Вы находитесь на странице: 1из 362

Маркс Энгельс Ленин

о буржуазных выборах

2018
Оглавление

От редакции ......................................................................................................................................10
Энгельс. Положение рабочего класса в Англии (1845 г.)...........................................................11
Маркс, Энгельс. Немецкая идеология (1846 г.) ...........................................................................11
Маркс. Классовая борьба во Франции (1850 г.) ...........................................................................11
Энгельс. Письма из Франции (1850 г.) ..........................................................................................12
Энгельс. Третий международный обзор (1850 г.)........................................................................13
Маркс. Избирательная коррупция (1853 г.) ..................................................................................14
Энгельс. Военный вопрос в Пруссии и немецкая рабочая партия (1865 г.) ............................14
Энгельс. Письмо Марксу (5 февраля 1865 г.)...............................................................................19
Маркс, Энгельс. Отчет генерального совета международного товарищества рабочих
лозаннскому конгрессу (1867 г.) ....................................................................................................19
Энгельс. К роспуску лассальянского Рабочего союза (1868 г.) .................................................19
Маркс. Коммуна. Возникновение коммуны и центральный комитет (1871 г.) .......................21
Маркс. Гражданская война во Франции (1871 г.) ........................................................................23
Маркс. Запись беседы с корреспондентом газеты «The World» (1871 г.) ................................24
Маркс. Запись речи о политическом действии рабочего класса на лондонской конференции
международного товарищества рабочих (1871 г.) ........................................................................24
Энгельс. План речи о политическом действии рабочего класса на заседании конференции
(21 сентября 1871 г.) ........................................................................................................................25
Энгельс. Испанскому федеральному совету (1871 г.) .................................................................26
Энгельс. Бакунисты за работой (1873 г.) ......................................................................................26
Энгельс. Английские выборы (1874 г.) .........................................................................................28
Энгельс. Письмо Беккеру (11 января 1878 г.) ..............................................................................29
Энгельс. Два образцовых муниципальных совета (1881 г.) .......................................................30
Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства (1884 г.) ..................30
Энгельс. Письмо Фридриху Адольфу Зорге (3 марта 1887 г.) ...................................................32
Энгельс. Письмо Фридриху Адольфу Зорге (7 декабря 1889 г.) ...............................................33
Энгельс. Письмо Герсону Триру (18 декабря 1889 г.) ................................................................33
Энгельс. К критике проекта социал-демократической программы (1891 г.) ...........................35
Энгельс. Ответ достопочтенному Джованни Бовио (1892 г.) ....................................................35
Энгельс. Письмо Полю Лафаргу (12 ноября 1892 г.) ..................................................................35
Энгельс. Письмо Ф. Визену (14 марта 1893 г.) ............................................................................36
Энгельс. Германским рабочим к первому мая (1893 г.) .............................................................36
Энгельс. Письмо Герману Шлютеру (1 января 1895 г.) .............................................................37
Энгельс. Введение к работе «Классовая борьба во Франции» (1895 г.) ...................................39

3
Ленин. К деревенской бедноте (1903 г.) .......................................................................................40
Ленин. Революционная демократическая диктатура пролетариата и крестьянства (1905 г.) ..43
Ленин. Две тактики социал-демократии в демократической революции (1905 г.).................43
Ленин. Пролетариат борется, буржуазия крадется к власти (1905 г.) ......................................45
Ленин. Бойкот булыгинской Думы и восстание (1905 г.) ..........................................................47
Ленин. В хвосте у монархической буржуазии или во главе революционного пролетариата и
крестьянства? (1905 г.) ....................................................................................................................51
Ленин. Встреча друзей (1905 г.).....................................................................................................57
Ленин. Спорьте о тактике, но давайте ясные лозунги! (1905 г.) ...............................................58
Ленин. Игра в парламентаризм (1905 г.).......................................................................................60
Ленин. План статьи «Главная задача социалистической политики» (1905 г.) ........................68
Ленин. О брошюре П.Б. Аксельрода (1905 г.)..............................................................................69
Ленин. Всероссийская политическая стачка (1905 г.).................................................................69
Ленин. Первые итоги политической группировки (1905 г.) ......................................................70
Ленин. Письмо Луначарскому (11 октября 1905 г.) ....................................................................74
Ленин. Между двух битв (1905 г.) .................................................................................................75
Ленин. Бойкотировать ли государственную Думу? Платформа «Большинства» (1906 г.)....76
Ленин. Государственная Дума и социал-демократическая тактика (1906 г.) ..........................77
Ленин. Современное положение России и тактика рабочей партии (1906 г.) .........................82
Ленин. Петербургская общегородская конференция РСДРП (II) (1906 г.) ..............................83
Ленин. Ко всем рабочим и работницам города Петербурга и окрестностей (1906 г.) ...........85
Ленин. Резолюция петербургской организации РСДРП о тактике бойкота (1906 г.) ............87
Ленин. Русская революция и задачи пролетариата (1906 г.)......................................................89
Ленин. Тактическая программа к объединительному съезду (1906 г.).....................................90
Ленин. Победа кадетов и задачи рабочей партии (1906 г.) ........................................................91
Ленин. Объединительный съезд РСДРП (1906 г.) .................................................................... 101
Ленин. Проект резолюции о государственной Думе, внесенный на объединительный съезд
РСДРП (1906 г.)............................................................................................................................. 103
Ленин. Обращение к партии делегатов объединительного съезда (1906 г.) ......................... 103
Ленин. Доклад об объединительном съезде РСДРП (1906 г.) ................................................ 104
Ленин. Новый подъем (1906 г.) ................................................................................................... 112
Ленин. Рабочая группа в государственной Думе (1906 г.) ...................................................... 114
Ленин. Речь на народном митинге в доме гр. Паниной (22 мая 1906 г.) ............................... 115
Ленин. Избирательная победа социал-демократов в Тифлисе (1906 г.)................................ 115
Ленин. Плохие советы (1906 г.) .................................................................................................. 116
Ленин. Каутский о государственной Думе (1906 г.) ................................................................ 118
Ленин. Как рассуждает т. Плеханов о тактике с.-д.? (1906 г.) ................................................ 119
Ленин. Пусть решают рабочие (1906 г.) .................................................................................... 120

4
Ленин. Не кверху нужно глядеть, а книзу (1906 г.).................................................................. 120
Ленин. Борьба за власть и «борьба» за подачки (1906 г.)........................................................ 121
Ленин. Среди газет и журналов (1906 г.) ................................................................................... 122
Ленин. О бойкоте (1906 г.)........................................................................................................... 122
Ленин. Неверные рассуждения «беспартийных» бойкотистов (1906 г.) ............................... 126
Ленин. Смелый натиск и робкая защита (1906 г.) .................................................................... 128
Ленин. Роспуск Думы и задачи пролетариата (1906 г.) ........................................................... 129
Ленин. Как пишется история… (1906 г.) ................................................................................... 129
Ленин. Социал-демократия и избирательные соглашения (1906 г.) ...................................... 131
Ленин. Вторая конференция РСДРП («Первая Всероссийская») (1906г.) ............................ 141
Ленин. Проект обращения к избирателям (1906 г.).................................................................. 143
Ленин. О блоках с кадетами (1906 г.)......................................................................................... 145
Ленин. Новое сенатское разъяснение (1906 г.) ......................................................................... 146
Ленин. Кризис меньшевизма (1906 г.) ....................................................................................... 147
Ленин. Политическое положение и задачи рабочего класса (1907 г.) ................................... 149
Ленин. Предисловие к русскому переводу брошюры К. Либкнехта «Никаких
компромиссов, никаких избирательных соглашений!» (1906 г.) ........................................... 150
Ленин. Доклад на конференции петербургской организации (1907 г.) ................................. 150
Ленин. Услышь суд глупца… (1907 г.) ...................................................................................... 152
Ленин. Проекты резолюций к пятому съезду РСДРП (1907 г.) .............................................. 153
Ленин. Вторая Дума и задачи пролетариата (1907 г.) .............................................................. 154
Ленин. О тактике оппортунизма (1907 г.) ................................................................................. 155
Ленин. Платформа революционной социал-демократии (1907 г.) ......................................... 156
Ленин. Как не следует писать резолюций (1907 г.) .................................................................. 157
Ленин. Классическая оценка интеллигентского оппортунизма в социал-демократии (1907 г.).. 158
Ленин. V съезд РСДРП (1907 г.) ................................................................................................. 158
Ленин. Доклад об отношении к буржуазным партиям на V съезде РСДРП (1907 г.) ......... 161
Ленин. Против бойкота (1907 г.)................................................................................................. 161
Ленин. Тезисы доклада, прочитанного на Петербургской общегородской конференции 8-го
июля, по вопросу об отношении социал-демократической рабочей партии к третьей Думе
(1907 г.) ........................................................................................................................................... 178
Ленин. Проект резолюции по вопросу об участии в выборах в III Государственную Думу
(1907 г.) ........................................................................................................................................... 179
Ленин. Международный социалистический конгресс в Штутгарте (1907 г.) ...................... 180
Ленин. Предисловие к сборнику «За 12 лет» (1907 г.)............................................................. 181
Ленин. Конференция санкт-петербургской организации РСДРП (1907 г.) .......................... 181
Ленин. Третья Дума (1907 г.) ...................................................................................................... 182
Ленин. Четвертая конференция РСДРП (1908 г.) ..................................................................... 184
Ленин. Предисловие к брошюре Воинова (1907 г.) ................................................................. 185

5
Ленин. К дебатам о расширении бюджетных прав Думы (1908 г.) ....................................... 186
Ленин. На прямую дорогу (1908 г.) ............................................................................................ 188
Ленин. Марксизм и ревизионизм (1908 г.) ................................................................................ 189
Ленин. К оценке русской революции (1908 г.) ......................................................................... 190
Ленин. О некоторых чертах современного распада (1908 г.) ................................................. 191
Ленин. Об оценке текущего момента (1908 г.) ......................................................................... 191
Ленин. По поводу двух писем (1908 г.) ..................................................................................... 192
Ленин. Как социалисты-революционеры подводят итоги революции и как революция
подвела итоги социалистам-революционерам (1908 г.) .......................................................... 196
Ленин. На дорогу (1908 г.) ........................................................................................................... 200
Ленин. Карикатура на большевизм (1909 г.) ............................................................................. 201
Ленин. Об отношении рабочей партии к религии (1909 г.) .................................................... 203
Ленин. Совещание расширенной редакции «Пролетария» (1909 г.) ..................................... 203
Ленин. Ликвидация ликвидаторства (1909 г.) ........................................................................... 209
Ленин. О фракции сторонников отзовизма и богостроительства (1909 г.) ........................... 209
Ленин. Еще о партийности и беспартийности (1909 г.)........................................................... 216
Ленин. О «Вехах» (1909 г.) .......................................................................................................... 217
Ленин. К единству (1910 г.) ......................................................................................................... 218
Ленин. За что бороться? (1910 г.) ............................................................................................... 219
Ленин. Исторический смысл внутрипартийной борьбы в России (1909 г.).......................... 220
Ленин. Письмо Ю.Ю. Мархлевскому (7 октября 1910 г.) ....................................................... 221
Ленин. Об избирательной кампании и избирательной платформе (1911 г.) ........................... 222
Ленин. Итог (1911 г.) .................................................................................................................... 226
Ленин. Манифест либеральной рабочей партии (1911 г.) ....................................................... 226
Ленин. По поводу ухода депутата Т.О. Белоусова (1912 г.) ................................................... 226
Ленин. Памяти Герцена (1912 г.) ................................................................................................ 227
Ленин. Некоторые итоги предвыборной мобилизации (1912 г.) ............................................ 228
Ленин. О характере и значении нашей полемики с либералами (1912 г.) ............................ 230
Ленин. Капитализм и «парламент» (1912 г.) ............................................................................. 234
Ленин. Единство рабочих и выборы (1912 г.) ........................................................................... 234
Ленин. Платформа реформистов и платформа революционных социал-демократов (1912 г.) 235
Ленин. Рабочий класс и его «парламентское» представительство (1912 г.) .............................. 237
Ленин. О большевизме (1913 г.) ................................................................................................. 238
Ленин. Итоги выборов (1913 г.) .................................................................................................. 238
Ленин. О праве отзыва на заседании ВЦИК 21 ноября (4 декабря) (1912 г.) ....................... 241
Ленин. Исторические судьбы учения Карла Маркса (1913 г.)................................................ 241
Ленин. Разоблачение английских оппортунистов (1913 г.) .................................................... 242
Ленин. Август Бебель (1913 г.) ................................................................................................... 243

6
Ленин. Резолюции летнего 1913 года совещания ЦК РСДРП (1913 г.) ................................ 245
Ленин. Думская «Семерка» (1913 г.) .......................................................................................... 245
Ленин. Материалы к вопросу о борьбе внутри с.-д. думской фракции (1913 г.) ................. 246
Ленин. Два приема споров и борьбы (1913 г.) .......................................................................... 246
Ленин. Тоже-«Объединители» (1913 г.) .................................................................................... 248
Ленин. Задачи революционной социал-демократии в войне (1914 г.) .................................. 249
Ленин. Война и российская социал-демократия (1914 г.) ....................................................... 249
Ленин. Оппортунизм и крах II Интернационала (1915 г.) ....................................................... 250
Ленин. Что доказал суд над РСДР фракцией? (1915 г.) ........................................................... 252
Ленин. Крах II Интернационала (1915 г.) .................................................................................. 255
Ленин. О поражении своего правительства в империалистической войне (1915 г.) ........... 257
Ленин. Социализм и война (1915 г.) ........................................................................................... 258
Ленин. Несколько тезисов (1915 г.) ............................................................................................ 259
Ленин. Предложение центрального комитета РСДРП (1916 г.) ............................................. 261
Ленин. Тетрадь «К» («Каппа») (1916 г.) .................................................................................... 261
Ленин. О карикатуре на марксизм и об «Империалистическом экономизме» (1916 г.) ..... 261
Ленин. О лозунге «Разоружения» (1916 г.) ............................................................................... 262
Ленин. Империализм и раскол социализма (1916 г.) ............................................................... 263
Ленин. Задачи левых циммервальдистов в швейцарской социал-демократической партии
(1916 г.) ........................................................................................................................................... 264
Ленин. Письмо И.Ф. Арманд (25 декабря 1916 г.) ................................................................... 265
Ленин. Доклад о революции 1905 года (1917 г.) ...................................................................... 266
Ленин. Мнимое или действительное болото (1917 г.) ............................................................. 267
Ленин. Задачи пролетариата в нашей революции (1917 г.)..................................................... 268
Ленин. Петроградская общегородская конференция РСДРП(б) (1917 г.) ............................ 269
Ленин. О пролетарской милиции (1917 г.) ................................................................................ 272
Ленин. I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов (1917 г.) ............ 273
Ленин. Государство и революция (1917 г.) ............................................................................... 274
Ленин. Марксизм о государстве (1917 г.) .................................................................................. 277
Ленин. Из дневника публициста (1917 г.) ................................................................................. 280
Ленин. Один из коренных вопросов революции (1917 г.)....................................................... 283
Ленин. Русская революция и гражданская война (1917 г.) ..................................................... 284
Ленин. Доклад о праве отзыва на заседании ВЦИК (1917 г.) ................................................. 285
Ленин. Люди с того света (1918 г.) ............................................................................................. 285
Ленин. Проект декрета о роспуске Учредительного собрания (1918 г.) ............................... 286
Ленин. Речь о роспуске Учредительного собрания на заседании ВЦИК (6 (19) января 1918 г.). 288
Ленин. Проект изменений партийной программы РСДРП (1917 г.)...................................... 289

7
Ленин. Послесловие к тезисам по вопросу о немедленном заключении сепаратного и
аннексионистского мира (1918 г.) .............................................................................................. 289
Ленин. Третий Всероссийский съезд Советов рабочих солдатских и крестьянских
депутатов (1918 г.) ........................................................................................................................ 290
Ленин. Чрезвычайный железнодорожный съезд (5-30 января (18 января-12 февраля) 1918 г.)291
Ленин. Седьмой экстренный съезд РКП(б) (1918 г.) ............................................................... 293
Ленин. IV чрезвычайный съезд Советов (1918 г.) .................................................................... 298
Ленин. Очередные задачи Советской власти (1918 г.) ............................................................ 299
Ленин. План статьи «Очередные задачи Советской власти» (1918 г.) .................................. 301
Ленин. Письмо к американским рабочим (1918 г.) .................................................................. 301
Ленин. Пролетарская революция и ренегат Каутский (1918 г.) ............................................. 302
Ленин. Собрание партийных работников Москвы 27 ноября 1918 г. (1918 г.) .................... 305
Ленин. Буржуазная и пролетарская демократия (1918 г.) ....................................................... 306
Ленин. Советская конституция (1918 г.).................................................................................... 308
Ленин. Доклад на II Всероссийском съезде профсоюзов (1918 г.) ........................................ 309
Ленин. Письмо к рабочим Европы и Америки (1919 г.) .......................................................... 310
Ленин. I Конгресс коммунистического Интернационала (1919 г.) ........................................ 313
Ленин. Проект программы РКП(б) (1919 г.) ............................................................................. 313
Ленин. Ответ на открытое письмо специалиста (1919 г.)........................................................ 316
Ленин. О кандидатуре М.И. Калинина на пост председателя ВЦИК (1919 г.) .................... 316
Ленин. Чрезвычайное заседание пленума московского Совета рабочих и красноармейских
депутатов (1919 г.) ........................................................................................................................ 317
Ленин. Пленум Всероссийского центрального Совета профессиональных союзов (11 апреля
1919 г.) ............................................................................................................................................ 317
Ленин. Дополнение к проекту обращения к германским рабочим и неэксплуатирующим
чужого труда крестьянам (1919 г.) ............................................................................................. 318
Ленин. О государстве (1919 г.) .................................................................................................... 319
Ленин. О задачах III Интернационала (1919 г.) ........................................................................ 320
Ленин. Письмо Сильвии Панкхерст (28 августа 1919 г.) ........................................................ 321
Ленин. Американским рабочим (1919 г.)................................................................................... 324
Ленин. Привет итальянским, французским и немецким коммунистам (1919 г.) ................. 324
Ленин. Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата (1919 г.)........................... 327
Ленин. VIII Всероссийская конференция РКП(б) (1919 г.) ..................................................... 327
Ленин. VII Всероссийский съезд Советов (1919 г.).................................................................. 328
Ленин. Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата (1919 г.) ................ 329
Ленин. Речь на торжественном заседании московского Совета, посвященном годовщине III
Интернационала (1920 г.)............................................................................................................. 330
Ленин. Замечания на проект резолюции французской соц. партии (1920 г.) ....................... 331
Ленин. Детская болезнь «левизны» в коммунизме (1920 г.) ................................................... 332

8
Ленин. «Коммунизм» «Журнал коммунистического Интернационала для стран юго-
восточной Европы» (1920 г.) ....................................................................................................... 350
Ленин. Тезисы ко II Конгрессу коммунистического Интернационала (1920 г.) .................. 352
Ленин. II Конгресс коммунистического Интернационала (1920 г.)....................................... 355
Ленин. Письмо к австрийским коммунистам (1920 г.) ............................................................ 357
Ленин. Второй Конгресс коммунистического Интернационала (1920 г.)............................. 358
Ленин. К истории вопроса о диктатуре (1920 г.) ...................................................................... 358
Ленин. План резолюции о содержании понятия «Диктатуры пролетариата» и о борьбе
против «модного» искажения этого лозунга (1920 г.) ............................................................. 359
Ленин. По поводу речи Д. Таннера на II Конгрессе Коминтерна (1920 г.) ........................... 360
Ленин. О значении золота теперь и после полной победы социализма (1921 г.)................. 361

9
От редакции

Известно, что Ленин при разработке той или иной проблемы первым делом всегда
обращался к работам Маркса и Энгельса. Данная работа – плод коллективного труда
активных участников кружков Engels – поможет вам побыть Лениным в исследовании
вопросов, связанных с буржуазными выборами и отношения пролетариата к ним. Теперь
вам не нужно выискивать фрагменты, касающиеся рассматриваемой проблемы, в
многотомных ПСС – все уже найдено, собрано воедино и расположено в
хронологическом порядке для вашего удобства.
Мы отдаем себе отчет, что начетчики из обоих лагерей: и сторонников, и противников
участия в выборах президента 2018 г. – смогут найти цитаты себе по душе. В данной
работе фрагменты с аргументами за и против представлены с избытком.
Однако работа была сделана не для них, а для людей, которые хотят понять
противоречивые, на первый взгляд, соображения классиков марксизма в их единстве. Для
тех, кто хочет действительно разобраться, когда участвовать в выборах нужно, а когда
нет.
Мы специально не предпосылаем чтению нашу собственную позицию, чтобы вы
смогли самостоятельно, без какого-либо давления извне, учесть все аргументы классиков
в контексте исторических событий, которые, в конечном счете, и определяли их точку
зрения на решение вопроса о выборах в конкретных условиях.
Приятного и продуктивного чтения!

Составители:
Гусева Е.
Ильин И.
Кривунь А.
Мельников А.
Мищенко И.
Соломенко Р.
Тамми П.
Уставщиков С.
Фаткуллин Р.
Харенко М.
Цивенков Б.

10
Энгельс. Положение рабочего класса в Англии (1845 г.)
Рабочий - раб своего хозяина. Если жена или дочь рабочего понравилась богатому
хозяину, ему стоит лишь распорядиться, лишь кивнуть, и она не может ему противиться.
Если фабриканту нужно покрыть подписями петицию в защиту интересов буржуазии,
ему достаточно послать её на свою фабрику. Если он хочет провести кого-нибудь в
парламент, он посылает голосовать всех своих рабочих, имеющих право голоса, и - хотят
они этого или нет - они должны голосовать за буржуа. Если он хочет добиться
большинства в публичном собрании, он отпускает своих рабочих на полчаса раньше
обычного, приготовив им заранее места возле самой трибуны, где он может хорошо
следить за ними.

Маркс, Энгельс. Немецкая идеология (1846 г.)


Именно благодаря этому противоречию между частным и общим интересом
последний, в виде государства, принимает самостоятельную форму, оторванную от
действительных - как отдельных, так и совместных - интересов, и вместе с тем форму
иллюзорной общности.
Но это совершается всегда на реальной основе имеющихся в каждом семейном или
племенном конгломерате связей по плоти и крови, по языку, по разделению труда в более
широком масштабе и по иным интересам, в особенности, - как мы покажем в
дальнейшем, - на основе интересов классов, которые, - будучи уже обособленными в
результате разделения труда, - обособляются в каждой такой людской совокупности и из
которых один господствует над всеми другими. Отсюда следует, что всякая борьба
внутри государства - борьба между демократией, аристократией и монархией, борьба за
избирательное право и т. д. и т. д. - представляет собой не что иное, как иллюзорные
формы, в которых ведётся действительная борьба различных классов друг с другом (о
чём не имеют ни малейшего понятия немецкие теоретики, несмотря на то, что в «Deutsch-
Franzosische Jahrbucher» и в «Святом семействе» им было достаточно определённо
указано на это). Отсюда следует далее, что каждый стремящийся к господству класс, -
если даже его господство обусловливает, как это имеет место у пролетариата,
уничтожение всей старой общественной формы и господства вообще, - должен прежде
всего завоевать себе политическую власть, для того чтобы этот класс, в свою очередь,
мог представить свой интерес как всеобщий, что он вынужден сделать в первый момент.

Маркс. Классовая борьба во Франции (1850 г.)


4 мая собралось вышедшее из прямых и всеобщих выборов Национальное собрание 1.
Всеобщее избирательное право не обладало той магической силой, которую приписывали
ему республиканцы старого покроя. Во всей Франции или по крайней мере в
большинстве французов они видели citoyens 2 с одинаковыми интересами, одинаковыми
взглядами и т. д. Это был у них своего рода культ народа. Но выборы вместо их
воображаемого народа показали действительный народ, т. е. представителей различных
классов, на которые он распадается.

1
Здесь под Национальным собранием понимается Учредительное национальное собрание,
действовавшее с 4 мая 1848 по май 1849 года (Конституанта). Ред.
2
- граждан. Ред.

11
Мы уже знаем, почему крестьяне и мелкая буржуазия шли на выборах за воинственно
настроенной буржуазией и жаждавшими реставрации крупными землевладельцами.
Однако если всеобщее избирательное право не было той волшебной палочкой, какой его
считали республиканские простаки, то оно обладало другим, несравненно более высоким
достоинством: оно развязывало классовую борьбу, оно заставляло различные средние
слои буржуазного общества быстро изживать свои иллюзии и разочарования; оно сразу
поднимало на вершину государства все фракции эксплуататорского класса, срывая с них
таким образом их лживую маску, тогда как монархия с ее цензом компрометировала
только определенные фракции буржуазии, позволяя другим прятаться за кулисами и
окружая их ореолом общей оппозиции.

Энгельс. Письма из Франции (1850 г.)


Взрыв революции, ставшей неизбежной после выборов 10 марта, запоздал из-за
трусости как правительства, так и людей, взявших на себя в настоящее время
руководство движением в Париже. Правительство и Национальное собрание были
настолько ошарашены исходом выборов 10 марта и новыми доказательствами мятежных
настроений в армии, что сразу они не осмелились сделать каких-либо выводов. Они
решились на принятие новых репрессивных законов, которые я пере­числил вам в своем
последнем письме; но если министерство и некоторые лидеры большинства уверовали в
подобные меры, то этого нельзя сказать об основной массе депутатов, и даже
правительство очень скоро вновь утратило в них веру. Таким образом, наиболее крайние
из этих репрессивных законов до сих пор еще не предложены и даже те, которые внесены
— законы о печати и об избирательных собраниях, — встретили весьма сомнительный
прием со стороны большинства.
С другой стороны, социалистическая партия не извлекла выгоды из своей победы, как
следовало бы сделать. Объясняется это очень просто. Она состоит не только из рабочих, а
в настоящее время включает в свой состав и большое количество мелких буржуа,
представителей того класса, чей социализм на деле отличается значительно большей
умеренностью, чем социализм пролетариев. Лавочники и мелкие ремесленники очень
хорошо знают, что их спасение от разорения всецело зависит от освобождения
пролетариата, что их интересы неразрывно связаны с интересами рабочих. Но они также
понимают, что, если пролетариат завоюет политическую власть путем революции, их,
лавочников, полностью отодвинут на задний план и вынудят принимать из рук рабочего
класса все, что последний сможет им предоставить. Если же, наоборот, существующее
правительство будет устранено мирным путем, то лавочники и мелкие ремесленники,
будучи наименее опасными [obnoxious] из всех ныне оппозиционных классов,
преспокойно вмешаются и захватят власть, предоставив в то же время рабочему классу
такую минимальную долю этой власти, какая только возможна. Следовательно, класс
мелких ремесленников и торговцев был напуган своей собственной победой так же, как
правительство было напугано своим собственным поражением. Они увидели, как на их
глазах нарастает революция, и приложили все усилия к тому, чтобы предотвратить ее.
Для этого в их руках было готовое средство. Гражданин Видаль, избранный в
Париже, кроме того был избран и на Нижнем Рейне. Его побудили принять
нижнерейнский мандат, и таким образом в Париже возникла необходимость в новых
выборах. Ведь ясно, что пока народу дается возможность одерживать победы мирным
путем, он никогда не будет звать «к оружию» и, если, тем не менее, он будет
спровоцирован на восстание, ему придется драться с весьма малыми шансами на победу.

12
Энгельс. Третий международный обзор (1850 г.)
Заставив произвести новые выборы 28 апреля, народ сам свел к нулю победу, которую
он одержал в союзе с мелкой буржуазией на выборах 10 марта. Видаль был избран не
только в Париже, но и на Нижнем Рейне. Парижский комитет, в котором были сильно
представлены Гора и мелкая буржуазия, побудил его принять нижнерейнский мандат.
Победа 10 марта потеряла свое решающее значение; окончательное решение было снова
отложено, напряжение народа ослабевало, он привыкал к легальным триумфам вместо
революционных. Наконец, кандидатура Эжена Сю, сентиментально-мещанского социал-
фантазера, совершенно уничтожила революционный смысл 10 марта - реабилитацию
июньского восстания; пролетариат в лучшем случае мог принять ее как шутку в угоду
гризеткам. Против этой благонамеренной кандидатуры партия порядка, ставшая смелее
ввиду нерешительного поведения противников, выставила кандидата, который должен
был олицетворять собой июньскую победу. Этим комическим кандидатом был
спартанский отец семейства Леклер, героические доспехи которого пресса, однако,
сорвала по кусочкам и который потерпел на выборах блестящее поражение. Новая победа
на выборах 28 апреля окрылила Гору и мелкую буржуазию. Гора в душе уже ликовала,
что сможет достигнуть своей цели чисто легальным путем, не вызывая новой революции,
которая опять выдвинула бы пролетариат на авансцену; она была уверена, что при новых
выборах 1852 г. посадит с помощью всеобщего избирательного права г-на Ледрю-
Роллена на президентское кресло и обеспечит Горе большинство в Собрании. Партия
порядка, которую новые выборы, кандидатура Сю и настроение Горы и мелкой
буржуазии полностью убедили в том, что последние решили при всех обстоятельствах
оставаться спокойными, ответила на обе избирательные победы избирательным законом,
который отменял всеобщее избирательное право.
Правительство было настолько осторожно, что не взяло этот законопроект на свою
собственную ответственность. Оно сделало мнимую уступку большинству, предоставив
разработку этого проекта главарям большинства, семнадцати бургграфам. Таким
образом, не правительство предложило Национальному собранию, а большинство
Собрания предложило самому себе отмену всеобщего избирательного права.
8 мая проект был внесен в палату. Вся социально-демократическая печать в один
голос стала убеждать народ держать себя с достоинством» соблюдать calme majestueux3,
оставаться пассивным и доверять своим представителям. Каждая статья в этих газетах
была признанием, что революция прежде всего уничтожит так называемую
революционную печать и что, стало быть, дело идет теперь о ее самосохранении. Мнимо-
революционная печать выдала свою тайну. Она подписала свой собственный смертный
приговор.
21 мая Гора поставила вопрос на предварительное обсуждение и потребовала
отклонения всего законопроекта на том основании, что он нарушает конституцию.
Партия порядка, ответила на это, что конституция будет нарушена, когда это
потребуется, теперь же это излишне, так как конституция может быть истолкована
любым образом и лишь большинство компетентно решать, какое толкование правильно.
Разнузданные, дикие нападки Тьера и Монталамбера Гора встретила с благовоспитанной
и просвещенной гуманностью. Она ссылалась на почву права; партия порядка указала ей
на почву, на которой вырастает право, на буржуазную собственность. Гора взмолилась:
неужели действительно хотят во что бы то ни стало вызвать революцию? Партия порядка
ответила: она не застигнет нас врасплох.
22 мая было покончено с предварительным обсуждением вопроса большинством в 462
голоса против 227. Те самые люди, которые так торжественно и так основательно
доказывали, что Национальное собрание и каждый депутат в отдельности лишаются

3
- величественное спокойствие. Ред.

13
своих полномочий, лишь только они лишают прав народ, давший им эти полномочия,
продолжали спокойно сидеть на своих местах и, вместо того, чтобы действовать самим,
неожиданно предоставили действовать стране, а именно путем петиций; они не
пошевелились и тогда, когда 31 мая самый закон прошел блестящим образом. Они
пытались отомстить за себя протестом, в котором они запротоколировали свою
непричастность к изнасилованию конституции, но и этот протест они не заявили
открыто, а тайком сунули в карман председателю.
Стопятидесятитысячная армия в Париже, бесконечное откладывание окончательного
решения, призывы печати к спокойствию, малодушие Горы и новоизбранных депутатов,
величественное спокойствие, мелкой буржуазии, а главным образом процветание
торговли и промышленности препятствовали всякой революционной попытке со стороны
пролетариата.
Всеобщее избирательное право выполнило свою миссию. Большинство народа прошло
ту образовательную школу, роль которой оно только и может играть в революционную
эпоху.
Оно должно было быть устранено либо революцией, либо реакцией.

Маркс. Избирательная коррупция (1853 г.)


Возьмем для примера Лондон. В Сити число избирателей равно 26728; из них
голосовали только 10 тысяч. В округе Тауэр-Хамлетс зарегистрировано 23534
избирателя, из них голосовали только 12 тысяч. В Финсбери из 20025 избирателей
голосовало менее половины. В Ливерпуле, где разыгралась наиболее оживленная
избирательная борьба, из 17433 зарегистрированных избирателей в баллотировке
участвовало лишь 13 тысяч.
Этих примеров достаточно. Что они доказывают? Наличие апатии среди лиц,
пользующихся привилегией избирать. А что доказывает эта апатия? То, что этот круг
избирателей пережил себя, что он утратил всякий интерес к своему собственному
политическому существованию. Это никоим образом не означает, что избиратели стали
равнодушны к политике вообще; они равнодушны только к такого рода политике,
результаты которой сводятся в большинстве случаев лишь к тому, чтобы помочь тори
прогнать вигов или помочь вигам одолеть тори. Избиратели инстинктивно чувствуют,
что решение того или иного вопроса не зависит уже более ни от парламента, ни от
выборов в парламент. Кто отменил хлебные законы? Конечно, не те избиратели, которые
избрали протекционистский парламент, и тем более не сам протекционистский
парламент; законы были отменены только и исключительно посредством давления извне.
В это давление извне, в воздействие на парламент другими средствами, помимо
голосования, уверовала теперь даже большая часть самих избирателей. Существующий
до сих пор законный способ голосования они рассматривают как устаревшую
формальность и, если бы парламент начал сопротивляться давлению извне и навязывать
нации законы, составленные в духе этого ограниченного круга избирателей, они
примкнули бы к общему штурму всей этой устаревшей системы.

Энгельс. Военный вопрос в Пруссии и немецкая рабочая партия (1865


г.)
Перейдем теперь к специально разбираемому нами случаю. Что может предложить
рабочей партии реакция в Пруссии?

14
Может ли эта реакция предложить рабочему классу действительное участие в
политической власти? - Безусловно нет. Во-первых, в новейшей истории, ни в Англии, ни
во Франции, никогда еще не бывало случая, чтобы реакционное правительство сделало
это. Во-вторых, в современной борьбе в Пруссии дело идет как раз о том, сосредоточит
ли правительство всю реальную власть в своих руках или же оно должно будет разделить
ее с парламентом. Не станет же правительство, в самом деле, пускать все средства в ход,
лишать буржуазию власти лишь для того, чтобы затем подарить эту власть пролетариату!
Феодальная аристократия и бюрократия могут сохранить свою реальную власть в
Пруссии и без парламентского представительства. Их традиционное положение при
дворе, в армии, среди чиновничества гарантирует им эту власть. Им даже незачем желать
особого представительства, так как палаты из дворян и чиновников, существовавшие при
Мантёйфеле, в настоящее время в Пруссии надолго все-таки невозможны. Поэтому они
не прочь послать к черту и всю систему палат.
Напротив, буржуазия и рабочие могут действительно организованно использовать
политическую власть только через парламентское представительство, а это
парламентское представительство только тогда чего-нибудь стоит, когда за ним
обеспечено участие в обсуждении и решении, другими словами - если оно может держать
в своих руках «ключ от денежного ящика». Но именно этому-то Бисмарк, как он сам
признает, хочет помешать. Мы спрашиваем: в интересах ли рабочих, чтобы у этого
парламента была отнята вся власть, у парламента, в который рабочие сами рассчитывают
войти посредством завоевания всеобщего и прямого избирательного права и в котором
они надеются когда-нибудь составить большинство? Разве в их интересах приводить в
движение все рычаги агитации с целью войти в состав такого органа, который в конечном
счете не будет иметь никакого веса? Разумеется, нет!
Ну, а если бы правительство отменило существующий избирательный закон и
октроировало всеобщее и прямое избирательное право? Да, если бы! Если бы
правительство выкинуло такой бонапартистский трюк и рабочие согласились бы на это,
то уже тем самым они заранее признали бы за правительством право путем нового
октроирования снова уничтожить всеобщее и прямое избирательное право, как только
это ему заблагорассудится. И какую ценность имело бы тогда все это всеобщее и прямое
избирательное право?
Если бы правительство октроировало всеобщее и прямое избирательное право, то оно
заранее ограничило бы его такими оговорками, что оно уже не было бы всеобщим и
прямым избирательным правом.
Что же касается самого всеобщего и прямого избирательного права, то стоит только
отправиться во Францию, чтобы убедиться, какие безобидные выборы можно проводить
при его помощи, когда имеется многочисленное тупое сельское население, хорошо
организованная бюрократия, хорошо вышколенная пресса, союзы, в достаточной степени
придавленные полицией, и совершенно нет никаких политических собраний. Много ли
представителей рабочих вводит всеобщее и прямое избирательное право во французскую
палату? А ведь французский пролетариат имеет перед немецким то преимущество, что он
значительно более концентрирован и обладает более продолжительным опытом борьбы и
организации.
Тут возникает еще другой вопрос. В Германии сельского населения вдвое больше, чем
городского, то есть в Германии 2/3 населения живет земледелием и 1/3
промышленностью. И так как крупное землевладение является в Германии правилом, а
мелкий парцелльный крестьянин - исключением, то, иными словами, это значит, что если
1/3 рабочих находится под командой капиталистов, то 2/3 находятся под командой
феодальных господ. Пусть же люди, которые все время нападают на капиталистов, но не
находят ни одного негодующего словечка против феодалов, хорошенько поймут это. В
Германии феодалы эксплуатируют вдвое большее количество рабочих, чем буржуазия;
они являются в Германии точно такими же прямыми противниками рабочих, как и
капиталисты. Но это далеко еще не все. Патриархальное ведение хозяйства в старых
15
феодальных имениях приводит к наследственной зависимости сельского батрака или
безземельного крестьянина [Hausler] от его «милостивого господина», зависимости,
сильно затрудняющей сельскохозяйственному пролетарию приобщение к движению
городских рабочих. Попы, систематическое отупление деревни, скверное школьное
обучение, оторванность людей от всего мира довершают остальное.
Сельскохозяйственный пролетариат представляет собой ту часть рабочего класса,
которая с наибольшим трудом и позднее других уясняет себе свои собственные интересы,
свое собственное общественное положение; иными словами, это - та часть, которая
дольше всего остается бессознательным орудием в руках эксплуатирующего ее
привилегированного класса. А что же это за класс? В Германии это - не буржуазия, а
феодальное дворянство. Но даже во Франции, где ведь существуют почти исключительно
свободные крестьяне, владеющие землей, где у феодального дворянства давно уже отнята
всякая политическая власть, всеобщее избирательное право не привело рабочих в палату,
а наоборот, почти совсем устранило их оттуда. Каков же был бы результат всеобщего
избирательного права в Германии, где феодальное дворянство является еще реальной
социальной и политической силой и где на одного промышленного рабочего приходится
два сельскохозяйственных рабочих? В Германии борьба против феодальной и
бюрократической реакции - ведь та и другая у нас теперь неотделимы - равносильна
борьбе за духовное и политическое освобождение сельского пролетариата, и пока
сельский пролетариат не втянут в движение, до тех пор городской пролетариат в
Германии не может достигнуть и не достигнет ни малейшего успеха, до тех пор всеобщее
и прямое избирательное право является для пролетариата не оружием, а западней.
Быть может, это весьма откровенное, но необходимое разъяснение Воодушевит
феодалов на выступление в пользу всеобщего и прямого избирательного права. Тем
лучше.
Или, может быть, правительство ограничивает (если вообще при нынешнем
положении дел есть еще что ограничивать) печать, право союзов, право собраний в
отношении буржуазной оппозиции только для того, чтобы сделать подарок рабочим в
виде свободной печати, свободного права союзов и собраний? В самом деле, не идет ли
рабочее движение спокойно и беспрепятственно своим путем?
Вот тут-то и зарыта собака. Правительство знает, и буржуазия также знает, что все
нынешнее немецкое рабочее движение только терпимо, - оно существует лишь до тех
пор, пока это угодно правительству. Пока правительству выгодно, чтобы это движение
существовало, чтобы у буржуазной оппозиции вырос новый, независимый противник, до
тех пор оно будет терпеть это движение. Но с того момента, когда это движение
превратит рабочих в самостоятельную силу, когда оно вследствие этого станет опасным
для правительства, такому положению сразу наступит конец. Приемы, посредством
которых покончили с агитацией прогрессистов в печати, союзах и на собраниях, пусть
послужат предостережением для рабочих. Те же самые законы, указы и карательные
меры, которые были применены в то время, могут быть в любой день направлены против
рабочих и положат конец их агитации; они и будут применены, как только эта агитация
станет опасной. Чрезвычайно важно, чтобы рабочие ясно разбирались в этом вопросе,
чтобы они не впали в то самое заблуждение, в какое впала буржуазия при «новой эре»,
когда ее тоже только терпели, а она уже считала свое положение прочным. И если бы
кто-либо вообразил, что теперешнее правительство освободит печать, право союзов и
собраний от нынешних оков, то он относился бы именно к тем людям, с которыми не
стоит и разговаривать. А без свободы печати, без права союзов и собраний рабочее
движение невозможно.
Существующее в Пруссии правительство не так глупо, чтобы самому себе перерезать
горло. И если бы дело дошло до того, что реакция кинула бы немецкому пролетариату в
виде приманки несколько мнимых политических уступок, то - надо надеяться - немецкий

16
пролетариат ответит ей гордыми словами старой «Песни о Хильдебранде»4: Mit geru scal
man geba infahan, ort widar orte.
«С копьем в руке примем мы дары твои, с копьем наперевес».
Что касается социальных уступок, которые реакция могла бы сделать рабочим, -
сокращение рабочего дня на фабриках, лучшее соблюдение фабричных законов, право
коалиции и т. д., - то опыт всех стран доказывает, что реакция делает такие предложения
без того, чтобы рабочим нужно было предлагать ей за это хоть что-нибудь взамен.
Реакция нуждается в рабочих, а вовсе не рабочие в реакции. Следовательно, пока рабочие
в своей собственной самостоятельной агитации отстаивают эти требования, они могут
рассчитывать на то, что наступит момент, когда реакционные элементы выдвинут те же
самые требования исключительно для того, чтобы досадить буржуазии; и таким путем
рабочие достигают успехов против буржуазии, нисколько не будучи обязанными
благодарить реакцию.
Но если рабочей партии нечего ожидать от реакции, кроме мелких уступок, которые
ей и так достанутся, без необходимости ради них заниматься попрошайничеством, - то
чего же может она ожидать от буржуазной оппозиции?
Мы видели, что буржуазия и пролетариат - оба дети новой эпохи, что оба они в своей
общественной деятельности стремятся к тому, чтобы устранить остатки хлама,
унаследованного от прежних времен. Правда, они должны вести между собой очень
серьезную борьбу, но эта борьба может быть доведена до конца только тогда, когда они
будут стоять друг против друга, один на один. Только благодаря тому, что старый хлам
полетит за борт, «корабль будет готов к бою», но с той лишь разницей, что на этот раз
бой развернется не между двумя судами, а на борту одного корабля, между офицерами и
матросами.
Буржуазия не может завоевать своего политического господства, не может выразить
это политическое господство в конституции и в законах без того, чтобы не дать в то же
время оружия в руки пролетариата. Против старых сословий, различающихся по
признаку происхождения, она должна начертать на своем знамени права человека;
против цеховщины - свободу торговли и промыслов; против бюрократической опеки -
свободу и самоуправление. Чтобы быть последовательной, она должна, стало быть,
требовать всеобщего и прямого избирательного права, свободы печати, союзов, собраний
и отмены всех исключительных законов против отдельных классов населения. Но это и
все, чего пролетариат должен требовать от буржуазии. Он не может требовать, чтобы
буржуазия перестала быть буржуазией, но он несомненно может требовать, чтобы она
последовательно проводила свои собственные принципы. А вместе с этим пролетариат
получает в руки и то оружие, которое ему необходимо для его окончательной победы. С
помощью свободы печати, права собраний и союзов он завоевывает себе всеобщее
избирательное право, с помощью же всеобщего и прямого избирательного права, в
сочетании с указанными агитационными средствами, - все прочее.
Следовательно, в интересах рабочих поддерживать буржуазию в ее борьбе против
всех реакционных элементов до тех пор, пока она верна самой себе. Каждое завоевание,
которое буржуазия вырывает у реакции, идет при этих условиях, в конечном счете, на
пользу рабочему классу. Это инстинктивно поняли и немецкие рабочие. Во всех
немецких государствах они совершенно правильно голосовали повсюду за наиболее
радикальных кандидатов, имевших шансы быть избранными.
Но что, если буржуазия изменит самой себе, если она предаст свои собственные
классовые интересы и вытекающие из них принципы?

4
«Песнь о Хильдебранде» - героическая поэма, памятник древнегерманской эпической поэзии
VIII века, сохранившийся в отрывках.

17
Тогда у рабочих остаются два пути!
Либо толкать вперед буржуазию вопреки ее воле, насколько возможно принуждать ее
расширить избирательное право, обеспечить свободу печати, союзов и собраний и таким
образом создать пролетариату условия, при которых он получит свободу движения и
организации. Так поступали английские рабочие со времени парламентской реформы
1832 г., французские рабочие со времени июльской революции 1830 г., и именно
посредством и с помощью этого движения, ближайшие цели которого были чисто
буржуазного характера, они способствовали своему собственному развитию и
организации больше, чем каким-либо иным путем. А такой случай неизбежно наступит,
ибо буржуазия, при недостатке у нее политического мужества, повсюду время от времени
изменяет себе.
Либо же рабочие совершенно отворачиваются от буржуазного движения и
предоставляют буржуазию ее участи. Этот случай имел место в Англии, Франции и
Германии после поражения европейского рабочего движения в 1848-1850 годах. Он
возможен только после колоссального и в данный момент безрезультатного напряжения
сил, после которого класс нуждается в передышке. При здоровом состоянии рабочего
класса такого рода случай невозможен; ведь он был бы равносилен полному
политическому самоотречению, а на это не способен на долгий срок такой мужественный
по своей природе класс, класс, которому нечего терять и который должен приобрести все.
Даже в самом крайнем случае, когда буржуазия из страха перед рабочими спрячется за
спину реакции и для защиты от рабочих будет взывать к силе враждебных ей элементов, -
даже и тогда рабочей партии не останется ничего другого, как продолжать агитацию,
которой буржуазия изменила, агитацию вопреки буржуазии за буржуазную свободу,
свободу печати, за право собраний и союзов. Без этих свобод рабочая партия сама не
может получить свободу движения; борясь за них, она борется за условия своего
собственного существования, за воздух, который ей нужен для дыхания.
Само собой разумеется, что во всех этих случаях рабочая партия не будет просто
плестись в хвосте у буржуазии, а будет выступать как совершенно отличная от нее,
самостоятельная партия. Она будет по всякому поводу напоминать буржуазии, что
классовые интересы рабочих и классовые интересы капиталистов прямо
противоположны и что рабочие сознают это.
Она будет сохранять и развивать свою собственную организацию в противовес
партийной организации буржуазии и только вести с последней переговоры как сила с
силой. Таким путем она обеспечит себе позицию, которая внушит к ней уважение, будет
разъяснять отдельным рабочим их классовые интересы, и при ближайшей
революционной буре, - а эти бури теперь так же регулярно повторяются, как торговые
кризисы и как бури в дни равноденствия, - будет готова к действию.
Отсюда сама собой вытекает политика рабочей партии в прусском конституционном
конфликте: прежде всего сохранять рабочую партию организованной, насколько это
позволяют нынешние условия; понуждать партию прогрессистов к действительному
прогрессу, насколько это возможно; заставить ее сделать свою программу более
радикальной и придерживаться этой программы; беспощадно бичевать и высмеивать
каждый ее непоследовательный шаг и каждую слабость; военный вопрос, как таковой,
предоставить его естественному ходу, отдавая себе отчет в том, что рабочая партия тоже
проведет когда-нибудь свою собственную, немецкую «реорганизацию армии»; на
лицемерные же заигрывания реакции отвечать: «С копьем в руке примем мы дары твои, с
копьем наперевес».

18
Энгельс. Письмо Марксу (5 февраля 1865 г.)
Надо выдвинуть бюджетный вопрос: к чему рабочим парламент, избранный на основе
всеобщего избирательного права, если он будет таким же бессильным, каким Бисмарк
хочет сделать нынешний сословный парламент - преемником которого этот новый
парламент должен быть - и если он не может даже отклонить новых налогов?

Маркс, Энгельс. Отчет генерального совета международного


товарищества рабочих лозаннскому конгрессу (1867 г.)
Правительство никогда не предпринимает ни одного либерального мероприятия по
собственной инициативе; лишь после того, как продолжительная агитация всколыхнет
народные массы, оно в конце концов под их давлением идет на уступки. Свидетельством
тому служат вопросы об избирательной реформе и о праве созывать митинги в парках 5.

Энгельс. К роспуску лассальянского Рабочего союза (1868 г.)


Гамбург, 1865 год. Тогда была сделана попытка поставить Всеобщий германский
рабочий союз - в свое время единственное организованное объединение социал-
демократических рабочих в Германии - под крылышко министерства Бисмарка, внушая
рабочим надежду, что правительство дарует всеобщее избирательное право. Ведь
«всеобщее, равное и прямое избирательное право» проповедовалось Лассалем в качестве
единственного и непогрешимого средства для завоевания политической власти рабочим
классом; что же тут удивительного, если в то время на столь второстепенные вещи, как
свобода печати, право союзов и собраний, за которые ведь выступала и буржуазия, - или,
по крайней мере, утверждала, что выступает, - смотрели пренебрежительно? Если такими
вещами интересовалась буржуазия, разве именно это не было основанием для рабочих
держаться в стороне от агитации за них?
Против такого взгляда была направлена вышеназванная брошюра. Руководители
Всеобщего германского рабочего союза считали, что их учить нечему, и автор брошюры
получил лишь то удовлетворение, что лассальянцы его родного города Бармена
подвергли отлучению его самого и его друзей.
А как обстоят дела в настоящее время? «Всеобщее, прямое и равное избирательное
право» существует уже два года. Уже дважды производились выборы в рейхстаг.
Рабочие, вместо того, чтобы стоять у государственного руля и по рецепту Лассаля
декретировать «государственную помощь», еле-еле провели в рейхстаг с полдюжины
депутатов. Бисмарк - союзный канцлер, а Всеобщий германский рабочий союз -
распущен.
Но почему всеобщее избирательное право не принесло рабочим обещанного
тысячелетнего царства, - на этот вопрос они также уже могли бы найти ответ у Энгельса.

5
В ходе движения за избирательную реформу в Англии лондонские рабочие вынуждены были
бороться за право проводить массовые митинги в парках столицы. Несмотря на то, что
правительство запретило проведение в Гайд-парке митинга, назначенного на 23 июля 1866 г.,
митинг этот состоялся, и дело дошло до столкновения его участников о полицией. Под давлением
народных масс министр внутренних дел дал согласие на использование Лигой реформы
лондонских парков для устройства митингов. Тем не менее, во время подготовки второго митинга,
назначенного в Гайд-парке на 30 июля, совет Лиги реформы, опасаясь роста революционной
активности масс, вынес решение вообще не созывать митингов на открытом воздухе.

19
В вышеуказанной брошюре говорится на стр. 48 6: «Что же касается самого всеобщего и
прямого избирательного права, то стоит только отправиться во Францию, чтобы
убедиться, какие безобидные выборы можно проводить при его помощи, когда имеется
многочисленное тупое сельское население, хорошо организованная бюрократия, хорошо
вышколенная пресса, союзы, в достаточной степени придавленные полицией, и
совершенно нет никаких политических собраний. Много ли представителей рабочих
вводит всеобщее избирательное право во французскую палату? А ведь французский
пролетариат имеет перед немецким то преимущество, что он значительно более
концентрирован и обладает более продолжительным опытом борьбы и организации.
Тут возникает еще другой вопрос. В Германии сельского населения вдвое больше, чем
городского, то есть в Германии 2/3 населения живет земледелием и 1/3
промышленностью. И так как крупное землевладение является в Германии правилом, а
мелкий парцелльный крестьянин - исключением, то, иными словами, это значит, что если
1/3 рабочих находится под командой капиталистов, то 2/3 находятся под командой
феодальных господ. Пусть же люди, которые все время нападают на капиталистов, но не
находят ни одного негодующего словечка против феодалов, хорошенько поймут это. В
Германии феодалы эксплуатируют вдвое большее количество рабочих, чем буржуазия...
Но это далеко еще не все. Патриархальное ведение хозяйства в старых феодальных
имениях приводит к наследственной зависимости сельского батрака или безземельного
крестьянина [Hausler] от его «милостивого господина», зависимости, сильно
затрудняющей сельскохозяйственному пролетарию приобщение к движению городских
рабочих. Попы, систематическое отупление деревни, скверное школьное обучение,
оторванность людей от всего мира довершают остальное. Сельскохозяйственный
пролетариат представляет собой ту часть рабочего класса, которая с наибольшим трудом
и позднее других уясняет себе свои собственные интересы, свое собственное
общественное положение; иными словами, это - та часть, которая дольше всего остается
бессознательным орудием в руках эксплуатирующего ее привилегированного класса. А
что же это за класс? В Германии это - не буржуазия, а феодальное дворянство. Но даже
во Франции, где ведь существуют почти исключительно свободные крестьяне,
владеющие землей, где у феодального дворянства давно уже отнята всякая политическая
власть, всеобщее избирательное право не привело рабочих в палату, а наоборот, почти
совсем устранило их оттуда. Каков же был бы результат всеобщего избирательного права
в Германии, где феодальное дворянство является еще реальной социальной и
политической силой и где на одного промышленного рабочего приходится два сельских
рабочих? В Германии борьба против феодальной и бюрократической реакции - ведь та и
другая у нас теперь неотделимы - равносильна борьбе за духовное и политическое
освобождение сельского пролетариата, и пока сельский пролетариат не втянут в
движение, до тех пор городской пролетариат и Германии по может достигнуть и не
достигнет ни малейшего успеха, до тех пор всеобщее избирательное право является для
пролетариата не оружием, а западней.
Быть может, это весьма откровенное, но необходимое разъяснение воодушевит
феодалов на выступление в пользу всеобщего и прямого избирательного права. Тем
лучше».
Всеобщий германский рабочий союз был распущен не только при господстве
всеобщего избирательного права, но именно потому, что господствует всеобщее
избирательное право.
Энгельс заранее предсказал Союзу, что он будет уничтожен, как только он сделается
опасным. На своем последнем генеральном собрании 7 Союз постановил: 1) выступить за

6
См. фрагмент работы Энгельса «Военный вопрос в Пруссии и немецкая рабочая партия» в
данном издании.
7
Имеется в виду генеральное собрание Всеобщего германского рабочего союза в Гамбурге.

20
завоевание полной политической свободы и 2) действовать совместно с Международным
Товариществом Рабочих. Оба эти решения заключают в себе полный разрыв со всем
прошлым Союза. Тем самым Союз выходил из своего прежнего положения секты на
широкую дорогу массового рабочего движения. Но в высших сферах, видимо, сочли, что
это, так сказать, противоречит уговору. В другое время этому не придали бы такого
большого значения, но иначе обстоит дело со времени введения всеобщего
избирательного права, когда приходится бдительно охранять пролетариат деревень и
мелких городов от подобных крамольных стремлений! Всеобщее избирательное право
было последним гвоздем, вколоченным в гроб Всеобщего германского рабочего союза.
Союзу делает честь, что он погиб именно вследствие этого разрыва с ограниченным
лассальянством. И какова бы ни была организация, которая придет ему на смену, она
будет построена поэтому на гораздо более общей принципиальной основе, чем несколько
вечно повторяемых лассалевских фраз о государственной помощи. С того момента, как
члены распущенного Союза начали мыслить, вместо того, чтобы верить, исчезла
последняя преграда, стоявшая на пути к слиянию всех немецких социал-демократических
рабочих в одну большую партию.

Маркс. Коммуна. Возникновение коммуны и центральный комитет


(1871 г.)
Коммуна - это обратное поглощение государственной власти обществом, когда на
место сил, подчиняющих и порабощающих общество, становятся его собственные живые
силы; это переход власти к самим народным массам, которые на место организованной
силы их угнетения создают свою собственную силу; это политическая форма их
социального освобождения, занявшая место искусственной силы общества (присвоенной
себе их угнетателями) (их собственной силы, противопоставленной им и организованной
против них же), используемой для их же угнетения их врагами. Эта форма была проста,
как все великое. В противоположность прежним революциям, когда время, нужное для
всякого исторического развития, в прошлом всегда бывало упущено, и в первые же дни
народного торжества, как только народ сдавал свое победоносное оружие, это оружие
направлялось против него же самого, - Коммуна прежде всего заменила армию
национальной гвардией.
«Впервые с 4 сентября республика освобождена от правительства своих врагов... В
городе национальная милиция, защищающая граждан от власти (правительства), вместо
постоянной армии, защищающей правительство от граждан». (Воззвание Центрального
комитета от 22 марта.) 8 (Народу надо было только организовать эту милицию в
национальном масштабе, чтобы покончить с постоянными армиями; это - первое
экономическое conditio sine qua non 9 для всех социальных улучшений, сразу же
устраняющее этот источник налогов и государственного долга и эту постоянную
опасность правительственной узурпации классового господства - в форме обыкновенного
классового господства или же в форме господства какого-нибудь авантюриста,
выдающего себя за спасителя всех классов.) Вместе с тем это вернейшая гарантия против
иноземного нападения, делающая фактически невозможным дорогостоящий военный
аппарат во всех других государствах; это - освобождение крестьянина от налога кровью и
от обильнейшего источника всех государственных налогов и государственных долгов.

8
Маркс цитирует воззвание Центрального комитета национальной гвардии к населению
Парижа от 22 марта, выпущенное отдельной афишей и напечатанное в «Journal Officiel de la
Republique Francaise» № 84, 25 марта 1871 года.
9
- необходимое условие. Ред.

21
Уже здесь обнаруживается, чем Коммуна должна привлечь крестьянина, благодаря чему
она явится первым словом его освобождения. Одновременно уничтожена «независимая
полиция», и ее головорезы заменены слугами Коммуны. Всеобщее избирательное право,
которым до сих пор злоупотребляли либо как средством парламентского
санкционирования священной государственной власти, либо как игрушкой в руках
господствующих классов, когда оно использовалось народом только для того, чтобы раз в
несколько лет санкционировать парламентское классовое господство (выбирать орудия
этого господства), - всеобщее избирательное право приспособлено теперь согласно
своему подлинному назначению для избрания коммунами своих собственных
должностных лиц в области управления и законодательного почина. Исчезла иллюзия,
будто административное и политическое управление - это какие-то тайны, какие-то
трансцендентные функции, которые могут быть доверены только обученной касте,
состоящей из государственных паразитов, щедро оплачиваемых сикофантов и любителей
синекур, касте, впитывающей в себя образованные элементы масс - на высоких постах и
направляющей их против самих же масс - на низших ступенях иерархической лестницы.
В результате того, что полностью уничтожена вся государственная иерархия и
надменные господа народа заменены его сменяемыми в любую минуту слугами, показная
ответственность заменена действительной, поскольку их деятельность проходит под
постоянным общественным контролем. Они оплачиваются как квалифицированные
рабочие, получая 12 ф. ст. в месяц; высший размер вознаграждения не превышает 240 ф.
ст. в год, что, по словам крупного авторитета в науке, профессора Гексли, чуть
превышает одну пятую часть жалованья, которым удовлетворился бы секретарь
лондонского школьного совета. Весь хлам государственных тайн и государственных
притязаний был выметен вон Коммуной, состоявшей главным образом из простых
рабочих, которые организовали оборону Парижа, вели войну против преторианцев
Бонапарта, снабжали продовольствием этот огромный город, занимали все посты,
распределявшиеся до тех пор между правительством, полицией и префектурой; при этом
они делали свое дело открыто, просто, в исключительно трудной и сложной обстановке,
и делали его так же, как Мильтон писал свой «Потерянный рай», то есть за очень
скромное вознаграждение, действуя на глазах у всех, не претендуя на непогрешимость,
не скрываясь за канцелярской канителью, не стыдясь сознаваться в своих ошибках,
исправляя их. Они сразу же сделали общественные функции, военные,
административные, политические, которые были скрытыми атрибутами обученной
касты, - действительно функциями рабочих; (поддерживали порядок в бурях гражданской
войны и революции), (предприняли меры для общего возрождения). Каковы бы ни были
достоинства отдельных мероприятий Коммуны, ее величайшим мероприятием было
создание самой Коммуны, которая возникла в такое время, когда иноземный враг стоял у
одних ворот, а классовый враг у других, которая доказывает своим существованием свою
жизнеспособность и подтверждает свои теории своими делами. Ее появление было
победой над победителями Франции. Пленный Париж одним отважным шагом вернул
себе свое руководство Европой, основанное не на грубой силе, а на том, что он встал во
главе социального движения и воплотил в себе чаяния рабочего класса всех стран.
Если бы все крупные города организовались в коммуны по образцу Парижа, никакое
правительство не смогло бы подавить это движение внезапным натиском реакции. Даже
эта подготовительная мера обеспечивала время для внутреннего развития, создавала
гарантию движения. Вся Франция была бы организована в самостоятельно действующие
и самоуправляющиеся коммуны, постоянная армия была бы заменена народной
милицией, армия государственных паразитов ликвидирована, церковная иерархия
вытеснена школьными учителями, государственные суды превращены в органы
Коммуны, выборы в национальное представительство превращены из орудия шулерских
проделок всемогущего правительства в сознательное выражение воли организованных
коммун, государственные функции сведены к нескольким функциям по обеспечению
общих национальных интересов.

22
Маркс. Гражданская война во Франции (1871 г.)
Коммуна образовалась из выбранных всеобщим избирательным правом по различным
округам Парижа городских гласных. Они были ответственны и в любое время сменяемы.
Большинство их состояло, само собой разумеется, из рабочих или признанных
представителей рабочего класса. Коммуна должна была быть не парламентарной, а
работающей корпорацией, в одно и то же время и законодательствующей и исполняющей
законы. Полиция, до сих пор бывшая орудием центрального правительства, была
немедленно лишена всех своих политических функций и превращена в ответственный
орган Коммуны, сменяемый в любое время. То же самое - чиновники всех остальных
отраслей управления. Начиная с членов Коммуны, сверху донизу, общественная служба
должна была исполняться за заработную плату рабочего. Всякие привилегии и выдачи
денег на представительство высшим государственным чинам исчезли вместе с этими
чинами. Общественные должности перестали быть частной собственностью
ставленников центрального правительства.
Не только городское управление, но и вся инициатива, принадлежавшая доселе
государству, перешла к Коммуне.
По устранении постоянного войска и полиции, этих орудий материальной власти
старого правительства, Коммуна немедленно взялась за то, чтобы сломать орудие
духовного угнетения, «силу попов», путем отделения церкви от государства и
экспроприации всех церквей, поскольку они были корпорациями, владевшими
имуществом. Священники должны были вернуться к скромной жизни частных лиц,
чтобы подобно их предшественникам-апостолам жить милостыней верующих. Все
учебные заведения стали бесплатными для народа и были поставлены вне влияния
церкви и государства. Таким образом, не только школьное образование сделалось
доступным всем, но и с науки были сняты оковы, наложенные на нее классовыми
предрассудками и правительственной властью.
Судейские чины потеряли свою кажущуюся независимость, служившую только
маской для их низкого подхалимства перед всеми сменявшими друг друга
правительствами, которым они поочередно приносили присягу на верность и затем
изменяли. Как и прочие должностные лица общества, они должны были впредь
избираться открыто, быть ответственными и сменяемыми.
Парижская Коммуна, разумеется, должна была служить образцом всем большим
промышленным центрам Франции. Если бы коммунальный строй установился в Париже
и второстепенных центрах, старое централизованное правительство уступило бы место
самоуправлению производителей и в провинции. В том коротком очерке национальной
организации, который Коммуна не имела времени разработать дальше, говорится вполне
определенно, что Коммуна должна была стать политической формой даже самой
маленькой деревни и что постоянное войско должно быть заменено и в сельских округах
народной милицией с самым непродолжительным сроком службы. Собрание делегатов,
заседающих в главном городе округа, должно было заведовать общими делами всех
сельских коммун каждого округа, а эти окружные собрания в свою очередь должны были
посылать депутатов в национальную делегацию, заседающую в Париже; делегаты
должны были строго придерживаться mandat imperatif (точной инструкции) своих
избирателей и могли быть сменены во всякое время.
Немногие, но очень важные функции, которые остались бы тогда еще за центральным
правительством, не должны были быть отменены, - такое утверждение было
сознательным подлогом, - а должны были быть переданы коммунальным, то есть строго
ответственным, чиновникам. Единство нации подлежало не уничтожению, а, напротив,
организации посредством коммунального устройства. Единство нации должно было стать
действительностью посредством уничтожения той государственной власти, которая

23
выдавала себя за воплощение этого единства, но хотела быть независимой от нации, над
нею стоящей. На деле эта государственная власть была, лишь паразитическим наростом
на теле нации. Задача состояла в том, чтобы отсечь чисто угнетательские органы старой
правительственной власти, ее же правомерные функции отнять у такой власти, которая
претендует на то, чтобы стоять над обществом, и передать ответственным слугам
общества. Вместо того, чтобы один раз в три или в шесть лет решать, какой член
господствующего класса должен представлять и подавлять народ в парламенте, вместо
этого всеобщее избирательное право должно было служить народу, организованному в
коммуны, для того чтобы подыскивать для своего предприятия рабочих, надсмотрщиков,
бухгалтеров, как индивидуальное избирательное право служит для этой цели всякому
другому работодателю. Ведь известно, что предприятия, точно так же как и отдельные
лица, обычно умеют в деловой деятельности поставить подходящего человека на
подходящее место, а если иногда и ошибаются, то умеют очень скоро исправить свою
ошибку. С другой стороны, Коммуна по самому существу своему была безусловно
враждебна замене всеобщего избирательного права иерархической инвеститурой 10.

Маркс. Запись беседы с корреспондентом газеты «The World» (1871 г.)


Английская буржуазия всегда проявляла готовность принять решение большинства,
пока она пользовалась монополией права голоса. Но поверьте, что в тот момент, когда
она окажется в меньшинстве по вопросам, которые считает жизненно важными, мы
будем иметь здесь новую войну рабовладельцев.

Маркс. Запись речи о политическом действии рабочего класса на


лондонской конференции международного товарищества рабочих (1871 г.)
В Англии рабочему труднее попасть в парламент. Так как депутаты не получают
никакого вознаграждения, а рабочий располагает лишь средствами существования,
добытыми собственным трудом, то парламент для него недоступен, и буржуазия, упорно
отказываясь ввести вознаграждение депутатам, прекрасно понимает, что это является
средством помешать рабочему классу иметь своих представителей.
Но не следует думать, что иметь в парламентах рабочих - маловажное дело. Если им
зажимают рот, как это было с Де Поттером и Кастио, если их изгоняют, как это было с
Мануэлем, то такие репрессии и нетерпимость оказывают сильное воздействие на народ;
если же они, напротив, подобно Бебелю и Либкнехту, получают возможность говорить с
парламентской трибуны, то к ним прислушивается весь мир; и в том и в другом случае
это создает нашим принципам большую популярность. Достаточно сослаться на один
пример: когда во время войны, которая велась с Францией, Бебель и Либкнехт начали
борьбу против войны, желая снять с рабочего класса всякую ответственность за
происходившее, то вся Германия была потрясена, и даже в Мюнхене, где революции
совершаются только из-за цены на пиво, произошли крупные манифестации с
требованием прекращения войны.

10
Инвеститура - в средние века акт передачи земли сеньором своему вассалу или назначение
на должность духовного лица. Для системы инвеституры характерна полная зависимость лиц,
стоящих на более низкой ступени иерархической лестницы, от вышестоящих светских и
церковных феодалов.

24
Правительства нам враждебны 11; необходимо давать им отпор всеми возможными
средствами, которыми мы располагаем. Каждый рабочий, проведенный в парламент, -
победа над ними, по выбирать надо настоящих людей, а не Толенов.

Энгельс. План речи о политическом действии рабочего класса на


заседании конференции (21 сентября 1871 г.)
1) Лоренцо - вопрос принципа; - это уже решено.
2) Воздержание от политики невозможно. Газетная политика - тоже политика; все
газеты сторонников воздержания нападают на правительство. Вопрос лишь в том, как и в
какой мере вмешиваться в политику. Это - в зависимости от обстоятельств, а не по
предписанию.
2) Воздержание - бессмыслица; предлагают воздерживаться, потому что могут быть
избраны негодные люди - стало быть, не платить членских взносов, потому что кассир
может удрать. Стало быть, не издавать газет, потому что редактор может оказаться
продажным, как и депутат.
3) Политическая свобода - в особенности свобода союзов, собраний и печати - наши
агитационные средства; разве это безразлично, отнимут их у нас или нет?
Разве мы не должны сопротивляться, если на эти средства посягают?
4) Проповедуют воздержание, ибо участие равносильно признанию существующего
порядка. Существующее существует и se fiche pas mal 12, признаем мы его или нет. Но
если те средства, которые нам дает существующий порядок, мы используем для борьбы
против него, то разве это - признание? 13
3) Воздержание невозможно. Рабочая партия, как политическая партия, существует и
хочет политически действовать; проповедовать ей воздержание - значит разрушать
Интернационал. Простой учет обстановки, политический гнет в социальных целях
вынуждают рабочих заниматься политикой, проповедники воздержания толкают их в
объятия буржуазных политиков. После Коммуны, поставившей в порядок дня
политическое действие рабочих, воздержание невозможно.
4) Мы хотим уничтожения классов. Единственное средство - политическая власть в
руках пролетариата; и мы не должны заниматься политикой? Все сторонники
воздержания от политики именуют себя революционерами. Революция - высший акт
политики, и тот, кто к ней стремится, должен признавать и средства, которые
подготовляют революцию, воспитывают рабочих для революции, и позаботиться о том,
чтобы рабочие на другой день после революции не были снова одурачены Фаврами и
Пиа. Дело только в том, какую проводить политику - исключительно пролетарскую, а не
идти в хвосте у буржуазии.

11
В черновой записи Мартена перед этой фразой написано: «Со времени июльской революции
буржуазия предпринимает все возможное, чтобы незаметно для рабочих чинить им препятствия.
Наши газеты не доходят до масс. Трибуна - лучшее орудие для завоевания популярности». Ред.
12
- ему дела нет. Ред.
13
Пункты 2, 3, 4, отчеркнутые в рукописи Энгельса фигурной скобкой, написаны в рукописи
справа и представляют собой вставку в текст. Ред.

25
Энгельс. Испанскому федеральному совету (1871 г.)
Во Франции, в Англии, в Германии социалисты должны были - и до сих пор еще
вынуждены - бороться с влиянием и деятельностью старых политических партий -
аристократических или буржуазных, монархических или даже республиканских. Опыт
показал повсюду, что лучшим средством освободить рабочих от этого господства старых
партий было создание в каждой стране пролетарской партии, которая ведет
самостоятельную политику, ясно отличающуюся от политики других партий, так как
должна выражать условия освобождения рабочего класса. Детали этой политики могут
меняться в зависимости от особых условий каждой страны; но так как основные
отношения между трудом и капиталом всюду одни и те же и политическое господство
имущих классов над классами эксплуатируемыми существует повсюду, то принципы и
цель пролетарской политики будут везде одни и те же, по крайней мере во всех странах
Запада. Имущие классы, земельная аристократия и буржуазия, держат трудящийся народ
в рабстве не только могуществом своего богатства, путем одной только эксплуатации
труда капиталом, но также и силой государства, при помощи армии, бюрократии, судов.
Отречься от борьбы с нашими противниками на политической арене - значило бы
отказаться от одного из самых могущественных средств борьбы и в особенности
организации и пропаганды. Всеобщее избирательное право дает нам прекрасное средство
борьбы. В Германии рабочим, организованным в крепкую политическую партию, удалось
послать шесть депутатов в так называемое национальное представительство; и
оппозиция, которую наши друзья Бебель и Либкнехт могли там организовать против
завоевательной войны, оказала гораздо более могущественное действие в интересах
нашей интернациональной пропаганды, чем многолетняя пропаганда, проводившаяся
через печать и собрания. В настоящий момент и во Франции только что избраны
представители рабочих, и они во всеуслышание провозгласят наши принципы в
Национальном собрании. На ближайших выборах то же самое произойдет и в Англии.

Энгельс. Бакунисты за работой (1873 г.)


Уже накануне общих выборов в учредительное собрание рабочие Барселоны, Алькоя и
других мест потребовали разъяснения, какой политики следует держаться рабочим как в
парламентской, так и во всякой другой борьбе. С этой целью было устроено два больших
собрания: одно в Барселоне, другое в Алькое; в обоих случаях альянсисты всеми силами
противились тому, чтобы была твердо установлена политическая линия, которой должен
был бы держаться Интернационал (nota bene 14: их Интернационал). «Итак, было решено,
что Интернационалу, как организации, совсем не следует заниматься политической
деятельностью, но что члены Интернационала, каждый на свой страх и риск, могут
действовать, как им угодно, и примыкать к любой партии, к какой им заблагорассудится,
- в силу их пресловутой автономии! Каков же был результат применения такой нелепой
доктрины? - Основная масса членов Интернационала, включая анархистов, приняла
участие в выборах без программы, без знамени, не имея собственных кандидатов, и,
таким образом, способствовала тому, что избраны были почти исключительно
буржуазные республиканцы. В палату вошли только два или три рабочих - люди, которые
абсолютно никого не представляют, которые ни разу не возвысили голоса в защиту
интересов нашего класса и которые преспокойно голосуют за все реакционные
предложения, вносимые большинством палаты».
Вот к чему приводит бакунистское «воздержание от политики». В спокойные времена,
когда пролетариат наперед знает, что в лучшем случае он проведет в парламент лишь
нескольких представителей и что возможность достичь парламентского большинства

14
- заметьте. Ред.

26
совершенно исключена для него, - в такое время кое-где удается заставить рабочих
поверить, что они совершают великое революционное дело, когда во время выборов
отсиживаются дома и вообще нападают не на то государство, в котором они живут и
которое их угнетает, а на государство как таковое, на государство вообще, которое нигде
не существует и которое, стало быть, не может и защищаться. Это в самом деле
великолепный способ разыгрывать из себя революционеров для тех людей, у которых
душа легко уходит в пятки; а насколько вожаки испанских альянсистов принадлежат к
людям такого сорта, подробно показывает вышеупомянутая брошюра об Альянсе.
Но как только сами события выдвигают пролетариат на первый план, воздержание
становится явной нелепостью, а деятельное вмешательство рабочего класса -
неотвратимой необходимостью. Именно так и было в Испании. Отречение Амадея
оттеснило от власти радикалов-монархистов 15 и лишило их возможности снова прийти к
власти в ближайшем будущем; еще менее приемлемыми были в тот момент
альфонсисты 16; карлисты же, как почти всегда, предпочитали избирательной борьбе
гражданскую войну 17. Все эти партии, по испанскому обычаю, воздержались от выборов;
в выборах приняли участие только расколовшиеся на два крыла федералисты-
республиканцы и рабочая масса. При огромном обаянии которым в то время еще
пользовалось имя Интернационала среди испанских рабочих, при существовавшей еще в
то время, по крайней мере на практике, превосходной организации его секций в Испании,
- было несомненно, что в фабричных районах Каталонии, в Валенсии, в городах
Андалузии и пр. всякая выдвинутая и поддержанная Интернационалом кандидатура
прошла бы блестяще и что в кортесах безусловно образовалось бы меньшинство,
достаточно сильное для того, чтобы при каждом голосовании определять исход борьбы
между тем и другим крылом республиканцев.
Рабочие чувствовали это; они чувствовали, что теперь настало время пустить в ход
свою тогда еще могущественную организацию. Но господа вожаки бакунистской школы
так долго проповедовали евангелие безусловного воздержания, что не могли сразу
переменить курс; и вот они придумали жалкий выход, чтобы Интернационал как
организация воздерживался, а его члены, каждый в отдельности, голосовали по своему
усмотрению. Следствием этого заявления о политическом банкротстве было то, что
рабочие, как всегда в подобных случаях, голосовали за людей, выступавших наиболее
радикально, - за интрансижентов, - а тем самым в большей или меньшей степени брали на
себя ответственность за дальнейшие шаги своих избранников и оказывались втянутыми в
их действия.

15
Имеются в виду конституционные монархисты, поддерживавшие ставленника европейских
держав на испанском престоле короля Амадея.
16
Альфонсисты - группировка, связанная с реакционными кругами испанского крупного
землевладения, духовенства и верхушки буржуазии, поддерживала претендента на испанский
престол из династии Бурбонов, провозглашенного в 1874 г, королем под именем Альфонса XII.
17
Карлисты - реакционная, клерикально-абсолютистская группировка, поддерживавшая в
первой половине XIX века претендента на испанский престол дон Карлоса, брата короля
Фердинанда VII. Опираясь на военщину и католическое духовенство, а также используя
поддержку отсталого крестьянства некоторых районов Испании, карлисты развязали в 1833-1840
гг. гражданскую войну, которая фактически превратилась в борьбу между феодально-
католическими и буржуазно-либеральными элементами. После смерти дон Карлоса в 1855 г.
карлисты поддерживали кандидатуру его внука, дон Карлоса младшего. В 1872 г., в обстановке
политического кризиса и обострения классовой борьбы, деятельность карлистов активизировалась
и вылилась в новую гражданскую войну, закончившуюся лишь к 1876 году.

27
Энгельс. Английские выборы (1874 г.)
Рабочие, поскольку они участвовали в общей политике через особые организации,
выступали в последнее время почти исключительно как крайнее левое крыло «великой
либеральной партии», а при такой их роли великая либеральная партия, вполне
естественно, надувала их на каждых выборах. Но вот принят билль об избирательной
реформе 18, и политическое положение рабочих сразу изменилось. Во всех крупных
городах они составляют теперь большинство избирателей, а в Англии как правительство,
так и кандидаты в парламент привыкли ухаживать за избирателями. С этого времени
председатели и секретари тред-юнионов и политических рабочих союзов, так же как и
другие известные рабочие ораторы, которым приписывали влияние на рабочий класс,
сразу стали важными людьми; члены парламента, лорды и прочий знатный сброд стали
наносить им визиты, проявлять неожиданное внимание к желаниям и потребностям
рабочего класса, обсуждать с этими «рабочими лидерами» вопросы, над которыми до сих
пор высокомерно насмехались и самая постановка которых уже считалась зазорной: они
даже начали вносить пожертвования и устраивать денежные сборы на нужды рабочих.
Вполне естественно, что «рабочим лидерам» пришла в голову мысль пройти самим в
парламент; их знатные друзья отнеслись к этому в общем сочувственно, но, разумеется,
лишь для того, чтобы в каждом отдельном случае по возможности помешать избранию
рабочего. И дело, таким образом, дальше не двинулось.
Конечно, никто не станет упрекать «рабочих лидеров» за то, что они охотно вошли бы
в парламент. Кратчайшим путем к этому было бы сейчас же приступить к организации
новой, сильной рабочей партии с ясно выраженной программой. Народная хартия была
бы для них лучшей политической программой, какую они только могли пожелать. Но
само название «чартисты» - именно потому, что они были явно пролетарской партией, -
было у буржуазии на дурном счету, и вместо того, чтобы примкнуть к славной традиции
чартистов, «рабочие лидеры» предпочли вступить в переговоры со своими знатными
друзьями и выступить «респектабельно», что означает в Англии - по-буржуазному. Если
старое избирательное право до известной степени вынуждало рабочих выступать в хвосте
радикальной буржуазии, то непростительно было заставлять их играть эту роль и после
того, как билль о реформе открыл двери парламента по меньшей мере для шестидесяти
рабочих кандидатов.
Это было поворотным пунктом. Чтобы пройти в парламент, «рабочие лидеры»
прибегли в первую очередь к голосам и деньгам буржуазии и лишь во вторую очередь - к
голосам самих рабочих. Но тем самым они перестали быть рабочими кандидатами и
превратились в буржуазных кандидатов. Они обратились не к той рабочей партии,
которую надо было заново создавать, а к буржуазной «великой либеральной партии».
Они образовали между собой общество взаимного страхования при выборах, Лигу
рабочего представительства 19, которая черпала свои очень скудные денежные средства
главным образом из буржуазных источников. Но мало того. Радикальные буржуа
достаточно сообразительны, чтобы понять, что избрание рабочих в парламент становится
все более неизбежным; поэтому в их интересах удерживать под своим руководством
предполагаемых рабочих кандидатов и тем самым как можно дальше отодвинуть момент
их действительного избрания. Для этого они и располагают неким г-ном Самюэлом
Морли, лондонским миллионером, которому не жаль потратить несколько тысяч фунтов
ради того. чтобы, с одной стороны, разыгрывать роль главнокомандующего в этом

18
Речь идет о второй избирательной реформе, проведенной в Англии в 1867 г.,
предоставившей избирательные права некоторой части рабочего класса.
19
Лига рабочего представительства (Labour Representation League) была основана в 1869 году.
В нее входили лидеры тред-юнионов, которые стремились обеспечить избрание «рабочих» в
палату общин, не гнушаясь сделками с либеральной партией. Деятельность Лиги прекратилась
после 1880 года.

28
псевдорабочем генеральном штабе, а с другой стороны - прослыть с его помощью в
массах другом рабочих в благодарность за то, что он этих рабочих надувает. Когда же
около года тому назад роспуск парламента становился все более вероятным, Морли
собрал вокруг себя в Лондонской таверне своих верных слуг. Они явились все: Поттеры,
Хауэллы, Оджеры, Хейлзы, Моттерсхеды, Кримеры, Эккариусы и прочие; компания
людей, каждый из которых в предшествующих парламентских выборах состоял на
жалованье у буржуазии в качестве агитатора «великой либеральной партии» или, по
крайней мере, предлагал свои услуги для этого. Компания эта под председательством
Морли составила «рабочую программу», под которой мог бы подписаться любой буржуа
и которая, будучи положена в основу мощного движения, должна была еще теснее
приковать рабочих к политике буржуазии и - о чем мечтали эти господа - провести в
парламент самих «учредителей». В алчном воображении этих учредителей мелькали к
тому же и многочисленные пятифунтовые банкноты Морли, которые непременно попали
бы в их карман в ходе агитации. Но все это движение провалилось, не успев еще как
следует начаться. Морли запер свой несгораемый шкаф, а учредители снова сошли со
сцены.
Четыре недели тому назад Гладстон внезапно распускает парламент. Непременные
«рабочие лидеры» облегченно вздохнули: либо они будут избраны, либо станут снова
хорошо оплачиваемыми странствующими проповедниками «великой либеральной
партии». Но нет: срок выборов был так близок, что они оказались обманутыми и в том и в
другом отношении.

Энгельс. Письмо Беккеру (11 января 1878 г.)


В Германии также были совершены большие ошибки. В особенности выступление по
поводу французского кризиса, выдержанное совершенно в бакунистском духе 20. И опять-
таки в этом случае обнаружилось, насколько Франция в практическом отношении
опередила нас.
Как ни жалки пока результаты, все же там впервые удалось добиться чего-нибудь без
насильственного переворота, а применение силы, так скоро после кровавой бани 1871 г.,
могло привести там лишь к новому подавлению и новому бонапартизму. Теперь же
вполне можно рассчитывать на то, что в недалеком будущем рабочие завоюют себе
свободу печати, право союзов и собраний и прочие средства для организации и для
борьбы, а это пока все, что им нужно. У них есть возможность разобраться в
теоретических вопросах, что очень важно, и когда, наконец, придет пора, они вступят в
революцию в виде крепко организованной партии и с определенной программой. К тому
же находящийся теперь в полном разгаре процесс дебонапартизации и
республиканизации крестьян является также огромным достижением. И, наконец,

20
В связи с возникшим во Франции конфликтом между монархическими кругами и
республиканским большинством палаты депутатов и непосредственно в связи с попыткой
президента республики Мак-Магона совершить монархический государственный переворот в
газете «Vorwarts» начиная с 10 июня 1877 г. (передовая статья «По поводу новейшего
государственного переворота г-на Мак-Магона») был опубликован ряд статей, посвященных этим
событиям. Редакция газеты, заняв ошибочную позицию, проявила нигилистическое отношение к
развернувшейся во Франции борьбе за республику и по существу проводила ту мысль, что
пролетариату безразлично, действует ли он в условиях буржуазной республики или в условиях
монархии. Наиболее резко эти взгляды были выражены в статье «Долой республику!»,
опубликованной в «Vorwarts» № 76, 1 июля 1877 года. Автором этой передовой статьи был,
очевидно, В. Газенклевер.
Маркс и Энгельс решительно осудили эту ошибочную политическую линию газеты
«Vorwarts».

29
развязка последовала потому, что рядовой солдат отказался идти в бой21, - процесс
развала милитаризма начался изнутри и вскоре может перекинуться в Германию, в
особенности если последствия теперешней политики заставят вести армию воевать в
пользу русских.
Затем крупной ошибкой в Германии является то, что студентам и прочим
невежественным «ученым» позволяют в качестве научных представителей партии нести
перед всем светом в огромном количестве невероятную чушь. Впрочем, это детская
болезнь, которую необходимо перенести, и именно для того, чтобы сократить ее, я так
подробно разобрал это на примере Дюринга 22.

Энгельс. Два образцовых муниципальных совета (1881 г.)


Однако немцы провели в парламент 12 представителей от рабочих, и рабочие так же,
как во Франции, имеют большинство во многих городских советах. Правда, в Англии
избирательные права рабочих ограничены, тем не менее рабочий класс составляет
большинство населения больших городов и промышленных округов. Стоит только
захотеть, и это потенциальное большинство сделается реальной силой в государстве,
силой во всех местах, где концентрируется рабочее население. И если рабочие будут
достойно представлены в парламенте, в городских советах, в местных попечительных
советах, то в непродолжительном времени появятся государственные деятели из рабочих,
способные вставить палки в колеса тем самодовольным и тупым чиновникам, которые
нередко тиранят народные массы.

Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства


(1884 г.)
Имущий класс господствует непосредственно при помощи всеобщего избирательного
права. До тех пор, пока угнетенный класс - в данном случае, следовательно, пролетариат
- еще не созрел для освобождения самого себя, он будет в большинстве своем признавать
существующий общественный порядок единственно возможным и политически будет
идти в хвосте класса капиталистов, составлять его крайнее левое крыло. Но, по мере того
как он созревает для своего самоосвобождения, он конституируется в собственную
партию, избирает своих собственных представителей, а не представителей капиталистов.
Всеобщее избирательное право - показатель зрелости рабочего класса. Дать больше оно
не может и никогда не даст в теперешнем государстве; но и этого достаточно. В тот день,
когда термометр всеобщего избирательного права будет показывать точку кипения у
рабочих, они, как и капиталисты, будут знать, что делать.

21
После того как на выборах в палату депутатов 14 октября 1877 г. республиканцы одержали
решительную победу, 19 ноября министерство Брольи вынуждено было подать в отставку.
Попытка маршала Мак-Магона и его сторонников совершить государственный переворот
натолкнулась на сопротивление младших офицеров и в особенности солдат, отражавших
республиканские настроения французского крестьянства. Мак-Магон вынужден был подчиниться
республиканскому большинству палаты депутатов, и 13 декабря было сформировано новое
правительство. Борьба между различными фракциями французской буржуазии закончилась
победой республиканцев. В начале 1879 г. Мак-Магон вынужден был досрочно подать в отставку.
Президентом республики был избран умеренный республиканец Ж. Греви. Во Франции
утвердился буржуазно-республиканский строй.
22
Ф. Энгельс. «Анти-Дюринг». Ред.

30
***

Так как государство возникло из потребности держать в узде противоположность


классов; так как оно в то же время возникло в самих столкновениях этих классов, то оно
по общему правилу является государством самого могущественного, экономически
господствующего класса, который при помощи государства становится также
политически господствующим классом и приобретает таким образом новые средства для
подавления и эксплуатации угнетенного класса. Так, античное государство было, прежде
всего, государством рабовладельцев для подавления рабов, феодальное государство -
органом дворянства для подавления крепостных и зависимых крестьян, а современное
представительное государство есть орудие эксплуатации наемного труда капиталом. В
виде исключения встречаются, однако, периоды, когда борющиеся классы достигают
такого равновесия сил, что государственная власть на время получает известную
самостоятельность по отношению к обоим классам, как кажущаяся посредница между
ними. Такова абсолютная монархия XVII и XVIII веков, которая держит в равновесии
дворянство и буржуазию друг против друга; таков бонапартизм Первой и особенно
Второй империи во Франции, который натравливал пролетариат против буржуазии и
буржуазию против пролетариата. Новейшее достижение в этой области, при котором
властитель и подвластные выглядят одинаково комично, представляет собой новая
Германская империя бисмарковской нации: здесь поддерживается равновесие между
капиталистами и рабочими, противостоящими друг другу, и они подвергаются
одинаковому надувательству в интересах оскудевшего прусского захолустного
юнкерства.
Кроме того, в большинстве известных в истории государств предоставляемые
гражданам права соразмеряются с их имущественным положением, и этим прямо
заявляется, что государство - это организация имущего класса для защиты его от
неимущего. Так было уже в Афинах и Риме с их делением на имущественные категории.
Так было и в средневековом феодальном государстве, где степень политического влияния
определялась размерами землевладения. Это находит выражение и в избирательном цензе
современных представительных государств. Однако это политическое признание
различий в имущественном положении отнюдь не существенно. Напротив, оно
характеризует низшую ступень государственного развития. Высшая форма государства,
демократическая республика, становящаяся в наших современных общественных
условиях все более и более неизбежной необходимостью и представляющая собой форму
государства, в которой только и может быть доведена до конца последняя решительная
борьба между пролетариатом и буржуазией, - эта демократическая республика
официально ничего не знает о различиях по богатству. При ней богатство пользуется
своей властью косвенно, но зато тем вернее: с одной стороны, в форме прямого подкупа
чиновников - классическим образцом является Америка, - с другой стороны, в форме
союза между правительством и биржей, который осуществляется тем легче, чем больше
возрастают государственные долги и чем больше акционерные общества
сосредоточивают в своих руках не только транспорт, но и самое производство и делают
своим средоточием ту же биржу. Ярким примером этого, кроме Америки, служит
новейшая Французская республика, и даже добропорядочная Швейцария внесла свою
лепту на этом поприще. Но что для этого братского союза правительства и биржи совсем
не требуется демократической республики, доказывает, кроме Англии, новая Германская
империя, где нельзя сказать, кого выше вознесло всеобщее избирательное право:
Бисмарка или Блейхрёдера. Наконец, имущий класс господствует непосредственно при
помощи всеобщего избирательного права. До тех пор пока угнетенный класс - в данном
случае, следовательно, пролетариат - еще не созрел для освобождения самого себя, он
будет в большинстве своем признавать существующий общественный порядок
единственно возможным и политически будет идти в хвосте класса капиталистов,

31
составлять его крайнее левое крыло. Но, по мере того как он созревает для своего
самоосвобождения, он конституируется в собственную партию, избирает своих
собственных представителей, а не представителей капиталистов. Всеобщее
избирательное право - показатель зрелости рабочего класса. Дать больше оно не может и
никогда не даст в теперешнем государстве; но и этого достаточно. В тот день, когда
термометр всеобщего избирательного права будет показывать точку кипения у рабочих,
они, как и капиталисты, будут знать, что делать.

Энгельс. Письмо Фридриху Адольфу Зорге (3 марта 1887 г.)


Ты считаешь, что наши оскандалились, избрав Гейзера, Фроме, Фирека и т. д. Но
иначе нельзя. Они вынуждены брать кандидатов там, где могут их найти, и
довольствоваться такими, какие есть. Такова общая судьба всех рабочих партий в
парламентах, где не существует депутатского вознаграждения. Но это и не столь важно.
Наши не создают себе никаких иллюзий насчет своих представителей; лучшим
доказательством этого было полное поражение «фракции» в ее борьбе с редакцией
«Sozialdemokrat» 23. И господам депутатам это тоже известно. Господа из правого крыла
знают, что их терпят только благодаря закону против социалистов24 и что в тот день,
когда партия снова получит свободу действий, их тотчас же выставят вон. Да и тогда с
представительством дело еще будет обстоять достаточно скверно, но я, право,
предпочитаю, чтобы партия была лучше своих парламентских героев, а не наоборот.
Относительно Либкнехта ты тоже можешь быть спокоен. В Германии его оценивают
совершенно правильно. Я редко встречал человека, о котором мнения самых различных
людей были бы настолько единодушны, как о Либкнехте. В то время как он воображает,
что держит их всех в руках, они относятся к нему очень критически. Его неисправимый
оптимизм, особенно в тех случаях, когда у него самого рыльце в пушку, его твердое
убеждение в том, что он - душа движения, что именно он все делает, наилучшим образом
всем руководит и лишь другие, «ослы», портят все дело, его стремление все привести в
порядок, замазать все противоречия, утопив их в громких фразах, его страсть добиваться
внешних, временных успехов даже в ущерб основным интересам, - все это прекрасно

23
Оппортунистическое большинство социал-демократической фракции германского рейхстага,
недовольное критикой в газете «Sozialdemokrat» его отношения к законопроекту о субсидиях
пароходным компаниям, пыталось оспаривать право партийного органа критиковать деятельность
фракции. Заявление фракции по этому поводу было опубликовано в «Sozialdemokrat» № 14, 2
апреля 1885 года. Однако большая часть местных социал-демократических организаций
решительно поддержала редакцию газеты.
Большинство фракции вынуждено было отступить и в совместном заявлении с редакцией
«Sozialdemokrat», опубликованном 23 апреля, фактически отказалось от своих притязаний.
24
Имеется в виду исключительный закон против социалистов, введенный правительством
Бисмарка при поддержке большинства рейхстага 21 октября 1878 г. в целях борьбы против
социалистического и рабочего движения. Этот закон поставил социал-демократическую партию
Германии в нелегальное положение; были запрещены все организации партии, массовые рабочие
организации, социалистическая и рабочая печать, конфисковывалась социалистическая
литература, социал-демократы подвергались репрессиям. Действие закона продлевалось каждые 2-
3 года. Однако социал-демократической партии, которая при активной помощи Маркса и Энгельса
сумела преодолеть и оппортунистические и «ультралевые» элементы в своих рядах, удалось за
время действия исключительного закона, правильно сочетая нелегальную работу с
использованием легальных возможностей, значительно укрепить и расширить свое влияние в
массах. Под давлением массового рабочего движения исключительный закон был отменен 1
октября 1890 года. Оценку этого закона см. в статье Энгельса «Бисмарк и германская рабочая
партия».

32
известно. Но люди знают также, что все эти ошибки являются лишь оборотной стороной
весьма ценных качеств и что, не обладая этими слабостями, он не мог бы сделать и того,
что он действительно делает. Пока рядом с ним Бебель, он, хотя и вызывает немало
ненужных хлопот и склок, не сделает крупных промахов. А когда дело дойдет до разрыва
с мещанами, он будет до последней минуты защищать их, но в решающий момент займет
правильную позицию.

Энгельс. Письмо Фридриху Адольфу Зорге (7 декабря 1889 г.)


Самое отвратительное здесь - это всосавшаяся в плоть и кровь рабочих буржуазная
«респектабельность». Социальное расчленение общества на бесчисленные, бесспорно
всеми признанные градации, из которых каждая имеет свою собственную гордость, но в
то же время проникнута врожденным чувством почтения перед «лучшими» и
«высшими», столь старо и столь устойчиво, что для буржуазии по-прежнему не
представляет большого труда приманивать рабочих. Я, например, далеко не уверен, что
Джон Берне в душе не гордится своей популярностью у кардинала Маннинга, лорд-
мэра 25 и вообще у буржуазии больше, чем у своего класса. А Чампион - лейтенант в
отставке - несколько лет тому назад имел какие-то делишки с буржуазными элементами,
особенно консерваторами, а на поповском церковном съезде проповедовал социализм и т.
д. И даже Том Манн, которого я считаю среди них самым лучшим, и тот любит
поговорить о том, что он будет завтракать у лорд-мэра. И если сравниваешь их с
французами, то убеждаешься, до чего благотворно влияет революция.
Впрочем, буржуа мало выиграют, если им и удастся заманить в свои сети некоторых
из руководителей. К тому времени движение достаточно окрепнет, чтобы преодолеть все
это.

Энгельс. Письмо Герсону Триру (18 декабря 1889 г.)


Вы принципиально отвергаете решительно всякое, даже кратковременное совместное
выступление с другими партиями.
Я же в достаточной мере революционер, чтобы не зарекаться абсолютно также и от
этого средства при обстоятельствах, когда это является более выгодным или наименее
вредным.
У нас единое мнение в вопросе о том, что пролетариат не может завоевать
политическое господство - единственную дверь в новое общество - без насильственной
революции. Для того чтобы пролетариат в решающий момент оказался достаточно
сильным и мог победить, необходимо - Маркс и я отстаивали эту позицию с 1847 г., -
чтобы он образовал особую партию, отдельную от всех других и противостоящую им,
сознающую себя как классовая партия.
Но это не значит, что эта партия не может временно использовать в своих целях
другие партии. И это точно так же не значит, что она не может временно поддерживать
другие партии в действиях, которые либо непосредственно полезны пролетариату, либо
способствуют прогрессу экономического развития или политической свободы. Того, кто
в Германии действительно борется за уничтожение майоратов и других остатков
феодализма, против бюрократии, покровительственных пошлин, закона против

25
- Айзекса. Ред.

33
социалистов26, против ограничения права собраний и союзов, - того я стал бы
поддерживать. Если бы наша немецкая прогрессистская партия27 или ваша датская
партия Венстре 28 были действительно радикально-буржуазными партиями, а не состояли
бы просто из жалких фразеров, которые пасуют при первой же угрозе со стороны
Бисмарка или Эструпа, то я ни в коем случае не был бы безусловно против всяких
временных совместных действий с ними для достижения определенных целей. Когда
наши депутаты голосуют за предложение, внесенное другой стороной (а ведь это им
приходится делать довольно часто), то и это уже является совместным действием. Но я за
это лишь в том случае, если польза непосредственно для нас или для исторического
развития страны по пути к экономической и политической революции неоспорима и
стоит того, чтобы ее добиваться; и все это при условии, что пролетарский классовый
характер партии тем самым не ставится под вопрос. Это для меня непременное условие.
Вы найдете изложение этой политики уже в 1847 г. в «Коммунистическом манифесте»,
мы проводили ее в 1848 г., в Интернационале, повсюду.
Отвлекаясь от вопроса морали - об этом пункте здесь речи нет, и я его поэтому
оставляю в стороне, - для меня как революционера пригодно всякое средство, ведущее к
цели, как самое насильственное, так и то, которое кажется самым мирным.
Такая политика требует проницательности и характера, но какая же политика этого не
требует? Она подвергает нас опасности коррупции, говорят анархисты и друг Моррис.

26
Ввиду истечения срока действия закона против социалистов правительство Бисмарка
выступило в ноябре 1887 г. с законопроектом о продлении еще на 5 лет закона и дополнении его
рядом новых, еще более строгих статей. Законопроект предусматривал усиление наказания за
распространение социалистической литературы и за участие в социал-демократических союзах
вплоть до высылки из страны и лишения подданства.
Исключительный закон против социалистов был введен правительством Бисмарка при
поддержке большинства рейхстага 21 октября 1878 г. в целях борьбы против социалистического и
рабочего движения. Этот закон поставил социал-демократическую партию Германии в
нелегальное положение; были запрещены все организации партии, массовые рабочие организации,
социалистическая и рабочая печать, конфисковывалась социалистическая литература, социал-
демократы подвергались репрессиям. Действие закона продлевалось каждые 2-3 года. Однако
социал-демократической партии, которая при активной помощи Маркса и Энгельса сумела
преодолеть и оппортунистические и «ультралевые» элементы в своих рядах, удалось за время
действия исключительного закона, правильно сочетая нелегальную работу с использованием
легальных возможностей, значительно укрепить и расширить свое влияние в массах. Под
давлением массового рабочего движения исключительный закон был отменен 1 октября 1890 года.
Оценку этого закона см. в статье Энгельса «Бисмарк и германская рабочая партия».
27
Прогрессисты - представители прусской буржуазной партии прогрессистов, возникшей в
июне 1861 года.
Прогрессистская партия требовала объединения Германии под главенством Пруссии, созыва
общегерманского парламента, создания сильного либерального министерства, ответственного
перед палатой депутатов.
В 1866 г. от партии прогрессистов отделилось правое крыло, капитулировавшее перед
Бисмарком и образовавшее партию национал-либералов. В отличие от них прогрессисты и после
завершения объединения Германии в 1871 г. продолжали провозглашать себя партией оппозиции,
однако эта оппозиционность оставалась листе декларативной. Из страха перед рабочим классом и
из ненависти к социалистическому движению Прогрессистская партия мирилась с господством
прусского юнкерства в условиях полуабсолютистской Германии. Колебания в политике
прогрессистской партии отражали неустойчивость торговой буржуазии, мелких промышленников,
отчасти ремесленников, на которых она опиралась. В 1884 г. прогрессисты объединились с
отколовшимся от национал-либералов левым крылом в Немецкую свободомыслящую партию.
28
«Венстре» («левая») - буржуазно-либеральная партия в Дании, оформившаяся в 1870 году. В
XX в. выражает интересы крупных и средних землевладельцев и части городской буржуазии.

34
Да, если рабочий класс состоит из глупцов, безвольных людей и просто-напросто
продажных негодяев, тогда самое лучшее нам тотчас же убираться восвояси, тогда
пролетариату и всем нам нечего делать на политической арене. Пролетариат, как и все
другие партии, быстрее всего учится на своих собственных ошибках, и никто не может
полностью уберечь его от этих ошибок.
Итак, по моему мнению, Вы неправы, поднимая вопрос, прежде всего чисто
тактический, на высоту принципиального. А я вижу здесь в основном лишь тактический
вопрос. Но и тактическая ошибка может при известных обстоятельствах привести к
нарушению принципов.

Энгельс. К критике проекта социал-демократической программы


(1891 г.)
Освобождение рабочего класса может быть только делом самого рабочего класса.
Само собой разумеется, что он не может доверить дело своего освобождения ни
капиталистам и крупным землевладельцам, своим противникам и эксплуататорам, ни
мелким буржуа и мелким крестьянам, которые сами задавлены конкуренцией крупных
эксплуататоров и поставлены перед единственным выбором: выступить либо на стороне
последних, либо на стороне рабочих 29.

Энгельс. Ответ достопочтенному Джованни Бовио (1892 г.)


Маркс и я в течение сорока лет без конца твердили, что для нас демократическая
республика является единственной политической формой, при которой борьба между
рабочим классом и классом капиталистов может сначала приобрести всеобщей характер
и затем завершиться решительной победой пролетариата.

Энгельс. Письмо Полю Лафаргу (12 ноября 1892 г.)


Вы видите теперь, каким великолепным оружием вот уже сорок лет является во
Франции всеобщее избирательное право, если бы только умели им пользоваться! Это
дольше и скучнее, чем призыв к революции, но это в десять раз вернее и, что еще лучше,
с безупречной точностью указывает день, когда нужно будет призвать к вооруженной
революции. Больше того, десять шансов против одного, что всеобщее избирательное
право, разумно используемое рабочими, заставит власть имущих нарушить законность,
то есть поставить нас в положение, наиболее благоприятное для совершения революции.
На выборах 1893 г. мы должны будем завоевать новый этап, и тогда наступит то
объединение социалистов различных оттенков, о котором без конца говорит Либкнехт.
Это объединение произойдет, как только в палате будет человек двадцать социалистов.
Если наши, как я надеюсь, получат большинство, они смогут диктовать условия. А пока
продолжайте ваши «победы и завоевания», и вы увидите, что немцы будут аплодировать
вам наиболее горячо.

29
Конец фразы со слов «выступить либо» написан карандашом вместо зачеркнутых слов:
«либо цепляться за этих последних, либо опускаться в ряды пролетариата, следовательно,
становиться либо противником рабочего класса, либо придатком его». Ред.

35
Энгельс. Письмо Ф. Визену (14 марта 1893 г.)
Я не вижу, в чем заключается неизбежное нарушение социал-демократического
принципа, если на какой-либо выборный политический пост выставляются кандидаты и
за них голосуют даже и в том случае, если стремятся этот пост упразднить.
Ведь можно быть того мнения, что наилучший путь к упразднению сената и поста
президента в Америке заключается в том, чтобы избрать на эти посты людей,
обязанность которых и состоит в осуществлении этой меры; тогда и можно
последовательно действовать в этом направлении. Другие могут считать этот путь
нецелесообразным; об этом можно было бы поспорить. Могут быть такие обстоятельства,
при которых подобный образ действия заключал бы в себе нарушение революционного
принципа, но мне неясно, почему всегда и везде это должно быть именно так.
Ведь ближайшая цель рабочего движения - завоевание политической власти для
рабочего класса самим рабочим классом. Если в этом наши мнения сходятся, то
расхождения в отношении средств и методов борьбы, которые надо для этого применить,
едва ли могут привести к принципиальным разногласиям между искренними людьми,
если только они находятся в здравом уме. На мой взгляд, наилучшая тактика для каждой
страны та, которая скорее и вернее всего ведет к цели. Но именно Америка еще очень
далека от этой цели, и, мне кажется, я не ошибусь, если объясню именно этим
обстоятельством то значение, какое там еще иногда придают такого рода академическим
спорам.

Энгельс. Германским рабочим к первому мая (1893 г.)


О чем более интересном могу я сегодня рассказать германским рабочим, как не о
предстоящем здесь, в Англии, праздновании Первого мая, которое именно в этом году
будет иметь особое значение? 30 Если Германия теперь уже не та «благонравная детская»,
о которой говорил Генрих Гейне 31, то нынешняя Англия тоже уже не та образцовая
страна мягкотелых немецких катедер-социалистов, не та страна, где бравые тред-юнионы
и сторонники движения в рамках закона прилагают усилия к тому, чтобы
«социалистические фантазии» не имели почвы. Все это теперь раз навсегда миновало.
Потребовалось много времени, прежде чем рабочий класс Англии после славных битв
времен чартизма, закончившихся поражением, снова пришел в движение. И он теперь
несомненно пришел в движение. Что касается здешних социалистических организаций,
то они еще недавно были не более как простыми сектами, рядом с которыми старые тред-
юнионы действительно могли казаться внушительной силой. Отсюда уверения немецких
университетских пай-мальчиков, что английские рабочие стремятся не уничтожить

30
В рукописи этому предложению предпослан следующий абзац, отсутствующий в печатном
тексте (опущен либо при переписывании рукописи, либо - ввиду изменившейся обстановки - при
публикации): «В момент, когда мне предстоит направить эти строки в немецкую первомайскую
газету, в Берлине ожидается кризис в связи с обсуждением проекта военного закона. Что может
произойти? Если проект будет отвергнут, то последует роспуск рейхстага, и тогда избирательная
кампания будет довлеть над майским праздником, затмит его, и для этого будут все основания.
Теперь, правда, можно держать пари с шансами пять против одного, что столь желаемый
компромисс будет все-таки достигнут, и рейхстаг продлит свое существование еще на два года. Но
в то же время одной небольшой случайности может оказаться достаточно, чтобы этому помешать.
Что в таком случае я могу сказать немецким рабочим к их Первому мая, если неизвестно при
каких обстоятельствах им придется его отмечать?». Ред.
31
Из стихотворения Гейне «К успокоению». Ред.

36
систему наемного труда, а лишь «облагородить» ее. А как обстоит дело теперь? Рабочие
массы все больше проникаются сознанием, что их спасение заключается не столько в
том, чтобы в борьбе с отдельными предпринимателями добиться более высокой
заработной платы и более короткого рабочего дня, а прежде всего в том, чтобы
организованный в самостоятельную партию рабочий класс завоевал политические права,
завоевал парламент32. Впервые это обнаружилось на всеобщих выборах 1892 года.
Рабочие, борясь против обеих старых партий, провели трех своих кандидатов 33, а
кроме того в двадцати с лишним избирательных округах дали этим партиям основательно
почувствовать свою еще неиспользованную силу 34. Это необычайно укрепило у рабочих
веру в себя.
В Англии даже при нынешнем ограниченном избирательном праве рабочие
составляют абсолютное большинство избирателей по меньшей мере в 150 избирательных
округах. Если пройдет внесенный правительством проект избирательной реформы 35, за
ними будет большинство в 200 округах. А кроме того, в большинстве избирательных
округов голоса рабочих уже теперь решают исход выборов. Совершенно очевидно, что
означает при таких условиях пробуждение у рабочих классового сознания. Рабочим стоит
только захотеть, - и Англией нельзя будет управлять вопреки их воле.

Энгельс. Письмо Герману Шлютеру (1 января 1895 г.)


Дела здесь 36 обстоят приблизительно так же, как и у вас. В массах социалистический
инстинкт становится все сильнее, но как только дело доходит до того, чтобы превратить
инстинктивные стремления в ясные требования и мысли, сразу же начинается разброд:
одни идут в Социал-демократическую федерацию 37, другие - в Независимую рабочую

32
В рукописи вместо слов «завоевал политические права, завоевал парламент» написано:
«завоевал парламент, завоевал политическую власть». Ред.
33
- Дж. К. Гарди, Дж. Бёрнса и Дж. X. Уилсона. Ред.
34
Парламентские выборы, проходившие в Англии летом 1892 г., закончились победой
либералов. Успешно провели эту избирательную кампанию английские рабочие и
социалистические организации, выставившие значительное число кандидатов. Трое из них - Дж.
К. Гарди, Дж. Бёрнс и Дж. Х. Уилсон - были избраны в парламент.
35
Энгельс имеет в виду законопроекты о вознаграждении депутатам парламента и об
установлении равного голосования, при котором каждый избиратель мог иметь только один голос,
а не несколько в разных округах (по месту жительства, месту нахождения собственности и т. д.) в
соответствии с действовавшей системой избирательных цензов. Эти законопроекты были внесены
под давлением народных масс, стремившихся покончить с привилегиями буржуазно-
аристократической верхушки, либеральным правительством Гладстона, пришедшим к власти в
результате выборов 1892 года. Однако палата лордов отвергла оба законопроекта.
36
В Лондоне. Ред.
37
Социал-демократическая федерация - английская социалистическая организация, созданная в
августе 1884 г. на базе Демократической федерации; объединяла разнородные социалистические
элементы, преимущественно из интеллигенции. Руководство Федерации длительное время
находилось в руках реформистов во главе с Гайндманом, проводившим оппортунистическую и
сектантскую политику. Входившая в федерацию группа революционных марксистов (Э. Маркс-
Эвелинг, Э. Эвелинг, Т. Манн и др.) в противовес линии Гайндмана вела борьбу за установление
тесной связи с массовым рабочим движением. После происшедшего осенью 1884 г. раскола и
образования представителями левого крыла в декабре 1884 г. самостоятельной организации -
Социалистической лиги влияние оппортунистов в Федерации усилилось.

37
партию 38, третьи довольствуются тред-юнионами и т. д. и т. д. Короче говоря, одни
только секты, а партии нет. Из лидеров почти никому нельзя доверять, кандидатов на
высшее руководство очень много, но они отнюдь не обладают выдающимися
способностями для такого поста, и к тому же обе большие буржуазные партии стоят
наготове с кошельком в руках и высматривают, кого бы можно купить. При этом
здешняя, так называемая «демократия» крайне сужена косвенными ограничениями.
Печатный орган стоит бешеных денег, равно как кандидатура в парламент и обязанности
члена парламента, хотя бы вследствие обширной корреспонденции, связанной с этим.
Проверка скверно составленных списков избирателей также стоит больших денег, и до
сих пор никто, кроме двух официальных партий, не в состоянии нести эти расходы.
Поэтому тот, кто не поддерживает одну из этих партий, может и не попасть в список. Во
всех этих делах здешняя публика значительно отстала от континента и начинает также
замечать это; кроме того, здесь не существует перебаллотировки и достаточно
относительного большинства или, как говорите вы, американцы, plurality. При этом все
организовано в расчете только на две партии, третья может в лучшем случае дать перевес
одной из них, пока не сравняется с ними в силе.
Здешние тред-юнионы не способны осуществить даже что-либо, подобное пивному
бойкоту в Берлине 39. Третейский суд, вроде того, что завоеван там, является здесь сейчас
пока чем-то недосягаемым.

Однако под воздействием революционных настроений масс внутри нее продолжал


происходить процесс формирования революционных элементов, недовольных
оппортунистическим руководством. В 1907 г. в условиях подъема рабочего движения федерация
была преобразована в Социал-демократическую партию, которая, объединившись в 1911 г. с
левыми элементами Независимой рабочей партии, приняла название Британской
социалистической партии. Часть членов этой партии впоследствии участвовала в создании
коммунистической партии Великобритании.
38
Независимая рабочая партия была основана на конференции в Брадфорде в январе 1893 г. в
условиях оживления стачечной борьбы и усиления движения за самостоятельную политику
рабочего класса Англии в противовес буржуазным партиям. В партию вошли члены ряда новых и
старых тред-юнионов, представители интеллигенции и мелкой буржуазии, находившиеся под
влиянием фабианцев. Во главе партии стоял Кейр Гарди. В свою программу партия включила
борьбу за коллективное владение всеми средствами производства, распределения и обмена,
установление восьмичасового рабочего дня, запрещение детского труда, введение социального
страхования и пособий по безработице и другие требования. Энгельс приветствовал создание
Независимой рабочей партии, надеясь, что ей удастся избежать сектантских ошибок и стать
подлинно массовой рабочей партией. Но руководство партии с самого начала заняло буржуазно-
реформистские позиции, уделяя основное внимание парламентским формам борьбы и идя на
сделки с либеральной партией. Характеризуя впоследствии Независимую рабочую партию, Ленин
писал, что «на деле это всегда зависевшая от буржуазии оппортунистическая партия», что она
««независима» только от социализма, а от либерализма очень зависима».
39
В мае 1894 г. рабочие пивоваренных заводов Берлина и окрестностей объявили о том, что
они будут бойкотировать продукцию этих заводов в связи с увольнением около 300 бондарей
риксдорфской пивоварни, принявших участие в первомайской демонстрации 1894 года.
Одновременно рабочие требовали утверждения 1 мая нерабочим днем, признания профсоюзных
организаций, создания третейского суда и возвращения уволенных рабочих с возмещением им
убытков. В ответ на это владельцы крупнейших пивоварен начали массовое увольнение рабочих.
Бойкот получил широкий размах, и предприниматели были вынуждены в сентябре 1894 г. пойти
на переговоры с рабочими. В результате требования рабочих были в основном приняты
(возвращение на работу уволенных рабочих, признание профессиональных организаций).
Капиталисты согласились и на создание третейского суда, состоящего из представителей
предпринимателей и рабочих. Только после этого 26 декабря 1894 г. пивной бойкот был отменен.

38
Энгельс. Введение к работе «Классовая борьба во Франции» (1895 г.)
Но наряду с этой первой услугой, которую немецкие рабочие оказали делу рабочего
класса одним своим существованием в качестве самой сильной, самой
дисциплинированной и наиболее быстро растущей социалистической партии, они
оказали ему еще и вторую крупную услугу. Они дали своим товарищам во всех странах
новое оружие - одно из самых острых, - показав им, как нужно пользоваться всеобщим
избирательным правом.
Всеобщее избирательное право давно уже существовало во Франции, но оно
приобрело там дурную репутацию вследствие того, что им злоупотребляло
бонапартистское правительство. После Коммуны не существовало рабочей партии,
которая могла бы его использовать.
В Испании оно тоже было введено со времени республики 40, но в Испании
воздержание от участия в выборах было издавна общим правилом всех серьезных
оппозиционных партий.
Результаты швейцарского опыта со всеобщим избирательным правом тоже меньше
всего могли ободрить рабочую партию. Революционные рабочие романских стран
привыкли считать избирательное право ловушкой, орудием правительственного обмана.
В Германии дело обстояло иначе. Уже «Коммунистический манифест» провозгласил
завоевание всеобщего избирательного права, завоевание демократии, одной из первых и
важнейших задач борющегося пролетариата, и Лассаль снова выдвинул это требование.
Когда же Бисмарк оказался вынужденным ввести всеобщее избирательное право как
единственное средство заинтересовать в своих планах народные массы, наши рабочие
сразу отнеслись к делу серьезно и послали Августа Бебеля в первый учредительный
рейхстаг. И с тех пор они так пользовались избирательным правом, что это принесло
огромную пользу им самим и стало служить примером для рабочих всех стран.
Избирательное право, говоря словами французской марксистской программы, было ими
transforme de moyen de duperie qu'il a ete jusqu'ici en instrument d'emancipation - превращено
из орудия обмана, каким оно было до сих пор, в орудие освобождения41. И если бы даже
всеобщее избирательное право не давало никакой другой выгоды, кроме той, что оно
позволило нам через каждые три года производить подсчет наших сил; что благодаря
регулярно отмечавшемуся неожиданно быстрому росту числа голосов оно одинаково
усиливало как уверенность рабочих в победе, так и страх врагов, став, таким образом,
нашим лучшим средством пропаганды; что оно доставляло нам точные сведения о наших
собственных силах и о силах всех партий наших противников и тем самым давало ни с
чем не сравнимый масштаб для расчета наших действий, предохраняя нас как от
несвоевременной нерешительности, так и от несвоевременной безрассудной смелости, -
если бы это было единственной выгодой, какую давало нам право голоса, то и этого было
бы уже более чем достаточно. Но оно дало гораздо больше. Во время предвыборной
агитации это право дало нам наилучшее средство войти в соприкосновение с народными
массами там, где они еще были далеки от нас, и вынудить все партии защищать свои
взгляды и действия от наших атак перед всем народом; кроме того, в рейхстаге оно
предоставило нашим представителям трибуну, с которой они могли гораздо более
авторитетно и более свободно, чем в печати и на собраниях, обращаться как к своим
противникам в парламенте, так и к массам за его стенами. Что толку было для

40
Всеобщее избирательное право было введено в Испании в 1868 г. в период испанской
буржуазной революции 1868-1874 гг. и утверждено конституцией 1869 года. Республика в
Испании после провозглашения в 1873 г просуществовала до 1874 г., когда она была уничтожена в
результате монархического государственного переворота.
41
Энгельс цитирует написанное Марксом теоретическое введение к программе французской
Рабочей партии, принятой на съезде в Гавре в 1880 году.

39
правительства и буржуазии в их законе против социалистов, если предвыборная агитация
и социалистические речи в рейхстаге беспрестанно пробивали в нем бреши?
Но вместе с этим успешным использованием всеобщего избирательного права стал
применяться совершенно новый способ борьбы пролетариата, и он быстро получил
дальнейшее развитие. Нашли, что государственные учреждения, при помощи которых
буржуазия организует свое господство, открывают и другие возможности для борьбы
рабочего класса против этих самых учреждений. Рабочие стали принимать участие в
выборах в ландтаги отдельных государств, в муниципалитеты, промысловые суды, стали
оспаривать у буржуазии каждую выборную должность, если при замещении ее в
голосовании участвовало достаточное количество рабочих голосов. И вышло так, что
буржуазия и правительство стали гораздо больше бояться легальной деятельности
рабочей партии, чем нелегальной, успехов на выборах, - чем успехов восстания.
Ибо и здесь условия борьбы существенно изменились. Восстание старого типа,
уличная борьба с баррикадами, которая до 1848 г. повсюду в конечном счете решала
дело, в значительной степени устарела.
Не будем создавать себе на этот счет иллюзий: действительная победа восстания над
войсками в уличной борьбе, то есть такая победа, какая бывает в битве между двумя
армиями, составляет величайшую редкость. Но инсургенты столь же редко и
рассчитывали на такую победу. Для них все дело было в том, чтобы поколебать дух войск
моральным воздействием, которое в борьбе между армиями двух воюющих стран не
играет никакой роли или во всяком случае играет гораздо меньшую роль. Если это
удается, то войска отказываются стрелять, или же командиры теряют голову, и восстание
побеждает. Если же это не удается, то на стороне войск, даже при меньшей их
численности, сказываются преимущества лучшего вооружения и обучения, единого
командования, планомерного применения боевых сил и соблюдение
дисциплины. Наибольшее, чего может достичь восстание в чисто тактическом смысле,
это - сооружение и защита по всем правилам искусства какой-нибудь отдельной
баррикады. Взаимная поддержка, расположение и соответственно использование
резервов, - словом, согласование действий и взаимодействие отдельных подразделений,
необходимые даже для защиты какого-нибудь одного городского района, не говоря уже о
защите целого большого города, - достижимы лишь в очень слабой степени, а большей
частью и вовсе недостижимы; сосредоточение боевых сил в одном решающем пункте
отпадает здесь само собой. Поэтому преобладающей формой борьбы является пассивная
оборона; если наступление кое-где и предпринимается, то лишь в виде исключения, для
случайных вылазок и фланговых атак, как правило же, наступление ограничивается лишь
занятием позиций, оставленных отступающими войсками. К тому же войска располагают
орудиями и хорошо снаряженными и обученными инженерными частями, а у
инсургентов эти средства борьбы почти всегда совершенно отсутствуют. Не удивительно
поэтому, что даже те баррикадные бои, в которых был проявлен величайший героизм, - в
Париже в июне 1848 г., в Вене в октябре 1848 г., в Дрездене в мае 1849 г., - заканчивались
поражением восстания, как только руководители наступающих войск, отбросив всякие
политические соображения, начинали действовать, исходя из чисто военной точки
зрения, и могли положиться на своих солдат.

Ленин. К деревенской бедноте (1903 г.)


При крепостном праве крестьянин не смел приобретать имущества без разрешения
барина, не смел покупать земли. Теперь крестьянин свободен приобретать всякое
имущество (полной свободы уйти из мира, полной свободы распорядиться как угодно
своей землей крестьянин и теперь не имеет). При крепостном праве крестьянин мог быть
телесно наказан помещиком. Теперь крестьянин не может быть наказываем своим
помещиком, хотя крестьянин до сих пор не освобожден от телесного наказания.

40
Вот эта свобода называется гражданской свободой - свобода в делах семейных, в
делах личных, в делах имущественных. Крестьянин и рабочий свободны (хотя и не
вполне) устраивать свою семейную жизнь, свои личные дела, распоряжаться своим
трудом (выбирать себе хозяина), распоряжаться своим имуществом.
Но ни русские рабочие, ни весь русский народ не имеют до сих пор свободы
распоряжаться своими общенародными делами. Народ весь, целиком, остается таким же
крепостным у чиновников, как крестьяне были крепостными у помещиков. Русский
народ не имеет права выбирать чиновников, не имеет права избирать выборных людей,
которые бы составляли законы для всего государства. Русский народ не имеет даже права
устраивать сходки для обсуждения государственных дел. Без разрешения чиновников,
поставленных над нами без нашего согласия, как барин в старое время назначал
бурмистра без согласия крестьян, - мы не смеем даже печатать газеты и книги, мы не
смеем говорить перед всеми и для всех о делах всего государства!
Как крестьяне были рабами помещиков, так русский народ остается до сих пор рабом
чиновников. Как крестьяне при крепостном праве не имели гражданской свободы, так
русский народ не имеет до сих пор политической свободы. Политическая свобода
означает свободу народа распоряжаться своими общенародными, государственными
делами. Политическая свобода означает право народа выбирать своих гласных
(депутатов) в Государственную думу (парламент). Все законы должны обсуждаться и
издаваться, все налоги и подати назначаться только этой выбранной самим народом
Государственной думой (парламентом). Политическая свобода означает право народа
самому выбирать себе всех чиновников, устраивать всякие сходки для обсуждения всех
государственных дел, издавать, без всяких разрешений, какие угодно книги и газеты.
Все остальные европейские народы давно уже завоевали себе политическую свободу.
Только в Турции да в России народ остается в политическом рабстве у правительства
султана и у царского самодержавного правительства. Царское самодержавие означает
неограниченную власть царя. Народ не принимает никакого участия в устройстве
государства и в управлении государством. Все законы издает, всех чиновников назначает
царь один, по своей единоличной, неограниченной, самодержавной власти. Но царь,
разумеется, не может даже знать все русские законы и всех русских чиновников. Царь не
может даже знать того, что делается в государстве. Царь просто утверждает волю
нескольких десятков самых крупных и самых знатных чиновников. Один человек при
всем своем желании не мог бы управлять таким огромным государством, как Россия.
Управляет Россией не царь, - это только говорить можно о самодержавии одного
человека! - управляет Россией кучка самых богатых и знатных чиновников. Царь узнает
только то, что угодно бывает этой кучке сообщить ему. Царь не имеет никакой
возможности идти против воли этой кучки сановитых дворян: царь сам помещик и
дворянин; с самого детства он только среди таких знатных людей и жил; они же его
воспитывали и обучали; обо всем русском народе он знает только то, что знают и эти
знатные дворяне, богатые помещики и немногие из самых богатых купцов, имеющих
доступ к царскому двору.
В каждом волостном правлении вы можете найти такую картину: на картине
представлен царь (отец нынешнего, Александр III). Царь говорит речь волостным
старшинам, прибывшим на его коронацию. Царь приказывает им: «слушайтесь ваших
предводителей дворянства!». И нынешний царь, Николай II, повторял то же самое.
Значит, цари и сами признают, что управлять государством они не могут иначе, как при
помощи дворян, чрез посредство дворян. Надо твердо помнить эти царские речи о
повиновении крестьян дворянам. Надо ясно понять, какую ложь говорят народу те люди,
которые стараются выставить царское правление самым лучшим правлением. В других
странах, говорят эти люди, правление выборное; там выбирают богатых, а богатые правят
несправедливо, притесняют бедных. В России же правление не выборное; правит всем
самодержавный царь. Царь выше всех, и бедных, и богатых. Царь справедлив, дескать, ко
всем, и бедным и богатым одинаково.

41
Такие речи - одно лицемерие. Всякий русский человек знает, какова справедливость
нашего правления. Всякий знает, может ли у нас простой рабочий или крестьянин-батрак
попасть в Государственный совет. А во всех других европейских странах в
Государственные думы (парламенты) попадали и рабочие с фабрики и батраки от сохи: и
они свободно говорили перед всем народом о бедственной жизни рабочих, призывали
рабочих к объединению и к борьбе за лучшую жизнь. И никто не смел остановить такие
речи народных выборных, ни один полицейский не смел тронуть их пальцем.
В России нет выборного правления, а правят не только одни богатые и знатные, но
самые худшие из них. Правят те, кто лучше наушничает при царском дворе, кто искуснее
подставляет ножку, кто лжет и клевещет царю, льстит и заискивает. Правят тайком,
народ не знает и не может знать, какие законы готовятся, какие войны собираются вести,
какие новые налоги вводятся, каких чиновников и за что награждают, каких смещают. Ни
в одной стране нет такого множества чиновников, как в России. И чиновники эти стоят
над безгласным народом, как темный лес, - простому рабочему человеку никогда не
продраться через этот лес, никогда не добиться правды. Ни одна жалоба на чиновников за
взятки, грабежи и насилия не доходит до света: всякую жалобу сводит на нет казенная
волокита. Голос одинокого человека никогда не доходит до всего народа, а теряется в
этой темной чаще, душится в полицейском застенке. Армия чиновников, которые
народом не выбраны и не обязаны давать ответ народу, соткала густую паутину, и в этой
паутине люди бьются, как мухи.
Царское самодержавие есть самодержавие чиновников. Царское самодержавие есть
крепостная зависимость народа от чиновников и больше всего от полиции. Царское
самодержавие есть самодержавие полиции.
Вот почему рабочие выходят на улицу и пишут на своих знаменах: «Долой
самодержавие!», «Да здравствует политическая свобода!». Вот почему и десятки
миллионов деревенской бедноты должны поддержать, подхватить этот боевой клич
городских рабочих. Подобно им, деревенские рабочие и неимущие крестьяне должны, не
боясь преследований, не страшась никаких угроз и насилий врага, не смущаясь первыми
неудачами, выступить на решительную борьбу за свободу всего русского народа и
потребовать прежде всего созыва народных представителей. Пусть народ сам выберет по
всей России своих гласных (депутатов). Пусть эти гласные составят верховное собрание,
которое учредит выборное правление на Руси, освободит народ от крепостной
зависимости перед чиновниками и полицией, обеспечит народу право свободных сходок,
свободной речи и свободной печати!
Вот чего хотят прежде всего социал-демократы. Вот что означает их первое
требование: требование политической свободы.
Правительство обещало созвать народных представителей в Государственную думу.
Но правительство этим обещанием еще раз обмануло народ. Под названием
Государственной думы оно хочет созвать не настоящих народных депутатов, а
подобранных чиновников, дворян, помещиков, купцов. Народные депутаты должны быть
выбраны свободно, а правительство не допускает свободных выборов, закрывает рабочие
газеты, запрещает собрания и сходки, преследует Крестьянский союз, хватает и сажает в
тюрьму крестьянских выборных. Разве могут быть настоящие свободные выборы, если
полиция и земские начальники по-старому измываются над рабочим и над крестьянином?
Мы знаем, что политическая свобода, свобода выбора в Государственную думу
(парламент), свобода сходок, свобода печати еще не избавит сразу трудящийся народ от
нищеты и угнетения. Такого средства и на свете нет, чтобы сразу избавить городскую и
деревенскую бедноту от работы на богатых. Рабочему народу не на кого надеяться, не на
кого рассчитывать, кроме как на самого себя. Рабочего человека никто не освободит от
нищеты, если он сам себя не освободит. А чтобы освободить себя, рабочие должны
объединиться по всей стране, во всей России, в один союз, в одну партию. Но миллионы
рабочих не могут объединиться вместе, если самодержавное полицейское правительство
запрещает всякие сходки, всякие рабочие газеты, всякие выборы рабочих депутатов.
42
Чтобы объединиться, надо иметь право устраивать всякие союзы, надо иметь свободу
союзов, надо иметь политическую свободу.

Ленин. Революционная демократическая диктатура пролетариата и


крестьянства (1905 г.)
Участвовать во временном правительстве вместе с буржуазной революционной
демократией, - плачутся они, - да ведь это значит освящать буржуазный строй, освящать
сохранение тюрем и полиции, безработицы и нищеты, собственности и проституции. Это
довод, достойный либо анархистов, либо народников. Социал-демократия не
отворачивается от борьбы за политическую свободу на том основании, что это есть
буржуазная политическая свобода. Социал-демократия смотрит на «освящение»
буржуазного строя с исторической точки зрения. Когда Фейербаха спросили, освящает ли
он материализм Бюхнера, Фогта и Молешотта, он отвечал: я освящаю материализм в его
отношении к прошлому, но не в его отношении к будущему. Вот точно так же и социал-
демократия освящает буржуазный строй. Она никогда не боялась и никогда не побоится
сказать, что освящает республикански-демократический буржуазный строй по сравнению
с самодержавно-крепостническим буржуазным строем. Но она «освящает» буржуазную
республику лишь как последнюю форму классового господства, освящает ее как
наиболее удобную арену для борьбы пролетариата с буржуазией, освящает не за ее
тюрьмы и полицию, собственность и проституцию, а для широкой и свободной борьбы
против этих милых учреждений.
Конечно, мы далеки от мысли утверждать, что участие наше в революционном
временном правительстве не влечет за собой для социал-демократии никаких опасностей.
Нет и не может быть такой формы борьбы, такого политического положения, которое бы
не влекло за собой опасностей. Если нет революционного классового инстинкта, если нет
цельного миросозерцания, стоящего на уровне науки, если нет (не во гнев будь сказано
товарищам-новоискровцам) царя в голове, - тогда опасно и участие в стачках - может
повести к «экономизму», - и участие в парламентской борьбе - может кончиться
парламентским кретинизмом - и поддержка земской либеральной демократии - может
привести к «плану земской кампании».

Ленин. Две тактики социал-демократии в демократической


революции (1905 г.)
Да, да! Пусть говорят теперь, что мы преувеличиваем поворот новоискровцев к
вульгарнейшему подобию «экономизма». Ведь это уже прямо вроде знаменитого
порошка против мух: поймать муху, посыпать на нее, и околеет. Разъединить силой
депутатов Земского собора, «отстранить консерваторов от правительства» - и весь
Земский собор встанет на революционный путь... Без всякого «якобинского»
вооруженного восстания, а так себе, благородно, почти по-парламентски, «воздействуя»
на членов Земского собора.
Бедная Россия! Про нее говорили, что она всегда носит старомодные и выкинутые
Европой шляпки. Парламента еще у нас нет, его даже и Булыгин не посулил, а
парламентского кретинизма сколько угодно.

43
***

Наши друзья никак не могут свести концов с концами. Они колеблются между точкой
зрения г. Струве, отговаривающегося от восстания, и точкой зрения революционной
социал-демократии, призывающей взяться за эту неотложную задачу. Они колеблются
между анархизмом, принципиально осуждающим, как измену пролетариату, всякое
участие во временном революционном правительстве, и марксизмом, требующим такого
участия при условии руководящего влияния социал-демократии на восстание. У них нет
никакой самостоятельной позиции: ни позиции г. Струве, который желает сторговаться с
царизмом и потому должен уклоняться и вилять по вопросу о восстании; - ни позиции
анархистов, которые осуждают всякое действие «сверху» и всякое участие в буржуазной
революции. Новоискровцы смешивают сделку с царизмом и победу над царизмом. Они
хотят участвовать в буржуазной революции. Они несколько ушли вперед от «Двух
диктатур» Мартынова. Они согласны даже руководить восстанием народа, - с тем, чтобы
отказаться от этого руководства тотчас после победы (или, может быть, непосредственно
перед победой?), то есть с тем, чтобы не пользоваться плодами победы, а отдать все
плоды целиком буржуазии. Это называют они «использовать восстание в интересах
рабочего класса»...
Останавливаться дольше на этой путанице нет надобности. Полезнее рассмотреть
происхождение этой путаницы в той формулировке ее, которая гласит: «оставаться
партией крайней революционной оппозиции».
Перед нами одно из знакомых положений международной революционной социал-
демократии. Это совершенно верное положение. Оно стало общим местом для всех
противников ревизионизма или оппортунизма в парламентских странах. Оно приобрело
право гражданства, как законный и необходимый отпор «парламентскому кретинизму»,
мильеранизму, бернштейнианству, итальянскому реформизму в духе Турати. Наши
добрые новоискровцы заучили это хорошее положение и усердно применяют его...
совсем некстати. Категории парламентской борьбы вставляются в резолюции, писанные
для таких условий, когда никакого парламента налицо нет. Понятие «оппозиции»,
явившееся отражением и выражением такой политической ситуации, когда о восстании
никто серьезно не говорит, - переносится бессмысленно на ситуацию, когда восстание
началось и когда о руководстве им думают и говорят все сторонники революции.
Пожелание «оставаться» при том же, что и прежде, т. е. при действии только «снизу»,
высказывается с помпой и треском как раз тогда, когда революция поставила вопрос о
необходимости, при победе восстания, действовать сверху.
Нет, решительно не везет нашим новоискровцам! Даже тогда, когда они
сформулируют верное социал-демократическое положение, они не умеют верно
применить его. Они не подумали, как преобразуются и превращаются в свою
противоположность понятия и термины парламентской борьбы в эпоху начавшейся
революции, при отсутствии парламента, при наличности гражданской войны, при
наличности вспышек восстания. Они не подумали, что при условиях, о которых идет
речь, поправки предлагаются посредством уличных демонстраций, интерпелляции
вносятся посредством наступательных действий вооруженных граждан, оппозиция
правительству осуществляется посредством насильственного ниспровержения
правительства.
Как известный герои нашего народного эпоса повторял хорошие советы как раз тогда,
когда они неуместны, так и наши поклонники Мартынова повторяют уроки мирного
парламентаризма как раз тогда, когда они сами констатируют начало прямых военных
действий. Нет ничего курьезнее, как это выдвигание, с важным видом, лозунга: «крайняя
оппозиция» в резолюции, начинающейся указанием на «решительную победу
революции», на «народное восстание»! Сообразите-ка, господа, что значит представлять
из себя «крайнюю оппозицию» в эпоху восстания? Значит ли это изобличать
правительство или свергать его? Значит ли это вотировать против правительства или
44
наносить поражение его военным силам в открытом сражении? Значит ли это отказывать
правительству в пополнении его казны, или это означает революционный захват этой
казны для обращения ее на нужды восстания, на вооружение рабочих и крестьян, на
созыв учредительного собрания? Не начинаете ли вы понимать, господа, что понятие
«крайней оппозиции» выражает действия только отрицательные, - изобличать,
вотировать против, отказывать? Почему это? Потому, что это понятие относится только к
парламентской борьбе и притом в такую эпоху, когда непосредственной целью борьбы
никто «решительной победы» не ставит. Не начинаете ли вы понимать, что дело
кардинально меняется в этом отношении с того момента, когда начинается решительный
натиск политически угнетенного народа по всей линии для отчаянной борьбы за победу?
Рабочие спрашивают нас, надо ли энергично браться за неотложное дело восстания?
Как сделать, чтобы начавшееся восстание было победоносно? Как воспользоваться
победой? Какую программу можно и должно тогда осуществить? Углубляющие
марксизм новоискровцы отвечают: оставаться партией крайней революционной
оппозиции... Ну, разве же мы были не правы, назвав этих рыцарей виртуозами
филистерства?

Ленин. Пролетариат борется, буржуазия крадется к власти (1905 г.)


Во время войны дипломатии нечего делать. По окончании военных действий
дипломаты выдвигаются на первый план, подводя итоги, составляя счета, упражняясь в
честном маклерстве.
Нечто подобное происходит и в русской революции. Во время военных столкновений
народа с силами самодержавия либеральные буржуа прячутся по своим норам. Они
против насилия сверху и снизу, они враги и произвола власти и анархии черни. Они
выходят на сцену по окончании военных действий, и в их политических решениях ясно
отражается перемена в политической ситуации, произведенная этими действиями.
Либеральная буржуазия «порозовела» после 9-го января; она начинает «краснеть» теперь,
после одесских событий, ознаменовавших (в связи с событиями на Кавказе, в Польше и т.
д.) крупный рост народного восстания против самодержавия за полгода революции.
Три только что состоявшихся либеральных съезда очень поучительны в этом
отношении. Всех консервативнее был съезд промышленников и торговцев. Им всего
больше доверяет самодержавие. Их не беспокоит полиция. Они критикуют булыгинский
проект, осуждают его, требуют конституции, но не поднимают, насколько мы можем
судить по нашим неполным сведениям, даже и вопроса о бойкотировании булыгинских
выборов. Самый радикальный - съезд делегатов «Союза союзов». Он происходит уже
тайно и на нерусской территории, хотя под боком у Питера, в Финляндии. Как говорят,
члены съезда прячут из предосторожности бумаги, и полицейские обыски на границе не
дают никаких данных полиции. Съезд этот большинством голосов (против
значительного, кажется, меньшинства) высказывается за полный и решительный бойкот
булыгинских выборов, за широкую агитацию в целях осуществления всеобщего
избирательного права.
Середину занимает самый «влиятельный», торжественный и шумный съезд земских и
городских деятелей. Он почти легален: полиция только для проформы составляет
протокол и предъявляет встреченное улыбкой требование разойтись. Газеты, начавшие
печатать сведения о нем, караются приостановкой («Слово») или предостережением
(«Русские Ведомости»). На нем представлено 216 делегатов, по заключительному отчету
г. Петра Долгорукова, сообщенному в «Times». Об нем телеграфируют во все концы мира
корреспонденты иностранных газет. По главному политическому вопросу: бойкотировать
ли «конституцию» Булыгина, съезд не высказывается никак. По сообщениям английских
газет, большинство было за бойкотирование, организационный комитет съезда - против.

45
Сошлись на компромиссе: оставить вопрос открытым до опубликования проекта
Булыгина и тогда созвать по телеграфу новый съезд. Разумеется, булыгинский проект
решительно осуждается съездом, который принимает «освобожденский» проект
конституции (монархия и двухпалатная система), отвергает обращение к царю и
постановляет «обратиться к народу».
Текста этого обращения мы еще не имеем. По сообщениям иностранных газет, оно
представляет из себя составленный в сдержанных выражениях очерк событий со времени
ноябрьского съезда земцев, перечень фактов, свидетельствующих о недобросовестных
оттяжках правительства, о нарушенных им обещаниях, о его циничном равнодушии к
требованиям общественного мнения. Кроме обращения к народу почти единогласно
принята также резолюция о сопротивлении произвольным и несправедливым действиям
правительства. Эта резолюция заявляет, что, «ввиду произвольных действий
администрации и постоянного нарушения ею прав общества, съезд считает долгом всех
защищать естественные права человека мирными средствами, включая сюда и
сопротивление действиям властей, нарушающих эти права, хотя бы такие действия
основывались на букве закона» (цитируем по «Times»).
Итак, шаг влево нашей либеральной буржуазии несомненен. Идет вперед революция,
за ней ковыляет и буржуазная демократия. Истинный характер этой демократии, как
буржуазной демократии, представляющей интересы имущих классов, отстаивающей дело
свободы непоследовательно и своекорыстно, выступает все яснее, несмотря на то, что
буржуазная демократия «краснеет» и старается говорить иногда «почти-
революционным» языком.
В самом деле, что означает отсрочка решения вопроса о бойкоте булыгинской
конституции? Желание еще поторговаться с самодержавием. Неуверенность в себе того
большинства, которое составилось было в пользу бойкота. Молчаливое признание того,
что конституцию господа помещики и купцы запрашивают, а сойдутся они, пожалуй, и
на меньшем. Если даже съезд либеральных буржуа не решается сразу порвать с
самодержавием и с булыгинской комедией, то чего же можно ждать от того съезда всех и
всяческих буржуа, который будет называться булыгинской «Думой» и который будет
избран (если он когда-либо будет избран!) при всевозможных приемах давления со
стороны самодержавного правительства?
Самодержавное правительство так и смотрит на этот акт либералов, считая его лишь
одним из эпизодов буржуазного торгашества. С одной стороны, самодержавие, видя
недовольство либералов, «надбавляет» немного свои посулы: заграничные газеты
сообщают, что в булыгинский проект вносится ряд новых «либеральных» изменений. С
другой стороны, самодержавие отвечает на недовольство земцев новой угрозой:
характерно сообщение корреспондента «Таймса», что Булыгин и Горемыкин предлагают,
как ответ на земский «радикализм», натравить крестьян на «бар», пообещав крестьянам
прирезку земли от имени царя и устроив «народный» плебисцит (при помощи земских
начальников) насчет сословных или бессословных выборов. Разумеется, это сообщение -
только слух, пущенный, вероятно, нарочно. Но остается несомненным, что правительство
не боится самых диких, грубых и зверских форм демагогии, не боится восстания
«одичалых масс» и подонков населения, а либералы боятся народного восстания против
насильников, героев грабежа, разбоя и турецкого зверства. Правительство давно уже
начало кровопролитие в невиданных размерах и формах. А либералы отвечают, что они
хотят избегнуть кровопролития! Разве после такого ответа не вправе любой наемный
убийца третировать их, как буржуазных торгашей? Разве не смешна после этого
резолюция об обращении к народу с признанием «мирного сопротивления» произволу и
насилию? Правительство раздает оружие направо и налево, подкупая кого угодно на
избиение и убийство «жидов», «демократов», армян, поляков и т. д. А наши «демократы»
считают «революционным» шагом агитацию за «мирное сопротивление»!

46
Ленин. Бойкот булыгинской Думы и восстание (1905 г.)
Современное политическое положение в России таково. Возможен близкий созыв
булыгинской Думы, т. е. совещательного собрания представителей помещиков и крупной
буржуазии, выбранных под надзором и при содействии слуг самодержавного
правительства на основе такого грубоцензового, сословного и непрямого избирательного
права, которое является прямо издевательством над идеей народного представительства.
Как держаться по отношению к этой Думе? Либеральная демократия дает два ответа на
этот вопрос: левое крыло ее, в лице «Союза союзов», т. е. главным образом
представителей буржуазной интеллигенции, высказывается за бойкот этой Думы, за то,
чтобы в выборах не участвовать и использовать момент для усиленной агитации в пользу
демократической конституции на основе всеобщего избирательного права. Правое крыло
ее, в лице июльского съезда земских и городских деятелей, или, вернее, в лице известной
части этого съезда, - против бойкота, за участие в выборах, за проведение и Думу
возможно большего числа своих кандидатов. Правда, никакого решения по этому
вопросу съезд еще не вынес, отложив дело до следующего съезда, который должен быть
созван по телеграфу после обнародования булыгинской «конституции». Но мнение
правого крыла либеральной демократии достаточно уже определилось.
Революционная демократия, т. е., главным образом, пролетариат и его сознательная
выразительница, социал-демократия, высказывается безусловно, в общем и целом, за
восстание. Это различие тактики верно схвачено органом либерально-монархической
буржуазии, «Освобождением», в последнем (74) номере которого, с одной стороны,
решительно осуждается «открытая проповедь вооруженного восстания», как «безумная и
преступная», а с другой стороны, критикуется идея бойкота, как «практически
бесплодная», и выражается уверенность, что не только земская фракция конституционно-
«демократической» (читай: монархической) партии, но и союзы союзов «выдержат свой
государственный экзамен», т. е. откажутся от идеи бойкота.
Спрашивается, как должна отнестись партия сознательного пролетариата к идее
бойкота и какой тактический лозунг должна она выдвинуть на первый план перед
народными массами? Чтобы ответить на этот вопрос, надо припомнить прежде всего, в
чем состоит сущность и коренное значение булыгинской «конституции». В сделке
царизма с помещиками и крупными буржуа, которые посредством невинной и
совершенно безвредной для самодержавия якобы конституционной подачки должны
быть постепенно разъединены с революцией, т. е. с борющимся народом, и примирены с
самодержавием. Так как вся наша конституционно-«демократическая» партия жаждет
сохранения монархии и верхней палаты (т. е. обеспечения заранее в государственном
строе страны политических привилегий и политического господства «верхних десяти
тысяч» богатеев), - то возможность такой сделки не подлежит сомнению. Более того: в
той или иной форме, рано или поздно, такая сделка, по крайней мере с частью буржуазии,
неизбежна, ибо она предписывается самым классовым положением буржуазии в
капиталистическом строе. Вопрос только в том, когда и как состоится эта сделка, и вся
задача партии пролетариата - по возможности отдалить момент ее заключения, по
возможности разделить буржуазию, извлечь наибольшую пользу для революции из
временных обращений буржуазии к народу, подготовить за этот период силы
революционного народа (пролетариата и крестьянства) для насильственного
ниспровержения самодержавия и для отстранения, нейтрализации предательской
буржуазии.
В самом деле, сущность политического положения буржуазии, как мы уже не раз
указывали, состоит в том, что она стоит между царем и народом, желая сыграть роль
честного маклера, подкрасться к власти за спиной борющегося народа. Поэтому
буржуазия сегодня обращается к царю, завтра к народу, к первому - с «серьезными,
деловыми» предложениями политического гешефта, ко второму - с пустыми фразами о
свободе (речи г. И. Петрункевича на июльском съезде). Нам выгодно, чтобы буржуазия
обращалась к народу, ибо таким обращением она дает материал для политического

47
пробуждения и политического просвещения таких отсталых и таких широких масс,
пытаться охватить которые социал-демократической агитацией было бы пока пустой
утопией. Пусть буржуазия встряхивает наиболее отсталых, пусть кое-где взрывает почву,
- мы будем неустанно сеять социал-демократические семена в эту почву. Везде на Западе
буржуазия для борьбы с самодержавием вынуждена была будить политическое
самосознание народа, стремясь в то же время посеять семена буржуазных теорий в
рабочий класс. Наше дело - пользоваться разрушительной работой буржуазии по
отношению к самодержавию и неуклонно просвещать рабочий класс относительно его
социалистических задач, относительно враждебной непримиримости его интересов с
интересами буржуазии.
Отсюда ясно, что наша тактика должна состоять в настоящий момент, во-первых, в
поддержке идеи бойкота. Самый вопрос об этом бойкоте есть вопрос внутри буржуазной
демократии. Рабочий класс тут прямо не заинтересован, но он безусловно заинтересован
в поддержке той части буржуазной демократии, которая революционнее, он
заинтересован в расширении политической агитации и обострении ее. Бойкот Думы -
есть усиленное обращение буржуазии к народу, развитие ее агитации, увеличение числа
поводов для нашей агитации, углубление политического кризиса, т. е. источника
революционного движения. Участие либеральной буржуазии в Думе - есть ослабление ее
агитации в настоящем, обращение ее более к царю, чем к народу, приближение
контрреволюционной сделки между царем и буржуазией.
Спора нет, булыгинская Дума, если даже она не будет «сорвана», сама породит в
будущем неизбежные политические конфликты, которыми непременно должен будет
воспользоваться пролетариат, но это - вопрос будущего. Смешно было бы «зарекаться»
утилизировать эту буржуазно-чиновничью Думу в целях агитации и борьбы, но теперь
вопрос не в том. Теперь левое крыло самой буржуазной демократии выдвинуло вопрос о
прямой и непосредственной борьбе с Думой путем бойкота, и мы должны употребить все
усилия, чтобы помочь этому более решительному натиску. Мы должны ловить
буржуазных демократов, освобожденцев, на слове: распространять как можно шире их
«петрункевичевские» фразы об обращении к народу, изобличать их перед народом,
показывая, что первой и самой маленькой проверкой на деле этих фраз явился как раз
вопрос, бойкотировать ли Думу, т. е. обратиться с протестом к народу, или принять Думу,
т. е. отказаться от протеста, пойти еще раз к царю, принять издевательство над народным
представительством.
Далее, во-вторых, мы должны приложить все усилия, чтобы бойкот принес реальную
пользу в смысле расширения и углубления агитации, а не остался простым пассивным
отстранением от выборов. Эта идея довольно широко уже распространена, если мы не
ошибаемся, среди работающих в России товарищей, выражающих свою мысль словами:
активный бойкот. В противоположность пассивному отстранению, активный бойкот
должен означать удесятерение агитации, устройство собраний везде и всюду, утилизацию
избирательных собраний хотя бы путем насильственного проникновения в них,
устройство демонстраций, политических забастовок и т. д. и т. п. Само собою разумеется,
что в целях агитации и борьбы по такому поводу особенно целесообразны допущенные
вообще рядом решений нашей партии временные соглашения с теми или иными
группами революционной буржуазной демократии. При этом мы должны, с одной
стороны, неуклонно охранять классовую особенность партии пролетариата, ни на минуту
не оставляя социал-демократической критики наших буржуазных союзников. С другой
стороны, мы не исполнили бы своего долга, как партия передового класса, если бы не
сумели выдвинуть в агитации передового революционного лозунга в данный момент
демократической революции.
Это составляет третью нашу непосредственную и ближайшую политическую задачу.
«Активный бойкот», как мы уже сказали, есть агитация, вербовка, организация
революционных сил в увеличенном масштабе, с двойной энергией, под тройным

48
давлением. Но такая работа немыслима без ясного, точного, прямого лозунга 42. Таким
лозунгом может быть только вооруженное восстание. Созыв правительством
грубоподдельного «народного» представительства дает великолепные поводы для
агитации за настоящее народное представительство, для разъяснения самым широким
массам, что созвать это настоящее представительство может теперь (после таких обманов
царя и такой издевки его над народом) лишь временное революционное правительство,
для учреждения которого необходима победа вооруженного восстания и фактическое
свержение царской власти. Лучшего момента для широкой агитации за восстание нельзя
себе представить, и для такой агитации необходима также полная ясность относительно
программы временного революционного правительства. Такой программой должны быть
уже намеченные нами ранее («Пролетарий» № 7, «Революционная армия и
революционное правительство») шесть пунктов : 1) созыв всенародного учредительного
собрания; 2) вооружение народа; 3) политическая свобода - немедленная отмена всех
законов, противоречащих ей; 4) полная, культурная и политическая свобода всем
угнетенным и не-полноправным народностям. Русский народ не может завоевать себе
свободы, не борясь за свободу других народов; 5) восьмичасовой рабочий день; 6)
учреждение крестьянских комитетов для поддержки и проведения всех демократических
преобразований, в том числе и поземельных вплоть до конфискации помещичьих земель.
Итак: самая энергичная поддержка идеи бойкота; изобличение правого крыла
буржуазной демократии, отвергающего ее, в предательстве; превращение этого бойкота в
активный, т. е. развитие самой широкой агитации; проповедь вооруженного восстания,
призыв к немедленной организации дружин и отрядов революционной армии для
свержения самодержавия и учреждения временного революционного правительства;
распространение и разъяснение основной и безусловно обязательной программы этого
временного революционного правительства, которая должна быть знаменем восстания и
образцом при всех предстоящих повторениях одесских событий.
Такова должна быть тактика партии сознательного пролетариата. В целях полного
выяснения этой тактики и достижения единства ее мы должны еще остановиться на
тактике «Искры». В № 106 она изложена в статье «Оборона или наступление». Не
останавливаясь на мелких и частных разногласиях, которые сами собой отпадут при
первых попытках перехода к делу, отметим коренное разногласие. Справедливо осуждая
пассивный бойкот, «Искра» противопоставляет ему идею немедленной «организации
революционного самоуправления» как «возможного пролога восстания». Мы должны, по
мнению «Искры», «захватить себе право избирательной агитации путем учреждения
рабочих агитационных комитетов». Эти комитеты «должны поставить себе целью
организовать выбор народом своих уполномоченных революционных депутатов вне тех
«законных» рамок, которые будут установлены министерскими проектами», мы должны
«покрыть страну сетью органов революционного самоуправления».
Подобный лозунг никуда не годится. Он представляет из себя путаницу с точки зрения
политических задач вообще и льет воду на мельницу освобожденства с точки зрения
данного политического положения. Организация революционного самоуправления,
выбора народом своих уполномоченных есть не пролог, а эпилог восстания. Ставить себе
цель осуществить эту организацию теперь, до восстания, помимо восстания, значит
ставить себе нелепую цель и вносить путаницу в сознание революционного пролетариата.
Надо сначала победить в восстании (хотя бы в отдельном городе) и учредить временное
революционное правительство, чтобы это последнее, как орган восстания, как
признанный вождь революционного народа, могло приступить к организации
революционного самоуправления. Заслонять или хотя бы отодвигать лозунг восстания
лозунгом организации революционного самоуправления - это нечто вроде совета поймать
муху и затем посыпать ее порошком от мух. Если бы одесским товарищам в знаменитые
одесские дни посоветовали в виде пролога восстания не организацию революционной

42
В рукописи далее следует: «объединяющего ее и выражающего задачи момента». Ред.

49
армии, а организацию выборов одесским народом своих уполномоченных, то одесские
товарищи, разумеется, осмеяли бы такое предложение. «Искра» повторяет ошибку
«экономистов», хотевших видеть в «борьбе за права» пролог к борьбе с самодержавием.
«Искра» возвращается к злоключениям несчастного «плана земской кампании»,
заслонявшего лозунг восстания теорией «высшего типа демонстрации».
Здесь не место останавливаться на источнике этой тактической ошибки «Искры», -
отсылаем интересующихся к брошюре Н. Ленина: «Две тактики социал-демократии в
демократической революции». Здесь важнее указать, каким образом новоискровский
лозунг сбивается на лозунг освобожденский. На практике попытки организовать до
победы восстания выбор народом своих уполномоченных будут целиком на руку
освобожденцам и выродятся в то, что социал-демократы окажутся в хвосте у них.
Рабочим и народу самодержавие, пока оно не заменено временным революционным
правительством, не даст произвести никаких выборов, сколько-нибудь заслуживающих
названия народных (а на комедию «народных» выборов при самодержавии социал-
демократия не пойдет), - а освобожденцы, земцы, гласные произведут выборы и
бесцеремонно выдадут их за «народные», за «революционное самоуправление». Вся
позиция либерально-монархической буржуазии состоит теперь в том, чтобы попытаться
миновать восстание, заставить самодержавие признать земские выборы за народные без
победы народа над царизмом, превратить земское и городское самоуправление в
«революционное» (в петрункевичевском смысле) «самоуправление» без настоящей
революции. В № 74 «Освобождения» эта позиция выражена превосходно. Трудно
представить себе что-нибудь более отвратительное, как этого идеолога трусливой
буржуазии, уверяющего, что проповедь восстания «деморализует» и армию и народ! Это
говорится в такое время, когда слепые видят, что только восстанием может русский
обыватель и солдат спасти себя от окончательной деморализации и доказать свое право
быть гражданами! Буржуазный Манилов рисует себе аркадскую идиллию, как под
давлением одного только «общественного мнения» «правительство будет вынуждено
делать все новые и новые уступки, пока, наконец, ему некуда будет идти дальше, и оно
будет принуждено передать власть учредительному собранию, избранному на основе
всеобщего, равного, прямого и тайного голосования, как того требует общество...» (! с
верхней палатой?). «В этом мирном (!!) переходе власти от теперешнего правительства к
всенародному учредительному собранию, которое организует государственную и
правительственную власть на новых началах, нет решительно ничего невероятного». И
эта гениальная философия пресмыкающейся буржуазии дополняется советом: привлекать
на свою сторону армию, особенно офицеров, учредить народные милиции «явочным
порядком», организовать органы местного самоуправления (читай: помещиков и
капиталистов), как «элементы будущего временного правительства».
В этой путанице есть смысл. Буржуазия именно того и хочет, чтобы власть перешла к
ней «мирно», без народного восстания, которое может, пожалуй, победить, завоевать
республику и настоящую свободу, вооружить пролетариат, поднять миллионы
крестьянства. Заслонять лозунг восстания, отговариваться от него и отговаривать других,
советовать в виде «пролога» немедленную организацию самоуправления (доступную
только Трубецким, Петрункевичам, Федоровым и К°), - это именно то, что нужно для
буржуазного предательства революции, для сделки с царем (монархия и верхняя палата)
против «черни». Либеральная маниловщина выражает поэтому самые сокровенные
мысли денежного мешка и его глубочайшие интересы.
Социал-демократическая маниловщина «Искры» выражает лишь недомыслие части
социал-демократов и уклонение их от единственной революционной тактики
пролетариата: беспощадно разоблачать буржуазно-оппортунистические иллюзии, будто
возможны мирные уступки царизма, будто осуществимо самоуправление без свержения
самодержавия, будто возможны выборы народом своих уполномоченных в виде пролога
восстания. Нет, мы должны ясно и решительно показывать необходимость восстания при
теперешнем положении дел, прямо звать к восстанию (не определяя, разумеется, заранее
момента его), звать к немедленной организации революционной армии. Только самая

50
смелая, широкая организация такой армии может быть прологом восстания. Только
восстание может на деле обеспечить победу революции, - причем, разумеется, тот, кто
знает местные условия, всегда будет предостерегать от преждевременных попыток
восстания. Только эпилогом победоносного восстания может быть действительная
организация действительно народного действительно самоуправления.

Ленин. В хвосте у монархической буржуазии или во главе


революционного пролетариата и крестьянства? (1905 г.)
Тактика социал-демократии по отношению к Государственной думе продолжает
стоять на очереди дня во главе всех остальных вопросов революционной борьбы.
Разногласия насчет этой тактики, обнаружившиеся между оппортунистическим
(«Искра») и революционным («Пролетарий») крылом РСДРП, должны быть разобраны со
всей тщательностью не в целях придирчивой полемики (иногда вырождающейся в свару),
а в целях полного уяснения вопроса и содействия работникам на местах в выработке
возможно более точных, определенных и единых лозунгов.
Сначала пару слов о возникновении этих разногласий. В № 12 «Пролетария», еще до
выхода закона о Государственной думе, мы изложили основы нашей тактики и нашего
расхождения с «Искрой». Мы требовали: 1) поддержки идеи бойкота в смысле усиления
агитации и обращения к народу, в смысле поддержки пролетариатом левого крыла
буржуазной демократии и неуклонного разоблачения в предательстве правого крыла ее;
2) непременно активного бойкота, а не «пассивного отстранения», т. е. «удесятерение
агитации» вплоть до «насильственного проникновения в избирательные собрания», и,
наконец, 3) «ясного, точного и прямого лозунга агитации», именно: вооруженное
восстание, революционная армия, временное революционное правительство. Мы
решительно отвергли лозунг «Искры» (№ 106): «организация революционного
самоуправления», как путаный и играющий на руку освобожденцам, т. е. монархической
буржуазии. Мы сразу оговорили при этом, как бы предвидя, что «Искра» будет опять
«плодить» разногласия, наше согласие с осуждением «Искрой» идеи пассивного бойкота.
Поэтому, если теперь «Искра» в № 108 бросает какие-то намеки на теорию
«невмешательства», «абсентеизма», «воздержания», «скрещенных рук» и т. под., то мы
прежде всего отодвигаем подобные «возражения», ибо это не полемика, а лишь
покушение «царапать» оппонента. Такими приемами «полемики», - которые
увенчиваются инсинуацией, будто некоторые вожди сами хотели попасть во временное
правительство, - новая «Искра» давно уже вызвала среди самых широких кругов социал-
демократии вполне определенное отношение к себе.
Итак, суть разногласий свелась к тому, что «Искра» не принимает нашего лозунга
агитации, который мы считаем центральным (вооруженное восстание, революционная
армия, временное революционное правительство). «Пролетарий» же считает безусловно
недопустимым «заслонять или хотя бы отодвигать лозунг восстания лозунгом
организации революционного самоуправления» (№ 12 «Пролетария»). Все остальные
пункты разногласий имеют сравнительно менее важное значение. Наоборот, особенно
важно, далее, то, что в № 108 «Искра» начинает уже (как это не раз с ней бывало)
пятиться, вилять, выворачиваться: к лозунгу организации революционного
самоуправления она добавляет лозунг «активных боевых выступлений народных масс»
(чем это отличается от вооруженного восстания, аллах ведает). «Искра» договаривается
даже до того, что «организация революционного самоуправления это и есть
единственный способ действительной «организации» всенародного восстания». № 108
«Искры» помечен 13 (26) августа, а 24 августа н. ст. появилась в венской «Рабочей
Газете» статья тов. Мартова, излагающая «план» «Искры» вполне в духе № 106, а не в
духе «поправок» № 108-го. Эту ценную статью тов. Мартова мы переводим ниже в ее
главной части, как образец «социал-демократической маниловщины».
51
Попробуем разобраться в этой путанице.
Чтобы выяснить дело, необходимо прежде всего дать себе отчет в том, какие силы и
как именно «творят историю» русской революции в данный момент. Самодержавие
приняло теорию «совещания» царя с народом. Желая совещаться с просеянной через
полицейский надзор кучкой выборных от помещиков и лавочников, оно начинает с
отчаянной свирепостью подавлять революцию. Более широкие круги монархической
буржуазии стоят за теорию соглашения царя с народом (освобожденцы или
конституционное демократическая» партия). Буржуазия выражает этой теорией свое
предательство революции, готовность сначала поддержать ее, а затем соединиться с
реакцией против нее. Революционный пролетариат, поскольку им руководит социал-
демократия, требует самодержавия народа, т. е. полного уничтожения сил реакции и
прежде всего фактического свержения царского правительства и замены его временным
революционным правительством. Пролетариат стремится (часто бессознательно, но
неуклонно и энергично) к тому, чтобы присоединить к себе крестьянство и с его
помощью довести революцию до полной победы, вопреки неустойчивости и
предательству буржуазии.
Государственная дума есть, несомненно, уступка революции, но уступка, сделанная
(это еще более несомненно) с целью подавить революцию и не дать конституции.
Буржуазные «соглашатели» хотят добиться конституции с целью подавить революцию; г.
Виноградов (в «Русских Ведомостях») выразил это стремление либеральной буржуазии,
неизбежно вытекающее из ее классового положения, с особенной ясностью.
Спрашивается теперь: какое значение имеет, при таком положении дел, решение
бойкотировать Думу, принятое «Союзом союзов» (см. № 14 «Пролетария»), т. е. самой
широкой организацией буржуазной интеллигенции? Буржуазная интеллигенция, в общем
и целом, тоже хочет «соглашения». Она тоже колеблется поэтому, как много раз уже
показывал «Пролетарий», между реакцией и революцией, между торгашеством и
борьбой, между сделкой с царем и восстанием против царя. Это и не может быть иначе в
силу классового положения буржуазной интеллигенции. Но было бы ошибкой забывать,
что эта интеллигенция более способна выражать широко понятые, существенные
интересы всего класса буржуазии в отличие от временных и узких интересов одних
только «верхов» буржуазии. Интеллигенция более способна выражать интересы широкой
массы мелкой буржуазии и крестьянства. Она более способна, поэтому, при всей ее
неустойчивости, к революционной борьбе с самодержавием, и при условии сближения с
народом она может стать крупной силой в этой борьбе. Бессильная сама по себе, она
могла бы дать весьма значительным слоям мелких буржуа и крестьян как раз то, чего им
недостает: знание, программу, руководство, организацию.
Суть идеи «бойкота», как она возникла у «Союза союзов», состоит, след., в том, что
первый шаг крупной буржуазии к совещанию - соглашению с царем неминуемо вызвал
первый шаг мелкобуржуазной интеллигенции к сближению с революционным народом.
Помещики и капиталисты качнулись вправо, буржуазная интеллигенция,
представительница мелкой буржуазии, качнулась влево. Первые идут к царю, далеко не
отказываясь грозить ему еще не раз силой народа. Вторые подумывают, не идти ли им к
народу, не разрывая еще окончательно с теорией «соглашения» и не становясь вполне на
революционный путь.
Вот в чем суть идеи бойкота, возникшей, как мы уже указали в № 12 «Пролетария»,
внутри буржуазной демократии. Только очень близорукие и поверхностные люди могли
бы усмотреть в этой идее невмешательство, абсентеизм, воздержание и т. п. Буржуазной
интеллигенции нечего воздерживаться, ибо высокий ценз сам ее удерживает вдали от
Государственной думы. Буржуазная интеллигенция в своей резолюции о бойкоте на
первый план ставит «мобилизацию всех демократических элементов страны».
Буржуазная интеллигенция есть самый деятельный, решительный и боевой элемент
освобожденской, конституционно-«демократической» партии. Обвинять эту
интеллигенцию за идею бойкота в воздержании и т. п. или даже отказать этой

52
интеллигенции в поддержке ее идеи и развитии ее - значит, по близорукости, сыграть на
руку крупной монархической буржуазии, орган которой «Освобождение» недаром воюет
с идеей бойкота.
Правильность изложенного взгляда, помимо общих и основных соображений,
подтверждается ценными признаниями г. С. С. в № 75 «Освобождения». В высшей
степени знаменательно, что г. С. С. относит сторонников идеи бойкота к «радикальной»,
а противников - к «умеренной» группе. Первых он обвиняет за «народовольчество», за
повторение ошибок «активных революционных групп» (обвинение, почетное для того,
против кого оно выдвигается «Освобождением»); про вторых он прямо говорит, что они
стоят меж двух огней: между самодержавием и «социальной (sic!) революцией», причем
бедный г. С. С. со страху даже чуть не смешал демократическую республику с
социальной революцией! Самое же ценное признание г. С. С. следующее: для радикалов -
говорит он, сравнивая съезд «Союза союзов» со съездом земцев - «центр тяжести
несомненно (слушайте!) лежал в требовании изменения системы выборов, тогда как для
более умеренной группы главный интерес заключался в расширении прав Думы».
Этим все сказано! Г. С. С. выболтал сокровенные «думы» помещиков и капиталистов,
которые мы сотни раз разоблачали. «Главный интерес» для них не в привлечении народа
к выборам (они этого боятся), а в расширении прав Думы, т. е. в превращении
крупнобуржуазного собрания из законосовещательного в законодательное. Вот где
зарыта собака. Крупная буржуазия никогда не сможет удовлетвориться
«законосовещательной» Думой. Отсюда - неизбежность конституционных конфликтов в
Государственной думе. Но крупная буржуазия никогда не сможет стать надежным и
верным сторонником самодержавия народа. Она всегда будет одной рукой брать
конституцию (для себя), а другой рукой - отбирать права у народа или
противодействовать расширению прав народа. Крупная буржуазия не может не
стремиться к конституции, обеспечивающей привилегии крупной буржуазии.
Радикальная интеллигенция не может не стремиться к выражению интересов более
широких слоев мелкой буржуазии и крестьянства. Правое крыло буржуазной демократии,
получив синицу в руки, сразу начало «умнеть» и отказывается уже, как мы видели, от
«нелегальных» съездов. Левое крыло увидело, что оно осталось даже без синицы, что
помещики и капиталисты, попользовавшись услугами «3-го элемента» (агитация,
пропаганда, организация печати и т. д.), готовы предать их, направив усилия в
Государственной думе не на народные права, а на свои, антинародные права. И вот,
почуяв начало предательства, буржуазная интеллигенция клеймит Государственную думу
как «дерзкий вызов» со стороны правительства всем народам России, объявляет бойкот,
советует «мобилизацию демократических элементов».
При таком положении дел обрушиться на идею бойкота значило со стороны с.-д.
сыграть роль политических простаков. Верный классовый инстинкт революционного
пролетариата подсказал большинству российских товарищей идею активного бойкота.
Это значит: поддерживать левое крыло и тянуть его к себе, стараться выделить элементы
революционной демократии, чтобы с ними вместе ударить на самодержавие. Радикальная
интеллигенция протянула нам палец, - хватай ее за руку! Если бойкот не хвастовство,
если мобилизация не фраза, если возмущение дерзким вызовом не актерство, - тогда вы
должны порвать с «соглашателями», стать на сторону теории самодержавия народа,
принять, на деле принять единственно-последовательные и цельные лозунги
революционной демократии: вооруженное восстание, революционная армия, временное
революционное правительство. Присоединить к себе тех, кто на деле принимает эти
лозунги, втоптать перед всем народом в помойную яму тех, кто остается на стороне
«соглашателей», - такова единственная правильная тактика революционного
пролетариата. Наши новоискровцы прозевали и классовое происхождение и реальное
политическое значение идеи бойкота, открыв стрельбу... в воздух. Тов. Череванин пишет
в № 108: «Как видно из листков донского комитета и с.-петербургской группы, обе эти
организации» (NB: меньшевистские. Примеч. редакции «Пролетария») «высказываются
за бойкот. Участие в выборах в такую Думу они считают позорным, изменой делу

53
революции и заранее клеймят тех либералов, которые примут участие в выборах. Таким
образом, исключается возможность сделать Государственную думу орудием
демократической революции и отвергается, очевидно, агитация, направленная в эту
сторону». Подчеркнутые нами слова показывают именно очерченную сейчас ошибку43.
Ведь те, кто декламирует против «невмешательства», только заслоняют действительно
важный вопрос о способах вмешательства. Есть два способа вмешательства, два типа
лозунгов. Первый способ: «удесятерение агитации, устройство собраний везде и всюду,
утилизация избирательных собраний хотя бы путем насильственного проникновения в
них, устройство демонстраций, политических забастовок и т. д. и т. п.» («Пролетарий» №
12). Лозунги этой агитационной кампании мы уже изложили. Другой способ: брать
«революционное обязательство идти в Государственную думу с тем, чтобы добиваться
превращения ее в революционное собрание, ниспровергающее самодержавие и
созывающее учредительное собрание» (т. Череванин в № 108 «Искры»), или «давить на
выборщиков в том смысле, чтобы в Думу выбирались только решительные сторонники
демократического и свободного представительства» (т. Мартов в венской «Рабочей
Газете»).
Вот это различие способов и отражает разницу «двух тактик» социал-демократии.
Оппортунистическое крыло с.-д. всегда склонно «давить» на буржуазную демократию
посредством взимания обязательств с нее. Революционное крыло социал-демократии
«давит» на буржуазную демократию и толкает ее налево тем, что клеймит ее за повороты
вправо, тем, что распространяет в массе лозунги решительной революции. Теория
«взимания обязательств», эта знаменитая теория староверовской лакмусовой бумажки,
есть величайшая наивность, способная лишь сеять смуту в пролетариате и развращать
его. Кому предъявит ко взысканию полученное им «обязательство» т. Череванин? Не
господу ли богу? Неужели т. Череванин не знает, что под давлением материальных
интересов класса все и всякие обязательства полетят к черту? Неужели не ребячество
мысль того же т. Череванина связать буржуазных депутатов Государственной думы с
революционным пролетариатом посредством «императивных мандатов»? Ведь тов.
Мартову, если бы он на деле стал выполнять свой план, пришлось бы заявлять перед
рабочим классом, что N. N. или М. М. из данного собрания помещиков суть
«решительные сторонники свободного и демократического представительства»! Делать
такие заявления значило бы сеять величайший политический разврат!
И заметьте еще вот что: все эти «революционные обязательства» господ
Петрункевичей, Родичевых и tutti quanti 44, все эти «императивные мандаты», все эти
подписки о «решительной поддержке демократического и свободного
представительства» (можно ли выбрать более общий, неясный, туманный термин?)
брались и давались бы от имени социал-демократии за спиной пролетариата. Ведь
открыто этого сделать нельзя, да даже и при открытой агитации в свободных странах
политические деятели обязываются не столько частными сделками, сколько программами
партий, а ведь у нас нет и не будет определенных и оформленных партий при выборах в
Государственную думу! Посмотрите же, товарищи новоискровцы, как вы опять залезли в
болото: на словах у вас все «масса», «перед массой», «с участием массы»,

43
В рукописи далее следует зачеркнутый текст: ««Орудием демократической революции»
нельзя сделать и нечего делать Государственную думу, ибо Государственная дума неизбежно и
при всяком случае будет отчасти ее орудием. Отчасти, т. е. поскольку неизбежны в ней
конституционные конфликты с царем крупной буржуазии. Но для нас центр тяжести должен
лежать не в ней, ибо она неизбежно предаст пролетариат, а в массе крестьянства и в радикальной
интеллигенции, способной сблизиться с этой массой. Что важнее: помешать ли соглашению
помещиков и царя или помочь соглашению крестьянства с пролетариатом? Т. Череванин возразит:
пусть второе важнее, но и первое надо делать. Очень хорошо. Тогда посмотрим, как это делать».
Ред.
44
- и им подобных. Ред.

54
«самодеятельность массы», а на деле ваш «план» сводится к секретным сделкам об
обязании господина Петрункевича быть не предателем революции, а «решительным»
сторонником ее!
Новоискровцы сами довели себя до абсурда. В России никто и нигде, даже из их
сторонников, и не подумает заключать этих нелепых «революционных обязательств».
Нет. Вмешиваться надо не так. Вмешиваться надо самым беспощадным клеймением
теории соглашения и буржуазных соглашателей, всех этих Петрункевичей и т. п.
Разоблачать их буржуазное предательство революции, объединять против самодержавия
(а на всякий случай и против Думы) революционные силы для восстания - вот
единственный надежный способ реально «давить» на Думу, реально готовить победу
революции. Только с этим лозунгом должны мы вмешиваться в избирательную агитацию,
не для избирательных маневров, сделок, обязательств, а для проповеди восстания. И
только реальная сила вооруженного народа даст возможность использовать в пользу
революции (а не в пользу узкобуржуазной конституции) возможные и вероятные
будущие конфликты внутри Государственной думы или Государственной думы с царем.
Поменьше доверия к Государственной думе, побольше доверия к силам вооружающегося
пролетариата, господа!
Мы подошли теперь и к лозунгу: организация революционного самоуправления.
Рассмотрим его повнимательнее.
Во-первых, чисто теоретически неправильно выдвигать на первый план лозунг
революционного самоуправления вместо лозунга: самодержавие народа. Первый
относится к управлению, второй к устройству государства. Первый совместим поэтому с
предательской буржуазной теорией «соглашения» (самоуправляющийся народ с царем во
главе, который «не управляет, а царствует»), второй безусловно несовместим. Первый -
приемлем для освобожденцев, второй - неприемлем.
Во-вторых, отождествление организации революционного самоуправления с
организацией всенародного восстания совершенно вздорно. Восстание есть гражданская
война, а война требует армии. Между тем, самоуправление само по себе не требует
армии. Есть страны, где существует самоуправление, по нет армии. И революционное
самоуправление не требует революционной армии там, где революция происходит по
типу Норвегии: «рассчитали» короля и произвели опрос народа. Но когда народ угнетен
деспотизмом, опирающимся на армию и начинающим гражданскую войну, - тогда
отождествлять революционное самоуправление с революционной армией, выдвигать
первое и замалчивать второе есть прямо-таки несказанная пошлость, выражающая либо
предательство революции, либо крайнее недомыслие.
В-третьих, и история подтверждает ту, самоочевидную, впрочем, истину, что только
полная и решительная победа восстания обеспечивает вполне возможность организации
действительного самоуправления. Возможна ли была бы во Франции муниципальная
революция в июле 1789 года, если бы 14 июля поднявшийся и вооруженный Париж не
победил царских войск, не взял Бастилии, не сломил в самом корне сопротивления
самодержавия? Или, может быть, новоискровцы сошлются при этом на пример города
Монпелье, где муниципальная революция, организация революционного
самоуправления, произошла мирно, где была даже вотирована благодарность интенданту
за любезность, с какою он содействовал своему собственному низложению? Не ждет ли
новая «Искра», что во время нашей агитационной кампании выборов в Думу мы будем
благодарить губернаторов за самоустранение до взятия русских Бастилии? Не характерно
ли, что во Франции 1789 года время муниципальной революции есть время начавшейся
эмиграции реакционеров, а у нас лозунг революционного самоуправления вместо лозунга
восстания выдвигают тогда, когда существует еще эмиграция революционеров? Когда
одного русского сановника спросили, почему 6-го августа не дарована амнистия, он
ответил: «с какой же стати освободим мы 10 000 человек, которых нам стоило немалого
труда арестовать и которые завтра же начали бы отчаянную борьбу с нами?». Этот

55
сановник рассуждал умно, а те, кто говорит о «революционном самоуправлении» до
освобождения этих 10 000, рассуждают не умно.
В-четвертых, современная русская действительность наглядно показывает
недостаточность лозунга: «революционное самоуправление» и необходимость прямого и
точного лозунга восстания. Взгляните, что было в Смоленске 2-го августа ст. ст.
Городская дума признала беззаконием расквартировку казаков, прекратила выдачу им
денег, организовала для защиты населения городскую милицию, обратилась с воззванием
к солдатам против насилия над гражданами. Мы желали бы знать, находят ли это
достаточным наши добрые новоискровцы? Не следует ли рассматривать эту милицию как
революционную армию, как орган не только обороны, но и наступления? - и наступления
не только против смоленской казачьей сотни, а против самодержавного правительства
вообще? Не следует ли пропагандировать эту идею о провозглашении революционной
армии и о задачах ее? Можно ли считать действительно народное самоуправление города
Смоленска обеспеченным, пока революционная армия не одержала решительной победы
над царской армией?
В-пятых, факты свидетельствуют неопровержимо, что лозунг революционного
самоуправления вместо лозунга восстания или в смысле (?) лозунга восстания не только
«приемлем» для освобожденцев, но и принят ими. Возьмите № 74 «Освобождения». Вы
увидите решительное осуждение «безумной и преступной проповеди вооруженного
восстания» и в то же время защиту городских милиций и организации органов местного
самоуправления, как элементов будущего временного правительства (ср. № 12
«Пролетария»).
С которой стороны ни подойдете вы к вопросу, - неизменно окажется, что новый
лозунг новой «Искры» есть лозунг освобожденский. Социал-демократы, заслоняющие
или отодвигающие лозунг вооруженного восстания, революционной армии, временного
правительства лозунгом организации революционного самоуправления, тащатся в хвосте
у монархической буржуазии вместо того, чтобы идти во главе революционного
пролетариата и крестьянства.
Нас упрекают за то, что мы «вдалбливаем» упорно одни и те же лозунги. Мы считаем
этот упрек за комплимент. Наша задача в том и состоит, чтобы наряду с общими
истинами с.-д. программы вдалбливать неустанно насущные политические лозунги. Мы
добились широчайшего распространения ненавистной либералам «четыреххвостки»
(всеобщее, прямое, равное, тайное голосование). Мы ознакомили рабочие массы с
«шестеркой» политических свобод (слова, совести, печати, собраний, союзов, стачек).
Мы должны миллионы и миллиарды раз повторять теперь «тройку» ближайших
революционных задач (вооруженное восстание, революционная армия, временное
революционное правительство). Народные силы для выполнения этих задач растут
стихийно не по дням, а по часам. Попытки восстания множатся, организация его растет,
вооружение подвигается вперед. Из рядов рабочих и крестьян, одетых в зипуны, пиджаки
и мундиры, выдвигаются неведомые герои, которые неразрывно слиты с толпой и
которые все глубже проникаются благородным фанатизмом народного освобождения.
Наше дело - позаботиться, чтобы все эти ручейки слились в могучий поток, чтобы
стихийное движение осветил, удесятеряя его силы, свет сознательной, прямой, ясной и
точной революционной программы наших ближайших задач.
Итоги. Наша тактика по отношению к Государственной думе может быть выражена в
пяти пунктах: 1) усиленная агитация по поводу закона о Государственной думе и по
поводу выборов в нее, устройство собраний, использование выборной агитации,
демонстрации и пр. и т. д.; 2) сосредоточение всей этой агитационной кампании вокруг
лозунгов: вооруженное восстание, революционная армия, временное революционное
правительство; распространение программы этого временного правительства; 3)
присоединение для этой агитации и для вооруженной борьбы всех элементов
революционной демократии и только их, т. е. только тех, кто принимает на деле
вышеуказанные лозунги; 4) поддержка идеи бойкота, возникшей у левого крыла

56
буржуазной демократии, с тем, чтобы это был активный бойкот в смысле очерченной
выше самой широкой агитации, Привлечение левых представителей буржуазной
демократии на сторону революционно-демократической программы и к деятельности,
сближающей их с мелкой буржуазией и крестьянством; 5) беспощадное разоблачение и
клеймение перед самыми широкими массами рабочих и крестьян буржуазной теории
«соглашения» и буржуазных «соглашателей»; оглашение и разъяснение каждого
предательского и нетвердого шага их как до Думы, так и в Думе; предостережение
рабочего класса от этих буржуазных предателей революции.

Ленин. Встреча друзей (1905 г.)


Парвус зарапортовался до того, что заговорил о формальном соглашении с
освобожденцами («демократами»), о связывании их и социал-демократов общей
политической ответственностью, о поддержке освобожденцев социал-демократами, на
основании точно определенных условий и требований, - от этой нелепости и от этого
позора будут, вероятно, открещиваться даже новоискровцы. Но Парвус только прямее и
грубее выразил основную идею новоискровства. Формальная поддержка, предложенная
Парвусом, есть лишь неизбежный вывод из той моральной поддержки, которую все
время оказывала новая «Искра» монархической буржуазии, осуждая активный бойкот
Думы, оправдывая и защищая идею вступления в Думу демократов, занимаясь игрой в
парламентаризм при условиях, когда нет налицо никакого парламента. Недаром было
сказано: парламента у нас еще нет, а парламентского кретинизма сколько угодно.
Основная ошибка новоискровцев проявила себя. Они все время прикрывали глаза на
теорию соглашения, эту основную политическую теорию освобожденства, это
глубочайшее и вернейшее выражение классовой позиции и классовых интересов
российской буржуазии. Они напирали и напирают на одну сторону дела, на конфликты
буржуазии с самодержавием, оставляя в тени другую сторону дела: соглашение
буржуазии с самодержавием против народа, против пролетариата, против революции. А
между тем, именно эта вторая сторона дела выступает все более и более на первый план,
приобретает все более и более коренное значение с каждым шагом вперед российской
революции, с каждым месяцем затяжки того положения, которое так невыносимо для
буржуазных сторонников порядка.
Основная ошибка новоискровцев повела к тому, что они в корне неправильно оценили
способы использования социал-демократией конфликтов между буржуазией и
самодержавием, способы разжигания этих конфликтов нашими усилиями. Да, мы
обязаны безусловно и всегда разжигать эти конфликты, и без Думы, и до Думы, и в Думе,
если она соберется. Но средство этого разжигания видят новоискровцы совсем не там, где
следует. Вместо того, чтобы разжечь огонек, сломав окна и дав простор притоку
свободного воздуха рабочих восстаний, они потеют, сочиняя игрушечные мехи и
раздувая освобожденский революционный пыл скоморошескими требованиями да
условиями, предъявляемыми к освобожденцам.
Да, мы обязаны поддерживать буржуазию всегда, когда она выступает революционно.
Но эта поддержка всегда состояла у нас (вспомните отношение «Зари» и старой «Искры»
к «Освобождению») и всегда будет состоять у революционной социал-демократии
прежде всего и больше всего в беспощадном разоблачении и клеймении всякого ложного
шага этой «демократической», с позволения сказать, буржуазии. Поскольку мы можем
влиять на демократизм буржуазии, это влияние будет реальным лишь тогда, когда всякое
выступление буржуазного демократа перед рабочими, перед сознательными крестьянами
будет казнью всех измен, всех ошибок этой буржуазии, казнью за неисполненные
обещания, за опровергаемые жизнью и делами красивые слова. Когда эта буржуазия
вчера кричала на все Европы о бойкоте Думы, а сегодня уже сподличала, взяла свои
обещания назад, перерешила решения, переделала резолюции, столковалась о легальном

57
образе действия со всеми Дурново, - тогда мы должны не поддерживать морально этих
лгунов и лакеев самодержавия, не давать им выпутаться, не позволять им соваться к
рабочим с новыми обещаниями (которые так же точно полетят к черту, когда Дума
превратится из законосовещательной в законодательную), нет, мы должны клеймить их и
внушать всему пролетариату неизбежность и неминуемость новых измен этой
буржуазной «демократии», этих соглашателей конституции с Треповым, социал-
демократии с освобожденством. Мы должны доказывать и показывать всем рабочим, на
основании, между прочим, и обмана буржуазией народа в вопросе о бойкоте, -
показывать, что все эти Петрункевичи и К° вполне уже оперившиеся Кавеньяки и Тьеры.
Допустим, что мы не осилим задачи сорвать эту Думу до ее появления на свет.
Допустим, что Дума собралась. В ней неизбежны конституционные конфликты, ибо
буржуазия не может не стремиться к власти. Мы обязаны и тогда поддерживать это
стремление, ибо конституционный порядок даст кое-что и пролетариату, ибо господство
буржуазии, как класса, расчистит почву для нашей борьбы за социализм. Все это так. Но
здесь не кончается, а именно только начинается наше коренное расхождение с новой
«Искрой». Это расхождение - не по вопросу о том, надо ли поддерживать буржуазный
демократизм, а по вопросу о том, чем его поддерживать в революционную эпоху, как на
него давить. Оправдывая их предательство или закрывая глаза на него, спеша заключить
сделки с ним, торопясь играть в парламентаризм, взимая с них обещания и обязательство,
вы достигаете лишь того, что они давят на вас, а не вы на них! Мы дожили до революции.
Времена одного только литературного давления уже прошли. Времена давления
парламентского еще не настали. Действительное, а не игрушечное давление может
оказать только восстание. Когда гражданская война охватила всю страну, - давление
оказывают военной силой, прямым сражением, и всякие иные попытки давления - пустая
и жалкая фраза. Ни один человек не решался еще утверждать, что эпоха восстания
миновала для России. А раз это так, - то всякое отстранение от задачи восстания, всякая
отговорка от ее неотложности, всякая «скидка» в наших требованиях к буржуазной
демократии с требования участвовать в восстании - есть складывание оружия перед
буржуазией, есть превращение пролетариата в ее прихвостня. Пролетариат нигде еще в
мире и ни разу не выпускал из рук оружия, когда начиналась серьезная борьба, ни разу
еще не уступал проклятому наследию гнета и эксплуатации без того, чтобы помериться
силами с врагом. Вот где теперь наши орудия давления, наши надежды на
давление. Никто не сможет предсказать исхода борьбы. Победит пролетариат, - и
революцию будут делать рабочие да крестьяне, а не Головины да Струве. Будет разбит
пролетариат, - тогда буржуазия получит себе новые конституционные награды за помощь
самодержавию в этой борьбе. Тогда, и только тогда, начнется новая эпоха, выступит
новое поколение, повторится европейская история, парламентаризм станет на время
действительным оселком всей политики.
Вы хотите теперь же оказывать давление? - готовьте восстание, проповедуйте его,
организуйте его. Только в нем возможность того, чтобы комедия Думы не была концом
русской буржуазной революции, а стала началом полного демократического переворота,
зажигающего пожар пролетарских революций во всем мире.

Ленин. Спорьте о тактике, но давайте ясные лозунги! (1905 г.)


Спор о тактике по отношению к Государственной думе все разгорается. Разногласие
между «Искрой» и «Пролетарием» становится все глубже, особенно после статьи
Парвуса в «Искре».
Спорить о тактике необходимо. Но обязательно при этом добиваться полнейшей
ясности. Вопросы тактики, это - вопросы политического поведения партии.
Обосновывать то или иное поведение можно и должно и теорией, и историческими
справками, и анализом всей политической ситуации, и т. д. Но партия борющегося класса

58
обязана при всех этих спорах не упускать из виду необходимости совершенно ясных, не
допускающих двух толкований, ответов на конкретные вопросы нашего политического
поведения: да или нет? делать ли нам теперь же, в данный момент, то-то или не делать?
Эти ясные ответы обязательны и для того, чтобы не преувеличивать, не запутывать
разногласий, и для того, чтобы рабочий класс знал с полнейшей точностью, какие именно
конкретные советы дают ему те или иные с.-д. в данный момент.
В видах внесения полной ясности в наши споры с «Искрой» мы даем следующий
список конкретных вопросов политического поведения социал-демократии в настоящей
агитационной думской кампании. Не претендуя нисколько на исчерпывающую полноту
этого списка, мы будем очень рады всяким указаниям на необходимость его дополнения,
изменения или расчленения тех или других вопросов. Само собою разумеется, что
относящееся к избирательным собраниям относится также ко всем и всяческим
собраниям вообще.

КАКИЕ СОВЕТЫ ДАЮТ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ ПРОЛЕТАРИАТУ ПО


ОТНОШЕНИЮ К ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЕ?

«Искра» «Пролетарий»

1. Проникать ли рабочим в избирательные собрания? Да. Да.

2. Проникать ли рабочим в избирательные собрания


Да. Да.
даже силой?

3. Говорить ли на этих собраниях о полной негодности


Государственной думы и о всех целях, о всей программе Да. Да.
социал-демократии?

4. Призывать ли на этих собраниях рабочих и весь


народ к вооруженному восстанию, образованию
? Да.
революционной армии и временного революционного
правительства?

5. Делать ли из этих (п. 4) лозунгов центральный пункт


Нет. Да.
всей нашей «думской» кампании?

6. Клеймить ли идущих в Государственную думу


«освобожденцев» (или «конституционалистов-
Нет. Да.
демократов») как буржуазных предателей, проводящих
«соглашение» с царем?

7. Говорить ли нам, социал-демократам, народу о


предпочтительности выборов в Государственную думу Да. Нет.
Петрункевичей или Стаховичей и т. п.?

8. Заключать ли какие бы то ни было соглашения с


освобожденцами о поддержке их нами на основании тех Да. Нет.
или иных условий, требований, обязательств и т. под.?

9. Делать ли из лозунга: «революционное


Да. Нет.
самоуправление» центральный пункт нашей агитации?

59
10. Призывать ли народ теперь же к выборам
всеобщим голосованием органов революционного Да. Нет.
самоуправления, а через них и учредительного собрания?

11. Выбирать ли нам социал-демократические


избирательные комитеты? выставлять ли наши, социал- Да. Нет.
демократические, кандидатуры в Государственную думу?

Ленин. Игра в парламентаризм (1905 г.)


Мы уже неоднократно (в № 12 «Пролетария» до закона о Государственной думе, в
№№ 14-17 после 6 августа) развивали нашу тактику по отношению к Государственной
думе и теперь должны вновь рассмотреть ее в сопоставлении с новыми взглядами,
которые высказал Парвус (отдельный оттиск из №110 «Искры», статья: «Социал-
демократия и Государственная дума»).
Проследим сначала шаг за шагом основное рассуждение Парвуса. «Мы должны до
последней крайности бороться против подставного парламента, этой смеси подлости и
ничтожества», - начинает он свою статью и к этому справедливому положению
добавляется сейчас же не менее справедливое следующее: «Свергнуть Государственную
думу... мы можем только народным восстанием. Заставить правительство изменить
избирательное право и расширить права Думы мы можем опять-таки только народным
восстанием». Превосходно. Каковы же, спрашивается, должны быть наши лозунги
агитации по поводу Государственной думы? Каковы главные и особенно важные формы
организации борьбы против смеси подлости с ничтожеством? Парвус ставит вопрос, в
сущности, так же, говоря: «То, что мы можем внести с своей стороны для подготовки
восстания, это - агитация и организация». И вот как решает он первую часть этого
вопроса, об отношении к избирательным собраниям.
«Если мы будем мешать этим собраниям, - пишет Парвус, - если мы будем срывать их,
мы только окажем услугу правительству».
Итак, Парвус против того, чтобы рабочие мешали кучке помещиков и купцов
ограничивать предмет обсуждения на избирательных собраниях подлой и ничтожной
Государственной думой? Парвус против того, чтобы рабочие пользовались
избирательными собраниями для критики «подлой» Государственной думы и развития
своих социал-демократических взглядов и своих лозунгов?
Выходит так, но вслед за приведенной фразой Парвус говорит уже другое: «То, чего
рабочим не дают добровольно, - читаем в его статье, - они должны взять силой. Они
должны массами являться на сходки избирателей и превратить их в рабочие собрания
(курсив в цитатах везде наш. Редакция «Пролетария»). Вместо рассуждений о том,
избрать ли Ивана Фомича или Фому Иваныча, они поставят на очередь политические
вопросы (Парвус хотел, вероятно, сказать: с.-д. вопросы, ибо вопрос о выборах Фомы или
Ивана есть тоже политический вопрос). Тут мы можем обсуждать и политику
правительства, и тактику либералов, и классовую борьбу, и самую Государственную
думу. Все это ведет к революционизированию масс».
Посмотрите же, что вышло у Парвуса. С одной стороны, мешать собраниям
Трубецких, Петрункевичей и Стаховичей не следует. Идею бойкота Парвус в конце своей
статьи определенно осуждает. С другой стороны, на собрание надо явиться: 1) силой; 2)
«превратить» собрание Петрункевичей и Стаховичей в «рабочее собрание»; 3) вместо
рассуждений о том, для чего собрание сошлось (выбирать ли Фому или Ивана?),
обсуждать наши социал-демократические вопросы, и классовую борьбу, и социализм, и,
разумеется, необходимость народного восстания, его условия, его задачи, его средства,

60
приемы, орудия, его органы, - такие, как революционная армия и революционное
правительство. Мы говорим: разумеется, хотя Парвус ни слова не проронил о проповеди
восстания на избирательных собраниях, ибо он сам вначале признал, что мы должны
бороться до последней крайности и что мы можем достигнуть наших ближайших целей
только восстанием.
Ясно, что Парвус запутался. Он воюет против идеи бойкота, он не советует мешать
собраниям и срывать их, а тут же, рядом, советует проникать в собрания силой (это не
значит «срывать»?), превращать их в рабочие собрания (это не значит «мешать»
Петрункевичам и Стаховичам?), обсуждать не думские, а свои, социал-демократические,
революционные вопросы, которых Петрункевичи обсуждать всерьез не хотят, а рабочие и
сознательные крестьяне очень хотят и непременно будут обсуждать.
Отчего же запутался Парвус? Оттого, что он не понял предмета спора. Он собрался
воевать против идеи бойкота, вообразив, что бойкот значит простое отстранение, отказ от
мысли использовать избирательные собрания для нашей агитации. Между тем, такой
пассивный бойкот никем даже в легальной печати, не говоря уже о нелегальной, не
проповедуется. Парвус обнаруживает полнейшее незнание русских политических
вопросов, когда он смешивает пассивный и активный бойкот, когда он, пускаясь
рассуждать о бойкоте, ни единым словом не разбирает второго бойкота.
Мы уже указывали не раз на условное значение термина «активный бойкот», отмечая,
что рабочим нечего бойкотировать Государственную думу, ибо Государственная дума
сама их бойкотирует. Но действительное содержание этого условного термина мы вполне
ясно определили с самого начала, еще полтора месяца тому назад, когда в № 12
«Пролетария», до выхода закона о Государственной думе, писали: «В
противоположность пассивному отстранению, активный бойкот должен означать
удесятерение агитации, устройство собраний везде и повсюду, утилизацию
(использование) избирательных собраний, хотя бы путем насильственного
проникновения в них, устройство демонстраций, политических забастовок и т. п. и т. д.».
И несколько дальше: «Активный бойкот» (мы ставили этот термин в кавычках, как
условный термин) «есть агитация, вербовка, организация революционных сил в
увеличенном масштабе, с двойной энергией, под тройным давлением».
Это сказано так ясно, что не понять этого могли бы только люди, совершенно чужие
русским политическим вопросам, или же люди, безнадежно путаные, Konfusionsrathe
(«советники путаницы»), как говорят немцы.
Итак, чего же, наконец, хочет Парвус? Когда он советует силой врываться в собрания
избирателей, превращать их в рабочие собрания, обсуждать социал-демократические
вопросы и восстание, «вместо рассуждений о том, избрать ли Ивана Фомича или Фому
Иваныча» (заметьте: «вместо», а не вместе, не наряду), - он советует именно активный
бойкот. С Парвусом случилось, как видите, маленькое несчастье: он шел в одну дверь, а
попал в другую. Он объявил войну идее бойкота, а сам высказался (по вопросу об
избирательных собраниях) за активный бойкот, т. е. за единственный вид бойкота,
который обсуждался в русской политической печати.
Конечно, Парвус может возразить, что условные термины для него не обязательны.
Это возражение будет формально справедливо, но по существу никуда не годно.
Обязательно знать то, о чем идет речь. О словах мы спорить не станем, но политические
термины, сложившиеся уже в России, на месте действия, это - совершившийся факт,
который заставит считаться с собой. Заграничный социал-демократический писатель,
который вздумал бы игнорировать эти складывающиеся на месте действия лозунги,
обнаружил бы только самое узкое и мертвенное литераторское самомнение. Повторяем:
ни о каком другом бойкоте, кроме активного, никто в России не говорил, никто в
революционной печати не писал. Парвус имел бы полное право критиковать термин,
отвергать или пояснять иначе его условное значение и т. д., но игнорировать его, или
извращать установившееся уже значение, значит вносить путаницу в вопрос.

61
Мы подчеркнули выше, что Парвус сказал: не вместе, а вместо. Парвус советует не
вместе с вопросом о выборах Фомы или Ивана поднять наши с.-д. вопросы и вопрос о
восстании, а вместо вопроса о выборах вопрос о классовой борьбе и о восстании. Это
различие «не вместе, а вместо» очень важно, и на нем тем более необходимо
остановиться, что Парвус, как видно из дальнейшего содержания его статьи, может быть,
сам бы вздумал поправиться и сказать: не вместо, а вместе.
Нам следует рассмотреть два вопроса: 1) возможно ли на избирательных собраниях
обсуждать «вместе» и выбор Ивана или Фомы, и классовую борьбу, социализм,
восстание? 2) если возможно, то следует ли обсуждать вместе первые и вторые вопросы
или вторые вместо первого? Кто знает русские условия, тот едва ли затруднится ответом
на оба вопроса. Проникать в избирательные собрания и превращать их в рабочие
собрания придется силой, т. е. подавляя сопротивление полиции и войска прежде всего. В
сколько-нибудь крупных рабочих центрах (где рабочая социал-демократическая партия
только и может рассчитывать на руководство действительно широким, народным
движением) сопротивление полиции и войска будет самое серьезное. Закрывать глаза на
это было бы с нашей стороны прямо глупо. Парвус сам говорит, что «выборная агитация
может каждую минуту превратиться в революционное восстание». Если так, то мы
обязаны рассчитывать и сообразовать свои силы именно с задачей восстания, а не с
задачей повлиять на выбор Фомы, а не Ивана в Государственную думу. Если так, то
главным и центральным лозунгом всей нашей агитационной думской кампании должен
быть лозунг: вооруженное восстание, революционная армия, революционное
правительство. Если так, то мы обязаны прежде всего и больше всего проповедовать и
разъяснять именно эти лозунги на всех и всяких собраниях. Поэтому Парвус опять-таки
сам побивает себя, когда, с одной стороны, ждет восстания «каждую минуту», а с другой
стороны, совершенно умалчивает о проповеди восстания, разборе его условий, средств и
органов, как о «нерве» думской кампании.
Далее. Рассмотрим другой случай, возможный в отдельных, особенно менее крупных
центрах. Попытки силой пройти в собрание не вызывают, допустим, серьезной борьбы с
правительством, не доходят до восстания. Попытки эти, допустим, увенчиваются в
отдельных случаях успехом. Тогда нельзя забывать, во-первых, об учреждении,
называемом военным положением. На всякую частичную победу народа над полицией и
войском правительство отвечает, как небезызвестно, вероятно, даже Парвусу, введением
военного положения. Пугает ли нас эта перспектива? Нет, ибо это шаг, приближающий
восстание и обостряющий вообще всю борьбу. Пугает ли это земцев и выборщиков в
Думу вообще? Безусловно да, ибо это облегчает аресты Милюковых, ибо это дает поводы
правительству прикрыть часть избирательных собраний, а может быть, и все собрания и
всю Думу! Значит, дело опять сводится к тому, что одни желают восстания, проповедуют
его, готовят его, агитируют за него, организуют отряды восстания и т. д., а другие не
хотят восстания, борются с идеей восстания, осуждают, как безумную и преступную,
проповедь восстания и т. д. Неужели Парвус не знает, что эти «другие» - все
освобождении, т. е. даже самые левые из буржуазных демократов, могущих попасть в
Думу??
А если Парвус знает это, то он должен знать и следующее (это во-вторых).
Сопротивление насильственному проникновению в избирательные собрания и
превращению их в рабочие собрания окажут не только (иногда даже не столько) полиция
и войско, но и сами земцы, сами освобождении. Закрывать глаза на это позволительно
только детям. Земцы и освобожденцы ставят вопрос яснее и прямее, чем некоторые
социал-демократы. Или готовить восстание и взять его за центр агитации и всей работы,
или перейти на почву Думы и ее взять за основу всей политической борьбы. Земцы и
освобожденцы уже решили этот вопрос, как мы указывали и подчеркивали не раз еще с
№ 12-го «Пролетария». Земцы и освобождение идут на собрания именно для того и
только для того, чтобы обсудить выбор Фомы или Ивана, Петрункевича или Стаховича,
чтобы принять программу «борьбы» (борьбы в кавычках, борьбы в белых лакейских
перчатках) на почве Думы и отнюдь не восстанием. Земцы и освобожденцы (мы нарочно

62
соединяем тех и других, ибо для политического разделения их нет данных), конечно, не
прочь будут допустить к себе в собрание (только там и тогда, когда это можно сделать
без применения силы в сколько-нибудь значительных размерах!!) революционеров и
социал-демократов, если найдутся из этих последних неумные люди, готовые обещать
«поддержку» Фомы против Ивана, Петрункевича против Стаховича. Но земцы никогда
не потерпят, чтобы их собрание «превратили в рабочее собрание», чтобы их собрание
сделали народным революционным собранием, чтобы с их трибуны звали открыто и
прямо к вооруженному восстанию. Разжевывать эту очевидную истину даже несколько
неловко, но для Парвуса и «Искры» приходится разжевывать ее. Земцы и освобожденцы
неизбежно будут сопротивляться такому использованию их собраний, хотя эти
буржуазные торгаши будут сопротивляться, конечно, не силой, а более безопасными,
«мирными» и окольными средствами. Они не войдут ни в какие сделки с людьми,
обещающими им «народную» поддержку Петрункевича против Стаховича, Стаховича
против Грингмута, иначе как под условием не превращать избирательного собрания в
рабочее собрание, под условием не пользоваться их трибуной для призыва к восстанию.
Если они узнают, что на их собрание идут рабочие (а это они почти всегда узнают, ибо
массовой демонстрации не скроешь), то одни из них прямо донесут начальству, другие
примутся уговаривать социал-демократов не делать этого, третьи побегут уверять
губернаторов, что «не их в том вина», что они хотят Думы, хотят в Думу, что они всегда
устами «верного собрата» г. Струве осуждали «безумную и преступную» проповедь
восстания; четвертые посоветуют переменить время и место собрания; пятые, наиболее
«смелые» и наиболее политически ловкие, скажут под сурдинку, что они рады выслушать
рабочих, поблагодарят социал-демократического оратора, расшаркаются и раскланяются
перед «народом», уверят всех и каждого в красивой, эффектной и прочувствованной
речи, что они всегда за народ, всей душой за народ, что они идут не с царем, а с народом,
что «их» Петрункевич давно это заявил, что они «вполне согласны» с социал-
демократическим оратором насчет «подлости и ничтожества» Государственной думы, но
что надо, говоря прекрасными словами высокочтимого парламентария Парвуса, столь
кстати переносящего на непарламентскую Россию парламентские образчики
фольмаровских союзов социал-демократов с католиками, надо «не мешать выборной
агитации, а расширять ее»; расширять же значит не рисковать безумно судьбой
Государственной думы, а «поддерживать» всем народом выбор Фомы против Ивана,
Петрункевича и Родичева против Стаховича, Стаховича против Грингмута и т. д.
Одним словом, чем глупее и трусливее будут земцы, тем меньше шансов на то, что
они будут слушать Парвуса на своем избирательном собрании. Чем умнее и смелее
земцы, тем больше шансов на это, а также тем больше шансов на то, что Парвус в роли
поддерживающего Фому против Ивана окажется одураченным.
Нет, добрый Парвус! Пока в России нет парламента, переносить на Россию тактику
парламентаризма, значит недостойно играть в парламентаризм, значит из вождя
революционных рабочих и сознательных крестьян превращаться в прихвостня
помещиков. Заменять временные соглашения отсутствующих у нас открытых
политических партий тайными сделками с Родичевым и Петрункевичем о поддержке их
против Стаховича, значит сеять разврат в рабочей среде. А открыто выступить перед
массой социал-демократическая партия пока не может, а радикально-демократическая
партия частью не может, частью не хочет и даже более не хочет, чем не может.
На прямой и ясный лозунг земцев-освобожденцев: долой преступную проповедь
восстания, за работу в Думе и через Думу, - мы должны ответить прямым и ясным
лозунгом: долой буржуазных предателей свободы, господ освобожденцев и К°, долой
Думу и да здравствует вооруженное восстание!
Соединять лозунг восстания с «участием» в выборах Фомы или Ивана значит, под
предлогом «широты» и «разносторонности» агитации, «гибкости» и «чуткости» лозунгов
вносить одну путаницу, ибо на практике это соединение есть маниловщина. На практике
выступление Парвуса и Мартова перед земцами с «поддержкой» Петрункевича против

63
Стаховича будет (предполагая те исключительные случаи, когда оно окажется
осуществимо) не открытым выступлением перед массой народа, а закулисным
выступлением одураченного вождя рабочих перед горсткой предателей рабочих.
Теоретически, или с точки зрения общих основ нашей тактики, соединение этих лозунгов
является сейчас, в данный момент, разновидностью парламентского кретинизма. Для нас,
революционных социал-демократов, восстание не абсолютный, а конкретный лозунг. Мы
отодвигали его в 1897 году, мы ставили его в смысле общей подготовки в 1902 году, мы
поставили его, как прямой призыв, лишь в 1905 г., после 9-го января. Мы не забываем,
что Маркс в 1848 году был за восстание, а в 1850 г. осуждал бредни и фразы о восстании,
что Либкнехт до войны 1870-1871 года громил участие в рейхстаге, а после войны
участвовал в нем сам. Мы отметили сразу, в № 12 «Пролетария», что смешно было бы
зарекаться в будущем от борьбы на почве Думы. Мы знаем, что не только парламент, но
и пародия на парламент могут стать, когда нет налицо условий для восстания, главным
центром всей агитации на весь тот период времени, когда о народном восстании нет и
речи.
Но мы требуем ясной и отчетливой постановки вопроса. Если вы думаете, что эпоха
восстаний миновала для России, - скажите это и защищайте открыто свой взгляд. Мы его
оценим и обсудим всесторонне и спокойно, с точки зрения конкретных условий. Но когда
вы сами говорите о возможности восстания «каждую минуту», о необходимости его, -
тогда мы клеймим и будем клеймить, как жалкую маниловщину, все и всякие
рассуждения против активного бойкота Думы. Если восстание возможно и необходимо,
тогда мы именно его должны сделать центральным лозунгом всей нашей околодумской
кампании, тогда мы должны разоблачить продажную душонку «франкфуртского
парламентского говоруна» в каждом освобожденце, который сторонится от этого лозунга
восстания. Если восстание возможно и необходимо, то это значит, что никакого
легального центра для легальной борьбы за цели восстания нет, а маниловскими фразами
его не заменишь. Если восстание возможно и необходимо, то это значит, что
правительство «поставило штык во главе порядка дня», открыло гражданскую войну,
выдвинуло военное положение, как антикритику демократической критики, а при таких
условиях брать всерьез «почти парламентскую» вывеску Государственной думы и
начинать в потемках и под сурдинку играть в парламентаризм в четыре руки с
Петрункевичами, значит заменять политику революционного пролетариата
политиканством комедиантствующих интеллигентов!
Показав основную фальшь всей позиции Парвуса, мы можем лишь вкратце
остановиться на отдельных, наиболее ярких проявлениях этой фальши. «До выборов или
после выборов, в связи с Государственной думой, - пишет Парвус, - создается законная
база существования политических партий». Неправда. На деле теперь создается
«законная база» для правительственной подделки выборов. Эта база называется: 1)
земским начальником (выборы крестьян всецело в его руках); 2) охраной (арест
Милюкова); 3) военным положением. Когда на деле, а не на языке писателей, создастся
«законная база существования политических партий» (в том числе и РСДРП), тогда мы
обязаны будем пересмотреть весь вопрос о восстании заново, ибо для нас восстание есть
лишь одно из важных, но вовсе не всегда обязательных средств завоевания свободного
поля борьбы за социализм.
«Необходимо немедленно выступить не как отдельные общественные группы, не как
юристы, инженеры, земцы, а как либеральная, демократическая, социал-демократическая
партия - официально и открыто. Представители различных направлений могут в этом
отношении согласиться между собой, как соглашаются отдельные фракции парламента».
Да, они могут сделать это, но не открыто, ибо если Парвус забыл о Трепове, то Трепов
не забыл о Парвусе, а тайком. То, что Парвус называет парламентским соглашением
(иногда необходимым для социал-демократов в парламентской стране), есть в
современной России, в сентябре 1905 г., презреннейшая игра в парламентаризм.
Предатели революции ставят теперь на первый план соглашение между освобожденцами

64
и революционерами. Сторонники революции - соглашение между социал-демократами и
всеми революционными демократами, т. е. сторонниками восстания. Если новая «Искра»,
Парвус и Плеханов 45 заключат теперь «парламентское» соглашение с освобожденцами
(об основании ими партии смотри выше, в статье: «Встреча друзей»), то мы заявим
публично, что эти социал-демократы потеряли всякое чутье действительности и должны
быть выброшены за борт. Мы заключим тогда соглашение с революционными
демократами на почве совместной агитации за восстание, подготовки и проведения его.
Мы уже показали разбором новоискровских резолюций (Ленин: «Две тактики»), что
«Искра» опускается до либерального помещика, а «Пролетарий» поднимает и
встряхивает революционного крестьянина.
«Необходимо, чтобы каждая партия организовывала свой избирательный комитет для
ведения выборов по всей стране. Необходимо, чтобы они согласились бы между собой
относительно практических мер к расширению свободы слова, сходок и прочее во время
выборов. Необходимо, чтобы они связали себя общей политической ответственностью
(слушайте, слушайте, товарищи рабочие! Новоискровцы хотят связать вас с
Петрункевичами! Долой Петрункевичей и долой новоискровцев!) так, что если
официальный представитель какой-нибудь политической партии, как таковой,
подвергается полицейскому преследованию или судебному взысканию, то чтобы
представители всех других (!) партий заявили себя солидарными с ним и чтобы все
вместе организовали (!) народный (??) протест и, если возможно (слушайте!), народное
восстание для его защиты».
Скатертью дорога, любезный Парвус! Организуйте протесты и восстание с
Петрункевичами (демократ) и Стаховичами (либерал), - наши дороги разошлись. Мы
будем это делать с революционными демократами. Только измените уже кстати и свои
лозунги, почтеннейшие герои «парламентских соглашений»: - вместо лозунга: «восстание
необходимо» скажите: «восстание, если возможно, должно дополнить протесты». Тогда
все освобожденцы с вами согласятся! Вместо лозунга: «всеобщее, равное, прямое и
тайное голосование» выставьте такой: «правительство должно обеспечить голосование,
если возможно, прямое, равное, всеобщее и тайное». Скатертью дорога, господа! Мы
будем терпеливо ждать, когда Парвус, Петрункевич, Стахович и Мартов «организуют
народный протест и, если возможно, народное восстание» для защиты Милюкова. Ведь
это гораздо своевременнее, господа, в нашу «почти-парламентскую» эпоху: защищать г.
Милюкова, чем сотни и тысячи арестуемых и избиваемых рабочих!..
Парвус заявляет категорически: «у нас нет никаких шансов провести самостоятельно
своих представителей в Думу». И, тем не менее, он пишет: «Если избирательные
комитеты окажутся неосуществимыми, то нам все же нужно употребить все усилия,
чтобы выставить собственные кандидатуры». Несмотря на ценз, полагает Парвус, «в
отдельных случаях возможность социал-демократических кандидатур не исключена».
«Одна, две социал-демократических кандидатуры, где бы то ни было, станут
политическим лозунгом для всей страны».
Благодарим хоть за ясность. Только за чем же дело стало, господа? Газета «Русь»
давно выставила свои кандидатуры, всех этих Стаховичей, Петрункевичей и прочих
предателей революции, обивающих пороги господ Дурново. Что же молчит газета
«Искра»? Почему от слов не переходит к делу? не выставляет кандидатур Аксельрода,
Старовера, Парвуса и Мартова в Государственную думу? Попробуйте, господа, сделайте
опыт, experimentum in corpore vili 46. Попробуйте, и мы увидим сразу, кто из нас прав: вы

45
Примечание: Мы упоминаем Плеханова, ибо он заявил печатно, что тактика «Искры» лучше
тактики «Пролетария». Правда, Плеханов при этом ни словечка не сказал о резолюциях
ноеоискроецее и III съезда, но увертки и увиливания социал-демократического писателя есть
обстоятельство, усиливающее, а не смягчающее его вину.
46
- опыт на малоценном организме. Ред.

65
ли правы, думая, что эти кандидаты станут «лозунгом для всей страны», или мы, думая,
что эти кандидаты сыграют в настоящее время роль гороховых шутов?
Парвус пишет: «Правительство дало кучке людей избирательные права в учреждение,
которое должно бы заведовать делами всего народа. Это налагает на искусственно
подобранных избирателей обязанность использовать свое исключительное право не по
личному» (а по классовому и партийному?) «произволу, а считаясь с мнением народных
масс. Напомнить им об этой обязанности, заставить (!!) их ее выполнить - наша задача,
для проведения которой мы не должны останавливаться ни перед какими средствами».
Это рассуждение, естественно дополняемое уверением, что тактика (активного)
бойкота выражает неверие и «революционные силы страны» (sic!), ошибочно в корне.
Это - образец сентиментально-буржуазной постановки вопроса, против которой должны
ополчиться все социал-демократы. Рассуждение Парвуса буржуазное, ибо он не видит
классовой сущности Думы - соглашения буржуазии с самодержавием. Рассуждение
Парвуса – пустая сентиментальная фраза, ибо он хоть на минуту берет всерьез лживые
слова освобожденцев об их желании «считаться с мнением народных масс». Опоздал
почтенный Парвус года на три. Когда у либералов не было ни органа, ни нелегальной
организации, а у нас было и то и другое, мы помогали их политическому развитию. И
этой заслуги не вычеркнет история из деятельности социал-демократии. Но теперь
либералы из младенцев политики стали главными дельцами ее, показали на деле свое
предательство революции. Теперь обращать главное внимание не на изобличение в
предательстве буржуазных «соглашателей», а на напоминание им «обязанности» ведать
дела (не буржуазии, а) всего народа - значит превращаться в прихвостня освобожденцев!
Только освобожденцы и могут всерьез искать выражения «революционных сил страны» в
Государственной думе. Социал-демократия знает, что самое лучшее, чего мы можем
теперь достигнуть, это - нейтрализация, парализование предательских усилий буржуазии.
Земцы и освобожденцы - не «революционная сила страны», стыдно не знать этого,
товарищ Парвус. Революционная сила теперь, в демократической революции, только
пролетариат и борющееся с помещиками крестьянство.
Перлом из перлов в замечательной статье Парвуса является формулировка условий
поддержки освобожденцев пролетариатом. «Необходимо, - пишет Парвус, - кандидатов
оппозиции, которые захотят пользоваться нашей поддержкой, обязать на определенные
политические требования». (Это не русский язык, а плохой перевод с немецкого, но
смысл все же ясен.) «Такими могут, например, быть: 1) требовать в самой Думе ее
немедленного распущения и созыва учредительного собрания на основе всеобщего и т. д.
избирательного права; 2) отказ правительству во всех военных и финансовых средствах,
пока это требование не будет исполнено».
Со ступеньки на ступеньку. Кто поскользнулся раз и оказался на наклонной
плоскости, тот катится вниз безудержно. Наши стоящие вне обеих частей партии
сверхчеловеки, вроде Парвуса и Плеханова, величественно игнорируют те самые
резолюции новоискровцев, за которые они морально и политически ответственны. Эти
сверхчеловеки воображают себя выше и «большинства» и «меньшинства»: на самом деле
они ниже и того и другого, ибо ко всем недостаткам большинства они сумели
присоединить все недостатки меньшинства и все недостатки перебежчика.
Возьмите Парвуса. Он все время шел об руку с «Искрой», даже тогда, когда план
земской кампании и девятое января открыли ему, не надолго, глаза на ее
оппортунистическую позицию. Но тем не менее Парвус хотел считаться «примиренцем»,
- должно быть, на том основании, что когда он стал выдвигать после 9 января лозунги
временного правительства, его приходилось поправлять большевикам и указывать на
элементы фразы в его лозунгах. Без царя и правительство рабочее! кричал Парвус под
впечатлением 9-го января. Без народа и Дума либеральная! вот к чему сводится его
теперешняя «тактика» после 6-го августа. Нет, товарищ, на настроении минуты, на
раболепстве перед минутой мы не будем строить своей тактики!

66
Парвус сочинил теперь «новые» условия для либералов. Бедные новоискровцы, как
они устали, сочиняя «условия» соглашения с освобожденцами! Старовер на II съезде (см.
его резолюцию, отмененную III съездом) сочинил одни условия, которые сразу полетели
к черту, ибо ни в плане земской кампании, ни теперь этих условий полностью не
выставлял никто из новоискровцев, писавших о «соглашении» с освобожденцами.
Конференция новоискровцев выставила другие, более строгие условия в резолюции об
отношениях к либералам. Новоискровец Парвус отвечает морально за эту резолюцию, -
но какое дело литераторам-сверхчеловекам до каких-то резолюций, вырабатывавшихся
при участии ответственных представителей пролетариата! Сверхчеловеки плюют на
партийные резолюции!
В резолюции новоискровцев об отношении к оппозиционным партиям черным по
белому написано, что социал-демократия «требует от всех врагов царизма»:
«1) Энергичной и недвусмысленной поддержки всякого решительного действия
организованного пролетариата, направленного к нанесению новых ударов царизму».
Парвус предлагает «соглашение» с освобождениями и обещание им своей
«поддержки», ничего подобного не требуя.
«2) Открытого признания и безоговорочной поддержки требования всенародного
учредительного собрания на основе всеобщей и т. д. подачи голосов и открытого
выступления против всех тех партий и групп, которые стремятся урезать права народа
путем ли ограничения избирательного права, или же путем подмены учредительного
собрания пожалованной монархической конституцией».
Всей второй части этих условий Парвус не признает. Он даже оставляет совершенно в
тени вопрос о том, от кого должны освобожденцы в Думе «требовать созыва»
учредительного собрания. От царя, конечно? Почему же не самим созвать его? а,
почтеннейшие герои «парламентских соглашений»? Или вы уже теперь не против
«пожалованиям?
«3) Решительной поддержки борьбы рабочего класса с правительством и магнатами
капитала за свободу стачек и союзов».
От этого «условия» Парвус освобождает, должно быть, освобожденцев по случаю
созыва Думы и вреда тактики - «чем хуже, тем лучше» (хотя тут же рядом Парвус
уверяет, в насмешку над читателем, что если бы Дума имела законодательные права, то
это было бы хуже, т. е. что один шаг к лучшему и именно тот, которого добиваются
освобожденцы, есть шаг к худшему!!).
«4) Открытого противодействия всем попыткам правительства и дворянских феодалов
варварскими мерами насилия против личности и имущества крестьян подавить
крестьянское революционное движение».
Добрый Парвус, зачем забыли вы это условие? Неужели вы не согласны теперь
предъявить это прекрасное требование Петрункевичу? Стаховичу? Родичеву?
Милюкову? Струве?
«5) Отказа от поддержки всяких мер, имеющих целью сохранение в свободной России
каких бы то ни было ограничений в правах отдельных национальностей и каких бы то ни
было следов национального угнетения;
и 6) активного участия в деле народного самовооружения для борьбы с реакцией и
поддержки социал-демократии в ее попытках организации вооруженной массовой
борьбы».
Добрый Парвус, зачем забыли вы эти условия?

67
Ленин. План статьи «Главная задача социалистической политики»
(1905 г.)
Главная задача социалистической политики
Самостоятельная политическая партия пролетариата с ясной социалистической
программой.
Первое приложение на деле.
«К.-д.» Ее задачи (объективные). Ср. «Нашу Жизнь» 18. IX.: привлечь народ, усилить
доверие народа etc. etc.
Cf. ibid. 47 об образовании к.-д. и опровержение «Биржевых Ведомостей».
Разрушать это доверие или поддерживать его на известных «условиях»?
Колебания новоискровцев (Parvus, Череванин, Мартов: «выбор решительных»).
Безусловная борьба с к.-д. «Соглашатели». Начало предательства.
Возражения: 1) «абсентеизм». Slander. On the contrary, the most active agitation 48. 2)
поддержка революционной буржуазии». Са depend 49. В парламенте? да. При выборах
нами из консерваторов и к.-д.? да. Но теперь ни того ни другого, ибо парламентаризма
еще нет. Борьба за него. Измена в борьбе 50. Реальная поддержка к.-д. в настоящее время
есть борьба революционная, восстание. На улице или в парламенте? (Cf. Marx über Ledru
Rollin. 1849.)
Использование легальных и полулегальных средств? Безусловно да. Рабочий съезд? -
да. Собрания? Да. Но использовать нечто близкое, не значит слиться, расплыться. Чтобы
использовать, надо быть самостоятельным, целым, сплоченным.
Нелепость новоискровской тактики: «соглашение и поддержка» плюс «потешные
выборы, как возможный мотив к восстанию». Поводов может быть тысяча и 1.
Нет. Тактика теперь иная: 1) Беспощадная борьба с соглашателями к.-д. 2) Травля их
за то, что пошли в Думу. 3) Развитие самостоятельной партии с.-д. на борьбе с к.-д. и на
агитации по поводу Гос. думы.
4) Подготовка к восстанию, которое грядет и в котором, а не в «парламентаризме»
теперь гвоздь ситуации.
5) Использование для этой подготовки, для агитации всех полулегальных и легальных
средств.
6) Концентрация на лозунгах: вооруженное восстание, революционная армия,
временное революционное правительство.

47
- Confer ibidem - сравни там же. Ред.
48
- Клевета. Наоборот, самая активная агитация. Ред.
49
- Смотря по обстоятельствам. Ред.
50
Две возможности: (1) Гос. дума только ворчит. (2) Гос. дума борется за правительство
буржуазии. (Tertium non datur. (Третье не дано. Ред.) За революцию Гос. дума не может
последовательно бороться.) Ив 1 ив 2 решает восстание. Ad (2) (К пункту (2). Ред.) - удобный
повод, не более. Опасность Петрункевичей et K° у власти.

68
Ленин. О брошюре П.Б. Аксельрода (1905 г.)
Политику активного бойкота Аксельрод считает «реакционной и утопичной» -
реакция? - конференция с.-д. + «Освобождение» решили этот вопрос. Коалиция с
черносотенцами? - боязнь «Московских Ведомостей» и «Нового Времени» - утопия? Две
«утопии»: вооруженное восстание и игра в парламентаризм.
Какая осуществляется - показывает всеобщая стачка и уличная борьба по всей России.
Полнейшая хаотичность идеи о «сговоре», «соглашении» (с. 7) «с центральными
организациями либеральной демократии».
Полное неумение выделить революционную демократию и указать конкретные
лозунги политического соглашения с ней. У П. Б. Аксельрода только освобожденские
лозунги.
Относительно «рабочего съезда».
III съезд: использование открытого выступления для создания опорных пунктов
партии (Ясно и точно.) У П. Б. Аксельрода ничего не разберешь.
Всероссийский рабочий съезд sans phrase» (с. 3) - или «фраза»? Quid est? 51 Лучше
всего два съезда 1) «общий съезд» (с. 4) 2) «с.-д. съезд» («из членов общего съезда,
разделяющих нашу программу, плюс представители наших партийных организации, для
реформирования всей партии». С. 4).

Ленин. Всероссийская политическая стачка (1905 г.)


Барометр показывает бурю! - Так заявляют сегодняшние заграничные газеты, приводя
телеграфные известия о могучем росте всероссийской политической стачки.
И не только барометр показывает бурю, но все и вся сорвано уже с места гигантским
вихрем солидарного пролетарского натиска. Революция идет вперед с поразительной
быстротой, развертывая удивительное богатство событий, и если бы мы захотели
изложить перед нашими читателями подробную историю последних трех-четырех дней, -
нам пришлось бы написать целую книгу. Но писать подробную историю мы предоставим
грядущим поколениям. Перед нами захватывающие сцены одной из величайших
гражданских войн, войн за свободу, которые когда-либо переживало человечество, и надо
торопиться жить, чтобы отдать все свои силы этой войне.
Буря разразилась, - и какими мизерными кажутся теперь либеральные и
демократические речи, предположения, гадания и планы относительно Думы! Как
устарели уже - за несколько дней, за несколько часов - все наши споры о Думе!
Некоторые из нас сомневались в том, под силу ли революционному пролетариату сорвать
эту гнусную комедию полицейских министров, некоторые из нас боялись говорить со
всей смелостью о бойкоте выборов. А вот выборы еще не везде начались, и одно
мановение руки зашатало карточную постройку. Одно мановение руки заставило не
либералов только и не трусливых освобожденцев, заставило г. Витте, этого главу нового
«либерального» царского правительства, говорить (правда, пока еще только говорить) о
реформах, подрывающих все хитросплетения всего булыгинского фарса.
Эта рука, мановение которой произвело переворот в вопросе о Думе, есть рука
российского пролетариата. «Все колеса останавливаются, - говорит немецкая
социалистическая песня, - когда того захочет твоя могучая рука». Теперь эта могучая
рука поднялась. Наши указания и предсказания о великом значении политической

51
- Что это? Ред.

69
массовой стачки в деле вооруженного восстания блестяще оправдались. Всероссийская
политическая стачка охватила на этот раз действительно всю страну, объединив в
геройском подъеме самого угнетенного и самого передового класса все народы
проклятой «империи» Российской. Пролетарии всех народов этой империи гнета и
насилия выстраиваются теперь в одну великую армию свободы и армию социализма.
Москва и Петербург поделили между собой честь революционного пролетарского
почина. Забастовали столицы. Бастует Финляндия. Остзейский край с Ригой во главе
присоединился к движению. Геройская Польша снова уже встала в ряды стачечников,
точно издеваясь над бессильной злобой врагов, которые мнили разбить ее своими
ударами и которые только ковали крепче ее революционные силы. Встает Крым
(Симферополь) и юг. В Екатеринославе строятся баррикады и льется кровь. Бастует
Поволжье (Саратов, Симбирск, Нижний), разгорается стачка и в центральных
земледельческих губерниях (Воронеж), и в промышленном центре (Ярославль).

Ленин. Первые итоги политической группировки (1905 г.)


Помещенный нами в предыдущем номере отчет о конференции социал-
демократических партий и организаций России дает возможность подвести некоторые,
хотя бы первоначальные, итоги по вопросу о современной политической группировке.
Конференция социал-демократических партий и организаций (РСДРП-ЦК, Бунд,
Латышская СДРП, Польская С-Д и революционная Украинская партия) приняла
единогласно тактику активного бойкота по отношению к Государственной думе.
Необходимость усиленной агитации против Государственной думы в прямом значении
слова, необходимость агитировать против всех партий, допускающих участие в
Государственной думе, наконец обязательность подготовки вооруженного восстания
признаны теперь, можно сказать без преувеличения, всей революционной социал-
демократией независимо от национальных различий. Основы той тактики, которую
принял ЦК РСДРП и которую мы защищали в «Пролетарии», начиная с № 12 нашей
газеты, т.е. в течение уже 21/2 месяцев, стали теперь основами тактики почти всей социал-
демократии в России, за одним печальным исключением.
Этим исключением, как известно читателю, является «Искра» и «меньшинство»,
отколовшееся от РСДРП. «Организационная комиссия» - его практический центр - была
представлена на конференции. Как вотировал ее делегат, мы не знаем, но факт тот, что
Организационная комиссия отказалась подписаться под резолюцией конференции. Этого
и надо было ожидать после принятия Южной «учредительной» конференцией ново-
искровцев крайне неразумной и, по принципиальному ее значению, оппортунистической
резолюции о Государственной думе, подробно разобранной нами в № 21 «Пролетария».
Политическая группировка, таким образом, вполне наметилась. Вопрос об отношении
к Государственной думе вызвал едва ли не впервые совместное обсуждение
политической тактики оппозиционными и революционными партиями, легальной и
нелегальной печатью. Это был громадный шаг вперед, по сравнению с предыдущим
периодом движения. Прежде целая пропасть отделяла оппозицию от революционеров,
легальную работу от нелегальной. Теперь движение так гигантски ушло вперед за какие-
нибудь десяток месяцев, что пропасть в значительной части оказалась засыпанной:
«легальная» оппозиция была поднята революционной борьбой на гребень волны, почти
до признания факта революции. Прежде мы, собственно говоря, и не могли спорить с
представителями легальной оппозиции о тактике, о поведении политических партий, ибо
и партий-то кроме революционных, нелегальных не было, ибо «политическая
деятельность» вся сплошь совпадала с деятельностью «политических преступников»,
если оставить в стороне «деятельность» самодержавия и его слуг. Теперь
Государственная дума сделалась естественно и неизбежно предметом обсуждения всей
массы народа, всех оттенков, направлений и партий. Революционная борьба пробила

70
дорогу революционной дискуссии и в легальную печать, и в земские собрания, и в
студенческие сходки, и в массовые рабочие митинги.
Дискуссию по вопросу о том, как отнестись к Государственной думе, начали едва ли
не первые земцы и радикальная интеллигенция, наиболее заинтересованные
непосредственно в царской подачке и наиболее осведомленные о ней еще до издания
манифеста 6-го августа. А затем эта дискуссия перешла во всю политическую печать
России, как свободную, т. е. нелегальную, договаривавшую все свои доводы и все свои
лозунги до конца, так и в легальную, писавшую эзоповским языком за бойкот и свободно
против бойкота.
Политическая группировка, этот предвестник размежевки политических партий и
классов всех народов России, стала складываться именно по вопросу о бойкоте. Идти в
Думу или не идти? Срывать Думу или принять Думу? Бороться ли в Думе, на почве Думы
или вне Думы, помимо Думы, против Думы? - так встал вопрос неизбежно и перед
привилегированной кучкой избирателей и перед «бесправной» массой народа. И вот, по
этому вопросу, который решался, конечно, с тысячи различных точек зрения и с
тысячами всяких вариантов и «особых мнений», имеются теперь сводные результаты
того «опроса» общественного мнения, который дается всей печатью и всей суммой
заявлений всех политических организаций, политических собраний, сходок и т. д.
Эти сводные результаты таковы:
Три основных типа взглядов на Думу выступают выпукло, в полном соответствии с
тремя основными и главными социальными силами происходящей революции: взгляды
черносотенский (самодержавие), либеральный (буржуазия) и революционный
(пролетариат). Черносотенцы ухватились за Думу, как за лучшее и, пожалуй,
единственно возможное, даже единственно мыслимое средство отстоять самодержавие.
Либералы раскритиковали Думу и приняли Думу, влекомые с неодолимой силой к путям
легальным и к соглашению с царем. Революционный народ, с пролетариатом во главе,
заклеймил Думу, провозгласил активный бойкот ее и показал уже на деле свое
стремление превратить этот активный бойкот в вооруженное восстание.
На этих трех основных типах стоит несколько поподробнее остановиться.
Что касается черносотенцев, то можно было ожидать (и такое ожидание выражали
люди, склонные взять Думу всерьез - даже, если не ошибаемся, и искровцы), что
сторонники самодержавия будут прямо или косвенно сочувствовать бойкоту или
абсентеизму, как выражается нередко наша рабья печать. Пускай, дескать, бойкотируют:
нам же лучше, цельнее и чище будет черносотенский состав Думы. И так как в России
есть консервативные органы, способные травить царских министров за чрезмерный
либерализм, способные фрондировать против «слишком слабого» правительства, то
подобный взгляд вполне мог бы найти себе такое же и даже более ясное выражение, чем
многие взгляды конституционалистов. Но тут и сказалась ошибка людей, взявших Думу
всерьез и заговоривших о борьбе на почве Думы, о поддержке борьбы в Думе и пр. и т. п.
Тут и оказалось сразу, что самодержавие страшно нуждается в легальной думской
оппозиции, страшно боится бойкота. Почему? Очень просто: потому, что полная
невозможность управлять страной без сделки хотя бы с частью буржуазии, как класса,
обнаружилась несомненно. Без сделки с правым крылом буржуазии нельзя управлять
страной, нельзя достать денег, нельзя дольше жить. Как ни азиатски-дико наше
самодержавие, как ни много в нем допотопного варварства, консервированного в
необыкновенно чистом виде в течение веков, а все же самодержавное правительство есть
правительство капиталистической страны, связанной тысячами неразрывных нитей с
Европой, с международным рынком, с международным капиталом. Зависимость
самодержавия от буржуазии всея России есть самая сильная материальная зависимость,
которая может быть прикрыта сотнями средневековых пристроек, которая может быть
ослаблена миллионами единоличных или групповых придворных подкупов (чинами,
местами, концессиями, подачками, поблажками и пр., и пр., и пр.), - но которая в
решительные моменты народной жизни должна проявиться с решающей силой.
71
И если мы видим теперь, что г. Витте забегает пред либералами; - что он говорит
либеральные речи, о которых сообщает легальная печать; - что он ведет «неформальные
переговоры с г. Гессеном», вождем кадетов (телеграмма петербургского корреспондента
«Times»); - что заграничная печать наводняется вестями о либеральных планах царя, - то
все это не случайность. Конечно, тут тьма лжи и интриг, но ведь царское правительство,
да и вообще всякое буржуазное правительство не может ни единого шага в своей
политике сделать без лжи и интриг. Конечно, тут много самого мелкого мошенничества,
вызванного приездом в Петербург уполномоченных от французских и немецких банкиров
для переговоров о новом займе в полмиллиарда рублей, до зарезу нужных царскому
правительству. Но ведь вся система зависимости правительств от буржуазии неизбежно
порождает случаи мошенничества при всех и всяческих сделках и проделках, в которых
осуществляется эта зависимость.
Самодержавию необходимо «помириться» с буржуазией, и оно вынуждено стремиться
к этому, - причем, разумеется, оно хочет 52 надуть общественное мнение Европы и России.
А Государственная дума есть великолепное средство для этой цели. Легальная оппозиция
буржуазии в Думе есть именно та внешность признанного буржуазией государственного
строя, которая, может быть, была бы в состоянии еще помочь самодержавию
вывернуться.
Отсюда понятно, почему «Московские Ведомости», этот орган консервативной
оппозиции правительству, не с злорадством и не с усмешкой, а с пеной на губах, с
бешенством отчаяния говорит о бойкоте Думы. Отсюда понятно, что орган
черносотенцев, «Новое Время», обрушивается на «абсентеистов» и пытается привлечь к
борьбе с идеей бойкота даже Бебеля («Пролетарий» № 20). Черносотенцы боятся
бойкота, и только слепые или заинтересованные в оправдании либералов люди могут
отрицать теперь, что успех бойкота был бы безусловно обеспечен, если бы за него
высказались деятели земских и городских съездов.
Но в том-то и дело, что либеральная буржуазия всеми своими коренными классовыми
интересами влечется к монархии, к двум палатам, к порядку, умеренности, к борьбе с
«ужасами» «постоянной революции», с «ужасами» французского образца революции...
Поворот либеральной буржуазии, освобожденцев и конституционалистов-демократов, от
радикальных фраз о бойкоте к решительной войне с бойкотом есть первый крупный
политический шаг всей российской буржуазии, как класса, шаг, свидетельствующий о ее
предательской натуре, о ее «приготовлении к преступлению», называемому изменой
революции. И это не простое приготовление (ненаказуемое ни по каким законам, как
возразил бы нам, пожалуй, какой-нибудь остряк из освобожденских юристов), а
покушение и даже оконченное покушение. Мы живем теперь быстро. Давным-давно
миновали те (недавние по обычной хронологии, не применимой к революциям) времена,
когда нам надо было будить политическое сознание буржуазии вообще. Миновали даже и
те времена, когда нам надо было помогать буржуазии сорганизоваться в политическую
оппозицию. Теперь они проснулись, они организовались, и на очереди дня встала совсем
другая, великая задача, которая стала возможной и реальной лишь благодаря
семимильным шагам революции, - задача согласиться с царем (задача капитала) и задача
нейтрализовать предательский капитал (задача труда).
Революционный пролетариат, идущий во главе революционного народа, и взял на себя
эту задачу, оставаясь верным своему долгу: будить, толкать, поднимать своих «соседей»
по борьбе с средневековьем и крепостничеством, переходя при этом от менее
революционных соседей к более революционным. Революционный пролетариат,
руководимый социал-демократией, «взял всерьез» не Думу, а те слова, обещания и
лозунги о бойкоте Думы, которые по легкомыслию, крайней молодости и увлечению

52
В рукописи после слова «хочет» следует: «лишь сделать вид, будто оно помирилось, оно
хочет». Ред.

72
сорвались с уст радикальных краснобаев буржуазии. Из фразы о бойкоте пролетариат
сделал реальность, сделал тем, что поднял открыто и прямо знамя вооруженного
восстания, - сделал тем, что развернул не только широчайшую агитацию, но и прямую
уличную борьбу (в Москве), - сделал тем, что побратался с радикальной молодежью,
этим передовым отрядом широкой, не вполне еще определенной в классовом отношении,
но бесконечно угнетенной и эксплуатируемой народной, особенно крестьянской, массы.
Социалистический пролетариат на практической, боевой задаче объединился, без всякого
соглашения и без всякого договора, с пробудившимися слоями революционной
буржуазной демократии. В великие московские дни (великие, как предзнаменованье, а не
как отдельно взятое событие) пролетариат и революционные демократы вели борьбу - в
то время как либералы, освобожденцы и конституционалисты-демократы вели
переговоры с самодержавием.
Политическая группировка обрисовалась: за Думу ради сохранения самодержавия, - за
Думу ради ограничения самодержавия, - против Думы ради уничтожения самодержавия.
Иными словами: за Думу, чтобы подавить революцию, - за Думу, чтобы остановить
революцию, - против Думы, чтобы довести до конца победоносную революцию.
Исключением, печальным и обидным исключением, нарушившим цельность
отчетливой классовой группировки (и подтвердившим, как всякое исключение, общее
правило), явилось оппортунистическое крыло социал-демократии в лице новой «Искры».
Но и в этом исключении, в узенькой области заграничных, нелегальных организаций,
сказалась очень важная и очень поучительная закономерность, предсказанная уже нами.
Конференция, о которой мы сказали выше, объединила революционную социал-
демократию. «Искра» осталась объединенной, не в силу договора, а в силу хода вещей, с
«Освобождением». В нелегальной печати за активный бойкот встали революционные
социал-демократы и крайняя левая революционной буржуазной демократии. Против
бойкота встали оппортунистические социал-демократы и крайняя правая буржуазной
демократии.
Так подтвердилось то, что было показано анализом важнейшей из тактических
резолюций новоискровцев («Две тактики» Ленина), именно, что «Искра» опускается до
либеральных помещиков, а «Пролетарий» поднимает до своего уровня крестьянскую
массу; «Искра» опускается до 53 либеральной буржуазии, а «Пролетарий» поднимает
революционную 54 мелкую буржуазию.
Кто знаком с социал-демократической литературой, тот знает пущенную давно
«Искрой» фразу: большевики и «Пролетарий» покачнулись в сторону социалистов-
революционеров, в сторону крайней буржуазной демократии. В этой фразе, как и во
всякой ходячей фразе, есть доля истины. Она выражает не простую досаду искровцев, она
отражает действительное явление, но отражает так, как отражает предмет вогнутое
зеркало. Это действительное явление есть тот факт, что меньшевики и большевики
представляют из себя оппортунистическое и революционное крыло российской социал-
демократии. Так как искровцы повернули к оппортунизму, то они неизбежно должны
были прийти к выводу, что большевики (говоря языком политических делений
восемнадцатого века) - «якобинцы». Эти обвинения только подтверждают наш взгляд на
правое и левое крыло современной социал-демократии. Эти обвинения со стороны
оппортунистов так же лестны нам, как лестны были в 1900 году обвинения в
«народовольчестве» со стороны «Рабочей Мысли». Теперь действительная политическая
группировка всех политических направлений во всей России по крупнейшему вопросу
тактики доказала на деле правильность нашей оценки всей искровской позиции, начиная
с II съезда РСДРП.

53
В рукописи после слова «до» следует: «монархической». Ред.
54
В рукописи после слова «революционную» следует: «и республиканскую». Ред.

73
Группировка нелегальных партий, завершенная конференцией всех социал-
демократов, естественно дополняет таким образом группировку всех партий в вопросе о
Думе. И если искровцы оказались обидным исключением, то тот факт, что они -
исключение, дает нам новую веру в силу правила, в победу революционной социал-
демократии, в осуществление русской революцией ее последовательных лозунгов. Если,
в минуты уныния, пошлость либералов и опошление марксизма некоторыми марксистами
кажутся предзнаменованием того, что и революция у нас выйдет пошлая, ублюдочная,
недоконченная, вроде немецкой 1848 года, - то зато жизненность принципов
революционной социал-демократии внушает бодрящую веру, и выступления геройского
рабочего класса поддерживают эту веру. Революция дает прекрасную размежевку
политических направлений, прекрасное доведение до абсурда ошибочных мнений.
Революция в России идет так, что оправдывает до сих пор те надежды на ее полную
победу, которые внушает сложившаяся теперь внешняя и внутренняя ситуация. И при
виде смятения самодержавия, растерянности либералов, при виде бодрой революционной
энергии пролетариата, тянущего за собой крестьянство, - хочется верить, что «пойдет
наш поезд, как не шел немецкий».

Ленин. Письмо Луначарскому (11 октября 1905 г.)


Дорогой Ан. Вас! Статья Ваша берет чрезвычайно интересную тему, крайне свое
временную. Недавно «Leipziger Volkszeitung» в передовой высмеивала земцев за их
сентябрьский съезд, что они «играют в конституцию», корчат из себя уже
парламентариев etc. etc. Ошибка Парвуса и Мартова необходимо требует разбора с
этой стороны. Но у Вас не вышло разбора. По-моему, надо переделать статью в одном из
двух направлений: либо перенести центр тяжести на наших «играющих в
парламентаризм» новоискровцев, показать подробно условное, временное значение
парламентаризма, пошлость «парламентских иллюзий» в эпоху революционной борьбы и
т. д., разъяснив это с азов (для россиян зело полезно!) и привлекши Гильфердинга лишь
для иллюстрации, совсем слегка. Либо взять Гильфердинга за основу и тогда меньше
придется переделать статью, дав ей другое заглавие, но обрисовав яснее самую
постановку вопроса Гильфердингом. Конечно, может быть Вы найдете и другой план
переделки, но, пожалуйста, непременно возьмитесь за нее сразу. Время есть, ибо в этот №
статья не могла бы пойти (московские события + старый материал заполнили все).
Значит, срок ее присылки - вторник 17. X. Убедительно прошу сделать обстоятельную
статейку и прислать к 17. X. Лучше бы в первом направлении переделать, авось
передовая выйдет!
Будь у нас уже парламент, мы обязательно бы поддержали кадетов, Милюкова и К°
contra «Московских Ведомостей». Например, при перебаллотировках etc. Там это ни
капли не нарушило бы самостоятельности классовой партии с.-д. Но в эпоху не
парламента, а революции (у Вас это различие намечено уже в заглавии) поддержка
людей, не способных бороться революционно, есть 1) нарушение самостоятельности
нашей партии. Сделка не может быть ясна и открыта. Это именно «продажа» своих прав
на революцию, как Вы говорите, а не приложение своих прав для поддержки. В
парламенте мы поддерживаем, ни капли не исчезая. Теперь мы исчезаем, обязывая
Милюковых говорить за нас на известных условиях. Затем, главное 2) такая поддержка
есть измена революции. Парламента еще нет, есть только иллюзии у Милюковых. Надо
бороться революционно за парламент, а не парламентски за революцию, бороться
революционно за сильный парламент, а не в бессильном «парламенте» за революцию.
Теперь в России без победы революции все победы в «парламенте» (Государственная
дума или в этом роде) ноль, хуже ноля, ибо засоряет глаза фикцией. Парвус не понял
этого.

74
Кадеты уже стали regierungsfahig 55 (Трубецкие и Мануиловы в роли ректора etc.), уже
влезли на второй этаж свободы собраний (ценой опошления собраний), на этаж
квазипарламентаризма. Им только того и надо, чтобы пролетариат, оставаясь на деле в
подвале, возмнил себя на втором этаже, сфантазировал себя парламентской силой и
пошел на «условия» о «поддержке» и проч. Это - богатая тема! Мы сильны теперь
революционной борьбой народа и слабы в квазипарламентском отношении. Кадеты
наоборот.
Им весь расчет перетянуть нас на квазипарламентаризм. «Искра» дала себя одурачить.
Тут именно уместно обстоятельно разобрать отношение ««парламентаризма» к
революции» (ср. Marx о классовой борьбе во Франции в 1848 году).
Вот эти мысли (я их излагаю, конечно, крайне обще и неточно), у Вас намеченные,
надо развить, разжевать, в рот положить. Россияне страшно нуждаются теперь в
пояснении с азов соотношения между парламентаризмом и революцией. А Мартов и К°
истеричничают, вопя: скорее бы легально! скорей бы открыто! хоть как-нибудь, да
легально! Нам именно теперь нужна выдержка, нужно продолжение революции, борьба с
жалкой полулегальностью. «Искра» не поняла этого. Как все оппортунисты, они не верят
в энергию и упорство революционной борьбы рабочих. Москва - урок им. А тут еще
пошляк Парвус переносит на Россию тактику мелочных сделок!!

Ленин. Между двух битв (1905 г.)


Витте старается подкупить буржуазную интеллигенцию, расширяя избирательные
права по выборам в Думу, давая ценз по образованию, бросая даже жалкий кусочек
рабочим (которые должны насытиться 21-м местом при системе непрямых выборов «от
рабочих»!!!), божась, что только бы собралась Дума, только бы высказалась она или хотя
бы даже меньшинство в ней за всеобщее избирательное право, и поддержка его, Витте,
этому требованию вполне, вполне обеспечена.
Но торг все-таки не приводит еще пока ни к чему. Торгующиеся ведут свои
переговоры помимо тех, кто действительно сражается, и это не может не парализовать
усилий наших «честных маклеров». Либеральная буржуазия сама по себе охотно приняла
бы Государственную думу, - ведь она принимала ее даже в «совещательном виде», ведь
она отвергла активный бойкот уже в сентябре. Но в том-то и суть, что за эти два месяца,
прошедшие с тех пор, революция сделала гигантский шаг вперед, пролетариат дал
серьезное сражение и впервые одержал сразу крупную победу. Государственная дума, эта
презренная и гнусная комедия народного представительства, оказалась похороненной: ее
разбил вдребезги первый удар могучего пролетарского натиска. Революция в несколько
недель разоблачила близорукость тех, кто собирался идти в булыгинскую Думу или
поддерживать идущих в Думу. Тактика активного бойкота получила самое блестящее
подтверждение, которое только может получить тактика политических партий в боевые
моменты: подтверждение делом, проверку ходом событий, признание бесспорным и
неоспоримым фактом того, что вчера казалось недальновидным людям и трусливым
торгашам слишком смелым «прыжком в неизвестное».

55
- способными участвовать в правительстве. Ред.

75
Ленин. Бойкотировать ли государственную Думу? Платформа
«Большинства» (1906 г.)
Партия рабочего класса, Российская социал-демократическая рабочая партия
объединяется. Две половины ее сливаются и готовят объявленный уже объединительный
съезд партии.
Но между обеими половинами партии осталось еще одно разногласие относительно
Государственной думы. Все члены партии должны дать себе ясный отчет в этом вопросе,
чтобы сознательно выбрать делегатов на общий съезд, чтобы решить спор так, как хотят
этого все члены партии, а не только теперешние центральные и местные учреждения ее.
Большевики и меньшевики согласны в том, что теперешняя Дума есть жалкая
подделка народного представительства, что надо бороться против этого обмана,
готовиться к вооруженному восстанию для созыва свободно избранного всем народом
учредительного собрания.
Спор идет только о тактике по отношению к Думе. Меньшевики говорят: партия наша
должна участвовать в выборе уполномоченных и выборщиков. Большевики говорят:
активный бойкот Думы. Мы изложим в этом листке взгляд большевиков, принявших
резолюцию против участия в выборах на недавней конференции представителей 26-ти
организаций РСДРП.
Что означает активный бойкот Думы? Бойкот означает отказ от участия в выборах. Ни
депутатов в Думу, ни выборщиков, ни уполномоченных мы выбирать не хотим.
Активный бойкот означает не простое отстранение от выборов, а широкое использование
избирательных собраний для социал-демократической агитации и организации.
Использовать собрания - значит проникать в них и легально (записываясь в списки
избирателей), и нелегально, излагать на них всю программу и все взгляды социалистов,
показывать всю лживость и поддельность Думы, призывать к борьбе за учредительное
собрание.
Почему отказываемся мы от участия в выборах?
Потому, что, участвуя в выборах, мы невольно поддержим в народе веру в Думу, мы
ослабим этим силу своей борьбы против подделки народного представительства. Дума не
парламент, а уловка самодержавия. Мы должны сорвать эту уловку, отвергая всякое
участие в выборах.
Потому, что, если бы мы признали допустимым участие в выборах, тогда следовало
бы идти до конца, до выбора депутатов в Думу. Буржуазные демократы, например,
Ходский в «Народном Хозяйстве», и советуют нам в этих целях избирательные сделки с
кадетами. Но социал-демократы теперь все, и большевики и меньшевики, отвергают эти
сделки, понимая, что Дума не парламент, а новый полицейский обман.
Потому, что мы не можем теперь извлечь партийной пользы из выборов. Нет свободы
агитации. Партия рабочего класса находится под опалой. Ее представителей арестуют без
суда, ее газеты закрыты, ее собрания запрещены. Партия не может развернуть своего
знамени легально при выборах, не может всенародно выставить своих выборных, не
предавая их полиции. При таком положении дел целям нашей агитации и организации
гораздо лучше служит революционное использование собраний без выборов, чем участие
в собраниях для легальных выборов.
Меньшевики отвергают выборы депутатов в Думу, но хотят выбирать
уполномоченных и выборщиков. Для чего? Для того, чтобы из них создать народную
Думу или свободное, нелегальное представительство, нечто вроде всероссийского Совета
рабочих (и крестьянских вдобавок) депутатов?
Мы возражаем на это: если нужны свободные представители, то к чему считаться с
какой-то Думой при их выборе? К чему давать полиции списки наших уполномоченных?
Да и к чему создавать новые Советы рабочих депутатов по-новому, когда есть еще (напр.,

76
в Питере) старые Советы рабочих депутатов? Это бесполезно, и даже вредно, ибо вызовет
неправильное, мечтательное настроение, будто падающие и разлагающиеся Советы
можно оживить новыми выборами, а не новой подготовкой и расширением восстания.
Для целей же восстания назначать законные выборы в законные сроки прямо смешно.
Меньшевики ссылаются на участие социал-демократов всех стран в парламентах, даже
в худых парламентах. Эта ссылка не верна. В парламенте и мы будем участвовать до
конца. Но меньшевики и сами видят, что Дума не парламент, сами отказываются идти в
нее. Говорят, что рабочая масса устала и хочет отдохнуть на легальных выборах. Но
партия не может и не должна строить своей тактики на временной усталости некоторых
центров. Это значило бы губить партию, ибо усталые рабочие дали бы непартийных
выборных, способных лишь компрометировать партию. Надо упорно и терпеливо вести
свою работу, сберегая силы пролетариата, но не теряя веры, что упадок настроения
временный, что рабочие поднимутся еще сильней, еще смелей, чем в Москве, что они
сметут царскую Думу. Пусть неразвитые, темные люди идут в Думу, - партия не свяжет
своей судьбы с ними. Партия скажет им: ваш собственный житейский опыт подтвердит
наши политические предсказания. Вы увидите на себе, какой обман эта Дума, и вы
вернетесь тогда к партии, увидав правильность ее советов.
Тактика меньшевиков противоречива и непоследовательна (участвовать в выборах, но
не выбирать в Думу). Она не пригодна для массовой партии, ибо вместо простого и
ясного решения даст запутанное и двусмысленное. Она непрактична, ибо если списки
уполномоченных попадут в руки полиции, то партия понесет тяжелый урон. Наконец, эта
тактика не осуществима на деле, ибо выступление меньшевиков с нашей программой на
собраниях неизбежно поведет к тому, что вместо легальных выборов получится
нелегальное использование собраний без выборов. Полицейские условия сведут участие
меньшевиков в собраниях с меньшевистского участия в выборах на большевистское
революционное использование собраний.
Долой Думу! Долой новый полицейский обман! Граждане! Чтите память павших
московских героев новой подготовкой к вооруженному восстанию! Да здравствует
свободно избранное всенародное учредительное собрание!
Таков наш боевой лозунг. И с этим лозунгом мирится только тактика активного
бойкота.

Ленин. Государственная Дума и социал-демократическая тактика


(1906 г.)
Закон 11-го декабря снова поставил на очередь вопрос о нашей тактике по отношению
к Думе. Выбирать или не выбирать в Думу? - об этом оживленно судит и рядит наша
буржуазно-демократическая печать. Об этом высказалась недавно конференция
организаций «большинства» РСДРП. Эта конференция, в которой участвовали
представители 26 организаций, в том числе 14 рабочих, выбранных более чем 4000
организованных членов партии, заменила собой намеченный и объявленный
Центральным Комитетом IV съезд партии. Съезд не мог состояться вследствие
железнодорожной забастовки, московского восстания и различных событий в самых
различных концах России. Но съехавшиеся делегаты организовали конференцию
«большинства», которая обсудила, между прочим, и вопрос о выборах в Думу, решив его
отрицательно, в смысле неучастия в выборах. Вот соответствующая часть резолюции,
принятой конференцией:
«Самодержавное правительство все время после 17-го октября попирало все основные
гражданские свободы, завоеванные пролетариатом. Правительство залило всю страну
кровью, расстреливая из пушек и пулеметов борющихся за свободу рабочих, крестьян,
солдат и матросов! Правительство издевается над общенародным требованием созыва
77
учредительного собрания и законом 11-го декабря пытается снова обмануть пролетариат
и крестьянство и отсрочить свою окончательную гибель.
Закон 11-го декабря фактически исключает из участия в Государственной думе
пролетариат и массу крестьянства и заранее стремится обеспечить при помощи всяких
уловок и полицейских ограничений преобладание в Думе черносотенных элементов
эксплуататорских классов.
Конференция выражает свою уверенность в том, что ответом всего сознательного
пролетариата России на новый царский закон будет решительная борьба против этой, как
и всякой другой, подделки народного представительства.
Конференция полагает, что социал-демократия должна стремиться сорвать эту
полицейскую Думу, отвергая всякое участие в ней».
Далее резолюция рекомендует всем партийным организациям широко использовать
избирательные собрания, но не для того, чтобы производить, подчиняясь полицейским
ограничениям, какие бы то ни было выборы, но чтобы расширить революционную
организацию пролетариата и вести во всех слоях народа агитацию решительной борьбы с
самодержавием, так как только после полной победы над ним возможен созыв
действительно свободно избранных представителей народа.
Правильно ли такое решение вопроса? Чтобы ответить на это, рассмотрим сначала
возможные возражения. За участие в Думе могло говорить теперь то обстоятельство, что
рабочие получили некоторые права по выбору в Думу, а также и то, что свобода агитации
несколько шире, чем в эпоху «первой» булыгинской Думы, обещанной законом 6-го
августа. Эти соображения, в связи с подавлением московского и других восстаний,
вызвавшим необходимость в некотором периоде затишья, скопления и подготовки новых
сил, - естественно склоняли и склоняют «меньшинство» РСДРП к тому, чтобы
высказаться за участие в выборах, по крайней мере, уполномоченных и выборщиков.
Такие социал-демократы думают, что стремиться пройти в Государственную думу мы не
должны, что идти дальше выбора выборщиков не следует, но что воспользоваться для
агитации, организации пролетариата и политического воспитания его предоставленной
возможностью выборов в рабочей курии необходимо.
По поводу этих аргументов мы отметим прежде всего, что они вполне естественно
вытекают из общих основ социал-демократического миросозерцания и социал-
демократической тактики. Мы, представители «большинства», должны признать это,
чтобы не впасть в фракционную крайность, способную повредить безусловно
необходимому делу единства партии. Мы должны непременно заново, деловым образом
обсудить вопрос о тактике. Если события подтвердили правильность нашей тактики
относительно Думы 6-го августа, которая была, действительно, сорвана, была
сбойкотиро-вана, сметена пролетариатом, то отсюда вовсе еще не вытекает само собою,
что и новую Думу удастся сорвать таким же образом. Ситуация теперь не та, и надо
тщательно взвесить доводы за и против участия.
Мы изложили вкратце главные, на наш взгляд, доводы за. Перейдем к доводам против.
Новая Дума является несомненно карикатурой на народное представительство.
Участие наше в выборах даст народным массам извращенное представление о нашей
оценке Думы.
Свободы агитации нет. Собрания разгоняются. Делегаты арестовываются.
Поддавшись на приманку дубасовского «конституционализма», мы своего партийного
знамени перед массами развернуть не сможем, а свои партийные силы ослабим с малой
пользой для дела, ибо «легальное» выступление наших кандидатов даст лишь полиции
готовые списки арестуемых.
В большинстве мест России кипит гражданская война. Затишье может быть здесь
лишь временное. Подготовка вновь и вновь необходима. Нашей партии соединять это с

78
делом выборов по закону 11-го декабря и нецелесообразно, и практически
неосуществимо. Не выйдет у нас выборов «по закону», даже если бы мы захотели, ибо
условия борьбы не допустят этого. Отдельные исключения, конечно, возможны, но ради
них вносить путаницу, дезорганизацию и отсутствие единства в общероссийскую
пролетарскую тактику нерационально.
Выборы в Думу по закону 11-го декабря при господстве Дубасовых и Дурново есть
чистейшая игра в парламентаризм. Пролетариату недостойно участвовать в игре.
Тактика массовой партии пролетариата должна быть проста, ясна, пряма. Выборы же
уполномоченных и выборщиков без выбора депутатов в Думу создают запутанное и
двойственное решение вопроса. С одной стороны, признается легальная форма выборов
по закону. С другой стороны, «срывается» закон, ибо выборы производятся не в целях
осуществления закона, не в целях посылки депутатов в Думу. С одной стороны,
начинается избирательная кампания; с другой стороны, она обрывается в самом важном
(с точки зрения всех выборов) пункте, при определении непосредственного состава
Думы. С одной стороны, рабочие ограничивают свои выборы (уполномоченных и
выборщиков) нелепыми и реакционными рамками закона 11-го декабря. С другой
стороны, на эти рабочие выборы, заведомо неполно и неверно отражающие передовые
стремления пролетариата, возлагается задача осуществлять эти стремления помимо Думы
(в форме какого-либо нелегального представительства или нелегальной Думы или
народной Думы и т. п.). Получается бессмыслица: выборы на основании
несуществующего избирательного права в несуществующий парламент. Советы рабочих
депутатов в Питере и Москве были избраны самими рабочими не по полицейским
«законным формам». И аресты этих Советов дали весьма важный урок рабочим. Эти
аресты показали, как опасно доверять лжеконституционализму, как непрочно
«революционное самоуправление» без победы революционных сил, как недостаточна
временная беспартийная организация, которая может иногда дополнить, но никак не
заменит прочной и длительной боевой партийной организации. Столичные Советы
рабочих депутатов пали потому, что у них не хватило прочной опоры в боевой
организации пролетариата. Если мы заменим эти Советы собраниями выборщиков или
уполномоченных, это будет подставкой опоры словесной вместо опоры боевой, опоры
квазипарламентской вместо опоры революционной. Это будет то же самое, как если бы
мы заменили недостающую пушку нарисованной на картоне пушкой.
Далее, участвуя в выборах, мы ставим пролетариат в ложное отношение к буржуазной
демократии. Эта последняя опять раскалывается. Умеренные либералы (кадеты) горой
стоят за участие. Радикалы тяготеют к бойкоту. Классовая подкладка этого раскола ясна:
правое крыло буржуазии тяготеет к сделке с реакцией посредством Думы. Левое крыло
буржуазии тяготеет к союзу с революцией или, по крайней мере, к поддержке ее
(вспомните присоединение Союза союзов к манифесту Исполнительного комитета
Петербургского Совета рабочих депутатов о финансовом крахе правительства). Тактика
бойкота создает ясное и правильное отношение пролетариата к революционной и
оппортунистической буржуазии. Тактика участия внесла бы страшный хаос, помешав
пролетариату разбирать его ближайших союзников и его врагов.
Наконец, практические цели участия не менее, если не более, осуществимы и
бойкотом. Подсчет сил пролетариата, агитация и организация, обеспечение господства с.-
д. в рабочей курии, все это вполне возможно и при революционном использовании
избирательных собраний вместо участия в них, все это вовсе не требует выбора именно
«уполномоченных» и именно «выборщиков». Все это хуже достигается при отвлечении
сил на эти смехотворные легальные выборы, ибо цели этих выборов мы же сами не
признаем, а оповещать о них полицию вовсе нам не выгодно. На практике почти всегда и
выйдет, наверное, именно революционное использование избирательных собраний, а не
участие в них, ибо рабочие полицейским ограничениям не подчинятся, «посторонних
лиц» (читай с.-д.) не устранят, правил выборов не соблюдут. Сила вещей, сила
революционной ситуации приведет к тому, что из «выборных» собраний выборов не

79
выйдет, а выйдет партийная агитация помимо выборов и вопреки выборам, т. е. выйдет
так называемый «активный бойкот». Как бы мы ни смотрели на вещи, как бы мы ни
толковали своих взглядов, какие бы мы ни выставляли оговорки, во всяком случае,
участие в выборах неизбежно имеет тенденцию порождать мысль о подмене
учредительного собрания Думой, о созыве учредительного собрания через Думу и т. п.
Показывать лживость и фиктивность представительства в Думе, требовать созыва
революционным путем учредительного собрания и в то же время участвовать в Думе -
это тактика, способная в революционный момент лишь сбить с толку пролетариат, лишь
поддержать наименее сознательные элементы рабочей массы и наименее совестливые,
наименее принципиальные элементы из числа вождей этой массы. Мы можем заявить о
полной и полнейшей самостоятельности наших с.-д. кандидатур, о чистой и чистейшей
партийности нашего участия, по политическая обстановка сильнее всех заявлений. На
деле не выйдет, не сможет выйти, сообразно этим заявлениям. На деле получится
неизбежно, вопреки нашей воле, не социал-демократическая и не партийная рабочая
политика при теперешнем участии в теперешней Думе.
Тактика, рекомендованная конференцией «большинства», есть единственно
правильная тактика.
Интересным подтверждением (косвенным) этого вывода является позиция «кадетов».
В своем «предсмертном» номере (от 20-го декабря) «Народная Свобода» рассуждает
следующим образом по поводу всплывшего вновь вопроса, идти ли в Думу. Ближайшая
задача - созыв всенародного учредительного собрания. Газета принимает это положение
за доказанное. Кто и как созовет это учредительное собрание? На это возможен, по
мнению «Народной Свободы», троякий ответ: 1) правительство законное (или de facto
самодержавное); 2) временное революционное правительство; 3) Государственная дума,
как «власть, конкурирующая с властью». Само собою разумеется, что «кадеты»
принимают третий «исход» и именно ради такого исхода настаивают на необходимости
участия в Думе. Первый исход они отвергают, отбрасывая всякие надежды на
правительство. О втором исходе они дают нам следующий, в высшей степени
характерный, образчик рассуждения:
«Можно ли рассчитывать на практическую осуществимость того временного
правительства, о котором еще и теперь - в кровавом угаре подавленного восстания -
продолжают мечтать революционные партии? Скажем прямо: нет, нельзя, - и не потому
нельзя, что вооруженное восстание невозможно: Москва доказала обратное; и даже не
потому, что такое восстание роковым образом будет подавлено вооруженной силой: кто
может предсказывать будущее?
Нельзя рассчитывать на временное правительство потому, что ни при каких условиях -
и даже в случае успешного восстания - оно не будет достаточно прочным и авторитетным
для того, чтобы «собрать рассыпанную храмину» русской земли. Его смоет
контрреволюционная волна, надвигающаяся из общественных глубин.
Русская революция длится не месяцы, а годы; за это время она успела определенно и
резко наметить свой путь; и надо сказать прямо, что этот путь ни к вооруженному
восстанию, ни к временному правительству не ведет. Не станем закрывать глаза перед
действительностью. И либеральная интеллигенция, и крестьянство, и пролетариат -
революционны, но революционная кооперация трех элементов под флагом вооруженного
восстания невозможна. Не будем разбирать, кто прав и кто виноват; факт остается
фактом. Но в таком случае, из каких элементов могло бы возникнуть пресловутое
временное правительство революционных партий? Чем могло бы оно быть? Диктатурой
пролетариата? Но о диктатуре пролетариата в современной России говорить не
приходится...»
Мы нарочно выписали полностью это рассуждение, ибо оно превосходно, и с редкой
для «кадетов» отчетливостью, передает сущность либерально-буржуазной точки зрения.
Ошибки этого рассуждения так наглядны, что на них достаточно кратко указать. Если
теперь доказана возможность вооруженного восстания, и недоказуема наперед его
80
безнадежность в смысле успеха, то что же это за возражение: «смоет контрреволюция»?
Это смешная, по своей слабости, отговорка. Революции без контрреволюции не бывает и
быть не может. Теперь вот и 17-е октября сметено контрреволюционной волной, но разве
это доказывает нежизненность конституционных требований? Вопрос не в том, будет ли
контрреволюция, а в том, кто, в конечном счете, после неизбежно долгих и полных
всяких превратностей судьбы битв, окажется победителем?
«Народная Свобода» понимает, что этот вопрос решается учетом социальных сил. И
она делает учет, признает революционность и пролетариата, и крестьянства, и
либеральной интеллигенции. Но газета «декретирует»: их «кооперация под флагом
вооруженного восстания невозможна». Почему? В этом весь гвоздь вопроса, и отделаться
голословным заявлением тут нельзя. Это факт, который остается фактом, что восстает
пролетариат, восстает и крестьянство, при участии некоторой, по крайней мере, доли
буржуазной интеллигенции. Признав (не требующий теперь ничьего признания) факт
возможности вооруженного восстания, признав, что предсказать безусловный неуспех
всем дальнейшим взрывам нельзя, газета отняла у своих рассуждений всякую почву.
Газета спасает себя только передержкой, отрицая возможность диктатуры пролетариата,
т. е. социалистической диктатуры, тогда как речь должна идти о демократической
диктатуре пролетариата и крестьянства. Сочувствие этим классам и содействие им
известной доли мелкой буржуазии вообще и буржуазной интеллигенции в частности
обеспечено; остается вопрос о степени организованности и боевой способности. Это
очень большой и серьезный вопрос, конечно, но решать его сплеча отрицательно могут
только люди, желающие явно увильнуть от решения.
Позиция либеральных помещиков ясна. Они хотят участия в Думе именно потому, что
не хотят участия в революционной борьбе. Они хотят созыва Думы именно потому, что
не хотят революционного созыва учредительного собрания. Они хотят Думы именно
потому, что они хотят сделки. Различное отношение к Думе либералов и социал-
демократов совершенно отчетливо отражает, таким образом, различие классовой позиции
буржуазии и пролетариата. А до какой степени безнадежны воздыхания о сделке и о
Думе в эпоху обостренной гражданской войны, это видно, между прочим, из закрытия
«кадетских» газет и жалкого существования всей легальной либеральной печати вообще.
Вся эта печать ежедневно приводит груды фактов, показывающих полную поддельность
представительства в Думе, полную невозможность сколько-нибудь свободной агитации,
сколько-нибудь правильных выборов. Действительность революционной и
контрреволюционной ситуации лучше всяких доводов опровергает мечтания об участии в
Думе в целях борьбы, лучше всяких аргументов подтверждает правильность тактики
активного бойкота.
В заключение еще пару слов о том, как должны поставить мы теперь нашу
внутрипартийную агитацию за активный бойкот Думы в связи с происходящим слиянием
фракций и полным объединением РСДРП.
Слияние необходимо. Слияние надо поддерживать. В интересах слияния надо вести
борьбу с меньшевиками из-за тактики в рамках товарищества, стараясь переубедить всех
членов партии, сводя полемику к деловому изложению доводов за и против, к выяснению
позиции пролетариата и его классовых задач. Но слияние нисколько не обязывает нас
затушевывать тактические разногласия или излагать свою тактику непоследовательно и
не в чистом виде. Ничего подобного. Идейную борьбу за тактику, признаваемую нами
правильной, необходимо вести открыто, прямо и решительно до конца, т. е. до
объединительного съезда партии. В единой партии тактика, определяющая
непосредственные действия партии, должна быть одна. Такой единой тактикой должна
стать тактика большинства членов партии: когда большинство вполне определилось,
меньшинство обязано подчиниться ему в своем политическом поведении, сохраняя право
критики и агитации за разрешение вопроса на новом съезде.
При настоящем положении нашей партии обе фракции согласились о созыве
объединительного съезда, обе согласились подчиниться его решениям. Объединительный

81
съезд и установит единую тактику партии. Наша задача - ускорить всеми средствами
созыв этого съезда и добиваться самым энергичным образом того, чтобы все члены
партии составили себе ясное понятие и представление о различии тактик насчет участия в
Думе, чтобы все члены партии с полным знанием дела, вполне взвесив доводы той и
другой стороны, сделали сознательно, а не случайно свой выбор делегатов на общий
съезд, который объединит всю партию и объединит нашу тактику.

Ленин. Современное положение России и тактика рабочей партии


(1906 г.)
Российская социал-демократическая партия переживает очень трудный момент.
Военное положение, расстрелы и экзекуции, переполненные тюрьмы, измученный
голодом пролетариат, организационный хаос, усиленный разрушением многих
нелегальных опорных пунктов и отсутствием легальных, наконец, споры о тактике,
совпавшие с трудным делом восстановления единства партии, - все это неминуемо
вызывает известный разброд партийных сил.
Формальным средством выхода из этого разброда является созыв объединительного
партийного съезда, и с этим созывом все работники партии должны, по нашему
глубокому убеждению, спешить всеми силами. Но, пока идет работа созыва съезда,
необходимо поставить перед всеми и чрезвычайно серьезно обсудить крайне важный
вопрос о более глубоких причинах разброда. Вопрос о бойкоте Государственной думы
есть, в сущности, лишь маленькая частичка большого вопроса о пересмотре всей тактики
партии. А этот последний вопрос, в свою очередь, есть лишь маленькая частичка
большого вопроса о современном положении России и о значении настоящего момента в
истории русской революции.
Намечаются две тактические линии в связи с двумя оценками этого момента. Одни
(см., напр., статью Ленина в «Молодой России») считают подавление московского и
других восстаний лишь подготовкой почвы и условий для новой, более решительной
вооруженной борьбы. Значение момента усматривается в разрушении конституционных
иллюзий. Два великие месяца революции (ноябрь и декабрь) рассматриваются как период
перерастания мирной всеобщей стачки в всенародное вооруженное восстание.
Возможность его доказана, движение поднято на высшую ступень, практический опыт,
необходимый для успеха будущего восстания, накоплен широкими массами, мирные
забастовки исчерпали себя. Надо собрать тщательнее этот опыт, дать пролетариату
собраться с силами, отбросить решительно всякие конституционные иллюзии и всякую
мысль об участии в Думе, готовить упорнее и терпеливее новое восстание, укреплять
связи с организациями крестьянства, которое, вероятно, поднимется еще сильнее к весне.

***

Экономический кризис, финансовое расстройство скорее ширятся и углубляются, чем


сглаживаются. Вероятность нового взрыва уже теперь, когда не кончилось еще
подавление первого восстания, признают даже органы «правопорядочной» буржуазии,
безусловно враждебной восстанию 56. Комедиантский характер Думы вырисовывается все

56
Вот, напр., что пишет консервативно-буржуазное «Слово» (№ 364 от 25-го января): «Среди
самых убежденных сторонников центра все чаще слышатся голоса, правда, еще робкие и
неуверенные, что без нового взрыва, подготовленного революционными партиями, реформа в
необходимой полноте и целостности осуществлена не будет... Надежды на проведение реформы
сверху мирным путем теперь уже почти не остается».

82
яснее, и безнадежность попытки партийного участия в выборах становится все
несомненнее.
Это будет близорукостью, это будет раболепством перед ситуацией данного момента,
если мы при таких условиях снимем с очереди вопрос о восстании. Посмотрите, в какое
противоречие впадает Плеханов, когда горячо советует провести в жизнь резолюции об
агитации в крестьянстве за отобрание земли и в то же время задается целью не
отталкивать от нас оппозиционных партий бестактными выходками, мечтает о
постановке «ребром» вопроса о земле при выборной агитации в деревне. Можно с
уверенностью сказать, что либералы-помещики простят вам миллионы «бестактностей»,
но не простят призывов к отобранию земли. Недаром даже кадеты говорят, что и они
стоят за подавление крестьянских восстаний силой войска, только бы распоряжались
войсками они, а не бюрократия (см. статью кн. Долгорукова в «Праве»). Можно с
уверенностью сказать, что именно в выборной-то агитации и не встанет никогда вопрос о
земле «ребром», как встал он, как встает он и будет вставать помимо Думы и помимо
производимых при участии полиции выборов.
Мы всецело стали за лозунг отобрания земли. Но отобрание земли лишь пустой звук,
если оно не означает победы вооруженного восстания, ибо против крестьян стоит теперь
не только войско, но и отряды добровольцев, нанимаемые помещиками.

Ленин. Петербургская общегородская конференция РСДРП (II) (1906 г.)


1
ВЫСТУПЛЕНИЯ В ЗАЩИТУ РЕЗОЛЮЦИИ О ТАКТИКЕ БОЙКОТА

Резолюция длинна, - «лития», как говорит т. Дан, - это верно, но этот недостаток
искупается достоинством - в резолюции рассмотрены все доводы, без чего объяснение
тактики не продумано, не верно. Для массы нужна краткость, но эта резолюция для
организаций, а не для масс. Дискуссий не было по всем пунктам, но они все были
затронуты. Должна быть развита вся совокупность взглядов, которые проводятся в
политической агитации. Ни о каком подавлении меньшинства большинством и речи быть
не может, хотя, правда, положение пораженной части не из красивых. Как выход можно
предложить разделение работы: вы критикуете Думу, а мы будем развивать тактику.
Навязывать т. Дану защиту пунктов, с которыми он не согласен, никто не хочет.
Обвинение в фракционности и полемике - голословно.
И в короткой резолюции (Мартова) есть полемика, но за что же вы, предлагая нам
принять ее, хотите нас сделать смешными. В проекте длинной резолюции как будто есть
мотивы, которые не обсуждались пролетариатом. Но чучело растеряевцев осмеивало
самую идею представительства, и наверное у них была при этом мысль и о крестьянстве.

2
ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ПОПРАВОК К ПУНКТАМ 2, 3 и 6 ПРОЕКТА
РЕЗОЛЮЦИИ

1
Правительство уже обеспечивает, но революция разрушит это обеспечение.
Обеспечивает, но не обеспечило.

83
2
Вы ослабляете резолюцию, правительство не только мешает выбирать, оно еще и
земских начальников в качестве выборных сажает.
3
Поправка т. Дана не точна. «Союз 17 октября» - оппозиция, однако его не преследуют.
Мы должны заступиться за кадетов, если их преследуют, хотя бы их преследовали и ни за
что.
4
«Зубатовщина» - не только полицейская форма уловления неблагонадежных, она
учитывает рабочее движение, это организация рабочего класса. «Зубатовщина» - это
истинно русское изобретение. И оно применяется и теперь. Дума - это полицейская игра,
но в ней нет и тени конституции. Вообще здесь слово «зубатовщина» употреблено как
сравнение, и потому оно не полно как определение. Наконец, мы же говорим, что это
«новая» форма всероссийской, государственной «зубатовщины». И наша тактика здесь та
же, что и всегда по отношению к «зубатовщине». Мы ходили и на зубатовские собрания,
но членами их никогда не были.

3
ВЫСТУПЛЕНИЯ ПРИ ОБСУЖДЕНИИ ПУНКТОВ 7 и 8 ПРОЕКТА РЕЗОЛЮЦИИ

1
Заявление т. Дана о фактической неверности для меня большая новость. До сих пор
нигде не было официально заявлено о допустимости «участия в Думе». Ни Парвус, ни
Плеханов даже этого до сих пор не говорили. Затем, не считаться с тем, что сознательная
часть пролетариата смотрит на вопрос так, а не иначе, для нас было бы узко, и мы его
учитываем, это факт не случайный. Я готов внести поправку: «подавляющее
большинство» вместо: «все».
2
Официальное заявление т. Дана для меня особенно ценно, такое заявление я вообще
слышу впервые. Остается только пожелать, чтобы оно появилось в печати, так как до сих
пор в печати ничего подобного не было. Меньшевики всегда даже протестовали, если им
приписывали такое мнение. Листок Объединенного ЦК утверждает, что обе части партии
согласны с тем, что в Думу идти нельзя. Это документ, и в этом пункте нашей резолюции
ничто ему не противоречит. Относительно Плеханова замечание Дана неверно. Он просто
сказал: «я против бойкота», и на самом интересном месте поставил точку. Мы достаточно
осведомлены, и ссылка на Полтаву не поколебала нашего мнения о взгляде большинства
пролетариата на вопрос об участии в Думе. Солидарность должна быть подчеркнута.
3
Дан думает, что коли Дума соберется, то это уже и будет 1849 год. Неправда. Дума -
это соединенный ландтаг 1847 года, и в соединенный ландтаг 1847 года мы не пойдем. Я
считаю необходимым принять указания Луначарского к сведению. Считаю нужным
ответить на три вопроса: 1) верен ли факт, что большинство право? - верен; нас никто не
опроверг, все, что говорилось - голословно и не может служить достаточным основанием
для того, чтобы указание на факт было вычеркнуто; 2) считаться ли с этим фактом? -
считаться необходимо; 3) как относится к вопросу, затрагиваемому этим пунктом
мотивировки, редакция Центрального Органа? - Я утверждаю, что она признавала
участие в Думе невозможным. Я не думал, что это так заденет товарищей меньшевиков,
до сих пор никто никогда и нигде не говорил ничего подобного тому, что сказал т. Дан.
Тов. Дан колеблется, и я очень не рад этому.
84
4
Говорят, что все последующее наполнено полемикой. Неправда, такие цели мы не
стали бы преследовать. Почему нельзя идти в Думу? Потому что народ может подумать о
том, что стоит выбирать независимо от того, что товарищи меньшевики думают о народе.
Мы не ругаемся, мы разбираем довод. Мы считаем необходимым посылать только
чучела.

4
ВЫСТУПЛЕНИЕ В СВЯЗИ С ГОЛОСОВАНИЕМ ПУНКТА 8 ПРОЕКТА РЕЗОЛЮЦИИ

О принципиальном взгляде на это голосование я вношу резолюцию (Ленин читает


резолюцию).
Конференция считает необходимым подробно мотивировать решение петербургской
с.-д. организации о нецелесообразности участия в выборах, отнюдь не для полемики с
товарищами бывшими меньшевиками и не набрасывания на них тени, как социал-
демократов, а в целях точного и официального изложения мнения большинства
организации о характере и значении полного бойкота.

Ленин. Ко всем рабочим и работницам города Петербурга и


окрестностей (1906 г.)
Товарищи рабочие! Организованные социал-демократические рабочие всей
петербургской и окружной организации РСДРП вынесли свое окончательное и
обязательное для комитета партии и всех местных организаций ее решение по вопросу о
выборах в Государственную думу. Несмотря на все полицейские препятствия и ловушки
рабочие сумели устроить 120 кружковых собраний с подробным обсуждением вопроса,
при участии представителей обеих тактик, наметившихся в нашей партии. Свыше 2000
рабочих и интеллигентов, принадлежащих к нашей партии, голосовали вопрос и
большинством 1168 голосов против 926 (при 2094 голосовавших) высказались за полный
бойкот не только Думы, но и всяких выборов в нее. Конференция представителей,
выбранных по всем районам (от каждых 30 голосовавших членов партии по одному
делегату), обсудила еще раз вопрос и 36 голосами против 29 (при 65 участниках с
решающим голосом) вынесла окончательное решение за тактику активного бойкота.
Итак, петербургский социал-демократический пролетариат сказал свое слово. Теперь
все силы партийной организации, все усилия передовых рабочих, сочувствующих
социал-демократии и желающих считаться с ее решением, должны быть направлены на
то, чтобы ознакомить самые широкие слои рабочего класса и всего населения с решением
социал-демократии, чтобы распространить в массах правильное понимание тех целей,
которые ставит себе сознательный пролетариат, и тех средств, которые он выбирает для
достижения своих целей.
Почему петербургские социал-демократы объявили полный бойкот Думы, полный
отказ от участия во всяких выборах?
Потому, что Государственная дума есть фальшивая Дума. Это - подделка народного
представительства. Это - не народная, а полицейская и помещичья Дума. Выборы
назначены не поровну от всех, а подстроены так, чтобы помещики и крупные
капиталисты имели полный перевес над рабочими и крестьянами. Из всего рабочего
класса три четверти совсем лишены права выборов, а остальную четверть приглашают
выбирать с просевкой депутатов через три сита, чтобы сначала выбирали
уполномоченных, а уполномоченные выборщиков, а выборщики (числом всего 24)

85
должны вместе с помещиками и капиталистами (числом более ста) выбирать членов
Думы.
Еще грубее издевается правительство над крестьянами. Депутатов от крестьян
просеивают через четыре сита: сначала выбирают десятидворных по волостям (да и то
крестьянская беднота, не имеющая домов и земли, исключена из этих выборов); потом
десятидворные выбирают уполномоченных; уполномоченные выбирают выборщиков;
выборщики выбирают членов Думы и притом так, что из всего числа выборщиков по
губерниям крестьяне большей частью остаются в меньшинстве.
Для чего устроена эта просевка через три и четыре сита? Для того, чтобы рабочие и
крестьяне не могли провести в Думу своих настоящих выборных. Для того, чтобы не
могли попасть в Думу люди, стоящие за рабочих и крестьян. Для того, чтобы народными
представителями могла назвать себя кучка черносотенных помещиков и капиталистов,
грабящих при помощи полиции весь рабочий народ.
Рабочие и крестьяне! Не верьте полицейской и помещичьей Думе. Не народных
представителей созывают туда, а врагов народа для лучшего сговора против рабочих и
против крестьян. Посмотрите вокруг себя: разве могут рабочие и крестьяне свободно
выбирать своих настоящих представителей, депутатов в Думу? Разве не хватает
полицейское правительство без суда и следствия лучших рабочих и лучших крестьян?
Расстрелы и экзекуции крестьян, боровшихся за народное дело, идут по всей России. Вся
Россия отдана на поток и разграбление шайке прогоревших дворянчиков в военных
мундирах. Все обещания свободы, которые мы слышали от правительства, растоптаны
ногами насильников. Все тюрьмы переполнены борцами за свободу народа.
Правительство хочет обмануть народ, созвав фальшивую Думу. Правительство хочет
при помощи помещичьей Думы занять еще денег на угнетение народа, на войну против
собственного народа, против крестьян и рабочих. Правительство хочет заманить нас в
полицейскую ловушку, чтобы мы согласились участвовать в этом обмане, который
называется выборами в Думу.
Сознательные рабочие не идут в эту полицейскую ловушку. Без всяких выборов мы
прямо должны заявить правительству и всему народу, что мы не участвуем в комедии.
Мы не допустим обмана. Мы разоблачим перед всеми полицейскую ложь. Мы
предостерегаем тех рабочих и тех крестьян, которые не разгадали еще обмана и ждут
добра народу от Думы: если они попробуют все-таки участвовать в выборах, они увидят,
что не рабочие и крестьянские депутаты, а капиталисты и помещики, угодные полиции,
попадают в Думу. Мы зовем всех рабочих и всех крестьян, всех честных людей на борьбу
против полицейского обмана.
Мы боремся по-прежнему за настоящее собрание настоящих народных
представителей. Такое собрание должно быть выбрано свободно, всеми поровну, без
всякой привилегии помещикам и богатым людям, без всякой помехи со стороны
начальства и полиции. Только свободно избранное всенародное учредительное собрание
может быть настоящей, а не фальшивой Думой. Только такое собрание может завести
лучшие порядки на Руси, дать облегчение жизни рабочим, дать землю крестьянам, дать
волю всему народу.
17 октября рабочие своей борьбой вырвали у правительства обещание свободы.
Правительство нарушило все свои обещания. Рабочие будут бороться теперь еще
дружнее, еще упорнее за свободу народа. Рабочие не падают духом от временных
поражений. Рабочие знают, что борьба за свободу трудна и тяжела, но дело свободы есть
дело всего народа. Дело свободы победит, борьба разгорится еще шире. Рабочие
оправятся от нанесенных им поражений. Они сплотятся дружнее и теснее против
правительства. Они скопят новые силы. Они разъяснят еще более широким массам
крестьян все обманы правительства и необходимость борьбы с ним. Рабочие поднимутся
вместе с крестьянами и свергнут правительство полицейских насильников, которые
надругаются над народом.

86
Ленин. Резолюция петербургской организации РСДРП о тактике
бойкота (1906 г.)
Принимая во внимание, что:
1) Государственная дума, созываемая на основании законов 6 августа - 11 декабря,
является самой грубой подделкой народного представительства, ибо огромное
большинство пролетариата и крестьянства фактически устранено от участия в Думе,
благодаря не всеобщему избирательному праву и просеиванию выборщиков от рабочих и
крестьян через три и четыре сита;
2) путем искусственного подбора состава выборщиков и создания ряда привилегий в
пользу богатых помещиков и крупных капиталистов правительство старается обеспечить
полное преобладание в Думе представителей не только эксплуататорских классов, а
именно черносотенных элементов этих классов;
3) правительство самым бесстыдным образом подтасовывает даже такие узкие
сословно-ограниченные выборы, не допуская никакой свободы агитации, вводя всюду
военное положение и полный произвол полиции, преследуя вопреки всяким законам и
без всякого суда не только представителей революционных и социалистических партий,
но даже партии монархической либеральной буржуазии (конституционалистов-
демократов и др.);
4) правительство отменяет теперь даже свой закон о единовременности выборов,
чтобы искусственно назначить в разных местностях самые удобные для него моменты и
прогнать самые выборы с такой быстротой, при которой невозможно бы было никакое
общение выбранных с населением;
5) самодержавное правительство рассчитывает посредством созыва Думы повлиять на
русское и, особенно, заграничное общественное мнение в целях отсрочки своей
неминуемой гибели и получения новых миллионных займов для подавления революции и
дальнейшего угнетения народа;
6) закон 20 февраля», превращающий Государственный совет в верхнюю палату, еще
более ухудшает положение о Думе, стараясь окончательно свести ее на роль бессильного
совещательного придатка к самодержавной бюрократии;
7) участие в подобной Думе при таких политических условиях признается
невозможным подавляющим большинством социал-демократических партий и
организаций всех наций в стране;
8) участие социал-демократов в выборах в Государственную думу на той или иной
стадии способно поддержать в народе неправильное представление насчет возможности
сколько-нибудь правильных выборов для партий, отстаивающих интересы широких масс
народа;
9) участие в выборах способно перенести центр тяжести внимания пролетариата от
идущих помимо Думы революционных движений рабочих, крестьян, солдат и т. д. на
частичку псевдолегальной, лжеконституционной выборной кампании и еще более
понизить пониженное временно настроение рабочего класса, создавая впечатление, будто
революционный период борьбы закончен, вопрос о восстании снят с очереди, и партия
становится на конституционный путь;
10) выборы в Государственную думу предполагают такие условия, которые требуют
от партии сохранения легальности и спокойствия, и наше участие в этих выборах, таким
образом, вредно отзовется на насущной революционной задаче - усилении активных
действий против правительства именно во время выборов и созыва Думы;

87
11) партия социал-демократов не может, в целях практического воспитания наименее
развитых масс, идти с ними на выборы, ибо такие малоразвитые массы хотят идти до
самой Думы и идти путем законным, а партия, не подчиняясь законам, вызвала бы лишь
естественное недоверие таких масс и помешала бы им искренне и последовательно
воспринять уроки думской кампании;
12) уполномоченные и выборщики от рабочих, ввиду искусственно подобранного
полицейским путем состава их избирателей, ввиду краткосрочности и узкого характера
их полномочий, ввиду указанной выше обстановки выборов, не могут ничего дать для
действительно революционной организации широких слоев рабочего класса;
13) путем ухода с губернских избирательных собраний той части выборщиков,
которую, в лучшем случае, могла бы увлечь за собою социал-демократия, сорвать Думы
нельзя;
14) сознательные представители пролетариата наиболее угнетенных национальностей
России (социал-демократия польская, еврейская, латышская, литовская) решительно
отвергают всякое участие в комедиантских выборах и со всей энергией борются против
их устроителей;
15) общественное мнение всех боевых элементов буржуазной демократии и
крестьянства (Крестьянский союз, учительский союз, Союз союзов, партия социалистов-
революционеров, польская партия социалистическая, польская прогрессивная партия и т.
д.) отвергает и Думу и выборы в нее.
Принимая все это во внимание, мы, собрание представителей петербургских рабочих,
принадлежащих к РСДРП, признаем необходимым:
1) отказаться безусловно от всякого участия в Государственной думе;
2) отказаться безусловно от всяких выборов в Государственную думу на какой бы то
ни было стадии;
3) развить возможно более широкую агитацию в народе, разъясняя подлинный
характер Думы, рассеивая обман, в который вводят общественное мнение России и
Европы, и показывая неизбежность разочарования той части крестьян, которая ждет
добра от Думы;
4) использовать всячески, легально и нелегально, всякие связанные с выборами
собрания для изложения взглядов социал-демократов вообще, для критики Думы в
частности, для призыва к борьбе за революционный созыв всенародного учредительного
собрания в особенности;
5) противопоставляя борьбе посредством Думы революционные методы борьбы за
свободу, обратить усиленное внимание при этой агитации на ознакомление рабочих и
всего народа с опытом декабрьского восстания, знаменующего начало высшей стадии
революционной борьбы за действительную народную свободу;
6) обратить усиленное внимание при этой агитации по поводу Думы на глубокий
экономический и финансовый кризис, на крайнее усиление эксплуатации рабочих
реакционными капиталистами, на обострение безработицы в городах и голода в деревне,
на предстоящее весною крестьянское движение, на факты брожения в войсках, как на
обстоятельства, делающие чрезвычайно вероятным в недалеком будущем новый
народный взрыв, который сметет Государственную думу либо до ее созыва, либо после
него, когда население окончательно разочаруется в ней;
7) использовать эту агитацию, между прочим, и для того, чтобы клеймить тех
трусливых представителей либерально-монархической буржуазии (вроде к.-д.), которые
развращают гражданское самосознание населения, проповедуя конституционные
иллюзии в момент обостренной гражданской войны, рекомендуя Думу и участие в ней,
отрицая применение насилия в защиту свободы и прав громадного большинства народа в

88
такое время, когда лишь диким насилием держатся вооруженные шайки, называющие
себя правительством.

Ленин. Русская революция и задачи пролетариата (1906 г.)


Выборы на съезд должны происходить на основании полного выяснения тактических
платформ. И, в сущности, тот или иной последовательный и цельный ответ на
поставленный вопрос предрешает все частности социал-демократической тактической
платформы.
Или - или.
Или мы признаем, что в настоящее время «о действительной революции не может
быть и речи». Тогда мы должны прямо и самым решительным образом во всеуслышание
заявить это, чтобы не вводить в заблуждение ни самих себя, ни пролетариат, ни народ.
Тогда мы должны безусловно отвергнуть, как непосредственную задачу пролетариата,
доведение до конца демократической революции. Тогда мы обязаны совершенно снять с
очереди вопрос о восстании, прекратить всякие работы по вооружению и организации
боевых дружин, ибо играть в восстание недостойно рабочей партии. Тогда мы должны
признать исчерпанными силы революционной демократии и поставить своей
непосредственной задачей поддержку тех или иных слоев либеральной демократии, как
реальной оппозиционной силы при конституционном режиме. Тогда мы должны
рассматривать Государственную думу как парламент, хотя бы и худой, участвовать не
только в выборах, но и в самой Думе. Тогда мы должны на первый план выдвинуть
легализацию партии, соответственное изменение партийной программы, приспособление
к «законным» рамкам всей работы или, по крайней мере, отведение нелегальной работе
минимального и подчиненного места. Тогда задачу организации профессиональных
союзов мы можем признать такой же первостепенной партийной задачей, какой было в
предыдущий исторический период вооруженное восстание. Тогда мы должны также
снять с очереди и революционные лозунги крестьянского движения (вроде конфискации
помещичьих земель), ибо такие лозунги суть практически лозунги восстания, а звать к
восстанию, не готовясь к нему серьезно военным образом, не веря в него, было бы
недостойной игрой в восстание. Тогда мы должны выбросить за борт всякие разговоры не
только о временном революционном правительстве, но и о так наз. «революционном
самоуправлении», ибо опыт показал, что учреждения, правильно или неправильно
обозначаемые этим термином, фактически превращаются силою вещей в органы
восстания, в зародыши революционного правительства.
Или мы признаем, что в настоящее время о действительной революции может и
должна быть речь. Мы признаем новые и высшие формы непосредственно-
революционной борьбы неизбежными или, по крайней мере, наиболее вероятными. Тогда
главной политической задачей пролетариата, нервом всей его работы, душой всей его
организационной классовой деятельности должно быть доведение до конца
демократической революции. Всякие отговорки от этой задачи были бы тогда лишь
принижением понятия классовой борьбы до брентановского толкования ее, были бы
превращением пролетариата в прихвостня либеральной монархической буржуазии. Тогда
самой насущной и центральной политической задачей партии является подготовка сил и
организация пролетариата к вооруженному восстанию, как высшей, достигнутой
движением, формы борьбы. Тогда обязательно критически изучить в самых
непосредственных практических целях весь опыт декабрьского восстания. Тогда надо
удесятерить усилия по организации боевых дружин и вооружению их. Тогда надо
готовиться к восстанию и посредством партизанских боевых выступлений, ибо смешно
было бы «готовить» посредством одних только записей и регистрации. Тогда надо
считать гражданскую войну объявленной и продолжающейся, причем вся деятельность
партии должна быть подчинена принципу: «коль война, так по-военному». Тогда

89
воспитание кадров пролетариата для наступательных военных действий безусловно
необходимо. Тогда бросание революционных лозунгов в крестьянскую массу логично и
последовательно. Задача боевых соглашений с революционной и только революционной
демократией выдвигается на первый план: основой деления буржуазной демократии
берется именно вопрос о восстании. Кто за восстание, с теми пролетариат «вместе бьет»,
хотя и «врозь идет»; кто против восстания, с теми мы боремся беспощадно, или
отталкиваем от себя, как презренных лицемеров и иезуитов (кадеты). Во всей агитации
мы выдвигаем тогда в первую голову критику и разоблачение конституционных иллюзий
с точки зрения открытой гражданской войны, выдвигаем обстоятельства и условия,
неуклонно подготовляющие стихийные революционные взрывы. Думу мы признаем
тогда не парламентом, а полицейской канцелярией, и отвергаем какое бы то ни было
участие в комедиантских выборах, как развращающее и дезорганизующее пролетариат. В
основу организации партии рабочего класса мы ставим тогда (как Маркс ставил в 1849
году) «сильную тайную организацию», которая должна иметь особый аппарат «открытых
выступлений», просовывать особые щупаль-цы во все легальные общества и учреждения,
начиная с профессиональных рабочих союзов и кончая подзаконной печатью. Коротко
говоря: либо мы должны признать демократическую революцию оконченной, снять с
очереди вопрос о восстании и стать на «конституционный» путь.
Либо мы признаем демократическую революцию продолжающейся, ставим на первый
план задачу завершения ее, развиваем и применяем на деле лозунг восстания,
провозглашаем гражданскую войну и клеймим беспощадно всякие конституционные
иллюзии.
Нам вряд ли есть надобность заявлять читателям, что мы высказываемся решительно
за последнее решение вопроса, стоящего перед нашей партией. Прилагаемая тактическая
платформа должна резюмировать и систематически изложить наши взгляды, которые мы
будем проводить на съезде и в течение всей работы по подготовке съезда. Платформа эта
должна быть рассматриваема не как нечто законченное, а как конспект выяснения
тактических вопросов и первый набросок тех резолюций и постановлений, которые мы
будем отстаивать на партийном съезде. Платформа эта обсуждалась на частных
собраниях единомышленников из бывших «большевиков» (в том числе редакторы и
сотрудники «Пролетария») и является плодом коллективной работы.

Ленин. Тактическая программа к объединительному съезду (1906 г.)


Принимая во внимание:
1) что Государственная дума является грубой подделкой народного
представительства, так как:
а) избирательное право не всеобщее, не равное, многостепенное, масса рабочих и
крестьян фактически исключена из участия в Государственной думе, и соотношение
числа выборщиков от разных групп населения приноровлено к полицейским видам;
б) по объему своих прав и по отношению к Государственному совету Дума является
бессильным придатком самодержавной бюрократии;
в) обстановка выборов совершенно исключает возможность действительного
выражения народом своей воли вследствие отсутствия свободы агитации, вследствие
военной репрессии, массовых казней, арестов, полицейского и административного
произвола;
г) единственной целью созыва такой Государственной думы является для
правительства обман народа, укрепление самодержавия, облегчение для него новых
финансовых мошенничеств и сделка с реакционными элементами эксплуататорских
классов, которым обеспечивается преобладание в Государственной думе;

90
2) что участие в выборах в Государственную думу, не давая ничего для развития
классового самосознания пролетариата, для укрепления и расширения его классовой
организации и боевой готовности, способно скорее дезорганизовать и развратить
пролетариат, так как:
а) участие социал-демократии в выборах неизбежно поддерживало бы в народе
конституционные иллюзии, веру в то, что выборы могут дать сколько-нибудь правильное
выражение воли народа и представление того, будто партия становится на
лжеконституционный путь;
б) коллегии уполномоченных от рабочих и выборщиков, ввиду их малого числа и
ввиду краткосрочности и специальности их функций, не могут ничего дать для
действительно революционной организации пролетариата;
в) участие в выборах переносит центр тяжести внимания пролетариата с
революционного движения, идущего помимо Думы, на правительственную комедию,
переносит центр тяжести широкой агитации в массах на мелкие кружки выборщиков;
г) наше участие в выборах не может помочь социал-демократическому воспитанию
наиболее темных слоев массы, идущих в Думу, притом исключительно законным путем,
на который не может стать теперь РСДРП;
д) уход части выборщиков с губернских избирательных собраний не мог бы ни
сорвать Думы, ни вызвать широкого народного движения;
3) что участие в выборах при данном политическом положении заставит социал-
демократов либо устраниться, не принося никакой пользы движению, либо фактически
опуститься до роли безгласных пособников к.-д.;
Мы признаем и предлагаем съезду признать:
1) что РСДРП должна решительно отказаться от участия в Государственной думе;
2) что РСДРП должна решительно отказаться от участия в выборах в
Государственную думу на какой бы то ни было стадии;
3) что РСДРП должна самым энергичным образом использовать все и всяческие,
связанные с выборами, собрания для изложения взглядов с.-д. вообще, для беспощадной
критики Государственной думы в частности, для призыва к борьбе за революционный
созыв всенародного учредительного собрания в особенности;
4) что РСДРП должна использовать также агитацию по поводу Думы для
ознакомления возможно более широких масс народа со всеми тактическими взглядами
партии на весь переживаемый революционный момент и все вытекающие из него задачи.

Ленин. Победа кадетов и задачи рабочей партии (1906 г.)


При первом соприкосновении с действительностью меньшевистская «тактика»
разлетелась в пух и прах, - это и не удивительно, ибо состояла эта «тактика» (участия в
выборах не для выборов) в одних хороших словах и хороших намерениях. Намерения
остались намерениями, слова остались словами, а на деле вышло то, что диктовалось
неумолимой логикой объективной политической ситуации: либо выбирать для
поддержки кадетов, либо играть в выборы. События буквально подтвердили,
следовательно, то, что я писал в своей статейке: «Государственная дума и с.-д. тактика»:
«Мы можем заявить о полной и полнейшей самостоятельности наших с.-д. кандидатур, о
чистой и чистейшей партийности нашего участия, но политическая обстановка сильнее
всех заявлений. На деле не выйдет, не сможет выйти сообразно этим заявлениям. На деле
получится неизбежно, вопреки нашей воле, не социал-демократическая и не партийная
рабочая политика при теперешнем участии в теперешней Думе» (стр. 5).

91
Пусть попробуют меньшевики или плехановцы опровергнуть этот вывод, - только не
словами, а делами, фактами. У нас ведь теперь в партии каждая местная организация
автономна в своей тактике. Отчего же не вышло нигде в России путной и толковой
меньшевистской тактики? Отчего московская группа РСДРП, меньшевистская и не
слитая с большевистским комитетом, не подготовила «плехановской» или своей
собственной выборной кампании к тем выборам, которые произойдут в Москве
послезавтра, в воскресенье, 26 марта? Конечно, не от нежелания. Я уверен, что и не от
неуменья. Оттого, что объективная политическая ситуация предписывала либо бойкот,
либо поддержку кадетов.

***

И здесь мы подошли к центральному пункту вопроса. Особенности современного


момента русской революции именно таковы, что объективные условия выдвигают на
авансцену решительную, внепарламентскую борьбу за парламентаризм, а потому нет
ничего вреднее и опаснее в такой момент, как конституционные иллюзии и игра в
парламентаризм. Партии «парламентской» оппозиции в такой момент могут быть опаснее
и вреднее, чем партии откровенно и вполне реакционные: это положение может
показаться парадоксом только тому, кто совершенно не способен к диалектическому
мышлению. В самом деле: если в самых широких массах народа вполне созрело
требование парламентаризма, если это требование опирается также на всю общественно-
экономическую вековую эволюцию страны, если политическое развитие подвело
вплотную к осуществлению этого требования, то что может быть опаснее и вреднее
притворного осуществления его? Откровенный антипарламентаризм безопасен. Он
осужден на смерть. Он умер. Попытки воскресить его оказывают лишь самое лучшее
воздействие в смысле революционизирования наиболее отсталых слоев населения.
Единственным возможным способом удержать самодержавие становится
«конституционное самодержавие», становится создание и распространение
конституционных иллюзий. Это - единственно правильная, единственно разумная
политика самодержавия.
И я утверждаю, что кадеты в настоящее время больше содействуют этой разумной
самодержавной политике, чем «Московские Ведомости». Возьмите, напр., спор между
этими последними и либеральной печатью по вопросу о том, есть ли Россия
конституционная монархия. Нет, говорят «Московские Ведомости». Да, говорят хором
кадетские газеты. В этом споре «Московские Ведомости» прогрессивны, а кадетские
газеты реакционны, ибо «Московские Ведомости» говорят правду, разоблачают
иллюзию, aussprechen was ist 57, а кадеты говорят ложь, - благонамеренную,
благожелательную, искренне-добросовестную, красивую, стройную, научно-
прилизанную, кизеветтерски-подкрашенную, салонно-приличную, а все же таки ложь. И
нет ничего опаснее, нет ничего вреднее в данный момент борьбы, - по объективным
условиям этого момента, - как подобная ложь.
Маленькое отступление. Мне пришлось недавно выступить с политическим
рефератом в квартире одного очень просвещенного и чрезвычайно любезного кадета.
Поспорили. Представьте себе, говорил хозяин, что перед нами дикий зверь, лев, а мы
двое, отданных на растерзание, рабов. Уместны ли споры между нами? Не обязаны ли мы
объединиться для борьбы с этим общим врагом, «изолировать реакцию», как
превосходно выражается самый мудрый и самый дальновидный социал-демократ, Г. В.
Плеханов? - Пример хороший, и я его принимаю - ответил я. Но как быть, если один из
рабов советует запастись оружием и напасть на льва, а другой как раз во время борьбы

57
- высказывают то, что есть. Ред.

92
рассматривает повешенный у льва нагрудничек с надписью «конституция», и кричит: «Я
против насилия и справа и слева», «я - член парламентской партии, я стою на
конституционной почве». Не могло ли бы оказаться так, что львенок, выбалтывающий
истинные цели льва, оказался при таких условиях более полезным просветителем масс и
развивателем политического и классового сознания, чем терзаемый львом раб,
распространяющий веру в нагрудничек?
В том-то вся и суть, что при ходячих рассуждениях о поддержке социал-демократией
буржуазной демократии слишком часто забывают из-за общих, абстрактных положений
особенности конкретного момента, когда назревает решительная борьба за
парламентаризм и когда одним из орудий борьбы против парламентаризма является со
стороны самодержавного правительства игра в парламентаризм. При таких условиях,
когда еще предстоит окончательная внепарламентская битва, ставить задачей рабочей
партии поддержку партии парламентских соглашателей, партии конституционных
иллюзий, было бы прямо роковой ошибкой, если не преступлением перед пролетариатом.
Представим себе, что мы имеем в России установившийся парламентский строй. Это
значило бы, что парламент стал уже главной формой господства правящих классов и сил,
стал уже главной ареной борьбы социально-политических интересов. Революционного
движения в непосредственном значении этого слова нет налицо, условия экономические
и прочие не порождают революционных взрывов в данный, т. е. предполагаемый нами,
момент. Никакие революционные декламации при таких условиях, конечно, не в силах
были бы «вызвать» революции. Отказ от парламентской борьбы был бы при таких
условиях совершенно непозволителен для социал-демократии. Рабочая партия должна бы
была самым серьезным образом взяться за парламентаризм, участвовать в выборах в
«Думу» и в самой «Думе», подчинить всю свою тактику условиям образования и
успешного функционирования парламентской социал-демократической партии. Тогда
поддержка партии кадетов в парламенте против всех правее стоящих партий была бы
безусловной нашей обязанностью. Тогда бы и против избирательных соглашений с этой
партией при совместных выборах, скажем в губернских избирательных собраниях (при
непрямых выборах), нельзя было бы возражать безусловно. Мало того. Тогда даже
поддержка шиповцев социал-демократами в парламенте против настоящих и
беспардонных реакционеров была бы нашей обязанностью: реакция стремится
изолировать нас, - сказали бы тогда, - мы должны стремиться изолировать реакцию.
Теперь же в России и речи быть не может о наличности установившегося,
общепризнанного, действительного парламентского режима. Теперь в России главной
формою господства правящих классов и социальных сил заведомо является
непарламентская форма, главной ареной борьбы социально-политических интересов
заведомо является не парламент. При таких условиях поддержка партии парламентских
соглашателей была бы самоубийством рабочей партии - и, наоборот, поддержка
буржуазной демократии, действующей не парламентски, хотя бы стихийно, разрозненно,
несознательно (вроде крестьянских вспышек) выдвигается на первый план, становится
серьезным настоящим делом, которому должно быть подчинено все остальное...
Восстание при таких социально-политических условиях есть реальность; парламентаризм
есть игрушка, несущественное поприще борьбы, - приманка гораздо более, чем
действительная уступка. Дело, значит, совсем не в том, чтобы мы отрицали или
недооценивали парламентаризм, и общими фразами насчет парламентаризма наша
позиция ничуть не затрагивается. Дело в конкретной обстановке именно данного момента
демократической революции, когда соглашатели буржуазии, когда либеральные
монархисты, не отрицая сами возможности того, что Дурново просто разгонит Думу или
что закон окончательно сведет эту Думу к нулю, объявляют тем не менее
парламентаризм серьезным делом, а восстание - утопией, анархизмом, бунтарством,
бессильным революционаризмом и как там говорят все эти Кизеветтеры, Милюковы,
Струве, Изгоевы и прочие герои мещанства.

93
Представьте себе, что социал-демократическая партия приняла участие в выборах в
Думу. Проведено известное число соц.-дем. выборщиков. Чтобы не дать победить
черносотенцам, приходится (раз уже влез в эту нелепую комедию выборов)
поддерживать кадетов. Партия с.-д. заключает избирательное соглашение с к.-д.
Известное число с.-д. проходит при помощи к.-д. в Думу. Спрашивается, стоила ли бы
овчинка выделки? выиграли ли бы мы или проиграли при этом? Во-первых, широко
осведомить массы об условиях и характере наших избирательных соглашений с к.-д. с
социал-демократической точки зрения мы не могли бы. Кадетские газеты в сотнях тысяч
и миллионах экземпляров разнесли бы буржуазную ложь и буржуазное извращение
классовых задач пролетариата. Наши листочки, наши оговорочки в отдельных заявлениях
были бы каплей в море. Мы оказались бы на деле именно безгласным придатком кадетов.
Во-вторых, вступая в соглашение, мы, несомненно, молчаливо или открыто и формально,
- это все равно, - взяли бы на себя перед пролетариатом известную ответственность за
кадетов, за то, что они лучше всех остальных, за то, что их кадетская Дума поможет
народу, за всю их кадетскую политику. Сумели ли бы мы последующими «заявлениями»
снять с себя ответственность за те или иные кадетские шаги, это еще вопрос, да и
заявления остались бы заявлениями, а факт избирательного соглашения был бы уже
налицо. А разве мы имеем основание хоть сколько-нибудь, хоть косвенно поручиться
пред пролетариатом и перед крестьянской массой за кадетов? Разве не дали нам кадеты
тысячи доказательств своего сходства именно с теми немецкими кадетскими
профессорами, именно с теми «франкфуртскими фразерами», которые не то что Думу, а
даже Национальное учредительное собрание сумели превратить из орудия развития
революции в орудие притупления революции, придушения (морального) революции?
Поддержка кадетской партии была бы ошибкой со стороны социал-демократии, и наша
партия хорошо сделала, что бойкотировала выборы в Думу.
Поддержка кадетской партии и теперь не может быть задачей социал-демократии.
Поддерживать кадетскую Думу мы не можем. Соглашатели и перебежчики во время
войны могут быть даже опаснее неприятеля. Шипов, по крайней мере, не называет себя
«демократом», и за ним не пойдет «мужичок», желающий «народной свободы». А если
партия «народной свободы», заключив тот или иной договор о взаимной поддержке к.-д.
и с.-д., заключила бы затем сделку с самодержавием о замене учредительного собрания
министерством того же Шилова, - или свела бы свою «деятельность» к звонким речам и
велеречивым резолюциям, то мы оказались бы в самом фальшивом положении.
Ставить задачей рабочей партии в настоящий момент поддержку кадетов - это было
бы все равно, как если бы задачей пара объявили не двигать пароходную машину, а
поддерживать возможность давать пароходные свистки. Будет пар в котлах, - будут
свистеть и свистки. Будет сила у революции, - будут свистеть и кадеты. Свистки
подделать можно, и в истории борьбы за парламентаризм много раз буржуазные
предатели народной свободы подделывали свистки и водили за нос простодушных
людей, доверявшихся всяким «первым представительным собраниям».
Наша задача - не поддержка кадетской Думы, а использование конфликтов внутри
этой Думы и связанных с этой Думой для выбора наилучшего момента нападения на
врага, восстания против самодержавия. Сообразоваться с тем, как растет политический
кризис в Думе и около Думы, мы должны. Для учета общественного настроения, для
более правильного и точного определения «момента кипения» вся эта думская кампания
должна иметь для нас огромное значение, но значение симптома, а не реального поля
борьбы. Не кадетскую Думу будем мы поддерживать, не с кадетской партией должны мы
считаться, а с теми элементами городской мелкой буржуазии и особенно крестьянства,
которые, подав голоса за кадетов, неизбежно начнут разочаровываться в них и
настраиваться на боевой лад, - и это тем скорее, чем решительнее победят кадеты в Думе.
Наша задача - использовать в интересах организации рабочих, в интересах разоблачения
конституционных иллюзий, в интересах подготовки военного наступления всю ту
отсрочку, которую дает нам оппозиционная Дума (нам очень выгодна отсрочка ввиду
того, что пролетариат должен хорошенько собраться с силами). Наша задача - быть на

94
своем посту в тот момент, когда думская комедия разразится в новый великий
политический кризис, и своей целью мы поставим тогда не поддержку кадетов (в лучшем
случае они будут только слабым рупором революционного народа), а свержение
самодержавного правительства и переход власти в руки революционного народа. Если
пролетариат и крестьянство победят в восстании, тогда кадетская Дума в несколько
минут подмахнет бумажку о присоединении ее к манифесту революционного
правительства, созывающего всенародное учредительное собрание. Если восстание будет
подавлено, - истощенный борьбой победитель, может быть, окажется вынужденным
поделиться доброй половиной власти с кадетской Думой, которая усядется за пирог и
примет резолюцию сожаления по поводу «безумства» вооруженного восстания в такой
момент, когда действительное конституционное устройство было, дескать, так возможно,
так близко... Были бы трупы, а черви всегда найдутся.

***

Бернштейнианцы принимали и принимают марксизм за исключением его


непосредственно-революционной стороны. Парламентскую борьбу они рассматривают не
как одно из средств борьбы, пригодное особенно в определенные исторические периоды,
а как главную и почти исключительную форму борьбы, делающую ненужным «насилие»,
«захваты», «диктатуру». Вот это пошлое мещанское извращение марксизма и переносят
теперь в Россию гг. Бланки и прочие либеральные хвалители Плеханова. Они так
сжились с этим извращением, что не считают даже нужным доказывать забвение
марксистских принципов и идей в период революционного вихря.
Почему должен был возникнуть такой взгляд? Потому, что он самым глубоким
образом соответствует классовому положению и интересам мелкой буржуазии. Идеолог
«очищенного» буржуазного общества допускает все методы борьбы социал-демократии,
кроме именно тех, которые применяет революционный народ в эпохи «вихря» и которые
одобряет и помогает применять революционная социал-демократия. Интересы буржуазии
требуют участия пролетариата в борьбе с самодержавием, но только такого участия,
которое бы не переходило в главенство пролетариата и крестьянства, только такого
участия, которое бы не устраняло совершенно старых, самодержавно-крепостнических и
полицейских органов власти. Буржуазия хочет сохранить эти органы, лишь подчинив их
своему непосредственному контролю, - они нужны ей против пролетариата, которому
слишком облегчило бы его пролетарскую борьбу полное уничтожение этих органов. Вот
почему интересы буржуазии, как класса, требуют и монархии и верхней палаты, требуют
недопущения диктатуры революционного народа. Борись с самодержавием, говорит
буржуазия пролетариату, но не трогай старых органов власти, - они мне нужны. Борись
«парламентски», т. е. в тех пределах, которые предпишу тебе я по соглашению с
монархией, борись посредством организаций, - только не таких, как всеобщие стачечные
комитеты, Советы рабочих, солдатских депутатов и т. п., а посредством таких, которые
признает и ограничивает, обезвреживает по отношению к капиталу закон, изданный мной
по соглашению с монархией.

***

Почему г. Бланк считает даже не требующим доказательства, что в период «вихря»


были забыты все марксистские принципы? Потому, что он извращает марксизм в брен-
танизм, считая не марксистскими такие «принципы», как захват свободы, как создание
революционной власти, как применение насилия народом. Такой взгляд сквозит во всей
статье г. Бланка, да и не одного Бланка, а всех кадетов, всех расхваливающих ныне за

95
любовь к кадетам Плеханова писателей либерального и радикального лагеря вплоть до
бернштейнианцев из «Без Заглавия», гг. Прокоповича, Кусковой и tutti quanti 58.
Рассмотрим, как возник этот взгляд и почему он должен был возникнуть.
Возник он непосредственно из бернштейнианского или, шире, оппортунистического
понимания западноевропейской социал-демократии. Те ошибки этого понимания,
которые систематически и по всей линии разоблачили «ортодоксы» на Западе,
переносятся теперь «под шумок», под другим соусом и по другому поводу, в Россию.
Бернштейнианцы принимали и принимают марксизм за исключением его
непосредственно-революционной стороны. Парламентскую борьбу они рассматривают не
как одно из средств борьбы, пригодное особенно в определенные исторические периоды,
а как главную и почти исключительную форму борьбы, делающую ненужным «насилие»,
«захваты», «диктатуру». Вот это пошлое мещанское извращение марксизма и переносят
теперь в Россию гг. Бланки и прочие либеральные хвалители Плеханова. Они так
сжились с этим извращением, что не считают даже нужным доказывать забвение
марксистских принципов и идей в период революционного вихря.
Почему должен был возникнуть такой взгляд? Потому, что он самым глубоким
образом соответствует классовому положению и интересам мелкой буржуазии. Идеолог
«очищенного» буржуазного общества допускает все методы борьбы социал-демократии,
кроме именно тех, которые применяет революционный народ в эпохи «вихря» и которые
одобряет и помогает применять революционная социал-демократия. Интересы буржуазии
требуют участия пролетариата в борьбе с самодержавием, но только такого участия,
которое бы не переходило в главенство пролетариата и крестьянства, только такого
участия, которое бы не устраняло совершенно старых, самодержавно-крепостнических и
полицейских органов власти. Буржуазия хочет сохранить эти органы, лишь подчинив их
своему непосредственному контролю, - они нужны ей против пролетариата, которому
слишком облегчило бы его пролетарскую борьбу полное уничтожение этих органов. Вот
почему интересы буржуазии, как класса, требуют и монархии и верхней палаты, требуют
недопущения диктатуры революционного народа. Борись с самодержавием, говорит
буржуазия пролетариату, но не трогай старых органов власти, - они мне нужны. Борись
«парламентски», т. е. в тех пределах, которые предпишу тебе я по соглашению с
монархией, борись посредством организаций, - только не таких, как всеобщие стачечные
комитеты, Советы рабочих, солдатских депутатов и т. п., а посредством таких, которые
признает и ограничивает, обезвреживает по отношению к капиталу закон, изданный мной
по соглашению с монархией.

***

«Социал-демократия вернулась к своему исходному пункту», - уверяет нас господин


Бланк. Новая тактика меньшевиков направляет русское социал-демократическое
движение на тот путь, по которому движется вся международная социал-демократия.
Вы видите: парламентский путь господин Бланк объявляет почему-то «исходным
пунктом» (хотя для России он не мог быть исходным пунктом социал-демократии).
Парламентский путь господин Бланк считает, так сказать, нормальным, главным и даже
исчерпывающим, единственным, исключительным путем международной социал-
демократии. Господин Бланк и не подозревает, что в этом отношении он целиком
повторяет буржуазное извращение социал-демократизма, преобладающее в немецкой
либеральной печати и перенятое одно время бернштейниадой. Один из приемов борьбы
кажется либеральному буржуа единственным приемом. Брентановское понимание

58
- им подобных. Ред.

96
рабочего движения и классовой борьбы сказывается здесь вполне. О том, что на
парламентский путь европейская социал-демократия вступила и могла вступить лишь
тогда, когда объективные условия сняли с исторического порядка дня вопрос о доведении
до конца буржуазной революции, лишь тогда, когда парламентский строй стал
действительно главной формой господства буржуазии и главной ареной социальной
борьбы, господин Бланк и не подозревает. Он даже не задумывается над тем, есть ли в
России парламент и парламентский строй, а уже решает безапелляционно: социал-
демократия вернулась к своему исходному пункту. Буржуазный рассудок представляет
себе исключительно неоконченные демократические революции (ибо в основе
буржуазных интересов лежит недоведение революции до конца). Буржуазный рассудок
чурается всяких непарламентских приемов борьбы, всяких открытых выступлений масс,
всякой революции в непосредственном значении слова. Буржуа инстинктивно спешит
всякий поддельный парламентаризм объявить, провозгласить и принять за настоящий,
чтобы положить конец «головокружительному вихрю» (опасному не только для головы
многих слабоголовых буржуа, но и для их кармана). Вот почему научный и
действительно важный вопрос о том, можно ли признать в России парламентский способ
борьбы имеющим существенное значение и движение в форме «вихря» иссякшим, - этого
вопроса господа кадеты даже и понять не в состоянии» И материальная, классовая
подкладка этого непонимания вполне ясна: пусть поддержат кадетскую Думу мирной
стачкой или иным выступлением, но только бы не думали о серьезной, решительной,
истребительной борьбе, о восстании против самодержавия и монархии.

***

Вам кажется, господа Бланки, Изгоевы и К°, что революционеры социал-демократы


забывали это особенно в дни «вихря»? Вы ошибаетесь или сознательно подменяете
понятие революционной буржуазной демократии понятием буржуазной демократии
вообще, - в том числе и монархически-либеральной, - в том числе и оппортунистической,
даже главным образом монархически-либеральной. Возьмите «Новую Жизнь» и вы
увидите, что о совместном действии, о боевом соглашении рабочей демократии с
революционно-буржуазной демократией там говорится чуть не в каждом номере. О
значении Крестьянского союза и крестьянского движения там говорится в самых сильных
выражениях. Вопреки кадетским сказкам о нетерпимости и узком доктринерстве
марксистов, там вполне признается значение беспартийных союзов и организаций 59, но
только именно беспартийно-революционных организаций. Вот в чем гвоздь вопроса,
искусно затушевываемый нашими брентанистами в политике: какие именно элементы
буржуазной демократии способны доводить буржуазно-демократическую революцию до
конца, когда эта революция находится, так сказать, на половине своего пути. Те ли
элементы, которые принимают монархически-либеральную программу, погрязают
целиком в конституционных иллюзиях и обливают революционные периоды,
революционные приемы исторического творчества слюной своего филистерского
негодования, осуждения, сожаления? Или те, которые принимают программу полной
победы крестьянского восстания (вместо сделки крестьян с помещиками), полной победы
демократии (вместо сделки демократической нижней палаты с верхней палатой и
монархией)? Думали ли вы когда-нибудь об этом вопросе, господа Бланки и Изгоевы? С
буржуазно-демократическими соглашателями надо нам «бить вместе» в настоящее время,
или с буржу азно-демократическими революционерами?
Не слыхали ли вы о том, почтенные любители цитировать и извращать Маркса, как
беспощадно бичевал он буржуазно-демократических соглашателей в Германии в 1848

59
См. мою статью в «Новой Жизни»: «Социалистическая партия и беспартийная
революционность».

97
году? А ведь эти соглашатели сидели не в мизерной Государственной думе, а в
Национальном собрании, - они были демократами, гораздо более «решительными» (на
словах), чем наши кадеты.
И те же самые Маркс и Энгельс лет пятнадцать спустя, в эпоху прусского
«конституционного конфликта», советовали рабочей партии поддерживать буржуазных
демократов-прогрессистов, которые были ничуть не лучше, чем франкфуртские
демократы. По-вашему, это противоречие и непоследовательность Маркса и Энгельса?
По-вашему, это доказательство того, как у них во время «революционного вихря» тоже
почти исчезли «мысль и разум» (такого взгляда держится большинство бернштейнианцев
и кадетов)? На самом деле тут нет никакого противоречия: в период революционной
борьбы Маркс бичевал всего сильнее конституционные иллюзии и конституционных
соглашателей. Когда все силы революционного «вихря» были исчерпаны, когда не могло
быть уже никаких сомнений в том, что немецкие кадеты окончательно предали
революцию, когда восстания были безусловно и решительно подавлены и экономическое
процветание делало повторение их безнадежным, - тогда и только тогда (Маркс и
Энгельс не отличались малодушием и упадком веры в восстание после первого же
поражения!), только тогда они признали главной формой борьбы парламентскую. В
парламенте, раз вы туда вошли, не только можно, но и должно, при известных условиях,
поддерживать перебежчика Изгоева против Шилова, Шилова против Дурново. В борьбе
за действительный парламентаризм нет иногда ничего опаснее кадетских
«соглашателей».
Если вы хотите ссылаться на Маркса, господа, попробуйте доказать, что наша Дума
есть уже орган господства буржуазии в свободной России, а не фиговый листок
самодержавия. Вы скажете, что второе может перерастать в первое рядом маленьких
изменений, и что кадетские выборы есть именно такое, даже не маленькое, а большое
«перерастание».
Хорошо. Но ведь этим вы только отодвигаете вопрос, а не решаете его. Ну, а сейчас,
теперешняя Дума переросла уже настолько свои рамки, что может быть органом власти?
Те из вас, кто думает так и старается заставить народ думать так, те из вас прямо
распространяют вреднейшие конституционные иллюзии, те из вас прямо
контрреволюционеры. Те же, кто допускает вероятность того, что «Дурново остается,
чтобы разогнать Думу» 60, или кто понимает, что без вне-«парламентского»,
революционного натиска ничто еще не обеспечено 61, те сами обнаруживают шаткость
своей позиции. Своими признаниями они показывают ясно, что политика кадетов есть
политика минуты, а не политика серьезной защиты прочных и основных интересов
революции. Эти признания показывают, что от кадетов во время развязки назревающего
теперь нового революционного кризиса отпадет целая масса революционных буржуазно-
демократических элементов, которых издевательство господ Дурново над Думой толкнет
на баррикады. Значит, вся разница только в том, что вы хотите этот неизбежный новый
бой ограничить, связать, сузить задачей поддержки кадетской Думы, а мы хотим
направить все помыслы, все усилия, всю нашу агитационную, пропагандистскую и
организационную работу к тому, чтобы расширить размах этого боя за пределы
кадетских программ, расширить его до полного свержения самодержавия, до полной
победы крестьянского восстания, до созыва революционным путем всенародного
учредительного собрания.

60
«Русь» и «Молва».
61
П. Милюков. «Элементы конфликта» в «Речи» № 30 (24 марта) - преинтересное «credo»
соглашателя.

98
***

Каждая политическая эпоха выдвигает перед социал-демократией, как


представительницей единственного до конца революционного класса, особую
специфическую задачу, которая становится на очередь дня и которая всегда затемняется,
так или иначе отодвигается на задний план оппортунистическими слоями буржуазной
демократии. В настоящее время такой специфической политической задачей момента,
которую может выполнить только революционная социал-демократия и которую она
обязана выполнить, если не хочет изменить прочным, коренным, существенным
интересам пролетариата, - такой задачей является борьба с конституционными
иллюзиями. Мелкобуржуазные оппортунисты всегда удовлетворяются минутой, блеском
последней новинки, минутой «прогресса», - мы должны смотреть дальше и глубже,
показывать в этом прогрессе сейчас же и немедленно те стороны его, которые являются
основой и залогом регресса, которые выражают односторонность, узость, непрочность
достигнутого и вызывают необходимость дальнейшей борьбы в иных формах, при иных
условиях.
Чем решительнее победа кадетов и оппозиции вообще на выборах, чем вероятнее и
ближе кадетская Дума, - тем опаснее становятся конституционные иллюзии, тем острее
чувствуется противоречие между полным сохранением и даже усилением реакционной
политики по-прежнему держащего всю власть в руках самодержавия и «народным»
представительством. Противоречие это с громадной быстротой создает новый
революционный кризис, неизмеримо более широкий и глубокий, более сознательный и
острый, чем все предыдущие. Мы переживаем в 1906 году, поистине, репродукцию
революции, по удачному выражению какого-то социал-демократа. История 1905 года как
бы повторяется, начиная опять сначала, с полновластного самодержавия, продолжая
общественным возбуждением и оппозиционным движением невиданной силы,
охватывающим всю страну, кончая... кто знает чем?., может быть, «репродукцией»
летней (1905 года) депутации к царю либералов в виде адреса или резолюции кадетской
Думы, - может быть, «репродукцией» осеннего подъема 1905 г. Смешно было бы
пытаться предугадать точные формы и даты будущих шагов революции. Важно иметь в
виду несравненно больший размах движения, больший политический опыт всего народа.
Важно не забывать, что грядет именно революционный, отнюдь не парламентский
кризис. «Парламентская» борьба в Думе есть небольшой этап; это - действительно
маленькая железнодорожная станция: «Кадетская платформа» по дороге от конституции
к революции. Борьба в Думе не может решить судьбы народной свободы в силу основных
особенностей теперешнего социально-политического момента, она не может быть
главной формой борьбы, ибо этого «парламента» заведомо не признают обе воюющие
стороны, ни Дурново, Дубасовы и К°, ни пролетариат и крестьянство.
И социал-демократия должна поэтому, учитывая все конкретные особенности данного
исторического момента, признать решительно и внедрить систематически в умы рабочих
и сознательных крестьян, что главной формой общественного движения в современной
России остается по-прежнему непосредственно-революционное движение широких
народных масс, ломающих старые законы, уничтожающих органы угнетения народа,
завоевывающих политическую власть, творящих новое право. Дума, созванная
Дубасовыми и Дурново и охраняемая сими почтенными мужами, сыграет огромную роль
в движении, но ни в каком случае не изменит главной формы его. Обратное мнение,
теперь уже выдвинутое и распространяемое кадетами, есть обман народа, есть
мелкобуржуазная филистерская утопия.
А в связи с этим стоит вопрос о буржуазной демократии и ее поддержке
пролетариатом. И в этой области резолюции меньшевиков частью недостаточны, частью
ошибочны. Кадеты из кожи лезут, стараясь отождествить свою партию с буржуазной
демократией вообще, стараясь выставить свою партию главной представительницей
буржуазной демократии. Это величайшая ложь. И всякая неясность в определении

99
социал-демократами понятия «буржуазная демократия» играет на руку этой лжи.
Конкретную политическую задачу поддержки буржуазной демократии мы обязаны
решить на основании вполне определенного учета конкретных направлений, течений,
партий внутри буржуазной демократии. И основная задача момента в этом отношении
состоит именно в том, чтобы отделить революционную буржуазную демократию, то есть
такую, которая, хотя бы она и была не вполне сознательна политически, с рядом
предрассудков и пр., способна на решительную и бесповоротную борьбу против всех
остатков крепостнической России, - отделить такую буржуазную демократию от
либерально-монархической, оппортунистической буржуазной демократии, способной на
всякие сделки с реакцией и выдвигающей в каждый критический момент свои
контрреволюционные стремления. Наличность чрезвычайно широких слоев
революционной демократии в России не подлежит сомнению: ее неорганизованность, ее
беспартийность, ее придавленность теперешними репрессиями может вводить в
заблуждение лишь самых невнимательных и невдумчивых наблюдателей. С этой и
только этой демократией мы должны теперь «врозь идти, вместе бить» в целях доведения
до конца демократической революции, разоблачая самым беспощадным образом
ненадежность «главенствующей» ныне кадетской партии.
И ставя себе целью доведение до конца демократической революции, партия
социалистического пролетариата должна не только суметь разоблачить всегда всякие
конституционные иллюзии, не только выделить из всей буржуазной демократии
способные на борьбу элементы, но также и определить точно и прямо, выставить ясно
перед массой условия этой решительной победы революции, показать массе и раскрыть
во всей своей пропаганде и агитации, в чем именно должна состоять эта решительная
победа революции. Если мы не сделаем этого (а этого не сделали товарищи-меньшевики
в своих резолюциях), то наши слова о «доведении революции до конца» останутся
пустыми и голыми словами.
Господин Бланк поминает в своей статье французскую «социал-демократию» 1848-
1849 годов. Почтеннейший кадет не понимает, что пишет карикатуру на себя. Ведь
именно кадеты повторяют теперь ошибки французских «социал-демократов», которые в
сущности вовсе не были социал-демократами, т. е. марксистами. Они не были классовой
партией рабочих, а настоящей мелкобуржуазной партией; они были насквозь пропитаны
конституционными иллюзиями и верой в «парламентарные» способы борьбы при всяких,
даже революционных условиях. Именно поэтому они и потерпели, несмотря на ряд
ошеломляющих, чисто «кадетских» парламентских успехов, то позорное фиаско, которое
так высмеивал Маркс.
И нашей партии, если бы она неосмотрительно пошла на всяческие избирательные
блоки, соглашения, сделки с кадетами, - если бы она оставила в тени задачу борьбы с
конституционными иллюзиями, - если бы она, ища сближения с буржуазной
демократией, отождествила с этой последней ее оппортунистическое крыло, т. е. кадетов,
- если бы она забыла о необходимости серьезно готовиться к внепарламентским способам
борьбы в эпоху, подобную переживаемой нами, - и нашей партии грозила бы серьезная
опасность повторить печальную судьбу французской мелкобуржуазной ква-зи-социал-
демократии 1848-1849 годов.
Нам нет основания завидовать успехам кадетов. Мелкобуржуазные иллюзии и вера в
Думу довольно сильны еще в народе. Они должны быть изжиты. Чем полнее будет
торжество кадетов в Думе, тем скорее они будут изжиты. Приветствуем успехи
жирондистов великой российской революции! За ними поднимется более широкая
народная масса, выдвинутся более энергичные и революционные слои, - они сплотятся
вокруг пролетариата, - они доведут до полной победы нашу великую буржуазную
революцию, - они откроют эпоху социалистического переворота на Западе.

100
Ленин. Объединительный съезд РСДРП (1906 г.)
Постараюсь отметить самое существенное. Тов. Птицын напомнил мне поговорку: на
ловца и зверь бежит. Он спрашивал: где большевики видят, что главная форма борьбы
теперь ломание законов и пр.? Т. Птицын, снимите же ваши кадетские очки. Вам кажется,
что главная форма борьбы - парламентаризм. Смотрите: движение безработных,
движение в войсках, крестьянское движение. Главная форма движения не в Думе, она
может играть лишь косвенную роль. Т. Плеханов говорил, что Гегель перевернулся бы
два раза в гробу, слыша мою ссылку на него. Но т. Плеханов говорил до т. Птицына, и его
слова обращаются против последнего. Т. Птицын преклоняется перед минутой, он
замечает лишь явления, лежащие на поверхности, и не замечает совершающегося в
глубине. Он не изучает явления в их развитии. По мнению т. Птицына, речь о голове и
хвосте, о передовой или о хвостовой роли пролетариата, - фразеология. Основная ошибка
меньшевиков здесь особенно ярко сказалась. Они не видят, что буржуазия
контрреволюционна, что у нее сознательное стремление к сделке. Они ссылаются на
якобинцев, указывая, что те были наивными монархистами и стали республиканцами. Но
кадеты не наивные, а сознательные монархисты. Это и забывают меньшевики.

***

И когда говорят о нашем «самоустранении» от выборов, то всегда забывают, что


именно политические условия, а не наша воля, устранили нашу партию на деле,
устранили от газет, от собраний, от выставления в кандидаты видных членов партии. А
без всех этих условий парламентаризм гораздо больше является пустой и жалкой игрой,
чем средством воспитания пролетариата: наивно брать парламентаризм «в чистом виде»,
в «идее», а не в реальной его обстановке.

***

Но кадетам столь же свойственно и стремление опереться на народ и боязнь


революционной самодеятельности народа. Указывая на одну сторону дела и совершенно
умалчивая о второй, ваша резолюция сеет не только неправильные, но прямо вредные
представления. Умолчание об этой второй стороне - подчеркнутой в нашей резолюции об
отношении к другим партиям - является ложью, если брать объективное значение такого
умолчания.
Нет, нашу тактику по отношению к буржуазной демократии ни в каком случае
непозволительно определять с умолчанием о кадетах, с отказом от резкой критики их.
Мы можем и должны искать поддержки лишь крестьянской и революционной
демократии, а отнюдь не тех, кто притупляет политические противоречия современного
момента.
Наконец, взглянем на предложение образовать парламентскую фракцию. Что
использование социал-демократией нового оружия, «парламентаризма», должно быть
обставлено особо осторожно, этого не решаются отрицать и меньшевики. Они вполне
готовы признать это «в принципе». Но дело теперь совсем не в принципиальном
признании, дело в правильном учете конкретных условий. Ничего не стоит
«принципиальное» признание осторожности, если реальные условия превращают это
признание в невинное и праздное мечтание. Хорошо говорят, напр., кавказцы о
самостоятельных выборах, о чисто партийных кандидатах, об отрицании ими блоков с
кадетами. Но чего стоят эти хорошие слова, если в то же время один из товарищей
кавказцев в разговоре со мной сообщил, что в Тифлисе, этом центре меньшевистского
Кавказа, пройдет, вероятно, левый кадет Аргутинский и, вероятно, не без помощи с.-д.?

101
Чего стоят наши пожелания относительно широких и открытых заявлений перед
массами, если у нас будут, как теперь, «Партийные Известия» Центрального Комитета
против бездны кадетских газет?
Заметьте еще, что самые оптимистические из с.-д. надеются провести своих
кандидатов лишь через крестьянские курии. Они хотят, значит, «начинать
парламентаризм» в практике рабочей партии как раз не с рабочих, а с мелкобуржуазных,
полуэсеровских курий. Подумайте, социал-демократическая или не социал-
демократическая рабочая политика имеет больше шансов возникнуть из всей этой
ситуации?

***

Усматривая в отклонении поправки Стодолина отступление даже от принципов


парламентаризма, заявляю о внесении особого мнения по этому вопросу.
На основании поданного уже заявления, прилагаю при сем свое особое мнение по
вопросу о поправке Стодолина.
Тов. Стодолин в своей поправке предлагал допустить к участию в официальной
парламентской группе РСДР партии исключительно тех членов партии, которые не
только работают вообще в одной из партийных организаций, не только подчиняются
вообще партии в целом и своим партийным организациям в особенности, но и которые,
кроме того, выставлены последними (т. е. соответствующими партийными
организациями) в качестве кандидатов.
Следовательно, тов. Стодолин хотел того, чтобы наши социал-демократические
первые шаги по пути парламентаризма происходили исключительно по прямому
поручению соответствующих организаций и от их имени. Недостаточно того, чтобы
члены парламентской группы были членами одной из партийных организаций. При
русских условиях это еще не исключает возможности самых нежелательных
приключений, ибо открытого и для всех видного контроля над своими членами наши
партийные организации осуществить не могут. Крайне важно поэтому, чтобы первые
шаги наши по пути парламентаризма были обставлены всеми предосторожностями,
выработанными опытом социалистических партий Европы. Западноевропейские партии,
и особенно левые фракции их, настаивают даже на том, чтобы кандидатов в парламент
выставляли местные организации партии по соглашению с ЦК партии. Революционная
социал-демократия Европы имеет самые серьезные основания требовать этого тройного
контроля за парламентариями: во-первых, общепартийный контроль над всеми членами
партии; во-вторых, особый контроль тех местных организаций, которые должны от
своего имени выставлять кандидатов в парламент; в-третьих, специальный контроль ЦК
всей партии, который, стоя выше местных влияний и местных особенностей, должен
заботиться о выставлении лишь таких кандидатов в парламент, которые удовлетворяют
общепартийным и общеполитическим требованиям.
Отклонив поправку т. Стодолина, отклонив требование, чтобы в парламентскую
фракцию могли входить исключительно те, кого партийные организации прямо
выставляли кандидатами в парламент, отклонив это требование, съезд обнаружил гораздо
меньшую осторожность в парламентарной тактике, чем западноевропейские
революционные социал-демократы. Между тем, едва ли можно сомневаться в том, что
нам необходима теперь, в силу особенно трудных условий открытого выступления с.-д. в
России, безусловно гораздо большая осторожность, чем выработанная опытом
революционной социал-демократии Западной Европы.

102
Ленин. Проект резолюции о государственной Думе, внесенный на
объединительный съезд РСДРП (1906 г.)
Принимая во внимание:
1) что избирательный закон 11 декабря и фактические условия выборов лишили
пролетариат и социал-демократию возможности участвовать в выборах, выставляя и
самостоятельно проводя действительно партийных кандидатов;
2) что ввиду этого реальное значение участия рабочих в выборах неизбежно должно
было свестись и фактически свелось, как показал опыт, к затемнению строго классовой
позиции пролетариата вследствие соглашений с кадетами или другими буржуазными
группами;
3) что только полный и последовательный бойкот дал возможность с.-д. поддержать
лозунг созыва революционным путем учредительного собрания, возложить всю
ответственность за Госуд. думу на партию к.-д. и предостерегать пролетариат и
крестьянскую или революционную демократию от конституционных иллюзий;
4) что Госуд. дума с обрисовавшимся уже теперь к.-д. (по преимуществу) составом ни
в каком случае не может выполнить роли настоящего народного представительства,
служа лишь косвенно развитию нового, еще более широкого и глубокого
революционного кризиса, -
мы признаем и предлагаем съезду признать:
1) что партийные организации, бойкотируя Госуд. думу и выборы в нее, поступили
правильно;
2) что попытка создания парламентской фракции с.-д., при современных политических
условиях и при отсутствии в Думе действительно партийных и способных представлять
партию с.-д., не обещает серьезного успеха, грозя скорее скомпрометировать РСДРП и
возложить на нее ответственность за особенно вредный тип парламентариев, средний
между к.-д. и с-д.;
3) что в силу всего вышеизложенного нет еще условий для вступления нашей партии
на парламентский путь;
4) что с.-д. должна использовать Госуд. думу и столкновения ее с правительством или
конфликты внутри нее, борясь с реакционными ее элементами, беспощадно разоблачая
непоследовательность и шаткость к.-д., особенно внимательно следя за элементами
крестьянской революционной демократии, объединяя их, противопоставляя их к.-д.,
поддерживая те их выступления, которые отвечают интересам пролетариата, готовясь
призвать пролетариат к решительному натиску на самодержавие в такой момент, когда,
быть может, в связи с думским кризисом - наиболее обострится общий революционный
кризис;
5) ввиду возможности распущения Госуд. думы правительством и созыва ее в новом
составе, съезд постановляет, что в течение новой избирательной кампании недопустимы
никакие блоки и соглашения с партией к.-д. и им подобными нереволюционными
элементами; самый же вопрос о возможности участия нашей партии в новой
избирательной кампании будет решаться российской социал-демократией в зависимости
от конкретных обстоятельств момента.

Ленин. Обращение к партии делегатов объединительного съезда


(1906 г.)
В своей резолюции о Государственной думе съезд признал желательным создать в
этой Думе парламентскую фракцию с.-д. Съезд не пожелал считаться с тем фактом,

103
что 9/10 сознательных рабочих России, в том числе все польские, латышские, еврейские с.-
д. пролетарии, бойкотировали эту Думу. Съезд отклонил предложение обусловить
участие в выборах возможностью действительно широкой агитации среди масс. Он
отклонил предложение о том, чтобы членами парламентской фракции с.-д. могли быть
только те, кого рабочие организации выставили кандидатами в Государственную думу.
Съезд, таким образом, вступил на путь парламентаризма, не оградив партию даже теми
гарантиями, которые выработал в этом отношении опыт революционной социал-
демократии в Европе.
Как соц.-демократы, мы, конечно, признали принципиальную обязательность
использовать парламентаризм в качестве орудия пролетарской борьбы; но весь вопрос в
том, допустимо ли участие социал-демократии при данных условиях и в таком
«парламенте», как наша Дума? Допустимо ли учреждение парламентской фракции без
социал-демократических, рабочими организациями выбранных парламентариев? Мы
полагаем, что нет.

Ленин. Доклад об объединительном съезде РСДРП (1906 г.)


Я построил свой доклад на точном сравнении обеих предложенных съезду резолюций.
В обеих, говорил я, признается, что революция идет к новому подъему, что наша задача -
стремиться довести ее до конца и, наконец, что выполнить эту задачу в состоянии только
пролетариат вместе с революционным крестьянством. Казалось бы, эти три положения
должны определять собой полное единство тактической линии. Но посмотрите, которая
же из обеих резолюций последовательнее проводит эту основную точку зрения? которая
правильнее мотивирует ее и вернее указывает выводы из нее?
И я показывал, что мотивировка меньшевистской резолюции никуда не годна, что это
- простая фраза, а не мотивировка («борьба не оставила правительству другого выбора».
Это - образчик голой фразы! Это именно надо доказать, да и то не в такой форме.
Меньшевики же начинают с недоказанного и недоказуемого положения). Я говорил, что
кто действительно признает подъем революции неизбежным, тот должен сделать
соответствующий вывод о главной форме движения. Ведь в этом состоит коренной
научный и политический вопрос, который мы должны решить и от которого меньшевики
увиливают: дескать, когда Дума, - пойдем за Думой, когда стачки и восстание, - пойдем
за стачками и восстанием, а учесть неизбежность той или другой формы движения они не
хотят или не могут. Сказать пролетариату и всему народу, какая форма движения
является главной, они не решаются. А если так, тогда слова о подъеме революции и о
доведении ее до ее конца (меньшевики крайне неудачно сказали: до логического конца)
являются пустой фразой. Это значит именно: не поднимать пролетариат до роли
передового вождя революции, оценивающего ее глубже и шире, осмысливающего свою
тактику общими и коренными интересами демократии, а принижать пролетариат до роли
пассивного участника и скромного «чернорабочего» буржуазно-демократической
революции.
Меньшевики, говорил я, берут только первую половину знаменитого положения
Гегеля: «все действительное разумно, все разумное действительно». Дума действительна.
Значит, Дума разумна, говорят они и удовлетворяются этим. Борьба вне Думы «разумна»,
- отвечаем мы. Она вытекает с объективной неизбежностью из всего современного
положения. Значит, она «действительна», хотя и придавлена в настоящий момент. Не
рабски следовать моменту должны мы; это будет оппортунизм. Мы должны обдумывать
более глубокие причины событий и более далекие последствия нашей тактики.
Меньшевики признают в своей резолюции, что революция идет на подъем, что
пролетариат вместе с крестьянством должны довести ее до конца. Но кто всерьез думает
так, тот должен уметь сделать и выводы. Если с крестьянством, - значит, вы считаете

104
либерально-монархическую буржуазию (кадетов и т. п.) ненадежной. Отчего же вы не
говорите этого, как сказано в нашей резолюции? Отчего вы ни единым словом не
поминаете необходимости бороться с конституционными иллюзиями, т. е. с верой в
обещания и законы старого самодержавного правительства? Кадетам привычно забывать
об этой борьбе; кадеты сами распространяют конституционные иллюзии. Но социал-
демократ, который в революционный момент забывает о задаче борьбы с
конституционными иллюзиями, в политике приравнивает себя к кадету. Чего стоят все
слова о «подъеме революции», о «доведении ее до конца», о «новом революционном
взрыве», если на деле социал-демократ не разоблачает в народе конституционных
иллюзий?
Вопрос о конституционных иллюзиях, это - как раз тот вопрос, на котором всего легче
в настоящее время и всего вернее можно отличить оппортуниста от сторонника
дальнейшего развития революции. Оппортунист уклоняется от разоблачения этих
иллюзий. Сторонник революции беспощадно показывает их обманчивость. И вот с.-д.
меньшевики умалчивают о таком вопросе!
Не решаясь сказать открыто и прямо, что октябрьско-декабрьские формы борьбы
непригодны и нежелательны, меньшевики говорят это в самой худшей, прикрытой,
косвенной, уклончивой форме. Это совсем неприлично социал-демократу.
Таковы были основные положения моего доклада.
Из прений по поводу этих докладов следует отметить следующие характерные
инциденты. Товарищ, назвавшийся на съезде Борисом Николаевичем, заставил меня в
моем заключительном слове воскликнуть: на ловца и зверь бежит. Трудно было
рельефнее, чем он это сделал, собрать воедино всю «суть» меньшевизма. Это «курьез»,
говорил он, что большевики считают «главной формой движения» не легальную и не
конституционную, а революционные движения широких народных масс. Это
«смехотворно», ибо таковых движений налицо нет, а Дума налицо имеется. Это
«метафизика» и «фразеология» - слова о роли пролетариата, как «главы» или «вождя», о
возможности для него стать «хвостом», и т. д.
Снимите ваши кадетские очки! - отвечал я этому последовательному меньшевику. -
Вы увидите тогда и крестьянское движение в России, и брожение в войсках, и движение
безработных, вы увидите те формы борьбы, которые «притаились» сейчас и отрицать
которые не решаются даже умеренные буржуа. Они прямо говорят о вреде или
ненужности этих форм борьбы. А с.-д. меньшевики посмеиваются над ними. Такова
разница между буржуазией и с.-д. меньшевиками. Точь-в-точь как было с Бернштейном,
немецким меньшевиком, немецким с.-д. правого крыла. Буржуазия находила и объявляла
прямо вредными революционные формы борьбы в Гермайии в конце XIX века.
Бернштейн посмеивался над ними.
Вопрос о Бернштейне, будучи затронут на съезде, повел естественно к вопросу: за что
хвалит Плеханова буржуазия? Тот факт, что вся громадная масса либерально-буржуазных
газет и изданий в России, вплоть даже до октябристского «Слова», самым усердным
образом расхваливала Плеханова, - этот факт не мог остаться не отмеченным на съезде.
Плеханов поднял перчатку. Бернштейна хвалила буржуазия не за то, за что она хвалит
меня, сказал он. Бернштейна хвалили за то, что он сдавал буржуазии наше теоретическое
оружие: марксизм. А меня хвалят за тактику. Ситуация не та.
Плеханову отвечали на это представитель польской социал-демократической партии и
я. Мы оба указали, что Плеханов не прав. Не за теорию только хвалила Бернштейна
буржуазия, и даже собственно вовсе не за теорию. Буржуазии плевать на все теории.
Буржуазия хвалила немецких с.-д. правого крыла за то, что они указывали иную тактику.
За тактику хвалили их. За тактику реформистов в отличие от тактики революционной. За
признание главной или почти единственной борьбой - борьбы легальной, парламентской,
реформистской. За стремление превратить социал-демократию в партию демократически-
социальных реформ. Вот за что хвалили Бернштейна. Его хвалили буржуа за
105
притупление противоречий между трудом и капиталом в эпоху накануне
социалистической революции. Плеханова хвалит буржуазия за притупление
противоречий между революционным народом и самодержавием в эпоху революции
буржуазно-демократической. Плеханова хвалят за признание главной формой борьбы -
борьбы «парламентской», за осуждение октябрьско-декабрьской борьбы и особенно
вооруженного восстания. Плеханова хвалят за то, что он стал в вопросах современной
тактики вождем правого крыла с.-д.
Я забыл добавить, как держались меньшевики в прениях по вопросу о
конституционных иллюзиях. Сколько-нибудь устойчивой позиции они не заняли: одни из
них говорили, что борьба с конституционными иллюзиями есть постоянная задача с.-д., а
вовсе не специальная задача данного момента. Другие (Плеханов) объявляли борьбу с
конституционными иллюзиями анархизмом. В этих двух крайних и противоположных
мнениях меньшевиков по вопросу о конституционных иллюзиях особенно рельефно
обнаруживалась полная беспомощность их позиции. Когда конституционный строй
упрочился, когда конституционная борьба стала на известное время главной формой
борьбы классов и борьбы политической вообще, тогда разоблачение конституционных
иллюзий не является специальной задачей с.-д., задачей момента. Почему? Потому, что в
такие моменты дела вершатся в конституционных государствах именно так, как они
решаются в парламентах. Конституционные иллюзии - это обманчивая вера в
конституцию. Конституционные иллюзии выступают на первый план тогда, когда
кажется, что конституция есть, а на деле ее нет, - другими словами: когда дела вершатся в
государстве не так, как они решаются в парламентах. Когда действительная политическая
жизнь расходится с ее отражением в парламентской борьбе, тогда и только тогда борьба с
конституционными иллюзиями становится очередным делом передового
революционного класса, пролетариата. Либеральные буржуа, боясь внепарламентской
борьбы, распространяют конституционные иллюзии и тогда, когда парламенты
бессильны. Анархисты вовсе отрицают участие в парламентах при всех и всяких
обстоятельствах. Социал-демократы стоят за использование парламентской борьбы, за
участие в ней, но они беспощадно разоблачают «парламентский кретинизм», т. е. веру в
то, что парламентская борьба есть единственная или при всяких условиях главная форма
политической борьбы.
Расходится ли в России действительность политическая от решений и речей в Думе?
Вершатся ли у нас дела в государстве так, как решаются они в Думе? Отражают ли
«думские» партии сколько-нибудь верно реальные политические силы в данный момент
революции? Достаточно поставить эти вопросы, чтобы понять беспомощную
растерянность меньшевиков по вопросу о конституционных иллюзиях.
Эта растерянность выразилась на съезде необыкновенно рельефно в том, что
меньшевики, будучи в большинстве, не поставили даже на голоса своей резолюции об
оценке текущего момента. Они сняли свою резолюцию! Большевики на съезде много
смеялись над этим. Победители снимают свою победоносную резолюцию, - так говорили
о необыкновенном и невиданном в истории съездов поступке меньшевиков. Потребовали
даже и добились именного голосования по этому вопросу, хотя меньшевики и сердились
на это прекурьезно, внося в бюро письменные заявления, что-де «Ленин собирает
агитационный материал против решений съезда». Как будто бы это право собирать
материал не было правом и обязанностью всякой оппозиции! И как будто бы наши
победители не подчеркивали своей досадой того невозможно неловкого положения, в
которое они попали, отказываясь от своей собственной резолюции! Побежденные
настаивают на том, чтобы победители приняли свою победоносную резолюцию. Более
определенно выраженной моральной победы мы не могли и желать.

106
***

За поправку кавказцев (участвовать в выборах, где их еще не было, но не вступать в


блоки с другими партиями) мы голосовали, ибо запрещение блоков, соглашений с
другими партиями имело несомненно большое политическое значение для партии.
Отмечу еще, что съезд отклонил поправку тов. Ерманского (меньшевик, считавший
себя примиренцем), который хотел, чтобы участие в выборах было допущено лишь тогда,
когда возможна агитация в массах и широкая организация их.
Представители национальных с.-д. партий, поляки, бундовцы и, помнится, также и
латыши, брали слово по данному вопросу и решительно высказывались за бойкот,
подчеркивая местные и конкретные условия, протестуя против решения подобного
вопроса на основании абстрактных соображений.
По вопросу о парламентской с.-д. фракции съезд принял также инструкцию ЦК.
Инструкция эта, не вошедшая, к сожалению, в изданные ЦК постановления съезда,
поручает ЦК известить все партийные организации - 1) кого именно, 2) когда именно и 3)
на каких условиях именно он назначил представителем партии в парламентской фракции,
затем сообщать периодические отчеты о деятельности этих представителей партии.
Местным рабочим организациям, члены которых состоят с.-д. депутатами в Думе, эта
резолюция поручает контроль за своими «уполномоченными» в Думе. Замечу в скобках,
что эта важная резолюция, показывающая, что с.-д. не так смотрят на парламентаризм,
как буржуазные политиканы, встретила единодушное негодование или осмеяние и в
«Думе», газете г. Струве, и в «Новом Времени».
Наконец, заканчивая рассказ о прениях по вопросу о Гос. думе, отмечу еще два
эпизода. Первый - выступление товарища Акимова, который был приглашен на съезд с
совещательным голосом. К сведению товарищей, незнакомых с историей нашей партии,
скажу, что тов. Акимов с конца 90-х годов является самым последовательным или одним
из самых последовательных оппортунистов в партии. Даже новая «Искра» должна была
признать это. Акимов был «экономистом» в 1899 и следующих годах и остался верен
себе. Г. Струве в «Освобождении» не раз хвалил его за «реализм» и за научность его
марксизма. От бернштейнианцев «Без Заглавия» (г. Прокопович и т. д.) тов. Акимов едва
ли существенно отличается. Понятно, что присутствие такого товарища не могло не быть
ценным на съезде при борьбе правого и левого крыла с.-д.

***

И во всей своей тактической линии наши с.-д. правого крыла переоценивают значение
и роль шаткой, колеблющейся монархической либеральной буржуазии (кадеты и т. п.) и
недооценивают значения революционной буржуазной демократии («Крестьянский союз»,
«Трудовая группа» в Думе, эсеры, многочисленные полуполитические,
полупрофессиональные организации и т. д.). Эта переоценка кадетов и недооценка
революционных демократических «низов» теснейшим образом связана с указанным
выше неправильным взглядом на буржуазную революцию. Наших с.-д. правого крыла
ослепляет мишурный успех кадетов, их громкие «парламентские» победы, их эффектные
«конституционные» выступления. Обольщаясь политикой минуты, они забывают более
коренные и более существенные интересы демократии, забывают те силы, которые менее
«шумят» на поверхности дозволенного Треповыми и Дубасовыми
«конституционализма», но делают более глубокую, хотя и менее видную, работу в
революционно-демократических низах, подготовляя конфликты не совсем
парламентского свойства.

107
Отсюда и скептическое (выражаясь мягко) отношение наших с.-д. правого крыла к
восстанию, отсюда стремление отмахнуться от опыта октября и декабря, от
выработанных тогда форм борьбы. Отсюда - их нерешительность и пассивность в борьбе
с конституционными иллюзиями, - борьбе, которую выдвигает на первый план всякий
действительно революционный момент. Отсюда - их непонимание исторической роли
бойкота Думы, стремление отделаться посредством хлесткого словечка «анархизм» от
учета конкретных условий движения в определенный момент 62, отсюда - непомерная
поспешность войти в мнимоконституционное учреждение, отсюда - переоценка
положительной роли этого учреждения.
С этими тенденциями правого крыла наших с.-д. мы должны вести самую
решительную, открытую и беспощадную идейную борьбу. Надо добиваться самого
широкого обсуждения решений съезда, надо требовать от всех членов партии вполне
сознательного и критического отношения к этим решениям. Надо добиваться, чтобы все
рабочие организации с полным знанием дела высказали свое одобрение или неодобрение
тем или иным решениям. В печати, на собраниях, в кружках и группах должно вестись
это обсуждение, если мы только действительно серьезно решили провести
демократический централизм в нашей партии, если мы решили вовлекать рабочие массы
в сознательное решение партийных вопросов.
Но в единой партии эта идейная борьба не должна раскалывать организаций, не
должна нарушать единства действий пролетариата. Это новый еще в практике нашей
партии принцип, и над правильным проведением его в жизнь придется немало
поработать.

***

В своем ответном докладе я прежде всего заявил, что Аксельрод нарисовал очень
красивенькую, если хотите, прелестную картинку. Рисовал он ее с любовью и
искусством, краски клал яркие, штрихи проводил тонкие. Жаль только, что это картина
не с натуры. Хорошая картина, слов нет, да сюжет-то у нее фантастический.
Превосходный этюд на тему о значении парламентаризма вообще, прекрасная
популярная лекция о роли представительных учреждений. Жаль только, что о
конкретных исторических условиях данного русского, извините за выражение,
«парламента» ничего не сказано и ровно ничего в этом отношении не разъяснено.
Аксельрод великолепно выдал себя, говорил я, своим рассуждением о соглашениях с
кадетами. Он признал, что значение таких соглашений, при действительном
парламентаризме иногда неизбежных, зависит от открытого выступления перед массой,
от возможности изгнать старое «шушуканье» и поставить на его место агитацию в
массах, самостоятельность масс, выступление перед массами.

62
Я только что получил новую брошюрку Карла Каутского «Государственная дума». Как небо
от земли отличается его постановка вопроса о бойкоте от постановки меньшевиков. Наши горе-
социал-демократы, вроде Негорева из «Невской Газеты», ляпают прямо: бойкот есть анархизм! А
Каутский разбирает конкретные условия и пишет: «При таких условиях нет ничего удивительного,
что большинство наших русских товарищей усмотрело в созываемой таким путем Думе не что
иное, как возмутительнейшую подделку народного представительства, и решило бойкотировать
ее...». «Нет ничего удивительного, если большинство наших русских товарищей, вместо
вступления в избирательную кампанию, чтобы затем попасть в Думу, сочло более целесообразным
бороться с целью сорвать эту Думу и добиться учредительного собрания».
Как бы мы хотели, чтобы в параллель к этой исторически-конкретной оценке Каутского вышли
в свет поскорее общие фразы Аксельрода о пользе парламентаризма и вреде анархизма!

108
Чудесные вещи, что и говорить. Ну, а возможны ли они в российском
«парламентарном» строе? Или, вернее, в этакой ли форме происходят в России, по
объективным условиям нашей реальной (а не с картинки взятой) действительности,
выступления действительно массовые? Не выходило ли так, товарищ Аксельрод, что
желанные вам выступления с.-д. перед массами сводились к подпольным листочкам, а
кадеты имели миллионы экземпляров газет? Не лучше ли было бы, вместо никчемного
изложения красот парламентаризма (никем не отрицаемых), обрисовать, как обстоит дело
в реальной действительности с с.-д. газетами, собраниями, клубами, союзами? Не вам же
в самом деле, европейцу, стану доказывать я, что ваши общие рассуждения о
парламентаризме молча предполагают и газеты, и собрания, и клубы, и союзы, что все
это есть часть парламентарной системы?
Почему ограничился Аксельрод в своем докладе общими местами и абстрактными
положениями? Потому, что ему нужно было оставить в тени конкретную политическую
действительность России периода февраля - апреля 1906 г. Эта действительность
показывает слишком острые противоречия между самодержавием и угнетенным, но
возмущающимся пролетариатом и крестьянством. Чтобы увлечь слушателей картиной
парламентаризма вообще, надо было представить эти противоречия менее острыми,
притупить их, нарисовать «идеальный» план идеального, открытого соглашения с к.-д., а,
главное, надо было абстрагировать эти острые противоречия, забыть о них, обойти их
молчанием.
Чтобы учесть реальные разногласия и не витать по поднебесью, я в своем докладе
сличал обе резолюции и подробно анализировал их. Четыре основных различия
оказывалось при этом между резолюциями меньшевиков и большевиков о Думе.
Во-1-х, меньшевики не дают никакой оценки выборов. Во время съезда выборы
в /10 России были уже закончены. Эти выборы дали, несомненно, громадный
9

политический материал, дающий картину действительности, а не картину нашей


фантазии. Этот материал учитывали мы прямо и точно, говоря: он доказывает, что в
громадной массе местностей России участие в выборах было равносильно поддержке
кадетов, что это не была на деле социал-демократическая политика. Меньшевики ни
звука об этом. Они боятся этой постановки вопроса на конкретную почву. Они боятся
взглянуть прямо на действительность и сделать обязательные выводы из этого положения
между кадетами и черносотенцами. Оценки реальных выборов, в общем и целом их
итогов, они не дают, ибо такая оценка говорит против них.
Во-2-х, меньшевики во всей своей резолюции берут или рассматривают Думу только
как юридическое учреждение, а не как орган изъявления воли (или безволия)
определенных элементов буржуазии, не как орган, служащий интересам определенных
буржуазных партий. Меньшевики в своей резолюции говорят о Думе вообще, о Думе, как
«институте», о Думе, как о «чистом» политическую действительность России периода
февраля - апреля 1906 г. Эта действительность показывает слишком острые противоречия
между самодержавием и угнетенным, но возмущающимся пролетариатом и
крестьянством. Чтобы увлечь слушателей картиной парламентаризма вообще, надо было
представить эти противоречия менее острыми, притупить их, нарисовать «идеальный»
план идеального, открытого соглашения с к.-д., а, главное, надо было абстрагировать эти
острые противоречия, забыть о них, обойти их молчанием.
Чтобы учесть реальные разногласия и не витать по поднебесью, я в своем докладе
сличал обе резолюции и подробно анализировал их. Четыре основных различия
оказывалось при этом между резолюциями меньшевиков и большевиков о Думе.
Во-1-х, меньшевики не дают никакой оценки выборов. Во время съезда выборы
в 9/10 России были уже закончены. Эти выборы дали, несомненно, громадный
политический материал, дающий картину действительности, а не картину нашей
фантазии. Этот материал учитывали мы прямо и точно, говоря: он доказывает, что в
громадной массе местностей России участие в выборах было равносильно поддержке
кадетов, что это не была на деле социал-демократическая политика. Меньшевики ни
109
звука об этом. Они боятся этой постановки вопроса на конкретную почву. Они боятся
взглянуть прямо на действительность и сделать обязательные выводы из этого положения
между кадетами и черносотенцами. Оценки реальных выборов, в общем и целом их
итогов, они не дают, ибо такая оценка говорит против них.
Во-2-х, меньшевики во всей своей резолюции берут или рассматривают Думу только
как юридическое учреждение, а не как орган изъявления воли (или безволия)
определенных элементов буржуазии, не как орган, служащий интересам определенных
буржуазных партий. Меньшевики в своей резолюции говорят о Думе вообще, о Думе, как
«институте», о Думе, как о «чистом» народном представительстве. Это - прием
рассуждения не марксистский, а чисто кадетский, не материалистический, а в худшем
смысле слова идеалистический, не пролетарски-классовый, а мещански-расплывчатый.
Возьмите, хотя бы, следующее, крайне характерное выражение меньшевистской
резолюции, говорил я на съезде: ... «4) что эти конфликты (с реакцией), заставляя Г. думу
искать опоры в широких массах»... (я цитирую внесенный меньшевиками на съезд
проект). Верно ли, что Дума может и будет искать опоры в широких массах? Какая Дума?
Дума октябристов? Наверное нет. Дума крестьянских и рабочих депутатов? Ей нечего
искать опоры, ибо у нее есть, была и будет опора. Дума кадетов? Да, по отношению к ней
и только по отношению к ней это верно. Кадетской Думе действительно нужно искать
опоры в широких массах. Но, как только под абстрактную, идеалистическую и общую
формулировку меньшевиков вы подставляете конкретно-классовое содержание, так
сейчас же вы видите неполноту и, следовательно, неверность их формулировки. Кадеты
стремятся опереться на народ. Это правда. Это слово в слово говорит про них наша
(большевистская) резолюция об отношении к буржуазным партиям. Но наша резолюция
добавляет: кадеты колеблются между стремлением опереться на народ и боязнью его
революционной самостоятельности. Ни один социалист не решится отрицать
справедливости подчеркнутых слов. Отчего же меньшевики в резолюции о Думе, когда
известно уже было, что Дума кадетская, сказали только половину правды? Отчего они
отметили только светлую сторону кадетов, умолчав об оборотной стороне медали?
Наша Дума не есть воплощение «чистой идеи» народного представительства. Так
могут думать только буржуазные пошляки из кадетских профессоров. Наша Дума есть то,
что из нее делают представители определенных классов и определенных партий, в ней
сидящие. Наша Дума есть кадетская Дума. Если мы скажем про нее, что она стремится
опереться на народ, и не добавим, что она боится революционной самодеятельности
народа, то мы скажем прямую неправду, мы введем в заблуждение пролетариат и весь
народ, мы проявим самую непростительную податливость настроению минуты,
увлечение победами партии колебаний между свободой и монархией и неуменье оценить
истинную сущность этой партии. Кадеты, конечно, похвалят вас за такое умолчание, но
похвалят ли вас сознательные рабочие?
Еще пример. «Царское правительство стремится ослабить революционный подъем», -
пишут меньшевики в своей резолюции. Это верно. Но только ли одно царское
правительство стремится к этому? Не доказали ли кадеты уже тысячу раз, что они тоже
стремятся и опереться на народ, и ослабить его революционный подъем? Прилично ли
социал-демократам подкрашивать кадетов?
И я делал такой вывод. Наша резолюция говорит, что Дума послужит косвенно
развитию революции. Только такая формулировка верна, ибо кадеты колеблются между
революцией и реакцией. Наша резолюция говорит прямо и ясно по поводу Думы, что
необходимо разоблачать шаткость кадетов. Умолчать об этом в резолюции о Думе значит
впасть в буржуазную идеализацию «чистого народного представительства».
И действительный опыт уже стал опровергать иллюзии меньшевиков. В «Невской
Газете» вы найдете уже указания (к сожалению, не выдержанные систематически) на то,
что кадеты в Думе поступали нереволюционно, на то, что пролетариат не допустит
«сделок гг. Милюковых со старым режимом». Говоря это, меньшевики целиком
подтверждают правильность моей съездовской критики их резолюции. Говоря это, они
110
идут за волной революционного подъема, который, несмотря на его относительную
слабость, уже начал показывать истинную природу кадетов, уже стал обнаруживать
правильность большевистской постановки вопроса.
В-З-х, говорил я, резолюция меньшевиков не дает ясного деления буржуазной
демократии с точки зрения тактики пролетариата. Пролетариат должен идти в известной
степени вместе с буржуазной демократией, или «врозь идти, вместе бить». С какой же
именно частью буржуазной демократии должен он «вместе бить» в настоящее время, в
эпоху Думы? Ведь вы сами, товарищи меньшевики, понимаете, что Дума выдвигает на
очередь этот вопрос, но вы от него увиливаете. А мы говорили прямо и ясно: с
крестьянской или революционной демократией, нейтрализуя нашим соглашением с ней
шаткость и непоследовательность кадетов.
Меньшевики (особенно Плеханов, который, повторяю, был настоящим идейным
вождем меньшевиков на съезде) пытались в ответ на эту критику «углубить» свою
позицию. Да, вы хотите разоблачать кадетов, - восклицали они. - А мы разоблачаем все
буржуазные партии; смотри конец нашей резолюции: «обнаруживать перед массой
непоследовательность всех буржуазных партий» и т. д. И Плеханов с гордостью
добавлял: это только буржуазные радикалы напирают исключительно на кадетов, а мы,
социалисты, разоблачаем все буржуазные партии.
Софизм, который спрятан в этом кажущемся «углублении» вопроса, так часто
пускался в ход на съезде и пускается в ход теперь, что о нем стоит сказать несколько
слов.
О чем идет речь в данной резолюции? О социалистическом ли разоблачении всех
буржуазных партий или об определении того, какой слой буржуазной демократии может
теперь помогать пролетариату вести еще вперед буржуазную революцию?
Ясно, что не о первом, а о втором.
А если это ясно, то не к чему и подменять второе первым. Большевистская резолюция
об отношении к буржуазным партиям ясно говорит о социалистическом разоблачении
всякой, в том числе и революционной и крестьянской, буржуазной демократии, но в
вопросе о современной тактике пролетариата речь идет не о социалистической критике, а
о взаимной политической поддержке.
Чем дальше идет вперед буржуазная революция, тем левее ищет себе союзников
пролетариат среди буржуазной демократии, тем глубже спускается он от верхов ее к
низам. Было время, когда поддержку могли оказывать предводители дворянства и г.
Струве, выдвигавший (1901 г.) шиповский лозунг: «права и властное земство».
Революция ушла далеко вперед. Верхи буржуазной демократии стали отходить от
революции. Низы стали просыпаться. Пролетариат стал искать союзников (для
буржуазной революции) в низах буржуазной демократии. И теперь единственным
правильным определением тактики пролетариата в этом отношении будет: с
крестьянством (тоже ведь буржуазная демократия, не забывайте этого, товарищи
меньшевики!) и с революционной демократией, парализуя шаткость кадетов.
И еще раз. Какую линию подтвердили первые шаги кадетской Думы? Наши споры уже
обогнала жизнь. Жизнь заставила и «Невскую Газету» выделять крестьянскую
(«Трудовую») группу, предпочитать ее кадетам, сближаться с ней и разоблачать кадетов.
Жизнь научила нашему лозунгу: союзник пролетариата до победы буржуазной
революции - крестьянская и революционная демократия.
В-4-х, я критиковал последний пункт меньшевистской резолюции, касающийся с.-д.
парламентской фракции в Думе. Я указывал, что вся масса сознательного пролетариата
не выбирала. Целесообразно ли при таких условиях навязывать этой рабочей массе
официальных представителей партии? Может ли партия поручиться за действительно
партийный выбор кандидатов? Не создаст ли известной опасности и ненормального
положения то, что первые с.-д. кандидаты в Думу ожидаются от крестьянских и

111
городских мелкобуржуазных курий? Первые кандидаты в Думу от с.-д. рабочей партии
без выбора рабочими организациями и контроля их... Поправка тов. Назара, который
требовал, чтобы с.-д. кандидаты в Думу выставлялись местными рабочими
организациями, была отклонена меньшевиками. Мы потребовали именного голосования
и внесли в протокол особое мнение.
За поправку кавказцев (участвовать в выборах, где их еще не было, но не вступать в
блоки с другими партиями) мы голосовали, ибо запрещение блоков, соглашений с
другими партиями имело несомненно большое политическое значение для партии.
Отмечу еще, что съезд отклонил поправку тов. Ерманского (меньшевик, считавший
себя примиренцем), который хотел, чтобы участие в выборах было допущено лишь тогда,
когда возможна агитация в массах и широкая организация их.
Представители национальных с.-д. партий, поляки, бундовцы и, помнится, также и
латыши, брали слово по данному вопросу и решительно высказывались за бойкот,
подчеркивая местные и конкретные условия, протестуя против решения подобного
вопроса на основании абстрактных соображений.
По вопросу о парламентской с.-д. фракции съезд принял также инструкцию ЦК.
Инструкция эта, не вошедшая, к сожалению, в изданные ЦК постановления съезда,
поручает ЦК известить все партийные организации - 1) кого именно, 2) когда именно и 3)
на каких условиях именно он назначил представителем партии в парламентской фракции,
затем сообщать периодические отчеты о деятельности этих представителей партии.
Местным рабочим организациям, члены которых состоят с.-д. депутатами в Думе, эта
резолюция поручает контроль за своими «уполномоченными» в Думе. Замечу в скобках,
что эта важная резолюция, показывающая, что с.-д. не так смотрят на парламентаризм,
как буржуазные политиканы, встретила единодушное негодование или осмеяние и в
«Думе», газете г. Струве, и в «Новом Времени».

Ленин. Новый подъем (1906 г.)


Мы переживаем начало нового общественного подъема. И движение безработных, и
Первое мая, и усиление брожения в крестьянстве, в войсках, и митинги, и печать, и
союзы, - все свидетельствует о новом подъеме самым недвусмысленным образом.
Подъем широкого народного движения уже обогнал, в какие-нибудь несколько дней, тот
подъем, который выразился в победе кадетов и «левых» вообще на выборах. Кадеты уже
отстали. Кадетская Дума уже блекнет, отцветает, не успевши расцвесть. Прехарактерным
выражением этого отцветания наших мелкобуржуазных пустоцветов, этой растерянности
кадетов явилась, между прочим, статья г. Д. Протопопова (к.-д., член Гос. думы) во
вчерашней «Думе». Г. Протопопов жалуется и плачет: «Страна ждет от Государственной
думы коренного и немедленного разрешения ряда самых сложных вопросов и, главное,
столь же немедленного практического осуществления ожидаемых реформ».
Помилосердствуйте, сограждане, - взывает кадет. - Ведь у нас нет ни «жезла чародея», ни
«полноты власти» (кадет забывает добавить, что полноты власти для народа нет и в
программе, т. е. в политическом идеале, к.-д.). Ведь Гос. дума не Конвент. И с уст кадета
срывается бесподобное, почти трогательное признание перепуганного мещанина: «Лишь
такая Дума-Конвент могла бы удовлетворить требования значительной части нашего
общества». Что верно, то верно. «Значительная часть», пожалуй даже масса крестьян и
рабочих, требует Конвента, а получает... Думу кадетов. Бедные, бедные кадеты! Могли
ли они ждать, что подъем так быстро и так безнадежно обгонит их?
И вот этот великий подъем служит материальной основой того явления, что борьба
необыкновенно обостряется, что «мирный парламентаризм» блекнет и отходит на задний
план, что игра в конституцию сменяется непосредственным решением государственных
вопросов силой. Получается возобновление октябрьского подъема только на гораздо

112
более широком основании, в более широких размерах, при большей сознательности масс
крестьянства и рабочего класса, при наличности у. них (благодаря пережитому периоду
октября - декабря) несравненно большего политического опыта. В октябре силы
борющихся сторон сравнялись. Старое самодержавие оказалось уже не в силах править
страной. Народ еще не в силах добиться полноты власти, обеспечивающей полноту
свободы. Манифест 17-го октября был юридическим выражением этого уравновешения
сил. Но это уравновешение сил, поведя к уступке со стороны старой власти, заставив ее
признать на бумаге свободу, означало лишь кратковременную приостановку, отнюдь не
прекращение борьбы. О нашем правительстве говорили в октябре и ноябре, что оно
«забастовало», сделало «стойку» над революцией, замерло совершенно и, выждав
момент, бросилось в отчаянный бой, кончившийся его победой. Политические мещане,
ограниченные, как и всегда, с той робостью и тем дряблым, фарисейским «идеализмом»,
которые им свойственны, негодовали, плакались, возмущались по поводу
«безнравственности» этой «забастовки» правительства, этой стойки над революцией.
Негодование тут ни к чему. «Коль война, так по-военному». На всякой войне противники,
силы которых уравновешиваются, останавливаются на некоторое время, копят силы,
отдыхают, переваривают пережитый опыт, готовятся и - бросаются в новый бой. Так
бывало с армиями Куропаткина и Ойямы. Так бывало и будет всегда во всякой великой
гражданской войне. «Коль война, так по-военному».
Но гражданская война отличается от обыкновенной войны неизмеримо большей
сложностью, неопределенностью и неопределимостью состава борющихся - в силу
переходов из одного лагеря в другой (то октябристы уйдут на сторону правительства, то
часть войска уйдет на сторону народа), в силу невозможности провести грань между
«комбатантами» и «некомбатантами», т. е. между числящимися в рядах воюющих и
нечислящимися. Когда правительство «бастует», когда полиция замирает в «стойке», -
война все же не прекращается, именно потому, что она есть гражданская война, что
внутри самого населения есть заинтересованные защитники старой власти и защитники
свободы. Вот почему и теперешний подъем, который уравновесил силы, приводит опять-
таки с железной необходимостью, с одной стороны, к ослаблению правительства, к
«забастовке» его, к некоторому повторению «стойки над революцией», - ас другой
стороны, к возобновлению октябрьских, ноябрьских и декабрьских форм борьбы. Всякий,
кто хочет сознательно относиться к великим событиям, развертывающимся перед нами,
кто хочет учиться у революции, должен дать себе полный отчет в неизбежности этих
форм борьбы, должен продумать те задачи, которые возлагаются на нас этими формами
борьбы.
Кадеты, упоенные своими избирательными победами, исписали горы бумаги о
вступлении России на путь парламентаризма. Социал-демократы правого крыла нашей
партии поддались общему увлечению. На Объединительном съезде партии они, будучи
победителями, сняли сами, несмотря на протесты левых с.-д., резолюцию о подъеме
революции, о главных формах движения в данный момент, о задачах пролетариата. Они
уподобились в этом отношении г. Милюкову, который на последнем съезде к.-
д. поставил было вопрос, не революционнее ли народ, чем Дума, не является ли
революционная в узком смысле борьба неизбежной, но тотчас же боязливо снял этот
вопрос с обсуждения. Кадету естественно было уклониться от такого вопроса. Социал-
демократам неприлично такое уклонение. И жизнь уже мстит за него. Жизнь уже
выдвигает с стихийной силой такие формы борьбы, которые отодвигают на второе место
Думу и придвигают новый октябрь, новый декабрь совершенно независимо от того,
желаем ли мы этого или нет.
Один с.-д. правого крыла издевался на съезде над резолюцией левых с.-д.,
признающей открыто и прямо «главной формой движения» не игрушечно-
конституционную, а октябрьско-декабрьскую, т. е. выступление широких масс,
непосредственно отстраняющих и старые законы, и старые органы власти,
употребляющих новую, в самой борьбе создавшуюся власть как орудие завоевания
свободы. Мы не видим сейчас этих форм борьбы, восклицал оратор из правых с.-д. Это

113
не действительность, а выдумка наших левых, этих фантазеров, этих бунтарей, этих
анархистов. - Снимите ваши кадетские очки! - ответили мы на съезде товарищу, - вы
увидите тогда не только то, что происходит на поверхности. Вы увидите, что именно не
думская борьба является главной, вы поймете, что объективные условия делают
неизбежными внедумские формы движения, делают именно их главными,
существенными, коренными, решающими.
Прошла неделя - другая после этих споров на съезде. И революция уже сбивает
кадетские очки не только с правых с.-д., но и с широких масс населения. Дума уже
блекнет, конституционные иллюзии уже рушатся. Октябрьско-декабрьские формы
борьбы, которых вчера еще не хотели видеть близорукие и слишком податливые на
веяние минуты люди, уже надвигаются. И социал-демократия не исполнит своего долга
перед пролетариатом, если не сумеет оценить неизбежности роста и развития этих форм
борьбы, если не поставит во весь рост перед массами задач, которые жизнь ставит и
скоро поставит перед ними. Социал-демократия окажется недостойной того класса,
который она представляет, если станет отделываться от изучения и оценки этих форм
пренебрежительными словечками о бунтарстве и народовольстве, так часто
раздающимися из правого крыла нашей партии. Стихийная волна поднимается, - надо
немедленно напрячь все силы, чтобы внести в этот подъем больше сознательности,
больше организованности, чем удалось нам сделать в октябре и декабре.

Ленин. Рабочая группа в государственной Думе (1906 г.)


В Гос. думе есть рабочая группа из 15 человек. Как прошли в Думу эти депутаты? Их
кандидатуры не выставляли рабочие организации. Их не уполномочила партия
представлять ее интересы в Думе. Ни одна местная организация РСДРП не делала
постановления (хотя могла его сделать) о проведении своих членов в Гос. думу.
Рабочие депутаты прошли в Думу непартийным путем. Почти все, или даже все,
прошли посредством прямых или косвенных, молчаливых или признанных, соглашений с
кадетами. Многие прошли в Думу так, что нельзя разобрать, в качестве к.-д. или с.-д. они
были выбраны. Это факт и факт громадной политической важности. Замалчивать его, как
делают ныне многие с.-д., и непростительно и бесполезно. Непростительно, ибо это
значит играть втемную с избирателями вообще и с рабочей партией в особенности.
Бесполезно, ибо этот факт неизбежно дает себя знать в ходе событий.
Объединительный съезд РСДРП, признав желательным образование парламентской
фракции с.-д., сделал ошибку, не учтя этого факта. Из напечатанной нами вчера
резолюции левых с.-д. видно, что указание на этот факт было сделано съезду. Но
справедливость требует сказать, что, по настоянию левого крыла, съезд принял очень
важную инструкцию ЦК партии.
Неопубликование этой резолюции есть важный пробел в том издании ЦК, из которого
мы перепечатали резолюции съезда. Резолюция о парламентской фракции поручает ЦК
осведомлять все партийные организации о том, 1) кого именно, 2) когда именно и 3) на
каких условиях именно признал ЦК представителем партии в Г. думе. Далее, она
поручает ЦК давать партии периодические отчеты о деятельности парламентской
фракции и, наконец, возлагает на рабочие организации, членами которых состоят с.-д.
депутаты Гос. думы, обязанность специального контроля за этими депутатами.
Отметив эту, чрезвычайно важную, резолюцию, перейдем дальше к рассмотрению
вопроса о рабочей группе в Думе. Пройдя в Думу, вождь этой группы, Михайличенко,
заявил себя социал-демократом. В лице его рабочая группа выразила ясное стремление
отделиться от к.-д. и стать действительно с.-д. группой.

114
Такое стремление заслуживает полного сочувствия. Мы были на съезде против
образования официальной парламентской фракции. Наши мотивы точно и подробно
изложены в напечатанной вчера нашей резолюции. Но само собою разумеется, что наш
отрицательный взгляд на уместность образования официальной парламентской фракции
нисколько не мешает нам поддерживать всякое стремление всякого рабочего
представителя подвинуться от к.-д. к с.-д.
Но от стремления до выполнения есть еще известное расстояние. Недостаточно
заявить себя социал-демократом. Надо вести действительно социал-демократическую
рабочую политику. Конечно, мы вполне понимаем трудность положения новичков-
парламентариев. Мы прекрасно знаем, что надо снисходительно относиться к ошибкам
тех из них, кто начинает переход от к.-д. к с.-д. Но если им суждено совершить этот
переход до конца, то только путем открытой и прямой критики этих ошибок. Смотреть
сквозь пальцы на эти ошибки было бы непростительным грехом и перед с.-д. партией, и
перед всем пролетариатом.

Ленин. Речь на народном митинге в доме гр. Паниной (22 мая 1906 г.)
Тов. Карпов полагает, что Думу действительно не разгонят, потому что кадеты
сделают для этого все возможное. Это уже обнаружилось из их деятельности в Думе. К.-
д. стараются сочетать старую власть с народной свободой. Далее оратор перешел к
тактике РСДРП. Съезд, по его мнению, принял резолюцию об отношении к Думе «далеко
не полно, далеко не правильно. Мы должны будем проводить решения единой РСДРП, но
мы будем пополнять ее решения в нашей деятельности».
По мнению оратора бойкот не был ошибкой. Пролетариат сказал им, что он должен
снести эту Думу. Это не удалось, но что же из этого? Конечно, народ извлечет лишь
пользу из Думы. Много пользы принесут последовательно действующие крестьянские и
рабочие депутаты. Но давление на Думу бесплодно. Когда правительство стоит против
народа, мы должны помнить, что лишь борющиеся стороны могут разрешить конфликт.
Крестьянам мы скажем: учитесь, товарищи крестьяне, чтобы, когда настанет момент,
вы тоже были готовы поддержать революционное движение.

Ленин. Избирательная победа социал-демократов в Тифлисе (1906 г.)


Как сообщил телеграф, социал-демократы одержали полную победу на выборах в
Тифлисе. Из 81 выборщика 72 с.-д. и только 9 кадетов. В Кутаисе выбрано 4 депутата, все
с.-д.. Кандидатом в Думу от Тифлиса выставляют Ноя Жордания, влиятельнейшего
местного с.-д.
Приветствуем успех наших кавказских товарищей. После решения Объединительного
съезда нашей партии, участие в выборах стало обязательным, при условии, чтобы
рабочая партия не заключала блоков, т. е. никаких соглашений с другими партиями. Если
кавказские товарищи вполне самостоятельно провели своих кандидатов, как можно
думать относительно Тифлиса, тогда они избежали, следовательно, ошибки товарищей в
Армавире. Тогда мы имеем полное соблюдение постановлений съезда, тогда в Думу
войдут вполне партийные с.-д., войдут строгим партийным путем, тогда мы услышим
вскоре о назначении ЦК официальных представителей нашей партии в Думе.
Наши читатели знают, что мы стояли за бойкот Думы. Мы голосовали на съезде
против образования парламентской фракции с.-д. по соображениям, которые точно
изложены в резолюции, напечатанной в № 12 «Волны». Это были соображения не
принципиальные, а соображения осторожности и практических условий момента.

115
Но само собою разумеется, что теперь, если действительно партийным путем прошли
в Думу действительно партийные с.-д., мы все, как члены единой партии, будем по мере
сил помогать им выполнить их трудное дело.
Не будем обольщаться особенно значением тифлисской победы. Парламентские
успехи социал-демократии всецело и безусловно радуют и могут радовать нас лишь при
условиях действительно сложившегося и хоть сколько-нибудь «серьезного»
парламентаризма. В России его нет. В России условия момента возлагают на социал-
демократию такие великие задачи, какие не стоят ни перед одной из западноевропейских
партий с-д. Мы несравненно дальше, чем западные товарищи, от социалистического
переворота, но мы стоим перед буржуазно-демократической крестьянской революцией, в
которой пролетариат сыграет роль вождя. Эти особенности данного положения вызывают
неизбежность того, что не в Думе решится быстро назревающий политический кризис.
В такое время, как переживаемое Россией, участие в выборах с.-д. отнюдь еще не
означает того, что масса действительно крепнет в процессе избирательной кампании. Без
свободных газет, без народных собраний, без широкой агитации выборы с.-д. означают
часто не сплочение пролетарской и вполне с.-д. партии, а лишь резкий протест населения.
Широкие слои мелкой буржуазии голосуют иногда при таких условиях за всякого
противоправительственного кандидата. Суждения об оценке всей тактики бойкота во
всей России на основании тифлисских только выборов были бы слишком скороспелы и
непродуманы.
Никто не знает еще, какую роль в общем и целом, в окончательном итоге, сыграет
кадетская Дума. Что кадеты - хозяева Думы, это факт. А что кадеты ведут себя в Думе
как плохие демократы, робкие и непоследовательные, шаткие и колеблющиеся
сторонники народной свободы, в этом согласны все с.-д. Владея Думой, кадеты теперь
сильнее, чем когда-либо, распространяют в народе конституционные иллюзии, затемняют
этим политическое сознание рабочих и крестьян.
Подождем указаний опыта, чтобы судить о том, насколько возможно будет и изнутри
Думы восстать против этих реакционных стремлений кадетов. Пожелаем нашим
кавказским товарищам, членам Думы, впервые заговорить с этой новой трибуны полным
голосом, ни на йоту не урезывая горькой правды, разоблачая беспощадно веру в слова,
обещания и бумажки, восполняя пробелы нашей печати, которую урезывают и
преследуют за открытое слово по-прежнему, призывая пролетариат и революционное
крестьянство к совершенно ясной и отчетливой постановке вопросов, к решению вне
Думы грядущей окончательной тяжбы за свободу.

Ленин. Плохие советы (1906 г.)


Возьмите резолюцию, принятую в доме Паниной (эта резолюция напечатана в
«Волне» № 14 и в ряде других газет). Призывает ли эта резолюция на бой теперь же? Нет,
не призывает. Почему же бесновалась либеральная буржуазия и все кадеты в диком гневе
на эту резолюцию? Потому, что она говорит правду, разоблачая в первую голову
правительство («глумится над народным представительством», «готовится ответить
насилием»), затем либералов («робко и неполно выражают народные требования»,
«колеблются между свободой и старой властью»); - потому, что эта резолюция зовет
трудовиков, крестьянских депутатов выступать решительно, совершенно независимо от
кадетов; - потому, наконец, что резолюция говорит открыто о неизбежности решительной
борьбы вне Думы. Буржуазия искажала смысл этой резолюции, чтобы представить
социалистов людьми, неразумно зовущими на бой теперь же, и чтобы отвести глаза от
тех обвинений, которые действительно выдвигаются против буржуазии. Буржуазия
поступала так, правильно понимая свои интересы. Тов. Плеханов ошибается, подпевая

116
буржуазии, ибо он неправильно оценивает настоящее отношение пролетариата к
правительству и к буржуазии.
Возьмите третью мысль т. Плеханова. «Буржуазия в Думе требует свободы для всех и
земли для крестьянства». Правда ли это? Нет, это только половина правды, или даже
четверть правды. Буржуазия не требует, а просит у старой власти. Буржуазия запрещала в
Думе говорить о «требованиях». Буржуазия (кадеты) требует такой «свободы», например,
печати, чтобы можно было сажать в исправительный дом и ссылать на каторгу за речи
социалистов. Буржуазия требует не земли для крестьян, а продажи части земли
крестьянам (ибо выкуп есть один из видов купли-продажи). Правильно ли поступает т.
Плеханов, умалчивая об этой неполноте, об этой робости буржуазных проектов, об этом
колебании кадетов? Нет, он поступает совершенно неправильно. Какое значение имеет
эта ошибка т. Плеханова? Она весьма опасна для пролетариата и для успеха борьбы за
свободу. Все социалисты согласны в том, что эта борьба решится вне Думы, и что она
может разгореться, даже вопреки нам, не в очень далеком будущем. В этой борьбе
пролетариат может и должен идти с крестьянством, не доверяя колеблющейся,
предательской, переметчивой либеральной буржуазии. Нет ничего опаснее в борьбе, как
доверие к переметным сумам. Умалчивая о робости, колебаниях и изменах либеральной
буржуазии накануне нового поворота к новой борьбе, мы приносим вред пролетариату и
делу свободы.
Теперь, последняя мысль или совет т. Плеханова. «Весь народ должен единодушно
поддержать Думу». Не надо рабочим смущаться тем, что в Думе господствуют
буржуазные партии.
Справедливо, что рабочие не должны «смущаться» этим. Они и не смущаются этим.
Они готовы поддержать буржуазию в борьбе с правительством. Но вопрос в том, какую
буржуазию как поддержать в какой борьбе. Кадетам привычно замалчивать эти вопросы,
которые разоблачают их шаткость. Социал-демократу т. Плеханову неприлично
умалчивать об этих вопросах.
Поддерживать «Думу» вообще значит поддерживать кадетскую Думу, ибо кадеты в
ней господствуют. Марксист не должен рассматривать Думу, как «народное»
представительство вообще. Он обязан разобрать, какие именно классы говорят именем
этой Думы.
Можно ли поддерживать кадетскую Думу вообще? Нет, нельзя, ибо пролетариат
должен разоблачать и клеймить каждый шаткий и нетвердый шаг Думы. Товарищи из
«Курьера» на той же странице, где напечатана статья т. Плеханова, говорят: «левая часть
Думы (т. е. Трудовая и рабочая группы) покорно терпит унизительную и реакционную
опеку гг. Муромцева и Долгорукова» (председатели Думы, оба кадеты). Вот это правда.
Вот это - настоящая речь социалиста.
Может ли «народ» или пролетариат поддержать единодушно ту «Думу», которая
является орудием реакционной опеки либералов над трудовиками? Нет, не может и не
поддержит.
В Думе две главных буржуазных партии: кадеты и трудовики. Первые - буржуазия
соглашательская, предательская, заведомо готовящая сделку с самодержавием, заведомо
неспособная на решительную борьбу. Вторые - буржуазия мелкая, трудящаяся,
угнетенная неимоверно, мечтающая об уравнительной дележке земли, способная на
самую решительную, беззаветную борьбу, толкаемая к этой борьбе всем ходом событий и
всем поведением правительства. Какую буржуазию должен «теперь же» поддержать
пролетариат? Вторую, предостерегая «народ» от ненадежности первой. Пролетариат
должен поддержать и поддержит трудовиков против кадетов, разоблачая «реакционную
опеку» кадетов над трудовиками, призывая трудовиков сбросить эту опеку.
Теперь последний вопрос: как поддержать и в какой борьбе? Внутри Думы
поддерживать кого-либо значит голосовать за него. Рабочая группа, как известно,
отказалась голосовать за кадетский («думский» вообще) ответ на адрес. Рабочие
117
депутаты отказались «поддержать» единодушно «Думу». Что ж, и здесь рабочие сделали
«ошибку»? Если тов. Плеханов думает так, то пусть он скажет это прямо, - такие вещи
надо говорить без недомолвок.
Поддержка серьезная, поддержка настоящая будет оказана вне Думы. Это зависит не
от нас, а от всего хода событий, от самой сущности теперешней борьбы, ибо это - борьба
не Думы с министерством, а народа со старой властью. Такую «поддержку Думы»
странно и неправильно называть только «поддержкой». Это будет решительная борьба
вне Думы; пролетариат должен начать ее только совместно с крестьянством; пролетариат
и крестьянство победят в ней вопреки всей шаткости, колебаниям, изменам и
заигрыванию с реакцией со стороны либеральной, кадетской, «думской» буржуазии.

Ленин. Каутский о государственной Думе (1906 г.)


Вышла новая брошюрка К. Каутского: «Государственная дума» (издательство
«Амиран», СПБ. 1906 г., ц. 3 к.). Чрезвычайно интересно отметить некоторые мысли
автора, касающиеся спорных вопросов русской социал-демократии. Прежде всего о
бойкоте Думы. Читатели знают, конечно, каким дешевеньким приемом отделывались и
отделываются от этого вопроса наши с.-д. правого крыла. Они рассуждают просто.
Участие в парламентской борьбе есть социал-демократизм, неучастие - анархизм. Значит
бойкот был ошибкой, а большевики - анархисты. Так именно рассуждал, например, горе-
социал-демократ тов. Негорев, так рассуждает и масса его единомышленников.
Каутский - марксист. Поэтому он рассуждает иначе. Он считает необходимым
рассмотреть конкретные исторические условия России, а не повторить шаблонные для
европейца словечки.
«При таких условиях, - пишет Каутский, обрисовав вкратце дубасовские порядки, -
при таких условиях нет ничего удивительного, что большинство наших русских
товарищей усмотрели в созываемой таким путем Думе не что иное, как
возмутительнейшую подделку народного представительства, и решили бойкотировать ее
и не принимать участия в избирательной кампания».
Каутский не находит ничего удивительного в тактике «бланкизма» и «анархизма». Не
правда ли, как поучительно подумать над этим товарищу Плеханову и всем
меньшевикам?
«Нет ничего удивительного, - пишет дальше Каутский, - если большинство наших
русских товарищей, вместо вступления в избирательную кампанию, чтобы затем попасть
в Думу, сочли более целесообразным бороться с целью сорвать эту Думу и добиться
учредительного собрания».
Вывод отсюда ясный. Конкретные исторические вопросы марксисты должны решать
на основании внимательного разбора всех политических условий момента, а не на
основании голых фраз о противоположности бланкизма-анархизма и т. п.
В то время, как у нас становится модой среди с.-д. повторять вслед за кадетами, что
бойкот был ошибкой, Каутский, разбирая вопросы вполне беспристрастно, и в мыслях не
имеет ничего подобного такому заключению. Он не торопится преклониться рабски
перед фактом созыва Думы, хотя пишет уже в такое время, когда неудача попытки
«сорвать Думу» стала фактом. Но Каутский не из тех, кто после каждой неудачи (хотя
бы, напр., неудачи декабрьской) торопится каяться и признавать «ошибку». Каутский
знает, что неудачи в борьбе пролетариата далеко, далеко не всегда означают его
«ошибки».
Другое важное место в брошюре Каутского касается вопроса о том, кто, т. е. какие
классы или группы общества, могут победить в современной русской революции.

118
«Крестьяне и пролетариат, - пишет Каутский, - будут все энергичнее и бесцеремоннее»
(запомните это, товарищи из «Невской Газеты», одобрявшие кадетскую «мудрость»!)
«толкать влево членов Думы, будут все больше укреплять ее левое крыло, все больше
ослаблять и парализовать своих противников, пока они совсем их не победят» (стр. 8).

Ленин. Как рассуждает т. Плеханов о тактике с.-д.? (1906 г.)


Не погрязая в общем кадетско-оппозиционном болоте Думы, не плетясь в хвосте за
кадетским большинством ее, а противополагая себя этому большинству, разоблачая
ограниченность его стремлений, наклонность его к соглашению с «правыми» партиями и
с правительством - вот единственная достойная представителей пролетариата и в то же
время истинно социал-демократическая тактика, которую мы должны настойчиво
рекомендовать представителям рабочих в Государственной думе. Всякая же другая
тактика, затемняя классовое самосознание пролетариата, представителями которого в
Думе считают себя члены этой группы, будет обращать их в приспешников буржуазных
партий и в орудие, направленное против самостоятельных задач пролетариата в общем
ходе русской революции».
Плеханов говорит по этому поводу:
«Если бы нашему полтавскому товарищу пришлось применить свои общие положения
к Социалистической партии во Франции, то ему не было бы надобности вносить сколько-
нибудь серьезные поправки в заключительные строки своей статьи. Он мог бы
ограничиться заменой слов: «кадеты, кадетское» словами: «радикалы, радикальное»;
слово: «Дума» - словом: «Палата депутатов»; наконец слова: «русской революции» -
словами: «общественно-исторического движения». Это поразительно удобно».
Приглашаем читателя перечитать еще раз цитату из «Колокола» и замечание
Плеханова. Это замечание вскрывает перед нами с редкой отчетливостью один из
источников плехановского поворота к Бернштейну.
Подумайте только: «Колокол» мог бы ограничиться в заключительных строках статьи
заменой слов: «кадеты» словом: «радикалы» и слова: «Дума» словом: «Палата
депутатов».
Этим рассуждением тов. Плеханов окончательно пригвоздил себя. Он показал
наглядно, как чуждо ему всякое понимание того, что такое конституционные иллюзии, а,
следовательно, и всякое понимание современного момента российской буржуазной
революции.
Между русскими кадетами и русской Думой, между французскими радикалами 82 и
французской Палатой, между взаимоотношением тех и других есть коренная разница,
упускаемая из виду Плехановым. Плеханов просмотрел маленькое словечко в статье
«Колокола», - маленькое, но в высшей степени характерное и знаменательное. Это
словечко: «соглашение с правительством».
Подумайте, тов. Плеханов: может ли во Франции идти речь о «соглашении» Палаты
депутатов с правительством? Нет, не может. Почему? Потому что правительство
подчинено там Палате во всем наиболее существенном. Большинство в Палате само и
является реальным правительством, назначая желательных ему лиц в министры.
Добившись большинства в Палате, радикалы тем самым становятся правительством.
Парламентские отношения для данного периода времени более или менее соответствуют
и отношению реальных сил внутри народа и отношению государственной власти к
народу. Писанная конституция для данного периода времени не расходится существенно
с реальной, действительной конституцией, с отношением сил.

119
В России может и должна идти речь о соглашении большинства Думы с
правительством. Почему? Потому что реальная власть принадлежит у нас и по закону, и
по действительному положению вещей вовсе не Думе, а старому самодержавному
правительству. Дума не есть, подобно Палате, орган государственной власти, а лишь
орган ходатайств, просьб, заявления требований части народа перед старой властью.
Думское большинство поэтому может «вступать в соглашение» с правительством, - для
Франции это абсурд. Парламентские отношения не соответствуют совершенно ни
реальным отношениям сил внутри страны, ни отношению государственной власти к
народу.

Ленин. Пусть решают рабочие (1906 г.)


ЦК безусловно не вправе требовать от организаций партии принятия его резолюции о
поддержке требования насчет кадетского министерства. Все члены партии обязаны
вполне самостоятельно и критически отнестись к вопросу и высказаться за ту
резолюцию, которая по их мнению вернее решает задачу в пределах постановлений
Объединительного съезда. Петербургские с.-д. рабочие знают, что вся организация
партии строится теперь демократически. Это значит, что все члены партии выбирают
должностных лиц, членов комитетов и т. п., что все члены партии обсуждают ж решают
вопросы о политической кампании пролетариата, что все члены партии определяют
направление тактики партийных организаций.
Мы уверены, что петербургский с.-д. пролетариат так и отнесется к спорному вопросу,
обсудит его всесторонне, обстоятельно, деловым образом и вынесет самостоятельное
решение: поддерживать требование кадетского министерства или нет?
От этого своего права, от этой своей с.-д. и партийной обязанности петербургские
рабочие не позволят отклонить себя никакими софизмами, т. е. никакими явно ложными
доводами. Мы лишь вкратце отметим эти софизмы. Л. Мартов в «Курьере» (№ 13)
говорит: во имя дисциплины не расстраивайте политической кампании ЦК. Это - софизм.
Никакая дисциплина не обязывает членов партии слепо подписывать все проекты
резолюций, составленные ЦК. Нигде и никогда не бывало на свете таких правил, чтобы
партийные организации отказывались от права своего суждения и превращались в
подписывателей резолюций ЦК. Л. Мартов говорит: меньшевики подчинились насчет
бойкота, теперь подчинитесь вы. Это - софизм. Решениям съезда мы все подчинились.
Против выборов в Думу и против назначения парламентской фракции с.-д. никто из нас
не призывал бороться. Мы подчинились, мы отказались, по воле съезда, от бойкота. Но
мы вправе и обязаны бороться, в пределах решений съезда, против поддержки кадетского
министерства, никаким съездом не предписанной.

Ленин. Не кверху нужно глядеть, а книзу (1906 г.)


«Не кверху нужно глядеть, а книзу». Это значит, что в силу объективных
исторических условий, не зависящих от нашей воли, главной формой освободительного
движения в России в настоящее время не может стать парламентская борьба. Не об
«отрицании» ее идет речь, не об отказе использовать ее, - об этом нечего и говорить, - а о
том, что главная и решающая борьба надвигается, в силу всего хода событий, на другой
арене. Либеральная буржуазия бесконечное число раз клеветала на нас, большевиков, что
мы «легкомысленно толкаем на крайние средства» («Речь» № 88). Посмотрите же,
господа, неужели мы «толкнули» Жилкина, Хижнякова, передовика «Нашей Жизни»?
Неужели мы «толкнули» курских и полтавских солдат, киевских, саратовских и других
крестьян?

120
Мы «толкали» и будили тех, кто всегда ходил с «сиянием самодовольства» на лице.
Мы говорили, что не от нашей воли зависит выбор той или иной формы освободительной
борьбы, что необходимо трезво и беспощадно смотреть в лицо действительности, которая
не оставляет почвы для «пути», ныне и «Нашей Жизнью» признаваемого закрытым. Мы
говорили, что социалисты не могут и не должны жертвовать коренными интересами
демократии и социализма ради минутных успехов, - они обязаны вскрывать перед массой
горькую правду о ненадежности кадетов, о бессилии Думы, о неизбежности
революционных бурь. Если масса не поймет нас сегодня, увлекшись краснобайством
кадетов на избирательных собраниях, если масса не поймет нас завтра, увлекшись
первыми днями первого русского парламента, - то послезавтра она убедится в нашей
правоте. События заставят ее видеть в революционной социал-демократии партию,
которая не обольщается мишурой, которая выдержанно и стойко призывает «глядеть»
именно в ту сторону, где неизбежно разыгрывается борьба, решающая судьбу настоящей
(а не кадетской) народной свободы.
Наша революция именно потому есть великая российская революция, что она подняла
к участию в историческом творчестве гигантские народные массы. Классовые
противоречия еще далеко не с полной резкостью развились внутри этих масс.
Политические партии еще только складываются. Мы не в силах поэтому ни направить
масс, ни удержать их в сколько-нибудь значительной степени. Но мы можем, изучив
действительное положение и взаимоотношение классов, предусмотреть неизбежность
того или иного направления их исторической работы, - той или иной главной формы их
движения. И эти наши социалистические знания мы должны самым широким образом
распространять в массах, не смущаясь тем, что истина зачастую бывает очень горька, что
ее не видно сразу за мишурой модных политических вывесок или эффектных
политических учреждений, - не поддаваясь чарованью красных вымыслов. Мы исполним
свой долг, если все сделаем для такого просвещения массы и для подготовки ее к формам
движения, незаметным для поверхностного на блюдателя, но неизбежно вытекающим из
всего экономического и политического положения страны. Мы не исполним своего
долга, если направим все свои взоры «кверху» и прозеваем то, что идет, растет,
приближается и надвигается внизу.

Ленин. Борьба за власть и «борьба» за подачки (1906 г.)


Лето 1905 года. Буржуазия посылает депутацию о свободах. Осенью даруется
булыгинская Дума. Буржуазия умилена. Всеобщий вопль: идите в Думу. Оппортунисты
социал-демократии колеблются. Пролетариат борется дальше. Невиданная в мире
забастовка во всей стране сметает Думу. Пролетариат захватывает свободу и кровью
отстаивает ее от посягательств реакции.
В первом сражении пролетариат разбит. Буржуазия оплевывает побежденных и рабски
хватается за Думу. Пролетариат собирает силы для нового натиска. Он гордо держит по-
прежнему знамя борьбы за полное народовластие. Натиск не удается до созыва Думы.
Буржуазия опять пресмыкается, выкидывая за борт лозунг учредительного собрания,
злобствуя против «выступлений», проповедуя примирение, сделку, назначение верховной
властью кадетского министерства.
Пролетариат использует новое положение так же, как он использовал «доверие» 1904
года и 17 октября 1905 года. Он исполнил свой революционный долг, сделал все
возможное, чтобы прямо смести виттевскую Думу подобно булыгинской. Не удалось - в
силу измен буржуазии, недостаточной организации и мобилизации рабочего класса и
крестьянства. Пролетариат борется дальше, используя все «думские» и околодумские
конфликты, чтобы сделать их исходной точкой еще более широкого и решительного
массового движения.

121
Новая борьба нарастает. Этого не отрицает никто. Поднимается гораздо более, чем
прежде, широкая масса пролетариев, крестьян, городской бедноты, войска и т. д. Никто
не отрицает, что это будет борьба вне Думы. Это будет, в силу объективных условий
современного положения, борьба, непосредственно разрушающая старую власть. В какой
мере произойдет ее разрушение, никто не может предсказать. Но пролетариат, как
передовой класс, еще более неуклонно стремится к полной победе в этой борьбе, к
полному устранению старой власти.

Ленин. Среди газет и журналов (1906 г.)


Наши замечания в № 9 «Эхо» об оценке исторической роли бойкота и о значении
беспартийных революционных организаций вызвали характерные ответы крайнего
правого и крайнего левого крыла буржуазной демократии.
Газета «Мысль», как и следовало ожидать, обиделась за слово: «буржуазная
демократия» и сердито обходит существо вопроса. Она пишет:
«Даже в «Советах рабочих депутатов», чисто пролетарской, классовой организации,
«Эхо» находит «буржуазную демократию»... Дальше, кажется, идти некуда».
Вспомните, господа радикалы, что «чисто пролетарскими» не оставались большей