Вы находитесь на странице: 1из 17

Теоретический блок по теме «Созависимость»

Поговорим о созависимости в классическом её понимании, когда речь идёт о семьях, где есть
химическая зависимость (алкоголизм или наркомания), а также о созависимости в более широком
понимании этого термина - о созависимом типе поведения, о созависимом образе жизни
человека, не имеющего в своём окружении алкоголиков и наркоманов, но тем не менее
имеющего такие же проявления созависимости. Примером второго может быть проживание с
агрессором, не имеющим проблем с алкоголем и наркотиками, или ежедневный поглощенный
медицинский уход одного члена семьи за тяжелобольным другим. Т.е. сегодня можно говорить о
созависимости в любых отношениях, где один человек патологически зависит от другого.

На каждого зависимого человека, как правило, приходится двое, трое или даже больше людей из
его непосредственного окружения, которые являются жертвами заболевания. Они тоже
нуждаются в реальной помощи и должны быть включены в любую долгосрочную модель терапии,
т.к. возврат химически зависимого в прежнюю неизменившуюся среду, т.е. семью, нередко
бывает причиной рецидивов.

Есть множество различных определений самого термина созависимость. Автор Мелоди Битти
стала уже практически классиком литературы по этой теме. «Созависимый человек – это тот, кто
позволил поведению другого человека сильно воздействовать на него, и кто одержим попытками
контролировать поведение того человека. (Тот другой человек- это может быть ребенок,
взрослый, любимый (ая), супруг (га), брат, сестра, бабушка или дедушка, родитель, клиент или
лучший друг. Он (она) может быть алкоголиком, наркоманом, психически или физически больным
человеком, а может быть и совершенно здоровым. Созависимость многогранна.

По определению Шэрон Вегшейдор Круз, созависимость - это специфическое состояние, которое


характеризуется сильной поглощенностью и озабоченностью, а также крайней зависимостью
(эмоциональной, социальной, а иногда и физической) от другого человека.

Если подытожить, можно коротко сказать, что созависимость — патологическая, эмоционально


окрашенная зависимость одного человека от другого, когда один включён в бытие другого, но
исключает себя при этом из любого другого бытия. Как самостоятельный диагноз в МКБ-10
(Международной классификации болезней) созависимость не отражена, однако имеет очень
важное диагностическое значение, как психологический феномен, в работе психологов,
психиатров и психотерапевтов.

Проявления созависимости, параллели в симптомах


зависимых и созависимых

Пристрастие к алкоголю и наркотикам и созависимость в равной степени отбирают и у


зависимого, и у его близких, совместно с ним проживающих, энергию, здоровье, подчиняет себе
их мысли, эмоции. В то время, как зависимый навязчиво думает о прошлой или будущей выпивке
(потреблении химических веществ), мысли его жены (матери) столь же навязчиво направлены на
возможные способы контроля над его поведением. В беседе с созависимыми клиентами
созависимость всегда слышна – «мы пьём», «мы подшились», «нам плохо», «за что нам это?»,
вместо «почему это происходит со мной».

Таблица. Параллели симптомов зависимости и созависимости


Признак Зависимость Созависимость

Охваченность сознания Мысль об алкоголе или Мысль о близком, больном


предметом пристрастия, другом веществе доминирует химической зависимостью,
Сильное желание или чувство в сознании доминирует в сознании
непреодолимой тяги
Утрата контроля Над количеством алкоголя Над поведением больного и
или другого вещества, над над собственными чувствами,
ситуацией, над своей жизнью над своей жизнью

Прогрессирующее Психоактивное вещество в Зависимый человек в жизни


пренебрежение жизни выходит на первый выходит на первый план, все
альтернативными план, все мысли направлены мысли направлены на борьбу
удовольствиями или на поиск и употребление с его болезнью
интересами
Отрицание, минимизация, "Я не алкоголик", "Я не очень "У меня нет проблем,
проекция много пью" проблемы у моего мужа"
Агрессия Словесная, физическая Словесная, физическая
Преобладающие чувства Вина, стыд, страх, тревога Вина, стыд, ненависть,
негодование, страх, тревога
Рост толерантности Увеличивается переносимость Растет выносливость к
все больших доз вещества эмоциональной боли
(алкоголь, наркотики)
Синдром отмены Для облегчения синдрома Порвав взаимоотношения с
требует новая доза вещества, зависимым человеком,
к которому имеется созависимые вступают в
пристрастие новые деструктивные
взаимоотношения

Опьянение Непосредственное Невозможность спокойно,


употребление химического рассудительно, трезво
вещества мыслить
Самооценка Низкая, допускающая Низкая, допускающая
саморазрушающее поведение саморазрушающее поведение
Продолжающееся
разрушительное поведение
вопреки явным признакам
очевидных вредных
последствий на уровне:

Физического здоровья

Болезни печени, сердца, Гипертензия, головные боли,


желудка, нервной системы язвенная болезнь

Сопутствующих психических Депрессия, парасуициды Депрессия, парасуициды


нарушений
Перекрестная зависимость от Зависимость от алкоголя, Помимо зависимости от
других веществ наркотиков, жизни больного, возможна
транквилизаторов может зависимость от
сочетаться у одного индивида транквилизаторов, алкоголя, и
др.
Отношение к лечению Отказ от помощи Отказ от помощи
Условия выздоровления Воздержание от химического Отстранение от человека, с
вещества, знание концепции которым имеются длительное
болезни, долгосрочная время близкие отношения,
реабилитация долгосрочная реабилитация
Эффективные программы Программа 12 шагов, Программа 12 шагов,
выздоровления психотерапия, группы психотерапия, группы
самопомощи АА самопомощи Ал-Анон

Основные характеристики созависимых клиентов


Низкая самооценка, отсюда идёт и самопожертвование, и невозможность позаботиться о себе,
невозможность принятия решений при постоянных мыслях о планируемом деле(застревание),
при этом этот мыслительный процесс очень сильно истощает. Созависимые полностью зависят от
внешних оценок. Из-за низкой самооценки созависимые постоянно себя критикуют, но не
переносят, когда их критикуют другие, в этом случае они становятся самоуверенными,
негодующими, гневными. В их сознании и лексиконе доминируют многочисленные «я должна»,
«ты должен», «как я должна вести себя». Не веря, что могут быть любимыми и нужными, они
пытаются заработать любовь и внимание других и стать в семье незаменимыми, пытаются спасать
и заботиться о других, поднимая свою самооценку и поддерживая инфантильную позицию
другого ("муж без меня пропадет").

Нет дифференциации чувств, на сессиях при вопросе о чувствах, самые частые ответы клиентов –
мне плохо, мне нормально, при дальнейшей работе выходит много вины и стыда, страха и
тревоги.

Полное отсутствие психологических границ (своих границ и границ членов семьи), отсюда и идет
желание контролировать жизнь других. Созависимые уверены, что лучше всех в семье знают, как
должны развиваться события и как должны себя вести другие члены. Созависимые пытаются не
позволять другим быть самими собой и протекать событиям естественным путем. Естественный
путь течения событий слишком непредсказуем, а, следовательно, страшен и небезопасен для
них, следовательно, этого допустить нельзя. Попытка взять под контроль практически
неконтролируемые события часто приводит к депрессиям. Невозможность достичь цели в
вопросах контроля созависимые рассматривают как собственное поражение и утрату смысла
жизни. Повторяющиеся поражения усугубляют депрессию. "Спасая" химически зависимого
больного, созависимые неизбежно подчиняются закономерностям, известным под названием

"Драматический треугольник С. Карпмана", или


"Треугольник власти"
Рассмотрим треугольник на примере взаимоотношений родителя и наркозависимого ребенка.
Роль "спасателя" родители берут на себя в случае, когда они считают своего ребенка слабым,
беспомощным и безвольным, "неспособным" взять на себя ответственность за свою жизнь. На
первый взгляд родитель - "спасатель" помогает ребенку, но в то же время на деле, он поощряет
его слабость и бессилие. Родственники наркозависимого легко попадают в эту ловушку, поскольку
сам он охотно занимает позицию жертвы. В возникающих сложностях - в школе, в семье, с
друзьями - он обвиняет кого-то извне, проявляет пассивность и тем самым "приглашает" других
решать его проблемы. Всем своим поведением он показывает "спасателю": "Я беспомощен и
бессилен. Попробуй мне помочь!". Родитель попадается на этот '"крючок" и использует все
возможные способы, чтобы помочь. И делает он это до тех пор, пока не истощится и не
почувствует собственное бессилие, либо раздражение и гнев. Родитель ищет адреса служб, где
занимаются наркоманами, ходит на консультации к различным специалистам, звонит на телефон
доверия, выискивает "лучших и самых опытных" наркологов, психологов, и т.д., рассчитывая, что
ребенок пойдет лечиться. После того, как "подходящее место" найдено, а ребенок пообещал
пойти полечиться (и даже пролечился), что-то происходит..., и он снова начинает принимать
наркотики. А родитель начинает искать новые места, "получше", где уже наверняка помогут его
ребенку.

После нескольких неудачных попыток родитель может перейти в другую позицию - "жертвы" или
«преследователя».

Родитель, принимающий на себя роль "жертвы", пытается оказать давление на наркозависимого


своим состоянием отчаяния. К примеру, у него может резко ухудшиться здоровье, он выглядит
несчастным, ожидая, что ребенок "одумается" и из жалости к родителю перестанет употреблять
наркотики. Он не отстаивает свои права (боится запретить ребенку приводить в дом друзей-
наркоманов, отказать ему в деньгах, а в случае опасности - вызвать милицию или обратиться за
помощью к другим людям), позволяет унижать себя, перестает заботиться о себе, теряет
социальные связи - сокращает общение с друзьями, коллегами по работе, родственниками.

Родитель может или "застрять" в этой роли, или переключиться на позицию "преследователя".
Родитель, взявший на себя эту роль, ведет себя агрессивно по отношению к наркозависимому. Он
ругает его и принижает, угрожает и требует, предполагая, что таким путем можно добиться от
ребенка отказа от наркотиков. Он считает, что ребенок сам виноват в том, что "втянулся", а,
следовательно, он в состоянии и отказаться. Поскольку родитель -"преследователь" нередко
думает, что прием наркотиков - это баловство, распущенность, то прекращение употребления
представляется ему делом несложным, не требующим помощи со стороны специалистов. Он
руководствуется формулой: "Не хочешь - заставим!".

Все описанные выше способы взаимодействия отодвигают момент выздоровления. В случае


"спасательства" родитель игнорирует возможности и способности ребенка самому решать
проблему с наркотиками. Он "контролирует" его самостоятельность. Он как бы говорит: "Ты еще
мал, я лучше знаю, что и как нужно делать, я все за тебя сделаю". "Спасатель" не отдает себе
отчета в том, что он хотел бы вместо ребенка, сам, разрешить проблему отказа от наркотиков, и
варианты, которые он ищет и находит, он подбирает с примеркой на себя, искренне недоумевая,
почему ребенок их не приемлет или саботирует. Он "не слышит" того, что нужно ребенку,
руководствуясь довольно абстрактными соображениями: "так надо". Причиной такого
родительского поведения является то, что это позволяет ему чувствовать свою значимость.
Самооценка ребенка занижена.

Родитель-"жертва" ожидает, что появится кто-то, кто поможет ему и его ребенку и игнорирует при
этом свои собственные силы. Он отключается от решения проблемы, как бы рассуждая
следующим образом: "Я так слаб, что не способен помочь ни тебе, ни себе". Объективно нуждаясь
в помощи и поддержке, он на самом деле запрещает себе их получать, тем самым лишая этого и
своего ребенка. Самооценка и ребенка, и родителя занижены.

Родитель -"преследователь" переоценивает свои возможности повлиять на ребенка и заставить


его отказаться от наркотиков. Как и "спасатель", он уверен, что лучше знает, как надо правильно
поступать. Его внутренний монолог, следующий: "Я здесь самый главный, и ты должен мне
подчиняться. А если ты что-нибудь сделаешь неправильно, я тебя поймаю и накажу". Вместо того
чтобы разделить ответственность с ребенком, он "сваливает" ее на него без предложения какой-
либо помощи. С позиции здравого смысла настойчиво добиваясь того, чтобы ребенок пошел
лечиться, он неосознанно препятствует этому, проявляя излишнюю напористость и агрессию.
Самооценка ребенка занижена.

В описанных вариантах взаимодействия родители манипулируют детьми, а дети - родителями.


Каждый из участников накапливает неприятные чувства, которые усиливают убеждения обеих
сторон о себе самих и о партнере, что ограничивает их возможности выбора другого способа
поведения. Участие родителя в отказе ребенка от наркотиков может стать более эффективным,
после того как он осознает свою "роль" и сумеет наладить с ребенком искренние, прямые
отношения.

Существуют следующие способы избежать спасения:

• Не оказывайте помощь своему партнёру без словесного контакта («Чего ты хочешь от


меня»).

• Никогда не считайте, что человек беспомощен, кроме тех случаев, когда он находится в
бессознательном состоянии («Я знаю, что ты можешь решить эту проблему. Давай ещё раз
обсудим её»).

• Оказывая помощь людям, которые чувствуют себя беспомощными, постарайтесь, чтобы


они сумели распознать и применить свою собственную силу, которой они обладают («Подумай о
путях решения этой проблемы, а затем расскажи о них мне»).

• Не выполняй большую часть работы по решению проблемы или задачи; требуй, чтобы
партнёр постоянно выполнял по крайне мере половину этой работы («Вот почему я хочу сделать
это. А что ты желаешь сделать»).

• Не делайте того, чего вы действительно не хотите делать («Нет, мне не хочется это
делать»).

Существуют следующие способы избежать преследования:

• Избегайте поведения, которое без необходимости ставит вас в положение превосходства.


Не разговаривайте со своим партнёром свысока и не давайте ему советов, если он их не просит.
Поддерживайте равноправие во всех областях, за исключением тех, в которых вы обладаете
большим опытом и компетентностью. Старайтесь ослабить любое неравенство, делясь всем, что
вы знаете о данном предмете, с вашим партнёром.

• Если вы сердитесь на своего партнёра, проверьте, не оказали ли вы ему помощь,


выполнив более половины работы. Проверьте также, не сделали ли вы чего-либо, чего не хотели
делать, и при этом не сказали ему об этом, боясь нанести обиду (выслушивали людей, когда вам
скучно; продолжение какой-либо деятельности, когда она считается непродуктивной; выполнение
того, чего вы не желаете делать, из-за того, что вам не нравится человек или он надоедает вам,
или вы устали от него). Ответственность наполовину лежит на вас.

Чем больше вы злитесь на вашего партнёра или чем больше он злится на вас, тем больше
вероятность того, что вы спасали или преследовали его, после чего стали жертвой.

Существуют следующие способы избежать роли жертвы:

• Не позволяйте чувству обиды накапливаться в ваших взаимоотношениях. Как можно


скорее поделитесь сдерживаемым чувством обиды и поощряйте в вашем партнёре желание дать
вам ответ.
• Осознайте, что роль жертвы – ваша ошибочная позиция, и это лишь способ получить то,
что вам нужно. Для того, чтобы прекратить эту игру, вы всегда должны быть готовы просить о том,
чего вы желаете, а не намекать своим видом.

Формирование созависимости:
Есть 3 группы факторов, влияющих на формирование созависимости – это глобальные
(многовековая истроия, войны (одни не выживешь), политика(СССР «коллективизм
важнее индивидуализма»); семейные (семейные сценарии, семейные правила);
личностные (особенности индивидуума, личный опыт, с которым пришлось столкнуться в
жизни). Все три фактора взаимосвязаны между собой.
Созависимостью страдают люди с подорванным в детстве «духовным иммунитетом»; люди из
дисфункциональных семей.

Дисфункциональная семья:

1) отрицание проблем и поддержание иллюзий;

2) вакуум интимности;

3) «замороженные» правила и роли;

4) конфликтные взаимоотношения;

5) неидентифицированное «Я» каждого члена семьи;

6) границы личности смешаны;

7) все поддерживают фасад псевдоблагополучия;

8) склонность к полярности чувств и суждений;

9) закрытость системы;

10) абсолютизирование воли, контроля.

Правила воспитания в дисфункциональной семье:

1) взрослые – хозяева ребенка;

2) взрослые определяют, что правильно, а что неправильно;

3) родители держат эмоциональную дистанцию;

4) воля ребенка расценивается, как упрямство и должна быть сломлена.

Признаки функциональной семьи:

1) проблемы признаются и решаются;

2) поощряются свободы;

3) каждый член семьи имеет свою уникальную ценность, различия ценятся;

4) члены семьи умеют удовлетворять свои собственные потребности;

5) родители делают то, что говорят;

6) ролевые функции выбираются, а не навязываются;


7) в семье есть место развлечениям;

8) ошибки прощаются, на них учатся;

9) семейная система существует для индивида, а не наоборот;

10) правила и законы семьи гибкие, их можно обсуждать.

С момента рождения до 2-3 лет ребёнок завершает решение ряда задач своего развития.
Наиболее важной психологической задачей развития в этот период является установление
доверия между матерью и ребёнком. Если установление базового доверия или связи
завершилось успешно, то ребёнок чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы заняться
исследованием внешнего мира и в последующем, в возрасте 2-3 лет, завершить своё, так
называемое второе, или психологическое рождение. Психологическое рождение происходит
тогда, когда ребёнок научается быть психологически независимым от своей матери. Важным
навыком, который приобретает ребёнок при успешном завершении данной стадии развития,
является умение полагаться на свою внутреннюю силу, то есть заявлять о себе, а не ожидать, что
кто-то другой будет управлять его поведением. У ребёнка развивается ощущение своего «Я»,
которое даёт ему возможность научиться брать на себя ответственность за свои действия,
делиться, взаимодействовать и сдерживать агрессию, адекватно относится к авторитету других,
выражать свои чувства словами и эффективно справляться со страхом и тревогой. Если эта стадия
не завершена до конца, ребёнок становится психологически зависимым от других и не имеет
своего чётко ощущаемого «Я», которое выделяло бы его среди других.

В созависимой семье принимаемая ребенком роль или комбинация ролей является его
самозащитным поведением, которое компенсирует ему неадекватность родителей, прикрывает
пробелы в его эмоциональном развитии и приносит видимость стабильности и порядка в
хаотичную жизнь. В последующем дети переносят свою позицию во взрослую жизнь. Это
следующие роли.

«Семейный герой». Обычно старший ребенок в семье, который берет на себя обязанности
отсутствующего или перегруженного родителя. Этот ответственный ребенок пытается поддержать,
насколько возможно, нормальное функционирование семьи. Иногда он выступает в роли
советчика, разрешая споры между родителями и пытаясь наладить испорченные отношения. В
школе семейный герой обычно является сверхуспевающим. Он много работает над достижением
целей и завое¬вывает одобрение учителей. Часто он является одаренным организатором и
пользуется необычайным авторитетом среди своих одноклассников. Сверхуспевающие дети часто
имеют проблемы в сфере чувств и эмоций, и обычно при¬крывают их интенсивной работой и
самодисциплиной. Хотя они внешне, интен¬сивно работающие, кажутся умелыми и
самоуверенными, внутренне страдают от низкой самооценки и неуверенности в себе.

Во взрослой жизни они испытывают напряженность, суровость и сдержанность, а также


потребность управлять, чтобы чувствовать себя комфортно во взаимоотношениях. Они стараются
добиться совершенства во всем, и всегда ориентированы на достижение целей. Из них вырастают
трудоголики, склонные к изолированию себя от других людей. В результате чего становятся
обособленными и одинокими. Обычно находят созависимых супругов, о которых могут заботиться
или нести ответственность. Они не разбираются в своих чувствах, имеют проблему алекситимии и
подвержены психосоматозами.

«Бунтарь». Для этого ребенка правила существуют лишь для того, чтобы их нарушать. Он
постоянно причиняет хлопоты, чтобы отвлекать внимание от алкоголика. Для них важен принцип
детского развития: отрицательное внимание лучше, чем отсутствие всякого внимания вообще. Его
самооценка даже ниже, чем самооценка его положительно ориентированных братьев и сестер.
Поскольку наркотики и алкоголь являются обычным центром подросткового мятежа, «бунтарь»
часто в раннем возрасте экспериментирует с наркотическими веществами или злоупотребляет
ими, Наследственная предрасположенность может увеличивать развитие пагубного пристрастия
еще до окончания юношеского возраста.

Во взрослой жизни наследие прошлого проявляется в форме сопротивления руководству,


вызывающего поведения и временами неконтролируемой вспыльчивости. Они часто бросают
школу, рано женятся (выходят замуж) или вводят незаконного ребенка, уклоняются от
профессиональной подготовки и влезают в долги. Несмотря на свое желание быть другими, они
становятся очень похожими на своих родителей, которых они ненавидят. Они скрывают чувство
обиды и часто стараются свести счеты со своими родителями, делая все не так, как, по их
представлению, те хотели бы. Они находят супругов, которые позволяют им вымещать свои
обиды (часто физически) и раздражение на них.

«Потерянный ребенок» (индивидуалист). «Потерянные дети» страдают от постоянного ощущения


потерянности и одиночества в мире, который они не понимают, а в действительности даже
боятся. Они даже и не пытаются самостоятельно действовать, вместо этого выбирая «плыть по
течению». Их низкая самооценка, их мироощущение заметны и внешне: они часто бывают
застенчивыми и замкнутыми. Они предпочитают оставаться в одиночестве, научившись тому, что
грезы безопаснее и приносят больше удовлетворения, чем непредсказуемые отношения с
людьми. Становясь взрослым, «потерянный ребенок» продолжает себя чувствовать человеком
бессильным, не имеющим выбора или альтернатив. Обычно он тяготеет к таким же эмоционально
обособленным людям, как и сам, или вступает в брак с партнером, воссоздающим хаос его
детства.

«Семейный шут» ила «фамильный талисман» (заботливый). Эти необычайно восприимчивые


дети обладают способностью даже самые тягостные моменты обращать в шутку и привыкают с
помощью умело использованного чувства юмора нейтрализовать раздражение и гнев. Взрослея,
часто превращаются в неспособных остановиться болтунов и необычайно взвинченных людей.
Даже в самые мучительные моменты они прикрывают свои глубочайшие чувства шуткой. Лишь
самым настойчивым и восприимчивым из их друзей удается прорваться сквозь покров юмора к
находящимся за ним ранам. Они могут быть очень талантливыми, но не умеют радоваться своим
успехам даже вместе с другими.

Созависимость взрослых людей возникает тогда, когда два психологически зависимых человека
устанавливают взаимоотношения друг с другом. В такие взаимоотношения каждый вносит часть
того, что необходимо ему для создания психологически завершённой или независимой личности.
Поскольку ни один из них не может чувствовать и действовать совершенно независимо от
другого, у них возникает тенденция держаться друг за друга, как у приклеенных. В результате
внимание каждого оказывается сосредоточенным на личности другого, а не на самом себе.
Взаимоотношения не могут быть прочными, потому что они всегда сосредоточены на другом
человеке и на том, что может случиться. Это ведёт к тому, что такие люди пытаются установить
контроль друг над другом, обвинять в своих проблемах друг друга, а также надеяться, что другой
будет вести себя именно так, как хотел бы его партнёр. В таких случаях люди не сосредоточивают
внимание на своих внутренних ощущениях и саморазвитии. Фокус всегда находится вовне, а не
внутри.
Выздоровление от созависимости

«Когда я позвонила однажды по телефону, который нашла в газете и попросила: «Спасите моего
мужа!» чтобы он перестал пить, услышала вопрос: «А вам помощь нужна?».

Я тут же закричала: «Нет, я же не пью».

«А разве Вы не устали?» — не сдавался голос на другом конце провода.

«Я???» — я даже об этом не задумывалась.

И меня пригласили на занятие, где собирались люди, у которых близкие попали в зависимость от
алкоголя.»

Из книги Шерон Уэгшейдер «Семейная ловушка», 1976

Нет двух людей, которые одинаковым образом за один и тот же отрезок времени прошли период
выздоровления, вместе с тем определенные «вехи» могут быть характеристиками пройденных
отрезков длительного процесса.

Стадия I - «Что происходит со мной?»

Это начальная стадия, на которой могут решаться следующие задачи:

• идентификация проблемы;

• прекращение «обета молчания»;

• обращение за помощью.

Стадия II - «Кто я?»

Создавая псевдоличность, необходимо выяснить, кто же мы есть на самом деле. Решаются


задачи:

• удовлетворение собственных потребностей, как образ жизни;

• умение выражать болезненные переживания;

• естественное выражение чувства страха и вины.

Стадия III - «Кем я хочу стать?»

Многие перемены возможны, когда выздоравливающий человек чувствует себя свободным в


выборе новых убеждений, моделей поведения и точек зрения. Решаются задачи:

• процесс выздоровления - это скорее приключение, нежели цель;

• принятие себя со своими особенностями, слабостями и т. д.;

• принятие другого человека с его особенностями, «слабостями» и т. д.

Берри и Дженей Уайнхолд метод персонального выздоровления рассматривают, как


расширенный 12-шаговый процесс. Причём на выздоровление придётся потратить примерно
один месяц за каждый год уже прожитой жизни. Коротко этот процесс можно описать следующим
образом:
12 ШАГОВ К ВЫЗДОРОВЛЕНИЮ

1. Искренне признайся, что есть проблема, которую ты не можешь решить самостоятельно (при
помощи тех знаний и тех средств, которыми располагаешь на сегодняшний день).

2. Начни искать настоящие причины своих проблем.

3. Научись видеть причины своих проблем в отношениях, а не в людях.

4. Не обвиняй других в своих проблемах.

5. Перестань постоянно критиковать себя за ошибки и недостатки.

6. Перестань манипулировать и играть словами, когда хочешь чего-то добиться.

7. Попытайся попросить, когда ожидаешь чего-нибудь от другого человека.

8. Научись до конца чувствовать и выражать свои чувства.

9. Тренируйся в умении осознания своих чувств, мыслей, потребностей и желаний.

10. Научись определять свои психологические границы в отношениях с другими людьми.

11. Научись близости с другими людьми, чтобы ты мог получать от них, необходимые тебе:
информацию, заботу и обратную связь.

12. Позволь себе изменяться в отношениях с другими людьми, развивая свои самые лучшие
возможности.

Механизмы прерывания контакта у созависимых и терапевтическая работа с ними.

В терапии терапевтический процесс внутри клиента начинается ещё до первой встречи с


терапевтом, продолжается во время терапии и идёт после терапии. Людям становится легче уже
тогда, когда они принимают решение позвонить терапевту. Звонок для созависимого – сложный
для него шаг, т.к. закрытая семейная система долго диктует правило не выносить сор из избы.
Рекомендациями, данными вами клиентам сегодня, могут воспользоваться уже завтра, а могут и
через год-два-пять. Важно помнить, что у каждого своё время и скорость приближения к
проблеме. Это важно знать и для профилактики профессионального выгорания. Основное
правило работы на начальном этапе – быть осторожными с фрустрацией («вы созависимы», «вы
помогаете ему пить\употреблять наркотики). Фрустрация может быть использована только в
личной терапии на этапе длительных доверительных отношений терапевт-клиент. Неосторожная
фрустрация на начальном этапе терапевтических отношений сразу даст ответную реакцию со
стороны клиента в виде резкого отрицания. Вот подходящие для начальной беседы фразы
(«находится в той ситуации, как вы сейчас, ужасно тяжело», «я слышу, что вам сейчас очень
трудно», «я думаю, что эти чувства, отношения очень важны для вас», «то, о чём вы говорите,
очень важно», «что вы сами об этом думаете?», «что было бы самой лучшей помощью от меня
для вас сейчас?». Важно не попасть в слияние с клиентом, и не начать осуждать зависимого, от
которого, со слов клиента, страдает вся семья. По возможности, постараться восстановить для
клиента реальность и показать возможность выбора, которого созависимые не видят. Часто
созависимые спрашивают: «Мне уйти от него?», стараясь переложить груз принятия решения на
вас. Важно дать понять, что уход из системы не решает проблемы. Созависимый тип отношений
обязательно перенесётся в следующие. Созависимость не заканчивается расставанием,
созависимость заканчивается осознаванием и проработкой проблемы.

Снова вспомним о самых ярких проявлениях, свойственных таким клиентам. Одной их


характеристик созависимости, как и самой зависимости являются трудности в выражении чувств.
Что это значит? Если для алкоголика или наркомана употребление химических веществ является
способом «анестезировать» свои негативные чувства, и тем самым лишить себя возможности
чувствовать полноценно, то для созависимого порой единственной возможностью выжить в
ситуации, когда близкий человек злоупотребляет химическими веществами, и справиться
высоким уровнем тревоги, остается лишить себя практически любых чувств. Помнтите, что
созависимые являются «выходцами» из дисфункциональных семей. Таки образом они
продолжают нести на себе предписание семьи, а одним из них может быть установка о том, что
чувствовать опасно. В результате весь широкий спектр чувств у созависимых «отключается» и
остается только одно — тревога. В момент, когда такого рода клиент обращается за помощью,
прежний способ жизни уже становится невозможным (в силу разных обстоятельств). Но для
открытого и полноценного взаимодействия с терапевтом нет еще ни сил, ни возможностей. «Если
усилия не приносят желаемого результата, у человека возникают тяжелые разрушительные
переживания: гнев, смятение, неприкаянность, разочарование и т.д. Тогда он вынужден
направить свою энергию на поиск разных способов, снижающих возможности его контакта со
средой». (10,стр.63)

Слияние.

Не случайно именно с этого механизма мы начинаем рассмотрение проблем созависимости. Это


первое, на что придется обратить внимание в работе с родственниками алкоголиков и
наркоманов. Будь это мать или отец, жена или взрослый ребенок алкоголика, в начале терапии
почти всегда звучит местоимение «мы». Когда возникает необходимость озвучить имеющуюся в
семье проблему, почти всегда это выглядит как обобщенное «мы лечились в детоксе», «мы
лежали в реабилитационном центре», «у нас трудности с общением» и пр.Почему так
происходит? До определенного момента (обычно это тот момент, когда семья обращается за
специализированной помощью) семейная система находится в «жесткой сцепке», т.е. в ситуации,
когда все члены семьи «намертво» приклеены друг к другу. С одной стороны, к этому вынуждает
сама ситуация употребления, когда кажется, что стоит ослабить контроль и ситуация немедленно
ухудшится. На самом деле это всего лишь иллюзия созависимого, с которой очень трудно
расстаться. С другой стороны, семья больного химической зависимостью — это семья, где нет
дифференцированных членов семьи, а есть нечто объединенное общей болью, страдающее и не
имеющее права отделиться друг от друга. Обычно проработка этой темы вызывает много тревоги
и страха у созависимого клиента. Поскольку необходимость отделиться неизбежно приведет к
мыслям о своей жизни, своих желаниях и о своих потребностях, а они, как правило, игнорируются.
Желания «мои» и значимого «другого» настолько сплетены друг с другом, что странно даже
представить, что можно чего-то хотеть в отрыве от темы болезни близкого. «Если он перестанет
пить/употреблять наркотики, то и у меня будет все хорошо», — заявляют родственники на ранних
этапах терапии. Созависимым трудно выделить фигуру потребности, пока они находятся в
слиянии с проблемой.

Стоит отметить, что эта ситуация рождается не только за время злоупотребления близким
химических веществ. Корни слияния видны еще задолго до появления первенца в созависимых
семьях. Если учесть, что родители химически зависимых нередко являются взрослыми детьми
алкоголиков, то умения выделять свои потребности и желания у них нет и в тот момент, когда они
заводят свои собственные семьи. «В созависимых отношениях партнеры связаны между собой
невидимой веревкой: малейшее движение одного вызывает реакцию другого, их положения
жестко фиксированы, каждое слово контролируется с учетом предполагаемой реакции партнера.
«Не говори об этом, ты ее расстроишь», «Я не могу действовать, потому, что боюсь его реакции»,-
так думают и говорят созависимые». (4,стр.12) Мы уже сказали о том, что такие клиенты
происходят из семей с нарушенным внутренним функционированием. Правила
дисфункциональной семьи Клаудиа Блэк в своей книге «Это никогда со мной не случится» (Black
C.,1981) сформулировала кратко. Это правило трех «не»:- не говори, — не чувствуй, — не доверяй.
«Большая часть того, что мы называем созависимостью, происходит из-за того, что мы не
чувствуем себя в безопасности в наших взаимоотношениях. Это является причиной контроля и
фокусировки на другом человеке, в это время мы не обращаем внимания на себя, либо
выключаем свои чувства». (6)«Слияние – это своего рода игра, в которой «скованные одной
цепью» партнеры заключили «соглашение» не спорить. Это негласный договор со скрытыми
правилами, известными только одному партнеру». (10,стр.80)На практике, в семье, где есть
проблема алкоголизма/наркомании, употребляющий человек втайне надеется, что семья в
очередной раз будет решать его проблемы. Ведь так было много раз, почему в этот раз должно
пойти по-другому? И именно поэтому, как ответ на разрыв слияния у созависимых возникает
чувство вины при малейшей попытке отделиться. Зачастую провести границу между собой и
зависимым, означает «бросить», «оставить его на произвол судьбы», «отказаться от близкого», —
такие выражения обычно используют родственники. Перестать, наконец, потакать употреблению,
и восстановить собственные границы для большинства созависимых означает оказаться «плохим»
отцом, матерью, женой и т.д. Чувство вины занимает, пожалуй, центральное место в терапии
созависимых. Порою не просто вины, а категоричной собственной ответственности в
возникновении болезни близкого человека. «Я виновата в том, что он стал алкоголиком
/наркоманом»,- традиционное заявление родственника клиента.

Стратегии работы терапевта: Одной из основных задач терапевта остается – самому не попасть в
слияние с таким клиентом. Пожалуй, самым фрустрирующим слияние вопросом для такого
клиента будет «что ты хочешь?», «в чем твоя уникальность?», «чем ты отличаешься от других?»,
поскольку созависимый клиент не ориентируется на свои потребности, а только на того, от кого он
зависит. Контакт с внешним миром для поиска объектов удовлетворения своих потребностей
заменяется на контакт с другим человеком – для снижения тревоги и напряжения. При слиянии
нет приближения-отдаления, есть только захват-поглощение. В групповой терапии с такими
клиентами возможен перевод слияния на слияние с группой для возможности получить
поддержку. В этом случае слияние будет выполнять функцию адаптации. Тогда у клиента будет
возможность в последствии подойти к идентификации через принадлежность к группе.

Дефлексия (уклонение от реального контакта, разговоры о «птичках»).

Обычно клиенты, склонные к созависимым отношениям, с трудом способны держать напряжение.


Поэтому дефлексия является удобным способом его рассеять, снять ненадолго остроту
напряжения. Реальным подтверждением этого, может стать факт, что стандартной обстановкой в
группе таких клиентов является отсутствие пауз. Их боятся, как огня, паузы вызывают тревогу
неопределенности, которую необходимо снять любимым способом — начать говорить. Также в
такой группе самым трудным из упражнений оказывается то, когда необходимо некоторое время
воздержаться от вербальной активности. В личной терапии для таких клиентов по форме
свойственна быстрая речь с поверхностным дыханием. А по содержанию традиционное
перескакивание с темы на тему, и невозможность сосредоточиться на той теме, которая вызывает
большее возбуждение. Внешне это может также выглядеть как некая суета, когда клиент не может
сосредоточиться на чем-то одном.

Также дефлексия может проявляться в прерывании своих чувств, выскакиванием из эмоций, когда
клиент еще минуту назад плакал, а теперь пытается говорить на любую отвлеченную тему, но
только не ту, которая вызывает сильные переживания. Терапевту стоит и нужно обращать
внимание клиента на такие моменты. Например, в одной из сессий созависимая клиентка поняла,
что она очень боится расплакаться, потерять лицо, и быть при этом увиденной. Здесь мы
подходим к еще одной важной теме в психотерапии созависимых — страхе потерять контроль над
ситуацией. «Будучи с детства неуверенными в себе, они испытывают отчаянную потребность
контролировать людей и свои отношения с ними. Они маскируют свои усилия контролировать
людей и ситуации желанием «быть полезной». Тема контроля неизбежно возникает и во время
терапии. Рано или поздно такого рода клиент может, например, потребовать составления плана
будущей терапии, или попытается вернуть себе власть иным способом. «Посредством контроля
над происходящим они пытаются создать для себя ощущение безопасности. Никаких потрясений,
никаких сюрпризов, никаких чувств». (8,стр.44)

Терапия созависимых является отражением их жизни, потому как там они тоже переключаются с
одного дела на другое, нередко не завершая дела, двигаются от одного к другому. Например,
ищут клиники для алкоголиков и наркоманов для того, чтобы снизить уровень своей тревоги, но
не всегда они готовы принять его трезвым.

Стратегии работы терапевта: Не давать клиенту возможность «убегать» от напряжения. Если


происходит работа с рисунком, тогда в работе необходимо концентрироваться только на этом, не
давая возможность клиенту «забалтывать» свои чувства. То есть, возвращать клиента к работе с
таким трудным для него «здесь и сейчас», поскольку созависимым свойственно убегать в «там и
тогда», связанное с будущим или прошлым, и тем самым неосознанно усиливать свою тревогу.

Интроекция (поглощение установок без фильтрации «моё-не моё»)

Для созависимых клиентов также характерен и следующий механизм прерывания контакта —


интроекция. Поскольку обычно их действия продиктованы не тем, что они чувствуют, а
интроецированными убеждениями. «Чтобы не быть плохой матерью, я должна…»,- говорит такая
клиентка и в очередной раз дает деньги на дозу сыну – наркоману, «Ведь он же пойдет воровать,
и его посадят в тюрьму».

Для семей с созависимостью характерны твердые, «зацементированные», неизменяемые


правила. «Не выносить сор из избы»,- то есть не говорить о проблемах семьи посторонним. «За
радость придется расплатиться печалью», — установка, которая мешает проявлению беззаботной
радости. «Никого не интересуют чужие проблемы». И еще многие другие «проглоченные»
установки. Приветствуется деление на плохое и хорошее всего того, что окружает человека. На
практике у таких клиентов, в речи много фраз, начинающихся со слов «я должен, я должна, мне
нужно». «Я не могу отпустить проблему своего сына»,- говорит мать наркомана, — «Потому, что
тогда получается, что я его брошу, а я должна его спасти».

У родственников, зависимых обычно очень много интроективных установок относительно своей


родительской роли. «Каждая мать…/ мы матери…/ ребенок — это продолжение матери…». И, как
правило, за этими фразами нет ничего, ни реальных убеждений, ни чувств, ни желаний. Желания
где-то на периферии о них даже не идет речь, на них нет права. Нет права свободно выбирать и
поступать так, как хочется.

Запрет на выражение чувств, усвоенный в родительской семье, служит верным помощником для
интроектора. За неумением осознавать свои чувства лежит и неспособность чувствовать свои
потребности. «Нейтрализуя собственные чувства, человек избегает агрессии, необходимой для
изменения того, что существует. Он ведет себя так, будто все существующее незыблемо, и он
должен принимать все, как есть, и ничего не менять. При интроекции человек пассивно
принимает то, что предлагает среда. Он прилагает мало усилий к тому, чтобы определить свои
потребности и желания». (10,стр.67)

Стратегии работы терапевта: Первая задача по устранению интроекции состоит в том, чтобы
создать у человека чувство, что выбор возможен, и усилить различие между «я» и «ты».
Например, сочинять предложения, которые начинаются со слов «Я думаю, что …», а затем
обратить внимание на то, какие из этих убеждений основаны на своем опыте, а какие переняты у
других людей. В конечном итоге любой опыт, усиливающий чувство собственного «Я», для таких
клиентов - это важный шаг на пути освобождения от интроекции. И, конечно, само
проговаривание, осознавание интроектов,и есть работа с ними. «Работа с интроекцией состоит в
том, чтобы научиться не «проглатывать», а «жевать» — в прямом и переносном смысле».
(10,стр.68) «Любая интроекция, полная или частичная, должна пройти через мельницу
перетирающих моляров, чтобы не стать или не остаться инородным телом — мешающим
изолированным фактором внутри нашего организма». (9,стр.173)

Ретрофлексия (возвращение, оставление себе того, что нужно адресовать окружающей среде;
уход в себя).

Итак, тема виновности звучит на первых этапах работы с созависимыми, как в индивидуальной,
так и в групповой терапии. «Виновата за то, что отец ребенка не жил с нами, и у сына не было
отца»,- говорит клиентка, сын которой употребляет наркотики уже порядка десяти лет. «Я окажусь
предателем, я не могу уйти, от своего друга-алкоголика»,- делится еще одна проходящая терапию
клиентка, «Я не смогу жить с этой виной на душе, потому что окажется, что я его предала»,-
продолжает она.

Рассмотрим тему вины, как ретрофлексированной агрессии. Нередко у созависимых могут


возникать мысли о самоубийстве, как своеобразный способ ретрофлексировать свой гнев, не
направленный вовне, а оставленный себе. Такого рода клиентам очень сложно выразить свою
злость в силу разнообразных интроецированных установок. Например, если заявить о своем
недовольстве больному, то обязательно «обстановка в семье станет хуже, чем сейчас…», хотя
обычно хуже уже некуда. Или остановка энергии злости происходит с помощью проективного
мифического «нельзя, а то он обидится и покончит с собой». В созависимых семьях вообще
«любят» догадываться за другого, что он чувствует или думает. Это хорошо становится заметно,
когда созависимый клиент в группе начинает отвечать за другого участника, пользуясь минутной
паузой,- «она думает…», «она хочет…»,- смело, проецируя свои желания. Это удобный способ не
вступать в настоящий, подлинный контакт с окружающим миром и поддерживать в себе
иллюзорную установку «я контролирую ситуацию». При этом ретрофлексированные гнев, злость,
страх, бессилие и отчаяние неминуемо уходят в телесный план. Такие клиенты обычно
совершенно не чувствуют свое тело, но оно напоминает о себе всевозможными
психосоматическими заболеваниями.

Помимо огромного количества вины для созависимых клиентов также характерно болезненное
проживание такого чувства как стыд. Стыд влияет на созависимых несколькими способами. Для
них характерна безрадостность, неспособность спонтанно веселиться. «Дети или взрослые,
которых заметным образом затрагивают отношения с алкоголиком, часто перенимают его стыд.
Стыд взаймы должен быть возвращен владельцу, чтобы человек мог увидеть свою жизнь в
перспективе. Возврат стыда — это способ начать построение более прочных и определенных
границ». (11,стр.20)

Стратегии работы терапевта: Нередко у терапевта может возникать чувство вины, как реакция на
склонных к обидчивости созависимых клиентов. Эти проявления терапевта могут служить
некоторым маяком, говорящим о слиянии с клиентом, о невозможности отодвинуться. Работа с
телесными проявлениями (внимательное отношение к собственному телу, возвращение телесной
чувствительности) также является очень важной. Как правило, ретрофлексированные чувства
предназначены кому-то из близких. Поэтому в работе разворачивание ретрофлексии, приводит к
осознаванию, к кому на самом деле обращены чувства клиента.

Не менее важной является в работе и тема стыда. Поскольку в обществе такие болезни, как
алкоголизм и наркомания, являются «стыдными». «Безусловно, не весь стыд созависимого –
заимствованный. Он может нуждаться в работе с собственными сущностными проблемами
отчаяния, отсутствия собственной ценности и унижения. Но полезно помочь отделить эти
критические проблемы от негативных чувств на свой счет, порожденных другим человеком».
(11,стр.120)

Проекция (наделение других качествами и характеристиками, которыми он сам выбрал для них
внутри себя)

Внутри у созависимых очень много страха отвержения. Именно поэтому любая семья с наличием
нелицеприятной проблемы рано или поздно изолируется от своего привычного окружения.
Друзей перестают приглашать в гости, им не звонят потому, что нечем хвалиться, и к ним не
приезжают тоже все по той же причине. «Они будут меня осуждать, я плохая», — так говорят
такие клиенты. «Контакт начинает осуществляться на основе собственных проекций, а не опыта.
Естественно, следующим шагом становится ретрофлексивное сдерживание негативных чувств,
возникающее в ответ на собственные проекции». (12)

Клиенты используют проекцию из-за своей неспособности выдержать тот уровень напряжения,
который необходим для развития цикла контакта. «Что вы можете понимать в моей проблеме, у
вас же нет сына наркомана»,- обращение к терапевту. Созависимый клиент амбивалентен по
своей сути с одной стороны он и хочет улучшить свою жизнь, а с другой он ужасно боится
изменений. Страх будущего — является одной из самых ярких характеристик созависимых. В
будущее проецируются самые тревожные ожидания. «Если я отстранюсь от него, тогда он умрет
без моей поддержки».

Жизнь с человеком, который ежедневно разрушает себя, употребляя химические вещества,


наполнена огромным чувством раздражения и злости. Но эти чувства обычно направлены к кому
угодно, только не к их истинному адресату, есть склонность обвинять в своих бедах кого угодно:
правительство, врачей, милицию, наркодиллеров, местные власти и даже саму судьбу в том, что у
них такая судьба. Любимый вопрос порой «За что мне это?». «Такие проекции вины дают
преимущество временной передышки, но лишают личность Эго-функции контакта,
идентификации и ответственности». (9,стр.208)

Стратегии работы терапевта:

Основная задача терапевта — помочь в ситуации поддержки присвоить свои проекции.


«Психотерапевтическая техника работы с проекцией основана на предположении о том, что мы
сами создаем свою жизнь и, восстанавливая свою причастность к ней, обретаем силу для
изменений нашего мира».(10,стр.70). Конечно, овладение проективным «материалом»
происходит только при искренней поддержке терапевта. «Любой человек, попавший в неловкую
ситуацию, так или иначе, ищет способ обрести над ней контроль. У членов неблагополучных
семей эта естественная реакция становится гипертрофированной из-за слишком сильных
страданий». (8,стр.55) Цель терапевта- помочь пациенту в понимании динамики внутренней
борьбы и выражении чувств, связанных с этой борьбой. Терапевту важно понять, что созависимый
тип реакции стал когда-то единственным способом адаптации для выживания в сложных
условиях. Он и теперь, возможно спустя много лет, мешает строить полноценные
удовлетворяющие отношения с другими людьми, получать радость и от этого, и от жизни в целом.
Одна из задач терапии помочь клиенту осознать свои пораженческие установки. Одним из
поворотных моментов в терапии, когда клиент, в рассказе про себя и свою жизнь с улыбкой
говорит «это моя созависимость». И это значит, что он уже может рефлексировать свое поведение
и с иронией смотреть на себя со стороны. Также он может полноценно, не пугаясь, проживать
весь спектр чувств. Об этом говорит в своей работе по психотерапии инфарктов А.Лоуэн. «Мы
должны осознать свой страх быть отвергнутыми, потенциальную боль, связанную с утратой
любви. Мы должны также принять свое бессилие по отношению к различным случаям жизни:
рождению, любви, болезням и смерти. К счастью у нас есть методы против этого бессилия. Мы
имеем способность к самоизлечению. Когда мы травмированы, мы можем плакать; когда нас
предают — мы можем реагировать злостью. Эти реакции гарантируют нашу интеграцию, мы
можем справляться с изменяющимися жизненными ситуациями». (1,стр.22)

Контакты центров помощи зависимым и созависимым


Олешкевич Ирина Васильевна врач психиатр-нарколог отделения №6 УЗ ГКНД,
8-029-551-11-48, рабочий городской – 8-017-369-59-40.
Минский городской клинический наркологический диспансер, Реабилитационная
программа «Радуга», Чигладзе,22 8-017-369-50-62
Республиканское общественное объединение «Матери против наркотиков», группы по всей
Беларуси, главный офис на Кропоткина, 44 8-044-777-03-64, 8-044-777-04-38

Ал-Анон - по всей Беларуси, Нар-Анон – Минск, Брест, контакты на сайтах, разные номера в
разных городах

Республиканское общественное объединение психологической помощи «Пробуждение»,


ул.Полевая, 26 8-029-338-39-31 Инна, 8-029- 10-30-804 Анна

Минский областной клинический центр «Психиатрия-наркология», реабилитационная программа


«Исток» 8-029-636-51-43 Погосская Валерия Анатольевна, заведующая программой

Гродненский областной клинический центр «Психиатрия-наркология», заведующая


наркологическим отделением реабилитации Мурина Валентина Михайловна

Список литературы
1. А. Лоуэн Секс, любовь и сердце- М:2006

2. Джонсон В. «Я брошу завтра» - М:1999

3. К.Витакер Полуночные размышления семейного терапевта2006

4. Майер П., минирт Ф.,Хемфелт Р. Выбираем любовь (Борьба с созависимостью) — М:2007

5. М.Битти Алкоголик в семье, или преодоление созависимости — М: 1997.

6. М.Битти День за днем из созависимости Hazelden

7. Москаленко В. Зависимость - семейная болезнь- М:2004

8. Норвуд Р. Не будьте рабой любви- М: 1999.

9. Перлз Ф.С. Эго, голод и агрессия- М: 2005

10. Польстер И.,Польстер М. Интегрированная Гештальт-терапия: Контуры теории и практики

11. Роналд Т.Поттер-Эфрон Стыд, вина и алкоголизм — М: 2002

12. Т.Сидорова Зависимость- проявление личностной структуры, http://www.dnovikov.nm.ru

13. Робин Норвуд "Женщины, которые любят слишком сильно"

14. Берри Уайнхолд, Дженей Уайнхолд "Освобождение от созависимости"

15. Стентон Пил, Арчи Бродски "Любовь и зависимость"

16. К. Делис, К. Филипс. "Парадокс страсти: она его любит, а он ее нет"


17. Ирвин Ялом "Лекарство от любви"

18. Майер П., Минирт Ф., Хемфельд Р. "Выбираем любовь (Как победить созависимость)"

19. Макавой Э., Израэльсон С. "Синдром Мэрилин Монро"

20. Селани Девид "Иллюзия любви"

21. Элейн Эйрон "На перекрестках любви и власти"

22. Уте Эрхард "Хорошие девочки попадают в рай, а плохие куда захотят"

23 Валентина Москаленко "Когда любви слишком много"

24. Елена Емельянова "Треугольники страданий"

25. Елена Емельянова "Кризис в созависимых отношениях. Принципы и алгоритмы


консультирования"

26. Наталья Манухина "Созависимость глазами системного терапевта"