- тельной линии раскопы также дали несколько таких находок. В раскопе IV фрагменты трех мегарских чаш найдены в одной яме, а фраг- менты еще одной чаши обнаружены в культур- ном слое, в раскопе XVII в двух ямах найдено по одному фрагменту рельефных чаш. Из слоя раскопа XVIII происходит фрагмент венчика толстостенной сероглиняной рельефной чаши грубой работы, возможно, боспорского произ- водства конца II – начала I вв. до н.э. (Внуков, Коваленко 1998, 67, 71, рис. 4/9).

Используя схему эволюции некоторых моти- вов, выделенных на мегарских чашах ионий- ской группы (Коваленко 1989, 469, рис. 39), можно указать, что в коллекции нет типов второй четверти II в. до н.э. Представлены в оформлении бордюра плетенки середины II в. до н.э. (1087, р. I) – и третьей четверти II в. до н.э. (55 и 88, р. IV) (Коваленко 1989, 429, рис. 1, 56, 121). На бордюре чаш из раскопа I (714) и раскопа XIX (676) со- четаются полоса ов и полоса астрагалов типов

93

I. Studii

середины II в. до н.э. Совсем не представлены более ранние остроконечные овы, а типы ов середины-третьей четверти II в. до н.э. име- ются на фрагментах восьми сосудов из раско- пов XI-XIII, XVII, XVIII, XIX. Синхронный тип лозы представлен на фрагменте чаши № 2183 из раскопа XV. Эти находки занимают собое место, поскольку «мегарские чаши» служили основанием для датировки позднескифских городищ III-II вв. до н.э., а в большом коли- честве они найдены только на Знаменском го- родище.

Таким образом, на Знаменском городище вы- деляются отдельные находки эпохи бронзы, материалы ІV – первой четверти ІІІ в. до н.э., относящиеся к слою скифского времени, и группа материалов второй половины ІІ в. до н.э. Основные типы амфор аналогичны най- денным на Золотой Балке и, соответственно, датируются от I в. до н.э. На основании этих данных время основания позднескифского памятника в районе Каменского городища может быть определено в пределах второй по- ловины ІІ в. до н.э. Время сооружения стены определяется не ранее рубежа ІІ-І вв. до н.э. (Полин 1992, 108).

На Гавриловском городище основной слой датируется обломками амфор І в. до н.э. – І в. н.э. типов C I, C II, C III (Внуков 2003); самый ранний материал: концом І началом І вв. до н.э.; имеются фрагменты амфор с широкой датировкой І-ІІ вв. н.э., упомянуты фрагменты мегарской чаши и лагиноса (Погребова 1958, 179-182, 200, 220). Отдельным ранним наход- кам автор раскопок дает традиционную дати- ровку ІV-ІІІ вв. до н.э., но представляет типич- ный набор ІV в.: фрагменты хиосских амфор с колпачковыминожками, амфор Халкиди- ки с «рюмкообразной» ножкой, синхронные фасосские, гераклейские, синопские амфоры и чернолаковые сосуды. Этот материал обна- ружен в нижней части культурного слоя вне связи со строительными остатками и в верх- нем слое как результат перекопа (Погребова 1958, 182-184, 215-216). Выделены также два фрагмента сосудов «эллинистического време- ни» из цветного стекла: донышко алабастра (зеленого с голубыми полосами) и фрагмент стенки сосуда синего стекла с желтыми по- лосами (Погребова 1958, 223). Аналогичные алабастры из египетского стекла датируются I

94

в. до н.э. (Дашевская 1991, 33, 114, табл. 58/1; Dusenbery 1998, 1068-1071).

Возведение первой оборонительной стены на Гавриловском городище Н.Н. Погребова дати- ровала концом ІІ или началом І в. до н.э. на ос- новании того, что стена синхронна глинобит- ному жилищу, в завале которого обнаружены три сосуда, датированные исследовательни- цей этим временем, никаких остатков более раннего времени не обнаружено (Погребова 1958, 179-180, рис. 31/2-3). Более точно было бы считать это terminus post quem, поскольку керамика не датируется столь узко. Скифос имеет форму, распространенную от конца ІІ до третьей четверти І в. до н.э. и морфологичес- ки более близок сосудам первой половины І в. до н.э. (Журавлев Д. 1995, 78). Двуручный ку- бок с шаровидным туловом и воронковидным горлом является распространенной в римское время формой, сама автор раскопок приводит аналогию конца І-ІІ вв. н э. (Погребова 1958, 180, 218, рис. 31/3).

Более вероятна более поздняя дата, чем рубеж ІІ-І в. до н.э. Вторая оборонительная стена на этом городище была возведена в конце І в. до н.э. – начале І в. н.э. и защищала поселение в І в. н.э., материалов ІІ в. н.э. на этом памятнике нет (Щукин 1970, 56). Материал из слоя и объ- ектов Гавриловского городища датируется І в. до н.э. – І в. н.э., т.е., имеется вероятность того, что памятник являлся городищем со времени его основания.

Любимовское городище его первая иссле- довательница И.В. Фабрициус отнесла к римс- кой эпохе. Авторы раскопок 1951-52 гг., осущес- твившие разрезы вала и рва, датировали их, как и культурный слой, последними столетиями до н.э. – первыми столетиями н.э. (Дмитров, Зуц, Копылов 1961, 99-100). Это городище выделя- ется тем, что прослежена только одна линия фортификации, но за пределами территории, ограниченной первым валом, был обнаружен культурный слой, и было высказано предполо- жение о том, что существовала и вторая линия укреплений (Дмитров 1955, 68).

Судя по опубликованному материалу, основа- ний для широкой датировки нет. М.Б. Щукин (1970, 61-63) отнес возникновение городища на месте более раннего селища к І в. до н.э., а прекращение жизни на нем определил нача- лом ІІ в. н.э.

В.П. Былкова, Позднескифские городища Нижнего Днепра: проблемы хронологии и атрибуции

После проведения раскопок в 1978 г. основа- ние поселения по находке ножки фасосской амфоры и нескольких обломков амфор кос- ского производства датировали ІІІ-ІІ вв. до н.э. и было отмечено, что массовый материал датируется І в. до н.э. – І в. н.э. (Зубар, Літві- нова 1982, 110-111; Зубар, Храпунов 1989, 131). Эти материалы «ІІІ-ІІ вв.», как указано выше, относятся к IV в. до н.э. М.И. Абикулова на ос- новании собственных раскопок выделила два строительных периода, предложив датиров- ку городища от II в. до н.э. до конца ІІ в. н.э. (Абикулова, Былкова 1994, 236).

Самым ранним материалом на этом памятни- ке являются несколько фрагментов «мегарс- ких» чаш, представлена также малоазийская керамики II-I в. до н.э. без выделения мате- риалов с узкой датировкой II в. до н.э. К пяти фрагментам рельефных чаш добавились еще два маленьких фрагмента сосудов ионийской группы из раскопок 1988 г. (ХКМ-а-8536/72 и /86). 72 – это фрагмент венчика черно- лаковой сероглиняной чаши с оформлением бордюра полосой семилепестковых розеток (Коваленко 1989, 429, рис. 1, тип 126), под которой расположена полоса меандра. 86 – фрагмент верхней части тулова краснола- ковой чаши с оформлением бордюра полосой крупных ов, тип 20, ниже которых расположен геометрический орнамент, тип 24, а в верхней части средней зоны пучки листьев, тип 5 (Ко- валенко 1989, 429-431, рис. 1, 2, 3).

Отмечается сложность датировки мегарских чаш, производившихся со второй половины III вплоть до начала I в. до н.э., на основании ти- пологии, поэтому предпочтение отдается кон- тексту (Rotroff 1982). Периодом максималь- ного распространения рельефной керамики ионийской группы является вторая половина II в. до н.э. (Guldager Bilde 1993, 206). Следует заметить, что резкое возрастание импорта про- дукции ионийских мастерских в города Север- ного Причерноморья также относится к этому времени: в Ольвии эти сосуды преобладают среди рельефной керамики (Коваленко 1989, 174; Guldager Bilde 2006, 344). На позднескиф- ских городищах Крыма мегарские чаши и им- портные лагиносы встречаются в комплексах І в. до н.э. – І в. н.э. (Попова 1991, 50-52).

Основной набор амфор Любимовского го- родища соответствует находкам на Золотой

Балке. По-видимому, эти два памятника были основаны приблизительно в одно время, но позднее, чем Знаменское.

Анновское городище. Предложенная ав- тором раскопок датировка самых ранних построек предместья Анновского городища концом ІІІ началом ІІ вв. до н.э. (Гаврилюк, Абикулова 1991, I, 5-8) может быть откоррек- тирована (Bylkova 2005, 230). Из узких хро- ноиндикаторов следует выделить пару серег с проволочной обкруткой (навивкой), посколь- ку они использовались как датирующий ма- териал для «наиболее раннего сооружения на Анновском городище» конца ІІІ-ІІ вв. до н.э. (Гаврилюк, Абикулова 1991, І, 8, 22, 46, рис. 18/5). Сама могила в некрополе Золотое, в ин- вентаре которой находились серьги, предло- женные в качестве аналогии находки с Аннов- ского городища и послужившие основанием для датировки, отнесена к І в. н.э. (Корпусова

1983, 56, 109, рис. 15/12). Проволочные серьги

с застежкой в виде крючка и петли, около ко-

торой (редко по всей серьге, как в нашем слу- чае) наматывался конец проволоки, получают распространение у поздних скифов Крыма в І в. н.э. и позже (Дашевская 1991, 37-38, ана- логия – 123 табл. 67/10). Аналогичные серьги найдены в погребении І в. н.э. позднескифс- кого могильника Кара-Тобе (Внуков, Лагутин 2001, 110-111, рис. 15/12).

Херсонесское клеймо, отнесенное к концу III – началу II вв. до н.э. (Гаврилюк, Абикулова 1991, I, 22, рис. 19/1), прочитано неверно. Бо- лее вероятно восстановление имени астинома Бафилла, включенного в группу 1 подгруппу А

с датировкой 325-315 гг. до н.э.

Фрагменты «эллинистического кубка» найде- ны в слое пожара вместе с материалом І в. до н.э. – І в. н.э., а сам кубок (566) может быть отнесен к типам рубежа ІІ-І вв. до н.э., как и фрагмент пергамского канфара с накладным орнаментом (332).

В 1987 г. исследовались оборонительные со- оружения внутренней линии укреплений на Анновском городище. Стена сохранилась на отрезке 12 м. Начало строительства башни от- несено к концу III-II вв. до н.э. на основании того, что при ее расчистке «найдены фрагмен- ты двуствольных и ребристых ручек амфор, лепной кубок с серым лощением, керамика с

95

I. Studii

налепами» (Гаврилюк, Абикулова 1991, І, 15- 17). Ничего из перечисленного материала не подтверждает предложенной даты. Амфоры с двуствольными ручками датируются I в. до н.э. – I в. н.э., амфоры с ребристыми ручками синхронный или более поздний тип (Внуков 2003, 197, 202); лепная керамика не может служить основанием для сужения даты. От- мечено, что «на полу сооружения был найден фрагмент краснолакового тонкостенного со- суда с рельефным орнаментом, позволяющий датировать его не ранее II в. до н.э.», но такая керамика, как уже указывалось выше, харак- терна и для I в. до н.э.

Таким образом, материалы, которые могли бы узко датироваться в пределах ІІ в. до н.э., на этом памятнике не выделяются. По обще- му набору материалов Анновское городище соответствует Золотой Балке и, по-видимому, основано одновременно с ним.

Козацкое городище (оно же Николаевское и Отрадо-Каменка) исследовал В.И. Гошке- вич в сотрудничестве с М. Эбертом: он дал его общую датировку позднеэллинистическим- римским (преимущественно, второе) време- нем (Гошкевич 1912; Ebert 1913).

Коллекция, хранящаяся в ХКМ, содержит обычный массовый материал типы ІІ в. до н.э. не выделяются (Билкова 1998). При рас- копках на городище был обнаружен фрагмент пружинной, крупной, с гладким корпусом и едва намеченной кнопкой фибулы второй половины ІІ-ІІІ вв. (Амброз 1966, 44, 6в). Материал из разведок Н.Н. Погребовой пред- ставлен фрагментами светлоглиняных амфор І в. до н.э. – І н.э. (Кропоткин 1970, 63).

Каирское городище было отнесено Н.Г. Елагиной ко ІІ-І вв. до н.э. на основании нахо- док фрагментов «косских и синопских амфор» (Елагина, 1962, 75). Об изменении дат таких амфор уже шла речь при описании матери- алов Золотой Балки (см. выше). Выделены также несколько обломков сосудов, покрытых бурым или плохим черным лаком, а также два фрагмента сероглиняной «мегарской» чаши (Елагина 1962, 75). Датировки по качеству лака в настоящее время не принимаются, а о мегарских чашах упоминалось выше.

В районе Каирского городища в подъемном материале найдено херсонесское клеймо ран-

96

ней группы, а также несколько фрагментов гераклейских и фасосской амфор ІV в. до н.э. (фонды ХКМ). Амфорный материал на Каир- ском городище представлен фрагментами со- судов типов С І, С ІІ, С ІІІ (Внуков 2003). Ос- нование этого памятника также может быть отнесено к І в. до н.э.

Великолепетихское городище. Авто- ры последних раскопок предложили дату ІІ

в. до н.э. – ІІ в. н.э., обосновав ее находками нескольких фрагментов мисок, чашки и кув- шина с коричневым лаком ІІІ-ІІ в. до н.э., а также фрагментов узкогорлых амфор с двус- твольными ручками, которые датировали от

І в. до н.э. (Гаврилюк, Абікулова, Завгородній

1993). Работа М.И. Абикуловой с этой коллек- цией, хранящейся в ХКМ (устное сообщение), показала, что самые ранние амфоры, как и на большинстве городищ это светлоглинянные с двуствольными ручками І в. до н.э. – І в. н.э., а среди малоазийской керамики нет более ранних находок. Основной набор материала соответствует находкам на других памятни- ках, поэтому не имеется доказательств для да- тировки основания этого городища временем ранее рубежа ІІ-І вв. до н.э.

Городище Красный Маяк по материалам В.И. Гошкевича было отнесено к І-ІІІ в. н.э. (Граков 1954, 153). Среди материалов из рас- копок О.А. Гей 1987 г. (коллекция ХКМ) самы- ми ранними находками являются светлогли- няные амфоры типа С І, которые датируются

І в. до н.э. – І в. н.э. (Внуков 2003), а самыми

поздними (без учета черняховского материа- ла) – амфоры І-ІІ в. н.э. По-видимому, городи- ще было основано, как и большинство памят-

ников, в І в. до н.э.

Львовское поселение датировали І в. до н.э. – І-ІІ в. н.э. Самыми ранними здесь являются светлоглиняные амфоры І в. до н.э. – І в. н.э., а самыми поздними амфоры со сложнопро- филированными ручками І-ІІ в. н.э. Основа- ние памятника можно отнести к І в. до н.э., а прекращение жизни к первой половине ІІ в. н.э. (Костюк, Абикулова 1990, 43-44).

Пять городищ (Горностаевское, Консу- ловское, Саблуковское, Понятовское, Старошведское) исследовались только разведками, хронология их существования определялась предположительно по прина-

В.П. Былкова, Позднескифские городища Нижнего Днепра: проблемы хронологии и атрибуции

длежности к группе позднескифских городищ. Самым ранним материалом здесь являются фрагменты амфор І в. до н.э. – І в. н.э. (Кро- поткин 1970, 62-63, 82-83; Билкова, 1997).

Таким образом, на позднескифских городи- щах массовым амфорным материалом в ран- них слоях являются амфоры типов С I, С II, С III, начало производства которых датируется I в. до н.э. (Внуков 2003). Они сочетаются с синхронной краснолаковой керамикой. Не- которые фрагменты малоазийской керамики имеют дату II-I вв. до н.э. Только на Знамен- ском городище выразительно представлены находки второй половины II в. до н.э., что де- лает возможным отнести основание Знамен- ского городища к этому времени. Остальные позднескифские городища имеют культурный слой, датирующийся ІІ-І вв. до н.э. – ІІ вв. н.э., без явно выраженного ІІ в. до н.э., самые ран- ние материалы относятся к рубежу ІІ/І в. – І в. до н.э. или же к І в. до н.э. Строительство фортификационных сооружений также может быть отнесено к рубежу ІІ/І вв. – І в. до н.э. Оказывается, что строительство самых ранних фортификационных сооружений приближено ко времени основания новых поселений, т.е. они в качестве селищ существовали, скорее всего, недолго.

Анализ материалов поселений Нижнего Под- непровья скифо-сарматской эпохи показал, что существование в этом регионе оседлого населения не было непрерывным. Даже в тех случаях, когда на позднескифских памятниках находят отдельные ранние материалы, они датируются не позднее ІV-первой трети ІІІ вв. до н.э., а далее следует хронологический раз- рыв (Былкова 2000; Bylkova 2005). При таком длительном разрыве между распространени- ем скифской культуры в регионе и существо- ванием позднескифских городищ возникает ряд вопросов. Во-первых, это проблема миг- рации скифского населения, а во-вторых, это определение характера заселения территории в более позднее время.

III

Проблема преемственности между скифс- ким и позднескифским населением и опреде- ление этнокультурной характеристики памят- ников Нижнего Поднепровья теперь приобре- тает особое значение в силу хронологического

разрыва. Поскольку к настоящему времени в Нижнем Поднепровье раскопаны кроме Ка- менского городища еще несколько поселений (Гаврилюк, Былкова, Кравченко 1992), имеет- ся возможность сравнить эти памятниками с позднескифскими городищами.

Многие исследователи обращали внимание на существенные различия между скифской

и позднескифской культурами. Так, Н.А. Гав- рилюк выделила следующие признаки раз- личий между скифскими и позднескифски-

ми памятниками Нижнего Днепра: 1) ранние поселения тяготеют к плавням левого берега, образовывают округу городищ, занимают се- рединную часть Нижнего Поднепровья, а поз- дние размещаются на высоких защищенных мысах, расположены цепью по обоим берегам Днепра, смещаются к югу; 2) для ранних ха- рактерны «аномально большая обвалованная территория» и «отсутствие сплошной засе- ленности» – поздние меньше по размерам, имеют выделенные «акрополь и предместье»

и «сплошное заселение»; 3) в строительных

остатках различие состоит в использовании на раннем этапе землянок, а на позднем камен- ного домостроительства, в фортификации в появлении на позднем этапе каменных стен и башен; 4) разница в материальной культуре обозначена преобладанием лепной керами- ки и большим количеством костяных орудий труда на ранних памятниках и преобладанием гончарной керамики при малом количестве лепной, а также малой доли костяных изде- лий на поздних; 5) отмечена также разница в структуре хозяйства (Гаврилюк, Абикулова 1991, II, 27-29).

Позднескифские городища действительно охватывают немного иную территорию, чем скифские поселения, имея большую протя- женность вдоль Днепра, но вся эта территория входила в область распространения скифской степной культуры. Не наблюдается возобнов- ление поселений всюду, где они были в IV в. до н.э., но на месте или в районе всех позд- нескифских городищ обнаружены находки IV в. до н.э. Следует заметить, что мысовое рас- положение характеризует не только позднес- кифские, но и скифские поселения. Аномаль- но большая территория характерна только для Каменского городища и является одним из признаков его центрального положения,

97

I. Studii

площадь остальных памятников, в среднем 1,5-2 га, максимальная – 4 га (Гаврилюк, Был- кова, Кравченко 1992).

В традициях домостроительства наблюдают-

ся как различия, так и сходство. Культурный слой на позднескифских городищах мощнее

и насыщеннее, чем на скифских, он варьирует

в пределах от 0,7 м до 2 м. На двух памятни- ках Золотой Балке и Любимовке выделяют- ся два строительных периода. Планировка и застройка этих памятников определена как греко-варварская. Результатом воздействия античной традиции является относительно высокая степень организации планировки, четкость и регулярность разбивки кварталов и отдельных домов (Крыжицкий 1982, 228). Разбивка домов зафиксирована и на Львовс- ком поселении, где не было раскопов, но И.Д. Ратнером был снят план каменных наземных строений по выборке камней фундамента и оставленным камням кладки (фонды архео- логии ХКМ).

Сравнение домостроительства на скифских

и позднескифских городищах было осущест-

влено на материалах старых раскопок Камен- ского городища и позднескифских городищ Знаменского, Гавриловского, Козацкого и Зо- лотобалковского (Крыжицкий 1982, 228-231). Если на первом выявлены только варварские

черты, то на позднескифских памятниках про- слежены в строительстве как варварские, так

и греческие элементы.

На позднескифских городищах представлены наземные каменные дома, глиноплетневые, глинобитные дома и единичные полуземлян- ки. На Гавриловском городище С.Д. Крыжиц- ким выделены два типа наземных каменных построек: однокамерные изолированные и двухкамерные блокирующиеся структуры с общим двором. На Золотой Балке основным типом жилища являлись однокамерные с се- нями блокирующиеся и отдельно стоящие дома последовательно-иерархического при- нципа планировки (тип мегарона с антами). Дома Козацкого городища определены как блокирующиеся однотипные помещения, пе- ред ними могли находиться отдельные поме- щения или дворы. Стенки обычно трехслой- ные, из необработанного камня, выложены по иррегулярной постелистой системе. Отмечено устройство фундаментного ряда из полиго-

98

нальных камней, установленных орфостат- но на торцевые стороны подобие кладки «в елку», а также применение в углах стен и косяках дверных проемов более крупных камней, чем в остальной кладке. Конструк- ции кладок однотипны на всем протяжении существования поселений и представляют

варварский элемент в домостроительстве, как

и одно-двухкамерность домов. Влияние анти-

чной традиции определено в планировке, раз- бивке кварталов, в использовании на Знамен- ском городище черепицы (Крыжицкий 1982, 138, 143).

Более поздние раскопки подтвердили эту ха- рактеристику. На Анновском, Любимовском, Великолепетихском, Каирском, Горностаев- ском городищах обнаружено использование необработанных известняковых плит в клад- ках фундаментов стен, вымостках, очагах. На Анновском городище найдена полуземлянка неправильной прямоугольной формы с за- кругленными углами, углубленная в материк на 0,4 м (Гаврилюк, Абикулова 1991, 1, 30, рис. 2). Ее сохранившаяся площадь составляет

приблизительно, 23 м 2 . От скифских ее отли- чает использование необработанных извест- няковых плит для фундамента глиняных стен

и очага. Основные типы строений на этом па- мятнике наземные каменные, глинобитные

и глиноплетневые.

Отличительной чертой позднескифских го- родищ является наличие оборонительных сооружений, неоднократно привлекавшие внимание исследователей. По мнению С.Г. Колтухова (1999, 99), «к середине-второй по-

ловине II в. до н.э. сложилось устойчивое со- четание строительных приемов, конструкций

и функциональных элементов, которое можно

рассматривать как возникновение греко-вар- варской фортификационной школы, единой для Крымской Скифии, а возможно, и для низового Днепра». Исследователь отмеча- ет, что стены нижнеднепровских городищ по конструкции и строительным материалам от- носятся к той же группе, что и крымские, их характеризует использование бутового камня, применение слабых строительных раство- ров, грубое скалывание камня, иррегулярные кладки; общей чертой является использова- ние башен, которые пристраивались впритык к стене; совпадают форма и размеры рвов,

В.П. Былкова, Позднескифские городища Нижнего Днепра: проблемы хронологии и атрибуции

использование валов как основания для стен, единичное использование берм (Колтухов 1999, 49-51, 59-63).

Характерной чертой позднескифских горо- дищ является наличие зольников в отличие от скифских поселений Нижнего Поднепро- вья, где только один раз встречено накопле- ние золы. На Золотой Балке зольник был про- слежен вдоль склона балки. Его особенность состояла в том, что под золой на глубине 2,3 м были выявлены две небольшие ямы, одна из которых обложена камнями. Набор материала в зольнике обычен для поселения, но некото- рые сосуды отнесены к категории жертвенных (Вязьмитина 1962, 65). На Любимовском горо- дище были выявлены несколько зольников в виде возвышающихся насыпей (Дмитров, Зуц, Копылов 1961). В 1989-1990 гг. исследования зольника вела М.И. Абикулова в восточной части Берегового раскопа, где зольник обра- зовался в результате засыпания золой и му- сором восточной балки со стороны западного склона. Длина открытой части зольника – 8 м, ширина – 4,6 м, глубина – 3,7 м. В раскоп М.И. Абикуловой 1986 г. на Анновском городище также попал древний овражек, засыпанный золой с разнообразным материалом: по-види- мому, такой способ их создания был довольно распространенным.

Материальная культура рядовых скифских поселений очень бедна, несколько выделяет- ся только Каменское городище. На скифских поселениях найдено много костей, встречены изделия из них, многочисленны каменные из- делия, доля керамики значительна не менее 90%, – но, в основном, это мелкие фрагменты амфор и лепные горшки, другая кружальная посуда представлена минимально.

На позднескифских городищах находок встре- чается больше, и они намного разнообразнее. На всех городищах, где производились раскоп- ки, состав керамического комплекса, в целом, одинаков: фрагменты амфор и лепной посуды составляют подавляющее большинство; при- сутствует сероглиняная, красноглиняная и краснолаковая керамика в разных соотноше- ниях на различных памятниках; строитель- ная, кухонная, кружальная и толстостенная керамика найдена не везде.

В группе глиняных изделий можно отметить, что на всех позднескифских городищах в жи-

лищах и ямах найдено большое количество шаровидных, конических и биконических пряслиц, часть пряслиц изготовлена из ке- рамических обломков, в том числе, лепных сосудов, т.е. в этом наблюдается совпадение со скифскими поселениями. Совпадает и вто- ричное использование амфорных обломков, хотя можно отметить появление новых видов изделий, в частности, грузил для сетей, изго- товленных из амфорных стенок, хотя встре- чаются они крайне редко (Погребова 1958, 155, рис. 23/9). Новыми изделиями являются грузила для ткацкого станка грубой пирами- дальной или «конической» формы. Н.Н. Пог- ребова обратила внимание на то, что на Зна- менском и Гавриловском городищах грузила для ткацких станков изготовлены из плохо промешанной рыхлой глины, хотя делается попытка подражать форме античных изделий (Погребова 1958, 158-159). Это наблюдается и на других памятниках. На поселениях ольвий- ской сельской округи римского времени ис- пользовались традиционные античные пира- мидальные грузила, аккуратно изготовленные (Крыжицкий и др. 1989, 194). На позднескиф- ских городищах Крыма использовались пира- мидальные грузила, близкие между собой по размеру (Дашевская 1991, 14). Менее правиль- ная, в том числе и коническая форма, имеет аналогии на варварских, в частности, на гето- дакийских поселениях (Teodor, Nicu 2002, 114, 130-132, g. 16, 17, 18).

Набор культовых вещей имеет совпадения с нетипичными для ранней скифской культуры находками, в единичном количестве найден- ными на скифских поселениях глиняными статуэтками и лепешками (Гаврилюк, Былко- ва, Кравченко 1992, II, рис. 10). Антропоморф- ная фигурка и «хлебцы» найдены на Золотой Балке (Вязьмитина 1962, 53, 208 и сл., рис. 28/3). В подъемном материале с Каирского городища присутствует антропоморфная ста- туэтка, на Любимовском городище найдена грубо вылепленная «лепешка» (фонды ХКМ).

Очажные подставки с головами коней или баранов, как известно, являются совершенно новым элементом на этой территории и яр- ким признаком культуры рассматриваемых городищ и позднескифской культуры Крыма (Вязьмитина 1962, 211-213). Н.Н. Погребова (1958, 232) подчеркнула близость этих изде-

99

I. Studii

лий с находками на кельтских и дакийских па- мятниках. Можно также отметить присутствие аналогичных очажных подставок в поянешть- лукашевской культуре, которая частично син- хронна позднескифским городищам Нижнего Днепра, но появляется раньше их (Пачкова 1986, 41-42). На Знаменском городище най- дено необычное подлощенное изделие (музей МГУ, р. XIX, 680), напоминающее подвес- ки-амулеты из Поян (Teodor, Nicu 2002, 114, g. 15/3-5, 7).

На всех позднескифских городищах, как и на скифских поселениях, найдены металличес-

киеизделия.Характернойчертойпозднескиф-

ских городищ, сближающей их со скифскими поселениями, являются находки, связанные с обработкой железа, имеются остатки железо-

делательного производства в виде кричного железа и скоплений шлаков. На Золотой Бал- ке обнаружена яма с большим количеством шлаков железоделательного производства (Вязьмитина 1962, 102-103). На Знаменском городище найдены многочисленные куски шлака и крицы, на Гавриловском обломки

кричной печи (Погребова 1958, 153, 227; кол- лекция МГУ). Единичные кусочки шлаков найдены на Любимовском городище в 1989 г. (фонды ХКМ). Железные изделия чаще пред- ставлены в виде невыразительных фрагмен- тов, форма которых не восстанавливается. Как и в ранней группе распространены ножи, сохраняется тип с горбатой спинкой, но име- ются и другие: с прямой спинкой и выгнутым лезвием, черенковые. Найдены также гвозди

и их стержни, чего на скифских поселениях

не наблюдалось. Появились трехлопастные черешковые наконечники стрел сарматского типа. Определимые орудия труда найдены на Знаменском городище два шила (Погребова

1958, рис. 23/5-6), на Гавриловском долото

и топорик (Погребова 1958, 227-228). На Зо- лотобалковском и Красномаяцком городи- щах найдены рыболовные крючки, которые являются новым видом находок (Вязьмитина 1962, 117).

Бронзовые изделия представлены, в основ- ном, украшениями это проволочные брас- леты, кольца, серьги. Очень редки находки зеркал. Почти целое зеркало найдено на Гав- риловском городище, аналогичные находки представлены в Золотобалковском могильни-

100

ке, они отнесены к VІ типу, по классификации А.М. Хазанова, с датировкой І в. до н.э. – І в. н.э. (Щукин 1970, 56). На Золотой Балке обло- мок зеркальца из белого сплава найден в по- мещении № 13 трехкамерного наземного дома на участке Е здесь находился очаг с харак- терными глиняными «коньками» (Вязьмити- на 1962, 90-91, 197). К ним добавилась находка 1984 г. с Анновского городища (фонды ХКМ). Найдены также несколько целых фибул и их фрагментов позднелатенской схемы, на Зна- менском найдена одна среднелатенская, опи- санная выше.

Первые исследователи отмечали почти пол- ное отсутствие монет на позднескифских го- родищах (Погребова 1958, 238), что связывало их со скифскими. Новые работы на Любимов- ском городище не добавили нумизматичес- ких находок к единственному серебряному денарию Траяна 112-117 гг. н.э. (Дмитров, Зуц, Копилов 1961, 99, рис. 12). Еще четыре римских серебряных монеты происходят из подъемного материала: денарий Домициана 80 г. н.э. найден на Понятовском городище (Бадер 1950, 174); Адриана, 119-138 гг., Фаус